Кассандра Тарасова
Спокойной ночи

Спокойной ночи

Бессонница. Сколько же я ей мучаюсь? Уже со счёта сбилась, а время всё идёт. Страшно открыть глаза – на стене висят часы и тикают. Стоит мне только посмотреть на циферблат – и я замираю в ужасе. Сколько сейчас? Уже так поздно? А я ещё не сплю!

Я не высплюсь, я буду плохо работать – с утра же на работу! Как я туда доберусь? Как поведу машину? А если свалюсь в обморок от недосыпа? Мне будет стыдно. А вдруг авария? Или, не дай бог, ошибусь на работе? Нет, нет, нет! Надо спать, спать, спать!

***

Невозможно. Не получается заснуть.

Может выпить молока?

Встаю с кровати и не поднимаю головы – не дай Бог увижу, сколько сейчас времени! – дальше по коридору, спускаюсь по лестнице, иду на кухню.

Луна светит в незашторенное окно. Дергаю ручку холодильника, осматриваю полки. Как устала – даже не чувствую холод металла под ладонью! Что? Осталось только миндальное молоко? Глупость какая! Оно мне не поможет! И что-то не припомню, когда я его покупала.

Закрываю холодильник, осматриваюсь. Может, выпить кофе? Странная идея, но я где-то слышала, что кофе иногда помогает заснуть. А если это как раз тот самый случай?

Замечаю чашку на столешнице, осматриваю лоток со столовыми приборами. Так, нужна чайная ложка. Теперь к кухонным шкафчикам – где-то там должен быть кофе.

Да что ж это такое – уже все проверила! Кофе нигде нет! Куда же я могла поставить эту несчастную банку?

Так, минуточку.

Что происходит? Я же точно ставила кофе на эту полку! И закрывала шкафчик! Я сделала это с вечера!

Смотрю на столешницу – это не моя кружка. Как я сразу этого не заметила? Синяя кайма по краю – её же не было! Я не пью миндального молока! У меня на него аллергия!

Отхожу от распахнутого холодильника и замираю посередине кухни. Что происходит? Что? Ах, наверное, я просто заснула! Да, да! Мне снится ночной кошмар, ничего серьёзного и страшного не произошло!

Нет. Я не сплю. Я чувствую и понимаю это.

Кто забрался в мой дом? Здесь ещё кто-то есть? Это шутка? Да, наверное, это шутка – друзья пошутили. Они такие шутники!

А если нет?

Не чувствуя ступеней под ногами, взлетаю вверх по лестнице. Бегу к себе в спальню – никого нет! Дальше на втором этаже есть ещё одна спальня – гостевая. Сегодня из друзей там никто не оставался ночевать – я помню это!

Между ног пробегает кошка – рыжая, с пушистым хвостом. Обернувшись, животное злобно шипит и выгибает спину, шерсть встаёт дыбом на хребте.

У меня нет кошки. Как она здесь оказалась? Ничего, этому точно есть объяснение. Наверное, она зашла с улицы или запрыгнула в окно.

Пытаюсь себя успокоить этими мыслями. Не получается. Скорее в гостевую спальню!

Вот я здесь. А в кровати кто-то лежит. Спящий мужчина.

В моём доме есть кто-то ещё! Страшно. Страшно! Надо звонить в полицию! Или друзьям? Или просто убежать? Что же делать? Как болит голова от бессонницы! Ой, я, кажется, сейчас в обморок упаду…

– Кто здесь? – испуганно спросил мужчина, приподнимаясь на кровати.

Мысли гаснут, я устала, мне страшно! Кажется, я теряю сознание…

***

Из дневников исследователя паранормального…

«Сегодня ночью опять была активность. Камеры засняли «нечто» и проследили весь его маршрут по дому. Привидение начало путь из спальни бывшей хозяйки этого жилья, умершей полгода назад – бедняжка попала в автокатастрофу, проблемы с бессонницей, кажется, были. Сохранилась хорошая видеозапись с кухни и физические доказательства присутствия неупокоенного духа – остались открытыми ящики кухонного шкафа, а также – дверь холодильника. Этот как раз совпало с показаниями знакомых усопшей, которые и попросили меня проследить за активностью в доме. Представляю, как они перепугались, когда двери и шкафы стали открываться и закрываться сами собой – я такого уже с лихвой навидался. Кстати, моя кошка Рыжуха тоже нервничала всю ночь – я нашёл её утром у порога комнаты умершей.

Думаю, сюда надо вызывать священника или медиума, так и скажу друзьям этой бедной девушки.

