Борис Брилёв
ЭЙ, КТО-НИБУДЬ ДОМА?

Ничто не выдаёт в песне сверчка, что он завтра умрет

Старинное японское хокку

ДОЛГ ЗОВЁТ

… сны были его секретным убежищем, скрываемой от всех интимной тайной, башней из слоновой кости, его детским домиком на ветвях, поэтому когда в уют его сна назойливо забарабанил чей-то бесцеремонный кулак, он хрипло рявкнул в подушку:

– Это должно быть делом исключительной важности!

– О да, – весело заверил приглушённый переборкой голос из-за двери. – Исключительнее не бывает.

Ну разумеется: Ин Фэй с ее раздражающей жизнерадостностью – кто же ещё, мысленно скривился он. Сделав ещё пару гребков в томном потоке небытия, он не без усилий вынырнул, наконец, на поверхность сознания и булькнул:

– Сейчас буду.

Какого дьявола, что там ещё стряслось у этих бездельников?

– … и ты не сказала «сэр»! – оторвав мятое лицо от подушки, запоздало крикнул он вдогонку эху убегающих легких шагов.

В снах не было необходимости притворяться кем-то, кем приходилось казаться для других, и можно было побыть тем, кем ты являешься на самом деле или тем, кем тебе уже никогда не стать. Конечно, если не считать кошмары, но плохие сны ему почти не снились – с этой ролью успешно справлялась реальность.

Нехотя и без всякого намёка на грациозность отнюдь не свежим юным мотыльком он вывалился из кокона спальника в металлический холод личной каюты, на мгновенье задержав взгляд на мутном отражении на дверце шкафчика: потрёпанный стареющий мужчина, давно преодолевший свой кризис среднего возраста посредством безоговорочной капитуляции.

Неуклюже запихнув грузноватое тело в истертый комбинезон с капитанскими нашивками, уже привычно сдавшись заедавшей молнии, он раздраженно захлопнул дверцу, за которым скрывалось маленькое тюремное окошко иллюминатора, откуда на него злобно уставился чёрный немигающий глаз бездонного космоса. Привычным движением насадив на лысеющую макушку мятую бейсболку с логотипом космобуксира «Скарабей» – для своих «жук» – и, засунув в опущенный уголок рта изжеванный трупик сигары, не подававшей признаков жизни уже добрый десяток лет, придал образу космического волка законченный вид. Итак, шкипер, долг зовёт.

КАКОЙ-ТО РУССКИЙ ЦАРЬ

– «Айвэн Сусэнен», – прочитала удобно расположившаяся в пилотском кресле Ин. – Кто это?

Это было одной из ее уникальных способностей: уметь удобно устроить своё гибкое тело в любом месте и в любых обстоятельствах – не говоря уже о законном согласно штатному расписанию.

Рядом с большими вычурными буквами названия на изъеденном оспинам метеоритных шрамов шершавом боку космической глыбы едва проглядывалось полустертое тавро прямоугольника, образованного тремя разноцветными горизонтальными полосами.

– Видимо, какой-то русский царь, – мрачно процедил Бутч, коренастым дубом высившийся позади неё, скрестив на груди пару гидравлических молотов своих гигантских ручищ.

– Ваши познания славянской истории впечатляют, мистер Фишер, – задумчиво пробормотал Майкл Питерс, масштабируя изображение с внешних видеокамер на мастер-экране.

Дэниэл Смолл ссутулился на своём капитанском троне куцей рулевой рубки, едва вмещавшей всех членов немногочисленной команды, глядя на экран с таким выражением на лице, как будто наблюдал за гадюкой. Кривоватыми пальцами он машинально теребил маленький гнутый железный крестик, болтавшийся в вырезе не до конца застегнутого комбинезона, гоняя незажженный сигарный окурок из одного уголка рта в другой.

– Так, ладно, что мы имеем? – наконец вздохнул он. – Штурман, я весь внимание.

– Мы имеем ветхозаветную модель корабля на ядерной тяге, судя по всему, довоенных времён, предположительно русского производства, который дрейфовал встречным курсом без сигнальных огней и вообще всяких признаков активности, – монотонно продекламировал Питерс, грациозно выводя цепким ухоженным пальцем витиеватые узоры на тачпаде. – На вызовы не отвечает. Внешних повреждений не замечено. В реестре не значится.

