Дон Нигро
Грим-озеро

Don Nigro

Grim Lake/2011

Перевел с английского Виктор Вебер

* * *

«Это – следствие, тогда как причина совершенно непостижима».

Чарльз Брокден Браун, «Виленд».

Действующие лица:

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ (1773–1863) – сын Серого Волка и плененной белой женщины (ему 42 в 1805 г.)

РОБЕРТ АРМИТЕДЖ (1780–1821) – муж МЭРИ ГРИМ (ему 25 в 1805 г.)

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ (1784–1874) – сестра ДЖОРДЖА (ей 21 в 1805 г.)

ДЖОРДЖ ГРИМ (1786–1841, ему 19 в 1805 г.)

ПОЛЛИ КРОУ (1763–1852, ей 42 в 1805 г., 28 в 1791 г.)

МЭГ ГРИМ (1740–91), мать ТОМАСА и ДЕЙЗИ (ей 51 в 1791 г.)

ГЕНРИ ГРИМ (1736–91) – отец ТОМАСА и ДЕЙЗИ (ему 55 в 1791 г.)

ТОМАС ГРИМ (1763–91) – отец ДЖОРДЖА и МЭРИ (ему 28 в 1791 г.)

МЕФИСТОФЕЛЬ ДЕФЛОРЕС (1716–1816, ему 75 в 1791 г.)

Декорация:

Армитейдж, маленький город в восточной части Огайо, в 1791 и 1805 гг. Одна декорация представляет собой все места и времена. Несколько столов и стульев в таверне «Красная роза» в 1805 г. остаются на месте, когда спектакль возвращается в 1791 г. Спектакль легко переходит из одного времени в другой, декорация неизменна. Актеры остаются на сцене, даже если не участвуют в конкретной картине.

Имя сына МЕФИСТОФЕЛЯ ДЕФЛОРЕСА Jesus не произносится на испанский манер – Хесус. Оно произносится, как принято в России – Иисус.

В 1791 г., когда городок Армитейдж представлял собой маленькое, незаконное поселение, возникшее вокруг фактории, именуемой «Красная Роза» по названию таверны, произошло событие, которое в последующих легендах получило название «Резня на Грим-озере». В тот день Генри и Маргарет Грим, их сын Томас и его жена Клара Джейн, а также их дочь Дейзи Грим Куиллер, исчезли или были убиты. Существует несколько версий того, что с ними произошло.

(ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ смотрит в костер, окруженный темнотой. Здесь ему чуть больше двадцати, таким ДЖОРДЖ ГРИМ запомнил его в детстве. Позже мы увидим его в более солидном возрасте. Он – сын индейца и плененной белой женщины. Живет с белыми и одевается, как они, но у него лицо и сердце индейца[1]).

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ. Маниту везде и во всем. Это не существо, не тот, кого белые люди называют богом. Это что-то внутри всего, что мы видим. Это нечто удивительное, загадочная сила или присутствие, прячущееся глубоко внутри всего. В некоторых местах и объектах мы чувствуем маниту гораздо сильнее, чем в остальных. Это священные объекты, священные места. Солнце, Луна, Земля, лес, все предметы, которые мы можем увидеть и потрогать, все это места, где собирается энергия, льющаяся из вселенной. Иногда, когда одно переходит в другое, как в огне, или при грозе, или в смерти, мы чувствуем, как маниту переходит из одного мира в последующий. Но все вокруг маниту – это туман.

(Огонь гаснет и лицо ДЖОНАСА ГРЕЯ ВОЛЬФА проглатывает темнота. Теперь мы видим трех человек в обеденном зале таверны «Красная роза», вокруг которой и строился Армитейдж, маленький город в Огайо. Осень 1805 г. ПОЛЛИ КРОУ, ей 42 года, сидит на деревянном стуле, ее лицо подсвечено огнем камина. Позже мы увидим ее более молодой. ДЖОРДЖ ГРИМ, ему 19 лет, сидит рядом, глядя на нее. МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ, сестра ДЖОРДЖА, ей двадцать один год, только что закончила прибираться).

РОБЕРТ АРМИТЕЙДЖ (голос сверху). Мэри! Иди в постель.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Его величество пьяно зовет со второго этажа.

РОБЕРТ АРМИТЕЙДЖ. Мэри! Здесь холодно.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Мое присутствие затребовано в королевской спальне.

РОБЕРТ АРМИТЕЙДЖ. Поднимайся сюда. Вся комната заполнена чертовым туманом.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Я иду, Бобби. Не выпрыгивай из штанов.

