# Экзотеррика: прорыв

Василий Головачёв

Всё больше экзотических объектов открывают люди в Дальнем Космосе. Но не все из найденных могут обогатить человечество как новыми знаниями, так и новыми возможностями. Некоторые несут в себе потенциальную угрозу невиданной мощи. Так, экзот со вполне мирным и даже смешным названием Пузырь в галактическом скоплении Ланиакея оказывается тюрьмой для «джиннов», древних боевых роботов, способных разрушать планеты и гасить звезды. Фрегат «Великолепный» и экспедиция Дарислава Волкова, посланные для изучения феномена Пузыря, столкнувшись с ними, а также с разумной, но агрессивной Системой Ланиакеи, рискуют никогда не вернуться на Землю…

© Головачёв В.В., текст, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *


## Глава 1. У подножия Ланиакеи

Эпоха гигантских, изменяющих геометрию и дизайн машин-трансформеров, начавшаяся с идей писателей-фантастов в начале двадцать первого века и покорившая кинопроизводство, к середине века, казалось, закончилась. Однако она вернулась вживую, реально, уже через полсотни лет, после того как технологии человечества достигли уровня «почти БОГ» – то есть «почти без ограничений», и по Земле и планетам Солнечной системы принялись бродить колоссальные механизмы, способные резать скалы как масло и прокладывать глубокие шахты в недра планеты.

Появились такие же мощные аппараты и в космосе.

21 июля 2123 года большой беспилотный трансформер «Невидимый охотник» под бортовым номером 102 отправился в путь с российского космодрома Плесецк, принадлежащего РКС – Российской космической системе и ЦЭОК – Центру экстремального оперирования в космосе.

Дизайн дронов такого класса, разумеется, не являлся следствием усилий конструкторов и художников виртуальных машин. Последние были созданы для усиления впечатления от кино и намного превосходили возможности реальной техники. Но идея сохранилась практически во всех технологиях последующих времён, даже в рекламе (и особенно в рекламе), поэтому реальные трансформеры, в том числе и беспилотные, к началу двадцать второго века приобрели потрясающие возможности, пользуясь новыми материалами и новыми разработками.

Веку такого технического «почти БОГа» предшествовали лютые столетия политического и военного соперничества. С двадцатого по начало двадцать первого века США и их сателлиты инициировали более трёхсот военных конфликтов и региональных войн! Но самое главное, к концу двадцать первого века вместо государств были созданы «межгосударственные корпорации», по сути те же государства, но подчиняющиеся бионейросетевым системам. Естественно, под управлением владельцев. Владельцами были люди даже не из «золотого миллиарда», а из «бриллиантового миллиона». Вся остальная структура и направления хозяйственной деятельности в точности совпадали со стратегией цифрового социума типа киношной «Матрицы», только чуть в ином варианте. При этом сохранился дух цивилизации, привыкшей жить по «законам» глобальной лжи, культивируемой Западом. К две тысячи сто первому году большей частью мирового богатства завладела структура, принадлежащая всего лишь одной сотой процента от численности населения Земли. Научившись манипулировать сознанием обывателя, эта элита, способная оплачивать прогресс науки и техники, стала владеть и технологиями усовершенствования человека, его творческих способностей и красоты. Возродились греческие мифы о расе «богоподобных» людей, меньше всего подверженных болезням и старению.

Однако жить «по правде» эта элита не стала, всё так же используя приёмы оговора, обмана и прямого предательства. Её геном был безнадёжно изуродован ложью, обволакивающей весь мир паутиной безнаказанного порока.

Изменились идеи, проблемы, посылы и стратегии экономики, а также науки, в том числе изучающей космическое пространство. Увлечённые соблазнами жизни в виртуальном цифровом формате, люди устремились «внутрь» машин. Наибольшее внимание исследователей привлекали не естественно-научные проблемы, а исследования, которые сулили экономические выгоды в ближайшей перспективе. И первым отрицательным следствием этих меркантильных устремлений стало падение у людей интереса к изучению космоса.

Правда, и в те времена собирались коллективы исследователей на государственно-частном уровне, увлечённые наукой и открытиями мира. Как показали исследования, люди очень легко поддаются внешнему психонейролингвистическому воздействию. Опыты довели до создания крупных биоцифровых систем. Уцелели лишь три десятка этносов, да и те уходили «под горизонт виртуальности». Но творческие группы сохранились.

Больше всего, как ни странно, такого рода коллективов породил не Китай и даже не Федеративная Россия, вновь собравшая к концу двадцать первого века пояс южноплеменных образований. Самое большое их количество осело в Новой Зеландии, Бангладеш и Восточной Индии.

Впрочем, эта тема лежит вне наших повествований.

«Невидимый охотник» в стояночном положении представлял собой геометрически спокойное сооружение – вроде эллипсоида с редкими нишами и волнами. О быстроходности аппарата-матки можно было не беспокоиться: им использовались суперструнные технологии или технологии ВСП – векторной свёртки пространства. По сути, он не двигался в пространстве, а раздвигал его с любой скоростью, какую давал ему ВАРП-двигатель, что позволяло перемещаться в миллионы раз быстрее пресловутой скорости света.

В Ланиакею «Охотника» направил экспертный совет РКС, заинтересованный получением информации от Реестра Мёртвой Руки (Копун[1] дал первую наводку) о существовании грандиозного объекта. И беспилотный корабль отправился туда, куда ещё не залетал ни один земной ВРП-космолёт.

Управлял «Охотником» кванк под номером 102, искусственный интеллект шестого поколения, выращенный на основе квантовых ячеек – кубитов. Персональные черты придавались технике далеко не всегда, да и андроидный облик требовался больше службам безопасности и криминальных союзов во избежание многочисленных конфликтов, пережитых человечеством в прошлом, поэтому «сто второй» личности не имел, хотя в интеллектуальном плане не отставал от могучих вычислительных кластеров.

Но Копун не дал точных координат нахождения суперобъекта, только указал, что путь к нему лежит вдоль потока атомарного водорода, исходящего из планетной системы Траппист-Белого в созвездии Стрельцов. По идеям физиков поток был образован при погоне боевой системы какой-то древней цивилизации за другой системой. Так ли это было на самом деле, и должен был выяснить «Невидимый охотник», прежде чем отправиться к границам Ланиакеи.

Однако систему Белого он исследовать не стал. Если в системе и была когда-то цивилизация, она давно прекратила существование. «Сто второй» запустил в неё дрон-исследователь класса «универсам» и помчался дальше, глотая парсеки, следуя изгибам и коленам водородного потока. Почему при погоне двух разных боевых систем прошлых времён возникал такой необычный след, компьютер «Охотника» не знал. Слово же «интересно» не действовало на него как на человека пытливого. В программу исследований оно было вбито под сложным цифровым обозначением, и этого хватало. Хотя какое-то цифро-эмоциональное влияние на поведение ИИ шестого поколения оно всё же имело. Для полного подключения индивидуальных качеств требовались более сложные интеллекты.

Первые часы полёта на ВСП-траке «Охотник» лишь выходил из струны на короткое время, чтобы контролировать ситуацию. Таким образом он двигался около тысячи световых лет, выйдя за пределы галактического рукава Стрельца, в котором располагалось Солнце. На этот путь он потратил всего трое суток, изучив более десяти колен потока.

Оказалось, что в местах изменения вектора движения потока в этих районах пространства развивались какие-то энергетические события, оставившие своеобразные пустоты с «занозами» внутри. Они представляли собой свёрнутые в ячеи прозрачные, слабо светящиеся области и всё ещё извергали дымные струйки молекулярного водорода – результат превращения атомарного в молекулы.

Исследовать их узлы «сто второй» не стал, не имея специального задания, оставил два «крота» – дроны для накопления информации, и всё. Он собирался забрать их при возвращении.

Ещё через два дня «сто второй» достиг точки пересечения полусотни звёздных сверхскоплений Ланиакеи у её основания, и до цели осталось не более трети пути.

* * *

Если бы «сто второй» родился человеком, он наверняка залюбовался бы великолепной панорамой космоса, напоминающей дельту светящейся великой звёздной реки. Но это было ещё впереди – зрелище для людей, продолжающих изучать и рассматривать таинственные, грандиозные пейзажи, порождённые природными силами. Хотя жили на Земле и люди, полагающие, что Вселенная порождена по воле богов.

Впрочем верования и доказательства этого постулата или иного варианта рождения человеческого мироздания «Охотника» не волновали. Его вообще мало что волновало, кроме выполнения задания, которое он должен был выполнить в достаточно короткие сроки – в течение месяца. За ним, если это стало бы необходимо, должны были пойти другие, пилотные экспедиции.

К Объекту, найденному благодаря Реестру Мёртвой Руки, он приблизился 28 июля.

Вряд ли люди, не знавшие до этого координат его нахождения, смогли бы его увидеть на фоне сияющей Ланиакеи с расстояния в три-четыре миллиарда световых лет. Такими технологиями они пока не владели.

Нельзя было сказать, что ИИ «сто второй» удивился или озадачился увиденным. Реестр Мёртвой Руки не давал изображений или других характеристик, кроме указаний о существовании. Земные учёные подозревали, что Объект представляет собой остатки двух мёртвых Вестников Апокалипсиса, погибших во время схватки в финале глобальной войны. Однако он оказался, мягко говоря, не таким, каким ожидали его увидеть. Люди надеялись обнаружить облако останков сражающихся бойцов, пусть даже и очень большого размера типа планет Юпитер и Сатурн. Но «сто второй» с расстояния в тридцать миллионов километров увидел сначала кольцо из двенадцати красных звёзд-карликов, а затем чёрное пятнышко между ними, по мере приближения превращавшееся в подобие гигантского глаза. И наконец, перед беспилотником соткался вход в ажурный тоннель, пронизанный ниточками чёрного материала и световыми паутинками. Никаких следов большой драки здесь не было. Впечатление создавалось такое, будто мчавшиеся друг за другом участники войны один за другим нырнули в тоннель и укрылись где-то за космическим горизонтом, словно прятались от возможной погони. И при этом, как подсказывала запись Реестра, это были не мирные спутники. Они конфликтовали, о чём напоминали зигзаги потока водорода, однако ничего более материального в этом районе космоса не оставили. Тоннель «в пустоту» оказался творением виртуального характера: будто гигантская ракета пробила стенку невидимого пузыря, и дыра – устье тоннеля – так и осталась между звёздами-карликами напоминанием о былых конфликтах древних цивилизаций.

Началась работа, зоркий, обладающий отменным исследовательским оборудованием, «Охотник» быстро обследовал портал, присвоив номер объекту – 101W, запустил облако лёгких дронов и уже через несколько часов подтвердил свой первый вывод: дыра в безупречной вязи волн и конструкций портала была проделана взрывом. Но пробили её не ракетой, а воздействием какого-то поля на вакуум, создавшего необычную «кристаллическую» структуру.

Диаметр дыры достигал двадцати километров. При этом материал «псевдокристалла» действительно представлял собой нечто, чему у «сто второго» не было ни названия, ни объяснения. Здесь явно «поработала» другая физика, ещё не известная учёным Земли.

«Сто второй» запустил в дыру дрон. Однако тот смог просветить дыру всего на пять километров, двинулся дальше и вскоре вообще скрылся в неизвестном направлении. Тогда «сто второй» отправился туда сам, проникнув через чащу кристаллических колонн и арок, оказавшись в глубине тоннеля, обвитого тёмными струями непонятной субстанции, не пропускающей звёздный свет.

