Анжелика Висконти
Укротитель тьмы. Part 1

1 глава.

Все люди в мире разделяются по одному принципу самой судьбой. Часть из них рождается под Долей, а другая под Недолей. Первых, окружающие называют везунчиками, подсознательно именуя рок рождения счастливой звездой. Вторых же часто путают с проклятыми. На самом же деле все прозаичнее – эти люди просто родились под знаком Сатурна. Все то у них валится из рук, все то идет не так, как запланировано, по воле этой безжалостной планеты. Везет, как утопленникам говорят про них. Древние верили, что судьба закаляет сатурнианцев, раз за разом прогоняя по кругу нескончаемых трудностей, делает сильнее… если не ломает.

Ник точно знал к какой категории относится.

Вот, например, сейчас, он сидел за столом подперев голову рукой и слушал угрозы вперемешку с оскорблениями, при этом отвлеченно размышляя: почему он – профессиональный чародей должен терпеть все это? Наверное, не трудно догадаться, какая звезда осенила его при рождении.

– Восемьдесят тысяч должны быть у меня к концу этой недели. Это предупреждение будет последним, Фельсенбург. – прошипела женщина. Ее вечно невозмутимое лицо на этот раз исказилось, а глаза сверкали от ярости.

Исходя из сказанных ею слов и проскакивающего угрожающего рыка в голосе, случайный слушатель мог подумать, что оказался посреди съемок очередного посредственного криминального сериала. Тем более, что и внешность этой дамочки – темные волосы, прилизанные к голове в гладкий пучок, деловой костюм стального цвета и металлический взгляд делали ее похожей на главу преступного синдиката. Вот сейчас она легко вытащит из внутреннего кармана пушку и приставит к голове провинившегося. Но нет. Это была всего лишь, Лианозова Анна Сергеевна, арендодатель его офиса и по совместительству пренеприятная особа.

Ник уже давно научился абстрагироваться от ее гневных тирад, но тут что-то привлекло его внимание. Он покосился на календарь, висящий на стене. Красная рамка, ездившая по прозрачной ленте, сейчас окантовывала 1 сентября.

– Постойте, до конца недели? – переспросил он, старательно пытаясь сохранять спокойствие. – Но сегодня уже среда!

Лианозова улыбнулась, показав мелкие острые зубы в неприятной ухмылке.

– Не интересует. – категорично заявила она. – Иначе вы вылетите отсюда со всем своим барахлом!

Она сморщила нос с неприкрытым презрением обведя взглядом комнату. Ник против воли испытал приступ праведного негодования и обиды. Скорее даже не за себя, а за свои вещи, половина из которых была его магическими атрибутами, а вторая часть памятными подарками. И ни то, не другое назвать хламом было ни в коем случае нельзя.

Шкафы, стоящие по обеим продольным стенам комнаты, были почти полностью заложены книгами и черт знает чем – папками с цветными корешками, птичьими перьями, неожиданно коробками с пустыми флаконами от духов в все в подобном духе. С верхней полки из-за стекла выглядывало жутковатого вида чучело совы, которое Фельсенбургу подарил один из клиентов.

Офисный стол цвета венге, не далеко ушел от шкафов. Помимо канцелярских принадлежностей и подобной мелочевкой без которой уважающему себя чародею было не обойтись, он стал плацдармом для рядов статуэток и фигурок, оставляя своему хозяину крошечный угол для работы. В прочем, почти вся его деятельность производилась вне офиса.

С языка уже было готово сорваться что-то острое и не дипломатичное, но чародей в последний момент сдержался. Его останавливал внутренний джентльмен, не считающий допустимым оскорблять женщину. Дурацкая воспитанность.

– Но мне физически не собрать такую сумму! –все-таки возмутился в слух Ник и даже вскочил из-за стола.

В столь маленьком помещении с его габаритами не стоило делать резких движений. Длинные ноги зацепились о стол и бряцающие побрякушки зазвенели. Анна Сергеевна обдала его презрительным взглядом и вдруг резко потянулась ко внутреннему карману пиджака. Чародей живо представил, как она всё-таки достает оттуда пистолет и против воли даже передернулся – нужно было меньше читать триллеров, убийцы уже везде мерещатся. Да и нервишки подлечить не мешало бы.

– Достаточно того, что я дала вам месяц после того, как вы не оплатили аренду за предыдущий. – заявила она, сконцентрировано стуча пальцами по экрану телефона с неимоверной быстротой. – Теперь либо за два сразу, либо я найду нового клиента.

Ни слова больше не говоря она развернулась и направилась к выходу. Квадратные каблуки громко стучали по полу даже сквозь ковры, устилающие пол. Усилием воли Ник заставил себя подняться и проводить Лианозову до дверей.

– Всего доброго. – проворчал он ей вслед и с чувством хлопнул дверью.

Однако, выплеснувшись, раздражение, быстро сменилось разочарованием и усталостью. Ник привычным жестом закрыл дверь на все замки и устало прислонился к ней спиной. Подняв взгляд, он посмотрел вглубь квартиры. Отсюда все его небольшие владения просматривались как на ладони, и сердце неприятно сжалось от нечаянной тоски. Он уже так сжился с этим местом, что расставаться с ним совершено не хотелось. Уже семь лет, как он дневал и ночевал в этом офисе. Детективное агентство давно стало для Ника вторым домом.

Входная дверь впускала гостей сначала в небольшую полукруглую прихожую отделанную еще предыдущими владельцами гарнитуром темного дерева. В стене слева располагалась дверь, ведущая в небольшую каморку. Ник давно обустроил ее под чуланчик для разных своих безделушек, что могли пригодиться в работе. Прямо через прихожую располагалось еще одно округлое помещение, только на этот раз большее в размерах. В этой комнате Ник и обустроил себе рабочий кабинет. Вот и все, что подразумевалось под таким громким словом, как «офис». Свет из окна проникал сквозь полуприкрытые жалюзи и золотил воздух своим сиянием. Блики вечернего солнца неярко мерцали на стеклах шкафов. От этой милой картины, у Ника защемило в груди и он, заложив руки в карманы брюк, медленно прошелся до окна.

Сквозь щелки жалюзи, чародей выглянул на улицу. Сегодня школьникам повезло, на День знаний выдалась прекрасная погода. Солнце светило во всю с голубого неба и бег плотных кучевых облаков не мешал ему, хотя сейчас оно уже и клонилось к закату. Из подъезда выскочила Лианозова и запрыгнув в дорогой джип такого же стального цвета, как и ее душа, укатила.

– До конца недели! – воскликнул Ник вспомнив. – Можно подумать это так просто! Или она что, думает, что у меня дома штабелем пачки долларов лежат и я из вредности не хочу ей платить?!

Он посмотрел вниз, обращаясь к кактусу на подоконнике. Это странное существо, по правде говоря, не походило на кактус в том смысле, какой представляется каждому при этом слове. Скорее растение было похоже на густую шапку зеленых продолговатых отростков с крошечными щипчиками на кончиках, из-за чего складывалось впечатление, что его посыпали солью. Ник со всей серьезностью считал его за своего единственного товарища в офисе, и любил поговорить с ним как с живым. Чем-то он напоминал чародею его самого. Наверное, своей неимоверной живучестью. Другие растения и цветы не жили долго рядом с чародеем. Судя по всему, его тяжелая аура пагубно на них действовала.

Сейчас он тоже выглядел неважно – Местами некоторые отростки кактуса пожелтели, и это не было связано с осенью за окном. Пожалуй, ко всему прочему Ник был не слишком хорошим хозяином. Взглянув на кактус, он виновато улыбнулся и торопливо влил в него стаканчик воды, который стоял здесь специально на этот случай.

– Прости дружище, – обратился он к кактусу и погладил его словно по волосатой макушке, – с тобой все в порядке будет. А вот мне что прикажешь делать? Где взять деньги? Мне столько даже на панели не заработать.

Его нельзя было назвать настоящим красавцем. Довольно заурядная внешность: темные, почти черные волосы, которые зачастую были чуть встрепаны, такие же глаза цвета кофейной гущи, слегка островатые черты худого лица. При этом и фигура его была лишена той упругой мускулистости, которую так обожали девушки. Его скорее можно было назвать жилистым. Разве что самого примечательного в нем было это высокий рост. Из-за того, чародей казался еще только более худощавым.

Он обошел стол по кругу и начал бродить по комнате, размышляя и поминутно кривясь в невеселой улыбке. Очередная проблема повисла на шее новым камнем, что тянули его на дно. Можно подумать их и так было мало, едва барахтался.

Восемьдесят тысяч были головокружительной суммой и в этом отношении даже его чародейские таланты не могли ему помочь. Так просто деньги из воздуха не наколдуешь. В душе вновь неприятно засвербело и Ник потянулся к ящику стола, где у него лежали книги. Клиенты в последнее время были не частыми гостями в его офисе, и чародей занимал себя чтением. Обычно устроившись за своим столом, он читал романы, фантастику, новинки, классику, все что попадалось под руку.

Но сегодняшний день однозначно был не самым лучшим, даже в череде обычно неприятных. Ник чуть не зарычал от досады, когда увидел, что все его литературные запасы были исчерпаны. На душе стало еще более скверно. Обычно книги были единственным его лекарством, болеутоляющим от несовершенств этого мира. Киото уходил от реальности через выпивку или наркотики, а он, слава Богу, пока что еще через книги.

Ник еще пару мгновений поглядел в пустой ящик, а потом с хлопком задвинул его и быстрым шагом направился к выходу. Быстро схватив с вешалки длинный кожаный плащ, он глянул на часы. До официального закрытия офиса оставалось еще полчаса, но выжидать их смысла не было. Здесь почти никто не появлялся за три месяца.

Недолго думая, Ник вышел и запер за собой дверь. За спиной что-то щелкнуло, и он, обернувшись, увидел симпатичную молодую блондинку, что выходила из двери напротив. Увидев его, она тут же широко улыбнулась:

– Привет, Ник! Как поживаешь? – и сразу же поморщилась. – Аренда?

Зарина Монова был владелицей офиса напротив, в котором обустроила омолаживающий салон с говорящим названием «Красота вечна». И ее врожденная внешность была отличной рекламой ее бизнесу. Стройная длинноногая платиновая блондинка с мягкими чертами лица и улыбкой голливудской звезды наверняка сносила крыши многим. Ник в свое время не стал исключением. В последствии же оказалось, что между ними больше общего, чем тот полгал. Зарина оказалась ведьмой. Малой городской ведьмочкой, которая не зажаривает детей в лесном домишке, а просто готовит на основе растений тоники и шампуни, которыми омолаживает своих клиенток. Правда с Фельсенургом у них так далеко никуда дело и не зашло. Повстречавшись немного они расстались хорошими друзьями по обоюдному молчаливому согласию, сохранив приятельские отношения.

– Лианозову, наверное, слышно за три квартала. – хмыкнул он, а ведьма в наигранном жесте зажала уши.

– В там случае мне есть чем тебя порадовать! – весело заметила Зарина. –Я порекомендовала тебя одной своей клиентке. Она считает, что проклята. Ты прими ее, она девушка состоятельная заплатит сколько скажешь.

– Вот уж действительно хорошие новости! – воскликнул Ник от неожиданности. – Что за клиентка?

Побыстрее только эта клиентка пришла бы. Аренда в воскресение заканчивается. Девушка виновато улыбнулась, посмотрев на тоненькие наручные часики.

– Давай, ты придешь ко мне завтра, и я тебе подробнее расскажу. А то мне бежать уже нужно. С сёстрами договорились посидеть в кафешке. – попросила она.

Только сейчас Ник заметил, что по верх шелковой блузки с голубым отливом и черной юбки карандаш, Зарина накинула белый кардиган, а в руках держала женскую сумочку и ключи.

– Да, без проблем. – откликнулся он. – Приятного аппетита.

С этими словами он поспешил к лестнице. Дверь подъезда была металлической, но давно уже обшарпанной от огромного количества открываний в день. Этот подъезд был одним из тех, что так умело приспосабливают под себя мелкие предприниматели. Как правило это получается довольно стихийно и непоследовательно. С начала кто-то один снимает помещение на пробу и размещает свою скромную табличку с номером кода домофона, у входа, а уже через полгода все стены в двери излеплены баннерами и дешевыми рекламами контор. Ник на правах старожила звал их офисами-мотыльками, потому что как правило просуществовать долго им не удавалось.

На улице в лицо тут же ударил прохладный ветерок. За что он любил Калининград помимо древней магии и неповторимого колорита, так это за запах моря, запутавшийся в порывах ветра. Этот свежий чуть подсоленный бриз напоминал ему о детстве.

Ник пошел вниз по улице привычной уже дорогой до ближайшего книжного магазина. «Букинист» являлся одним из лучших книжных магазинов во всем Калининграде, хотя об этом не все знали, из-за того, что располагался он в полуподвальном этаже жилого дома. Однако только здесь при своей особой любви к чтению чародей мог отыскать нечто новое и еще непрочитанное.

Стоило ему войти и глубокая атмосфера, наполненная одухотворением и мыслью, быстро успокоила его. Звон дверного колокольчика смешался с негромким гулом голосов просвещённой публики. Удивительное дело, но даже этот обыкновенный шум приобретал здесь оттенок неизъяснимой интеллигентности.

Охранник привычно кивнул ему, здороваясь, как постоянному клиенту. Ник только усмехнулся проходя мимо. Похоже его фигура была довольно приметной.

Почти не раздумывая, чародей сразу же свернул в отдел детективов. Сейчас у него было такое настроение, что хотелось порадоваться тому, что у каких-то пусть и вымышленных личностей дела хуже, чем твои. И чтобы самому не убить кого-нибудь, Ник предпочел почитать о преступлениях. Бездумно выцепив первую попавшуюся книгу, он прислонился к шкафу. Страница-другая и он, как обычно, втянулся. Денег было и так немного, чтобы еще растрачивать их на такие блажевые пустяки, однако психологическая терапия сейчас была ему необходима. И как жили люди в восемнадцатом веке, когда читать книги можно было только после покупки? Какой должен быть восторг ощутили молодые студенты, когда им разрешили читать за прилавками книжных магазинов! Он уже несколько лет студентом не являлся, но по критериям нищеты и меланхолии отлично вписывался.

– Фельсенбург, тебе что расследований в реальной жизни мало? – окликнул его женский голос.

Ник поднял взгляд от книги. Перед ним стояла Марта и иронично усмехалась. Руки ее были заняты школьными тетрадками и прозрачной слюдой обложек. Через плечо был перекинут девчачий ранец.

– Меньше, чем хотелось бы. – хмыкнул он в ответ, закрывая книгу. – А ты? Неожиданно решила вернуться в школьные годы? Это у тебя конспирологическое задание такое или просто кризис среднего возраста?

Громова тряхнула черноволосой головой. Она была миниатюрной стройной девушкой, с угольными густыми волосам, которые сегодня свободно распустила по плечам и яркими голубыми глазами. Нику очень нравился их цвет – он называл этот оттенок цветом ясного неба морозным зимним утром. Именно таким преисполненным свежестью и яркой голубизной светились глаза Марты. Синее пальто неплохо гармонировало с ее образом. Не смотря на солнечную погоду, воздух все равно был холодным.

– Да пошел ты. – толкнула она его в плечо с улыбкой.

– Нет ну нужно сказать, что на роль школьницы ты подходишь. Старших классов конечно. – сверкнул глазами он в озорном прищуре.

– Прекращай, Фельсенбург. –сварливо махнула она рукой. – Я вообще-то замужем. И у меня кстати есть дочь, которую сегодня нужно было собрать в школу. Ты конечно же не подумал об этом.

– Ну и как все прошло? – поинтересовался чародей.

Вид у Марты был не особенно то довольный, скорее напряженный и чуточку уставший. В прочем она была такой практически всегда. Именно поэтому ему хотелось иногда поддразнить и повеселить ее.

– Все как обычно, – поморщилась Громова. – Куча детей, ненормальные мамаши, экзальтированные учителя. Четвертый год одно и тоже.

Ник в деланом изумлении развел руками:

– Так что вы еще не бросили это пагубное пристрастие? Нет правда, после того как научился читать, писать и таблице умножения, нужно заканчивать.

Марта строго поглядела на него. Даже так ее глаза оказывали магнетический эффект и Ник с трудом заставил себя отвести взгляд, не задерживаясь. В случае с чародеями было чревато засматриваться в чужие глаза: можно было нечаянно увидеть чужую душу и много всякого сокровенного. Потому что если для простых людей глаза это зеркала души, то для чародеев окна, которые порой распахиваются даже без его ведома.

Не успела Марта ответить, как светловолосая девчонка в школьной форме синего цвета подскочила к ней и вцепилась в локоть.

– Мам, мама, а можно мне эту книжку? – затрясла она руку Марты, другой, помахивая у нее перед носом яркой обложкой.

От неожиданности, у Громовой чуть не выскользнули их рук тетради. Она опешив часто заморгала.

– А ну-ка дай посмотреть. –критически наморщилась она и прочитала. – Гарри Поттер и Философский камень.

– Да хорошая книжка, бери. – посоветовал Ник. – Как раз для этого возраста.

Он говорил это со всей убежденностью. Даже ему нравилась эта серия. Возможно потому что в мальчике главном герое он иногда узнавал себя. Взглянув на обложку, чародей подумал о том, что ему сейчас как раз не доставало бы такого Философского Камня, чтобы обращать металл в золото.

Белокурая девчушка стремительно обернулась и тут де радостно просияла.

– Привет, дядя Ник! – воскликнула она, едва не подпрыгивая на месте.

Катя была просто заводным моторчиком, вечно источающим энергию и радость. Ее большие голубые глаза, такие же как у матери, а вот волосы были светло русыми, делая ее внешность типично славянской. Ее улыбка сияла ничем не омраченной, беззаботной радостью. Таким и должен был быть нормальный ребенок, по мнению Ника.

– Работаете над каким-нибудь новым делом? – спросила девочка, едва не поднимаясь на цыпочки от предвкушения.

Судя по всему, любовь к расследованиям и преступлениям ей тоже передались генетически от матери. И хотя Громова этого не одобряла, Ник считал, что это все же было лучше, чем бы она стала занудой, как ее отец.

– Молчи. –коротко предостерегла чародея Марта, в это время с видом знатока пролистывая страницы, источавшие приятный запах типографской краски. – Ей не нужно такого еще знать.

Катя только обвела глазами круг в немом протесте. Взглянув на ее хитрющую мордашку Ник прыснул, посему-то догадавшись, что Катя и так знает намного больше, чем хотелось бы Марте. Он только пожал плечами и вздохнул.

– Честно говоря и рассказывать то нечего. У меня пока нет клиента. А кое-кто даже не старается мне помочь.

Ник бросил выразительный взгляд на Марту, та удивленно всплеснула руками.

– Я не виновата, что люди в последнее время не хотят убивать друг друга с особой жестокостью. – возмутилась она

– Очень не вовремя они подобрели. – пробормотал Ник, а Катя хихикнула, торопливо прикрыв рот ладошкой.

Чародей тяжко вздохнул в душе. Его надежды вновь не оправдались. В какой-то момент, когда он увидел Громову в книжном, признаться честно, решил, что это знак судьбы и рассчитывал, что она подкинет ему работенку. Но нет. Не доля, одним словом.

Марта сочувственно ему улыбнулась.

– Ник, ну ты же знаешь, если была бы хоть какая-то возможность я бы пригласила тебя, – обратилась она к нему уже без всякой строгости, – но дел и впрямь нет.

Марта была начальником особого отдела полиции, Калининграда, который специализировался на чрезвычайных преступлениях. Как показала практика, такие случаются и довольно часто. Иногда Марта приглашала чародея в качестве помощника и консультанта. За все это Ник получал деньги, которых сполна хватало платить по всем счетам и сносно жить. Их то как раз сейчас особенно не хватало.

– Знаю, у самого такая же засада.

У каждой профессии был свой сезон особого пика, и лето уж точно не было временем для раскрытия преступлений. Кому захочется убивать, когда по спине бежит пот, а рядом носятся девчонки в коротких юбках? В такое время грезишь о пляже или хотя бы бутылочке холодной газировки. Вот придет поздняя осень, наступит зима и он потеряет покой в своей конторе. Вот только, если не пошевелиться, то очень возможно, что клиентов ему принимать станет уже негде.

Похоже, он не сумел скрыть уныния, даже за кривой усмешкой, поскольку Марта беспокойно нахмурилась. Лоб ее исчертили вертикальные морщины.

– Что, все совсем плохо?

Чародей поднял на нее взгляд.

– Да нет… Я хотел попросить у тебя… – начал было Ник, но в последний момент оборвал сам себя. – Нет, не важно.

Он не любил быть обязанным, а меж тем сумму в восемьдесят тысяч будет отдавать долго, даже если Марта каким-то чудом даст ему в долг. Громова скрестила руки на груди в категоричном жесте. К тому моменту покупки перекочевали в руки Кати, и она с восхищением проводила пальцами по выпуклым картинкам на тетрадях.

– Что? – Марта настойчиво впилась в него глазами.

– Ничего. – буркнул он и шагнул к выходу. – Вы все? Пошли.

Он задвинул книгу обратно на полку, и вместе они направились к кассе молча, каждый погруженный в свои мысли. Марта по дороге опять забрала книжку у дочери и теперь крутила ее в руках.

– Хорошая хоть? – наконец нарушила она молчание, со вздохом кладя покупки на кассу. Катя радостно приплясывала рядом. Хвостик ее мотался из стороны в сторону.

Ник округлив глаза, взглянул на подругу.

– Ты что не знаешь Гарри Поттера?! – изумился он.

Марта повела плечом.

– В общих чертах. Но я не люблю фэнтези.

– То чувство, когда вся твоя жизнь, фэнтези. – хихикнул Ник.

Марта посмотрела на него, а потом они не сговариваясь рассмеялись уже в полный голос. Они проработали бок о бок достаточно долго, чтобы Марта хотя бы частично уверилась в существовании у Ника некоторых особых способностей и необъяснимого в принципе.

Громова сгребла пакет с покупками, вручила его дочери и потянулась за кошельком.

– Сколько тебе нужно, Фельсенбург? – она отсчитывала деньги кассиру, не глядя на него, голос ее оставался ровным.

Нику захотелось прищелкнуть языком. Они неплохо друг друга узнали за эти годы. Вот только не скажешь же, что для того чтобы выручить его, придется разорять семейную кубышку. Жгутиков вряд ли будет рад.

– Забудь. Все нормально.

Они отошли от кассы и направились к выходу. Катя скакала впереди.

– Подбросить тебя? – предложила Марта, выуживая из кармана ключи от машины.

Ник на секунду задумался, по-птичьи склонив голову на бок.

– Нет, пройдусь. Мысли проветрю. – решил он.

Ее губы сжались в прямую линию.

– Ник, если только будет что-то попадающее под твой профиль, я позвоню, ты же знаешь. – серьезно пообещала она.

Сердце чародея затопило теплом и признательностью. Он знал ту истовость, с которой Марта бросалась на помощь. Потому то она и была хорошим полицейским.

– Знаю, спасибо. – кивнул он с улыбкой. – Пока-пока.

Чародей помахал рукой в ответ на жест Кати, которая любовно прижимала драгоценный пакетик с покупками к себе, пока она в компании матери устремилась к парковке у обочины. У Марты зазвонил телефон, она вытащила его, зажав плечом и сев за руль просигналила.

Чародей побрел в сторону дома. Район Марауненхоф, как он назывался по старинке располагался неподалеку от Букиниста, однако идти пешком было прилично. Но это было и хорошо, все мысли чародея только и крутились, что вокруг способа добыть деньги. Его частное детективное агентство, где он оказывал услуги нештатного характера на самом деле было довольно прибыльным, когда имело заказы. Главной проблемой была нестабильность. Эта полиции плевать, они получают фиксированный оклад каждый месяц, а тут попробуй не быть циничным, когда твоя зарплата напрямую зависит от количества клиентов и сложности их дел. А так, люди даже не представляли, как часто они сталкивались с событиями сверхъестественного порядка, только дело было в том, что зачастую они не знали куда обратиться. В прочем, Ник шикарно распутывал и простые преступления при помощи магии. Может, ему вложиться в рекламу? Глядишь и клиентов больше станет…

Занятый этими мыслями, Ник добрел до дома. Все-таки было в каждом чародее некая необъяснимая, врожденная тяга к мистике, потому что, порой глядя на свою жизнь Ник понимал, что ничем другим, объяснить некоторые вещи было нельзя. Это случилось и с его домом. Из всех приличных и совершенно нормальных домов Калининграда он жил в древнем здании, напоминавшем кирпичную свечу. По местным поверьям, считалось, что в старину, это была настоящая тевтонская башня одного из защитных форпостов, давно стертых с лица земли. И вид этого дома – резкие квадратные формы, небольшие окошки-бойницы, и своеобразная архитектура, сохранившаяся даже после множества реконструкций, кажется только подтверждали это. Дом считался аварийным и уже давно значился в списках на снос, против чего восставали чокнутые радетели архитектурных и исторических ценностей и не менее чокнутые жильцы, вроде Фельсенбурга. Но Нику действительно нравился его дом. Точнее даже так, он не представлял себя нигде, кроме как в этом мрачноватом, удаленном здании.

Наверх из холла вела лестница, взвивающаяся угловатыми подъемами в царившем внутри полумраке. Из трех жилых, Ник занимал квартиру на четвертом этаже, считавшемся техническим чердаком. Не слишком может быть удобно, за то недорого, и никто не мешает, потому что из соседей, только свищущий в стенах ветер. К тому же совсем рядом выход на крышу, который в случае чего можно использовать как запасной. А что, в его практике и не такое бывало. Так что – сплошные плюсы.

Поднимаясь вверх по лестнице, Ник уже бряцал на ходу ключами и думал над тем, что сейчас ему еще нужно будет выгулять Бруно и… написать чертов отчет! Мысль об этом шандарахнула ему по голове с такой силой, что свело зубы. Первое число! Как он мог забыть об этом! Черт-черт-черт!

Он торопливо подскочил к двери. Эта черная и железная красавица, без преувеличения, была самой дорогой частью интерьера его квартиры. А все потому, что он был диким параноиком по части безопасности. Чародей уже собирался вставить ключ в замочную скважину, как вдруг нечто закрыло собой бледный свет, струящийся из подслеповатого подъездного оконца, погрузив площадку в еще больший мрак.

– Господин Фельсенбург? – спросил невозмутимый голос.

От неожиданности ключи вырвались из рук Ника и с печальным звоном упали на запыленный коврик. Чародей стремительно обернулся, сетуя на свои прозевавшие опасность инстинкты.

У окна стояла темная фигура. Контровой свет превращал ее в однородный черный силуэт, лишь только вырисовывая формы. Но уже и поэтому можно было заключить, что перед чародеем стоял довольно крепкий мужчина. Ниже его ростом, зато более натренированный и плечистый. Сердце непроизвольно забилось где-то в районе горла.

– Чем могу быть полезен? – в свою очередь поинтересовался Ник натянуто, стараясь не сводить глаз с гостя и поднять ключи.

В таких ситуациях, ему всегда хотелось выдать себя за другого, но здесь это не имело смысла. Вряд ли человек, который подкараулил его у квартиры, не знает, как он выглядит и поведется на столь дешевый трюк. Скорее вопрос с его стороны был риторическим, чтобы привлечь внимание.

Фигура сделала шаг и начала медленно спускаться по ступенькам от закутка, ведущего на крышу, все больше и больше выходя из засвеченной части. В сплошном черном мареве проявился мужчина с густой шапкой ухоженных светлых волос в строгом черном костюме и при галстуке.

– Добрый вечер. – поздоровался он, позволив себе ничего не значащую дежурную улыбку. – До нас дошли сведения, что вы практикующий чародей. Я представляю интересы человека, который хотел бы воспользоваться вашими услугами.

Это было довольно неожиданно. Да что уж там, заявление прозвучало, как гром среди ясного неба, отчего Ник сощурившись взглянул на собеседника. Можно считать его пессимистом, но чародей, познал жизнь достаточно для того чтобы ничто не воспринимать безоговорочно как подарок судьбы. Именно поэтому он постарался умерить взметнувшееся в нем на секунду ликование и как можно более сдержанно сказать:

– Интересно. А почему вы не пришли в мой офис?

В то время как сердце отстукивало радостные ритмы ча-ча-ча, мозг чародея отчаянно соображал. Дорогой костюм, умение держать себя, знание его адреса… Пока по всем параметрам вырисовывается одно: либо это дело обещает стать для него супервыгодным, либо же наоборот ужасно отвратительным.

Светловолосый сделал шаг по плиточному полу и под его дорогими туфлями захрустело каменное крошево, отвалившееся с потолка. В прочем остановился он на достаточном расстоянии, чтобы у Ника не было причин занервничать. Профессионал чертов.

– Дело, о котором пойдет речь сугубо конфиденциально. Мне и моему патрону бы не хотелось придавать его огласке. – откликнулся незнакомец.

Голос у него был ровный и спокойный, даже баюкающий, а глаза не выражали никаких ярких эмоций. Ника пробрал озноб, и он зябко передернул плечами. Насколько он мог судить, перед ним не маг. Но оттого только больше его вдруг вывели из себя слова блондина.

– Знаете ли, я работаю не на радио и в мои интересы также не входит разглашать информацию своих клиентов. – иронично заметил он.

Чего уж он терпеть не мог, так это когда его поучали в собственном деле. Однако пришелец ничуть не проникся его тонкой отповедью, а только невозмутимо повел плечами.

– И все же, ваш офис место слишком публичное. Подобный разговор нужно вести в более приватной обстановке. Не могли бы мы побеседовать у вас в квартире? – костюмчик чуть повел головой указывая за спину чародея.

По коже Ника тут же пронесся горячий мурашечный табун. Что он вообще себе позволяет?

– Нет, не могли бы. – сухо отрезал чародей, категорично сложив руки на груди.

Знал он таких. Многим из его недоброжелателей требовалось проникнуть в его квартиру, что сделать было не так-то просто из-за защитных чар. Ник создал их такими, чтобы они не пускали в дом никого чужого без права входа от самого хозяина. Так вот, не на того напали! Ник еще раз присмотрелся к посетителю на предмет магии.

Тем временем блондин опешил лишь на секунду, почти тут же слегка улыбнувшись.

– Господин Фельсенбург, вы слишком скоропалительны и категоричны в своем отказе.