– Ну разумеется, – процедил Смолл.

– Не нравится мне это, – подал голос Бутч.

– Тебе никогда ничего не нравится, – хмыкнула Ин.

«Да этой посудине, наверное, лет сто, не меньше», раздалось с галерки.

– Дайте-ка общий план, – поморщился шкипер.

Присутствующие молча уставились на заслонивший звезды исполинский темный силуэт, рядом с которым их корабль смотрелся утлой лодчонкой возле туши дохлого кита.

– … Летучий голландец, – вдруг произнес сзади чей-то тихий голос. Кажется, Яна Белкина, юнги и новичка на борту.

Все повернулись к сказавшему.

– В смысле голландец? – наклонила набок изящную головку Ин. – Это же вроде русские.

Тот с готовностью встрепенулся:

– А это такая…

– … нафталиновая морская легенда про корабль с проклятым экипажем, – перебил его Смолл с гримасой словно от зубной боли. – Сколько тебе лет, сынок, для детских сказок?

– Я в детстве читал в одной книге, – смутился юноша. – В доме моего деда был чердак с морем книг. И в одной была эта история. Экипаж судна был обречен вечно скитаться по волнам мирового океана, а встреча с кораблём-призраком сулила морякам беду…

Члены экипажа некоторое время угрюмо разглядывали юношу как будто вдруг обнаружили на вечеринке подозрительного чужака, завалившегося без приглашения. Кроме Ин, которая незаметно подмигнула ему узким зелёным глазом.

– Вот почему вредно читать книжки, – подал голос инженер-электроник Альберт Гай, которого все звали «Эл», а если хотели обидеть «Элли». Редкая тесьма волос цвета грязного снега опоясывали его лысеющий череп, из-за чего казалось, что он напялил на голову осьминога-альбиноса. – Проще заливать инфу через напрямую нейроинтерфейс, а чтение – это каменный век, пустая трата…

– Похоже, у них что-то стряслось, – задумчиво произнёс Питерс.

На минуту в рубке повисла мертвая тишина. Стало слышно как под потолком нервным тиком потрескивает неисправный светодиод.

– У меня плохое предчувствие, – мрачно объявил Бутч.

– У тебя всегда плохие предчувствия, – парировала Ин.

– Бутч, будь так любезен, напомни мне, пожалуйста, какие обязанности ты исполняешь на моем корабле? – раздраженно спросил Смолл, не оборачиваясь.

– Судовой механик, – насупился тот и, выдержав достаточную для того, чтобы быть замеченной, паузу, добавил «сэр».

– Вот иди и… механизируй свои… механизмы.

Он покосился на нависшую над ними тёмную глыбу, ещё раз оглядел ее тяжелым взглядом, покусывая сигару. Казалось, чернота корабля настолько густая, что излучает ее подобно тому, как звезды излучают свет. Зловещая махина за бортом вызывала какие-то смутные ассоциации, неприятно царапавшие край подсознания. Неслышный никому кроме него внутренний голос бился в истерике, мешая сосредоточиться.

Наконец, рывком он затянул до конца молнию на комбинезоне, едва не защемив второй подбородок, и отчеканил:

– Итак, команда, вот вам мой приказ. Всем занять места по штатному расписанию. Мы пришвартуемся к обнаруженному судну, взойдём на борт, чтобы на месте разобраться в ситуации и при необходимости оказать посильную помощь его экипажу как того требует от нас протокол межзвёздного космоплавания и хартия космического братства, и да помогут нам космические боги.

Где-то в углу тяжко вздохнул механик.

– Мистер Фишер, я полагал, вы уже минимум минут пять как в машинном отделении, – отреагировал Смолл («так точно, сэр») и повернулся к Ин:

– Пилот, самое время продемонстрировать ваш уникальный навык обращения с рулевым джойстиком. Синхронизируйте курсы и займите… подходящую позицию для стыковки.

– Ай ай, сэр, – выпрямилась Ин, карикатурно отдавая честь. – Однако считаю своими долгом заметить, что, хотя ни в коем случае не имея в виду нарушать субординацию посредством оспаривания решений руководства, тем не менее полагаю, что нам следовало бы сделать вид, что мы ничего не заметили, и пролететь мимо. Этот корабль уже давно мертв и лично у меня от него мурашки по всему телу.