Внешний диаметр 101W действительно равнялся диаметру колец Сатурна, однако, уже углубившись в круглую дислокацию, трансформер через двадцать тысяч километров – по показаниям датчиков – внезапно вырвался на край обширного пространства, распахнувшегося перед ним гигантской пещерой или пузырём без единой звёздочки – как по первому впечатлению, так и по второму, и по результатам докладов дальномеров. Это был настоящий Пузырь с большой буквы, центр которого занимал ещё один объект, образованный тремя «грибами» с гнутыми поверхностями «шляпок»! Это были «настоящие» земные грузди с фиолетовым и красным отливом, сросшиеся торцами «ножек»! Освещалась композиция светящимся яичком звёздочки над «шляпками», кружащей как спутник обычной планеты. Размеры звёздочки были небольшие, и по сути это был красный карлик, спокойно уместившийся бы внутри Юпитера.

Каждая «шляпка груздей» достигала размеров Земли, во всяком случае, по сравнению с данными информария «сто второго», но разглядеть все подробности объекта 101W «Охотник» не смог. Пространство Пузыря сотрясла молния пустотного разряда – без какого-либо излучения, и на беспилотник ринулись притаившиеся за «грибами» не то существа, не то аппараты в форме гнутых и крученых «рыбьих скелетиков». Так они выглядели. «Сто второй» дал им название – дохры, соединив два слова: «дохлый» и «рыба». Их было около сотни, размерами от пяти до десяти метров, но их угрожающий облик (на концах «скелетиков» дохры имели настоящие челюсти) не оставлял сомнений в их недобрых намерениях.

«Охотник» не создавался военным аппаратом, хотя мог защищаться почти на том же уровне. Его силовые защитные генераторы могли поддерживать корабль в рабочем состоянии даже в атмосферах звёзд. Имея излучатели энергии: лазеры, плазмеры и неймс – нейтрализатор молекулярных связей, – которыми начали снабжать такие аппараты в качестве ударных, он умел и двигаться в боевом режиме, потому что уже случались инциденты, когда на беспилотники нападали как космические бандиты, так и спецслужбы других бизнес-компаний.

Кроме этого «сто второй» мог использовать приёмы стохастического манёвра – как это демонстрировали ещё земные НЛО в двадцатом веке. Он так и сделал: накрыл себя слоем поглощающего излучение поля, сделавшего его невидимым, свернул на девяносто градусов, ещё раз свернул и начал наматывать спираль вокруг ядра объекта 101W, запустив к нему малые разведывательные зонды, также способные становиться невидимками.

Такой режим длился около шести часов.

Срощенные ножками «грибы» охранялись теми же дохрами, и подойти к «шляпкам» планетарных сооружений близко «Охотник» не смог, но всё же успел собрать кое-какие сведения, прежде чем охрана объекта вычислила его свиту и начала поиски непрошеных гостей более целеустремлённо.

Дохры имели оружие, распыляющее субстанцию, практически не останавливаемую защитными куполами беспилотников. Возможно, это были своеобразные нейтрализаторы, хотя от «обычных» земных излучателей защита дронов спасала. Поэтому «сто второй» потерял всего два лёгких аппарата, прежде чем отдал приказ возвращаться к горловине Пузыря, и начал анализировать ситуацию.

«Шляпки грибов», из которых было сформировано всё «грибное соцветие», по сути равнялись по площади таким земным континентам, как обе Америки или Африка. Это и были континенты со своими горными странами и пустынями, но мёртвые, не имеющие ни морей, ни рек. В то же время было видно, что жизнь на них когда-то существовала – остатки природных комплексов, включающих засохшие леса.

Но главными объектами на поверхности континентальных «шляпок» являлись огромные башни высотой до трёх километров, похожие на ступы Бабы-яги, преимущественно чёрного цвета, реже серого и совсем редко – снежно-ледяного. Таких аппаратура «Охотника» насчитала всего четыре штуки. Они и стояли отдельно на круглой платформе, поднятой над краем одной из «шляпок» на бугристой «ножке» высотой в сто-двести метров, так что вся конструкция напоминала тот же гриб. Похоже было, что «псевдоступы Бабы-яги» были доставлены сюда или выращены на платформе в незапамятные времена.

Разумеется, что это такое, «Охотник» знать не мог, но по многим признакам определил, что объекты исключительно опасны.

Самого «сто второго» дохры не нашли, но заставили убрать из Пузыря всю его дополнительную технику, что дрон и сделал во избежание рисковых действий. После чего послал депешу на Землю, лаконично описав все свои новости.

## Глава 2. Возвращение Копуна

Его обнаружила бангладешская станция контроля пространства в поясе Койпера, за пределами Солнечной системы, в ста тысячах километрах от орбиты Миадзаки. Малая планета как раз проходила перигелий и находилась в двадцати астрономических единицах[2] от Солнца.

Так получилось, что одна из научных групп Бангладешского института метаисследований готовила в поясе Койпера эксперимент с инициацией микрочёрной дыры и заметила движение – по следу начинавшихся шевелиться астероидов и ледяных глыб пояса. Заинтересовавшись добавочной активностью местного «строительного» материала, из которого была сформирована вся Солнечная система, молодые учёные института Сутта Прадеш и Суинапананда Витторишан решили обследовать шлейф, протянувшийся уже на десятки миллионов километров, и наткнулись на странный, с прожжённой и утыканной дырами оболочкой, объект. С виду он походил на ядро грецкого ореха, но ещё более ажурное.

Ядро имело размеры чуть больше тридцати метров с размахом осей около двадцати. Объект напоминал старинный космический корабль, но оказался необычным артефактом непонятного происхождения. К нему после открытия тотчас же кинулись космики всех спецслужб Земли, но, к счастью, первым после обнаружения подошёл российский фрегат «Мальчик», а затем ещё и крейсер «Ра» под командованием капитана Маккены. Интересантам – в особенности китайским и британским – пришлось удалиться несолоно хлебавши.

Наглые китайские «братья» появились двадцать минут спустя – два корвета сил Новой синреволюции – и сразу потребовали доступ к объекту, но Маккена не дал им квалитета ответственности для участия, и обоим кораблям тоже пришлось крутиться поодаль, пока группа ЦЭОК исследовала объект и погружала его на борт крейсера.

Объект оказался Копуном, Вестником Апокалипсиса планеты-«бублика» Глаз Гефеста, улетевшим в соседнюю, «запутанную» с данной Вселенную (Копун называл такие «малые» вселенные метагалактическими доменами), неся на борту группу землян, но почему-то вернувшимся назад и принесшим двух человек: физика Шапиро, уроженца той Вселенной, и участника нескольких экспедиций к экзотам японского астрофизика Ядогаву Хироси. Обоих аккуратно выгрузили из капсулы, находившейся внутри Копуна, и сразу отправили в Москву. По осторожным высказываниям медиков можно было судить, что люди на борту Копуна живы.

Самого Копуна, обглоданного пространствами всех видов, погрузили на борт «Ра» и отправили в Плесецк, где спустя сутки состоялось первое совещание комиссии ЦЭОК в персональном составе, таким оказался интерес к возвращенцу со стороны научного и спецслужбистского общества.

Руководители РКС пригласили на совещание и бангладешцев, и индийцев. Китайцы и англосаксы явились сами. Остальные участники принадлежали массе физических институтов Земли. Политики, естественно, разразились угрозами в адрес России и обещанием новых суперсанкций, несмотря на столетние попытки заставить Россию под натиском уже имеющихся ограничений подчиниться «демократической Европе». Особенно старались в этой парадигме выступать украинцы, потерявшие в двадцатых годах прошлого века независимость, территория которых скукожилась до Львовщины, а также поляки и прибалты, как мантру повторявшие избитые «истины» о «недопустимости русских к планетам Солнечной системы и вообще к галактике Млечный Путь».

Впрочем, на их привычные кричалки не отреагировала даже Комиссия по этике СОН (Союза объединённых нацменьшинств), поэтому попыток препятствовать российским учёным изучать артефакт не последовало. Комиссию, заменившую ООН в середине двадцать первого века, вежливо проводили в зал РКС и оставили в покое.

Разумеется, о политике на совещании, собравшем около сорока респондентов в удобном зале Управления безопасности ЦЭОК, не говорили. Зацепили эту тему лишь в связи с настойчивыми требованиями китайской и украинской делегаций допустить их до обсуждения Реестра Мёртвой Руки и расследования появления истерзанного дорогой Копуна. Глава ЦЭОК, генерал Богоявленский, по этому поводу заявил:

– Специфика внешней экспансии и внутренние отношения китайцев таковы, что мне глубоко плевать на их переживания! Равно как и на эмоции укров! Они другие, со всеми своими метафизическими и метапсихическими расстройствами! Пусть живут так, как хотят, только не мешают! Этнос западных укров болен; его надо не учить, а лечить! Китайцы же за последние полвека превратились в наших конкурентов – вот с ними пусть и возятся спецслужбы. Валерий Палыч, прошу вас.

Руководитель МЧС-группы, вскрывшей Копуна, кивнул.

– Вестник потерял всю свою энергию во время преодоления балка.

На эти слова не прореагировал ни один делегат. Все присутствующие знали, что балк – субстанция Гильбертова пространства, вмещающая все варианты измерений, разъединяющая метавселенные, такие как земная.

– К счастью, – продолжал Валерий, – Копун выжил, как говорится, на грани безумия, и надежда на его восстановление имеется. Специалисты скажут своё слово. В капсуле уцелели пассажиры – двое, Шапиро и Хироси. Копун берёг их до последнего. Я передал их медикам, а Вестником будут заниматься спецы другого ведомства.

– Я осматривал его, – вставил фразу главный медик Центра Бакулин. – Состояние – дуршлаг!

– Я тоже осматривал, – сказал Дарислав Волков, из оперативника ЦЭОК ставший командиром десантного подразделения и получивший за последний рейд звание полковника. – Но людей он спас, что немаловажно. Этика этого создания на высоте, и, возможно, он нам ещё поможет.

– Как представитель Мёртвой Руки? – скептически хмыкнул медик.

– Как свидетель войны.

– Мёртвая Рука, – задумчиво проговорил кто-то из западных экспертов. – Кто бы мог представить, что и в прошлом существовала такая стратегия – ответить противнику после того, как тот уничтожил оппонента!

– То была Вселенная Судного дня, – хмыкнул эксперт из бангладешского окружения.

– Оставившая такой след, что и Вселенную наших дней спокойно можно назвать Мирозданием Судного дня.

– Не отвлекайтесь, господа, – сделал замечание участникам совещания глава РКС генерал Мишин.

– Работы много, с Копуном ещё возиться и возиться, а чёрные копатели по всей Галактике между тем рьяно прочёсывают космос в поисках чудовищных баз воюющих цивилизаций.

– Ими занимаются, – хмуро сказал Богоявленский.

– Срочно нужен Копун! Только он может помочь нам очистить Землю от чёрных археологов! По нашим данным, он обладал таким могучим скачивателем тёмной энергии, что позволяло ему не обращать внимания на энергетические проблемы. Но преодоление балка даже в потенциальном виде – все вы знаете, что расстояний в балке не существует, зато есть энергетические эквиваленты этим расстояниям, Мультиверс живёт, по сути, внутри себя, – потребовало от Копуна колоссальных затрат!

– Не понимаю, как он преодолел балк, – хмыкнул физик из Европейского института освоения космоса. – Ведь должна быть граница между Вселенными, а наша непрерывно расширяется, да ещё и с ускорением.

– Граница постоянно размывается, превращаясь в субстанцию балка, – наставительно заметил один из представителей Российского центра физических исследований. – Резкой границы не существует.