Странно, но за последние пару дней, мне в голову стали приходить странные вопросы – раньше такого не было. Интересно, а видят ли привидения сны? И если да – то как это проявляется?»

***

Какой странный сон мне снился прошлой ночью. Как будто у меня в доме кто-то живёт помимо меня. Ну что же – по крайней мере, я смогла уснуть, хоть и увидела кошмар.

Опять бессонница. Опять не могу заснуть. Да что же это за проклятие-то! Мне завтра на работу!

Может спуститься вниз на кухню и выпить стакан молока?

Соседский сад

В августе дички всегда блестели золотом. Маленькие и терпкие груши, размером не больше черешни, манящей россыпью висели на толстой ветке, свивающей через забор. Один раз, ей показалось, что даже эта ветка может не выдержать веса спелых фруктов – она даже установила рогатину, чтобы дерево не треснуло и не сломалось. Но обошлось. Наскоро позавтракав, Брил запрыгнула в резиновые сапоги, взяла самый большой таз и вышла во двор. Она слышала, что её сосед уже давно встал – весёлые звуки утреннего радио лились с соседнего участка. В окошке виднелась прибитая к стене большая коллекция бабочек, пронзенных острыми булавками и запечатанных под стеклом.

– Доброе утро! – крикнула она, волоча из сарая стремянку.

В ответ ей что-то крякнули.

– Он в добром настроении. Значит, урожай хороший, – улыбнулась она и поставила лестницу на влажную траву. Подошвы чуть скользили, как она забиралась наверх. На дно таза упали золотистые груши. Плоды совсем спелые – надо поторопиться, а не то они скоро переспеют и начнут падать, а подбирать полугнилые ей совершенно не хотелось. Да и обидно, когда такая красота и ценность пропадает.

На соседнем участке тут и там мелькала шапка пожилого хозяина. Чуть прихрамывая, он сновал между грядок фруктового сада. Пахло спелой малиной и чёрной смородиной, старый ящик у подножия яблони укатан газетами. На одном из обрывков виднелась заметка об очередной смерти молодой женщины, случившейся в соседнем городке.

– Доброе утро! – снова крикнула Брил, придерживая заполненный до краёв таз левой рукой.

Сосед вынул трубку изо рта и приветственно помахал рукой. Милый старичок, немногословный, деловитый – лучший сосед, который только может быть.

– Я зайду? Уже всё собрала!

– Заходи, заходи, – негромко ответил он и снова скрылся среди кустов смородины.

Брил спрыгнула с лестницы, чуть не поскользнулась на траве и распахнула калитку. Надо отнести соседу груши с ветки – чужого ей не надо.

Чужого она не берёт.

***

Брил никогда не чувствовала себя особенной. Полненькая, она всегда была самой полненькой в классе – со всем вытекающим из этого отношением к себе со стороны одноклассниц.

Этот домишко она купила совсем по дешёвке – говорят его хозяин умер. Вроде был успешным человеком, а потом – дела пошли не так, наступила депрессия. Непонятно почему так случилось, говорили, что он разорился, что удача его покинула. И что он сильно разругался со своим соседом до своей смерти. Что-то насчёт незаконной установки забора на территории или что-то вроде этого. Да ещё и груши его воровал.

Брил не особенно заморачивалась по этому поводу. С этими проблемами она как-нибудь справится на месте. Ей всегда хотелось иметь летний домик, куда можно уехать на выходные. Ну, а если предыдущий хозяин отхватил кусок соседской земли, она с этим разберётся.

Чужого ей не надо.

Кажется, это было в прошлом году, да точно – в прошлом году. За неделю до встречи выпускников – пятая годовщина, кажется.

Да, точно пятая.

Не хотела она ехать тогда на встречу, да новый сосед её уговорил. Этот дедок ей почти сразу понравился. К калитке вышел поприветствовать новую соседку.

– День добрый, душечка, – старичок попыхивал своей трубкой и оценивающе смотрел на неё. – На природу захотелось, да?

Брил ему улыбнулась, представилась и сказала, что она знает обо всех проблемах места куда приехала.

– Я работаю в земельном департаменте и знаю о вашей проблеме. Так что, не волнуйтесь – через пару дней часть земли вам вернут.

Сосед довольно хмыкнул и побрёл в свой заросший цветами дом.

Участок ей показался немного странным – зачем бывший владелец поставил внутри ещё один забор? Весь проржавевший внешний забор из листового железа точно надо было менять. А вот внутренний – из деревянных балок – сохранился почти нетронутым. Только плющом порос, и клевер внизу кустился. Рука не поднималась его выпалывать – белые пушистые комочки пахли мёдом.