Это стало финальной точкой для и без того напряженного дня и Ник сардонически развел руки:

– Правда? – изобразил изумление он и почти тут же резко добавил. – Послушайте меня вы… как вас там?

– Евгений. – откликнулся костюмчик.

– Послушайте меня Евгений. – кивнул Ник. – Вы заявляетесь ко мне в нерабочее время, темните, и плюс к тому заставляете играть по вашим правилам. Как думаете, мое несогласие может быть обоснованным?

Евгений, который может быть вовсе не Евгений, на секунду поглядел на чародея серьезно и изучающе.

– Ни о каком навязывании речи пока и быть не может, как минимум потому, что я еще даже не изложил обстоятельства просьбы.

Ник демонстративно фыркнул и привалился плечом к двери. В том то и дело, что еще не вышло ни единой карты, а его уже вынуждали принимать чужие условия. Порабощение всегда начинается с мелочей. А потом не успеешь оглянуться и к ошейнику на твоей шее уже тянут симпатичный поводок.

– Мне очень жаль, но этого и не потребуется. В первую очередь мне нужно увидеть самого клиента, без всяких там полномочных представителей, без обид. – откликнулся Ник. – Только в том случае я могу решить взяться за дело или нет.

Все это Ник говорил не из вредности, хотя и из-за нее тоже. Но в первую очередь потому, что это было его непререкаемым правилом. Он как чародей умел чувствовать людей. И тогда он мог точно сказать, стоит ли помогать этому человек или нет.

Евгений плотно сомкнул губы уже без всякой улыбки. Кадык его дернулся вверх-вниз.

– Боюсь, это невозможно. – не теряя высоко профессионального тона заявил он.

– В таком случае, ничем не могу вам помочь. – Ник обернулся к двери.

Мысль о том, что он упускает наверняка богатого клиента жгла сознание, но он еще был не в настолько плачевном состоянии, чтобы поступать своими принципами и совестью.

Чародей вновь вытащил ключи, искоса наблюдая за гостем. Тот смотрел на него неотрывно.

– Вы совершаете ошибку, господин Фельсенбург. – прокомментировал он флегматично, отряхивая безукоризненно чистую проворность рукава.

– Вы вздумали мне угрожать? – прошипел чародей.

Это он любил еще меньше вмешательство в свои дела. Но Евгений только отстранено рассмеялся рассыпчатым неискренним смехом делового партнера.

– Ни в коем случае. Это было бы как минимум глупо, угрожать тому, кто сильнее и опаснее тебя. – заметил он и чуть хищновато улыбнулся. – Я имел ввиду, совершаете ошибку для себя. Мой клиент готов щедро оплатить ваши услуги.

Нику потребовалась вся выдержка и сила воли, чтобы не обернуться к нему с интересом.

– Всего доброго. – проворчал он, отпирая дверь.

Следующая фраза гостя, застала его, когда чародей уже перешагнул через порог.

– То есть вы отказываетесь?

Фельсенбург тяжело вздохнул и глянул через плечо.

– Пусть ваш клиент явится ко мне в офис сам. Тогда, возможно, мое мнение изменится.

Финальной точкой стал тяжёлый хлопок металлической двери.

2 глава.

Что отвратительно в дисковых телефонах, так это их противный дребезжащий звонок. Этот неумолимый звук ввинчивался в мозг с явным намерением поднять с постели, даже если ночью ты умер и превратился в хладный труп. В двойне же раздражало это, когда ты был еще жив. Именно поэтому Ник с полустоном-полурычанием поднял голову, когда из коридора раздалась навязчивая трель.

Любой род магов, а в особенности чародеи, очень плохо уживался с современной техникой. И, если уж в двадцать первом веке полностью отрешиться от прогресса было невозможно, то в их интересах было использовать самые примитивные и старомодные механизмы, вроде дисковых телефонов.

Ник разлепил глаза. Оказывается, он уснул за столом, положив голову на руки. Перед чародеем лежал отчет. Всю ночь он потратил на то, чтобы выдумать его. Каждый раз это превращалось в пытку: попробуй вспомнить, что с тобой происходило за месяц в каждый день по отдельности. В этот раз было вдвое сложнее, потому что каждый был похож на другой, как капли воды, превратив жизнь чародея в день сурка. Первые пятнадцать минут Ник не мог выдумать ничего кроме «сидел в офисе и читал», что, кстати, было чистейшей правдой, вот только вряд ли Джозефа удовлетворит такое объяснение. Так и пришлось выдумывать, вспоминать, а местами и сочинять, но обязательно нечто благовидное и чинное.

Чародей глянул на будильник что стоял на столе. Он закончил ранним утром, поэтому поспать ему дали только два часа. За то все было готово, оставалось только прочитать написанное свежим взглядом и можно отправлять. Уронил голову обратно на руки Ник с четким намерением не отвечать, но не прошло и половины минуты, как на стол что-то мягко приземлилось. Не прошло и секунды, как мягкая маленькая лапа начала беспардонно стучать его по щеке. Приоткрыв глаз, чародей встретил недовольный кошачий взгляд. Сатана, его кот, сидел на углу стола и раздраженно помахивал хвостом. Его черная шерсть сливалась с общим полумраком, и только зеленые глаза слегка светились, как два маленьких фонарика. Тот вновь толкнул его лапой.

– Да иду я, иду, – сдался чародей, выпрямляясь и пихая ноги в теплые тапки.

Квартира Ника не отличалась особой утепленностью, тем более становящимися все более студеными осенними утрами, поэтому чародей зябко запахнулся в лоскутный халат, который всегда висел на спинке кровати. Этой ночью он ее даже не расстелил. И, кажется, это обстоятельство только больше обрадовало Бруно. Огромный косматый волкодав серого цвета развалился на его постели, раскинув лапы. Увидев, что хозяин поднялся, он вскочил и радостно замотал хвостом.

Красный телефон, стал еще более похож на дьявола, когда Ник снял трубку с рожек.

– Фельсенбург слушает. – проворчал он в трубку, передернувшись от холода, все-таки пробравшегося под халат.

– С добрым утром, соня! – откликнулась на том конце провода Марта с читаемой иронией. – Видно хорошо тебе живется без работы, если ты можешь позволить себе еще спать.

– Сейчас только девять часов, Марта, – сварливо откликнулся чародей.

– Для кого-то это «еще», а для меня это давно «уже». Я с семи на ногах, – фыркнула она.

– И именно поэтому ты разбудила меня, чтобы я составил тебе компанию? – не сдержавшись, Ник зевнул во всю глотку.

Хорошо, что телефоны не передают изображение, а то вышло бы некультурно. Голос Марты тут же посерьезнел, из него пропала вся дружеская веселость.

– Если бы все было так просто. Мне нужна твоя помощь. Как ты вчера и просил.

Ник так быстро захлопнул рот, что клацнул челюстями. Сонливость тут же слетела с него, а мозг, наконец, заработал более-менее нормально.

– Новое дело?

– И новое тело. – на этот раз усмешка подруги была невеселой. – Улица Богдана Хмельницкого, дом 30, квартира 27. Приезжай, мы уже на месте.

И еще прежде, чем Ник успел что-то сказать, она отключилась. Чародей еще пару секунд послушал гудки в трубке. Громова всегда была такой – быстрой, четкой, немногословной, особенно когда речь заходила о работе.

Сборы не заняли у него так уж много времени, хотя бы потому что завтрак был исключен из списка. Чародею кусок в горло не лез сразу после сна, но дело было еще не только в этом. Кроме того, что можно было принять за графскую жеманность, все обстояло намного прозаичнее: Нику просто почти нечего было есть. Холодильник морозил его своей ледяной пустотой. Что ж, возможно сегодня он получит деньги.

Но сорок минут ушло только на то, чтобы прогуляться с Бруно. Ирландский волкодав вообще был зверем не маленьким, и гулять с ним нужно было долго. Порой, у Ника настолько не хватало на это времени, что он научил своего пса гулять самостоятельно. Он выпускал волкодава на улицу, а потом тот с кем-нибудь заходил в подъезд. Соседи к этому уже привыкли, хотя и не очень любили такой подход. В конце концов, выглядел Бруно внушительно, а такая махина, шатающаяся в одиночестве, кого угодно взволнует. Знал бы правда еще кто, что это была добрейшей души собака! У него кот был злее в сотни раз.

В конечном счете, Ник оделся в белую рубашку и строгие черные брюки. Была у него странная для нынешнего века мания носить рубашки, брюки и ботинки, против повседневного стиля кэжуал. Может быть, это было и старомодно, но главное, что самому чародею так было комфортно. Натянув кожаный плащ, Ник с сомнением поглядел на трость. Поскольку денег на такие дорогостоящие вещи, как зонтница, не было, он оборудовал для этих целей пластиковое мусорное ведро. Поколебавшись секунду, Ник все же схватился за рельефную ручку. Красивая черная палка с утонченным серебряным узором из символов, что вился спиралью снизу доверху, выглядела эффектно. Еще изысканнее смотрелась ручка в виде черепа динозавра, выполненная из прозрачного камня. За это Ника с легкостью можно было обвинить в излишествах и ненужном позерстве, но только если не знать, что на самом деле это был магический посох, искусно замаскированный под трость. В чародействе на Земле колдунам средней руки, вроде Ника, без такого магического артефакта было не обойтись. Он помогал собирать и накапливать энергию. Трость служила своего рода магическим щупом или, иначе говоря, клюкой для слепца в непостоянном мире магических энергий.

Через полчаса чародей прибыл по адресу. Его взгляду открылся не слишком презентабельная двенадцатиэтажка из тех безликих построек, которых сотни по всему городу. Непонятный бурый цвет, разномастные балконы, обшарпанные двери подъездов, все было при ней. Внутри было ничуть не лучше.

Под дверью квартиры двадцать семь стояли два санитара. Они мерили давление молодому юноше, который, судя по белизне лица, был не далек от обморока. Да и сами врачи тоже выглядели неважно. Их нездоровый вид изрядно напугал чародея. Даже если эти бывалые парни так выглядят, то что предстанет его взгляду внутри?

Он прошел мимо и заглянул в квартиру через открытую дверь. Внутри суетились и сновали туда-сюда люди. Ник с опаской шагнул через порог, прислушиваясь к себе. Обычно, чародеям и любого другого рода волшебным созданиям довольно сложно было преступить порог жилого дома без приглашения хозяина. Для многих, особенно нечистых, это обстоятельство становилось непреодолимой преградой. Но сейчас чародей не ощутил давления. Скорее ощущение походило на отдающие последнее тепло угли в костре. Защитное поле больше ничего не подпитывало и с каждой секундой оно ослабевало. Значит смерть забрала хозяина этой квартиры и, судя по всему, человек этот был одинок.

Ник поморгал секунду, привыкая к полумраку. Перед ним была узкая тесная прихожая, задрапированная тканями и тюлевыми завесами разных холодных цветов.

Из комнаты напротив входа доносился оживленный разговор, и чародей направился туда. Но не успел он сделать и пару шагов, как одышливый мужской голос окликнул его:

– О, Фельсенбург! На кой черт ты сюда приперся? Чем может помочь твое дешевое шарлатанство?

Ник обернулся и увидел, как Дейв, опираясь одной рукой о тумбочку с зеркалом, другой пытался натянуть бахилы на ноги. Что, в прочем, сделать было не так-то просто с его пузом, свешивающимся над ремнем брюк.

– Я тоже рад тебя видеть, Дейв, – криво усмехнулся Ник.

Давид Кенезов, или попросту Дейв, был хорошим следователем, но при этом оказывался удивительно узколобым в том отношении, что даже после полусотни дел не слишком-то верил в существование сверхъестественного. Ник сотрудничал с отделом Марты уже семь лет, но за все это время ее заместитель продолжал считать Ника простым мошенником и жуликом.

– Нет, я серьезно. Последние два месяца без тебя так спокойно было. А сейчас опять какая-нибудь нездоровая хрень творится начнет, – пропыхтел Дейв и утер тыльной стороной ладони вспотевший лоб после первой победы, одержанной над бахилами.

Судя по всему, она далась ему не легко, потому что полицейский решил взять короткую передышку и выпрямился.

– Меня позвала Марта.

Дейв одарил его долгим изучающим взглядом, а Ник едва сдержался чтобы не закатить глаза.

– Опять нищенствуешь? – Кенезов, резко втянув живот, наклонился ко второму ботинку. Его круглое лицо покраснело от натуги. – Скоро через тебя просвещать будет.

– За то тебе это не грозит, – вернул ему шпильку чародей и говорящим жестом указал на бумажный пакет из Макдональдса, который стоял на тумбочке.

Ник заметил его сразу, как только рецепторы начали исходить голодной слюной от притягательного аромата.

Надо сказать, что со стороны Ник и Дейв создавали довольно странный тандем, как минимум потому, что Кенезов был полной противоположностью чародею. Невысокий и плотный мужчина лет сорока пяти, со светлыми волосами, через которые уже проглядывала плешь, напоминал стереотипного немецкого бюргера. Однако одевался он представительно. Ник никогда не видел его ни в чем ином, кроме рубашек, синих брюк и длинном галстуке-лопате того же цвета. Правда образ немного портили странные пятна, которые масляными полукружиями усеивали его поверхность.

Бахилы прошелестели, натягиваясь на второй ботинок, и Дейв громко вздохнул от облегчения.

– Это все нервы, – сверкнул в сторону чародея он недовольным взглядом.

– Ну да, ну да, – хмыкнул Ник с усмешкой.

– За собой бы лучше следил, – Кенезов любезно улыбнулся. – Я уверен, что Марта пригласила тебя сегодня только из жалости. Можно сказать, она буквально придумала предлог, чтобы притащить тебя сюда. На самом деле, тот факт, что убили очередную мнимую экстрасеншу еще не означает, что ты здесь нужен.

В душе чародея досада на себя перемешалась с благодарностью к подруге. Всегда неловко ощущать себя облагодетельствованным, тем более Ник слишком хорошо знал, что такое быть обязанным кому-либо и поэтому лишний раз старался не принимать авансов.

Ответить он не успел, потому что из комнаты вышла Громова и недовольно уставилась на них. Сегодня она была одета в блузку насыщенного зеленого цвета и облегающие черные штаны. Свои длинные волосы она собрала в конский хвост, и сейчас он мотался из стороны в сторону в такт шагам. Голубые глаза, казались серыми в этом освещении и оттого выглядели еще более хмурыми, как тучи перед ливнем.

– Закончили? – спросила она сухо. – Тогда пошли.

Она жестом велела следовать за собой. Обменявшись взглядами с Дейвом, Ник последовал за Громовой и вошел в комнату, представляющую собой нечто среднее между гостиной и кабинетом. Но более всего, честно говоря, это смахивало на ритуальный салон. Стены обшиты черными и фиолетовыми тканями, по периметру расположились шкафы темного дерева, набитые всякого рода дешевыми побрякушками, годными только для детского Хэллоуина. Стол напротив входа также был оборудован с претензией на сакральность – посреди него стоял хрустальный шар, рядом в беспорядке валялись золочёные карты Таро и другое в том же духе.

При иных обстоятельствах чародей бы презрительно фыркнул. Вот такие низкопробные шарлатаны, как правило, и портят репутацию настоящих магов, наводняя сознание обывателя своими клишированными образами. Но сейчас в комнате было то, что можно было назвать по-настоящему жутким.

За столом сидела женщина. Руки ее безвольно висели по сторонам, голова была запрокинута назад, а из перерезанной глотки на темно-фиолетовое старомодное платье вылилась неимоверная уйма крови.

Тяжелый металлический привкус кажется даже пропитал воздух, и Ник поморщился, на этот раз обрадовавшись, что с утра у него и маковой росинки во рту не было. Здесь уже успела немного похозяйничать полиция – шторы были раздвинуты, а окно распахнуто настежь. Благодаря этому запах крови несколько размылся, делаясь терпимым.

Пока Ник старательно пытался прийти в себя, побарывая комок ужаса, поселившийся в животе, Марта с невозмутимым спокойствием приблизилась к столу.

– Наталья Кольцова, пятьдесят пять лет. Ее обнаружил Петр Селезнев, клиент, который пришел на сеанс. Его уже допросили, – начала Громова и махнула рукой на входную дверь. – Жертва работала экстрасенсом под именем…

– Вещая Нателла. – вместо нее завершил Ник севшим голосом, заглянув-таки в лицо жертве.

Сердце болезненно ударило в ребра, а потом как будто бы и вовсе остановилось. Марта недоверчиво обернулась на него, зябко обхватив себя за плечи.

– Ты ее знаешь?

Мысли в голове разбегались как тараканы, потревоженные светом, и чародей судорожно попытался отрешиться от всего лишнего. В первую очередь от привкуса смерти, что осел тягостной невидимой пленкой на лице.

– Да, немного. – ответил он глухо. – Она была одной из настоящих практикующих колдуний. Не сказать, что мы дружили, так приятельствовали.

Действительно, он был не настолько близко знаком с Нателлой, чтобы знать где располагается ее офис, и как он выглядит внутри. Какое там, он и ее настоящее имя услышал сейчас впервые. Но при всем этом, Кольцова была одной из немногих волшебниц, проживающих в Калининграде, кто даже здоровались с ним. Другие-то боялись Ника как чумы, так, словно бы приговор Магикулума мог передаваться воздушно-капельным путем. Тем только тягостнее переносилось происходящее. В душе поселилась тоска вперемешку с ужасом.

Марта серьезно кивнула.

– Понятно. Я не знала, но решила, что тебе следует это увидеть. В конце концов, речь идет о твоей коллеге по цеху, если так можно сказать. Может подскажешь нам что-нибудь полезное.

Ник не ответил. Он буквально заставил себя приблизиться к столу, а после этого вся выдержка и сосредоточенность чародея вынуждены были быть заняты тем, чтобы недостойно не упасть в обморок, хотя ноги уже предательски подкашивались.

Сколько бы Ник не работал с отделом Марты и расследовал сам, он все не мог привыкнуть к виду смерти. Да, наверное, и невозможно было к этому привыкнуть, ибо любая даже обыкновенная кончина индивидуальна и не похожа одна на другую. Эту же ни в коем случае нельзя было назвать заурядным случаем. Зверская расправа – вот как бы окрестил чародей эту картину.

– В самом деле, господин Фельсенбург, может вы подскажете, что за демон перерезал тетке шею? – вдруг обратился к нему желтый старик с острыми чертами.

Он стоял над телом и невозмутимо обследовал его, затянув руки в перчатки. Мелкие жёлтые, как и его лицо, зубы оскалились в ухмылке.

А, по всей видимости, к смерти все-таки можно было привыкнуть, решил Ник. По крайней мере их судмедэксперт был великолепным тому подтверждением. Он с такой небрежностью и даже ленью рассматривал края раны и шевелил мертвое тело, как если бы выполнял самую скучную работу на свете. Для этого нужно было быть либо менее впечатлительным, либо же на голову поехавшим. В случае Генриха Вейзеля, очень может быть второе. По крайней мере, чрезмерный, даже по меркам этой профессии, цинизм, и иногда донельзя сниженные шуточки над покойниками всегда заставляли Ника вздрагивать.

Не успел чародей ответить, как голос подал молодой криминалист Гарик, который все это время складывал препараты в свой чемоданчик.

– Не знаю, что это за демон здесь был, однако никаких толковых следов он не оставил. – произнес тот с едва заметной усталой улыбкой.

Насколько чародею было известно, Гарика на самом деле звали Игорем. Ник, как закоренелый консерватор, коими являлись почти все чародеи, восставал против такого искажения имени до неузнаваемости. Но, стоило признать, что к темноволосой вьющейся шевелюре парнишки, бледному лицу и круглым очкам в действительности больше подходило имя Гарик.

– Гера, что ты можешь сказать по этому поводу? – обратилась к судмедэксперту Марта.

Вейзель, кажется, только этого и ждал, потому с что с какой-то сладостной готовностью поглядел на них.

– Что-то сказать могу, только, боюсь, не очень много. Смерть наступила, угадайте от чего? – хохотнул он. – Правильно, от нарушения целостности артерии. Приблизительно часов двенадцать назад.

Что не говори, но Гера был профессионалом своего дела и прирожденная немецкая педантичность существенно помогала ему в этом.

– Значит вчера поздно вечером…– протянула Марта, сцепляя и расцепляя пальцы в бессознательной привычке, как делала всякий раз, когда размышляла. – Кто это мог быть? Припозднившийся клиент?

Ник скорее ощутил, чем увидел ее взгляд. Сам он никак не мог оторваться от созерцания выпученных остекленевших глаз Нателлы, куцых рыжеватых волос, что по-домашнему были сколоты на затылке, и главное от бурых потеков крови, которые залили всю ее одежду.

– Может быть. Я почти ничего не знаю о ее работе. Только то, что она зарабатывала дешевыми предвидениями и гаданиями на дому, – чародей пожал плечом, шумно выдохнув.

Руки начали привычно трястись и Ник торопливо спрятал их в карманы. Дурацкая реакция на стресс передалась ему от матери, а привычка заводился с пол-оборота от отца.

– Хотелось бы мне увидеть, что это за клиентики ходят с такими ножами. – встрял Гера, ещё раз беспардонно отклонив голову Нателлы назад и рассматривая рану. – Не знаю, кто это был, но смерь наступила почти мгновенно. Она только испугаться и успела. – он разжал пальцы, и голова безвольно опустилась. – О навыках убийцы сказать что-то сложно. Для такого удара особой сноровки не требуется, это тебе не кюшо-джитсу с его смертельными точками. Только взрежь и готово.

– Но это дает нам, как минимум, два факта. – заметила Марта на его слова. – Во-первых, на лицо факт непомерной жестокости, а это пунктик к психологическому портрету убийцы, а, во-вторых, нанести такого рода увечье может лишь только тот, кто был от жертвы на близком расстоянии. Может быть через стол…

Она сделала махающее движение, как бы примеряя на себя роль убийцы.

Гера покачал головой.

– Нет, с это точки такую рану не нанести. – отринул ее версию он и зашел за спинку стула. – Удар наносили отсюда.

Он очертил пальцем дугу, по которой лезвие перерезало шею. Это движение вдруг заставило-таки сознание Ника заработать и навело на одну мысль.

– Характер раны… – протянул неуверенно он. – что за нож мог так…

Гера удовлетворенно свел руки вместе. Его рептильи в своей бездушности глаза засветились удовольствием.

– Вот! Я ждал, когда кто-нибудь додумается задать этот вопрос! – заявил судмедэксперт. – В том то и дело, самое необычное во всем этом – орудие убийства. Судя по характеру раны… – он еще раз присмотрелся. – Я бы сказал, что клинок орудия загнутый, дугообразный.

– Что-то вроде серпа? – спросил Ник, внимательно прищурившись.

Вейзель на секунду задумался.

– Да что-то вроде того. В таком случае он нанес удар вот таким образом, – Генрих показал ребром ладони, как загнутое лезвие своей внутренней стороной рассекает ткани.

Марта, все это время мрачно наблюдавшая за его манипуляциями, обернулась к Нику.

– У тебя есть идеи кто это может быть? – уточнила она и во взгляде ее прямо-таки кристаллизовалось ожидание. Радужки глаз и впрямь немного посерели, утратив тот лучезарный голубой оттенок.

Ник отделался пожатием плеч.

– Не знаю. Как вариант, это может быть ритуальное убийство. Для него характерно перерезать глотки жертвам, и всякие подобные гадости. Нужно еще раз все посмотреть.

– Отлично. Теперь у нас в округе завелся маньяк-крестьянин с серпом, – удрученно вздохнул Дейв.

Все это время он стоял в дверях и раздавал указания другим оперативникам, но и после того, как все разбежались, он не спешил приближаться. Зеленоватое лицо подсказало чародею, что Кенезов не хотел расстаться со своим плотным перекусом раньше времени.

– Нужно будет проверить по базам, не было ли схожих убийств или нападений, – кивнула своим мыслям Марта.

– Кстати, какой у нас сейчас будет план, шеф? – деловито поинтересовался Дейв.

– Не знаю, как вы, а я свою работу здесь уже сделал, – решительно заявил Гера. – Сейчас упакуем, а дальше вскрытие покажет.

– Я тоже закончил, – подал голос криминалист Гарик, защелкивая скобы на чемоданчике. – Весь материл какой было возможно я собрал. Боюсь, что вне лаборатории я сейчас бесполезен.

Обычно именно так все и заканчивалось. Эксперты удалялись по своим пещерам, а несчастные следователи оставались пахать носом место преступления или готовились сунуть голову в очередной капкан.

– Хорошо. Только что-нибудь проясниться, тут же сообщите мне. Будем на связи, – кивнула Громова

– Конечно, Марта Игоревна, – криминалист и засеменил к выходу.

Гера рявкнул в подъезд, подзывая санитаров.

Какое-то время Ник в компании Марты и Дейва наблюдал за тем, как тело Нателлы погружают в плотный пластиковый мешок и увозят на каталке. Хотя это было кощунственно, но чародей испытал здоровое облегчение, когда труп пропал из поля зрения. Это позволяло немного успокоиться и привести мысли в порядок. Генрих отсалютовал им напоследок и важно зашагал вслед за санитарами.

– Теперь уже можно не церемониться и нести вперед ногами! – донеся до них веселый оклик Геры, после чего дверь хлопнула, и все стихло.

На месте преступления остались только Ник, Марта и Дейв.

– Что теперь? Поедем в отдел? – выжидающе взглянул на начальницу Кенезов. – Я отправил наших опросить соседей.

– Я бы хотел здесь еще осмотреться, – в свою очередь заявил Ник.

– Дело как-то связано с магией? – спросила Марта пытливо поглядев на него.

Она всегда выглядела так забавно в этот момент. Как ярому рационалисту, ей сложно было привыкнуть к существованию чего-то неведомого, но она честно старалась. Но сейчас чародею было вовсе не до веселья.

– Он тебе сейчас все что угодно скажет, лишь бы деньги получить, – проворчал Дейв.

Ник постарался полностью проигнорировать Кенезова и смотреть только на Громову.

– Не исключено, что связано, – ответил на ее вопрос чародей. – Хотя бы исходя из профиля ее работы.

– В таком случае, давайте смотреть, – кивнула Марта и закатала рукава блузки.

Дейв проворчал что-то невнятное, как старый пес, однако с усилием начал запихивать мясистые пальцы колбасника в перчатки. Превозмогая дурноту и плохие ассоциации, Ник двинулся к столу, решив начать с него. Ближайший час он пытался составить хотя бы маломальское представление о работе Нателлы по ее коротким очерковым записям. Откровенно говоря, это получалось хреново. Чародей натыкался на разрозненные кусочки текстов заклинаний, полусожжённые записки и всякий мусор, который сопровождал любого мага на его профессиональном пути. Потом он изучил магические приспособления Нателлы. На фоне пространства, перегруженного декоративным хламом, настоящих артефактов оказалось не так уж и много. В этом плане он выступал как золотоискатель, который из тонн песка по крупицам выбирал золото. Магическая энергетика исходила от хрустального шара, пары кулонов-маятников, нескольких древних книг родом из мира-побратимого и еще парочки вещиц. В сущности, работа была бессмысленной, однако это методичное и неторопливое действо позволило Нику выдохнуть и отвлечься. Закончив со столом, чародей перекинулся на шкафы и комоды. Вся эта канитель заняла часа три и, в финале, Ник с чувством захлопнул последнюю книгу, поднявшую в воздух клубы пыли.

– Марта, ты же понимаешь, что мне необходимо будет забрать магические артефакты? – уточнил он, посмотрев на подругу.

Громова резко перевела на него взгляд.

– Отдать потенциальные вещественные доказательства в руки какого-то сомнительного авантюриста, это недопустимо! – воздел руки к потолку Дейв. Он в это время занимался обследованием спальни Кольцовой, и его было прекрасно видно через распахнутую дверь. – Я уже не говорю о том, что это чужая собственность.

– Некоторые из этих предметов нельзя доверять простым людям. – раздражённо огрызнулся Ник. – Это почти аналогично тому, как дать ядерный чемоданчик ребёнку, и ждать, когда же он нажмет заветную красную кнопку! Да что я вам каждый раз одно и тоже говорю!

Случались такие ситуации, когда магические ценности лишались своего хозяина. И тогда Нику приходилось их изымать, чтобы пребывание таких вещиц в неумелых руках не привело к кошмарным последствиям. Обычно чародей относил их своему товарищу в особое хранилище, однако это не мешало Марте сопротивляться каждой такой перспективе. Вот и сейчас она буравила его хмурым взглядом.

– Ты напишешь мне расписку за каждый предмет, что забрал, – напомнила она. – И не уничтожишь их до того момента, пока следствие не будет закрыто.

Ник кивнул – стандартная процедура. Они с Мартой были из разных миров как в физическом, так и в метафорическом смысле, и без взаимных уступок в таком случае было невозможно.

– И что, ты хочешь забрать это все? –воскликнул Дейв. – Тогда тебе придется заказывать грузовик, этого барахла вокруг немерено.

Ник отряхнул пальцы, как от воды, сбрасывая чужую налипшую энергетику.

– На самом деле мне нужно всего несколько вещей. Все остальное, как ты правильно сказал, лишь предметы антуража.

– Кстати, я не могу понять, если ты утверждаешь, что она была настоящей колдуньей, зачем ей вся эта игрушечная ересь? – Дейв показал им пластиковый череп, в глазницах которого загорались лампочки, если нажать на кнопку.

Марта слегка улыбнулась. Ник тяжело вздохнул:

– Послушайте, это своего рода декорация. Почти всем настоящим магам приходится пользоваться этим приемом, чтобы привлекать клиентов. Люди, знаете ли, как-то не проникаются доверием, если на связь с духами их почившего предка будет выходить тетка в тапках с зайчиками, растянутой футболке, сидящая перед теликом.

Дейв тихо прыснул, а Марта озабоченно свела брови вместе на переносице.

– Кстати, Ник, а Кольцова вообще принимала клиентов по вечерам?

– Говорю же, не знаю, – буркнул чародей. – Обычно все наши стараются соблюдать осторожность и после захода солнца вообще никого не пускать к себе, кроме близких, из чего, в принципе, можно заключить, что это кто-то пользующийся ее абсолютным доверием, но с другой стороны… – Ник задумался. – Нателла глупо поступила, превратив свой дом в офис. Через ее порог шагало столько людей, что его приграничная защита сильно ослабела… Не знаю пока.