– Какая разница? Вестник всё равно должен был преодолеть расстояние, которое дополнилось расширением Вселенной, практически бесконечное.

– Да расстояний-то как раз и не существует! Существует энергетический барьер!

– Господа! – Мишин постучал по столу пальцем. – Ещё раз прошу не отвлекаться. Будем надеяться, что кубитные связи Копуна восстановятся и мы приобретём самый совершенный интеллект во Вселенной за последние полмиллиарда лет.

– И защитника. И друга.

– В этом смысле ему помогла наша земная женщина, – сказал Дарислав, – Диана Забавная. Почему-то он отреагировал на…

– …её прелести! – подхватил со смехом майор Голубев, руководящий подразделением ЦЭОК, контролирующим законность действий космических десантников.

– Не говорите глупостей! – сердито отрезал Мишин. – Что за намёки?

– Просто психотип Дианы близок к заложенной в Копуна ИИ-программе, – сказал Дарислав, раздражённый репликой Голубева. Он вообще не понимал, что творится с бывшим товарищем по экспедиции к планете Пушистой. После похода того словно подменили. Из уравновешенного, молчаливого и исполнительного, надёжного товарища он превратился в едкого, нетерпимого и агрессивного типа, продолжать общение с которым не возникало никакого желания. А тут ещё его перевели в ЦЭОК с повышением в звании, что добавило сложностей.

– Предки человека умели делать прекрасные этические машины, – сказал медик, – иначе нас здесь не было бы.

– Вселенная не замыкается на расстоянии тринадцать и восемь десятых миллиарда световых лет, – вежливо проговорил кто-то из австралийцев. – Она на порядки больше.

– Это уже не имеет значения.

– Кстати, о Реестре, – напомнил присутствующим начальник штаба РКС Махонин. – Хотелось бы прикинуть перспективы наших конкурентов по поиску и захвату древних военных баз.

– В другой компании, Рэм Вихревич, – проворчал Мишин мрачно, – извините. Эту проблему нам сегодня не решить.

– А что делает господин Шнайдер? – вдруг спросил начальник подготовки лётного состава ЦЭОК, полковник-космик Бояндин. – Не появлялся?

Дарислав недобро посмотрел на этого сорокалетнего пышноусого, физически развитого красавца, славившегося жёсткостью по отношению к подчинённым. Иногда Бояндина заносило, и сотрудники подразделения начинали увольняться. Пресловутый «человеческий фактор» отменить никто не мог, а негативные последствия фактора к середине двадцать первого века только росли, сопровождая проникновение человека в космос и порождая появившиеся при этом пси-проблемы.

– Шнайдер вместе со своим Вестником сброшен в… – Дарислав запнулся, – в одну из близких областей Гильберта без материальных образований. Так утверждают учёные.

– Лишь бы не вылез.

– Вряд ли он вернётся, Вестник Нимфы Мурекс был разрушен, а без транспорта вернуться к нам невозможно.

– По делу, господа, – постучал указкой по столу Мишин. – И ещё раз прошу вас – хватит о политике! Давайте заниматься наукой!

– Не хватало нам ещё ловить этого немецкого преступника! – буркнул сосед Дарислава, смуглолицый южанин.

– Чёрные копатели – тоже проблема, – сказал Дарислав.

– Да уж, всем хочется заиметь у себя супербазы и суперроботов, чтобы диктовать волю миру. Но я уверен, что ваши соотечественники дадут отлуп кому угодно.

Дарислав улыбнулся на словечко «отлуп», но продолжать в том же духе не стал.

Среди собравшихся, конечно же, присутствовали дискутанты, в любом обществе готовые обвинить Россию во всех грехах, но заявление Мишина их опередило, и они примолкли, не получая поддержки патронов, прибывших из-за рубежа.

– Теперь о сообщении нашего посланца в Ланиакею, – Мишин посмотрел на заместителя, генерала Стогова.

Собравшиеся притихли.

Над полом зала вспыхнуло изображение супергалактического кластера, объединяющего миллиарды галактических скоплений, и даже операторы зала, бойцы и сотрудники экспедиционных отрядов, невольно залюбовались текучей панорамой «Жар-птицы», какой казалась Ланиакея.

Самым нетерпеливым оказался Бояндин. К эйфорическим картинам пространства он был абсолютно равнодушен:

– Где сейчас наш «Охотник»?

В основании хвоста «Жар-птицы» протаял кружок темноты, напоминающий птичий глаз, венчая призрачный шлейф начала «дельты реки».

– Пожалуйста, – сказал Стогов.

– И это всё?

– А чего вы хотели, Эйд Илларионович? – осведомился Мишин. – До Ланиакеи три с половиной миллиарда световых лет.

– Хотелось бы посмотреть в другом масштабе.

Колечко развернулось, превращаясь в виртуальную, геометрически правильную, шипастую конструкцию.

– Это всё, что мы можем видеть.

Заволновались и участники совещания, послышались восторженные ахи, перешёптывания, вздохи.

– Все доступные нам данные будут предоставлены широкой общественной аудитории, – пообещал Мишин, глянув на заместителя. – Валерий Павлович, распорядитесь. Прошу всех получить информацию на рабочих местах. Дискуссии и совещания запланированы на вечер.

– И всё же это не Вестник, – заметил Шкода Василино, космолог из Австрийского научного центра.

– Разумеется, нет, – снисходительно ответил Богоявленский, – это, очевидно, вход в некий планетарный сегрегат, а куда он ведёт и что в нём находится, мы пока точно не знаем. На наш дрон напали, что говорит о многом.

– Кто напал?

– Да агрессором может стать кто угодно, в том числе внешние деятели либо защитники.

– Поэтому вместе с федеральным Совбезом будем разворачивать спецоперацию, – закончил Мишин.

– Вы давно изучаете Реестр Мёртвой Руки, – сказал Смолин Головогорски, учёный из Польши, седой, длиннолицый, с глазами-зеркальцами. – Можете сообщить что-нибудь интересное?

– Очень трудно выявлять объекты Реестра, тем более уцелевшие в войне. Мы стараемся и сможем дать кое-какие сведения относительно положения десяти из них. Обсудим также перспективы вашего участия в исследовании. На остальные вопросы ответит мой заместитель, генерал Стогов. Товарищи, кого это касается, прошу собраться в отдельной аудитории специалистам в области безопасности.

Сотрудники ЦЭОК и РКС потянулись к выходу из помещения.

Стогов остался манипулировать видеоаппаратурой зала, чтобы показать сокровища звёздного неба с районами боевых действий, закончившихся полмиллиарда лет назад почти полным уничтожением разума.

## Глава 3. Звезда в звезде

Координаты этого удивительного экзота в мире звёзд открыл людям всё тот же Копун. Располагался экзот на расстоянии двух миллиардов световых лет от Солнечной системы, и без помощи Вестника добраться до него космопроходцам вряд ли бы удалось. Он представлял собой звезду – «призрачный карлик», как её назвали астрофизики, плавающий в глубине атмосферы другой звезды, намного массивней, в сотню раз больше Солнца. Физически это был газовый гигант с температурой фотосферы около пяти тысяч градусов Цельсия, существование которого должно было закончиться в ближайшие годы. Причиной этого были разные процессы в вибрирующей оболочке гиганта, а также присутствие центра информации и боевых действий войны прошлого. Главным же софтом центра был Реестр Мёртвой Руки, содержащий координаты всех воюющих сторон во Вселенной и уцелевших боевых систем, в том числе Вестников.

Но полмиллиарда лет с момента окончания промчавшейся по Вселенной «катастрофы Разума» не прошли для центра даром, и держался он с трудом, исключительно на технологиях БОГ. Хотя в энергии не нуждался.

Копун побывал там без людей. Просто запустил внутрь какой-то свой зонд и через несколько часов вернул обратно полурастаявшим, но всё-таки с наполнением. Ничего внутри зонда вроде материальных компьютерных систем не было, все записи были вморожены в стенки конструкции, и началась планомерная работа по изучению скачанной информации, а также по идентификации и поиску баз роботов, ещё способных функционировать.

Работала над этим в данный момент экспедиция Ипатия Михайловича Боярского, открывшего немало экзотов в Галактике и за её пределами.

Кроме того, начала свои изыскания Комиссия СОН по науке и этике плюс службы безопасности многих бизнес-структур, в том числе ЦЭОК – российская МЧС и космическая безопасность, для чего к звезде был подведён фрегат «Дерзкий» под командованием капитана Бугрова. А также несколько кораблей-баз коллег-конкурентов из других стран.

Руководил операциями на орбите и под фотосферой сам Боярский, а его задания выполнял отряд «живого спецназа» с группировкой аппаратов ИИ, зачастую работавших самостоятельно. Чаще всего в опасные походы запускались роботы-аватары, дистанционно управляемые операторами с борта фрегата, либо беспилотники, хотя доставало работы и пилотам-операторам экспедиции.

Одним таким оператором, отвечающим за функционирование технических систем фрегата, был член обновлённого экипажа «Дерзкого», лейтенант Денис Голенищев, двадцатисемилетний молодой человек с привлекательным лицом и серыми внимательными глазами. Характер у него был позитивный, и он легко находил друзей. Он был придирчив к себе, зато расположен к собеседникам и славился романтизмом, что в нынешние времена являлось чуть ли не отрицательным качеством для мужчины.

Впрочем, настоящих мужчин по геному на Земле осталось не так уж и много: планету заполонили трансгендеры и инфорги, «улучшенные» люди, поэтому женщинам было трудно подобрать себе пару, из-за чего возникало немало конфликтов на почве отношений «отредактированных» психонатур с мужчинами, владеющими природными запасами. Таковых становилось всё меньше и меньше.

Вместе с Денисом на фрегате служили две женщины, обожавшие его: Людмила Зайцева, инженер-космоник, и Кира Киуру, оператор защитных систем, сменившая Фьоретту Месси. Так повелось с середины двадцать первого века, что женщины оказались более востребованы в космосе, тем более что густо пошли эксперименты по «совершенствованию генома» человека. Появились трикстеры (люди от трёх хромосом), людены, киргизиды, студели и ещё много всякой пси-грязи, ведущей к деградации и так донельзя зацифрованного земного социума. Лейтенант никак не мог определиться в своих симпатиях, а потому уделял внимание и Людмиле, и Кире одновременно.

Двадцать шестого июля Боярский получил уведомление ЦЭОК о судьбе посланного к Ланиакее «Охотника» и, в свою очередь, сообщил Мишину о результатах работы экспедиции.

Пробиться к хранилищам Реестра Мёртвой Руки удалось не сразу, тем не менее в блок древней базы прошли два катера. Перед их экипажами предстало сооружение в виде разделённого шариками пинг-понга кольца, один из которых был вскрыт. Очевидно, здесь Копун и проник на базу.

Картина и до того была великолепна: видеосистемы катеров, оборудованные поляризаторами световых диапазонов (они являлись квази-живыми организмами), хорошо видели и атмосферу большой звезды, и малую звезду, темнее товарки вдвое, а также смогли определить координаты узлов кольца, обвитых спиралями плазмы.

– Мощно! – оценила феерию света Людмила.

Сидели в ложементах – специальных креслах защиты, поэтому лица пилотов можно было видеть лишь с помощью аппаратуры кресел, но Денис хорошо представлял инженера крейсера, прекрасно разбиравшуюся в земных и неземных конструкциях, и улыбнулся её реакции.

– Безумно красиво! – добавил Денис.

– Нет, Ланиакея красивей, – вмешалась темноволосая Кира, редко участвовавшая в обсуждениях. Она всегда была очень занята, при том что контролировать вооружение и защиту «голема» и фрегата ей пока не приходилось. За всеми важными узлами фрегата наблюдал компьютер Эрг. От неё ждали решений в нештатных ситуациях.