– Помню, в детстве я попробовала приготовить из них салат. Думала, будет сладким – а чуть не отравилась, – улыбнулась Брил и открыла багажник машины.

Ночевать в доме она не собиралась. Было прохладно, только закончился дождь, по выцветшей радуге, нарисованной на внутренней стороне забора, стекали прозрачные капли. Брил решила почистить сад и разрыхлить землю – убирать сорняки и сгнившие груши, упавшие с ветки соседского дерева.

Садовая лопатка ударилась во что-то твёрдое, раздался приглушённый звон. Брил копнула поглубже – и увидела железную ручку. Черед пару минут она откопала чугунный горшок полностью. Находка была полна золота – и яма находилась на куске земли, что отнял предыдущий владелец дома.

Брил воткнула лопату в грунт – и позвала соседа.

***

Брил хоть и была взрослой женщиной – как-никак ей уже за двадцать, но всё ещё верила в сказки. И знала, что к маленькому народцу надо относиться с опаской – и с уважением. У них нельзя брать без спроса, а если нашёл их вещь – то верни её как можно скорее. А чужого ей не надо.

Лепрекон скакал от радости – богатство вернулось к законному владельцу.

– Живи здесь, – прокряхтел он, вытаскивая горшок из ямы и ковыляя к открытой калитке. – А завтра – заходи, я тебе пару советов дам по саду. Заодно и коллекцию бабочек свою покажу – она у меня красивая.

Она послушалась – и назавтра поделилась с ним своими проблемами. Он дал ей пару советов – и они ей помогли. Да ещё и корзинку фруктов со своего огорода подарил.

– Уж больно хочу себе пополнить коллекцию! – довольно сказал он при этом.

Брил вернулась домой и взяла со стола фотографию с прошлогодней встречи выпускников. Перед женщиной стоял весь её бывший класс. Она слева, на заднем фоне, а все девчонки класса в центре, весёлой компанией. На справа можно заметить край стола, на котором лежит поднос, полный фруктовых тарелок и записка – «Только для девочек!» – и смайлик в виде кошачьей мордочки.

За окном послышалось ворчание мотора. Сосед погрузил в грузовик последний ящик с грушами и запрыгнул в кабину. Машина громко поехала по просёлочной дороге. Скоро урожай будет там, где ему и положено – в стране маленького народца. Выращен он для них и только для них.

Брил помнила ещё одну старую легенду. Ни в коем случае не есть фруктов, выращенных в саду фейри. Тоска сгложет, когда захочется ещё один кусок, а больше маленький народец их тебе ни за что не даст. Так и высохнешь с горя – особенно, если обидел их друга.

Брил открыла тетрадку на пружине и вооружилась ножницами. Осторожно вырезав из сегодняшней газеты ещё одну заметку о смерти молодой женщины в ближайшем городе.

– Здравствуй, Милдред, здравствуй, – пробормотала она, намазывая клеем заднюю сторону бумаги и приклеивая её к пустой странице. – Я думаю, ты уже хорошо знаешь всех остальных обитателей моего тайного дневника для лучших друзей.

Прикусив губу, Брил пролистала странички старой тетрадки. Почти все её бывшие одноклассницы заняли свои места – рядом с теми анкетами, что заполнили много лет назад, ещё в первом классе. Рядом с написанными детскими почерками именами, мерзкими словами, гадостями и единогласным решением того, что хозяйка дневника – жирная драная кошка – теперь серели газетные вырезки с грустными новостями и не менее грустными фотографиями.

Ещё осталось три странички – Брил захлопнула дневничок и снова посмотрела в окно. Потом вскочила со стула, выбежала на улицу в одних носках, подхватила последнюю грушу с земли и бросила её на соседский участок.

Чужого ей не надо.

Подвешенная клетка

– Боюсь, что это единственный выход. Надо обрезать трос, – заключает бригадир и сплёвывает окурок на пол.

Электрический привод визжал под своим коробом. Я смотрю на странную железную конструкцию. Вал и тросы, что крутятся и держат всё это – и противовес, и лифт. Всё чрево этой шахты у меня под ногами – глубокой четырехэтажной шахты, в которую можно упасть, в которой можно застрять и этой страшой коробке, откуда нет выхода – и тогда поминай, как звали. Я чувствую, какой здесь тонкий пол.

– Хорошо, несите инструмент, – отвечаю я и сажусь на кусок бетонного блока, лежащий в углу. Шаги затихают, и я остаюсь под крышей одна.

– Успокойся, Леона, успокойся, – говорю я самой себе, а успокоиться не могу. Ведь даже здесь, под крышей слышны крики из лифта. А там никого нет, или, по крайней мере, нам так кажется.