Точно ответа на этот вопрос Ник пока не находил.

– Но как так? Вы же общались! – не поверила Громова.

– Вам может быть сложно представить, но маги, когда встречаются, не говорят только о магии, – раздраженный ее упреком, ответил Ник. – Точнее они говорят обо всем кроме магии. Она так сильно вплетается в жизнь любого практикующего, что при встрече с другом хочется просто обсудить сериал, который посмотрел, или книжку, что прочел. Неужели вы между собой говорите только о работе, мерзавцах, которых посадили за решетку и пистолетах? – чародей иронично усмехнулся.

Марта несколько смущенно улыбнулась.

– Ну… нет конечно. – пробормотала она. – Но, в таком случае, тебе придётся постараться узнать о работе Нателлы побольше.

Что ж, это было ожидаемо. Но, впрочем, должен же он и впрямь работать за деньги, что ему платили.

– Эй, взгляните-ка на это! – позвал Дейв, махая им рукой.

Ник и Марта переглянулись и быстро зашагали в спальню. Небольшое, местами даже убогое и до неприличия бедное помещение было выполнено в бурых тонах. На старой советской мебели по всюду лежали кружевные салфетки. Ник поймал себя на мысли, что эта спальня слишком древняя даже для Нателлы. В атмосферу старушечьей затхлости не вписывался только большой сундук с окованными уголками. Его словно приволокли с пляжа, где тот только что отрыли пираты.

Дейв с видом победителя стоял над раскрытым сундуком и, торжествующе улыбаясь, указывал на находку.

– Был задвинут к самой стене под кроватью. – заявил Кенезов и по тому, как натужно звучал его голос, стало понятно, что при комплекции полицейского достать его было, в действительности, настоящим подвигом.

– Любопытненько, что это у нас здесь… – протянула Марта и бесшумно опустилась на корточки рядом.

Внутри лежали свертки, завернутые в холщовые куски материи. Стоило только Марте протянуть руку к одному из них, волосы на загривке чародея вздыбились от ощущения опасности.

– Подожди! – вцепился Ник в руку Громовой.

На секунду их взгляды пересеклись, и в глазах подруги чародей уловил непонимание и недовольство. Через секунду она неловко вытащила свою руку из его пальцев. Отчего-то сам с собой смутившись, Ник прочистил горло и провел ладонью над сундуком. Почти тут же в подушечках появилось покалывание магической энергии. Так оно и было – Нателла наложила защитные чары на свою сокровищницу.

На секунду Ник замялся, прикидывая все последствия, которые могли возникнуть. Само заклинание развенчания защитных чар он мог провести легко, оно попадало в тот силовой диапазон, в котором Нику позволялось действовать без претензий от Магикулума. Но вот вторжение в собственность мага без его ведома… В сущности, такая мелочь, однако даже за это они могли лишить чародея головы.

Слабым усилием воли Ник надавил своей силой на защитные чары, и те легко распались, лишь обдав его остаточным эфиром. Однако на этом месте тут же появилась ощутимая волна разнородной магической энергетики, которая до того была скрыта. Ник взял трость и осторожно тыкнул ее кончиком в один из свертков. В эту же секунду от места соприкосновения побежала зримая рябь возмущенной силы, напоминающая электрические разряды бело-голубого цвета.

Чародей поднял взгляд и увидел две нетерпеливо горящие пары голубых глаз. От этого он даже улыбнулся.

– Теперь можно, только осторожнее. Что бы это не было, но оно прямо напичкано магией.

Марта нетерпеливо схватила один их свертков и развернула ткань. В ее руке оказалась золотая чаша с драгоценным позументом. Ник не был силен в искусствознании, но вещица явно была древней и мощной, как черт знает что. Чародей даже присвистнул.

– Набор столового серебра? – вздернул брови Дейв.

– Сильно сомневаюсь. – покачал головой Ник. – Давай дальше, только аккуратнее.

Он взял из рук Марты чашу. Пальцы пронзило дикой необузданной силой, и чародей торопливо завернул находку обратно от греха подальше.

Громова начала доставать свертки один за другим. Внутри оказывались самые разные удивительные предметы – клинки, украшения, зеркала, карманные книги, статуэтки, одним словом, огромное разнообразие небольших вещиц, которые на первый взгляд никак не были связаны между собой. Но это чисто на человеческий, обывательский взгляд. Ник же чувствовал, что роднило их всех – неимоверная магическая мощь, от которой даже становилось дурно.

– Нужно пробить по базам. Может быть это ворованный антиквариат, – сказал Дейв, созерцая содержимое, что было разложено по полу.

Ник к тому моменту прислонился к стене, сбрасывая с себя удушающую чужую энергетику.

– Скорее всего нет, но я точно должен забрать это все с собой. – негромко предупредил чародей.

Те вещицы, что они нашли в кабинете Нателлы, по сравнению с этими были сущими безделушками. Марта вскинула на него мрачный взгляд.

– Ты обещала, – отлично понял ее мысли Ник.

– Это было до того, как мы нашли тайник. – ответила она, упрямо мотнув головой.

– Сути нашего уговора это не меняет. Ты разрешила мне забрать все, что наполнено магией, – резонно заметил чародей и горько усмехнулся.

Жизнь научила его великолепно разбираться в сделках и уговорах.

Громова выпрямилась и отряхнула брюки от приставших клочьев пыли.

– Ладно, черт с тобой. Пиши табель и расписку.

В этот момент зазвонил телефон, и Громова торопливо потянулась к карману. Увидев, кто звонит, она сразу же зашагала из спальни.

Ее голос превратился в неясное бормотание, а Дейв, вытащив из папки листок и ручку, с угрюмым видом сунул все это добро чародею в руки. Ник присел на краешек кровати, но почти тут же ему пришлось вскочить с места, как ошпаренному, когда Кенезов воскликнул:

–Эй-эй! Следственные мероприятия еще не закончены!

Нику очень захотелось сказать, что они здесь уже и так достаточно наследили, но в последний момент он прикусил язык. Пришлось чародею подложить под листок папку Кенезова и писать стоя, скрючившись у стены.

Дейв прилепился рядом, едва не пахая текст носом.

– Что еще? – раздраженно обернулся к нему Ник.

– Я буду следить, что ты тут пишешь. А то не внесешь еще чего-нибудь, – улыбнулся полицейский с едва заметной издевкой. – Мало ли среди вас, шарлатанов, воров?

Устало вздохнув, Ник принялся за табель. Благо, что все предметы были разложены по полу и описывать их было довольно легко. Оттого, что писать приходилось на весу, и без того корявый почерк сделался еще ужаснее, и в какой-то момент Дейв беспардонно вырвал папку со списком из рук чародея.

– Дай, я буду писать! – воскликнул он. – А то ни хрена же непонятно! С таким же успехом ты мог бы нам список на китайском написать!

– Я китайского не знаю. Только латынь, немного идиш и санскрит, – чуть обиженно проворчал чародей. – И вообще: плохой почерк указывает на высокий ум.

– Ага, – фыркнул Дейв, водя ручкой по бумаге. – А еще может означать шизофрению или что похуже.

Ник против воли усмехнулся, заработав подозрительный взгляд от Кенезова. Полицейский был не первым, кто сомневался в его психическом здоровье. Но так или иначе, Ник начал диктовать Дейву названия. Где-то через пять минут вернулась Марта с мобильником в руке.

– Я отъеду ненадолго, – предупредила она, натягивая пальто. –Нужно Катю из школы забрать.

Она произнесла это с таким свирепым выражением лица, что Ник против воли прыснул.

– Вот так посмотришь на людей и своих детей не захочется заводить.

– Да это Дима… – Громова резко махнула рукой. – Не важно. Я быстро. Не уходите отсюда, пока я не вернусь.

С этими словами она выскочила за дверь, взмахнув по воздуху полами пальто.

Ник посмотрел ей в след. Марта была эффектной девушкой, и от того только непонятнее было, как она вышла замуж за Жгутикова. Уже одна фамилия характеризовала его, как человека с маленькой буквы, непритязательного и скучного. Чародею доводилось встречаться с Димой, и это окончательно укрепило его в своем мнении.

Тряхнув головой, чтобы отогнать дурацкие мысли, Ник заглянул в список.

– Уроборос, Дейв! Змей пожирающий сам себя, как символ бесконечности бытия! – воскликнул чародей. – У-ро-бо-рос! Как можно было допустить в одном слове три ошибки, я не понимаю!

Дейв поморщился, жирно переправляя неправильные буквы.

– Да потому что ты непонятные слова какие-то говоришь! Диктуй мне человеческим языком, чтобы после прочтения было понятно, что это за предмет! Уже голова раскалывается.

Продолжая пылать праведным гневом на недалекость дилетантов, Ник снизил градус научности. В итоге, с горем на пополам, работа была окончена, и Дейв с удовлетворённой улыбкой поставил жирную точку в конце.

– Расписывайся здесь. – потребовал Кенезов, и когда Ник выполнил его приказ, с чувством потянулся.

– О, время обеда! – обрадовался полицейский, глянув на наручные часы.

– Ведь ты же так давно не ел! – съехидничал чародей, скорее даже из вредности, потому что позволить себе чем-нибудь перекусить еще не мог.

Обещанные деньги за работу были у Громовой.

– Завидуй молча, – приторно посоветовал ему Дейв и пригладил галстук к телу. – Если Марта приедет раньше меня, скажи…

– Что ты нагло нарушил ее требование и, бросив все, уехал, – вернул ему улыбку Ник.

– Только попробуй, –предостерёг Кенезов и вперевалочку направился к выходу. – Если будешь хорошим мальчиком, то, может быть, я угощу тебя пончиком-другим.

Ник выждал, пока его шаги не застучат в гулком эхе подъезда, и тогда от всей души плюхнулся на кровать. Ага, следственные мероприятия, конечно. Спину уже начало ломить от усталости, и лишь большим усилием воли он не позволил себе вытянуться на покрывале во весь рост. Интересно, а как Нателла вообще спала здесь, когда под кроватью у нее лежал такой тайник? Ведь это не простая коробка с обувью, а целый сундук, нашпигованный магическими артефактами. Чародей даже сейчас ощущал энергию, что они источали по комнате, словно дешевый парфюм. Неудивительно, что у Дейва разболелась голова. Вовсе это было не от заумных словечек, а от той самой гнетущей силы. Поднявшись, Ник придирчиво поглядел на содержимое сундука. Откуда же у Нателлы могли быть такие сокровища? За некоторые из них другие маги готовы были пожертвовать правую руку.

Неожиданно внимание чародея привлек маленький хвостик прозрачного скотча, ведущий от днища сундука. Влекомый любопытством, Ник перевернул его и увидел, что к выгнутому внутрь дну приклеена небольшая книжка в кожаном переплете. Судя по износившемуся корешку и потертой обложке, можно было сделать вывод, что ее часто брали в руки.

Сердце забилось быстрее, и Ник, отклеив скотч, раскрыл книжицу. Перед ним оказался ежедневник с ровными строчками записей. Все они имели одну и туже стилизованную форму. Округлым почерком, который был не чета его острым, убористым каракулям, были выписаны сначала дата, затем фамилия, название предмета, денежная сумма и опять дата, но уже другая.

Внутри чародея что-то заинтересованно заелозило, заставив позабыть об усталости. Шестое чувство, так остро развитое у волшебников, подсказывало, что находка представляет собой нечто важное. Несколько секунд до Ника не доходило что это конкретно, но потом все резко встало на свои места. Нателла была колдуньей-ростовщицей. Люди, а точнее скорее всего маги, находящиеся на мели, сдавали ей под процент самое дорогое что у них было – свои магические артефакты, а она ссуживала им за это определенную сумму, указанную в одной из граф. Брови непроизвольно взлетали вверх, когда чародей понял, что цифра обозначена в евро. Теперь ясно, что главным источником доходов Нателлы была вовсе не ее скромная прорицательская конторка.

Пролистав пергаментные страницы, которые стояли торчком, словно тоненькие листы железа, до конца Ник убедился, что ежедневник полностью исписан заметками того же рода. На последней странице, как и ожидал, он отыскал названия некоторых артефактов, которые увидел в сундуке. Волнение вдруг птицей вырвалось наружу, и не в силах усидеть на месте чародей вскочил и начал мерить шагами комнату с ежедневником в руке. Может ли быть, что именно эта сфера деятельности погубила Нателлу?

Входная дверь скрипнула, и Ник обернулся к коридору. Он еще не успел решить, стоит ли посвящать Марту в его находку или нет, но судьба распорядилась иначе и дала ему еще время на размышление, отсрочив выбор. По квартире разнесся вовсе не звонкий голос Громовой, а неуверенный, можно сказать, еще девичий голосок.

– Мам? – позвал голос. – Мам, ты где? Что у тебя тут происходит?

Ник тихо чертыхнулся про себя. Судя по всему, не только Дейв вспомнил про обед по расписанию, и разбежавшиеся опера проворонили постороннего.

Чародей торопливо вышел из спальни, по дороге сунув отчетную книжку в широкий карман плаща. Молодая белокурая девушка в джинсах и рубашке в мелкий сиреневый цветочек медленно прошла в кабинет и теперь озиралась по сторонам. За ее спиной висел большой рюкзак с модными нашивками. Взгляд девушки остановился на письменном столе, где после ревизии полиции творился сущий хаос, и Ник поспешил окликнуть ее прежде, чем незнакомка увидит потеки крови. Его многие считали черствым и циничным, но даже так чародей считал, что наглядная демонстрация факта, случившегося не лучший способ, чтобы сообщить дочери о трагедии.

Не придумав ничего лучше, Ник громко прочистил горло. Девушка вздрогнула и развернулась к нему. Светлые волнистые волосы, заколотые на затылке, пролетели по воздуху, донося тонкий аромат духов до чародея.

– Где моя мать? И кто вы такой и что делаете в ее квартире? – спросила она.

Блондинка явно пыталась казаться уверенной. Ради этого она даже выпятила подбородок, но голос все равно ее подвел и слегка дрогнул. В унисон с ним дрогнуло сердце Ника. Он никогда не мог остаться равнодушным к испуганным представительницам слабого пола. Всегда так и хотелось успокоить их и помочь. Тем более, что эта девушка была невероятно хороша собой. Этого не могла скрыть ни накатившая резко бледность, ни страх в больших голубых глазах. Только в тот момент чародей понял, что пауза между вопросом и ответом затянулась, и спохватился.

– Меня зовут Ник Фельсенбург. Я представитель полиции, – отрекомендовался он и сделал осторожный шаг навстречу.

Белокурая незнакомка отшатнулась, упершись в стол, но плечи ее после этих слов слегка расслабились.

– Полиция? – переспросила она и тут же устало поморщилась. – Послушайте, если вы опять по поводу маминого способа заработка, то у нее все документы в порядке, она отчисляет налоги… Кстати, где она? Я все звоню и никак не могу дозвониться! Вы что забрали ее в полицейский участок!?

В ее голосе прорезалось возмущение, а у Ника сделалось скверно на душе. Он занимался расследованиями семь лет и за это время, конечно, выдалось достаточное количество случаев, когда приходилось сказать клиенту о гибели его родного человека. Но сколько бы раз он это не делал, привыкнуть и выработать толстокожесть не получалось. Каждая такая ситуация отягощала душу, а этот первый взгляд после осознания потери выжигался в памяти Ника навсегда, горящим тавро. К великому сожалению, в голове уже сформировалась ужасная видеотека из этих сцен.

Глубоко вздохнув, Ник сделал еще пару шагов к девушке.

– Послушайте, как вас зовут? – спросил он мягко.

Блондинка недоверчиво воззрилась на него.

– Алиса.

– Алиса, к сожалению, я вынужден сообщить вам страшную новость. Ваша мать стала жертвой убийства.

Многие смеялись над его привычкой говорить замысловато. Но, когда чародей нервничал, он обязательно начинал нести витиеватую, около возвышенную чушь. Такая уж была особенность его сознания. Выдавив из себя эти горькие слова, Ник замер в ожидании реакции, готовый в любой момент подхватить Алису, если та упадет в обморок.

Но девушка смотрела на него ровным взглядом, в котором не отражалось ничего. Ни боли, ни страха – ничего. Лицо вдруг то же потеряло всякое выражение, сделавшись по истине пугающим.

Прошло несколько секунд и вдруг Алиса сорвалась с места и большими шагами приблизилась к чародею.

– Вы врете! Зачем?!– воскликнула она резким голосом. – Это все неправда!

Девушка тыкнула пальцем ему в грудь, глядя снизу-вверх откровенно злым взглядом, но глаза ее медленно, но верно, начинали наполняться слезами. Ник увидел как ее лицо резко исказилось от горя, а слезы мощным потоком полились из глаз. Алиса судорожно всхлипнула раз-другой, словно накачиваясь, и зарыдала, в то время как чародей, не думая ни секунды, прижал ее к себе.

Слова утешения в такие моменты были бессмысленны и единственное, что он мог дать ей сейчас, это опору. Ник ощущал под своими руками ее горячую спину, тонкие выпирающие лопатки, которые содрогались от рыданий. В эту минуту чародей не думал о неловкости, перед лицом горя такого понятия просто не существовало. Не могла быть плохой любая поддержка пусть даже и от незнакомого человека, когда жизнь рушилась.

– Нет! Нет! Ну как же так!? Как это могло произойти!? – захлебывалась Алиса, уткнувшись ему в грудь. – Мамочка, я же так тебя люблю…

За спиной негромко щелкнула дверь. Ник обернулся через плечо и увидел, как Марта и Дейв застыли на пороге. Кенезов не донес откусанный пончик до рта, а его начальница, изумлённо распахнув глаза, глядела на происходящее.

Алиса отстранилась от Ника и выглянула из-за его спины. Нос ее распух и покраснел, а дорожки слез избороздили щеки, испортив легкий макияж.

– Что здесь происходит? – спросила Марта и ей почти удалось подавить оторопь в голосе.

– Приехала дочь Натальи Кольцовой – Алиса, – немногословно пояснил Ник, не желая вызвать в девушке еще одного приступа рыданий.

Пропитанная слезами рубашка теперь неприятно холодила кожу.

– О, – только и сумела сказать Громова.

Алиса, не переставая шмыгать носом, тем не менее постаралась торопливо утереть слезы с лица.

– Мама позвонила мне вчера и умоляла приехать, – подвывающим голосом сказала она и вновь всхлипнула. – Следователь сказал мне, что ее убили. Это правда?

Если глаза Марты напоминали морозное зимнее утро, то глаза Алисы были похожи на воды какого-нибудь чистого загородного озера, которое было готово пролиться слезами.

– Вообще следователь – это я, – поправила Марта, неловко кашлянув. – Но, к сожалению, факт случившегося от этого не меняется. Это правда. Примите наши соболезнования.

Полицейские склонили головы. Ник последовал их примеру. Из горла Алисы вырвался какой-то сдавленный звук, но она тут же глубоко вдохнула, успокаиваясь.

– В таком случае кто это? – обернулась она на чародея с беспокойством.

– Я консультант полиции. – пояснил Ник.

Почему-то он каждый раз испытывал стыд за свою должность. Как будто что-то кардинально изменилось бы в его жизни, имей он полноценное полицейское удостоверение.

– Понятно, – Алиса смущенно отвела глаза.

– Меня зовут Марта Игоревна Громова, и я назначена следователем по делу вашей матери, – представилась подруга. – К сожалению, следственные мероприятия только недавно завершились, и мы еще не успели вас оповестить. Мы хотели бы взять у вас показания, естественно, если вы сейчас готовы, – уточнила она.

Дейв, обтерев масляные пальцы о брюки, полез в папку, которая была зажата у него подмышкой. Пончик уже исчез в недрах его бездонного желудка.

Алиса прерывисто вздохнула:

– Спрашивайте.

Марта умела брать быка за рога без подготовки. Наверное, именно поэтому она сумела продержаться на месте начальника отдела дольше всех своих предшественников. Не прошло и минуты, как девушку усадили на стул, дали стакан воды и упаковку бумажных носовых платков, а Дейв, примостившись на краешке стола с незапачканной стороны, приготовился писать.

Громова заняла позицию напротив, в то время как Ник предпочел отойти к стене. Задергавшееся было, как сумасшедшее, сердце начало умерять свой пыл.

– Вы сказали, что мама позвонила вам вчера и попросила приехать. С чем это было связано? Ее что-то беспокоило? – спросила Марта, в свою очередь вооружившись блокнотом на пружине.

Алиса неловко посмотрела на присутствующих.

– Вы понимаете… моя мама очень впечатлительный человек. Настолько, что она даже считала себя экстрасенсом, – протянула девушка смущенно, словно ей было стыдно произносить вслух подобную чушь. – Ей постоянно мерещилось всякое. Я уже привыкла не обращать на это внимание. Но я же не знала, что в этот раз она…

Ее голос опять сорвался на всхлип, и стало ясно, что Алиса сейчас вновь расплачется, поэтому Ник быстро подбросил ей новый вопрос:

– Вы не верили в существование у своей матери каких-либо способностей? Не верите в сверхъявственное?

Он читал, что такая тактика помогает людям отрешаться от своего горя, хотя бы частично занимая их мысли.

Алиса отняла платок от лица и удивленно посмотрела на него.

– А кто же в здравом уме поверит в такое?

Ник успел увидеть мстительную улыбку Кенезова, из-за плеча девушки.

– Послушайте, мы не собираемся вас ни в чем обвинять, – вступила Марта. – Мы просто хотим понять, что произошло. Так зачем звонила вам мама? Чем обосновывала просьбу приехать?

– Да в том то и дело, что ничем конкретным. – Алиса тяжело вздохнула, словно из нее разом выкачали все силы. – Это для мамы тоже было так типично. Понимаете, я этим летом закончила Лондонский университет и собиралась искать работу в Англии, домой возвращаюсь редко…

Дейв, выпучил глаза, и в данном случае Ник разделял его чувства. Лондонский университет – ничего себе! Насколько он знал, это было одно из престижнейших учебных заведений мира. На его основе даже базировался тайный магический факультет, где преподавали сами члены Магикулума. Но, по крайней мере, чародею теперь было понятно, на какие деньги Алиса там училась.

– И иногда мама так скучает, что подобными выходками заставляет меня вернуться. Мы страшно ругались с ней на этот счет. Нет, и в правду, что за ребячество! Тем более, что я же волнуюсь! – всплеснула руками девушка и сникла. – Вот и вчера, я подумала, что это тоже самое.

– Но? –Марта подняла взгляд от блокнота. – Почему же вы все-таки поддались и приехали?

Кольцова-младшая подняла кверху мокрые глаза, откинув светлую прядь с лица. Сейчас она казалась еще более хрупкой и ранимой, как срезанный цветок лилии. Ник подавил в себе дурацкой желание приблизиться. И что на него находило в этот раз?

– Это довольно сложно объяснить…– запинаясь заговорила, наконец, она. – Просто мама выглядела испуганной. То есть по-настоящему испуганной. Она кричала, что ей страшно находиться одной в квартире, что он обязательно за ней придет, и даже заплакала в конце.

Следователи переглянулись.

– Кто такой «он»? – насторожилась Марта.

– Если бы я знала! – воскликнула Алиса с горечью. – Поверьте, я любила маму, просто она иногда…

– Вы что-нибудь знали о ее работе? – спросил Ник, прервав очередные излияния на корню. – Кто обычно приходит к ней за помощью и когда? Постоянные клиенты, враги, недоброжелатели, хоть что-нибудь?

Губы девушки покривились в виноватой улыбке.

– Нет, простите. В этом отношении мы с мамой были далеки друг от друга. Я по специальности медик, а она по укладу жизни закоренелый мистик.

– Что ж, ладно, – сделала пару пометок Марта. – Во сколько вы созванивались с ней?

– Где-то… в районе десяти вечера. После этого я звонила еще несколько раз, но больше мама не брала трубку, – девушка судорожно вздохнула, но уверенно поглядела на Громову. – Вы скажете мне, что… как с ней это случилось?

Алиса зябко обхватила себя руками за дрожащие плечи. Дейв в вперевалочку добрался до окна и закрыл его. Ник тоже поежился. За это время помещение успело выстудиться до такой степени, что его нельзя было отличить от улицы. Разве что ветра не было.

Марта отложила ручку в сторону и сцепила пальцы в замок для успокоения.

– Нам сейчас необходимо будет проехать в участок и подписать кое-какие бумаг, – протянула наконец Громова, обведя кабинет обеспокоенным взглядом. – Тогда бы я и могла рассказать вам все более детально.

Даже ей, такому профессиональному сотруднику, нужно было время, чтобы собраться с силами. Кольцова слабо кивнула. Постепенно она впадала в какое-то подобие прострационной задумчивости.

– Только отпущу моих коллег, – пояснила Марта и поманила Ника за собой в коридор.

Они вышли в прихожую, и Марта начала практически без паузы:

– Можешь забирать свои колдовские причиндалы и уходить. Дейв передал мне список. Моему начальству лучше не знать об этом, поэтому твоя бумажка останется у меня. Но смотри, если я только узнаю, что эти вещицы пропали или кто-то использовал их в других преступлениях…

Против воли Нику захотелось виновато сжаться без причины. Серьезный тон Громовой часто так действовал на него.

– Разве такое хотя бы раз было? – улыбнулся чародей. – Я знаю, что за них отвечаю.

– Надеюсь, – серьезно поглядела на него Марта и обернулась к гостиной. – Мы сейчас поедем в участок, еще немного побеседуем с Кольцовой, потом я зайду к нашим специалистам. Позвоню, если что. Ты тоже будь на связи и, по возможности, разведай среди своих знакомых что-нибудь.

Хотя произносилось это в форме просьбы, напряжение в голосе делало сказанное похожим на приказ. Очевидно, что Громовой хотелось, чтобы Ник это сделал.

– Договорились.

Подруга обернулась, чтобы уйти, но чародей окликнул ее:

– Марта, подожди!

Та с недоумением обернулась через плечо. Гордость душила Ника настолько, что он не сумел выдавить из себя ни слова, и только потер пальцы правой руки друг об друга в говорящем жесте. В такие моменты он ненавидел себя.

Смятение в глазах Громовой сменилось пониманием.

– Прости, забыла, – вздохнула она и отсчитала пять бирюзовых бумажек.

Оставалось надеяться, что его взгляд не был таким уж жадным.

– Надеюсь, это хотя бы частично улучшит твое положение, – слегка улыбнулась Громова, хотя глаза ее устало потускнели.

Чародей вымученно рассмеялся, подавив желание выхватить из рук Марты деньги в ту же самую секунду.

– Ну, аренду офиса это, конечно, все равно не покроет, зато хотя бы холодильник наполню нормально, – вспомнив слова Дейва, он нахмурился. – Это правда, что ты позвала меня сюда… ну, чтобы помочь с деньгами?

Марта неловко пожала плечами. Сразу было видно, что жест этот был ей не свойственен.

– Какая разница? В конечном же счете твои услуги все равно нам пригодились. – ответила она и сварливо добавила. – Я тоже надеюсь, что ты соглашаешься не только ради денег.

Ник от неожиданности чуть шелохнулся. Нет, конечно нет. То есть деньги были важной составляющей, потому что ему, как и простым людям, нужно было на что-то жить, но, естественно, дело было не только в этом.

– Не только.

Марта бросила него какой-то неясный долгий взгляд, от которого тягостно защемило в душе, но раньше, чем ощущение сумело оформиться в полноценную эмоцию, Громова смахнула рукой челку с лица.

– Все, иди давай. Не отвлекай меня, – проворчала она и направилась в кабинет.

Ник заставил себя не смотреть ей вслед, а, наоборот, двинулся в спальню. Ему тоже следовало поторопиться. Скоро сюда нагрянут спецы из Магикулума, профилирующиеся на расследовании убийств магов, а чародею совсем не хотелось с ними встречаться. Поэтому Ник, может быть с меньшей бережностью, чем следовало относиться к таким дорогим артефактам, покидал их обратно в сундук и понес вниз. На ходу чародей успел подумать, что, хотя бы в этом, судьба оказалась к нему благосклонна, и он додумался приехать сюда на машине. Ник не мог отделаться от мысли, что вид долговязого парня в кожаном плаще с тростью и сундуком в руках, мог быть превратно истолкован прохожими и пассажирами общественного транспорта.

3 глава.

К трем часам на дрогах уже начали образовываться пробки. В итоге, в угоду дорожному движению Нику пришлось отдать сорок минут жизни вместо положенных пятнадцати. Он нервно постукивал по рулю и постоянно возвращался мыслями к сундуку, что лежал в багажнике его Мини Купера. Наверное, маги из Цербериата, которые расследуют преступления, связанные со сверхъестественными существами, уже прибыли на место. А раз так, стоит им узнать, что чародей унес с места преступления сундук с потенциальными вещдоками, и по головке его не погладят. А тут еще извечная паранойя подливала масла в огонь в связи с чем, Ник весь извелся, толкаясь в пробках. Времени было в обрез, а ему следовало изучить артефакты до того, как стражи порядка от магов прознают о его участии в этом деле. В конечном счете, идея заехать на работу в офис и поговорить с Зариной о проклятой клиентке полетела ко всем чертям, и чародей направился прямиком домой.

Там он быстро припарковал машину у подъезда и с кряхтением полез за тяжеленым сундуком. В его жизни было мало дорогих вещей. Среди них кроме трости – плащ из настоящей добротной кожи и машина. Трехдверный аккуратный Мини Купер стал данью его мальчишескому максимализму, когда Ник еще совсем молодым человеком оказался на Земле. Тогда он бездумно спустил все подъемные деньги, что ему дали на обустройство в Калининграде, на машину. В итоге, на некоторое, причем довольно продолжительное время, Купер стал его домом, пока чародей не заработал достаточно для покупки настоящей квартиры. Но, видит Бог, он ни разу не пожалел о своем выборе. Ник всем сердцем любил эту васильковую машинку. Круглые фары, две продольные полосы на капоте и черная крыша придавали Куперу вид спортивного автомобиля, а некоторой своей старомодностью и аккуратностью машина идеально вписывалась в представления чародея о прекрасном, соответствуя его характеру. И с этим английским джентльменом они вместе повидали не мало бед. Но на то Ник и чародей, что после шести лет беспрерывных передряг, Купер все еще сиял, как новенький.