– Мембранная конструкция, – добавила Людмила, имея в виду объект внутри второй звезды. – Кто-то аккуратно пробил или вскрыл внешнюю оболочку и прошёл внутрь.

– Разве не Копун?

Людмила помолчала.

– Либо кто-то вышел изнутри. Хотя вероятность внешнего воздействия выше.

– Кого представляют мертвяки? – спросил Денис. Он имел в виду созданий, на которых то и дело натыкались разведчики, исследовавшие Мёртвую Руку.

– Либо вирус извне, либо внутренние защитные силы объекта, так сказать, фагоциты. Хотя, опять-таки, в данном случае этот вариант предпочтительней.

– Надо заставить их пойти на контакт, – сказала Кира.

– Каким образом? Они просто бросаются в атаку, обнаружив гостей, фаги несчастные.

– Думайте, дамы.

«Голем» двинулся вперёд, проходя под ажурно-шипастую мембрану арки.

Проблему контакта с мертвяками неожиданно решили американцы, также выславшие на разведку свой катер.

– Мы прошли оболочку, – прилетел по интерсвязи голос их пилота Боба Карпентера. – Проходим в зал. Много каких-то непонятных прыгающих объектов, норовят напасть.

– Осторожнее! – вырвалось у Дениса. – Это мертвяки.

– Кто?!

– Системы защиты объекта.

– Ещё и паучки появились.

– Мы идём за вами, не торопитесь, объект функционирует и опасен.

– Есть, товарисч! – отозвался Карпентер, по отзывам коллег редко обращавший внимание на безопасность.

«Голем» нашёл чёрное колечко в плазме мембраны центра, начал двигаться, содрогаясь от ударов излучений и полей.

Раздвинулись «рыбацкие» с виду сети, обнажая проход в контурах сияющих ячей.

Впереди мелькнул более яркий язычок огня.

– Год демент! – донес энергичный возглас Карпентера.

– Что там у вас? – всполошился Денис.

– Пауки пошли в атаку!

– Возвращайтесь!

– Они просто облепляют катер со всех сторон.

– Тем более уходите!

– Пойдём вперёд, – упрямо возразил американец. – По нашим данным, мы уже прошли одну десятую пути до бункера в слое второй звезды, где Копун и забрал Мертвеца.

– Не забрал, а перезаписал все уцелевшие файлы, софт и матрицу. Сама матрица осталась здесь.

– Вот мы и попытаемся снять остальное.

– Уж если Копун не стал этого делать, – проворчал навигатор. – Анархист вы, Джон!

Сквозь помехи струнной связи с трудом пробился голос Боярского:

– Лейтенант, не рискуйте! Но если сможете что-нибудь захватить с собой, тащите. Только действуйте исключительно по СРАМ![3]

– Постараемся, Ипатий Михайлович, – со смешком пообещал Денис. – Только «срам» нас и спасает.

– В нашу сторону движутся пауки! – доложил кванк «голема» под номером 22.

– Отвечать? – поинтересовалась Кира.

– Подождите, пусть объявят свои намерения. Контакт не прерывать!

– Его и нет.

Пауки – десятиметровые химерические скелетики, видимые в рентгене, – бросились на российский аппарат.

– Назад! – процедил сквозь зубы Денис.

– Вперёд! – донёсся голос Карпентера.

– Возвращайтесь, чёрт побери! Заблудитесь! Тут целый лабиринт помещений!

– Температура падает, – доложил «двадцать второй».

Действительно внутри «раковины» центра Мёртвой Руки потемнело, проявились отдельные соты и ходы, хотя температура упала на все пятьсот градусов Цельсия.

Пауки, отброшенные защитными полями катера, обиделись и затеяли чехарду, вызывая своеобразную метель.

Катер Карпентера уволокло в боковой ход сооружения, словно он ничего не весил.

– Нас волокут три мертвяка! – почему-то весело сообщил американец. По-видимому, он был воспитан как заправский геймер и воспринимал реальность как варианты компьютерной игры.

– Вижу, сейчас подойду.

«Голем» Дениса бросился на выручку американцам, кинжальным лазерным огнём сбивая пауков. Получалось это плохо: странные создания хотя и уходили с траектории, однако ярких вспышек не боялись. Они привыкли функционировать в круговерти излучений звезды либо имели более высокую степень защиты.

– Неймсы? – предложила Людмила.

– Не помогут, – уверенно возразил Денис. – Кругом плазма, гравитационные кувыркашки, сумасшедшее излучение, поэтому нам надо подумать о более эффективном отражателе.

– Тогда «замерзатель»?

– Мила, у нас «замерзателя» нет, – напомнила Кира.

– Я пошутила. Можно попробовать в комбинации.

– Потом будем экспериментировать.

«Голем» ударил по паукам концентратором гравитации, сбивая их с корпуса американского катера.

– Спасибо, френды! – прокричал Карпентер.

Впереди открылся тёмный прогал, пронизанный побегами «фасоли». Каждый побег и в самом деле заканчивался «бобом» длиной до семи-восьми метров. Некоторые были чёрными, несколько светились красным.

Температура воздуха в помещении упала ещё на триста градусов.

– Куда это мы попали? – озадаченно спросил навигатор.

– Люда, можешь объяснить?

– Работаю, – отозвалась оператор.

«Голем» выпустил два зонда, метнувшихся к «бобам».

Между тем на катер Карпентера снова прыгнули пауки, норовя пробить его корпус передними лапами.

Компьютер «голема» применил самостоятельно гравитационную пушку, и от него во все стороны прыснули пауки, начиная дёргаться как при эпилептическом припадке, краснеть, бледнеть и растворяться в относительной темноте.

– Тэнк ю! – прокричал Карпентер. – Ловко вы их отодвинули! К сожалению, у нас нет боевого антиграва. Вы потом куда?

– Будем изучать «фасоль».

– Что? Фасоль?

– На ум идёт только биология, – признался Денис. – Слева открылось помещение, заросшее «бобами».

– Разрешите присоединиться?

– Валяй.

Карпентер засмеялся:

– Никогда не понимал смысла этого слова: кого валяй, где валяй, зачем валяй. А означает – иди!

– Не совсем так, но близко, – хохотнул в ответ навигатор.

– Великий и могучий русский язык! Сколько вариантов, сколько версий, идиом, фонем, лексических изысков! Самый красивый и творческий язык во Вселенной! Наш намного проще.

– Да вы поэт, дружище.

– Это не только моё мнение, а опыт всей цивилизации, как говорил мой отец. Кстати, учитель русской словесности. Если бы всё человечество говорило на русском, мы бы уже стали цивилизацией второго типа[4].

– Не преувеличивайте.

– Поспорим?

– Не отвлекайся, лейтенант, – прилетел недовольный голос капитана Бугрова.

Что-то случилось в центре «бобового» отростка.

Во все стороны понеслись светящиеся сиреневые сгустки света.

– Оп! – отреагировал Карпентер.

– Что такое?!

– Взорвалась «фасолина».

– Вы ничего не трогали? – уточнил Денис.

– Нет, не успели.

Голенищев бросил катер к плети «боба», кванк ловко перехватил манипуляторами крупные обломки и нечто, похожее на жидкие вакуоли. Они легко прилипали к американскому катеру, мешая ему двигаться.

– Я очищу! – крикнул Денис.

– Не надо, мы сами…

– Надо! Слева пауки!

Но американец не послушался, его машина рванулась вперёд, таща за собой шлейф пауков, и цапнул манипуляторами несколько фрагментов «боба». Затем понёсся к выходу из зала, где когда-то помещался один из серверов Реестра Мёртвой Руки.

Голенищеву ничего не оставалось делать, как прикрывать отход «голема» неугомонного Карпентера.

Космолётчики вернулись на борт фрегата через полчаса.

Пауки, мертвяки и другие обитатели центра наблюдали за землянами, не рискуя подойти ближе. Это были автоматы местного почина, но и они сообразили, что связываться с людьми не стоит.

– Боятся? – предположила Кира Киуру.

– Едва ли, страх в такие машины не закладывается. Они решили свою задачу, отогнали непрошеных гостей от объекта, остальное не их дело.

* * *

– Рассказывайте, – попросил Боярский, когда спустя ещё полчаса все собрались в кают-компании фрегата. Основную информацию ему, естественно, докладывал Эрг, однако начальник экспедиции предпочитал лично получать эмоциональные отчёты подчинённых. Иногда это позволяло вычленить дополнительные важные моменты.

Денис послушно описал свои впечатления.

За ним выступили и остальные участники похода.

– Так кто, по-вашему, нас атакует?

– Я уже говорила… – отозвалась Людмила.

– Мне надо знать поконкретней. Если это защитные силы организма – вариант один, если прилетели, как и мы, гости – вариант другой. Оба с разными векторами агрессивности и последствий.

– Я считаю, что это защита, – сказал Денис.

– Если бы Карпентер не начал действовать так рискованно, – добавил Альберт Полонски, навигатор, тоже участвовавший в рейде, – мы бы успели снять ещё несколько обломков «боба» и пройти дальше.

– Через час пойдёте, – пообещал Боярский. – Кажется, вы принесли нечто интересное, помимо обломков сервера.

– Что именно? – жадно спросил Голенищев.

– Капитан, – повернулся к Бугрову Денис, – можно глянуть, что мы такое приволокли?

– Ипатий Михайлович, разрешите? – попросил Бугров сдержанно. – А то торчим здесь больше месяца, но видели в основном только звёзды, пусть и необычные, да чужие космические сооружения.

– Хорошо, – согласился начальник экспедиции, – идёмте в лабораторию.

Обрадовавшийся Денис пулей выскочил из ложемента, дождался Людмилы и навигатора Альберта Полонски, и они ссыпались на линию доставки, опустившую членов экипажа за пару секунд на центральную палубу фрегата.

Капитану Бугрову и Кире пришлось остаться, несмотря на контроль периметра компьютером фрегата. Да и прямой контакт с лабораторией в любой момент мог обеспечить по видеосистеме.

Лаборатория «Дерзкого» представляла собой искривлённый параллелепипед, достигающий длины двадцать метров. На него сводились все каналы контроля, датчиков полей, излучений и параметрических показателей пространства.

Стены зала соединялись сложными платами и ячеями.

Присутствовали и механизированный верстак, и капсулы томографов, и всевозможные ловушки и защитные устройства.

В данный момент воздух из зала был выкачан, работали дезкамеры и устройства санэпидконтроля наравне со шлюзовыми мембранами. В связи со столетним освоением космоса люди приняли основные законы по возвращению кораблей домой и разработали средства для нейтрализации космических вирусов.

– Смотрите, – сказал Боярский, не поменявший своего кокоса[5] с шевроном на рукаве: «Шеф».

Виом перед ним распахнул глубину и показал три хвостатые детали: чёрную, белую и серую, похожие на «зародышей динозавра», внутри которых мигали разноцветные огоньки.

– Позвонки? – вопросительно проговорил навигатор.

Боярский не ответил. Он не знал.

– Из какого материала они сделаны? – не унимался Полонски.

Щуп лазера коснулся центрального завитка.

Картина в виоме изменилась. Огонёк развернулся гнутой поверхностью и превратился в сооружение в форме обелиска, сформированного из вертикальных уступов и каменных – серо-белых – длинных плит. На вершине колоды-обелиска виднелся острый коготь наподобие медвежьего.

– Венсина, – прокомментировала Людмила Зайцева.

Она имела в виду сооружённый китайцами на Венере отель под названием «Венсина» – похожий на такой же обелиск, только несравненно более красивый.