Здание отеля задрожало – лифт опять поехал вверх, я слышу, как дрожат стены шахты.

Этот страх, этот ужас у меня с детства – я тогда застряла в лифте, когда была на работе у отца. Восемь лет и тебя держат внутри четыре страшные стенки. Достали меня через десять минут – долгих и вечных, запомнившихся на всю жизнь.

Нет света, тебя никто не слышит, а трос сейчас оборвётся. Я знаю точно, и меня никто не переубедит. Я ненавижу лифты – лестницы куда уж лучше. Да, они безопасные. Они не хотят тебя похоронить в себе. Они – не клетка на тонкой верёвочке.

Бригадир возвращается, мы вскрываем короб на блоке с электрическим приводом.

Трос уже давно оборвался. А кабина снова поехала вверх и врезалась в потолок шахты.

Я купила отель с привидением в лифте.

***

Старый, потрёпанный всеми ветрами отель и участок земли, приобретённый мной не так давно практически за бесценок. Удобное место для отдыха – берег моря, зелёные поля, чуть вдалеке от шумных городов и небольшая деревенька рядом. Отреставрировать – и будет как новенький, ретро сейчас в моде. Отличное место для отеля и бизнеса – так и казалось до того момента, как сломанный лифт поехал на второй этаж. Первым это обнаружил бригадир, что давал оценку состоянию дома.

– Хозяйка Леона, приехать вам надо, – и я примчалась на следующее же утро.

Мимо моей машины пронёсся рекламный щит с объявлением о пропаже некоей Бетти Д. Листку уже лет пятьдесят, а то и больше. Почему он ещё здесь висит? Неважно, через пять минут я уже была у отеля. С моря дул холодный ветер, ходили тучи, наверное, будет сильный дождь.

Ковёр в приёмной истлел и покрылся плесенью, со стен со сползшими обоями из высохших рам на опустевший приморский отель смотрели танцовщицы кабаре и певички с томными глазами.

– Всё на слом, – сказала я и пошла к лифту.

Створчатые двери ржавой решеткой преграждали путь в затхлую шахту, их которой раздавался шум. Как только я подошла к двери, глухой удар раздался из запертой кабины, а потом я услышала женский крик. Тонкий голос звал на помощь, умолял открыть двери, а затем лифт резко поехал на второй этаж. Электричество в отеле отключили пятьдесят лет назад.

Я сказала прекратить любые работы и заняться лифтом. Двери его не открывались ни на одном этаже, кабина металась с одного этажа на другой.

Когда мы поднимались под крышу с бригадиром, у меня сильно закружилась голова. Этой ночью я спала плохо – потому что мне снился странный сон.

***

…Дует тёплый ветер, кричат чайки, машина осталась далеко позади. С друзьями мы гуляем по берегу, сбежали из колледжа на выходные – даже детям зажиточных родителей надо отдыхать! Джереми сказал, что этот отель принадлежал ещё его деду, но отец не захотел тратить на него деньги. Нам интересно, мы заходим посмотреть, мы молоды и хотим приключений. Мы запомним эту поездку – мало кто может похвастаться, что гулял по заброшенному отелю!

«Мне здесь не нравится…»

Джереми сказал, что поцелует меня, если я прокачусь на лифте. Я боюсь их как огня, но ради него смогу вытерпеть.

«Главное не застрять!»

Бонни и Джереми включают электричество от запасного блока – лифт снова заработал. Девочки смеются надо мной, заталкивают меня в лифт, я не успеваю выйти.

«Он едет, он застрял!»

Мальчики отключили электричество и снова включили.

«Я не могу выбраться, не могу!»

Лифт ездит с этажа на этаж, я в ужасе нажимаю кнопки. Слышу, как остальные смеются, они меня здесь оставят?

«Они меня не выпустят, я умру здесь…»

Глухой удар раздаётся по всей шахте. Кабина опускается на первый этаж, открывается дверь, я уже мертва. Они закрывают лифт снова, молча уходят и говорят всем, что я упала с обрыва и утонула в море…

Но Бетти осталась в отеле, застряла в лифте и всё ещё ждёт, что кто-то придёт ей на помощь и откроет двери. Поэтому каждую ночь она зовёт, а теперь она зовёт куда громче – потому что в отель наконец-то пришли люди.

***

«Меня кто-нибудь слышит?»

– Что за чертовщина? – бригадир с непониманием и неподдельным ужасом смотрит на крутящийся пустой вал.