Все повернулись к ней словно в надежде разглядеть эти самые мурашки на ее длинном теле, при этом Белкин так усердствовал, что был близок к тому, чтобы свалиться с табурета, который приволок на брифинг из камбуза.

– Вот как раз это мы и выясним, – словно больной зуб Смолл выдернул изо рта окурок, хороня его в кармане. – Благодарен за ваше мнение, пилот, оно непременно будет упомянуто в судовом журнале.

Опередив веским «но не ваше» раскрывшего было рот механика, без особого энтузиазма добавил:

– И я не потерплю бунтарских настроений на моем судне. Это ясно?

Ин отдала честь сразу обеими руками, соорудив дурашливую физиономию.

– Тогда все по местам. Мистер Гай, и замените уже этот чертов диод.

Только сейчас до него дошло, что напоминала ему махина за бортом – гроб. В который ложатся, чтобы уже не встать.

ТАНЦЫ В НЕВЕСОМОСТИ

Попасть на «Сусанин» оказалось не так просто, хотя «Скарабей» был нашпигован оборудованием на все случаи жизни на манер швейцарского армейского ножа. Намертво запечатанный шлюзовой люк был явно не рассчитан на приём незваных гостей. Пока Бутч с Элом изображали медвежатников, остальным была объявлена «ночь» с приказом выспаться «как следует» «к утру». Подразумевалось, что утро наступит как только механик с инженером справятся со своей задачей.

Ин и Ян расслабленно висели в тесном пенале матросской каютки. Из соображений экономии «на ночь» отключался генератор антигравитации и до «утра» все обретали способность летать, хотя не ко всем это слово было справедливо в полной мере. Кроме того, всю энергию от вспомогательных систем, включая оставленное на минимуме кондиционирование, пришлось перенаправить для взлома «Сусанина». В связи с чем захлебывавшийся ревом вентилятор, тщетно гоняя спертый воздух в мышеловке каюты, не справлялся с адской жарой, а потому одеждой они пренебрегли.

Капельки пота соскальзывали с их плавившихся тел тускло мерцавшими шариками, свободно летая вокруг, поэтому казалось, что их бледные тела парят прямо в пространстве космоса среди мириадов звёзд.

Ин красила стриженные волосы светящейся краской, отчего ее голова в полумраке каюты переливалась всеми цветами неоновой радуги, а оставленные необрезанными разноцветные пряди спереди чертили яркие кометы при каждом движении головой .

– … значит, если бы нашлась та, которая согласилась бы стать его женой, проклятие бы снято? – сделав ароматный глоток из скрученной вручную сигаретки и задержав дыхание, девушка передала ее Яну. – И на берег сойти можно только один раз в десять лет?

Тот утвердительно тряхнул гривой светлых волос, осторожно затянулся и тут же закашлялся, поперхнувшись едким горячим дымом.

Она весело рассмеялась.

– Т.. так гласит легенда, – он вернул сигаретку обратно.

– И он убил соперника из-за девушки, а она наложила на себя руки, прыгнув за борт? – Ин сделала ещё один глоток. – Не понимаю.

– Чего не понимаешь?

– Не понимаю почему она не вспорола ему глотку его же саблей – вот так! – и девушка рубанула по его шее воображаемым клинком.

– Наверное, она не была такой… крутой как ты. Девушка-пилот – это ведь… необычно. Где ты научилась управляться с рулевым джойстиком?

Она на секунду зажмурила глаза, маскируя вздох сигаретной затяжкой.

– А, из дома сбежала.

– Проблемы с родителями? – понимающе кивнул Ян.

– Можно сказать и так. Я родилась в колонии, а это не жизнь, а выживание. Родители ишачили в оранжерее, чтобы не сдохнуть с голода, а я не хотела состариться копаясь в грязи. Тебе не понять каково это каждый раз напяливать кислородную маску, выползая из норы, которую заставляют называть «домом» и мечтать о том, чтобы просто набить живот вдоволь хотя бы раз. Короче, дала дёру на залетном корабле при первой возможности. А капитан того корабля и научил меня летать… ну и всему остальному, ну ты понимаешь.

– А где он сейчас?

Ин криво усмехнулась, сдувая челку с хитрого глаза.

– Ну а ты как думаешь?