– Похоже, – согласился Полонски. – Может, новый Вестник?

– В Реестре содержатся записи о четырёхстах Вестниках и более миллиона баз. В Солнечной системе обнаружен один, на Венере. Но вряд ли там расположен заповедник Вестников.

– Нет, это не Вестники, – сказал Боярский. – Нечто совсем иное.

– Поделитесь догадками? – подключился по связи капитан.

Боярский помолчал.

– Если учесть, что белый энергетически насыщен, как…

– Бомба?

– Не бомба, скорее работающий энергетический центр. Чёрный потух. Серый еле дышит.

– Каким образом вы отыскали это по видео?

– Мы особенно и не искали, – обронила Людмила, – просто наткнулись на оставшийся незаблокированным файл.

– Где торчат эти закорючки?

– Где-то в центре Великой Стены.

– Не вижу ничего опасного, – хмыкнул Полонски.

Словно в ответ на слова навигатора в центре белого обелиска протаял звериный глаз, и люди на мгновение почувствовали ледяной страх.

Голенищев поежился.

– Нифигасе!

Боярский убрал изображение.

– Будем работать дальше, искать точное месторасположение этих обелисков.

Члены экипажа вернулись в рубку.

– Ты о чём думаешь? – спросила Людмила Дениса, не спеша садиться в своё кресло.

– О находке, – кивнул на пол (палуба с лабораторией находилась ниже) оператор. – Вот куда бы я отправился в следующий раз. Может, шеф разрешит сделать туда рейд?

– Это не от него зависит.

– Тоже верно. Но этот глаз… чистый хищник! Ещё мгновение – и проглотит!

Людмила рассмеялась:

– Бог не выдаст, свинья не съест.

– Скажи это американцу, он с удовольствием посудачит о происхождении поговорки.

– Интересно, как там дела на Пыльной?

Людмила заговорила об экспедиции на Пыльную планету, где расположился последний из найденных Вестников Апокалипсиса – Пушистик, сошедший с ума и уничтоживший цивилизацию, вместо того чтобы её защитить.

– Кто там у тебя? – ревниво спросил Денис.

– Ревнуешь? – прищурилась Людмила. – Марина Гуро, Вова Берёзый, начальник группы Центроспаса.

– Знаю, с Мариной знаком лично.

– Нам через час снова лететь, зайдёшь?

Денис поёжился, вспомнив, что и Кира изъявила желание навестить «одинокого оператора».

– Капитан мне ничего не говорил.

– Ещё скажет.

– Интересно, за техсервис отвечаю я, а посылает он вниз других.

– Бережёт.

– Кого повезёшь?

– Савостина и французов. Или китайцев.

– Хорошие ребята.

– Китайцы? – удивилась Людмила.

– А что? Китайцы самоотверженнее, храбрее, трудолюбивее, преданы личностным ценностям, а мы благодаря либерастам у власти потеряли даже самоуважение.

– Ты меня поразил. Так ты зайдёшь?

– Вечером.

Людмила ушла собираться в рейд.

После обеда пришло время и Дениса. Боярский доверил ему группу исследователей в количестве пяти человек, руководил которой универсалист Дима Соловьёв, и в кабине образовалась «селёдка в банке»: всего шлюп вмещал десять человек, но каждый член группы имел своего фозма – робота защиты плюс исследовательские модули, и полетел «голем» прилично нагруженным.

Нырнули в огонь фотосферы звезды, почти не обращая внимания на танцы плазменных струй. Привыкли, конечно, к этой картине, однако нет-нет да и возникали у восторженной части публики возгласы, подтверждавшие их интерес к необычным пейзажам, особенно когда становились видны панорамы второй звезды, державшейся в слое ионосферы первой. Кто и каким образом соорудил столь чудесное энерго-инженерное творение, можно было только гадать. Но если творца Инфоцентра Мёртвой Руки невозможно было представить, то можно было увидеть само творение! И космолётчики задерживали взгляды на танцах огня, складывающихся в ячеисто-ажурную структуру неимоверного совершенства.

На этот раз Боярский бросил все свободные силы экспедиции на изучение центральных областей ядра, в свою очередь прятавшегося внутри второй звезды.

Вслед за российским «големом» пошла ещё одна группа во главе с Пааво, физиком из Андоррского университета, которую «повёз» Полонски.

По спице-тоннелю, соединившему ядро и «боб», они двинулись в более низкотемпературные районы «семечка» диаметром около километра, ощупывая путь и очищая тоннель от пауков и прочих плазменных «водорослей», не зная, что за ними наблюдают не только видеосистемы фрегата.

## Глава 4. Послание

Вопреки ожиданиям температура внутри «семечка» действительно снизилась по сравнению с внешними слоями атмосферы звезды до четырёхсот градусов, и в местном донельзя ионизированном «воздухе» появились следы металлов, до железа включительно. Так как нормальные звёзды из диаграммы Герцшпрунга-Рассела светились благодаря ядерным реакциям, естественно, никаких металлов в их атмосферах быть не могло (по теории могли присутствовать доли процента), и следы списали на испарение конструкций Реестра.

Начали искать проходы к ядру «семечка».

– Дырок не вижу, – сообщил кванк «голема». – Стенки защищены полем.

– Это мембрана, – сказал Соловьёв, крепыш с голубыми глазами.

– Какая разница? – не понял Денис. – Мембрану нельзя пробить, что ли?

– Копун здесь был, но не стал.

– Знал код доступа?

– Не фантазируйте.

– Давайте пощупаем зондами, – предложил Соловьёв. – Местный комп поймёт и впустит.

– Послушайте, – сказал навигатор, – если это настоящий комп, то он должен быстро анализировать ситуацию. Правда, я не понимаю, на каких физических принципах здесь работает техника. Ведь не на электронике?

– И это не имеет значения.

– На темнотронике, – пошутил кто-то из иностранного контингента экспедиции, обнаружив хорошее знание русского языка.

Катера подошли к пульсирующему сооружению, начали покалывать его решётчатую поверхность лучиками лазеров. И случилось чудо: в панели развернулся более тёмный проход, хотя диаметр его не позволял аппаратам протиснуться внутрь.

– Расширяем?

– Лучше сходить пешком, – усомнился Денис. – Не хочу я тут ничего резать и взрывать, не на собственном приусадебном участке копаемся. Ещё повредим что, всё взорвётся к чёртовой бабушке.

– Кто пойдёт?

Денис помолчал.

– Вас трое и я. Расчётное время пребывания – час. На все манипуляции спрашивайте разрешения.

– Действуем.

– Можно я с вами? – спросил Пааво, находившийся во втором катере.

Денис хотел отказать, но передумал.

– Пойдёте в связке со мной.

– Есть, командир!

Из соседнего катера выбрались два создания, побольше и поменьше: космолётчик и его защитный робот. Оба помахали рукой и манипулятором.

Группа десанта углубилась в проход между овалами конструкций, подошла к «бобу».

Стали видны ряды рёбер, какие-то острия.

Посреди небольшого помещения в центре возникла разлапистая конструкция в форме тюльпана с сиденьем. Над сиреневым кругом вдруг мигнул человеческий торс.

– Оба-на! – подключился по связи Полонски. – Нас тут ждут?!

– Голография, – предположил Голенищев. – Это, наверно, Копун оставил.

– Зачем?!

– Посчитал, что кому-то из нас следует просмотреть этот сервер.

– Ну и воображение у тебя, – хмыкнул Соловьёв. – И кому же?

– Разберёмся. – Денис осторожно сел на широкое сиденье кресла, пронзив призрачный человеческий торс и голову «землянина».

Загрохотало!

Он оказался на деревенской улице середины двадцатого века, заполненной колонной приземистых серых танков. Немецких танков!

Откинулся верхний люк переднего, из него выглянул танкист в шлеме, что-то пролаял.

– Non hiftle! – выдавил шокированный оператор.

Танкист повторил крик.

Денис развёл руками:

– Ничем не могу помочь.

Пушка с пулемётом начали разворачиваться в его сторону.

– Чёрт! – охнул он, вызывая компьютер «голема».

Но стрельба не потребовалась. Колонна в деревне исчезла, в ушах стало тихо.

– Что… там?! – не выдержал Полонски. – Ты чего застыл?

– Немцы! – с драматичной шутливостью ответил Денис.

– Какие немцы?!

Денис устроился основательней. Смысла видений с немецкими танками он не понял, но размышлять об этом было недосуг.

– Не мешайте, меня, наверно, пытались опознать.

В голове заговорил голос:

«Дарислав?»

«Н-нет. Он сейчас далеко. Меня зовут Денис».

«Контакт оставлен для него».

«К сожалению, я увижу его только при возвращении на Землю. Могу передать твою информацию лично».

Призрак в кресле (интересно, что это за штуковина? Действительно Копун оставил запись, будучи уверенным в посещении центра Дариславом?) шевельнулся, пребывая в нерешительности. Он тоже подчинялся оставленной программе и свернуть её не мог. Но свернул!

«Вас ожидает спящая угроза».

«Кого вас? – не понял Денис. – Конкретнее, пожалуйста. Моих людей, группу, экспедицию? Фрегат?»

«Весь метагалактический домен. В устье Ланиакеи прячется не только тюрьма Властителей, но и бывший центр стратегической очистки домена, которым владели моране».

«Кто?»

«Владельцы мегаскопления, выросшие из уцелевшей после войны цивилизации. Они взялись за колоссальную задачу очистить Вселенную от всяческого «мусора», в который, по их мнению, входят и биологические разумы. Это надо учитывать. Они недалеко и могут продолжить деятельность».

«Ну, это ещё очень отдалённая перспектива, – отмахнулся оператор. – Даже если они вернут свою былую мощь, процесс это долгий».

«Что идёт медленно, проходит быстро, – философски заметил собеседник. – И наоборот».

«Что за тюрьму ты упомянул? Тюрьма Властителей? Кого ты имеешь в виду?»

Призрак не ответил.

Что-то щёлкнуло в мозгу лейтенанта, будто в него воткнули шприц.

«Я записал тебе доступные мне сведения, передай обязательно Дариславу Волкову и Диане Забавной. Обязательно! Если стратегический центр заработает вновь, ваш домен ждёт ещё одна война и фазовая перестройка вакуума. Не уцелеет ни одна цивилизация».

«Я же пообещал передать!»

«И ещё: вам не мешало бы послать к терминалу тюрьмы спецподразделение. Вполне вероятно присутствие там агрессивных сущностей, готовящих прорыв».

«Какой прорыв?»

Призрак снова не ответил. Он так долго хранил сведения, оставленные Копуном, что мог и потерять что-то в памяти, а остальное его не касалось, лакуны в памяти восстановить он не мог.

«Экспедиция в Ланиакею послана, – добавил на всякий случай Денис. – Беспилотник «Невидимый охотник».

Призрак, обнимающий и пронизывающий тело человека, растаял. Денис даже почувствовал за него облегчение, будто сам сделал важное дело.

Под черепом же оператора так и осталось ощущение застрявшей там иголки от старинного медицинского шприца. То была оставленная посланцем весть.

Денис слез с сиденья.

– Работаем, товарищи. Я получил очень странное сообщение…

– Кто это был? – жадно спросил Пааво.

– Посланец Копуна, какое-то свёрнутое информационное поле. Он предупредил, что в Ланиакее начинает ворочаться большая интеллектуальная система, уцелевшая после войны и желающая переустроить Мироздание под себя.

– Мы хорошо защищены.

– Угроза всей цивилизации, а не персонально нам. Так что придётся принять меры.