Я хватаюсь за голову и вскакиваю на ноги. Мне кажется, что подо мной сейчас провалится пол.

«Я здесь, в лифте, помогите мне!»

Замолчи, тебе надо замолчать!

Я думаю, думаю, как нам остановить эту проклятую кабину! Может, разбить её инструментами или взорвать? Нет, рабочие пострадают.

«Откройте дверь, пожалуйста! Помогите мне!»

Оборачиваюсь. Кусок бетона выглядит тяжёлым.

– Скинуть, – бригадир услышал мой голос – и сразу всё понял.

Топот на лестнице – все остальные рабочие бегут наверх, хватают этот кусок бетона. Тот крошится по углам, как они волокут его к шахте. Люк скрипит и открывается.

«Я на третьем этаже. Я разобьюсь, если трос сейчас оборвётся!»

Кусок бетонного блока бьётся о стенки шахты и падает на крышу лифта. Кабина, завизжав, с грохотом падает вниз, поднимая едкое облако мелкой пыли. Тишина, он больше никуда не поедет. Кажется, все кричат от радости – а я даже пошевелиться не могу.

Лифт упал в шахту.

– Я всегда знала, что лифт рано или поздно упадёт, я всем говорила, а они меня не слушали, – слова вырываются из меня.

Кажется, я сейчас заплачу.

– Пошли вниз, хозяйка, посмотрим, что там, в конце – концов, – бригадир подаёт мне руку.

Второй он держится за нательный крест, хотя, мне, наверное, кажется.

***

Лом врезался между двух ржавых створок старого лифта, показался зазор. Двери упрямились, не хотели открывать то, что скрыто за ними, крики стихли полностью. Через полминуты ржавая створка отъехала в сторону.

– О Боже, – бригадир замер на пороге кабины.

Я выглянула из-за его плеча – и тоже потеряла дар речи.

Я поняла, что увидела заключительную сцену из моего беспокойного сна. В ржавой, но прочной кабине, на истлевшем в клочья ковре, откинувшись в угол, лежал скелет в тусклом желтом платье. Мода двадцатых годов, или примерно так. На лбу черепа виднелась глубокая вмятина, с одной стороны обрывающаяся неровной сквозной трещиной. Решётки внутри покрыты царапинами, занавески – дырами, на одном из боков лифта виднелся след от удара.

Я знала, что тут произошло. Сон опять стучится из задворок сознания. Над её криками смеялись, застрявшая Бетти страдала клаустрофобией. Железная подвешенная клетка не отпустила её – и после смерти тоже.

– Я здесь умру, – это и были её последние слова, сказанные перед тем, как она разбила себе голову о кабину лифта.

– Что вы сказали, мисс Леона? – спросил меня бригадир.

Я поняла, что сказала вслух эту обречённую фразу. Наверное, Бетти была красивой при жизни, если одевалась вот так, богатая студентка, наследница была, а может и нет, а эта чёртова клетка убила её, заперла, зажевала, закрыла, и никто не пришёл, она совсем одна. А тех, кто её убил, никто не наказал – или наказал?

– Господи, хозяйка, да что с вами? Выйдите! Макс, выведи её!

Один из рабочих подхватил меня под руки тёплыми, живыми ладонями, вывел на улицу, прочь от железного гроба с непогребённым телом. Хороший этот парень Макс, да и остальные тоже. Выпишу им премию – главное не забыть.

– Вам как, воды, может? – спросил он у меня дрожащим голосом.

– Нет, нет, нет, – бормочу в ответ я. – Нет, нет, нет, спасибо.

Одноэтажные дома, или площадка для кемпинга, да! Да, именно так, но никаких лифтов! Никаких лифтов! Никаких! Пусть этот отель и те, кто сделал это с несчастной девушкой, отправятся к Дьяволу!

– Ломайте отель! Ломайте его! – закричала я из последних сил.

Полуимпериал, плющ и первоцвет

Матвей Семёнович дрожащими пальцами положил золотой полуимпериал на надгробный камень. Ему показалось, что из-под земли раздался стон.

– Ах, – ответили губы студента. – Сейчас, сейчас.

И он начал обходить могилу, чуть покачиваясь и подпрыгивая в такт тихому свисту ветра.

– Нельзя просто ходить. Надо танцевать, – прошептал Матвей сам себе.

Ноги от напряжения казались ватными и еле гнулись.

«Как будто я заново учусь ходить!» – пронеслось в него в голове.

Что-то защекотало лодыжку. Неужели сработало?

Матвей разочарованно отдёрнул ногу от прутика соломы, и продолжил неспешный танец вокруг могилы.