Ник затащил ящик с артефактами в квартиру, бросил его в кухне-гостиной и тут же побежал гулять с Бруно. Волкодав своим променадом легко слизнул еще сорок минут, поэтому у чародея только и осталось времени на то, чтобы подготовиться к выходу. Еще в квартире Нателлы у него созрел план, с чего стоит преступить к расследованию.

Нику необходимо было попасть в одно место за, так называемой, Рыбацкой Деревней, а поскольку таилось оно в глубине узеньких и темных дворов, даже с габаритами его Мини Купера делать там было нечего. В конечном счете, в семь часов чародей шагал по ветвистым улочкам старого города и даже здешняя часть реки называлась Старая Преголя. От нее несся сырой ветер, полный электричества. Другими словами, в воздухе пахло грозой. Ник сам родился в редкую для позднего октября грозу и верил, что с тех пор у него установились особые отношения с этим погодным феноменом.

Из-за плотных свинцовых облаков небо почернело раньше положенного, землю уже накрыла темнота, с каждой секундой перерождаясь в ночную. Вокруг насколько хватало глаз не было фонарей, и только свет из окон согбенных пятиэтажек освещал путь. Конечно, можно было выбрать другой путь через Рыбацкую Деревню, где было светло и чисто, а яркие ухоженные домики-самоделы, построенные в немецком стиле, поднимают настроение своей весёленькой расцветкой, но это место давно стало одной из главных достопримечательностей города, и страшно было помыслить, сколько же людей вышло сейчас туда на вечерний променад. А Ник не очень-то любил общество. Была бы его воля он ни за что не пошел бы и туда, куда сейчас направлялся, а остался с чашкой чая и книгой дома. Но черта с два ребята из полиции что-нибудь нароют без его помощи.

Пронизывающий ветер заставил Ника зябко запахнуть полы плаща, когда он остановился перед неказистым зданием с мутными квадратными оконцами. Теплый свет разливался лужами на бетоне под ними. Невзрачная табличка, представляющая собой обрисованный неоновой лентой красного цвета силуэт лошади, постоянно мигала и неприятно жужжала от перебоев энергии. В боку лошади вмещалась надпись маленькими горящими буквами "Лошадь в яблоках". Этот бар выглядел со стороны так, словно его выбросила на берег огромная волна истории прямиком из глубин злачных районов. Да и название было своеобразным: среди древних скандинавов лошадь считалась мистическим животным, проводником между миром живых и мертвых, а такая редкая масть пугала людей древности по всему земному шару. Уж очень боялись животное, которое в тумане словно исчезает и даже при ярком свете дня напоминает призрак нормального коня. Но волшебники знали толк в символах, и ничто не мешало самому цвету Калининградской магической элиты собираться здесь время от времени.

Ник дёрнул ручку. В животе скрутился неприятный тугой комок волнения.

Старинный вестибюль был слабо освещен канделябрами на стенах, а из-за того, что лакированное дерево скрадывало свет, не сразу можно было заметить гардеробную слева прямо за дверью. Ее наличие вообще могло не мало удивить того, кто пришел сюда в первый раз. За стойкой стоял мужчина в форменной одежде швейцара. Его глаза как у кошки на секунду забликовали, поймав шальной луч света. Было бы неправильно полагать, что охранять такое место поставят простого смертного.

– Ваш плащ, пожалуйста. – попросил портье ровным тоном.

Ник со скепсисом воззрился на него и начал перекладывать содержимое карманов плаща в брюки. Не все конечно, ведь карманы чародеев – это бездонная яма, а только самое важное: кошелек, ключи, парочку дорогих сердцу амулетов.

Швейцар наблюдал за его манипуляциями с явной неприязнью. Да и плевать. Он мог считать Ника параноиком, но даже в магическом сообществе никто не исключал существование мелких воришек и карманников.

– Поаккуратнее, пожалуйста. – холодно предупредил Ник, передавая свой плащ мужчине. – Это мой любимый.

И впрямь, чародей испытывал какую-то неизъяснимую тягу к верхней одежде с длинными полами. Может быть, сказывалась врожденная любовь к мантиям, закодированная в сознании любого мага на генетическом уровне, Ник не знал. Но, в любом случае, в его скромном гардеробе таких вещей было три: летний тканевый плащ-кардиган серого цвета с острыми ассиметричными краями и два черных кожаных плаща на более холодное время. Они отличались друг от друга только тем, что у одного был тканевый капюшон и шерстяная подкладка. Но, по правде говоря, при всей эргономичности зимнего варианта, больше всего Ник любил именно тот, который носил сейчас – кожаный, черный длинной до половины икры и без капюшона.

Для чародеев вообще огромное значение играет материал. Кожа, по мнению Ника, была самым лучшим из вариантов. Гладкая и непромокаемая, она почти не пачкалась, а плотная фактура хорошо сохраняла тепло и почти не рвалась. Черный цвет прекрасно скрывал владельца ночами, и в принципе не был марким, подходил подо все и отлично шел конкретно чародею. Днем, правда, он привлекал довольно много внимания, но Ник не имел ничего против.

Наконец, когда гардеробщик протянул ему жетон, Ник направился к двери напротив входа. За ней каждого посетителя ожидал разительный контраст с внешним фасадом здания. Вместо маленького помещения с низкими потолками и заплеванным полом, которые можно было предположить, глазам представал огромный зал с мягкими стенами.

«Лошадь в яблоках» был клубом для магов. Клубом, конечно, не в том представлении, какое первым приходит на ум молодёжи с подсвеченными танцполами и диско-шарами под потолком. Скорее, клубом по интересам. Сюда мог прийти любой маг и немножко отдохнуть, провести время в хорошей компании, найти новых друзей или посетовать на жизнь за стаканчиком грога.

Для этих целей у противоположной стены располагалась барная стойка из добротного дерева. По левой стене стояли игровые автоматы, которые веселым звеньканьем зазывали желающих. Справа были расставлены небольшие столики и кресла, где можно было перекусить или спокойно побеседовать. По воздуху из патефона плыла старомодная ненавязчивая музыка. Тусклый свет разливался по зале масляным невыразительным маревом, дабы не отпугивать тех созданий, что не переносили яркого освещения. На столах курились свечи с благовониями, вперемешку с дымом вонючих сигар. Сейчас это место скорее напоминало дом престарелых. Ник, окинув взглядом пространство, убедился, что средний возраст присутствующих можно было определить, как шестьдесят пять плюс. В прочем, это и неудивительно, маги что бывали здесь, остались еще со времен прусского Кенигсберга, овеянного мистической славой прошлого. Конечно, для магов это не цифра, но чародей, как самый зелёный, почувствовал себя неуютно.

Ожидаемо, на Ника тут же обратились взгляды многих и, как следствие, по залу пробежал шепоток, напоминающий отлив волны. Со всех сторон к чародею протянулись ауры колдунов и овеяли его своей ледяной неприязнью. Ник сжал зубы, постарался мысленно загнать нарастающее напряжение подальше и уверенно вошел в зал.

Именно поэтому он ненавидел это место. Здесь, среди своих, чародей чувствовал себя еще более чужим, чем среди обыкновенных людей. Мерзкие снобы.

Из-под полуопущенных ресниц чародей исследовал зал, то и дело натыкаясь на холодные взгляды присутствующих, пока, наконец, не увидел на другом конце комнаты три знакомые фигуры. На душе несколько полегчало. Хотя бы пришел не зря. Ник утрированно величаво прошествовал меж столиков, гордо подняв голову и помахивая тростью. В спину неслись неодобрительные замечания и презрительные взгляды, которые он, как чародей, от других магов ощущал сто крат сильнее.

Однако Нику удалось добраться до места, кажется даже не разу не проклятым, что уже можно было посчитать удачей. В уголке зала под тусклым канделябром стоял круглый стол, обитый красным сукном. За ним расположились три старушки. Ник так и не знал их истинного возраста, но на вид им было лет по семьдесят. В данный момент пожилые женщины играли в домино, хотя это больше походило на шахматный турнир на время. По крайней мере, они лупили черными фишками с белыми гнездами по столу, почти не переставая, да с такой силой, что те громко щелкали.

– Здравствуйте, дамы. – обратился Ник с полупоклоном к трем женщинам.

Они одновременно вскинули на него взгляды.

– О, Ник, – слабо улыбнулась Антонина Феофилактовна. – Ты уже знаешь, да?

Она обвела его взглядом. Ник инстинктивно коснулся искусственной лавандовой брошки на груди. Специально ради этого визита он переоделся во все черное, и теперь образ оттеняло только это фиолетовое украшение. Старушки были одеты также. Полненькая Аксинья Степановна Сенина, которая была похожа на живое воплощение колобка, сегодня по случаю траура одела черное платье и сменила платочек пестрой расцветки, постоянно покрывающий ее голову, на темный палантин. За то Глафира Ефимовна Грибанова почти не изменила себе – ее гардероб и так составляли исключительно тёмные оттенки. Глаза женщины под толстыми круглыми стеклами очков опухли от слез. Антонину Феофилактову Старикову Ник вообще не видел ни в чем ином, кроме как в вязаных кофточках кричащих цветов, поэтому сегодняшняя черная водолазка была непривычна глазу. У каждой на груди была приколота веточка живой лаванды. Многие сегодня в этом зале были одеты в том же стиле.

– Да, госпожа Старикова, приношу вам свои соболезнования. – тихо откликнулся Ник.

Дело было, конечно, в смерти Нателлы, а такой образ был своеобразным ритуалом, через который маги выражают почтение усопшему товарищу. Сверхъестественное общество в своей приверженности к обычаям и чопорностью их исполнения могло перещеголять даже английский двор. Именно на такой случай у чародея в шкатулке с безделицами лежала лавандовая брошь. Отыскать эти дивные цветы живыми в Калининграде было практически невозможно, а их отсутствие могли счесть за неуважение к усопшему.

– Это большая потеря для всех нас. – с тяжким вздохом кивнула Глафира Ефимовна и протерла глаза платочком, не снимая очков.

Место, где мог бы разместится четвертый игрок, пустовало. На той стороне стола стоял стакан, покрытый куском черного хлеба. Чародей почтительно склонил голову. Тоска с новой силой сдавило сердце тисками. Ник долго привыкал к людям, но уж если кто-то занимал некоторое место в его сердце, то его уход оставлял неизгладимый след.

– Присаживайся, – тихо пригласила его Аксинья Степановна.

Ник дипломатично забрал стул у другого стола и присел рядом с Глафирой, чтобы не нарушать прощального обряда. Эти три женщины были ближайшими подругами Нателлы, и если он что-то мог узнать о жизни и работе Кольцовой, то только от них. Но чародей знал: как бы ему не хотелось поскорее уйти, он не мог давить, а значит нужно было ждать подходящего момента.

– А ведь Наташка из нас самой молодой была, – горько покачала головой Аксинья, и платок несколько сбился, открывая русые не по возрасту волосы. – Не должно так быть, чтобы молодые вперед старых к праотцам отправлялись.

– Как мир изменился! Могла ли я подумать полвека назад, что в мирное время кого-нибудь станут так зверски убивать? – вклинилась Глафира, отложив фишки домино. – Я еще босоногой девчонкой до ночи игралась с подружками и разве могла подумать, чтобы такое… Тогда никто никого не боялся, все как-то по-доброму было…

– Да не в том дело, – чуть досадливо махнула рукой Старикова. – Везде есть люди и плохие, и хорошие. Только на грех специально не надо наводить, тем более в такое страшное время. Я всегда Нателке говорила, чтобы осторожнее была. Мало ли сейчас мерзавцев?

Завитые волосы длиной до плеч казались совсем белыми на контрасте с черным кашне на шее Антонины Феофилактовны.

Ник навострил уши, сложив руки на набалдашнике трости.

– Ты это имеешь ввиду, что она дома принимала? – спросила толстушка Сенина.

– А я ей, кстати, тоже говорила, чтобы денег не жалела, – поддакнула Глафира Ефимовна, – не обязательно же покупать офис, его же снять сейчас можно, правда ведь, Ник?

Чародей согласно кивнул и решил, что его время пришло.

– Конечно. Я сегодня был у нее дома и поразился тому, что она превратила свою квартиру в магический салон.

Старушки обернулись к нему с одинаковым интересом.

– Ты что же, ее убийцу разыскать хочешь? – спросила Антонина Феофилактовна.

Она была негласной главой этого квартета, а ныне уже печального трио, и не мудрено. На фоне тихой Грибановой или неуклюжей Сениной она выглядела, как строгая преподавательница в тонких очках с квадратными стеклами.

– Да. – подтвердил Ник и чуть придвинулся к столу, понизив голос. – Не могли бы вы помочь мне? Вы знали Нателлу лучше, чем кто-либо другой.

Старикова понятливо прищурилась.

– Теперь ясно почему ты пришел. – удовлетворено кивнула она.

Ник смущённо опустил взгляд.

– Знаете ли, было много работы… – протянул чародей, но Аксинья только сжала свои пальцы на его тонкой кисти. Они оказались теплыми и мягкими, как печное тесто.

– Я бы на твоем месте, тоже редко тут появлялась, – искренне улыбнулась она.

Чародей был нечастым гостем в этом месте, а все потому, что таких, как эти старушки, здесь было совсем немного. Только они приняли Ника в свой круг, в то время, как остальные плевались желчью в его адрес. Против воли тот слегка выдохнул. Порой, так приятно было осознать, что хоть кто-то в этом мире тебя понимает. Это дарит мнимое ощущения того, что ты не один. Напряжение, что грызло его изнутри, чуть ослабело.

Сенина продолжила:

– Как ты поживаешь, Ник? Думаешь жениться? Детей собираешься заводить?

Голубые глаза старушки озорно сверкнули за очками. Чародей усмехнулся, почувствовав себя неуютно.

– Я еще не нашел свою одну единственную, – откликнулся он.

– А как же это? А такая миленькая брюнеточка, с которой ты постоянно ходишь? – всплеснула руками Глафира Ефимовна.

Одному Богу было известно, где и когда старушки умудрялись его видеть. Ник вот ни разу не встречал их за пределами клуба. Но не успел чародей ответить, как вклинилась Старикова.

– Да нет, она же замужем и с дитем ходит, – со всей уверенностью заявила она.

– Ну смотри, – Аксинья Степановна улыбалась золотыми зубами. – тебе все некогда, постоянно работаешь, а, между прочим, скоро уже кое-что другое работать не будет.

Подруги, даром что старушки, весело захихикали, а Глафира оживилась:

– Хочешь, я тебя со своей внучкой познакомлю? Иринка – девка хорошая ненамного младше тебя.

Чародей только весело закатил глаза, поглядев на свах.

– Для меня большая честь, что вы согласны вверить мне свою внучку, но давайте отойдем от обсуждения моей скромной персоны, –деликатно предложил он. – Так что с Нателлой? Поможете?

Женщины быстро приуныли.

– Было бы чем, – вздохнула Антонина Феофилактовна, – но ты спрашивай, что знаем – скажем.

Ник воодушевлённо выпрямился, став сразу на две головы выше собеседниц.

– Я правильно понимаю, что Нателла колдовала на заказ? – начал он с самого простого.

Троица синхронно кивнула.

– А она, э… какого рода были ее услуги? Создавала ли она… – как-то не хорошо было порочить имя покойницы, поэтому Ник никак не мог подобрать корректную формулировку.

– Ты имеешь ввиду, пользовалась ли она черной магией? – серьезно спросила Антонина Феофилактовна. – Пусть Нателла меня простит, но да. Сглазы, порчи, привороты. Бывало.

– Она утверждала, что по другим причинам к гадалкам редко ходят, а иначе ей совсем не прокормиться. – прибавила Аксинья Степановна.

Ник не сдержался и фыркнул. Старикова заметила его выпад и прищурилась.

– Знаете, что я скажу? Она давно уже ходила по лезвию ножа. – вдруг припечатала Антонина. – И Ник прекрасно понял, что я имею в виду.

А Ник правда понял, или, по крайней мере, думал, что понял. И размышлял сейчас, как бы его тоже не прибили за эти артефакты. А то может быть сотрудники Цербериата были меньшим из зол. Зато, похоже, благовоспитанная Грибанова не поняла подтекста и только сложила тонкие ручки перед собой.

– Ты имеешь ввиду, церберов? – озабоченно уточнила она. – Так они плюнули уже давно на такие мелочи. Можно подумать, у них без порч и сглазов Наташи мало работы.

Глафира Ефимовна всегда казалась Нику самой интеллигентной в компании пожилых дам.

– Да нет же. Просто Нателла уде давно связалась не с теми людьми, –почти не разжимая губ пояснила Антонина Феофилактовна.

– Что конкретно вы имеете в виду? – подался вперед чародей.

В душе мало по малу разгоралось воодушевление от осознания близости важного открытия.

Аксинья Степановна чуть смущённо покашляла.

– Не для кого в нашем магическом сообществе давно не секрет, что Наташка промышляла ростовщичеством, – заговорила она как бы между прочим, в это время выкладывая из позабытых фишек узор на столе. – К ней приходили и сдавали колдовские вещицы. Я была против даже этого, ибо же неизвестно, что ей приносит и кто? Вдруг это уголовники, или краденное вообще? Но это ладно. Тебе интересно, что я думаю? Началом ее конца стало братание с Сарматовым.

Ник недоуменно поднял брови, когда увидел, как горько покивала Грибанова, а Антонина Феофилактовна многозначительно прибавила:

– К тому же я слышала, что она связалась с какими-то сомнительными организациями…

– Подождите-подождите, давайте по порядку, – остановил их Ник. – Кто такой этот Сарматов?

– Аркадий Палыч, антиквар, – пояснила Аксинья Степановна. – Продажная шельма, которая строит из себя аристократа.

– Тоже мне, дворянин в изгнании, – фыркнула Старикова. – Местный завсегдатай. Как у него еще печень не отвалилась: коньяк канистрами, наверное, хлещет.

Глафира Ефимовна повела головой по сторонам и вдруг кивнула за спину чародею.

– Вот он.

Ник обернулся через плечо и посмотрел на стройного щеголеватого мужчину в черном фраке, который беседовал с молодой девушкой. В руке он болтал бокал с бурым содержимым. У чародея чуть не отвалилась челюсть, но не при виде антиквара, а когда он узнал в собеседнице пожилого франта Алису Кольцову. Она была одета точно также, как и утром, щеки и глаза ее немного припухли, а губы то и дело складывались в неуверенную виноватую улыбку. На глазах Ника к беседовавшим подошла семейная пара одетая в черное. Женщина, взяв руки Алисы в свои, начала что-то говорить со скорбным лицом.

– Ааааа, вот и ее дочь заявилась… – заглянула за спину чародею Антонина Феофилактовна и недовольно пробрюзжала. – Не могла даже одеться нормально по случаю смерти матери.

Ник плохо ее расслышал. Все мысли вылетели у него из головы от удивления. Чародей не мог поверить, что видел сейчас перед собой девушку, которая несколько часов назад уверяла в том, что не знакома с магией. Он скрипнул стулом, спешно поднимаясь.

– Дамы, с вашего позволения, я покину вас, – не сводя взгляда с Кольцовой, Ник машинально отвесил поклон. – Спасибо за помощь. Если еще что-то будет нужно, я позвоню. Доброго вечера и еще раз выражаю свои соболезнования.

– Заходи как-нибудь на чай! – крикнула в след Грибанова.

Он, не оглядываясь, устремился к беседующим. Несложное заклинание, заимствующее у зверя четкость и резкость слуха, позволило чародею, не доходя пяти шагов, расслышать отрывок разговора.

– Я не совсем понимаю, о чем вы говорите… – Алиса потрясала головой с трудом выдавливая напряженную улыбку. – Вам хочется забрать ее мистические сувениры на память?

Ее собеседник, судя по рекомендации старушек господин Сарматов, был джентльменом лет пятидесяти. Джентльмен, потому что старомодный черный фрак с фалдами, напоминающими ласточкин хвост, монокль в левом глазу и набриолиненные волосы делали его похожим на героя романа девятнадцатого века. Но все это мало сочетались с тем, как он самым пренеприятным образом едва не зарычал на Кольцову.

– Ах, черт возьми, ну что же непонятного! –процедил он, как это делают все люди высшего света, почти не разжимая губ, чтобы не выдать слов. – Зачем мне ее дурацкие безделушки? Я имею ввиду настоящие колдовские артефакты, что хранила у себя Нателла, как ростовщица!

Так-так. Ник замер неподалеку, сделав вид, что очень заинтересован закусками на столике рядом. Они не кстати напомнили ему о пустоте в собственном холодильнике. В магазин он так и не успел съездить.

Алиса обескураженно хлопала глазами, отчего сердце Ника предательски дрогнуло. Она выглядела ланью, загнанной в угол матерым хищником.

– Простите меня, Аркадий Павлович, но я ничего такого не нашла у мамы дома.

Сарматов поджал губы, а Ник виновато покривился. Ведь это он был виновником нападок антиквара.

– Ну, право слово, зачем же вы отпираетесь? – развел руками Сарматов. – Зачем вам нужны эти артефакты? Не сочтите за грубость, но с вашим магическим потенциалом, они бесполезны. А если же вы хотите заработать на их продаже, то, в свою очередь, незнание рынка приведет вас к тому, что вы останетесь в дурочках. К тому же, – он оживился, – я не прошу вас подарить их мне, я готов заплатить. – он потянулся в карман. – Поверьте, я профессиональный антиквар и оценщик со стажем. Я дам вам столько, сколько эти предметы по-настоящему заслуживают.

Девушка в смятении отступила на шаг назад.

– Я не…

– Прекратите лгать! – рявкнул Аркадий Павлович и схватил ее за руку.

Алиса попыталась вырваться, но пальцы мужчины крепко сомкнулись на ее запястье и притянули к себе. Ник в один шаг пересёк разделяющее их расстояние. В душе заклокотал гнев. Его внутренний джентальмен восставал против такого обращения с женщиной и, как правило, действовал незамедлительно.

– Отпустите девушку, – негромко потребовал чародей, ничуть не хуже Сарматова сияя благожелательной улыбкой в зал.

Оба одновременно обернулись к чародею. Глаза Алисы округлились в испуге, а аккуратные губки под стать им сложились в точеное «о».

– Откуда вы только взялись, – посетовал Сарматов, но пальцы все-таки разжал. Кольцова тут же спрятала руки за спину и отстранилась.

– Какие-то проблемы? – тем временем светским тоном поинтересовался Ник, бросив говорящий взгляд на антиквара.

Тот за какую-нибудь секунду принял чинный вид, преобразившись из алчного тирана в оскорблённого аристократа.

– Дерзость молодого поколения- чума нашего века. – глубокомысленно заметил антиквар, протирая монокль платком.

– Поэтому вы решили добиться взаимности силой? – усмехнулся чародей, прищурившись.

Он испытал какое-то садистское удовольствие, когда увидел, как вытянулось лицо Аркадия Павловича. Возможно все-таки было в чародее что-то от злого гения. Щеки Алисы запунцовели.

– Господин Фельсенбург, что вы! Это не то, о чем вы подумали! – воскликнула девушка.

Ник едва не рассмеялся. Им не нужно было знать, что чародей располагал большей информацией, чем Сарматов наверняка рассчитывал, поэтому имело смысл продолжать играть роль пылкого заступника. Антиквар как раз хотел что-то сказать, как вдруг застыл и медленно поднял глаза. Чтобы смерить чародея от макушки и до пяток взглядом ему пришлось высоко запрокинуть голову. Глаза Аркадия Павловича оказались темными и мутными, как у человека, вечно скрывающего свои исинные намерения.

– Господин Фельсенбург? – переспросил Сарматов вдруг с приторной усмешкой. – Не тот ли это Фельсенбург, о котором лет десять назад писали все газеты Подвешенного мира? Дело, вопиющее в своей беспрецедентности? Ученик убивший своего учителя и друзей…

После этих слов Ник в значительной степени утратил интерес к смеху. Как и каждый раз при упоминании об этом сердце предательски дернулось, и чародей гигантским усилием воли не позволил себе вздрогнуть.

Вместо того Ник гордо вскинул подбородок и холодно заявил:

– Вы не корректны в формулировках. Все было не так. А если вы подразумеваете под беспрецедентностью оправдательный приговор, то согласен, такое встречается довольно редко, хотя подобные случаи уже бывали. – его тон стал подчеркнуто безэмоциональным. – Сойдемся на том, что я вхожу в узкую вип-группу.

Алиса слушала их с видом полного непонимания, словно бы мужчины вдруг заговорили на африкаансе, зато змея Сарматов все понял отлично.

– Не приведи небо, попасть в эту, так называемую, вип-группу, –высокомерно хмыкнул Аркадий Павлович. – В вашем положении стоит вести себя более уважительно по отношению к другим волшебникам, господин Фельсенбург. Некоторыми даже ваше появление здесь может расцениваться, как дерзость, – посоветовал ему антиквар тоном далеким от дружеской добросердечности.

– Вы не в моем положении, чтобы иметь право давать советы, – едва сдерживаясь, прошипел Ник.

Раздражение в душе нарастало все стремительней.

– Слава Петру, это так, – осклабился улыбкой мурены мужчина, вознеся благодарение создателю Подвешенного мира, после чего сухо отсалютовал Алисе бокалом. – А с вами мы еще поговорим, юная леди.

Сарматов развернулся на каблуках, одним глотком осушил бокал и стукнул им об стол. Затем деланно высокомерно задирая нос, он зашагал к большой компании неподалеку, так, словно бы ему претило общение с таким сбродом. Ник проводил его злой усмешкой. Аристократия – это клоака сплетен. Чародей готов был дать руку на отсечение, что через десять минут, все, кто еще не заметил его появления здесь, узнают об этом. Ник стравил воздух через нос. Такие же надменные сволочи, в свое время, выкинули чародея за пределы магического общества, как рыбу на сушу, в надежде, что тот сдохнет. Но нет, рыба отрастила себе легкие и научилась жить без воды. А вот этого маги простить Нику точно не смогли, из-за чего отстраненная неприязнь превратилась в лютую ненависть. Снобы. Гнев начал достигать гигантских масштабов, поэтому чародей поспешил переключиться на другую тему.

Он обернулся к Алисе, которая все еще не шевелилась.

– Так вот это значит, как вы не интересуетесь делами матери и не верите в сверхъестественное?

Алиса, растирая покрасневшее запястье, неловко дернула губами в ответ на его ироничную усмешку.

– Простите, господин Фельсенбург, – наконец виновато выдавила девушка. – Я же не знала, что вы тоже волшебник. А в присутствии полиции ляпнуть такое было просто невозможно.

Кольцова опустила глаза, а заявление заставило Ника слегка смягчиться. Он привык не скрывать своего ремесла, за что уже давно стяжал себе звание фрика, но забывал, что большинство магов предпочитало таиться.

– Так вы волшебница, как и мать? – спросил чародей.

– Волшебница – да, но совсем не как мама, – грустно покачала головой блондинка. – Она была способна на настоящее колдовство, а я разве что свечку могу потушить силой воли и то, если сильно разозлюсь.

Озёрного цвета глаза вновь начали медленно увлажняться. Ник несколько рассеяно кивнул. Аромат духов Алисы взял чародея в плен, и тот поймал себя на мысли, что задумывается о вещах, мало связанных с делом.

– Как правило, способности лучше всего передаются через поколение, – после паузы ответил Ник.

Принцип магической наследственности до сих пор был мало изучен. Известно точно было одно: чем сильнее родители, тем больше вероятность, что их дети вообще окажутся обделены магическим даром. Зато внуки, при удачном слиянии хромосом, могли стать на уровень сильнее пращуров.

Ник чуть прикрыл глаза, сосредоточившись на ауре Алисы. Лучше всего «прочувствовать» другого человека можно было благодаря прикосновению, но чародей сумел-таки различить бледно-голубую ауру Алисы и крошечную искру магии внутри.

Любой маг имел магический ранг от низшего и до легендарного, зависящий от интенсивности дара. И, если Ник был ближе к высшему, то силы в Алисе едва бы хватило на то, чтобы вовсе зваться волшебницей. Теперь неудивительно, почему он не уловил родственную силу еще утром.

– На детях природа отдыхает – факт выявлен даже в человеческой генетике, – кивнула Кольцова, слабо улыбнувшись. – Однако это не мешает мне в общих чертах знать, как действует магическое сообщество. Я подумала, что было бы правильно сообщить друзьям мамы о ее смерти.

Сейчас было не время говорить, что большинство присутствующих здесь и без нее уже знало о случившемся. Глаза Алисы и так уже были на мокром месте.

– Тот мужчина, с которым вы разговаривали, он тоже друг вашей матери? – спросил чародей как бы невзначай.

Блондинка инстинктивно схватилась за запястье, с которого еще не сошли следы от пальцев Сарматова.

– Честно, я здесь толком никого не знаю, а он сам подошел и заговорил о маме, – сказала девушка, неуютно поежившись. – Он все хотел от меня какие-то артефакты и не мог поверить, что у меня их нет.

Сердце кольнуло булавкой вины, и Ник выпалил раньше, чем успел подумать:

– Если вы боитесь, я могу проводить вас. На улице уже стемнело. Вы остановились в квартире матери?

– Нет, – мотнула головой девушка.

– Это значит…? – не понял, на какой вопрос услышал ответ, чародей.

– Я заселилась в гостиницу «Нессельбек», – прошелестела девушка. – Слишком тяжело, оставаться у мамы после случившегося. Я как подумаю, что…

Она вновь судорожно всхлипнула.

– Еще раз приношу вам мои соболезнования, – все что пришло в голову Нику на тот момент.

Когда дело доходило до выражения чувств, он терялся и тупел до уровня деревянного чурбака, что заставляло его самого смущаться. Алиса мотнула головой, вытащив из кармана бумажный платок.

– Давайте без этого. Мне здесь и так все приносят соболезнования. С вами я хоть на секундочку, но отвлеклась и спасибо, что… за… – Кольцова мотнула головой в сторону Сарматова, – вы поняли.

Невольно чародей усмехнулся. Алиса посмотрела по сторонам после чего слегка улыбнулась чародею.

– Ваше предложение очень заманчиво, но я побуду здесь еще немного. Я пока не очень разобралась во всех магических делах своей мамы, но мне важно знать, что больше никаких неожиданных претензий в мой адрес не будет, как с этими дурацкими закладами.

Несмотря на разочарование, Нику оставалось только кивнуть. Намек был вполне прозрачным: он отвлекает Алису от дел.