– Да вы их разбабахаете в два счёта! – развеселился Пааво.

Соловьев засмеялся:

– Какое мнение о нас за рубежом.

– А что? Сколько Россию ни давили санкциями и провокациями, она всё равно выжила и заняла своё место в мире. Вы справитесь, а мы поможем.

– Спасибо, дружище.

– Внимание защите! – вдруг обозначил себя в канале связи капитан Бугров. – В системе гости!

Денис оглянулся на своих спутников, готовившихся выйти наружу.

– Принял, капитан! Возвращаемся?

– Нет, побудьте пока внутри, ждите приказа.

– Слушаюсь!

– Весёленькое дело, – мрачно сказал Соловьёв. – Что ещё за гости внутри звезды?

– Сидим как мышки! – предупредил Денис.

* * *

Гости возле звезды в звезде и в самом деле появились необычные. Неизвестное тело сделало несколько манёвров, как бы оценивая фрегат, станции и базы землян, но близко к ним подходить не решилось. Всего у звёзд плавали в пространстве с десяток станций разного калибра – зарубежные лагеря плюс два южно-американских корвета и французский эсминец, как до сих пор именовали корабли такого класса, меньше крейсера, но больше фрегата. Все они располагались на прямой над районом расположения звезды в звезде, чтобы можно было запускать внутрь атмосферы большей звезды зонды и дроны.

Но чужак, обладавший невиданной архитектурой: куча фрактальных наростов, четыре гигантских крыла с зазубренными перьями, голова в форме головы птеродактиля, – обошёл эту вертикаль, направился к ионосфере звезды и окунулся в неё, исчезая.

Контроль над ним земляне потеряли не сразу, наблюдая, как непонятный колосс погружается в кипящие слои и ячейки плазменных завихрений. Достигнув второй звезды, он завис, но ненадолго, запустил эллиптический «НЛО» и двинулся вслед за ним в атмосферу малой звезды, явно зная, что может там найти. Видеосистемы «Дерзкого» перестали его видеть уже через полчаса.

Но и это было не всё.

Через час в системе объявился ещё один гость, не менее богатой формы, больше любого из земных космолётов, также имеющий четыре когтистых растопыренных крыла и голову змеи. Он оказался намного агрессивнее, так как по пути уничтожил станцию европейцев и корвет «Сан-Диего» южно-американских космических сил.

Люди, точнее, компьютеры космолётов, действовали по обстановке, дружно разрядив свои грозные «пушки», и чужак вынужден был отвернуть, а потом и вовсе отступил на несколько миллионов километров, прячась за струями пыли и газа подальше от звёзд.

– Добьём? – азартно предложил Полонски.

– Наблюдаем, – ответил капитан Бугров.

Боярский на его реплику реагировать не стал, поддерживая решение капитана.

– Нам возвращаться? – осведомился Голенищев, которому, как и спутникам, надоело ждать внутри ядра инфоцентра.

– Постарайтесь вести себя тихо, – сказал Боярский.

– Я вас прикрою. – Бугров отправил команду бортовому компьютеру фрегата запустить систему высшей боевой защиты «волкодав». – Спецназу приготовиться!

– Сидим по машинам, ждём приказа, – отозвался командир группы боевого применения майор Державин. Он и его пятеро бойцов давно сидели в «големе» в ангаре фрегата.

– А может, мы потихоньку пойдём к центру? – спросил Денис.

– Дождитесь спецназа и продолжайте исследования. И никакого риска!

– А как же, – согласился оператор, подмигнув Соловьёву.

«Голем» запустил пятёрку роботов, объединённых одним ИИ, и они устремились к месту последней схватки исследователей с представителями «частной археологической компании», отобравшей (Денис до сих пор испытывал по этому поводу стыд) у россиян найденные артефакты.

Случилось это в самом начале работы экспедиции, когда разведчики не подозревали о существовании ЧАК в системе двойной звезды. Обнаружив прячущийся во второй звезде инфоцентр Мёртвой Руки, космолётчики запустили в него беспилотники, которые и наткнулись на сооружение в форме многокилометрового кольца, объединявшего двенадцать сфер-отсеков. Одна из сфер была взломана, дроны проникли внутрь, вытащили из её ядра связку деталей непонятного назначения, потащили наружу, но были встречены каким-то беспилотником, не принадлежащим экспедиции. Два аппарата были сбиты, третий, нёсший артефакт, пытался бежать, и его должен был перехватить Денис на «големе», но не успел: чужой дрон уничтожил беспилотник и унёс с собой находку.

Его пытались отыскать в системе, надеясь на записи видеокамер, однако спецназ экспедиции смог лишь определить охотника за артефактами, принадлежащего какой-то ЧАК.

Вспомнив об этом, Денис мысленно погрозил небу кулаком, надеясь когда-нибудь встретиться с похитителями лицом к лицу.

«Голем» поддержки появился через четверть часа.

Прочесав «боб», он открыл-таки спицу-тоннель, ведущую к центру сооружения, и Денис выдохнул с облегчением. Бандиты не стали устраивать засаду, хотя где прятались до сих пор, было непонятно. В принципе в верхних слоях второй звезды было достаточно плазменных ячей, где хорошо защищённый корабль мог отсидеться под завесой энергетических вихрей. Запретить же «чёрным археологам» искать реликты никто не мог. Они были прекрасно экипированы и вооружены и драться умели, ведя свою родословную от ИГИЛ – исламо-турецких террористов, устроивших в начале двадцать первого века кровавую резню в Ираке, Ливии, Сирии и Узбекистане.

Катера выметнули десанты, и космолётчики принялись привычно изучать помещения центра и его системы, компьютеры которых работали на каких-то физических принципах, ещё недоступных людям.

Центр древней базы поражал не размерами, а текучим жидким интерьером и наличием призрачной техники, занимавшейся своим делом и не обращавшей внимания на землян. Перестали нападать даже призрачные пауки, «живые водоросли» и «скелеты», обходясь наблюдением за гостями.

Час пролетел незаметно.

– Ипатий Михайлович, мы отработали план, – сообщил Денис.

– Возвращайтесь.

– Может быть, ещё часок? Мы не устали. Давайте отпустим экипажи Полонски и Людмилы, а мы останемся.

– Нет, я изменил повестку.

– Что имел в виду призрак, которого вы видели? – донёсся голос Пааво. – Что это ещё за глобальная зачистка домена?

– Зачистка нашей Вселенной от следов войны и заодно от человечества в целом, – сказал Денис.

– Очень смешно, – проворчал Полонски.

– Что если это правда? И нам грозит уничтожение? – раздался взволнованный голос Людмилы Зайцевой.

– Этими проблемами пусть занимаются люди с другими погонами.

– Нет уж, я тоже хочу.

– Интересно, Копун сюда заходил или нет? – спросил Соловьёв, безуспешно пытавшийся вскрыть «ракушку» ядра. – Я имею в виду в эту сферу.

– Если бы добрался, оставил бы след.

– Не много ли мы от него хотим? Он ИИ, а не человек.

– ИИ с ангельскими запросами, – не смолчала Людмила. – Вы относитесь к нему слишком романтично, между тем как он является элементом обороны цивилизации, боевым модулем и гарантом выживания с огромными возможностями.

– Это не отменяет его нравственных качеств. Копун больше чем человек, больше чем мы, люди.

– Не преувеличивайте, господа, – прилетел весёлый голос Пааво.

– Залезайте обратно, пойдём дальше.

Космолётчики погрузили на катера технику и расположились в кабинах сами. «Големы» начали отступать, волоча за собой хвосты «плазменных водорослей».

Внезапно из одного коридора на пути к спице сверкнул лиловый огонь, и в корпус катера ударила молния разряда.

– Ё-моё! – издал изумлённый возглас навигатор.

Конечно, первыми отреагировали на атаку компьютеры катера и скафандров.

Кванк «голема» выдернул катер из трассы импульсов (разряд был электроплазменным, корпус аппарата его не боялся), закуклился под защитным полем, и полсотни огненных стрел отрикошетили в пламенные пол, стены и потолок помещения.

То же самое сделали и компьютеры остальных катеров, уводя их под защиту ближайшей «глыбы огня».

– Нас атакуют! – доложил Полонски.

– Отступаем! – приказал Денис.

– Предлагаю атаковать! – раздался голос майора Державина.

– Нас собьют!

– Не дрейфь, дружище, пробьёмся!

– Я никого не вижу!

– Это всего лишь катера класса «тестудо», мы их быстро научим Родину любить!

– Хорошо, я присоединюсь!

«Големы» начали пятиться к «спице», тянувшейся к ободу «колеса» древней станции. Однако напавшие на них чужаки повели себя странно. Вместо того чтобы продолжить атаку, они повернули и открыли огонь по клубкам белого как молоко тумана, вытаявшим из пламенных недр ядра. Туманные вихрики ответили злыми яркими зелёными всполохами, рождавшими чёрные закорючки и когти, сбивающие углы с кипящих плазменных громад.

– Что они делают?! – опешил Полонски.

Денис остановил катер, недоумевая не меньше.

– Похоже, кроме парней из ЧАК здесь ещё кто-то ошивается.

– Опишите, что видите, – попросил Боярский.

Денис описал.

– Вихри какие-то…

– Чьи-то машины, – сказала Людмила. – Но мы таких ещё не встречали.

Сражение земных катеров с чужаками между тем продолжилось.

Один из боевых модулей («тестудо» представлял собой бронетранспортёр с полевой защитой) получил прямое попадание чёрной колючки, пробившей его насквозь (эфир донёс чей-то отчаянный вопль), и взорвался.

– Ни хрена себе! – охнул навигатор.

Второй «тестудо» открыл ураганный огонь, отогнал дюжину «белых клубков» и начал маневрировать, спасаясь от ливня чёрных закорючек. Но силы были неравны, и участь катера была решена.

И тогда Денис скрепя сердце, не спрашивая разрешения майора, скомандовал компьютеру катера открыть огонь.

«Голем» был защищён и вооружён лучше любых БМП и БТР нынешних времён, хотя боевой машиной не являлся. Кроме обычных ПУ с лазерами и плазмерами, он имел на борту гравиразрядники, «кинжалы» – ракетный комплекс «сверчок», ракеты которого развивали скорость до ста километров в секунду, и комплекс «Н-600-джет», стреляющий компакт-минами «нихиль». Мина «нихиля» на любой дальности применения сжимала любой материальный объект массой до миллиона тонн в точку, в микрочёрную дыру, в ничто.

Использовать «Н-600» Денис не рискнул, но хватило и гравиимпульсника, очередь которого отбросила два десятка «белых вихриков» к дальнему концу зала.

Воспользовавшись неожиданной поддержкой, второй «тестудо» нырнул вглубь бокового хода ядра, и за ним кинулся один из катеров поддержки.

– Не надо его добивать! – крикнул Денис.

– Не вмешивайся, парень, – хмуро ответил Державин. Однако приказал пилоту «голема» вернуться.

– Хоть бы поблагодарил, – ворчливо произнёс Полонски.

– Люда, уходим!

– Поняла, действую!

«Големы» скользнули к «спице», держа на прицеле пляшущие клочки белого тумана. Нападать и преследовать земные аппараты эти образования не стали, растворившись в языках огня.

Вернулись без приключений, хотя повреждённый четырёхкрылый «змей» по-прежнему маячил за пределами пылевого кольца звезды, не спеша ретироваться. Атаковать земные порядки он больше не хотел.

На вернувшихся обрушился шквал возбуждённых голосов: остававшиеся на фрегате на все лады обсуждали происшедшее, требуя подробностей.