Откуда здесь взялась солома? Как так вышло? А, наверняка, упала с телеги гробовщика. Да, видны следы от колёс! От дороги ветром принесло упавшую с воза соломинку. Не отвлекаться! Нельзя забывать считать круги, а не то…

И Матвей продолжил танец вокруг могильного камня юной гимназистки Лизоньки Плющевой, что умерла двадцать три года назад.

***

– Ах, Мотенька, Мотенька! Что тебе досталось? – увлечённо спросила Софья.

– Да, да! Мотя, скажи! – поддержала сестру Настенька.

Щебет младших сестёр раздражал Матвея Семёновича. Эти барышни с их глупыми играми и мечты о прекрасной и вечной любви с безбедным, молодым, верным и прекрасным аристократом.

Ну да. Неудивительно, что батюшка сомневается в том, сможет ли Софья найти себе жениха и отправлять ли Настю в гимназию. Ох, ничего, скоро он вернётся в институт – и вновь продолжится весёлая студенческая жизнь.

– Завидую Виктору – он уже сам преподаёт, – проворчал Матвей, вспоминая старшего брата.

– Мотенька! Мотенька! – не унимались младшие сёстры.

«Я понимаю! Именно тогда она подала мне знак! Это было не случайно!»

Матвей вздохнул и бросил карту на кружевную скатерть чайного столика. Девочки приподнялись со стульев, чтобы как следует разглядеть карточку.

– Что там? Что там? – верещала младшенькая Настя.

– Смотри! Это Плющ! У братика – Плющ!

– Так, посмотрим, что же означает «Плющ» на языке цветов! О! «Привязанность»!

– Привязанность?

– «Привязанность»! – кивнула София. – Хо-хо! Мотенька, это означает, что скоро ты встретишь человека, что станет для тебя… Мотя! Мотя, ты куда?

Матвей отодвинул стул и, не оборачиваясь, вышел из гостиной. Ох, ничего, спустя два дня он вернётся в общежитие из родительского дома. Надо продержаться только два дня!

– Я так умру, – просипел он. – Я так не смогу.

***

– Говорю тебе, Леонид, я был уверен, что или сразу сойду с ума дома, или умру от скуки!

– Не переживай, Мотя, ты вновь на воле, – Леонид Дмитриевич хлопнул своего друга по плечу и они продолжили прогулку.

Могильные камни проплывали слева и справа двух молодых студентов. Все из их «альма—матер» любили это место. Преподаватели и коменданты сюда не ходили – и можно было бедокурить и пить вино сколько душе влезет.

– Ах, что за таинство хранится здесь? – то ли пропел, то ли пробормотал Леонид, подняв голову и следя за стаей грачей, поднявшихся с крыши колокольни. Кладбищенская дорога отсырела после дождя, в скользкой грязи остались следы от колёс телеги. Мелкие соломинки торчали из земли. Сама телега с гробом, сопровождаемая воющей и плачущей толпой, приблизилась к воротам церкви. Два студента с интересом наблюдали за тем, как мужики пытаются поднять дубовый гроб с телеги.

– Уронят, – усмехнулся Леонид.

Он ошибся.

– Ну, ладно, Мотя, пошли в общежитие. Уже поздно, комендант будет лютовать. Мотя? Мотя, ты куда?

Матвей Семёнович увлечённо осматривал один надгробный камень, стоявший чуть поодаль от дороги. При свете заходящего солнца, он казался отлитым из серебра – светло-серый мрамор блестел и манил к себе.

– Леон, ты только посмотри на эту элегию, – и Матвей отодвинул сухие побеги плюща с надгробия.

«Плющева Елизавета N. «18ХХ-18ХХ»» Сложились крылья у нашего ангелочка, да взлетит твоя душенька в небеса».

– Душевно, – Леонид присоединился к другу. Он заметил два отверстия и овальный след на камне. – Здесь что-то было?

– Да, вот это. Лежало рядом в траве, – и Матвей протянул другу стальную пластину с литографией.

Лицо юной девушки, трагически скончавшейся в семнадцать лет, смотрело на них пустыми глазами.

– Хороша!

– Да, просто прелесть! Залюбуешься!

– Ладно, оставь её портрет, и пойдём. Уже и правда, пора, – и Леонид Дмитриевич направился к выходу с кладбища.

– Да, нам пора, – согласился с другом Матвей и положил портрет во внутренний карман сюртука.

***

Спустя две ночи, Лизонька Плющева явилась к нему. Матвей пожалел, что он спал в это время. Гимназистка сидела на его кровати, молча смотрела на юношу, а затем на свой портрет, прислонённый к подсвечнику на прикроватном столике.