– Конечно, – улыбнулся чародей. – Хорошего вечера.

Ник забрал плащ из гардероба и вышел в ночь. Только мокрая брусчатка под ногами дала понять, что гроза успела пройти за время визита чародея в клуб, потому что на метры вокруг не было видно ни зги. Только издали во двор просачивались отголоски света автомобильных фар. Выудив из кармана кнопочный телефон, Ник направился через дворы к большой улице, вслепую набирая номер. Он часто замечал на своей раскладушке сочувственные взгляды прохожих, но носил ее не ради того, чтобы подчеркнуть свою благородную бедность. Дело было во все том же биополе чародея, не оставляющего ничего живого от современной электроники. Но, стоит отметить, что не каждый маг так действовал на технику. Скорее всего проблема была в слишком нервном характере. Правду говорят – все болезни от нервов.

Вот и сейчас Ник слушал гудки и одновременно беспокойно оглядывался по сторонам. Наверное, потому что он был среди тех немногих, кто по-настоящему знал, что может таиться в ночном мраке. А может дело было в том, что всю дорогу до бара чародей чувствовал настойчивый взгляд в спину. Сейчас это ощущение вернулось, заставляя поджилки затрястись.

В итоге, когда в трубке раздался женский голос, Ник чуть не закричал. Вместе с баюкающим щебетанием девушки до него запоздало донесся также гомон двух детских голосов.

– Привет, Лори, – сказал Ник после короткой паузы.

Это такие шутки играла с ним расшалившаяся фантазия и гулкое эхо гаражных стен, или в темноте звучал еще один ряд шагов?

– Привет, Ник, – откликнулась, наконец, девушка. – Что-то случилось?

Лори всегда лучилась жизнерадостностью и теплом, но сейчас сквозь ее старательную улыбку в голосе чародей уловил беспокойство. Против воли, Ник на секунду улыбнулся. Вот они, настоящие друзья – знают о тебе больше, чем, порой, даже хочешь показывать.

– С чего ты взяла? – смешливо фыркнул чародей в ответ. – Неужели я не могу позвонить тебе просто так?

Он обернулся на ходу, но в темноте за спиной не увидел никого.

– Дай-ка подумать… – протянула Лори наигранно. – Наверное потому, что за последний год ты звонил только с просьбами забрать тебя из полиции, одолжить денег или привезти вещи в больницу.

– Неправда. Мы с тобой обедаем вместе несколько раз в неделю, – попытался возмутиться Ник.

Теперь впереди ему мерещился черный силуэт, но чародей не мог поручиться, что это не какое-нибудь дерево или фонарный столб.

– Только потому, что это я тебя приглашаю, – иронично заявила Лори.

Задумавшись, Ник пришел к неутешительному выводу, что подруга была права. В душе неприятно заскребло, и он даже виновато вжал голову в плечи. Может быть он был не слишком хорошим другом. Тогда этим объяснялось почти полное отсутствие приятелей в принципе, а уж товарищей со стажем подавно. Лорилея, в девичестве Циниастивс, а ныне Сафарова, была единственным другом чародея, так сказать, с десятилетней выдержкой. Познакомились они в студенчестве еще в Подвешенном мире, где вместе учились в Академии Высших Сил.

– Да, прости, – выдохнул Ник покаянно. – Но ты же знаешь, наша работа и опасна, и трудна. Но я исправлюсь. Хотя одолжить денег не мешало бы.

– Перестань, – оборвала его девушка. – Ты же знаешь, я это не серьезно. Так в чем дело? Нужны деньги? Сколько?

Тон ее сделался деловитым, как у бухгалтера в кассе. Лори никогда не укоряла его, как и не спрашивала на какие цели чародей занимает. Подруга и без того хорошо знала, какие извечные ожесточенные бои с бедностью он вел. Но Ник думал в тот момент совсем о другом, а именно, что нечто впереди на тротуаре, по всей видимости, действительно было человеком. И непонятно почему столь простое обстоятельство, заставило волосы на затылке зашевелиться.

– Нет, вообще-то причина не только в этом, – протянул чародей, не сводя глаз с приближающейся фигуры в черном. Пальцы сами собой плотнее сжались на трости. – Я работаю над новым делом. Хотел посоветоваться. Ты сможешь завтра пообедать со мной в "Паузе"?

Несколько томительных гулких шагов, приближающих Ника к незнакомцу, Лори молчала. Чародей услышал, как его дыхание громкими вдохами вырывается из груди. Сердце колотилось все быстрее. В телефоне послышался недовольный детский выкрик, и Лори быстро пробормотала:

– Подожди минутку.

Звук тут же сделался глуше и слова, обращенные в сторону от трубки, невозможно стало разобрать.

Темнота была такая, что на расстоянии десяти шагов Ник все еще не мог разглядеть лица ночного прохожего. Только смутно виделись очертания тела. Холодный пот пробил все тело и остановил сердце на секунду-другу, когда чародей вдруг понял одно шокирующее обстоятельство. У человека не было лица. На том месте, где должна была находиться голова, зияла чернота. Отчетливо виднелась белая полоска шарфа, свешивающаяся с того места, где должна была находиться шея, но выше не было видно ничего.

Оставалось около семи длинных шагов чародея до того, как он и этот незнакомец, что шел не менее целеустремленной походкой, пересекутся. Но каким бы отчаянным и бесшабашным Ник иногда не был, он не был намерен рисковать и резко свернул направо в узкую улочку. Мысли об охотнике за закладами полезли в голову совсем некстати.

Ник громко стучал тростью по дороге, считая секунды и настороженно прислушиваясь к звукам за спиной. Если сейчас это нечто свернет за ним, значит…

Чародей обернулся через плечо в тот самый момент, когда телефон-раскладушка вновь ожил:

– Спокойной ночи мальчики, – чародей услышал, как Лори ласково пропела это прежде, чем вернуть все свое внимание к трубке. – Алло, ты здесь?

Шаркающие звуки сменил негромкий хлопок затворяемой двери.

Ник уже успел забыть о Лори, поэтому подпрыгнул от неожиданности, сбившись с шага. Эта секундная заминка позволила чародею услышать тихую поступь, звучащую с его ногами шаг в шаг, но промахнувшуюся сейчас.

– Да-да, я тут, – пробормотал Ник, едва не вжимая трубку в череп. – Черт.

Безголовая тварь невозмутимо следовала за ним, не сокращая и не увеличивая дистанции, тем самым только сильнее действуя на нервы. На всякий случай чародей призвал в пальцы энергию, чтобы воспользоваться ею в любой момент.

– Что такое? – заволновалась подруга. – У тебя все в порядке? Ты сейчас идешь где-то? Какое-то у тебя дыхание прерывистое.

Чародей ускорился ровно настолько, чтобы его движения не походили на бег. Зато среди мастеров спортивной ходьбы он наверняка мог бы удостоиться медали.

– Слушай, Лори, сейчас мне немного неудобно говорить, – скороговоркой выпалил Ник в трубку. – Ты главное скажи, сможешь завтра или нет?

Некто с шарфом размеренно чеканил шаг позади. На том конце возникла короткая пауза.

– Да, скорее всего, как обычно в обеденном перерыве, – протянула подруга слегка недоуменно.

– Вот и отлично. Увидимся завтра, – выдохнул чародей и нажал на отбой.

В ту же секунду он резко развернулся на каблуках, подняв трость-посох. Тяжелые полы плаща, хлобыстнули по ногам. Ник был намерен открыто принять бой с этой тварью, ибо нечего загонять его в угол. Однако он застыл, как в копанный, когда сзади никого не оказалось. Только лишь вдалеке горела алой точкой вывеска клуба. Чародей тупо уставился на дорогу. Будь он чуть более мнителен, то решил бы, что потихоньку сходит с ума.

На ум резко пришла пресловутая сцена из фильмов ужасов, когда герой оборачивается обратно и монстр оказывается прямо перед его лицом. Но, к сожалению, эта мысль пришла слишком поздно, потому что на плечо Ника опустилась тяжелая рука.

Сердце ухнуло в пятки, а ноги предательски подогнулись. Чародей резко развернулся и сплел первые пришедшие в голову чары, направив силу в посох. Набалдашник в виде головы динозавра и руны засияли бело-голубым светом.

Он замахнулся тростью на нападавшего, и только в последний момент сумел предотвратить удар, когда увидел, кто перед ним.

В стерильном свете посоха, напоминающем флуоресцентную лампу, блестело лицо невысокого чернокожего мужчины. Жесткие вьющиеся волосы были прилизаны к голове таким немыслимым количеством геля, что тот, кажется, пропитал их полностью. Пижон чертов. Сразу видно, что воспитывался не где-нибудь, а в стране-законодательнице мод Европы – Франции. Мигающий свет играл на складках носа и делал белки его глаз синеватыми, в то время как черная, как смоль, кожа матово блестела, сочетаясь оттенком с дорогим костюмом.

– Тьфу ты, черт, Джозеф! – в сердцах воскликнул Ник, слушая как грохочет от страха кровь в ушах. – Я чуть не прикончил тебя!

Чародей посмотрел на свой посох, который был готов высвободить свою энергию в неприятеля. К собственному смущению он увидел, что в целях самозащиты выбрал испепеляющие чары. А Ник и не думал, что в секунду опасности подсознательно обратится именно к ним.

– Я могу расценить это, как нападение на сотрудника Магикулума, – невозмутимо заявил Джозеф, и на его полных губах появилась мерзкая улыбка.

Магикулумом, или точнее сказать – Магическим Конвентом назывался особый управленческий орган, регулирующий поведение магов по всему миру. Точнее даже в обоих мирах. Немногим было известно, что существовал еще один мир, как под копирку взятый с нашего, только существующий в другой плоскости. Плоскости – где магия действовала на полную катушку. В каждой из стран, что существовали в том, Подвешенном мире, было свое представительство Магического Конвента. Джозеф работал в одном из них.

– А нечего меня так пугать! – огрызнулся Ник. – Я чуть коньки не отбросил!

Усилием воли он погасил руны и оставил светиться только набалдашник. В почти полной темноте, фигура Джозефа вновь, как будто, размылась и слилась со всеобщим колоритом, отчего чародею одновременно сделалось и не по себе, и очень неловко. Теперь ясно почему он не разглядел лица пришельца. Джозеф отличался тем самым цветотипом, который в России называли чугунным черным.

– Я всегда знал, что психика у тебя не в порядке, Фельсенбург, – с усмешкой заявил Джозеф, вытащив из кармана сигарету.

Надзирателю Бахрею было сорок восемь лет, однако Ник при случае не забывал отметить, что выглядит тот неважно. Может быть дело было в тяжелой и изнуряющей работе, но чародей подозревал, что, по большей части, виной всему был отвратительный характер Джозефа.

– По твоей вине! – гневно прошипел Ник в район тлеющего оранжевым цветом кончика сигареты. – Вот скажи мне, ты изводишь меня, потому что испытываешь от этого удовольствие или просто ждешь, что когда-нибудь я не сдержусь и прибью тебя, за что быстро лишусь собственной головы?

Право слово, он даже не знал, что из этого: садистское наслаждение при виде чужих страданий или фанатичный смертнический долг перед работой в исполнении Бахрея хуже. Но факт оставался фактом – Джозефа приставили к Нику Надзирателем пять лет назад, и все эти годы тот всячески поганил чародею жизнь своими мелочными выходками. Ничем, кроме как форменным издевательством, назвать это было нельзя.

В пятне оранжевого света можно было разглядеть, как влажно блестящие воронки глаз Бахрея сосредоточивают свое внимание на чародее.

– Не льсти себе. Об удовольствии не может идти речи априори, если дело связано с тобой. Но и умирать из-за тебя я тоже не собираюсь. Я же знаю, ты рано или поздно подставишься сам, – Надзиратель выпустил густую струю дыма прямо в лицо Нику и улыбнулся. – Мне остается только ждать.

Чародей задохнулся в облаке дурмана и зашелся кашлем. Он всегда подозревал, что Джозеф курит не просто табак, а какие-то экзотические травы со своей жаркой родины. Вполне возможно, в этом сборе было и нечто наркотическое. Дым вонял страшно, но за то перебивал стойкий запах мокрой шерсти, который часто сопутствовал лощеному Надзирателю, портя впечатление. Псарню, что ли он держал?

– И зачем ты пришел? – раздражено процедил Ник, разгоняя рукой дым.

Джозеф дернул губами в короткой ухмылке.

– Нет лучшего доказательства безнравственности человека, чем то, что он перестает понимать, где нарушил закон.

– Оставь свои пафосные измышления при себе, – устало вздохнул Ник. – Я домой хочу. Давай по существу.

То, что Джозеф считает чародея демоном во плоти, тот знал и так. Надзиратель не забывал регулярно напоминать об этом. Однако, в глубине души Ника что-то напряженно зашевелилось. При всей необоснованной предвзятости Джозеф выполнял свою работу добросовестно, порой даже слишком. А значит где-то он все-таки накосячил, не заметив этого.

– А ты сам догадайся, – весело предложил Джозеф.

Больше всего Ник ненавидел такие игры – здесь легко можно было погореть. Пришлось быстро прокрутить в голове события дня. В мыслях тут же возник клад Нателлы. Цербериат являлся особым департаментом Магикулума, эдакая элитная организация на манер ФСБ или ЦРУ. А если эти ребята выследили чародея и сообщили о сундуке с артефактами его Надзирателю?

Ник судорожно сглотнул, взглянув на Бахрея. Как бы чародей не пытался выпячивать грудь колесом, но от Джозефа, в прямом смысле, зависела его жизнь, и здесь волей не волей приходилось оправдываться.

– Джозеф я только… – начал было Ник негромко, но Надзиратель категорично рубнул ладонью по воздуху.

– Я знаю, что ты просрочил его только на один день. Но и что? Прикажешь мне закрыть на это глаза? – всплеснул руками Джозеф. – Для тебя это пустяк, Фельсенбург, ты не уважаешь никакие правила, но я действую в соответствии с кодексом Преследования и…

– Постой-постой, о чем это ты? – перебил чародей.

Ник с непониманием глядел на Надзирателя и даже мотнул головой в надежде сообразить, о чем речь. Джозеф замолчал так резко, что тишина показалась звенящей.

– Я о твоем ежемесячном отчете, – серьезно заявил Бахрей и прищурился. – А ты о чем?

По голове как битой ударили. Отчет. Он так и не отправил этот дурацкий отчет, который сочинял всю прошлую ночь!

– Конечно-конечно, – быстро сориентировался чародей. – И я о нем.

Ему стало совсем не по себе под пристальным взглядом Джозефа. Хотя тот и был меньше ростом, но давил своей властью, отчего хотелось поежиться. Бахрей приблизился на шаг и пытливо заглянул в лицо Ника, исследуя своим неугомонным взглядом вдоль и поперек.

– Повторение одного и того же слова дважды часто значит, что человек лжет, – медленно протянул он.

Надзиратель разве что только не водил носом, как гончая, учуявшая дичь.

– Послушай Джозеф, у меня просто был тяжелый день, – откликнулся чародей, заставляя себя не отводить взгляда. – Я написал этот идиотский отчет, осталось только отправить. Ты получишь его сегодня же.

Ник незаметно выдохнул, посылая благодарения небу, что не успел сказать большего. Как же часто приходилось платить за собственную торопливость и нетерпение, и вот сейчас он вновь чуть не попался. Даже если Джозеф о чем-то догадывается, то точных подтверждений нет, а уж жить с подозрениями на свой счет чародей давно привык. Однако, следующая фраза Надзирателя вновь заставила его насторожиться.

– Я понимаю.

Бахрей отвернулся, делая последнюю затяжку из тлеющего в пальцах короткого окурка.

– Что? – не сдержал подозрительного вопроса Ник.

Чтобы его суровый Надзиратель Джозеф Бахрей, хотя бы раз вошел в положение своего подопечного? Да никогда! Ник скорее поверит, что перед ним инопланетный шпион.

– Я знаю, что прошлым вечером ты был слишком занят, чтобы отправлять отчеты, – в деланной озабоченности заявил Джозеф. – Да и убийство никак не входит в перечень тех дел, что стоит отражать перед своим Надзирателем. Я понимаю.

Это прозвучало настолько неожиданно и абсурдно, что чародея пробрал смех.

– А почему я об этом не знаю? – сквозь смех спросил Ник. – Нет, ты, конечно, часто говорил, что знаешь меня лучше, чем я сам, но чтобы настолько!

Натянутые до предела нервы теперь, чтобы не лопнуть, вибрировали, резонируя хохотом внутри чародея. Джозеф, нахмурившись, посмотрел на него. Напряжение хозяина передалось посоху, и голова динозавра замигала. В телепающемся свете Надзиратель казался старше, морщины на лбу очертились резче и глубже.

– Не смешно, Фельсенбург, – резко осадил Бахрей, втоптав окурок в мокрую брусчатку. – Я знаю, что ты убил Нателлу Кольцову.

Смех чародея резко оборвался, потому что Ник подавился воздухом от этой наглости.

– Почему же сразу не Кеннеди или Джона Леннона? – выгнул бровь Ник. – Что же ты по мелочи пошел? Обвинил бы меня сразу в этом, сказал, что я вампир и, может быть, даже повышение получил.

В груди стянулся тугой напряженно ноющий узел. Джозеф постоянно обвинял его во всех грехах, что само по себе не ново, но от этого на душе не прояснялось. Вот почему именно ему достался такой Надзиратель? Другие со своими прекрасно общались, даже дружили и пили пиво раз в месяц в день сдачи отчета. Чародей же сильно подозревал, что Бахрей пригласит его пропустить по стаканчику только в том случае, если всыпет туда немножко стрихнина. Чертова сатурнианская Недоля.

– Тебе не надоело паясничать? – холодно спросил Надзиратель. – Я же пришел сюда ради твоего блага. Если ты признаешься и расскажешь все начистоту, это облегчит твою вину.

Фальшивая забота и сочувствие всегда действовали на Ника, как красная тряпка на быка. Как минимум, потому что под эгидой его интересов всегда совершались самые злокозненные и отвратительные вещи по отношению к нему же.

– Облегчить вину? Каким это образом? Мне дадут возможность самому выбрать способ казни? – прошипел чародей, мгновенно выйдя из себя. – Ты идиот, Джозеф, вот ты кто. Хотя бы потому что считаешь, мня идиотом. Скажи на милость, зачем мне нужно было трогать Кольцову? Я не такой позер, как ты думаешь, и если бы захотел покончить с собой просто застрелился без помощи Магикулума! Безболезненнее вышло бы. А если ты этого не понимаешь, то…

Гнев, изумление и потрясение в случае Ника превращались в гремучая смесь, которая всегда развязывала ему язык. Он вывалил на Джозефа все, что о нем думал в самых экзотических выражениях, которые только знал его начитанный мозг. После этой короткой, но пылкой тирады "идиот" было самым мягким оскорблением из тех, что адресовались Надзирателю.

Бахрей стоял молча, прикрыв глаза, чем только сильнее бесил чародея.

Наконец, когда Ник выдохся и замолчал, чтобы перевести дух, Надзиратель вытащил из внутреннего кармана пиджака блокнот и черное перо. В полумраке записная книжка могла показаться самой обыкновенной, но чародей знал, что это древний документ с пергаментными страницами в металлической обложке.

– Ты можешь исходить желчью сколько угодно, я то знаю правду, – глубокий голос Джозефа своей непоколебимой уверенностью сокрушал. – Я просто хотел предупредить, что меня не провести. И в следующий раз, когда тебе захочется кого-нибудь укокошить, миллион раз подумай, потому что я, несомненно, докопаюсь до правды. А еще, – он раскрыл блокнот и принял церемонный тон. – Доминик Фалимент Джасвиндер Фельсенбург я ставлю Вас в известность, что ваше годичное досье нарушений пополняется еще одним минусом, за несданный вовремя ежемесячный отчет о поведении. И того, у вас три минуса. Помните, что десять мелких нарушений приведет к тому, что вы потеряете свое право на помилование и подвергнитесь наказанию в назначенном прошлым судом объеме. В вашем случае – смертной казни, – Бахрей сделал росчерк пером, и тьма на секунду озарилась вспышкой света.

Джозеф поднял глаза на собеседника:

– А теперь мне внести еще один минус за оскорбления сотрудника Магического Конвента при исполнении?

На губах Бахрея проступила насмешливая улыбка, а глаза загорелись ярче. Беззаветная преданность делу не мешала ему, время от времени, пытаться вывести Ника на эмоции и впаять дополнительный минус. Плюс к тому, Джозеф был из той мерзкой породы людей, облеченных властью, которые любили, чтобы перед ними заискивали. Худшее комбо. Но Ник скорее отгрыз бы себе язык, поэтому только махнул рукой:

– Валяй.

Он в деланном безразличии отвернулся в сторону, краем глаза следя за руками Джозефа. Надзиратель еще пару секунд посверлил блокнот недовольным взглядом, потом нахмурился и захлопнул его.

– Ладно, я и без этого минуса добьюсь для тебя эшафота, – пообещал Джозеф, зловеще сверкнув черными глазами напоследок.

Он сунул за пазуху тетрадь и перо. В душе чародея разлилось облечение. Ник пару секунд смотрел ему в след, но не вытерпел:

– А какие есть доказательства против меня по делу Кольцовой?

Бахрей обернулся на полушаге, его белые зубы дугой светились в темноте, в то время как лицо уже растворилось во мраке.

– Прямо так я тебе и сказал, – усмехнулся он, но чародей своим обостренным чутьем услышал, как в его голосе звенькнула неуверенность.

По крайней мере хотелось в это верить.

Надзиратель сделал еще пару шагов, гулко раздавшихся по улице, прежде чем его поглотила чернота.

Ник еще постоял так немного, а потом резко развернулся и заковылял к большой улице. Сердце бухало с ровными промежутками, отдаваясь в голове, ноги онемели. Чародей взглянул на свои руки и увидел, что пальцы нервно подрагивают. Сунув их в карманы, Ник зашагал домой. Волнение и страх накатили почти тут же, стоило адреналину после встречи немного улечься. Как бы чародей не относился к Джозефу, тот был мастером своего дела. И если в его дурную голову взбрело, что это Ник убил Нателлу, то он приложит все усилия, чтобы Магикулум в это поверил. А они поверят, потому что на дух не переносят зарвавшегося Фельсенбурга. И им не важны станут правда и доказательства – было бы желание и цель. Краски над головой чародея сгущались быстро и неумолимо. Чертыхаясь и сквернословя себе под нос, Ник пошел отправлять чертов отчет.

4 глава.

Ник влетел в квартиру и захлопнул за собой дверь. Гонимый раздражением, он только скинул ботинки и, даже не снимая плаща, подошел к зеркалу в гостиной, сорвал с него цветное покрывало. Амальгамный овал в старинной серебряной оправе отразило темную гостиную. Чародей нетерпеливо постучал по его поверхности костяшкой пальца и позвал:

– Ротфус! Ротфус, появитесь, вы мне нужны!

Не дожидаясь ответа, Ник прошел в спальню. Погладив по дороге Бруно, который увивался вокруг ног, чародей схватил со стола листки с отчетом.

Ну, баран! Склеротик! Придурок! Как он мог забыть отправить отчет! Раздражение и усталость, что накопились за весь день, заставили чародея рывком выскочить обратно в гостиную, пробегая беглым взглядом написанное по пути. Ошибок в насочиненном ночью наверняка было не сосчитать, но смысла что-то править Ник не видел. Все равно, минус в его годичном досье уже поставлен. Правду говорят – благими намерениями вымощена дорога в Ад. В его случае, в прямом смысле.

Поймав себя на том, что судорожно приглядывается к тексту, чародей машинально направил руку на люстру. Та зажглась, на секунду озарила небольшую комнату ярким светом, прежде чем над головой что-то хлопнуло. Ник испуганно дернулся, когда обе лампочки взорвались градом стеклянных осколков, неслышно осыпавшихся на ковер. Парочка стекляшек запуталась в волосах чародея, еще несколько попало на отчет. Сатана, который грелся на коврике у камина, недовольно зашипел.

– Что же такое тонкое стекло начали делать!? – в сердцах воскликнул Ник, когда все вновь погрузилось во мрак.

По комнате пробежался холодный ветерок, встопорщив листки в руках чародея.

– Ник, что с вами? Вы прямо искрите от напряжения, друг мой. – произнес недоуменный голос.

Из зеркала выплыла тень серо-голубого цвета и зависла в нескольких сантиметрах над полом. Ее легко можно было принять за облачко тумана, но, присмотревшись, морально стойкие смогли бы признать в нем человека, одетого в кольчугу и белый кафтан.

– Я устал, как собака, а еще весело поболтал с Джозефом! – пожаловался чародей.

Подскочив к комоду Ник начал рыться в верхнем ящике в поисках швейного набора. Как на зло, под руку лезли только мотки бечевки, да бабины изоленты.

– И чего он от вас хотел? – удивилось полупрозрачное привидение мужчины лет пятидесяти.

За светлой спутанной бородой и кустистыми бровями с трудом можно было разглядеть морщинистое лицо, увенчанное сфероконическим шлемом. Выглядел тот значительно старше своего возраста, но во времена Тевтонского ордена человеческий организм изнашивался быстро. Кольчуга, покрывающая руки, голову, шею, блестела в неярком свете, совсем как настоящая, а белый кафтан с изображениями черных крестов мерцал, как снег там, где не был залит кровью. Вся левая сторона была запачкана бурыми пятнами. Зазубренная дыра в кольчуге со стороны сердца, наверняка принадлежащая штыку или копью, должна была демонстрировать рану, но вместо того, только исходила еще более ярким голубым свечением.

– Поставить минус за то, что я не сдал вовремя ежемесячный отчет о поведении! – прорычал Ник. – Ублюдок. Да что ж за темнотень!

Еще один властный взмах руки зажег свечи по всей комнате. Сразу же несколько посветлело, а по воздуху поплыл специфический аромат плавящегося воска. Как раз на случай таких ситуаций свечи усеивали почти все горизонтальные поверхности в квартире Ника. Особенно вольготно они расположились на каминной полке и подоконнике.

Сияние, исходящее от Ротфуса, несколько померкло, и теперь призрак смотрелся поблекшей копией себя. Пожилой рыцарь озадаченно прислонил руку к защищенному кольчугой подбородку.

– Ник, а во истину, почему вы не сдали ему отчет? – спросил Ротфус и поплыл по комнате, помахивая рукой. – Вы же знаете, что от этого зависит ваша жизнь!

– Представьте себе, догадываюсь. – огрызнулся чародей. – Просто забыл.

Наконец, ему удалось нащупать в ящике деревянную коробку. За комком спутанных ниток обнаружился кусочек губки, нашпигованный иголками. Ник вытащил самую толстую. Шмякнув листки отчёта о кухонный стол, чародей быстрым движением провел иглой над ближайшей свечой раз-другой. На заднем плане раздавались нудные нотации Ротфуса:

– Я не могу понять одного, как можно забыть о таком важном событии! – поражался давнишний покойник. – Ведь в этом же залог вашей жизни! Ну право, невозможно быть таким рассеянным и невнимательным, дорогой друг! Вы должны были тысячу раз перепроверить и…

Призрак вскочил на своего любимого конька. Его хлебом не корми, точнее энергией не потчуй, дай только посокрушаться над глупостью нынешнего поколения. В подтверждение тому тевтонский рыцарь возвел очи-горе. Человеку двадцать первого века его эмоции могли показаться гипертрофированными. Но чего можно было хотеть от человека, который закончил свое мирское существование в эпоху Средневековья? Та же беда была и с речью. Ник долго думал над тем, что можно сделать, пока не создал заклинание синхронного перевода. Теперь он слышал речь Ротфуса на пусть и высокопарном, но привычном ему русском, потому что в самом начале рыцарь тараторил на ужасающей смеси старонемецкого, латыни и еще черт знает чего. Однако заклинание не могло повлиять на манеру и стилистику речи, поэтому приходилось чародею вместе с призраком подтягивать высокий стиль и расширять словарный запас архаизмами.

Ник тихо выругался и кинулся мимо привидения в спальню. Оттуда он вернулся с плотным конвертом из коричневой бумаги, и чернильницей с закрывающейся крышкой-клапаном. Запихнув отчет в конверт, чародей самым беззастенчивым образом залепил его слюной и быстро вывел косым почерком имя получателя. Привычным движением он проколол подушечку пальца иголкой.

В свете свечей набухающая капля казалась черной, как мазут. Зачастую чародеям приходилось задействовать свою кровь, как материал для заклинаний, поэтому Ник уже давно даже не морщился, привыкнув оставлять проколы и порезы на коже.

– Не сочтите за неуважение, но мне кажется это не слишком безопасно. – заметил Ротфус с интересом выглядывая из-за плеча. – У нас один портной, что обслуживал Великого Магистра фон Фейхтшвайна, укололся, пока шил ему парадное облачение и …

– Уснул на тысячу лет, как Спящая красавица? – фыркнул чародей, аккуратно выдавливая каплю крови на конверт вместо сургучной печати.

Рыцарь не понял его юмора и только серьёзно свел брови у переносицы.

– Нет, он заснул вечным сном. Но прежде его мучила лихорадка и невыносимые боли. Лекарь сказал, что это столбняк.

– Вы умеете успокаивать, Ротфус. – усмехнулся Ник и толстой свечой сливочного цвета, щедро пролил воском место кровавой нашлепки.

Дело оставалось за совсем малым, и чародей напрягся, взяв в руки конверт. Он представил, как тот прилетает Джозефу прямо в его холеную морду. С тихим хлопком конверт исчез, на секунду осветив помещение белой вспышкой.

Ротфус даже слегка зарябил, когда легкая волна остаточной силы докатилась до него. Ник, наконец, позволил себе вздохнуть с облегчением. Вместе с отчетом начало испаряться и раздражение. Нет, честное слово, доведёт его когда-нибудь Бахрей.

Чародей молча проплелся в коридор, снимая плащ. Он еще раз проверил все замки, подровнял ботинки у входа и вернулся в гостиную. Все это время за ним наблюдали три пары глаз – влажные черные, бликующие неоновым зеленые и бледные до белизны голубые. Теперь вся его домашняя банда была в сборе. Пес, кот и призрак – лучше не придумаешь.