РОБЕРТ АРМИТЕЙДЖ. Я давно без штанов. Поэтому и зову тебя.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Он будет кричать, пока я не поднимусь, и перебудит всех вокруг. Тебе тоже пора спать, Полли.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Все у нее хорошо. Не говори ей, что делать.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Я не могу оставить ее здесь одну. Она всю ночь просидит, глядя в огонь, на пару с кошкой.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Я побуду с ней.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Ты пойдешь спать, Джордж, а не то завтра у тебя все будет валиться из рук.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Я не могу спать.

РОБЕРТ АРМИТЕЙДЖ. Мэри! У меня замерзли ноги.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Засунь их себе в зад.

РОБЕРТ АРМИТЕЙДЖ. Что?

ДЖОРДЖ ГРИМ. Иди, пока он опять не появился здесь без штанов.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Я не оставлю тебя с Полли. Она безумна, и ты с каждым днем все больше походишь на нее. Кто-нибудь оставит свечу и сожжет весь дом.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Обязательно так говорить при ней? Она же здесь.

ПОЛЛИ КРОУ. Нет меня здесь. Я совсем в другом месте.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Видишь. Нет ее здесь. Ее разум укатил куда-то еще. Поэтому я могу говорить о ней все, что захочу. Иногда ты тревожишь меня больше, чем она. Ты всегда был странным, а в последнее время становишься только хуже. Всегда смотришь в никуда. Что с тобой такое? Ты опять ел эти лиловые ягоды?

ДЖОРДЖ ГРИМ. Нет. Я вспоминал.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Вспоминал что?

ДЖОРДЖ ГРИМ. Ты знаешь, что.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Прошло четырнадцать лет. Тебе тогда было пять. Ничего ты помнить не можешь.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Мне снились сны.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Это всего лишь сны. Они ненастоящие.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Но эти не похожи на другие сны. Мне снилось то, что я вроде бы помню.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Из того, что люди думают, будто помнят, половина – выдумка. Скорее всего. Ты помнишь какой-то другой сон. Меньше всего человек должен доверять тому, что у него в голове.

ПОЛЛИ КРОУ. И медведям. Нельзя доверять медведям.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. И медведям. Полли совершенно права в том, что нельзя доверять медведям. Спасибо, Полли.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Не то, чтобы я хочу вспоминать. Эти воспоминания просто вырываются из меня. Когда я засыпаю или просыпаюсь. Между сном и бодрствованием я что-то слышу. Что-то вижу. Думаю, она тоже.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. У вас обоих слишком богатое воображение. И вам от него один вред. А теперь забудь об этом и иди спать. Я не могу заснуть, когда вы оба сидите здесь, глядя в огонь и сводя друг дружку с ума.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Но эти воспоминания зудят у меня в голове. Словно дождь, капающий в бочку. Ты старше меня. Ты тоже помнишь.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Мне было семь. Я ничего не помню. А если бы и помнила? Какая была бы от этого польза мне, тебе или кому-то еще? Они мертвы. Тебе надо о них забыть и жить своей жизнью, пока можешь. Воспоминания – ложь. Все они – воображение, а нет на земле ничего более опасного, чем воображение. Когда мой муж напивается, то ведет себя ужасно, а после того, как трезвеет, ничего не помнит. Если я вспомню, то буду несчастна, а от этого он тоже становится несчастным. А вот если я забываю, как и он, тогда мы оба можем быть счастливы, до того момента, как он снова напьется. Это моя жизнь. Теперь. Он пьяный, он трезвый, он снова пьяный. Это все, что у нас есть, и все, что нам нужно. Воспоминания сводят людей с ума.

ПОЛЛИ КРОУ. И эти лиловые ягоды в лесу.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. И эти лиловые ягоды в лесу.

ПОЛЛИ КРОУ. И медведи. Медведи сводят людей с ума.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Может, с ума сводит попытка затолкать воспоминание внутрь, когда оно хочет вырваться наружу.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Воспоминание ничего не хочет. Чего-то хотят люди. Я хочу быть счастливой. Я не хочу думать об этом. И я не хочу, чтобы ты думал об этом, потому что если ты думаешь об этом, то заставишь меня думать об этом, а если я начну думать об этом, то, скорее всего, не смогу остановиться. Все в прошлом. Все кончено. Они мертвы четырнадцать лет. Ничто не вернет их. Не имеет значения, что случилось, или кто это сделал, или что-то еще. Имеет значение только одно: они ушли, а мы здесь, и придет день, когда мы тоже уйдем, но до того, как я уйду, мне хочется какое-то время побыть счастливой.