– Нееет! – округлил свои серые глаза под по-девичьи пушистыми ресницами Ян. – Шкипер Смолл?!

Девушка пожала своими точеными плечиками:

– Он был красавчиком, мне было четырнадцать и я чувствовала себя бездомным щенком. И только посмей меня осуждать – за борт прыгать не стану, – она грозно взмахнула невидимой саблей голландского капитана. – Ну, а тебя-то как занесло в эту богадельню головорезов? Ты ведь с Земли со своим книжным дедом? Надеюсь, не мечтаниями о карьере космического волка? Небось начитался дедовских книжек и на приключения потянуло? Хватит с меня и одного космического волка. «Бубубу… я не потерплю… бубубу… на моем судне… бубубу»

– Да нет. После последней войны жизнь на Земле тоже, знаешь, не сахар, и, кстати, я в курсе что такое спать в противогазе и питаться собачьим дерьмом.

– Серьезно? – прыснула она. – Ты ел собачьи какашки? Фууу… Почему бы не съесть саму собаку? Знаешь, мои предки…

– Да не ел я никакие собачьи какашки! Это образное выражение! Это означает питаться чем придётся. Неважно: работу найти нереально, а здесь работа, за неё платят и даже не едой.

– Раньше Смолл говорил «это не работа, это приключение», – усмехнулась Ин. – А еще что с такой работой семьи не заведёшь. Ну, типа оправдывался так.

– И ни у кого из команды нет семьи?

– Дэн не семьянин, проверено; насчёт Питерса не знаю, он человек-загадка, вещь в себе, я вообще поискала бы нет ли у него разъёма для зарядки в штанах; Бутч на «Скарабее» бегает от жены с тремя (или четырьмя?) детьми, а малышка Элли трахается только с тем, что работает от электричества («через интерфейс», изобразила она акцент инженера). А дома, скорее всего, его ждёт секс-бот, если у него вообще есть дом.

Девушка повернулась к нему.

– Остаёшься ты, морячок. Дама сердца у тебя есть?

– Дай подумать… Не уверен… – хитро улыбнулся он. Их лица сблизились, а взгляды состыковались. – Но планирую выяснить прямо сейчас.

– Осторожно, я вооружена, – она кивнула на воображаемую саблю.

– Я тоже.

Умение ловко управляться с джойстиками входило в набор уникальных способностей Ин – так что у Яна просто не было шансов. В тут ночь они разделили не только сигарету.

… после, уже на границе яви и сна, ему вдруг померещилось как она беззвучно говорит ему, сверля чёрными щелочками узких глазниц, до костного хруста сжимая плечо:

– Не открывай дверь если хочешь жить.

НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

В скафандрах все смотрелись большими гротескными жуками, неуклюже толкавшимися у узкой щели полуоткрытого шлюза. Впрочем, шкипер и без скафандра выглядел примерно так же. Эл умудрился запитать входной люк от энергосистемы «Скарабея» и теперь им можно было управлять снаружи.

Черным жуком вцепившись в шершавую шкуру железного кита всеми шестью лапами-манипуляторами, «Скарабей» плотно прижался к стыковочному шлюзу «Сусанина», словно самим видом стараясь оправдать своё имя.

Первым на борт космического странника ступил шкиперский ботинок. Его шаг отозвался долгим гулким эхом, запрыгавшим по едва видимым в полумраке стенам и в конце концов заблудившимся в изгибах темных коридоров, в которых тускло теплилось аварийное освещение цвета запекшейся крови. Было очевидно, что ими не пользовались уже целую вечность.

Настроение у шкипера было на грани катастрофического: в нарушение заведённой традиции этой ночью ему приснился кошмар, но, вопреки обыкновению, он не помнил ничего из того, что ему снилось, вернувшись лишь с ощущением липкого ужаса и отчаянной безысходности, от которых неприятно сводило живот. Сейчас он отдал бы все что угодно, лишь бы только позволить себе последовать совету вздорной девчонки и на всех парах гнать родную развалюху прочь из этого летающего гроба на Росс 128б, куда их зафрахтовали местные колонисты, затеявшие строительство орбитальной антенны дальней связи.

– Ну и темень, ни черта же не видно, – глухо проскрипели наушники в шлемах голосом механика, который из-за искажений звучал так, как будто тот уже умер и вещает с того света.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.