На Ника вдруг накатила ужасная осталось. Последний час он держался на исключительном упрямстве, но сейчас единственная мечта – упасть в кровать и проспать лет сто – завладела им полностью. Пожалуй, чародей был бы даже не против, если иголка из его домашнего арсенала оказалась с таким магическим свойством.

Но единственное, что Ник себе позволил, это сесть в кресло перед очагом и вытянуть ноги к каминной решетке. В лицо ударила волна теплого воздуха, промятое зеленое кресло, которое уже давно приняло форму своего владельца, позволило сразу найти удобное положение. Натруженные ноги приятно загудели. Если это было не блаженство, то что же?

Сатана мягко прыгнул на колени хозяина и, покалывая своими коготочками, свернулся клубком. Бруно вытянулся на ковре так, что его голова была почти в высоту подлокотника. Чародей бессознательно начал перебирать его спутанную шерсть. Сатана тут же разразился недовольным бурчанием, и правая рука Ника устремилась коту за ушко. Эти двое сделали спортом своей жизни соперничать за внимание хозяина.

– Так зачем вы меня позвали, Ник? – осведомился Ротфус деловито. – Выпить чаю?

Чародей время от времени звал призрака, когда ему нужен был совет или консультация. Ну… или собеседник, когда становилось совсем тошно в одиночестве. Они часто пили с рыцарем чай. Странное дело, но это успокаивало Ника. В такие моменты страх перед безысходностью сошествия в небытие делался менее острым.

– Обязательно, но только после того, как закончим кое с чем. – пообещал Ник.

Он поворошил угли в камине кочергой и те загорелись оранжевыми прожилками. Жар усилился в разы. Именно поэтому чародей устроил себе камин. Природный огонь, умиротворял нервы и грел. Ради этого было даже не жаль времени и сил на легкую магическую перепланировку.

Ник чувствовал вопросительный взгляд призрака, но вдруг ощутил себя настолько уставшим, что вместо ответа только вяло махнул рукой себе за спину, на сундук, стоящий по середине комнаты.

Ротфус с живостью завис над находкой, разглядывая со всех сторон.

– О, Ник, где вы нашли эту прелесть? Такой мощной энергетики я давно уже не встречал. – заинтересовался рыцарь. – И почему вы, кстати говоря, не поставили это сокровище в защитный круг? Ведь похитят же нелюди.

Голос Ротфуса становится все более далеким, а собственные ритмичные движения, с которыми чародей гладил любимцев, только больше повергали его в сон.

– На моем доме столько защиты стоит, что сюда прорываться даже профессиональные маги будут три дня, самое меньшее. – пролепетал он, ощущая, как веки медленно закрываются.

– И все равно. – не сдавался призрак. – Так что же там? И что нам нужно с этим сделать?

– Куча накачанных магией артефактов. – ответил Ник. – Убили одну местную колдунью, Нателлу Кольцову.

Казалось бы, дружба с призраком несла с собой множество плюсов. Как минимум, привидение могло выйти на контакт с убитым непосредственно или через какую-нибудь Божественную канцелярию потустороннего мира и спросить об убийце, так сказать, из первых уст. Но нет, так все виделось неопытным юнцам, каким не так давно был и сам чародей.

Ротфус объяснил ему три вещи о бытности призраков: во-первых, они не могут покидать границы места, где были убиты. Во-вторых, о существовании Рая или Ада они знали не больше нашего, потому что просто-напросто не добрались до туда, зависнув на Земле. А в-третьих, после смерти привидения забывали большую часть своей земной жизни. Вот и выходило, что призраки одни из самых несчастных существ, не знающих своего прошлого и лишённые надежды на будущее. Они существовали, пока остаточная энергия их душ не иссякнет, после чего просто пропадут. В этом отношении, те души умерших, с которыми беседовали медиумы, заметно отличались. Но на то у медиумов и была куча других проблем, связанных с их ремеслом.

– Так что? Мы идем? – голос Ротфуса звучал нетерпеливо.

Еще бы, изыскания с чародеем были разве что не единственной его отрадой. После чаепитий, конечно. Ник честно попытался подняться, но ноги отказывались слушаться.

– Знаете, Ротфус, а может быть отложим ненадолго? Я только вздремну пару часиков. – предложил чародей.

Постель уже манила его теплым одеялом и свежим запахом простыни.

– Ну уж нет, каждая минута все сильнее приближает меня к восходу солнца, что делает меня слабее. – напомнил призрак.

Невероятно ответственный подход делал Ротфуса незаменимым напарником, несмотря на то, что призрак, порой, превращался в невыносимого зануду.

– Вы правы. – выдохнул Ник и потер глаза двумя пальцами. – Надо работать.

С этими словами он заставил себя оттолкнуться от кресла и встать. Не стоило забывать о Цербериате, что возможно висел на хвосте. С трудом подняв сундук, чародей потащил его в сторону лестницы на чердак.

Квартиру Ника можно было бы назвать евро-двушкой, как это было сейчас модно, но все дело в том, что несколько веков назад при строительстве этого здания вряд ли знали такие названия. Скорее квартира просто имела непонятную конфигурацию. Крошечная прихожая в метр длиной тут же переходила в кухню-гостиную. В дальнем правом углу Ник обустроил себе аккуратную кухоньку с гарнитуром бледно-голубого цвета. Перед ней стоял длинный деревянный стол. Золотой мечтой чародея была идея превратить его в изысканную барную стойку, но на то мечта и золотая, что на нее не было то денег, то сил, то времени. Левая сторона комнаты была отделана под гостиную. Это была уютная зона с камином у стены, креслом, ковром и несколькими огромными книжными шкафами, что занимали почти всю стену в плоть до двери в спальню. Спальня, собственно, была совсем небольшим помещением, с парой шкафов, односпальной кроватью и письменным столом. Всякая дребедень хранилась в комодах, натыканных по всей квартире. Еще левее у самого входа располагались двери в туалет и ванную. Напротив них вверх круто забирала лестница.

Ее Ник звал «не так, ни сяк». Не вполне деревянная, не вполне веревочная, она была чистым самоделом чародея, и вела в прорубленный люк в потолке. За эти годы чародей благодаря магии так видоизменил купленные квадратные метры, что эту квартиру уже нельзя было назвать полностью человеческой, а витиеватую фамилию Ника смело можно указывать среди проектировщиков. Так появился камин – с колдовской печной трубой, но за то огнем вполне настоящим, и чердак, скорее являющийся фантомным пространством собственного производства. Другими словами, в общепринятом смысле чердака не существовало вовсе, а лестница являлась лишь магическим переходом.

Чародей поднялся по шаткой конструкции, уделяя все внимание тому, чтобы ящик не перевесил его. На верхней площадке, он поставил сундук на пол и обтряхнул руки, облегченно выдохнув. Чердак был его любимым местом во всей квартире. Именно здесь он обустроил себе лабораторию. Здесь проводил дни и ночи в сумасбродных опытах и экспериментах, отдыхая душой от несовершенств этого мира.

Ротфус легко взлетел за ним и завис посреди комнаты в ожидании. Вообще-то именно призраку чародей был обязан своему заселению. Квартиру продавали за бесценок, потому что никто не мог долго соседствовать с призраком. А Ник приехал, понял в чем дело и решил произвести обряд изгнания. В итоге, они с Ротфусом, как это часто бывает меж мужчинами, сначала чуть не убили друг друга в схватке не на жизнь, а на смерть, после чего сделались сердечными друзьями. Ник с уважением отнесся к древности призрака и его праву пребывать здесь, что даже поселил в зеркале, которое купил на барахолке.

– Минутку! – попросил Ник и сбежал вниз по лестнице. Он надел свой плотный халат и взял из кухни чашку. Работа предстояла долгая.

Уже на лестнице чародею что-то бросилось на грудь. Ник спасся от падения только за счет того, что схватился за перила.

– Вот же.... Сатана. – проворчал чародей, когда кот по-хозяйски обустроился на его плечах. Порой он ощущал себя движущейся смотровой площадкой для этого вздорного животного. Все коты одинаковы.

Стоило Нику подняться, как внизу послышался дикий грохот. Это Бруно брал с разбега высоты. По-другому лестница оказывалась для пса слишком крутоватой.

– Отлично, все в сборе. – заключил чародей, когда пес запрыгнул на чердак.

Темноту разгонял только Ротфус, который светился на манер телевизора, поэтому Ник пошарил рукой по столу и отыскал горелку. Он обеспечил лабораторию всем что нужно и только электричество не провел. Правда оно здесь было и без надобности. Для любых магических опытов предпочтительнее были свечи, как источник живого света, при чем зажжённые не магическим способом, дабы остаточные отголоски магии не повлияли на ритуал. Когда свечные языки пламени окрепли и загорелись ровно, Ник затянул пояс халата потуже. Он был ужасным мерзляком, а сюда вообще без халата заходить не стоило.

– И так, господа, сегодня у нас на повестке дня странные артефакты. – возвестил чародей, подходя к старенькому масляному обогревателю. – Поскольку они принадлежат не мне, то в любую секунду к нам может нагрянуть Цербериат и конфисковать их. Поэтому наша задача как можно быстрее понять, что это за предметы, для чего используются и главное, настолько ли они ценны, что за них можно убить.

Ник уже давно решил, что не станет пока разбираться в тетрадных записях. Это отнимет массу времени, а пока нужно было исследовать саму коллекцию и оперативно передать ее отцу Лаврентию, пока чародея не заподозрили в воровстве с места преступления.

Лаборатория представляла собой мансардное помещение, где по стенам расположились серванты без дверок и множество столов: деревянных, металлических, на колесиках, детских пластиковых и каких угодно других. Ник не слишком гнался за стилистикой помещения, отдавая дань приемлемой цене. Все вокруг было завалено разного рода чародейскими принадлежностями, которые другим наверняка казались мусором. Перья, стекляшки, бисер, леска, клочки бумаги, гербарий – все было распихано по стеклянным банкам, коробкам и пластиковыми контейнерам. У дальней стены лаборатории стояла старая маленькая печка-буржуйка, которая обогревала чародея холодными ночами, а в пол прямо противоположного от него угла был вделан ледник, хранящий все, что не терпело тепла.

Ник сел в кресло – точного брата зеленого из гостиной, только с серой обивкой, и откинул крышку сундука. Из него так и повеяло колючей магией.

Глаза Ротфуса жадно заблестели, а чародей даже почувствовал себя бодрее. Бруно заинтересовано повел носом, в то время как Сатана забрался на один из столов и теперь лицезрел происходящее с безопасного расстояния.

– Итак, начнем с простого. – Ник налил воды в чайник столовского вида и поставил на газовую плитку в уголке.

Часто нужно было вскипятить воды, а бегать вниз было лень. Да и чай никто не отменял. Чародей виновато отметил, батарею грязных чашек на подоконнике.

Первым делом Ник вытащил из сундука на стол все, что знал наверняка. Это были примитивные талисманы и амулеты: тот же самый уроборос, пентаграмма, браслет невидимости. Обычные побрякушки колдунов. Вряд ли за них можно было хорошо выручить. Всего таких вещиц нашлось штук десять. Дальше было интереснее. О стол стукнулись две стеклянные бутылки зеленого и пурпурного цветов соответственно. Рифлёные колбы были заткнуты пробками и для верности еще запаяны воском.

– Как думаете, что там? – спросил Ник, сканируя бутылки руками.

Сам Ротфус при жизни был обыкновенным человеком и мало, что смыслил в магии, но он служил Великому Магистру Тевтонского ордена, который обладал тайным знанием. За практикование колдовства, оба собственно и лишились жизни. Великого магистра отошедшего от слова Церкви сожгли, а его верного защитника прикончили на месте прямо в этой самой башне. Во всем Марауненхофе не было дома старее, потому что это здание в своё время являлось частью укреплений военного значения. Именно это отдаленное место Кастор фон Фейхтшвайн избрал в качестве территории для колдовства.

– Да вы откройте! – посоветовал Ротфус.

Ник скептически взглянул на него. В чем был минус зелий, они почти не имели магического следа, потому что не являлись заклинаниями. А значит узнать их назначение чаще можно было только после применения.

– Что-то я не горю желанием отпечатывать сомнительные бутылки у себя дома. Может быть там споры чумы или сибирской язвы. Пока повременим. – он отставил зелья в сторонку. – А вот это что? Похоже на прозрачный мяч для бейсбола.

Материал из которого была создана сфера был какой-то непонятный. На ощупь он казался пластичным, как резина и одновременно твердым, как стекло, тёплым как пластилин и холодным, как камень. Чародей посмотрел чудо-шарик на просвет. Либо он ослеп от усталости, либо там было пусто.

Ротфус только пожал плечами, что вышло не важно из-за его облачения.

Следующим лотом на стол легла черная нить с подвеской-клыком. От нее исходила такая бешеная сила, что Ник торопливо отодвинулся.

– Вервольфы. – догадался Ротфус.

– Да скорее всего, очередная возможность перевоплотиться. – проворчал Ник.

Как не странно, находились идиоты, которые не являлись оборотнями, но хотели быть таковыми. Не понимая в полной мере, чем это может для них обернуться, эти колдуны придумали средство превращения. Для заклятий такого рода требовался элемент тела зверя. Классическим материалом считались шкуры, но в принципе клыки работали с не меньшей эффективностью.

Но стоило Нику вытащить небольшую золотую чашу с инкрустацией, как призрак сморщился.

– Не знаю точно что это, но разит кровью и смертью. – сообщил Ротфус, поежившись. – А еще силой.

Привидениям дано было тоньше ощущать магическую энергетику в силу понятых причин. Чародей выгнул бровь.

– Мне кажется я видел нечто подобное. – протянул Ник, копаясь в чертогах разума. – Да, точно, напоминает котел… как же его… из Гунденструпа. Его использовали древние для гаданий и ритуалов на крови.

В живую видеть древний чан чародею не приходилось, но пластины с изображениями животных и человеческих лиц на чаше были очень похожи, на те, что он видел на изображениях с музейных выставок в Дании.

– Только этот чан в музее очень древний, еще до нашей эры. – продолжил Ник. – И если эта чаша его младшая сестричка, то как она могла оказаться у обыкновенной ростовщицы?

Максимум, где такие древности могли обитать в Калининграде, так это в «Кенигсберге 13». Под этим названием значилась тайная лаборатория Третьего Рейха, где велось изучение потусторонних материй и магии, что располагалась под нынешним Калининградом. Только вот вход посторонним туда строжайше воспрещен. Правды ради, чародей иногда наведывался туда, потому что дружил с хранителем колдовских катакомб, которому отдавал бесхозный магический инвентарь, но это была тайна за семью печатями. Другим там уж точно было нечего делать.

Ротфус только пожал печами под святящейся накидкой. Да, в этой истории вопросов было больше, чем ответов. Ник почесал подбородок и отложив чашу ненадолго, перешел к следующему предмету.

– А это неужели драконья кольчуга?! – поразилось привидение при виде следующего заклада. – Да, черт побери, она самая!

Ник развернул кусок ткани и приложил к себе. Конечно для его тощей и долговязой фигуры, она могла послужить разве что свободной туникой, но то что это нательная одежда, сшитая из пластинок чешуи сомнений, не оставляло.

– Она огнеупорная? – уточнил чародей. – А, ну-ка проверим…

Так они сидели и перебирали артефакты. Ник прихлёбывал чай и поражался закладам, где один был другого краше. Ротфус летал из стороны строну, заложив руки за спину и размышлял в слух. И чем больше чародей исследовал артефакты, тем, сильнее в его душе разгорался алчущий пожар. Представляя, как мог бы успешно использовать эти артефакты, он не мог удержаться от того, чтобы еще раз не коснуться той или иной вещи. Действительно, как было бы удобно…

Ник сам не заметил, когда его мыслям стали вторить голоса. Едва слышный многоголосый шепот крепчал, пока не стали отчетливо слышны слова. Деньги, власть, сила, слава, могущество – доносилось с разных сторон. Желудок провалился в ноги, а по виску скатилась капля холодного пота.

– Вы слышите это? – спросил Ник, помотав головой по сторонам. Оставалось надеялся, что он случайно не выпустил из сундука парочку беглых духов.

Ротфус недоуменно покрутился вокруг своей оси.

– Нет, о чем это вы? – озабочено перепросил он.

– Голоса, которые шепчут…

Чародею становилось все труднее абстрагироваться, они наводнили его сознание и глушили собственные мысли. Он мотнул головой, как бы желая вытряхнуть их через уши:

– Не важно.

Инстинктивно Ник схватился рукой за талисман, висящий у него на шее. Из всего великого множества оберегов, подвесок и амулетов, что использовали другие чародеи, он имел лишь только одну такую вещицу. Это был классический символ равновесия – переплетение инь и ян, чёрного и белого, мужского и женского начала, что родом из Китая. Плоский диск на серебряной цепочке был единственной вещью, что пришла с ним из другого мира и Ник берег ее, как зеницу ока. Талисман помогал контролировать свои силы, напоминал о словах старика Грайзера– чти равновесие и стремись к свету.

Призрак обеспокоено сморщил брови:

– Может быть вам пора отдохнуть, Ник?

То ли так работала психосоматика, толи амулет источал свою собственную силу, но стоило чародею его коснуться, как голоса начали утихать. Однако продолжали шелестеть где-то на периферии сознания, помимо его воли. И они говорили… разные вещи они говорили. Соблазнительные, притягательные, манящие.

– Ну так и? – поторопил Ротфус.

– Что? – рассеянно переспросил Ник.

Призрак по-отечески улыбнулся:

– Вам точно нужно поспать. Я спрашивал, долго нам еще?

– Нет, не очень, – спохватился чародей. – досмотрим оставшееся и тогда уже отдохнем.

Он понимал, то прерываться нельзя. Он не успеет все проанализировать, если сейчас заснет.

Еще через полчаса Ротфус неуютно поёжился, замерцав помехами, когда яркий едва коснулся его. Ник удивленно уставился в окно. Солнце. Первые лучи довольно уверенно пробив облака, теперь беспардонно силились проникнуть в комнату через шелк в шторах. Чародей коротко взглянул на будильник. Начало девятого. Замечательно. Понимая, что спать ему остается опять два часа Ник поднялся с места.

– Спасибо за помощь, Ротфус, – искренне поблагодарил он.

К тому моменту Ник выпил четыре чашки крепкого чая, но все равно с трудом удерживал глаза в открытом состоянии. Но несмотря на это, душа его радостно пела от удовлетворения. Так случалось всегда, когда ты завершал какое-нибудь важное дело в срок и это ощущение было ни с чем не сравнимо. Призрак раскланявшись отправился в зеркало. Конечно же сон ему уже не был нужен, но призраки теряли почти все свои силы при свете дня. И если ночью, они вольны были даже устраивать маленькие вмешательства в человеческий мир, манипулировать материями, ронять вещи, стучать дверьми, то днем не всем удавалось сохранить энергию для существования. Жизнью то это не назовешь. Он пошел восстанавливать свой энергетический ресурс, а Ник завел будильник на 11 часов и упал в кровать. Часа должен было хватить на сборы.

Чародей рассчитывал провалиться в желанную темноту, но вместо этого его почти сразу же захватил неясный, тягостный сон. Ник был в каком-то непонятном месте, все расплывалось перед газами и было не в фокусе за исключением существ, обступивших его. Это были самые настоящие чудовища – полулюди, полузвери, гигантские насекомые и рептилии. И все они что-то говорили, шептали, хрипели. В их голосах Ник легко узнал то самый шепот, что начал обуревать его на чердаке. Он сидел на подобии стула и никак не мог пошевелиться. Обычно чародеи умели контроль свои сны. Он профессионально умел входить и выходить из них, менять по своему усмотрению. Но здесь он ощутил себя парализованным, неспособным изменить хоть что-то, даже пошевелиться. Из толпы мятущихся теней вдруг выступила темно-зеленая змея. Она была огромной, в несколько раз больше даже самого упитанного удава и тогда Ник понял, что именно она обвила его собой, не давая возможности пошевелиться. Раздвоенный язык всколыхнул воздух у самого его уха.

– Влас-с-с-ть. – человеческим голосом прошипела та. – Ты можешь стать гос-с-сподином вс-сего мира, повелевать нациями и народами, вес-сь мир будет у твоих ног.

Ник отвернулся от нее, силясь выпутаться, но ничего не выходило, а ее слова словно просачивались в мозг. С другой стороны, вдруг оказалась черная паучиха размером чуть меньше его Мини Купера.

– Богатство. – бархатисто зашелестела она. – Все деньги мира станут твоими. Тебе никогда не придется ни в чем нуждаться. Ты можешь стать выше всех их, только используй свой талант, и станешь руководить миллионами.

Она быстро оползала вокруг него, оплетая тугой склизкой паутиной, которая сдавливала ребра и не давала вздохнуть. Ник пытался не слушать, даже зажмурился от усилия, но от десятков голосов невозможно было отгородиться десятки

На плечи вдруг опустилось что-то холодное и тяжелое. С трудом повернув голову чародей увидел огромные когтите лапы-руки, прижимавшие к стулу еще сильнее.

– Сила, могущество. – басисто пророкотало из-за спины. – Освободи те силы, что так давно сдерживаешь в себе, хоронишь в глубине. –Ты никогда не будешь моложе, чем секунду назад! Пользуйся своими преимуществами, уничтожь всех, кто встанет на твоем пути к величию!

Ник дернулся на месте, но с ужасом почувствовал, как что-то внутри отзывается на этот призыв. То вроде было частью его самого, но в тоже время, он не имел возможности этим управлять. Самые низменные желания, порочные мысли, закоснелая злоба, нереализованные амбиции рвались наружу.

Он в отчаянии забился в путах пленителей, из горла хотел исторгнуться крик, но ничего не выходило. Сознание захлестнула паника и в этот момент Ник подскочил на кровати.

Спальня была пуста. Только Бруно скулил рядом с кроватью преданно глядя на хозяина. Ник тяжело выдохнул и провел рукой по лицу. Он весь взмок от ужаса. С трудом выпутавшись из одеяла чародей побрел в ванную. Показалось ли ему или с чердака доносился шепот с характерными змеиные нотки и шелестом лапок пауков. Чародея передёрнуло. Однозначно нужно было избавляться от этих чертовых артефактов и чем скорее, тем лучше. Во многих из ни была заточена черная магия, которая негативным образом сказывалась на его собственной, провоцируя поддаться соблазну родом из прошлого.

Во всем этом виделся единственный плюс. Из-за страшного сна обратно в кровать совсем не тянуло. Правда получаса мозгу не хватило, чтобы отдохнуть и теперь отсутствие сна превратило действительность в одно неделимое полотно событий, воспринимаемое, как продолжение одного длинного дня, что было крайне неприятно.

После краткого душа чародей приглядел волосы расческой и натянул свежую рубашку синего цвета. Вот не любил он светлые оттенки и все тут. Они просто напросто не шли ему. Бруно сегодня предстояло прогуляться в одиночку, а Ник загрузился в Мини Купер и покатил в сторону Калининградского филиала Московского финансово-юридического университета.

Небольшое милое кафе под название «Пауза» располагалось на первом этаже дома, напротив. Туда часто бегали студенты чтобы перехватить неплохой обед. Собственно, преподаватели не были исключением.

«Пауза» была говорящим местом. Именно здесь Ник по-настоящему ставил свою жизнь на паузу со всеми ее тревогами, заботами и волнениями. Это место дарило каждому душевное утешение, было оплотом тихой радости и уюта за счет своей непринужденной атмосферы. Небольшое помещение, оформленное в золотистых оттенках, как будто бы твердило: не вешай нос, все будет хорошо!

Чародей занял столик у большого окна и принялся ждать. Оттуда открывался отличный вид на Центральный парк на другой стороне улицы.

Каждый раз появляясь здесь, Ник невольно мысленно возвращался в свою Академию Высших Сил, которая подарила ему два относительно беззаботных года жизни, наполненных множеством светлых моментов. В тех воспоминаниях Лори занимала не последние позиции. В прочем этих моментов могло быть и больше, если бы кредо Сатурна не догнало его со всей неотвратимостью именно там. Хотя он был виноват сам, когда собственной глупостью и спесивостью не разрушил будущее. Все могло в его жизни обернуться иначе.

От тягостных мыслей чародея отвлек яркий росчерк у самой двери «Паузы». Лори распахнула дверь и уверенно направилась к нему. Она, как и всегда, была яркой и самобытной, как райская птица из джунглей. Ник поднялся ей навстречу, и девушка с радостной улыбкой обняла его.

– Привет, Ник!

Для того, чтобы чмокнуть его в щеку ей пришлось приподняться на цыпочки. Лори была невысокой стройной девушкой со смуглой кожей и миндалевидными зелено-карими глазами, которые казались обычно еще уже потому, что та постоянно улыбалась, а прямые черные волосы кончиками почти доставали до бедер. И словно мало было вызова в ее внешности для такого обыкновенного русского города, как Калининград, потому что плюс ко всему обожала одеваться во все яркие оттенки палитры. Сегодня изгибы фигуры выгодно подчеркивало обтягивающее оливковое платье по верх которого был накинут длинный ярко-малиновый кардиган. Бусы с цветным камушками звенели друг об друга при каждом шаге, покачиваясь в такт сережкам в виде больших кусков бирюзы.

– Ну хотя бы одна девушка меня поцелует. – смешливо фыркнул Ник, галантно отодвигая стул перед подругой.

Лори заняла свое место и поставила сумочку с выделкой из змеиной кожи на подоконник рядом и хотела было что-то сказать, как ее перебил другой голос:

– Приятного аппетита, Лариса Борисовна. Я хотел спросить, пересдача у нас по расписанию?

Чародей обернулся и увидел мускулистого молодого парня, который с озорными искрами в глазах смотрел на них. Внешне довольно располагающая улыбка таила в себе многозначительную ухмылку, которая в совокупности с короткой стрижкой делала парня похожим на уличного хулигана.

Лори так растерялась, что ответила не сразу.

– Да, все, как запланировала учебная часть. – наконец, кивнула та.

– Спасибо. – состроил невинную улыбку парень.

Ник проследил взглядом, как он присоединяется к компании ребят за соседним столиком.

– Лариса Борисовна? – едва не давясь смехом, переспросил чародей, тогда обернувшись обратно к подруге. – Да ты серьезно?

Лори все еще смущенно косилась на ребят.

– А ты как думал? Лорилея Бальтазаровна как-то выбивается из местного колорита, не находишь? – буркнула она.

– В первый раз слышу, чтобы тебя так называли! – все же не сдержался и прыснул Ник в слух. – Лариса Борисовна!

Почувствовав, что срывается на нервное хихиканье он резко замолчал.

– Вот ты не слышал, а это вообще-то мои студенты. – проворчала Лори с легкой досадой. – И они давно уже думают, что мы любовники.

Но против хмурого взгляда, на губах Лори обозначилась игривая улыбка. Ник вновь тихо рассмеялся. О них вполне можно было сложить такое впечатление со стороны. Да, а что еще думать, если молодые мужчина и женщина стабильно вместе обедают несколько раз в неделю? Тем только обиднее иногда было, что все это чужой вымысел. С Лори у Ника никогда и ничего не было, даже легкого студенческого романа, только самые доверительные отношения, которые с годами переросли в сильнейшую дружбу.

– Ты сама выбрала это место для наших посиделок. – напомнил ей Ник.

Лори только весело махнула рукой.

– Да плевать, главное только, чтобы эти слухи до Яна не дошли, а то ты же знаешь… – она скроила рожицу.

Ник весело закатил глаза. Да, Яна и его щепетильность чародей отлично знал еще с ученической скамьи.

В Академии Высших Сил всех студентов распределяли на три группы по роду волшебства: маги, чародеи и кудесники. Первые апеллировали чистой энергией, вторые прикладной силой, а третьи работали только с магией артефактов. Каждая из групп училась по своему расписанию, но пересекаясь на некоторых общих занятиях. Практические пары тоже проходили вместе. Для этого куратор группировал из студентов команды по три человека – маг, чародей, кудесник, чтобы научить юных волшебников работать во взаимодействии. Нику и здесь не повезло: из-за фамилии он был последним в списке чародеев и на сцепку с ним не хватило кудесника. За то в напарницы-маги ему досталась Лори, и вот это уже была улыбка Фортуны.

Ян Сафаров был кудесником другого ученического тандема, что не мешало ему потом жениться на Лори.

– Так, ладно, у меня не так уж и много времени. – вдруг резко собралась подруга. – Что там у тебя?

Подозвали официанта. Лори ограничилась чашкой кофе, в то время, как Ник на остатки денег заказал легкий завтрак, и теперь он едва удерживался, чтобы не водить носом в след за притягательными ароматами пищи от соседних столов, в ожидании.

– Я работаю над новым делом. – начал чародей, сглатывая голодную слюну. – Ты слышала об убийстве Вещей Нателлы?

Улыбка Лори тут же потухла, а глаза погрустнели.

– Да, об этом писали в отделе некрологов в «Аненербе».

«Аненербе» называлась местная Калининградская магическая газета, что взяла свое название в честь организации по исследованию традиций и культуры, созданной нацистской Германией. Гитлер вынашивал серьезные планы использовать различные проявления магии в военных действиях. И нужно сказать он довольно-таки преуспел в этом – «Кенигсберг 13» существовал на основе Аненербе.

– И что там было сказано? – полюбопытствовал Ник.

Лори была фанаткой газет и из ее сумочки обязательно торчал выпуск свежего номера. Чародею по-хорошему тоже нужно было их читать, чтобы, как детективу, быть в курсе событий, но времени катастрофически не хватало. Да и не привлекала Ника журналистика, скорее художественная литература.

– Только то, что зверское убийство произошло прямо у нее дома. – сообщила Лори. – Следствие ведется, но пока причина убийства неизвестна. Рассматривается версия убийства из корысти. Вроде как Кольцова была ростовщицей, а закладов у нее не нашли.

Чародей поморщился. Черт. Уже докопались. Дело обстояло не слишком хорошо.

– Это не кража. – уверенно заявил Ник.

– Почему? – удивилась Лори.

– Потому что это я забрал заклады. – тихо произнес он.

Лицо Лори вытянулось, а глаза, наоборот, полезли на лоб, что выглядело донельзя странно. Несколько мгновений подруга ошарашенно смотрела на чародея.

– Ты?! – ахнула она, наконец. – Ник! Ты понимаешь, что противодействуешь следствию? Тебе могут легко вменить статью по сокрытию вещественных доказательств, преднамеренному ведению следствия по ложному пути, а также вторжение в личную собственность другого мага, кражу на месте преступления, и еще, как минимум, статей шесть! В конце концов, тебя обвинят в убийстве! Да тебя казнят еще раньше, чем ты попытаешься оправдаться!