ПОЛЛИ КРОУ. Это был дьявол.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Что?

ПОЛЛИ КРОУ. Это был дьявол.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Где был дьявол?

ПОЛЛИ КРОУ. Я его видела.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Ты видела дьявола?

ПОЛЛИ КРОУ. Только он больше выглядел, как Бог.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Не обращай на нее внимание. У нее не все в порядке с головой с после того, как это случилось. И я не уверена, что и до того она была в своем уме.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Она там была. И не ребенком, как мы. Ей было двадцать восемь лет. Она все видела.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Я не знаю, что она видела, а что нет, но это и неважно, потому что тогда она свихнулась и едва ли что помнит. Не мучай ее.

ПОЛЛИ КРОУ. У него были седые волосы и седая борода, как у Бога. Но он сказал, что он – дьявол. Стал бы Бог лгать насчет такого? Дьявол мог солгать, но если бы дьявол лгал, он не стал бы говорить, что он – дьявол, а значит, он сказал правду, так?

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Это хорошо, Полли, что ты повстречала дьявола, или Бога, или кого-то еще, но теперь нам всем пора подняться наверх и лечь спать, а не то мой муж опять спустится вниз без штанов.

ПОЛЛИ КРОУ. Он был в черном пальто, и у него были огромные руки.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Приятно слышать, что дьявол в твоих галлюцинациях был хорошо одет, но время позднее, а мне завтра рано вставать, чтобы подоить козу.

ПОЛЛИ ГРИМ. Они думали, что я перестану искать?

ДЖОРДЖ ГРИМ. Кто думал, что ты перестанешь искать? Искать что?

ПОЛЛИ КРОУ. Нет. Дьявол это сказал. Они думали, что я перестану искать? Они думали, что они в безопасности? Он был высоким человеком с длинными седыми волосами и седой бородой, в черном костюме и с огромными руками, с красным лицом и синими глазами, и он ушел в лес, а потом ушли остальные.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Думаю, я это помню.

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Джордж, не помнишь ты, что видел дьявола.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Но в моем сне я видел такого мужчину. Высокого мужчину с седыми волосами и седой бородой. Мы играли у воды и видели, как этот мужчина говорил с Полли. Ты это помнишь?

МЭРИ ГРИМ АРМИТЕЙДЖ. Нет, Джордж, я не помню себя в твоем сне. Твои сны ничего не значат. Это были индейцы. Их убили индейцы. Все это знают.

ПОЛЛИ КРОУ. Я вижу их всех в моей голове. Генри, и Мэг, и Томаса, и Клару Джейн, и Дейзи. Так ясно, словно они живы. Я слышу козодоев.

(Под крики козодоев падающий на них свет меркнет и вспыхивает в другой части сцены, где ГЕНРИ и МЭГ, в 1791 г. Остальные остаются в тенях).

МЭГ ГРИМ. Ты слышал?

ГЕНРИ ГРИМ. Что?

МЭГ ГРИМ. Послушай.

(Крики козодоев).

ГЕНРИ ГРИМ. Это козодои.

МЭГ ГРИМ. Нет, не это. Послушай.

ГЕНРИ ГРИМ. Да что с тобой такое? Ты опять ела эти лиловые ягоды? Я велел тебе держаться от них подальше. Какой же надо быть дурой, чтобы идти в лес и есть все, что попадается под руку?

МЭГ ГРИМ. Я ем не все. Только красивое.

ГЕНРИ ГРИМ. Не от большого ума. Красивое может убить. Иисус сказал бы тебе то же самое.

МЭГ ГРИМ. Я что-то чувствую.

ГЕНРИ ГРИМ. Везет тебе. Я ничего не чувствую с тысяча семьсот шестидесятого года.

МЭГ ГРИМ. Что-то идет.

ГЕНРИ ГРИМ. Ничего не идет. Никто и ничто сюда не приходит. Поэтому мы здесь и поселились.

МЭГ ГРИМ. Нет. Что-то приближается. Я чувствую.

ГЕНРИ ГРИМ. Да о чем ты долдонишь? Еще детей напугаешь.

МЭГ ГРИМ. Но оно близко. Оно очень близко.

ГЕНРИ ГРИМ. Никого поблизости нет. Все далеко. Мы приехали жить в этот чертов угол вселенной, на другой стороне Охайо, где нас никому не найти, поэтому почему бы тебе не заткнуться? Просто наслаждайся жизнью.

МЭГ ГРИМ. Энрико, послушай меня. Я знаю. Я знаю, он близко.