Наутро, Матвей почувствовал лёгкий запах дождя и мокрого сена в своей комнате. Да, окно открыто, идёт дождь, а кучер задаёт корм лошадям на конюшне.

– Наваждение! Любопытно! – сказал Матвей Сергеевич сама себе, взглянув на прикроватный столик. Портрет, принесённый с кладбища, лежал вниз рисунком.

***

– Мотя, ты меня пугаешь.

– С чего бы это, Леон?

– Зачем ты ищешь в библиотеке книги о духах и привидениях?

– Мне интересно.

– Скажи сразу, вот что интересно мне – ты взял портрет с кладбища с собой?

Матвей промолчал.

– Да?

– Ну, ты же держишь у себя на столике портрет моей младшей сестры.

– Это совершенно другое! София живая! Она говорит и ходит, дышит и сердце её бьётся!

Матвей только отмахнулся от него.

– Леон, неужели тебе не интересно, до чего мы можем дойти? Чем всё это кончится? А что если я смогу призвать привидение Лизоньки? Её дух, а? Ты представляешь, а? Это интересно, это необъяснимо это забавно! Ты представляешь, какой шорох мы сможем навести в общежитии?

Леонид в ответ только покачал головой.

– Ты играешься с этим так, как будто это простая забава. Мёртвые не любят, когда их тревожат просто так!

– Это просто гимназистка, да и что плохого или страшного может сделать её дух? Походит по комнате? Не глупи, Леон. Крестьяне этой ерундой занимаются вовремя крещенских вечеров – и ничего! Что мне будет?

– Мёртвых надо уважать.

– И это говорит тот, кто спорил на то – уронят ли гроб с покойником с телеги или же нет!

– Это другое, – Леон развернулся и пошёл к себе в комнату. – Не делай глупостей. И я с тобой не пойду их делать – это уж точно!

Матвей Семёнович ничего не ответил. Сегодня ночью он пойдёт на кладбище вновь. Дух Лизоньки Плющевой встанет из могилы – он всё для этого сделает. На прикроватном столике, рядом с портретом гимназистки, лежали письма от младших сестёр. На песчаного цвета бумаге изящным почерком описывался народный обряд по призыву духа из могилы и заметки из настольной игры «Язык цветов». Золотой полуимпериал, полученный от батюшки на расходы, блестел рядом.

Сегодня ночью.

Матвей Семёнович улыбнулся – ещё никто из студентов не делал подобные проделки.

У него всё получится.

***

Над погостом пролетела сова, Матвей остановился и перевёл дыхание. Подул холодный ветер. Из могилы вновь раздался стон. Матвей чуть не закричал от восторга, как из сырой земли поднялась тонкая прозрачная рука и потянулась за золотой монетой на верхушке камня. Вторая рука, голова, длинные волосы, похожие на побеги плюща – да, да. Так же прекрасна, как и на портрете, как и в ту ночь, что она ему приснилась.

– Лизонька, иди сюда, – прошептал Матвей, протягивая ей букет примул. – Видишь, это первоцветы. Они говорят, что я не могу жить без тебя. Иди за мной, Лизонька. Идём вместе отсюда.

Ох, и напугает он коменданта, Леона, да и остальных в общежитии! Она пойдёт вслед за ним – её портрет и цветы для неё. Он всё принёс. Девушкам же нравится романтика? Им же нравятся цветы?

Лизонька обернулась.

Матвей, сам того не осознавая, молча опустился перед могилой гимназистки на колени – и ему стало стыдно.

Он понял, что Лизонька рассердилась.

***

Наутро Матвея Семёновича нашли лежащим на могиле гимназистки. Его онемевшие руки сжимали каменное надгробие, лицо полностью погрузилось во влажную землю могилы, в волосах шелестели сухие побеги плюща. Когда тело развернули, то на посиневшей шее увидели темные отпечатки тонких цепких пальцев – видимо, женских. Золотой полуимпериал и букет примул лежали у могилы, разбросанные Матвеем Семёновичем в предсмертной агонии. Портрет гимназистки Плющевой, почившей в семнадцать лет, блестел здесь же, в сорной траве. И, кажется, Лизонька, на нём улыбалась.

Они вернутся домой

Из-под порога двери в библиотеку пахнет влагой и тленом. Видимо, окно было открыто всё это время. Сколько уже времени прошло с тех пор, как я в последний раз говорила с дедом? Это случилось три месяца назад, в середине июля. Да, и дождей тоже прошло немало, очень выдалась как никогда влажной.