Ее голос взлетел на возмущенный крик, а волосы разметались по плечам. Официант, доставивший им заказ беспокойно поглядел на беседующих, похоже услышав часть разговора. Ник покривился, а Лори схватила чашку и сделала судорожный глоток.

– Лори, я нисколько не сомневаюсь, что ты великолепно знаешь Устав Магикулума и все соответствующие законы. – поморщился он. – Но мне они тоже известны. Я знаю Кодекс Преследования и Кодекс Кары на зубок.

Когда они вместе учились в Академии, каждый студент мог выбрать свою специализацию – либо пойти в практикующие маги, где изучают непосредственно заклинания и применение колдовства, либо же пойти по стезе бюрократической магии. Ник выбрал первое, став, в конечном счете, лицензированным чародеем. Лори избрала второе. Способности у нее тоже были хоть куда, но она продолжила семейную династию, сделав своим профилем Магическое правоведение. И даже проживая на Земле, Лори устроилась на юридический факультет преподавать уже земное право.

– Тогда ты прекрасно знаешь, что я права. – насупилась Лори. – Чего ты добиваешься? Жить надоело?

– Как раз-таки нет! – не сдержался Ник. – Мне хочется ещё пожить, а для этого как известно нужны деньги! Магикулум и так уже связал меня по рукам и ногам: этими заклинаниями пользоваться запрещено, выше определённого порога силы колдовать нельзя! А Марта пригласила меня к расследованию, и я согласился. Если бы я оставил заклады, то их все равно забрала полиция и тогда вообще неизвестно, что могло произойти. А отдай я их Цербериату, то лишился бы улик. Они бы мне шиш с маслом дали в благодарность вот и все!

Лори посмотрела на него несколько секунд и ничего не ответила. Ник ощущал исходящее от нее напряжение.

– Мой тебе совет, – сказала она негромко, – верни эти артефакты сам. Не жди, пока церберы выйдут на тебя. Тогда у тебя останется шанс апеллировать своей гражданской ответственностью: мол, ты, как представитель магического сообщества, позаботился о людях и не дал полиции забрать их себе. Иначе уже никакие отговорки тебе не помогут.

– Если что я пригашу тебя в качестве своего адвоката. – хмыкнул чародей.

– Не факт, что я возьмусь. Твое проигранное дело ударит по моей безупречной репутации. – отфыркнулась Лори в ответ.

В глазах подруги чародей увидел отражение собственной тоски и беспокойства. Он тяжело вздохнул. Неужели она думала, что Ник в действительности не знал, что ему грозило? Чародей жил, как под Дамокловым мечом, уже десять лет и за это время, в особенности благодаря постоянному докучливому вниманию Джозефа, он научился великолепно лавировать в рамках, выстроенных для него границ и истолковывать двоякости законов в свою пользу. Другое дело, как долго изменчивая тетушка Фортуна будет на его стороне.

– Ладно, – наконец сдалась Лори. – Ты же пригласил меня не поэтому. Выкладывай.

– Хочу выслушать твои соображения. – оживился Ник и коротко рассказал обо всех обстоятельствах убийства Нателлы.

Из всего, что произошло за вчерашний день, он только не упомянул о визите Джозефа. Лори и так переживала, и ей не стоило знать, что ко всему прочему его Надзиратель уже обвинил чародея в убийстве.

Подруга слушала его внимательно, не отводя карих глаз, и иногда задавая уточняющие вопросы.

– Значит ты говоришь, горло перерезали чем-то загнутым? – Лори старалась говорить тихо, чтобы не привлекать к себе внимание других посетителей.

Слышать подобное из уст этой южной дюймовочки было парадоксально. Однако Ник серьезно кивнул.

– Что думаешь?

– Может быть это Дух Крюка? – предположила она, пару секунд глядя в пространство.

– Я тоже об этом подумал. – согласился чародей раздумчиво складывая длинные пальцы домиком. – Но насколько я помню он обитает в Айове.

Дух Крюка был древним привидением, которое орудовало на просторах Американских штатов, убивая несчастных своим крюком.

– Чисто теоретически через Подвешенный мир он мог перебраться сюда. – протянула Лори все еще медленно.

Два мира – земной и магический были связаны между собой сетью порталов, но бестелесный дух мог шляться с одной стороны на другую как захочет и без этого.

– Но может быть это некий местный аналог Крюка? – подруга придвинулась к столу еще ближе.

– Да, эдакая смесь тевтонского рыцаря со средневековым пиратом. – против воли фыркнул Ник, подбирая последние крошки с тарелки.

В этой истории ни коим образом не было ничего смешного, однако даже в беспросветной тьме без юмора нельзя было обойтись. Иначе можно сойти с ума. Чародей проверил это на своем опыте, когда опустился, что называется, почти на самое дно, однако продолжал упрямо выкарабкиваться оттуда. По прошествии стольких лет Ник уверился в мысли, что одной из опор, поддержавших его тогда был смех. Может быть немного черный в его исполнении, но все же.

Лори пожала плечами в неуверенности.

– И все-таки мне кажется, что это нечто другое. Понимаешь, характер раны… – Ник старательно подбирал слова, старясь не сбиться. – Мне кажется, что горло перерезали чем-то менее загнутым, может быть серпом или чем-то в этом роде.

За этим он и обратился к Лори. Чародею требовался совет. Уж слишком не типичный способ убийства, и наверняка, если дело в простой корысти, то можно было использовать более примитивный способ.

– Может ли это быть ритуальным убийством? Для этого часто режут глотки. – Ник не договорил, потому что Лори резко застыла.

Глаза ее испуганно сверкнули, расширившись. От нехорошего предчувствия сердце в груди чародея сделало сальто Мортале после чего провалилось под стол.

– Я не знаю, насколько это важно… – неуверенно протянула подруга. – Просто…

– Ну же, не томи! – – в нетерпении поторопил ее чародей. От того, что горло его неожиданно перехватило судорогой, голос вышел сдавленным.

Девушка шумно выдохнула и положила руки на стол в попытке успокоиться.

– Пару месяцев назад произошел один инцидент. О нем писали в «Магическом обозревателе», но ты же не можешь его читать… – она замялась, а Ник криво усмехнулся.

Газеты родом из Подвешенного мира не доставлялись на Землю, и соответственно читать их могли только те, кто имел право пересекать магическую границу. Чародею же путь туда был строжайше запрещен.

– Я расскажу по памяти. – уверила подруга. – Ты слышал о Чайлдфилде?

Ник, удивленный столь резкой сменой темы, изогнул бровь.

– Чудаке, собирающем древности? – уточнил он.

– Да. – кивнула Лори и глаза ее ярче засияли на загорелом лице. – Томас Чайлдфилд, ученый из Англии, специалист по древним культурам, египтолог, который прославился одной из самых больших коллекцией антиквариата. В прошлом году, он на собственные средства собрал археологическую экспедицию в Каир, чтобы проводить раскопки по среди некрополя Дашхура. Прошлой осенью появилось сообщение, что он со своей командой наткнулся на неизвестную пирамиду, где, помимо всего прочего, нашел ритуальный хопеш. – она бросила говорящий взгляд на Ника. – У нашего ученого, довольно быстро возникли подозрения, что это не просто древняя атрибутика, а вещь с настоящим магическим потенциалом.

– А этот Чайлдфилд, он из посвященных? – уточнил Ник.

Посвященными в магическом сообществе, называли тех людей, которые сами не имели отношения к миру-побратимому, но знали о его существовании. Как правило большинство таких людей было среди сильных мира сего и искусствоведов. Магикулум, не любивший открываться никому без надобности, делал для них исключение, и надо думать, конечно же только ради себя. Ведь люди, которые могут пересекаться со сверхъявственным, но не знающие об этом, могут быть потенциально опасны для человечества, да и для обоих миров! Антиквары по своему ремеслу чаще всех сталкивались с магическими приспособлениями.

– Естественно. – вновь подтвердила его слова легким наклоном головы подруга. – Ученый тут же связался с отделом артефактов Магикулума. Оказалось, что это хопеш Анубиса, представляешь!?

– На самом деле с трудом. Я думал, что…

Лори замахала руками:

– Ну, естественно Анубиса в представлении Древних египтян не существует. Просто кучка амбициозных легендарных магов прошлого вернулась из Подвешенного мира и создала культ себя. Скорее всего Анубисом прозвали кого-то из некромантов… но это не отменяет того, что вещица обладает колоссальной силой!

– И дальше? – неуверенно кивнул чародей. Порой он не поспевал за тараторливой подругой.

– Артефакторы Магикулума в свою очередь договорились, чтобы Чайлдфидл передах хопеш магам. Вот только в тот момент, когда должна быдла состояться передача, на ученого и сотрудника магов напала группа неизвестных. Бедного парня из артефактологии убили, а хопеш нападавшие забрали с собой. Чайлдфилд чудом остался жив. Он потерял сознание после того, как его ранило, и, наверное, казался настолько мёртвым, что добивать его не стали. Египтолога едва с того света вытащили.

Она развела руками, довершив свою речь не на самой оптимистичной ноте. Ник побарабанил пальцами по столу.

– А через год, в Калининграде объявляется некто, перерезающий людям глотки чертовски похожим орудием. Совпадение? – чародей внимательно взглянул на подругу студенческих лет.

– Не знаю, – в тон ему откликнулась Лори. – Но согласись, что загнутая форма и способ убийства очень свойственна хопешам.

Ник задумался. Хопеш представлял собой вид древнего египетского оружия, похожий на изогнутый серп на длинной ручке. Со временем он перестал использоваться по боевому предназначению и стал символом власти фараонов на равно с посохом, цепом и другими атрибутами власти. Но также хопеши использовали маги древности для проведения своих обрядов. В первую очередь ими жрецы убивали ритуальных жертв, перерезая горло. Все сходилось, отчего в груди заныло от плохого предчувствия.

– Да… ну, дела… – протянул чародей, делая финальный глоток, – честно, было бы проще, если бы это правда был взбесившийся маньяк-крестьянин с серпом или идеологический коммунист. На ученого напали простые черные торговцы или наши одержимые темные колдуны?

– Сказать сложно, палили без разбору. То ли простые люди, то ли шифровались. – пожала плечами Лори. – У меня дома эта газета наверняка осталась, я сохраняю важное. Пришлю тебе статью. Но говорю еще раз, я не уверена, просто решила, что тебе полезно будет иметь это ввиду.

– Да, хорошо… – протянул Ник.

Мысли его витали вокруг заданного Лори вектора и не сказать, чтобы тот ему нравился. Если дело и впрямь в хопеше, это значило, как минимум, сразу несколько вещей и одна была хуже другой. Во-первых, выходило, что они имеют дело с настоящим ритуальным артефактом, который наделен огромной силой, что само по себе опасно. Во-вторых, организованное нападении значило, что началась крупная игра различных влиятельных сил, что всегда заканчивалось для мелких сошек плохо. А в-третьих, получалось, что в Калининграде объявился фанатик, который вздумал проводить черные ритуалы. Из всего этого, модно было вывести только один вывод.

– Знаешь, Ник, – протянула Лори неуверенно, – я считаю, что тебе стоит…

– Пообщаться с Чайлдфилдом? – предположил он.

Подруга наморщила лоб недовольными складками.

– Вообще-то я имела ввиду, что тебе стоило бы держаться от этого дела подальше. Оно слишком серьёзное и опасное. Пусть Магикулум сам разбирается. Я волнуюсь за тебя.

Чародей негромко рассмеялся.

– Как умело и не оскорбительно ты назвала меня некомпетентным неудачником.

– Ник, я серьезно. В случае чего, тебе некому будет помочь. Магикулум не вступится за тебя. – нахмурилась подруга еще сильнее.

– И что ты предлагаешь? – тут же посерьёзнел и чародей. – Написать отписочку в Магикулум, с сообщением, что мол, кажется у нас объявился древний знаток египетских единоборств? Разберитесь, мол?

– Ну хотя бы так. Или удачнее всего было бы сообщить о наших соображениях, когда ты позовешь церберов, чтобы отдать им заклады. – Лори закатила глаза, увидев холодную иронию на лице друга. – Если ты такой гордый и не хочешь к ним обращаться, написать могу я.

Ник вновь усмехнулся. Косо и невесело.

– Дело не в этом. – сказал он. – Здесь замешана моя профессиональная репутация, да и честь, если можно, так сказать. Это мой город, Лори. По крайней мере, мне кажется, что я сделал для него достаточно, чтобы считать своим. И отдавать его старикашкам из Магикулума и их цепным псам я не стану. Они ничего здесь не понимают, им понадобимся время, чтобы освоиться, а могут пострадать еще люди. Если мы правы и совершаются ритуальные убийства, то новые могут последовать очень и очень скоро. Именно поэтому, я хотел бы попросить тебя познакомить меня с Чайлдфилдом.

Тонкие брови девушки вздернулись.

– Меня? Да ты с ума сошел! Даже если бы я не считала твою затею самоубийством, то как бы я это сделала? Прочтенная статья в газете не значит, что я знакома с Чайлдфилдом лично!

Ник обрадовался, что этим хоть ненадолго сумел отвлечь подругу от мыслей о необходимости вмешательства Магикулума, поэтому поспешил развить успех:

– Лори, молю тебя! Устрой мне встречу с ним, пожалуйста! Я же знаю, что среди твоих давних клиентов были очень влиятельные маги. Нет, не обязательно даже встречу, разговор – пятиминутный! Он же единственный свидетель всего случившегося! Он может знать что-то о похитителях и об особенностях самого хопеша, а у меня нет больше знакомых.

Черт, Нику было просто необходимо побеседовать с этим коллекционером. Очень может быть, что в руках коллекционера могли быть сконцентрированы ключи к раскрытию преступления, а, следовательно, к спасению человеческих жизней. И к зарплате чародея, кстати, тоже. В его положении это было весомым аргументом. Сегодня уже пятница.

– Я отошла от судебной практики после того, как родила мальчиков! – упорствовала подруга.

– Ну, пожалуйста. – взмолился Ник.

На лицо Лори словно упала тень по среди ясного осеннего дня. Точь-в-точь, как тогда, когда чародей просил у нее списать задания по заклинательству. Но чутье подсказывало перемену в ее настроении.

– В таком случае, неси мне свое завещание, я его нотариально заверю. – мрачно съязвила подруга.

Ник откинулся на спинку стула в изнеможении. Опять двадцать пять. Нечего и говорить, в душе защемило от столь трогательной заботы, особенно острой, потому что в жизни чародея в принципе было не так много людей, кто переживал за него, но сейчас это было так не вовремя.

– Послушай меня, Лори. Я благодарен тебе за заботу, но нужно подумать и о других. – Ник придвинулся обратно и взял ее руку в свои. – Ты прекрасно знаешь, в Калининграде кроме нас с тобой не так много хороших магов, которые могли бы справиться с этим. А Магикулум… Ответь самой себе, ком бы ты больше доверила жизни своих близнецов: мне или неизвестному склочному старику из Коллегии?

Лори поежилась и отвернулась к окну сдаваясь.

– Хватит. – сказала она сквозь зубы и выдохнула. – Я поняла. Тебе. Конечно, тебе я бы доверила их больше.

– Вот, – слабо улыбнулся он. – Потому что ты знаешь, что за них я стану биться до последней капли крови. Вряд ли такое можно ожидать от заезжего специалиста, для которого это очередное задание.

От долгого взгляда подруги глаза в глаза Нику стало не по себе. Не потому, что он боялся заглянуть Лори в душу. Этот этап был уже давно пройден. Однако чародей не отвел взгляда и через несколько секунд она вытянула свою горячую руку из его пальцев и посмотрела на наручные часы. Это можно было назвать победой.

– Ты меня заболтал! – воскликнула девушка, вскакивая с места. – У меня пара сейчас начнется!

Вытащив кошелек Лори кинула на стол деньги.

Ник поднялся вместе с ней.

– Спасибо. – искренне улыбнулся он.

Секундой позже, она чмокнула чародея в другую щеку, овеяв его ароматом цитрусовых и выбежала из кафе. Ник пришел в себя только когда полы ее летящего кардигана скрылись за дверью. Он бегом бросился следом.

– Лори, постой! – окликнул чародей, быстро нагнав ее парой шагов длинных ног.

Подруга на ходу обернулась.

– Забыл спросить, если это ритуал, то для чего он? Ты же знаешь, до ритуального ремесла я не доучился…

Что в древности, что сейчас ритуалы проводились с одной единственной целью – добиться желаемого. Но для каждой хотелки в магии был придуман особый обряд. Собственно, это почти все, что знал чародей о данном разделе магии. Такие вещи изучались на четвертом курсе, но жизненные коррективы затормозили Ника на втором.

– Я перестала держать дома такие книги после рождения мальчиков, но поспрашиваю. – виновато улыбнулась Лори. – Я попытаюсь связаться с Чайлдфилдом, но ничего не обещаю.

С этими словами она лучисто улыбнулась ему на последок и поскакала на каблуках к величественному строению университета которое гордо стояло на отдалении от всех, обнесенное прутчатым забором.

Ник вздохнув вернулся в кафе. Обслуживание здесь было что надо, да и с клиентами никаких проблем, поэтому их столик уже успели убрать, а на том месте, которое еще наверняка хранило тепло задницы чародея, уже устраивался краснощекий толстяк.

– Извините, я не оплатил свою часть заказа с того столика. – подошел Ник к стойке, вытаскивая по дороге кошелек. – Сколько там с меня?

Долговязый парень с хвостиком каштановых волос на ресепшне удивлённо поднял на него глаза, за тем поворошил груду счетов.

– Нет, все в порядке. Все оплачено. – протянул он в легком недоумении. – Хорошего дня.

Чародей едва не распахнул рот от удивления.

– Ну, Лори, – проворчал Ник, и направился к машине.

5 глава.

Из кафе Ник сразу поехал в офис. Все же как-то неприлично было не появляться там второй день. Особенно, если по-настоящему нуждаешься в деньгах. Купер, молодчага, втиснулся в узенькое пространство на парковке с изяществом настоящего английского лорда. Не обошлось здесь и без талантов Ника. За семь лет ему пришлось помотаться на машине достаточно, чтобы теперь смело называть Миник продолжением себя.

Когда чародей ставил Купер на сигнализацию, взгляд неприятно резануло черное пятно на противоположной стороне дороги. Насколько Нику было известно, ни у кого из местных не было такого большого черного Брабуса. В душе всколыхнулись неприятные ощущения. Мотнув головой, чародей постарался отогнать их и поднялся на свой этаж. Ник рассчитывал, не откладывая в долгий ящик поговорить с Зариной, но еще на лестничной площадке понял, что ничего не выйдет. Когда Монова была на рабочем месте из ее салона лилась громкая ритмичная музыка. Сейчас этаж утопал в тишине, столь разительной по сравнению с шумной атмосферой «Паузы». Чародей прошел к себе и положив ежедневник Нателлы на стол устроился поудобнее, закинув ногу на ногу и отклонившись на спинку стула до упора. Отложить работу с записной книжкой на сегодня оказалось верным решением. Вчера вечером все команды мозга чародея сводились к односложным приказам самому себе вроде «сесть, встать, пойти» и так далее, но сейчас он даже потирал руки от предвкушения. Встреча с Лори и вкусный завтрак здорово взбодрили его.

Ник начал внимательно изучать записи в колонках. Некоторое время ушло на то, чтобы восстановить в памяти уже известное и еще больше, чтобы выделить в написанном хоть какие-нибудь закономерности. И вскоре таковые отыскались. Как минимум, Нателла отмечала жирными точками те заклады, которые вернула владельцам. Такой вывод можно было сделать по тому что на выходе она получала сумму на десять, а то и двадцать процентов больше, чем ссуживала изначально. Такое происходило, когда срок хранения превышал месяц. Возвращенных закладов было больше всего. На этом изыскания на некоторое время застопорились. Тетрадь изобиловала огромным количеством значков и символов, а Ник ощущал себя картографом, которому не дали выкладку с условными обозначениями. Напротив, каких-то закладов стоял крест, где-то значок реверса, одни надписи подчёркнуты красным, другие зелёным, а некоторые даже сиреневым.

Но охотничий азарт не давал Нику остыть, поэтому он, болтая ручкой в пальцах, листал страницы, делал на отдельном листе бумаги судорожные отрывистые пометки, нехитрые вычисления и схематичные зарисовки. В конечном счете у чародея вырисовалось общее представление о работе Нателлы. Колдунья ссужала деньги за артефакты. В качестве отплаты в конце она прилучала сам артефакт в свое безвозмездное пользование, если клиент не успевал его выкупить за установленный срок, либо денежный взнос чаще всего увеличенный процентами, либо за место одного артефакта другой, тождественный по стоимости. Тогда в записях начинали фигурировать уже совсем другие предметы, не указанные в получаемых, что прибавляло запутанности. Ник вытащил из кармана список, в который они с Ротфусом внесли все содержимое сундука, и начал его выверять.

Как и следовало ожидать, большинство артефактов было из тех, срок возвращения которых еще не истек. За ними в любой день мог нагрянуть хозяин. Были и те, что, наоборот, потеряли всякие возможности на возвращение и судя по всему скоро должны были переселиться в закрома колдуньи. Правда были еще те, которые значились в записной книжке, а на деле отсутствовали. Они же были выделены фиолетовым фломастером. А вот это было уже интересно…

Дверной звонок прозвучал неожиданно, вырвав Ника из его кипучей деятельности. Чародей, крепко выругавшись, поднялся из-за стола и зашагал ко входу. Шестеренки в голове только начали так складно сцепляться друг с другом! Этот раж было чертовски сложно поймать, поэтому к гостю Ник спешил с заведомо недружественными намерениями. Если это вновь Лианозова, честно слово, он пошлет ее к чертям собачьим. Рывком распахнув дверь, чародей увидел перед собой полномочного представителя Евгения все с той же невозмутимой физиономией.

– Добрый день, господин Фельсенбург, – бархатисто поздоровался он. – Наконец я застал вас. Вчера мне пришлось прождать вас весь день, но вы так и не появились.

– Какое счастье, что вчера я не приехал в офис! – в сердцах воскликнул чародей.

Это было чистой правдой, потому что Ник сомневался, что устоял бы под натиском убеждений Евгения еще раз. Но то было секунду назад, но сейчас стоило чародею увидеть этого настырного человека, первые мгновения раздражение оказалось столь непреодолимым, что Ник едва сдержался чтобы не впечатать дверь в нос новоприбывшего.

Сжав руки в кулаки, Ник только облокотился о дверь и приподнялся на цыпочки, как бы высматривая что-то за спиной Евгения.

Мужчина в смятении обернулся через плечо и недоуменно перевёл взгляд обратно на чародея.

– Что вы ищете? – удивился он.

– Ваш здравый смысл, Евгений, – вздохнул Ник устало. – Я же говорил вам, что без непосредственного клиента появляться ко мне бессмысленно, а я его не наблюдаю. Честь имею.

Чародей быстро потянул дверь на себя. Чем меньше ему тикали на мозги мысли о прибыли, тем лучше. Бесплатный сыр может быть только в мышеловке. Но не успел Ник захлопнуть дверь, как Евгений схватился за ручку с наружной стороны и задержал ее. От неожиданности чародей сам едва не потерял равновесие. Подозрительно покосившись на сильные пальцы Евгения, чародей отметил, как перекатываются мышцы под его кожей. Да он сильнее, чем может показаться под деловым костюмом.

– Подождите, – тихо, но веско потребовал Евгений.

Против воли Ника пробрала взволнованная дрожь, однако он постарался напустить на себя самый холоднокровный вид.

– У меня работы невпроворот. У вас есть полминуты.

К удивлению чародея, Евгений не стал спорить или огрызаться, а полез во внутренний карман. Чтобы приставить пистолет ко лбу дерзкого чародеишки хватит и пары секунд. Ник дернул дверь, но гость всунул носок ботинка в щель и выудил визитку, которую показал чародею. Тот обескураженно замер на секунду, сообразив, что его не собираются убивать после чего с трудом, прочел надпись, выполненную блестящим золотом на белом глянце: "Вяземский Михаил Анатольевич – бизнесмен, финансист, общественный деятель". Ниже следовал номер телефона. Ник еще только дочитывал, когда Евгений негромко произнес:

– Теперь вам понятно, кто является моим работодателем? Думаю, вы готовы выслушать меня?

Он уже с явной убежденностью победившего шагнул в дверь, что стало его ошибкой. Чародей дернул ее, зажав ногу Евгения. Мужчина отпрянул. Во вьюжных глазах стояло удивление. Эмоция явно редкая для этого типа.

Ник несколько неврастенически хихикнул.

– Вообще то нет. Я только уверился во мнении, что сделал правильный выбор, когда отказал вам, – губы его стремительно пересохли. – Точнее знаете, что я думаю? Теперь даже ваш хозяин может здесь не появляться. Я в любом случае не стану с вами сотрудничать. Прощайте.

Чародей со всей силой потянул дверь, но даже так не смог ничего противопоставить мощи одной руки внешне довольно обыкновенного мужчины.

– Сразу видно, что вы не знакомы с Вяземским.

– О, да, но мне достаточно того, что я о нем наслышан! – воскликнул в деланном восхищении Ник. – Вяземский же один из отцов города, о нем трубят в каждой газете, как же мне о нем не знать!?

Даже так: чародей знал об этом пресловутом Вяземском достаточно для того, чтобы не иметь никакого желания иметь с ним дела. Михаил Анатольевич более известный под именем Архангел был мафиози местного розлива, если так можно выразиться, и занимал едва ли не второе место по значимости в городе после мэра. В некоторых вопросах даже первое. Всем было ясно, что ни одно серьезное дело с криминальным душком не происходит без ведома и разрешения Архангела. Все это Ник в свое время узнал от Марты. Неудивительно, что полиция так намучилась с Вяземским, ведь припереть к стенке этого бандита по сей день оказывалось невозможно.

– В таком случае вы должны представлять какими средствами располагает Михаил Анатольевич, – продолжал увещевать спокойным тоном Евгений. – Он, как я уже говорил, готов щедро оплатить ваши услуги.

Деньги, как же Нику нужны были деньги, но чародей не смог удержаться от истерического смеха. Иногда его прорывало на нечто подобное. Ведь не зря же бабка Ника прослыла сумасшедшей – генетика была в некоторой степени фактором непреодолимым.

– Будь он даже богатейшим падишахом Империи Великих Моголов со всеми его сокровищами, Вяземский не сможет предложить мне ничего более ценного, чем моя жизнь, – воскликнул чародей уже не сдерживаясь. – А я не хочу, чтобы меня закатали в бетон где-нибудь в пригороде или скинули с пирса с камнем на шее за то, что я влез в преступные разборки. Нет уж, увольте!

Евгений снисходительно взглянул на него, и Ник даже слегка обиделся на этот не впечатленный взгляд.

– Господин Фельсенбург вы довольно умный человек. Оттого мне только досадней, что вы всерьез верите в чушь, придумываемую вокруг моего клиента СМИ.

– Скажете, что все это утки злопыхателей? – иронично усмехнулся чародей.

– Конечно, – серьезно кивнул гость. – О вас, например, тоже говорят довольно много неприятного, но разве это нужно сразу принимать за правду?

– А что про меня говорят? – задиристо спросил Ник. – Что я краду младенцев из колыбелей для черных ритуалов? Промышляю смертными проклятиями?

Всегда было интересно услышать новые истории о самом себе. Интересно, которая из интерпретаций дошла до мафиози?

– Ни в коем случае, – покачал головой Евгений. – Я слышал только, что якобы вы безумец, за плечами которого несколько убийств.

Представитель вяземского вроде бы не обратил внимания, как Ник отшатнулся словно от удара. Сердце ухнуло в ноги, дрожь привычной волной пробежала по рукам. Чародей сильнее стиснул дверной косяк пальцами, чтобы не выдать себя.

– Но ведь я не верю в это, – подытожил Евгений, посмотрев Нику прямо в глаза.

– Прекрасно. Рад за вас, – выдохнул чародей, первым отводя взгляд. – Но это ничего не меняет. Я не возьмусь за ваше дело, извините.

На этот раз еще до того, как Евгений успел среагировать, Ник захлопнул дверь и провернул замки. Постояв немного, он прильнул к глазку. Опричник Архангела переминался с ноги на ногу, ведя неслышный разговор с кем-то по телефону. Пару раз кивнув, Евгений бросил на дверь последний серьезный взгляд и направился вниз по лестнице. Только тогда чародей позволил себе прислониться спиной к двери и выдохнуть.

До этого момента, Ник не думал, что стресс окажется столь сильным, но ноги не слушались и сделались ватными, а руки задрожали. Чародей утер ледяную испарину со лба. Нику самому было интересно, что его больше напугало: фигура Вяземского в качестве клиента или то, что Евгений как никто близко из людей приблизился к тайнам, прятавшимся в его прошлом. Но, так или иначе, эти вечные преступные пришествия начинали напрягать чародея.

Пронзительный дверной звонок под ухом выдавил из Ника крик непроизвольного страха. Рывком обернувшись, он посмотрел в глазок и открыл дверь с облегченной улыбкой.

На пороге стояла Марта. Тонкие брови были сведены вместе хмурыми дугами.

– Привет. Я видела сейчас Верескова, выходящего из подъезда. Пришлось даже поздороваться, – она указала большим пальцем за спину. – Он случайно не от тебя?

– Откуда такие предположения? – голос чародея все еще звучал придушенно.

Марта вперила в него сердитый взгляд.

– Потому что не думаю, чтобы он вышел из ИП "Непоседы", специализирующегося на детских праздниках или из маникюрного салона "Адели" на втором этаже.

– Ну еще здесь есть ритуальное агентство, – иронично хмыкнул Ник, указав пальцем на этаж выше.

Громова сложила руки на груди.

– Ник, Вересков – начальник охраны Архангела и…

– Да расслабься ты, я его послал, – отмахнулся чародей. – Я что, похож на идиота, чтобы с ним связываться?

Напарница сегодня похоже не намерена была шутить. Она вообще выглядела ещё более взведенной чем обычно, похожая на пружину готовую в любой момент раскрутиться. Она продолжила все также серьезно:

– Исходя из твоих денежных трудностей…

Это звучало даже оскорбительно.