Боярский пообещал дать полное информационное освещение событий (главным вопросом оставался – кто напал?) и попросил капитана собрать офлайн-совещание экипажа фрегата со своими подчинёнными. Он был озадачен реакцией ящеровидных чужаков, не отвечающих на вызовы, но явно недовольных присутствием землян в этом районе космоса больше, чем действиями археологов, однако будучи учёным до мозга костей, кроме этого, пытался искать ответы и на не менее важные вопросы: о какой тюрьме властителей завёл разговор призрак, посланец Копуна, что это за тюрьма и где расположен центр «зачистки Вселенной». Специалистом он был опытнейшим и пропустить мимо ушей намёк посланца не мог. По его мнению, угроза человечеству существовала реально, да и не только человечеству, а всему живому в космосе.

Через полчаса к Земле было направлено донесение о новых находках и появлении недружественных сил.

## Глава 5. Экзот № 11

Гриша Велес, драйвер-секунда фрегата «Золотой орёл», проснулся от того, что кто-то лизал ему щёку влажным язычком.

Гриша, естественно, не испугался. В данный момент он находился в личной каюте фрегата, который, в свою очередь, наматывал витки вокруг экзотического космического объекта, оставшегося от цивилизации, устроившей нечто вроде Сферы Дайсона. Сфера не была сплошной, представляя собой сеть из планетоидов, удивительным образом удерживающихся каждый на своём месте – порядка двадцати тысяч километров друг от друга, – но по системе тоже промчалась всегалактическая война, и Сфера была порядком повреждена. Тем не менее в системе отыскалось немало артефактов, которые и исследовала экспедиция Российской академии наук под руководством академика Жилинского.

Всего же вокруг экзота, получившего название Ильзе-Реликт – по имени первооткрывателя (его открыла новозеландский астроном Ильзе Хайке), – кружили две группы: австралийская и российская. На борту «Золотого орла» расположились двенадцать человек, на борту австралийской «Канберры» – десять. Работали увлечённо, находок хватало всем, не нашёлся только Вестник цивилизации грогусов – разумных многолапов, основавших цивилизацию. Видимо, он либо погиб, защищая хозяев, либо вообще не существовал.

Гриша открыл глаза и увидел сидящего на кровати кота, чёрного как уголь, но с белой пелеринкой на груди в форме сердца, белыми чулочками и белыми носочками. Это был, конечно, роб, выращенный в корабле организм, ничем, однако, не отличавшийся от нормальных животных природного происхождения. За ним ухаживала бригада обслуживания каюты, и хлопот он не доставлял. Наоборот, вызывал тёплые позитивные чувства, ластился, ел, спал, играл в обычные кошачьи игры. Звали кота Прошка.

– Есть захотел? – спросил Гриша.

– Мхяу, – утвердительно облизнулся Прошка.

– Ты же вчера ел, – пошутил Гриша.

– Уйма м-мрр.

– Митя, покорми животное, – позвал домового каюты космолётчик. – Да и мне приготовь кофейку.

– Вставайте, – тихо прошелестел шептун. – Хватит валяться колодой.

Гриша фыркнул, дёрнул кота за ухо и вскочил.

Биороботами пользовались в дальних полётах почти все пространственники.

У главы российской экспедиции Жилинского жил большой крыс по имени Шлёп-хвостом, удивляя подчинённых. Но к нему привыкли за время пребывания в системе и перестали шутить.

У навигатора Будимира Ставика расположился варан длиной около тридцати сантиметров, смешной лупоглазый зверёк с раздвоенным язычком.

У Биары Циденовой, исполняющей на корабле роль оператора систем безопасности, защиты и оружия, прижился лемур Джинго с огромными умными глазищами, который мог немного разговаривать.

– Не корабль, – как-то заметила бортинженер Марго Болич, – а зоопарк.

Правда, и она завела любимчика – колибри, обжившего каюту как собственную клетку. Хотя отдыхала птичка в специальном блоке в углу каюты, за которым также ухаживал домовой.

Через четверть часа Гриша допил кофе и направился на главную верхнюю палубу, занятую капсулой управления фрегатом.

Из лаборатории вышел на связь Жилинский:

– Сбор в десять. Группа – пять, сопровождение – полное, смена – в двенадцать, возвращение – к четырнадцати ноль-ноль.

– Кто командует парадом? – спросил Гриша.

– Димитров, – ответил начальник экспедиции.

– Безопасность? – интеллигентным голоском осведомился капитан космолёта Кир Брюллов, сорокадвухлетний полковник косморазведки, присутствие которого на мостике почти не ощущалось. Но обязанности между тем исполнялись экипажем неукоснительно.

Аппарель транспортного ангара фрегата выдвинула катер, и путешествие к Сфере Дайсона началось.

Это была уже не первая Сфера, обнаруженная вокруг звезды в космосе. Космолет «Дерзкий» в прошлом году нашёл такую же, хотя и сделанную иным способом и для других целей: оболочка вокруг красной звезды Лаланд 10+Омикрон+12 служила для исчезнувшей цивилизации мусорной свалкой, причём мусор тут был специфическим – психотронным, разрушающим способность мыслить.

Стала видна панорама системы, посланная непосредственно на сетчатку глаза пилотов.

Картина была красивая, необычная, но приевшаяся. Корабль кружил здесь два месяца, изучив дюжину «лун», и шёл от планетоида к планетоиду Сферы, ненадолго останавливаясь для поиска артефактов. На одном из планетоидов был найден город, почти полностью разрушенный, дома в котором представляли собой чистой воды аквариумы. По этому поводу спутники Гриши шутили, что здесь жили осьминоги, предки морских обитателей Земли.

На другом планетоиде экспедиция обнаружила шпиль высотой в сто километров, выполненный из чистого комкового золота. Открытие поразило, так как больше нигде в космосе аппараты землян золота в таком количестве не встречали.

Да, ещё и до изучения грогусов фрегат побывал у двух других экзотических объектов: в Малом Магеллановом Облаке и чуть ближе, на краю Млечного Пути. Странные сооружения находились и там, оставшиеся после войны, и теперь там работали экспедиции других институтов.

В Малом Магеллановом Облаке «Золотой орёл» нашёл скопление из семи нейтронных звёзд, само по себе никак не имеющее возможности возникнуть. Внутри кольца звёзд светился догорающий красный карлик. Для чего вообще была создана композиция нейтронных капель, каждая размером всего в полсотни километров, осталось неизвестным.

Зато в созвездии 30 Золотой Рыбы космоплаватели с интересом поработали, потому что удивляться там было чему.

С момента обнаружения Копуном инфоцентра Реестра Мёртвой Руки землянам удалось выяснить местоположение десятка баз древних цивилизаций и найти дополнительно два спящих Вестника, кроме тех, о которых уже говорилось. К ним тоже помчались экспедиции, принадлежащие транснациональным союзам китайцев и США, но пока о контактах речь не шла. И тем не менее реликтовые следы разума были найдены, что позволяло судить о масштабах прошлой метагалактической войны и о размерах бедствия. В «человеческой» Вселенной остались буквально единицы живых цивилизаций, да и те претерпели резкий регресс и упадок, забыв о космосе.

Вестники, обнаруженные по копии Реестра, переданной людям Копуном, представляли собой интересные объекты: планету-«яйцо» величиной с Меркурий, без единого признака жизни, и Стену. Не такую огромную, как занимавшая пространство «за спиной» Млечного Пути – в сотни тысяч световых лет, но приличную, размером с Марс, только не сфероид, а чуть ли не настоящую прямоугольную стену с выщербленными краями. Располагалась она в созвездии Треугольника, на расстоянии шестисот парсеков от Солнца, а эта область космоса была сильно запылена. Немудрено, что Стену открыли так поздно. По системе носились хвосты дыма, газа, пыли и обломков горных пород, что подчёркивало масштаб сражений защитников цивилизации и агрессоров (жили здесь кристаллические существа – крабоиды). Стена притягивала к себе частных археологов, но связываться с ними не хотел ни один уважающий себя бизнесмен, несмотря на артефакты, разбросанные по всей Стене.

«Золотой орёл» же шёл от системы Траппист-Красная и начал исследовательскую деятельность с изучения системы 333 Золотой Рыбы (совпадение названий системы и космолёта сочли благим предзнаменованием), содержащей сверхмассивные горячие звёзды. Теория такую мощь объяснить не могла, запрещая существование звёзд массой больше ста двадцати солнечных, поэтому к Рыбе и послали фрегат с группой Жилинского.

Как оказалось, и в этом районе Млечного Пути когда-то шли сражения, закончившиеся гибелью цивилизаций. Почему не вмешался Вестник крабоидов, осталось невыясненным. Возможно, он погиб первым, защищая хозяев.

Группа Жилинского проработала в системе месяц, добыла немало информации, дважды сталкивалась с чёрными копателями, и её направили в более интересное место, к Сфере Дайсона. В памяти космолётчиков остались масштабные панорамы космических просторов системы у звёзд, каждая из которых вмещала больше половины Солнечной системы.

Фрегат оставил там два беспилотника и отправился дальше…

Приблизились к планетоиду, выбранному Жилинским для изучения. Этот округлый объект размером со спутник Плутона, Харон, вёл себя странно: то подскакивал над оболочкой Сферы, то падал «вниз», словно собираясь выскочить из основной сетки Сферы, и вполне могло быть, что он мог улететь в слои пыли на границе системы. Как раз когда «Орёл» подлетел к нему на расстояние в тысячу километров, спутник начал вибрировать, ломая строй, и разрушаться. Вместо него в этой пространственной «лузе» образовалось облачко пыли и обломков, полностью стирая остатки города.

– Чёрт, как жаль! – не выдержал Ставик.

– Да, жаль, – горько согласился Жилинский.

– А что вы рассчитывали найти? – спросил Велес.

– Там зафиксирован источник энергии. Вдруг найдём работающий техцентр?

– Давайте всё-таки поищем.

Жилинский помолчал.

– Запускайте «логос», попробуем найти. Кир, мы идём вниз.

– Вышлю сопровождение, – отозвался капитан Брюллов, имея в виду защитный катер с бригадой функционально ориентированных робов – фозмов.

Дождались «флайта» в сопровождении ударного дрона, начали спуск, ориентируясь на подсказки компьютеров.

По мере приближения к рассыпающейся горе обломков планетоида его цвет стал меняться, темнеть, обнажились крупные обломки – размером с хороший земной остров, на котором проявились параллельные борозды, будто здесь кто-то поработал гигантскими граблями. Стали видны высохшие водоёмы, каналы и кратеры.

– Ирригация? – подал голос Будимир Ставик.

– Вполне может быть, хотя вряд ли хозяева сажали здесь съедобные растения. Они и сами не были биохимическими структурами, объединяясь в кристаллоиды.

Сверкнул металл.

– Вот он! – воскликнул навигатор.

Объект торчал из длинной борозды в каменном щите планетоида, похожий на отливающее золотом колечко.

– Ух ты! – проговорил Велес. – Да здесь золота – что птичьего помёта!

Засмеялась одна из женщин экспедиции – Марго.

– Ну и воображение у вас, мальчики.

– Это вход.

– Куда?

– Внутрь, куда же ещё. Тут, наверно, располагалась какая-то их техническая станция.

– Зонды! – скомандовал Димитров.

«Голем» десантировал два малых беспилотника, передающих видеосигналы непосредственно на сетчатку глаз космолётчиков. Стали видны рваные борозды по валу из «золота», похожие на следы выстрелов. Глубина дыры увеличилась до километра.

– Да наш планетоид пробит насквозь!

– Круто дрались ребята.