ГЕНРИ ГРИМ. Не называй меня так. Мое имя – Генри.

МЭГ ГРИМ. Он идет.

ГЕНРИ ГРИМ. Никто не идет.

МЭГ ГРИМ. Он идет за нами.

ГЕНРИ ГРИМ. Как кто-нибудь может нас найти здесь, посреди пустоши, где на карте нет никаких чертовых поселений?

МЭГ ГРИМ. Он – не человек. И способен на что угодно.

ГЕНРИ ГРИМ. Не может он нас здесь найти. И об этом я больше не хочу слышать ни слова.

МЭГ ГРИМ. Энрико.

ГЕНРИ ГРИМ. Генри.

МЭГ ГРИМ. Мы умрем.

ГЕНРИ ГРИМ. Само собой, но не сегодня.

МЭГ ГРИМ. Нет. Сегодня. Нам предстоит умереть сегодня.

ГЕНРИ ГРИМ. Может, хватит? Хочешь, чтобы твои внуки это услышали?

МЭГ ГРИМ. Дети. Нам нужно спрятать детей. Скажи Полли, пусть посадит детей в подвал для овощей.

ГЕНРИ ГРИМ. Не собираюсь я засовывать твоих внуков в подвал для овощей.

МЭГ ГРИМ. Энрико, послушай меня. Почему ты меня никогда не слушаешь?

ГЕНРИ ГРИМ. Генри. Меня зовут Генри. И я слушал себя так долго, что мне хочется вогнать в уши острую палку и пробить барабанные перепонки.

МЭГ ГРИМ. Это наша вина. Мы согрешили.

ГЕНРИ ГРИМ. Ничего такого мы не делали.

МЭГ ГРИМ. Ты знаешь, это правда. Иисус мертв.

ГЕНРИ ГРИМ. Не моя вина, что Иисус мертв. Если бы этот сукин сын умел драться, тогда умер бы я, и мне не пришлось выслушивать твою болтовню.

МЭГ ГРИМ. Иисус предупреждал меня о тебе. Но я его не слушала. Мне нравилось, как ты ходил по проволоке. И ты так хорошо выглядел в своем костюме.

ГЕНРИ ГРИМ. Собирается дождь. Чего бы тебе не уйти в дом? Не нравится мне, когда ты так меня достаешь.

МЭГ ГРИМ. Именно это привлекло тебя ко мне. Ты говорил, что я ясновидящая.

ГЕНРИ ГРИМ. Меня привлекла твоя грудь. И никакая ты не ясновидящая. Ты психически ненормальная.

МЭГ ГРИМ. Я ненормальная, потому что ясновидящая. Что-то сегодня случится, Энрико. Я это чувствую. Прислушайся к ветру в кленах.

ГЕНРИ ГРИМ. Это ветер. Это клены. Что не так?

МЭГ ГРИМ. Пройдись для меня на руках.

ГЕНРИ ГРИМ. Не хочу я ходить на руках.

МЭГ ГРИМ. Раньше ты всегда ходил для меня на руках.

ГЕНРИ ГРИМ. Я слишком старый, чтобы ходить на руках. Мне повезло, что я могу ходить на ногах.

МЭГ ГРИМ. Ты ходил на руках в ту ночь, когда убил Иисуса.

ГЕНРИ ГРИМ. Энрико ходил на руках. Энрико убил Иисуса. Я – Генри. Генри.

МЭГ ГРИМ. Раз речь зашла о груди, где Клара Джейн?

ГЕНРИ ГРИМ. Пошла посмотреть, как малышка.

МЭГ ГРИМ. Томас с ней?

ГЕНРИ ГРИМ. Я не знаю, где Томас. Может, молится в лесу. Он проводит на коленях больше времени, чем монахиня.

МЭГ ГРИМ. Я нервничаю, когда не вижу их. Где Джордж и Мэри?

ГЕНРИ ГРИМ. На берегу с Полли.

МЭГ ГРИМ. Почему Полли всегда уводит их к озеру?

ГЕНРИ ГРИМ. Не знаю. Почему бы тебе не подключить свои чертовы сверхъестественные способности? Да что с тобой сегодня?

МЭГ ГРИМ. Я его чувствую, Генри. Он здесь. Мефистофель здесь.

ГЕНРИ ГРИМ. Мефистофеля здесь нет. Может тебе пойти в дом и прилечь? Не нравится мне, когда ты становишься такой пугливой.

МЭГ ГРИМ. А раньше нравилось. Когда я была моложе. Тебе нравятся молодые. Я видела, как ты смотрел на нее.