Ключ, что мне пришёл по почте от дяди, подходит. Ха, если бы он не подошёл… Ну что же, я бы ничуть не удивилась, что проделала весь этот долгий путь к поместью зря. Дядюшка любит такие фокусы, он всегда проворачивал нечто подобное, а потом смеялся. В душе, конечно. Любит показывать, что он умнее меня и мамы, хоть и не старший в семье. А, да – он всегда находил с дедом общий язык, они много времени проводили вместе. От этого, мне казалось, что дед презирал маму – я нередко слышала в её адрес едкие слова на семейных встречах. Мать отшучивалась, я старалась молчать. Они вели себя с ней как мальчишки, ловко хранящие свой общий секрет – и не желающие, чтобы другие совали свой нос в их дело.

Странно, почему я это вспомнила? Неважно, вхожу в библиотеку.

О да – весь второй этаж пропах плесенью. Дед не закрыл окно – дядя был прав. Мутные капли дождя падают на размякший и покосившийся подоконник. Стекло целое, но потемнело и покрылось бесформенными разводами. Несмотря на то, что в доме уже давно не топили, а осенний ветер свистит из щелей, я не собираюсь закрывать окно.

Дядя оказался прав в письме – я смотрю в центр библиотеки, на большое вельветовое кресло. Дедушка всё это время был здесь – я вижу полы его любимого халата, приросшие мхом к половицам и руку на подлокотнике, покрытую трупными пятнами.

Проклятье, я хочу кофе.

***

Стараюсь не обращать внимания на кресло, я покрыла дедушку простынёй, найденной в старой спальне.

Как только приедет дядя, я попрошу его отвезти меня в ближайшую кофейню. Мне даже интересно, что он выскажет мне по этому поводу. Пошутит, что может заплатить за меня? Любит делать акцент на нашу разницу в доходах.

Запах тлена щекочет ноздри. Какая жалость – столько книг потеряно. Эта проклятая сырость. Как же я любила проводить здесь время, когда мы с матерью приезжали сюда, в загородную дедушкину резиденцию. Библиотека была моим другом, как и бабушка – и когда её не стало пару лет назад, всё испортилось окончательно. Она сглаживала все острые углы в нашей семье, как оказалось, не такой уж и дружной. Смелая и гордая, любящая и заботливая, она всем тут заправляла – и мы с двоюродным братом её чуть ли не боготворили. При ней дядя не решался бить Элиаса, мне всегда было жаль моего двоюродного брата.

Я вот думаю – а любит ли его вообще дядя?

Когда бабушка показывала нам старые семейные альбомы – особенно их с дедушкой! – мы втроём садились на диван, в самой глубине семейной библиотеки. Переворачивая скрипучие картонные страницы, она рассказывала нам о прошлом нашей семьи, о путешествиях. Особенно любила она историю об их с дедушкой встрече со старым человеком, именующим себя колдуном. Именно он подарил им этот альбом – и рассказал дедушке какую-то тайну, связанную с ним. Меня всегда удивляло, почему в альбоме так мало фотографий, да и приклеены они на странных местах. Бабушка на эти расспросы говорила, что так куда веселее, чем расставлять воспоминания о прошлом в чинном порядке. Дед на это только отмалчивался. Глядя на фотографии, я не могла не заметить, что я и Элиас – точные копии бабушки и деда в молодости.

– Красавицей будешь, Лекси! Красавицей – и никого не слушай! Будь счастлива, живи и радуйся! Знаешь, сколько мерзавцев тебе будут палки в колёса вставлять? О! А если уж из семьи – то будь готова ко всему! Ты плюй на них на всех, даже если это будут твои родственники! Если посмеют что подумать и сделать для тебя плохое – кусайся и дерись! Не бойся быть забиякой! – голос бабушки, кажется, ещё звучит в стенах библиотеки.

Интересно, где же лежит та книга, которую дядя просил меня найти? Он ведь понимает, что из всей нашей семьи я лучше всех знаю библиотеку! Но я не помню этой книги, в этом-то и проблема. Так, надо подумать.

Как же неприятно скрипят половицы под ногами! Надо попытаться вспомнить – дядя не отдал мне с собой эту фотокарточку. Показал, и оставил себе. Что он там говорил? Что приедет чуть попозже меня. Может дождаться его, посмотреть на фото и вместе найти эту книгу? Нет, не надо терять времени!

Книга была большой, с широким корешком. Дедушка на фото держал её у себя на коленях, сидя в своём кресле. Жаль, что фото чёрно-белое. Знай я цвет обложки, это было бы проще! У деда сейчас рядом её не было, я уже смотрела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.