– Слава Богу, все не настолько плохо, – расширил глаза Ник. – Проходи.

Только тогда чародей понял, что они продолжают топтаться в дверях. Жестом руки он пригласил Марту внутрь и затворил за нею дверь, дополнительно подергав за ручку. Обсессивно-компульсивный синдром в действии.

– Слушай, а что там вообще слышно про Вяземского? – спросил Ник.

Громова обернулась к нему на ходу, так словно бы она была здесь боссом.

– О, это сейчас отдельная головная боль полиции, – проворчала она. – Он и его закадычный друг Страбонский делят портовые причалы. В начале они основали совместный бизнес, но летом Страбонский решил перейти из разряда компаньона в отдельные игроки. Теперь они, как при разводе, делят имущество.

– А я всегда думал, что это собственность государства, – насмешливо фыркнул чародей.

Марта ответила ему кривой усмешкой.

– Теневой бизнесс страшная вещь, – вздохнула она. – Но так или иначе, почти все уже поделили. Борьба сейчас ведется за один единственный причал, зато какой! К нему, если мне правильно известно, пристают суда с самыми дорогостоящими грузами.

– И на чьей стороне победа? – поинтересовался Ник.

– Конечно же на стороне твоего нового шефа, – съехидничала Громова.

– Эй!

– Ну ладно-ладно, – махнула рукой подруга. – Вяземский побеждает. Ребята из антикоррупционного отдела боятся, что, если бизнесмены они же бандиты, не придут к согласию, может начаться настоящая война.

– В этой ситуации меня больше всего веселит, что они лишь говорят об этом, но не предпринимают действий, – прыснул чародей.

Громова укоризненно посмотрела на него.

– Ты даже представить не можешь, насколько у них связаны руки. Я даже рада, что на этот раз не нас заставили заниматься этим делом.

– Пусть минет нас чаша сия… – протянул Ник задумчиво. Судорожный взгляд подруги, неумело скрываемый за показной бравадой беспокоил его все больше и больше. – Теперь ясно. А зачем ты пришла?

Вопрос попал в точку. Марта поджала губы, при этом вся напускная будничность слетела с ее лица.

– Если честно, я хотела показать тебе кое-что, – глаза ее вновь потемнели до цвета ртути в градуснике.

– И, дай угадаю, это не танцующие сосны? – хмыкнул чародей, припомнив местную достопримечательность Куршской косы.

Может быть ситуация и не располагала к смеху, но Громову нужно было подбодрить. Ник это чувствовал. А в случае Марты обычные слова участия не подходили. Та их просто не терпела.

– Нет конечно, – Марта слабо улыбнулась, с благодарностью посмотрев на него. – У нас трупы, море кровищи…

Плечи ее чуть опустились.

– Как раз то, что в моем вкусе, – Ник пошел к вешалке.

По дороге к машине чародей старался не думать о том, что произошло, однако мысли так просто было не угомонить. Дурацкое воображение уже подсовывало ему разные жуткие картины, а мрачное молчание Марты только сильнее укрепляло в мысли – случилось что-то очень плохое.

Громова подняла руку с брелоком и машина, припаркованная вдоль газона, отозвалась приветственным писком.

– Мы что, поедем на твоей? – с неприкрытым ужасом спросил Ник.

– А ты как думал? – вздернула бровь Марта.

– Ну может быть хотя бы каждый на своей? – чародей с тоской кивнул на синий Купер.

Громова резко посерьёзнела:

– Я бы попросила тебя сесть со мной.

Что-то в ее голосе сильно настораживало. Вздохнув, Ник поплелся за подругой. Мартино Пежо было неопределенного серо-коричневого цвета, но не это было главным недостатком автомобиля. Для чародея машина превращалась в настоящую пыточную камеру, ибо чтобы забраться в это малютку с его-то ростом, нудно было сложиться, как минимум, впополам. Тогда чародей начинал ощущать себе кузнечиком: коленки точно также находились где-то на уровне ушей. Сначала Ник поражался насколько же у Жгутикова отсутствует вкус, раз он подарил жене такую невзрачную букашку, но потом чародей разгадал его коварный план – сюда ни один статный любовник не влезет.

Кряхтя и бурча себе под нос Ник затолкался на переднее сиденье. Марта терпеливо ждала, держа руку на ключе зажигания.

– Напомни мне, а почему я должен ехать именно с тобой? – пропыхтел чародей, судорожно подбирая полы плаща, чтобы их не зажало дверью.

– Так ты мог бы рассказать мне, что узнал о закладах, – протянула Громова безэмоционально, выруливая отточенными движениями на дорогу.

– Но дело же не только в этом, – скептично заметил Ник.

Марта вздохнула:

– Ну конечно нет. Просто я не хочу, чтобы лишний раз кто-нибудь из наших тебя видел. Леонидов вчера был недоволен тем, что я привлекла тебя к расследованию. Он считает это пустым разбазариванием бюджета.

Ровный голос и взгляд направленный исключительно на дорогу, изо всех сил пытались показать насколько Громовой неважны замечания, сыплющиеся в ее адрес, но Ник знал обратное. В начале карьерного пути она потратила очень много сил на то, чтобы заполучить кресло руководителя отдела, а потом укрепиться на нем. Марту не любили в отделении, и любая оговорка на ее счет могла стать основой для смещения с должности. Полиция – это подлинный серпентарий.

– Но в конечном счете он и так все узнает. Ты же не собираешься платить мне из своего кармана, – проницательно поглядел на нее чародей.

– Ой, заткнись, – проворчала Марта. – Я не указываю тебе, как работать со своими коллегами чернокнижниками, и ты пожалуйста не учи меня. Я лучше знаю, что и как надо. Выкладывай лучше, что сумел нарыть?

Ник предпочитал максимально осторожно делиться информацией. В первую очередь потому что не хотел подвергать опасности тех, кто не сможет защититься от магов в случае чего. По этой причине Ник не стал озвучивать версию с хопешем, да и о тетради, которую он, можно сказать, беспардонно украл тоже говорить не стоило. Поэтому пересказа удостоился только поход в «Лошадь в яблоках». Марта слушала молча, иногда кивая, и с каждым разом глаза ее все напряжённее сощуривались.

Кстати о клубе. Ника начало охватывать нехорошее предчувствие, когда он понял, что машина Марты так или иначе повторяла его вчерашний маршрут до «Лошади в яблоках». В сердце зародились беспокойные волнения, но чародей постарался заглушить их, не показав вида. Никогда не стоило давать упреждающую реакцию, на что либо, пусть даже ты уже почти не сомневаешься в собственной правоте, ибо жизнь способна умело доказать, что ты ошибался. Сейчас чародей всей душой надеялся, чтобы его прогноз не оправдался.

До клуба они не доехали пары поворотов, когда Марта, руководствуясь указаниями навигатора и беспрестанно на него бранясь свернула в узкую улицу, которая пролегала меж кучных страшных домишек и гаражей.

Ник вылез из машины первым и почти сразу же увидел тело. Черная руконогая клякса распласталась на асфальте в позе ломаной звезды лицом вниз. Переулок был перетянут лентами, за которыми толпились зеваки. Чародей даже не думал, что здесь живет так много народу, а люди они ведь как стервятники: слетаются на мертвечину. Рядом, не обращая внимания на зрителей, стоял Дейв. Он прилепился к стенке ближайшего гаража, сложив руки на груди.

– Ну наконец-то! – с чувством выдохнул он и приподнял ленту со свободной стороны так, чтобы Марта смогла подлезть.

Благодаря этому жесту Ник, который хотел перешагнуть препятствие, запутался в ленте ногами и чуть не пропахал носом землю рядом с трупом. Привычная вспышка досады пронзила чародея.

– Я намекнул нашим, что они могут не торопиться и позволить себе продлить обеденный перерыв, но с ними собирались ребята из убойного отдела, поэтому времени в обрез, – взглянул на них двоих Кенезов.

В его глазах на этот раз не было никакой враждебности, только наряженная сосредоточенность. Они могли сколько угодно препираться и ссориться внутри группы, но команда работала в таком составе достаточно, чтобы знать цену профессиональным навыкам друг друга. Ник, хоть и был пришлым консультантом, давно уже воспринимался за своего.

Чародей кивнул и сделал пару стремительных шагов, оказавшись прямо над трупом. Желудок подпрыгнул к глотке вместе с содержимым посиделок в "Паузе". От тела только-только начал исходить сладковатый душок разложения, подстегнутый солнечной погодой, но ощутимый пока только обостренным чувствам Ника, а в большой луже крови отражались солнце, небо и верхушки домов, словно бы чародей смотрел на мир через красный фильтр на камере.

Тело вдруг показалось Нику знакомым, и он тут же нахмурился. Но когда Дейв натянул перчатки и слегка приподнял голову жертвы, чтобы продемонстрировать лицо, сомнений не осталось. Мужчина в черном фраке оказался Сарматовым. Даже характерная ложбинка под глазом от монокля осталась неизгладимой навсегда красноватой замятиной. Глаза антиквара были полуприкрыты, а рот одеревенел в той стадии улыбки, когда она стремительно меркнет. Горло оказалось зверски перерезано. Чародей зажмурился, чтобы не видеть зазубренных ошметков кожи, перерезанных трахей.

Марта сцепила зубы лишь слегка побледнев. Кенезов положил голову жертвы так, как она лежала.

– Установить личность до приезда специалистов не получится, потому что документов при нем не оказалось, но кем бы он не был явно наш клиент, – мрачно хмыкнул полицейский.

– Судя по всему состоятельный человек, – заметила Громова. – И что он только тут делал в таком костюме?

– Я знаю его, – отрывисто бросил Ник. – То есть толком не знаю, но слышал. Его фамилия Сарматов. Он один из волшебников Калининграда и кажется занимается антиквариатом. Буквально вчера я был с ним на одном мероприятии, – он бросил выразительный взгляд на Марту. – Я говорил тебе.

Понимание зажглось в глазах Громовой, как синее пламя на газовой плите.

– Это тот, с которым вы поругались из-за Алисы? – уточнила она на всякий случай.

Чародей кивнул и передёрнулся. Каким бы не был из себя этот человек, смерть его была ужасна. И такой кончины не заслуживали даже самые последние снобы.

– Это даже не вежливо, говорить между собой, не посвящая меня, – обиделся Дейв, отвернувшись.

– Ты же не веришь в магию. Если я расскажу, ты меня засмеешь, – осклабился Ник.

– Если речь идет о деле, я готов выслушать все, – с менторской серьезностью сказал полицейский.

Пришлось коротко ввести его в курс дела. Это помогло и самому чародею еще раз проанализировать события. Марта в это время через перегородку из ленты общалась с зеваками.

– А я-то думал, что эта Алиса нормальный человек! – воскликнул Кенезов, прихлопнув рукой по коленке. – А оказывается она тоже чокнутая. Но теперь хоть понятно, как она приняла типа в плаще эксгибициониста за следователя.

Ник закатил глаза.

– Комментарии по сути имеются?

И к удивлению чародея, Дейв, уверенно потирая нос, выдал:

– А ведь есть вроде такой оценщик – Аркадий Павлович Сарматов. Он, вроде как, заведует маленьким ломбардом и даже принимает антиквариат.

Ник покивал. Взгляд продолжал непроизвольно тянулся к телу убитого, но он осаживал себя. Смотреть там было совершенно точно не на что, а травмировать психику сверх всякой меры не хотелось.

Громова подошла к ним, сцепляя и расцепляя пальцы.

– Он находился в непосредственной связи с делом Нателлы, – заметила она и подняв задумчивый взгляд на Ника проронила. – И интересовался закладами.

– А среди них есть что-то по-настоящему достойное, чтобы убить сразу двоих? – спросил Кенезов.

Ник неопределенно махнул рукой:

– Я еще не знаю, но пока ничего такого бы не сказал.

Вдалеке взвизгнула полицейская сирена и теперь постепенно приближалась, не умолкая. Странное дело, но все трое дернулись и поглядели в ту сторону, славно сами совершили нечто противозаконное

– Что думаешь? – голос Громовой звенел от напряжения.

– По телу у меня никаких вопросов нет, – решительно заявил чародей, – а вот в лавку Сарматова я бы наведался. Есть шанс, что раз его только нашли, там не успели покопаться другие проныры.

Это был реальный шанс докопаться до истины. Насколько Ник умел разбираться в людях, антиквар был из той дотошной породы, называвшейся педантами. Если это так, то среди записей Сарматова обязательно найдется что-то, выдающее его интерес к тому или иному артефакту из коллекции Нателлы. Если причина убийства была, конечно, в этом. А там и до убийцы не далеко. Похоже Марта и Дейв подумали также, поскольку с сомнением переглянулись.

– У нас нет ордера, – напомнил полицейский.

– Это будет считаться незаконным проникновением, – кивнула Марта.

Сирены орали уже совсем близко, изрядно действуя на нервы.

– Но пока вы его получите, пройдет время и наверняка с вами на обыск увяжется целый отдел, а им не объяснить, что некоторые вещей там стоит остерегаться ради их же собственного блага! – выпалил чародей беспокойно оглядываясь. – Слушайте, давайте так: ведь я же не сотрудник полиции? Значит на меня ваши правила не распространяются. Я осмотрю там все сам, а вы этого как будто не слышали.

Кенезов надул щеки.

– Даже если ты отыщешь какие-нибудь ценные данные мы не сможем подшить их к делу, если они добыты незаконным путем.

– Можно подумать присутствие кого-то из вас сделает его более законным, – фыркнул Ник. – Зато, когда приедет остальная группа, на месте уже точно будет безопасно. Я спрячу все магическое и опасное с глаз долой.

– То есть стыришь, – фыркнул полицейский.

Чародей резко повернулся к нему.

– Дейв, поезжай с Ником, – решила Марта вдруг.

Одинаковое недоумение было написано на лицах обоих мужчин.

– Что? – изумился Дейв. – Ты согласилась с ним?

– Я один прекрасно справлюсь! – вздернул голову чародей.

Нет, правда, дилетант на магическом поприще, Кенезов скорее будет мешать, нежели помогать. Но глаза Громовой под стать фамилии уже налились скупым свинцовым оттенком грозовых облаков. Патрульные машины уже заворачивали на улицу и теперь блики от мигалок отсветами синего и алого плясали на стенках гаражей.

– Вы поедете вдвоем, – категорично заявила начальница тоном, не терпящим возражений. – Опись конфискованных Фельсенбургом предметов, кто будет составлять?

Шины шуршали по бетону в десятке метров, и чародей боязливо покосился Марте за спину.

– Ладно, пошли, – глухо скомандовал Кенезов и сгорбив спину направился к толпе страждущих.

С удивительной для своих габаритов проворностью, он ввинтился в людской поток, почти затерявшись за их спинами. Ник устремился следом. На прощание он бросил Марте обнадеживающую улыбку и показал жестом, что все будет «ок». Громова через силу улыбнулась в ответ, когда вдруг хлопнула себя по карману и вытащила оттуда пятитысячную купюру. Ник только рукой махнул, мол: потом, сейчас не время, но Марта настырно всунула ему деньги и нетерпеливым жестом потребовала шевелиться. Через секунду Громова обернулась к подъезжавшим машинам полиции, сцепив руки перед собой. Чародей быстро шмыгнул за угол, подальше от цепких взглядов оперативников. Чего не хватало, так это подставить Марту.

Дейв провел его дворами, к видавшей виды полицейской машине. Как и полагается, она имела соответствующую сине-белую окраску и мигалку на крыше.

Забравшись внутрь, Кенезов погнал в сторону Московского района. За это время он успел сделать пару звонков. Завершив последний разговор, полицейский обернулся к Нику.

– Сарматов сотрудничал с нами по некоторым делам, связанным с кражами реликвий и драгоценностей. Я узнал адрес его квартиры и офиса, – пояснил он. – Марта постарается задержать группу над телом подольше, надо поторопиться.

Ник согласно кивнул – испытывать судьбу и впрямь не стоило, потому что, как правило, она оборачивалась к чародею задницей, когда это было особенно не вовремя. Недоля Сатурна знаете ли.

– В квартиру я не пойду, – только предостерег Ник.

Дейв подозрительно покосился на него своими водянистыми глазами.

– Это почему это?

– Порог дома лишает всех непрошенных гостей их сил, – объяснил Ник.

– Почему-то в квартире Кольцовой тебе это не остановило, – ехидно заметил полицейский.

Ник теперь уже всем корпусом обернулся к нему.

– Потому что Нателла превратила свою квартиру в рабочий офис, и это нанесло урон ее защите, – попытался растолковать Ник. – Ее дом энергетически ничем не отличался от любого общественного места.

Право слово, насколько было бы проще, если Дейв поверил в способности чародея, признал магию и начал прислушиваться. Работа тогда показалась бы сказкой. Однако действительность напомнила о себе скептическим фырканьем Кенезова.

– Опять твои штучки, мошенник. Марта слишком много тебе платит. За что тебе десятка, если ты ленишься даже в квартиру убитого заехать?

Ник округлил глаза:

– Откуда ты знаешь? Ты же…

– Настоящие полицейские все видят, слышат и замечают, – с усмешкой поднял Дейв палец вверх в наставительном жесте.

– Ага, кроме своего лишнего веса, – съязвил Ник в ответ.

Антикварная лавка Сарматова оказалась одноэтажным зданием, прилепившемся к обыкновенной пятиэтажке. Неброское строение с запыленными витринами даже без названия не задерживало на себе взгляд. Но чародей внутренними фибрами ощущал исходящий изнутри низкий гул магической энергии, похожий на звук электричества в проводах.

Кенезов бочком вылез из машины и поставил ее на сигнализацию. Вместе с Ником они подошли к деревянной двери со стеклянными вставками. Чародей дернул за ручку, но чуть не упал от неожиданности, когда дверь не поддалась. Дейв нахмурился и недоверчиво дернул сам, после чего прижался толстой щекой к стеклу.

– Неужели никого нет? – поразился он сам с собой. – Я не думал, что раз это его антикварная лавка, то здесь больше никто не работает.

– В случае с магами так даже безопаснее, – не удивился в свою очередь Ник.

Чародей не стал заниматься антиквариатом, хотя такая возможность у него имелась, потому что иметь дело с людьми лишний раз совсем не хотелось. Точнее, он выбрал себе дело, где по большей части будет работать самостоятельно. Или же Ник слегка был социопатом. В данном случае синдром обострённой ответственности и патологическое недоверие людям очень похожи.

Дейв перехватил руку Ника, когда тот вновь потянулся к ручке двери.

– Что ты собираешься сделать? – полицейский воровато огляделся по сторонам. В крошечном дворе не было ни души.

– Собираюсь вскрыть замок, – невозмутимо откликнулся чародей.

– Вообще-то проникновение в чужую собственность – это незаконно, – тихо прошипел Кенезов.

– Сомневаюсь, чтобы хотя бы в одном кодексе или законе среди вскрывающих предметов перечислены отмыкающие чары, – хмыкнул Ник и пошевелил кистью.

Раздался щелчок замка. Театральным жестом чародей распахнул дверь в легком поклоне. Дейв метнул на него разъяренный взгляд.

– Будь осторожен, я не знаю на что здесь наложены защитные чары. Лишний раз не трогай ничего, – предупредил Ник и шагнул через порог.

В ту же секунду из темноты на чародея кинулась косматая бурая туша. Ник успел только заметить молниеносное движение и огромные лапы с загнутыми когтями, прежде чем нечто сбило его с ног. Спину и затылок прошило болью, на пару секунд вышибая воздух из легких. Перед глазами помутнело, но это и к лучшему, потому что безобразная рожа могла легко лишить рассудка. Громада, больше Бруно размером, тяжелая и крупная нависла над Ником. Красные глаза светились двумя лазерами, а с клыков, не убиравшихся в пасть, свисала голодная слюна. Чудовище хрипло зарычало и оскалилось. Мозг отказал, и чародей в панике забился под ней. Все происходило настолько быстро, что Дейв пару мгновений только шокировано глядел на эту сцену. Однако, скинув с себя оцепенение, полицейский выдернул табельный пистолет из кобуры и выстрелил.

Два хлопка грохнули в ушах, и монстр взвыл, прижав стоячие торчком уши к голове. Пули со скрежетом ударили махине в бок, но отскочили, не причинив особого вреда.

Однако замешательства нападавшего Нику было вполне достаточно. Он выпростал руки и сделал толкающее движение в воздухе. Выкрикнутое заклинание совпало с рявком третьего выстрела. Пуля высекла кусок дерева из дверного косяка, а собака-медведь влетела спиной в лавку. Там она ударилась об один из стеллажей и, проскулив, грохнулась о пол.

Чародей вскочил и кинулся в лавку.

– Закрой дверь! – приказал он Дейву по пути.

Эта битва не должна была стать достоянием чужих ушей и глаз. К недовольству Ника Кенезов вошел внутрь и закрыл ее за собой, хотя мог бы остаться снаружи.

Но времени на препирательства не было, потому что собака пришла в себя после удара и теперь, оскальзываясь на полу, неслась на них. Ник и Дейв отскочили в разные стороны, псина врезалась головой в дверь. Стекло разбилось и осыпалось мелким крошевом. Монстр только утробно заворчал и помотал головой.

– Что это за тварь? – воскликнул полицейский, выставив пистолет перед собой.

Ник внимательно рассмотрел существо. Внеземное происхождение его было очевидно, но кем или чем оно было конкретно? Полусобака обернулась к нему, сверкая глазами. В полумраке ее лоб отчетливо светился зеленоватым сиянием. Это навело чародея на одну мысль.

Монстр, высоко подпрыгивая, побежал за ним, и Нику ничего не осталось, как броситься в глубь лавки. Магазинчик представлял собой хаотичное нагромождение древностей, где только стеллажи были расставлены с некоторой претензией на порядок. Где-то рядом слышалось сапное дыхание Дейва.

Ник свернул за один из стеллажей в тот момент, когда монстр уже рычал ему в затылок. Собака не успела затормозить по гладкому полу и ее занесло. Когти только проскользили по плащу чародея, дернув за полы. Сама псина врезалась боком в другой стеллаж. С него посыпались свитки, котлы, флаконы. Сердце бешено билось в груди, но Ник вытащил из кармана зажигалку и щёлкнул ею.

Вообще-то он не курил, но для практикующего чародея такой предмет был необходим. Иначе на Земле со слабой магией, вызвать огонь не удалось бы. Собрав все убеждение в ладонь правой, Ник махнул ею над языком пламени. За рукой в воздухе протянулась огненная полоса, а в ладони заплясал маленький нежгучий костер.

Отсветы пламени блеснули в и без того алых глазах твари, которая беспокойно заерзала, вжавшись в стеллаж. Она скручивалась как тугая пружина. Одновременно с прыжком монстра Ник выбросил сгусток огня. Косматая шкура на глазах занялась пламенем, и клыкастая машина для убийств с воем врезалась в стеллаж в полуметре от чародея. Псина была похожа на огромный факел еще несколько мгновений, но потом встряхнулась, и опаленная шкура слезла с нее. Теперь на полу стояло четырехногое существо, вылепленное из коричневой глины. При этом сделанное довольно топорно и не умело. Вокруг полысевшей твари валялись ошметки тлеющей шерсти, воздух наполнился запахом гари, но смена облика не принесла чудовищу никакого вреда. Скорее даже, она только стала злее и страшнее.

Теперь шерсть уже не скрывала вязи символов, что светилась зеленым у нее на лбу. Этого Нику было достаточно, и он бросился бежать. Захлёбываясь лаем, монстр ринулся в погоню.

– Это голем! – крикнул на выдохе Ник. – Древний еврейский монстр. Искусственный помощник. Таких создают, как правило, с определенной целью. Например, что-то охранять.

Придушенный голос Дейва раздался где-то рядом, но чародей не смог понять откуда именно. Сильно мешал сосредоточиться приближающийся лязг когтей по паркету.

– И как его остановить?

Чародей обернулся через плечо и ускорился. Легкие болели от недостатка воздуха, ноги заплетались меж нагромождений антиквариата, которые постоянно пытались задержать его за плащ.

– Только убить! Голем программируется на что-то одно и выполняет это добросовестно. Похоже, в данном случае это защита! – крикнул Ник, ныряя в темный проход меж полок. – Он не остановится пока не убьет нас!

Он чуть не опрокинулся на спину, когда кто-то схватил его за полы плаща. Обмирая от страха, чародей обернулся и увидел метровую фигуру костяного индейца с перьями на голове и пикой-штыком в руке. Ее заостренный каменный наконечник насадился на кожу плаща.

– Да отцепись ты! – в сердцах воскликнул Ник, отпутываясь.

Дейв передернул затвор в нескольких шагах от него.

– Нет! – завопил чародей. – Пули голему не страшны. Найди что-то, чем мы могли бы его разбить!

Он поперхнулся, потому что, пробежав несколько шагов, понял, что напоролся на очередную проблему. Проход меж стеллажами оказался глухим и упирался в стену. Тупик. Загнанно развернувшись, чародей увидел неуклюжую глыбообразную фигуру о четырех ногах, что стояла на другом конце прохода. Ник навалился на стеллаж в надежде опрокинуть его, но не тут-то было. Полки только слегка покачнулись. На пол упало несколько легких предметов.

Голем издал довольное фырчанье.

Чародей едва не выплюнул сердце из горла. Паника разлилась в животе и осела в нем холодным студнем. Големы были неутомимы, потому как не являлись в полной мере живыми существами. Они были чем-то вроде запрограммированных роботов и по части сражений человек, склонный уставать, проигрывал монстрам.

Облизнув пересохшие губы Ник встряхнул пальцами. Меж них сверкнули искры. Он был чародеем, а не магом, а это не одно и тоже. Ему не было дано той красочной силы, которая разукрашивает блокбастеры кучей спецэффектов. Световые волны силы, магические сферы были Нику не подвластны. В принципе, он мог бы попытаться, но экспериментировать в такой момент как-то не хотелось. Вздумалось, конечно, еще обрушить стеллажи. Это он мог бы, но мало того, что для этого требовалась уйма времени, которого у чародея не было, так еще за одно с големом Ник похоронил бы под кучей артефактов и себя. Как назло, среди них не было ничего, что можно было взять на вооружение.

Когда голем оказался в десяти шагах, все мысли из головы исчезли, превратив разум в чистый белый лист. На чистом автомате, Ник вытащил из кармана мелок и присел на пол. Дрожащая рука с трудом очертила волнообразный круг. Чародей успел замкнуть его в тот самый момент, когда собака-голем ударилась в него всем телом.

Глиняное тело впечатавшееся в прозрачный барьер, заставило Ника вздрогнуть и зажмуриться. Стена силы засияла белым от удара. Голем удивленно отскочил, но почти сразу же по-бычьи выставил голову и начал таранить невидимое препятствие. Плюс ко всему еврейские создания были почти невосприимчивы к магии и обладали таким запасом дурости, что могли уничтожить любой барьер.

Выпрямившись, чародей ощутил, что его щит уже начинает трещать по швам от такого нахрапа. Практика защитного круга была самой надежной, но он не успел накачать в заслон достаточно силы, а теперь этот запас быстро таял под градом ударов. Еще пару тройку таких приступов и тот лопнет.

– Дейв, где ты, черт возьми! – крикнул Ник, вжимаясь в стену. Ему казалось, или клыки голема изогнулись в злорадном оскале?

Ответом была тишина. Ужасная мысль вдруг пронзила разум. А что если Дейв сбежал? Испугался и бросил его здесь? Они никогда не были близкими друзьями…

Барьер истончился настолько, что был похож на мембрану мыльного пузыря.

И тогда на противоположном конце прохода появился Кенезов. В одной руке было зажато длинное копье индейца, а в другой узорчатый щит совершенно из другой эпохи.

В душе чародея забрезжила надежда.

– Эй, пес! Не хочешь ли отведать на вкус такую палку?! – воскликнул полицейский приблизившись к голему на расстояние пяти шагов.

Глиняная собака обернулась и зарычала. Ник разорвал остатки защиты и волной силы швырнул зверюгу от себя. Та кубарем откатилась к Дейву, но тот был готов, сгруппировавшись за угловатым рыцарским щитом. Голем ударился в него со звоном почище, чем из гонга, сдвинув Кенезова на десяток сантиметров назад.

– Дейв, копье! – крикнул чародей, вытянув руку вверх.

Пока магический робот не пришел в себя, напарник неуклюже бросил копье одной рукой. Ник поймал его и, немедля, всадил тварюге по самое древко туда, где было самое слабое место – стык головы и тела. Чтобы наверняка, он вдавил наконечник ботинком.

Глиняный корпус хрустнул и раскололся, зверюга взвыла и забилась, а Дейв от души врезал ей по хребту щитом. Трещинами пошло уже все тело.

Ник с торжествующим видом перехватил копье двумя руками и со всей силы всадил его в светящийся символ на лбу голема. Череп раскрошился на части, а в полой глиняной коробке обнаружился небольшой комочек.

Существо, как не странно, все еще боролось за свое существование, поэтому Ник торопливо схватил содержимое головы монстра.

Это был бесформенный кусок белого воска, в котором запеклись собачьи волоски и маленький обрывок бумажки. На нем все той же вязью были выписаны символы на арамейском.

Чародей быстро вырвал бумажку и шерстинки из воска. Стоило этому произойти, как сопротивление голема прекратилось. Послышался невнятный вздох, легкая волна магии взъерошила Нику волосы, а голем превратился в безжизненную груду глиняных осколков.

В антикварной лавке резко образовалась звенящая тишина. Под стать ей Ник, и Дейв застыли, не шевелясь.

В ушах чародея все еще грохотала кровь, а ноги подкашивались.

Не говоря ни слова, он вытащил зажигалку и на ее огне сжег пергамент с заклинанием. Кенезов тупо уставился на черепки, продолжая держать щит в угрожающей стойке. Глаза полицейского увеличились в размерах раза в два, с лица градом катил пот.

– Это было… круто, – вдруг сказал он дрожащим голосом.

Ник нервно усмехнулся. Пепел осыпался к его ногам. Для верности чародей растер его каблуком туфли.

– На самом деле нам повезло, что голем был старый и уже хрупкий. Иначе мы бы так легко не пробили его шкуру, – Ник позволил себе улыбку. – А ты еще не верил в магию.

Дейв с грохотом бросил щит и вытащил из кармана платок в клеточку, которым начал утирать лицо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.