ГЕНРИ ГРИМ. Смотрел на кого?

МЭГ ГРИМ. На Клару Джейн. Ты смотрел на Клару Джейн.

ГЕНРИ ГРИМ. Мне не дозволено смотреть на жену моего сына?

МЭГ ГРИМ. Так – нет.

ГЕНРИ ГРИМ. Как?

МЭГ ГРИМ. Не следовало нам приезжать сюда. Мы приехали сюда, чтобы жить в безопасности, но это темное место, Энрико. Это озеро – вход в подземный мир.

ГЕНРИ ГРИМ. Никакой это не вход. Ни в подземный мир, ни куда-то еще.

МЭГ ГРИМ. Послушай. Неужели ты не чувствуешь его присутствия? Он здесь. Послушай.

(Они слушают. Кричат козодои. Падающий на них свет меркнет и вспыхивает в другой части сцены. К ДЖОНАСУ ГРЕЮ ВОЛЬФУ, который живет в Индейских пещерах, пришел ДЖОРДЖ. Вновь 1805 г.)

ДЖОРДЖ ГРИМ. Джонас?

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ. Что тебе от меня нужно, Джордж?

ДЖОРДЖ ГРИМ. Ты – мой друг. Разве я не могу время от времени приходить к тебе?

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ. Ты никогда не приходил сюда, чтобы повидаться со мной? Чего ты хочешь?

ДЖОРДЖ ГРИМ. Меня донимают сны.

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ. Не хочу я ничего слышать о снах белого человека. У белых людей сны ненастоящие. Только у индейцев настоящие сны.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Ты наполовину белый, Джонас.

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ. Это не лучшая половина.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Мне снилась резня. Но все так запутано. Я не могу найти смысл. Думаю, может, я начинаю что-то вспоминать о том дне, но уверенности у меня нет. И я подумал, а вдруг ты мне поможешь?

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ. Индейцы. Так тебе сказали? Их убили индейцы.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Какие индейцы?

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ. Какая разница? Обвини индейцев, и больше это никого волновать не будет. Так думают белые люди.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Твоя мать была белой.

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ. Поэтому я отправлюсь в ад после смерти. Все белые люди отправляются в ад. И не потому, что им там самое место. Они сами – ад.

ДЖОРДЖ ГРИН. Белые люди спасли тебя, когда ты голодал в этих пещерах. Сюзанна Роуз[2] воспитала тебя, как собственного сына.

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ. Я – сын Серого Волка.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Его здесь нет. А мы – есть. Мы твои друзья, Джонас. Почему ты прячешься здесь от нас?

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ. Что тебе от меня нужно?

ДЖОРДЖ ГРИМ. Я вспоминаю. Но обрывками. Не могу соединить их воедино.

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ. Ты хочешь о чем-то спросить меня, но боишься. Здесь есть люди, которые думают, что убил их я. Что я напился, убил их, а потом вернулся в мою пещеру.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Никто так не думает.

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ. Пит Куиллер так думает. Он думает, что я убил его жену. И вечно пьяный муж твоей сестры так думает. Об этом ты хочешь меня спросить? Убил ли я твою семью?

ДЖОРДЖ ГРИМ. Я не думаю, что ты убил мою семью.

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ. Почему нет? Я – наполовину индеец. Я мог их убить. Я мог сделать, что угодно. Ты знаешь, доверять нам нельзя.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Может, прекратишь. Я не знаю, почему ты так зол на весь мир. Ушел сюда, отгораживаешься от нас всех. Ведешь себя так, будто ты лучше нас. И что, по-твоему, должны думать люди?

ДЖОНАС ГРЕЙ ВОЛЬФ. Они думают, что я убийца. Вот что они думают.

ДЖОРДЖ ГРИМ. Пит Куиллер никогда не сможет пережить смерть Дейзи. С самого дня трагедии в голове у него полная мешанина. А Боб Армитейдж – пьяный говнюк. Половину того, что он говорит, нельзя воспринимать всерьез, а вторую половину на следующее утро он не помнит. А когда ты отгораживаешься от людей, они начинают гадать, а в чем дело? Я ни в чем никого не обвиняю. Но мне это гложет. Я хочу понять, что случилось с Дейзи, моими родителями и моими бабушкой с дедушкой. Это все, что я хочу знать. Но, похоже, никто не хочет об этом говорить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Некоторые подробности о Джонасе можно узнать в пьесе «Эпплдорн».

Вернуться

2

О Сюзанне Роуз можно прочитать в пьесе «Легенды таверны «Красная роза».

Вернуться