Зонды опустились ниже, показывая детали сооружения. Стало ясно, что форма засевшего в слое камня артефакта напоминает стручок перца цвета металла, покрытый слоем пыли и мелких фрагментов.

На глубине полутора километров кванк разглядел отверстие поменьше, уходящее вбок «континентальной платформы».

– За ними!

«Голем» устремился вслед за дронами.

– Интересно, неужели что-то сохранилось? – Ставик азартно потёр ладонь о ладонь. – До сих пор удивляюсь, что после войны и прошедших пятисот миллионов лет уцелело столько раритетов!

– До их технологий нам ещё век добираться.

– Наши отсеки и без того полны артефактов, – пожал плечами Велес.

– Да, но чем больше мы обнаружим, тем больше узнаем.

Катер опустился ещё ниже и, нырнув в тоннель, оказался в подобии колоссальной пещеры, в центре которой висела… древняя земная ракета! И тоже пробитая щелью от кормы до носа.

– А-ба-ба га-ла-ма-га! – восхитился Гриша. – Чисто лунная ракета начала прошлого века! Откуда она здесь?!

– Вглядись, это не земное изделие, – сказал Будимир. – Она просто похожа на древний лунный челнок.

– Помнишь роман Ефремова «Туманность Андромеды»? Написан ещё в середине двадцатого века.

– Велес, ты читаешь такие древние манускрипты?

– Не вижу ничего предосудительного. По роману снят фильм в конце прошлого века, очень хорошие актёры, харизматичные и талантливые.

– Аватары?

– После восстания актёров против аватаров их стали использовать для фильмов намного меньше. Живые актёры всё же достовернее и ближе.

– А что ты хотел сказать про роман?

– В нём автор описал встречу с железной звездой, на планете которой стояла вот такая ракета.

– Ефремов предвидел нашу встречу?

– Не смешно, – с обидой возразил Будимир.

Катер застыл рядом с ракетой.

– Двое со мной, – сказал Димитров. – Фома, Март.

– Можно мне? – спросил Гриша на всякий случай.

– Ты нужен здесь.

– Как гарант спасения, – пошутил навигатор.

«Голем» выгрузил исследовательскую модуль-платформу, а также троих фозмов впереди отряда из трёх человек. Каждый из роботов подчинялся своему владельцу, соединённый с ним пуповиной ментальной связи. Выглядели эти машины весело: ни дать ни взять четырёхлапые лемурчики, но они могли и давать рекомендации, и защищать людей полями, и стрелять при необходимости.

Группа подвесила себя на антигравах, скользнула к ракете, высота которой достигала двухсот метров, а диаметр основания – больше тридцати.

– Внушает! – пробормотал Будимир, оставшийся в катере.

– Настоящие земные ракеты были втрое меньше, – заметил Фома Лакомый, эксперт по снаряжению, прикрывающий спину Димитрова.

– Засёк источник энергии, – доложил компьютер «голема».

Миновали края щели, пробитой неизвестно каким способом.

Внешняя оболочка ракеты была изъедена коростой, а за ней шёл слой перемежающихся пустот. Фрагментов конструкции было мало, и какую функцию выполняли пустоты, догадаться было трудно.

Застряли в узле пересечений коридоров – горизонтальных и вертикальных. Но Димитров расчистил дорогу импульсами неймса, и отряд прошёл в зал, где, очевидно, и обитал или работал экипаж ракеты.

Впрочем, никаких ложементов, кресел и экранов в зале не нашлось. Он был невелик – десять метров в диаметре и под пятьдесят в высоту, не считая угловатых выступов и ячей в стенах.

В зале светился пол, да в центре торчала замысловатая конструкция в форме трёхрогого гриба-трутовика метрового размера. Верхний рог «трутовика» мигал сиреневыми искрами.

– Я думаю, это транспортник, – сказал Фома. – Беспилотник.

– Не Вестник? – спросил Гриша.

– Вряд ли, размеры не те, да и форма… слишком приземлённая, что ли.

– Согласен, – сказал Димитров, осматривая «гриб». – Работаем, записываем, ищем и тащим в катер всё, что плохо лежит.

Засмеялись.

– А я уверен, что это энергоузел, – сказал навигатор.

– Вообще-то правомерна любая гипотеза, так что будем опираться не на ваши фантазии, а на реальное положение вещей.

– Может быть, это обломок здешнего Вестника? – донёсся по связи голос Жилинского. – Убитого насмерть?

– Хорошо сказано, – пробормотал Будимир. – Убитый насмерть.

– Возможно, вы правы, шеф, – с сомнением сказал Димитров. – Но предположение Фомы мне ближе. На чём основана ваша гипотеза?

– На интуиции, – сказал начальник экспедиции.

– Но Вестник – это мощнейшее боевое средство для уничтожения… – начал Ставик.

– Он может выглядеть как угодно, особенно на консервации. Возможно, его убили, когда он находился на профилактике и не смог дать отпор агрессору.

– Что ж, обсудим идею позже.

– Надо найти терминал управления и поговорить с ним, – предложил навигатор.

– Он давно мёртв, как и его компьютер.

– Но судя по свечению, источник энергии у него имеется, значит, может работать и компьютер. А если нет, мы его починим, – сказал навигатор.

– Оптимист, – проворчал Велес.

– В принципе мы не спешим. – Димитров подозвал своего фозма, и они начали искать входы в «трутовик».

Разлетелись по кабине и остальные десантники. Подключили имевшиеся в распоряжении группы инструменты, начали просвечивать, зондировать, а кое-где и снимать панели в стенах, обнажая сочленения и мозаику связей древней технической архитектуры. Без поддержки компьютеров и щупов сделать это было бы трудно, однако через два часа зал предстал перед ними в ином виде, выглядев как потерявший слой эпителия желудок какого-то монстра.

Хозяин сооружения не мешал. Вёл себя как потерявшее сознание существо, что ускоряло процесс. Казалось, такая идиллия будет длиться долго, а интерес к открытию новых тайн цивилизации грогусов только увеличивал притягательность работы. Но как всегда и случается при оптимальном расходе сил и средств, произошло то, чего подспудно опасались и Жилинский, и капитан Брюллов.

Объект очнулся!

Гриша не участвовал в перезаписи памяти его компьютера, соблюдая максимальную вариативность обслуживания группы и выполняя распоряжения руководителя. Под раздачу попал сам Димитров со своим роботом-защитником, нащупавший какую-то уязвимую деталь в «трутовике». Но исследовать её он не успел.

Разумеется, первым тревожный сигнал выдал кванк «голема»:

– Тревога! Движение!

– К вам направились два модуля «тестудо»! – добавил капитан фрегата. – Они за вашими спинами! Уходите!

– Что за модули? – не сразу понял Димитров.

– Принадлежность устанавливается. Не наши точно.

– Откуда они здесь? – озабоченно проговорил Велес, подгоняя катер к руководителю группы. – Мы никого не видели с самого верха. Садитесь, быстро!

– Либо вас ждали, спрятавшись в боковых проходах ракеты, сидя в засаде и ожидая, когда вы снимете раритеты, либо только что подлетели.

– Мои системы заметили бы, – ворчливо проговорил комп фрегата.

Десантники не успели добраться до «голема». Между ними и катером пронёсся фонтан плазмы: «тестудо» выстрелил, останавливая космолётчиков.

В кабине катера булькнул вызов, что означало – гости на «тестудо» знали коды связи российских космолётчиков.

– Господа гуссиш, – заговорил динамик катера грассирующим голосом, – отдайте найденные материалы, и мы вас не тронем. В пготивном случае мы вас тут и похогоним.

Говорили на искажённом лингвере, включающем слова и термины на английском, иранском, украинском и русском языках.

Было ясно, что гости принадлежат либо к транснациональной банде частных археологов, либо к одной из спецслужб криминально развитых государств, к той же Львовской Украине. Никаких понятий о морали и нравственности у этих отморозков никогда не было.

– Кто вы? – угрюмо спросил Димитров.

Раздался смешок.

– Как там вы, гуссиш собаки, говогите? Дед Пыхто. Пошевеливайтесь, наше тегпение не бесконечно!

Гриша хотел по личному каналу сообщить Жилинскому, что сделает маневр и прикроет десантников, но между тремя исследователями и «големом» снова проскочило полотнище лилового пламени.

– Гоните модуль!

Велес всё-таки связался с фрегатом, но не с Жилинским, а с капитаном:

– Кир, могу атаковать! Они не успеют…

– Обрати внимание на два катера в боковых проходах, – перебил капитан Брюллов.

– Готов атаковать на гиперскорости!

– Ты не один, лейтенант. Рисковать не будем. У нас только одна копия памяти ракеты?

Велес повторил вопрос Димитрову.

– Одна, – ответил тот. – Кто же знал?

– Чёрт с ней, сделаем ещё.

– Хорошо, что мы не успели вообще снять весь блок этой ракетки, – сказал Гриша.

– Шевелитесь, москали пгоклятые! – раздался гортанный крик.

– Похоже, там укры правят балом, – предположила Марго Болич.

– Минуту, готовим модуль, – сказал Велес.

– А если они заберут записи, а сам сервер уничтожат? – спросил навигатор.

– Есть такой риск, – согласился Димитров.

– Шеф, может быть, эта ракета вовсе и не Вестник? – неуверенно спросил Фома. – Тогда зачем мы ломаем копья, рискуем? Мы как на ладони, один выстрел – и кирдык!

– Не трусь, Фома неверующий, – хмыкнул Гриша. – Наши кокосы не бумажные, ещё пробить надо. Да и фозмы прикроют.

– Тебе хорошо говорить, ты в катере.

– Я предлагал идти вместе с вами. Шеф, я за драку!

– Отступаем, – принял решение руководитель экспедиции. – Отдайте им флеш.

Гриша стиснул зубы, удерживая словечко из неформального лексикона, но делать было нечего: в походе он не имел права принимать самостоятельные решения, если речь не шла о жизни и смерти товарищей.

Утыканный шпеньками малый эллипсоид зонда поплыл к «торнадо». К нему скользнул аппарат в форме муравья длиной около двух метров, подхватил эллипсоид на лапки и утащил за корму БТР.

Раздался смешок.

– Благодагю, джентльмены, вы свободны.

«Торнадо» выстрелил для острастки из лазера, едва не попадая в «голема», и пропал.

– Сволочь бандитская! – выдохнул Гриша. – Шеф, я реально мог их уничтожить!

– Не надо экстрима, – кисло ответил Жилинский. – Даже выстрел из «нихиля» не может дать гарантии в таких условиях. Отходите.

– Не зря же говорят: пуля – дура, штык – молодец, – назидательно сказал Будимир.

– У нас есть и то, и другое.

– Поторопитесь. – Димитров махнул рукой своим подчинённым, приглашая к «трутовику». – Фома, Март, снимайте весь узел, дома разберёмся, что это такое.

Развернули аппаратуру, сняли «трутовик». На всякий случай облазили углы помещения, вытащили с полсотни пластин разной формы и запихнули в кормовой отсек. Закончили демонтаж через час, бдительно контролируя отсек чужой станции и разбитую ракету. Гриша всё ещё сожалел о передаче флешки террористам ЧАК, и Биара Циденова успокоила его, когда группа вернулась на борт фрегата:

– Даже если это Вестник, он не хранил ничего ценного. Его сразу лупанули по мозгам да и оставили дохлого как памятник аксессуара Мёртвой Руки.

– Всё равно сволочизм! – грубо ответил оператор. – Надо же, двадцать второй век на дворе, а террористы не перевелись!

– Таков человек.

– Я не такой.

Биара фыркнула:

– Это уж точно, ты у нас фило-о-озоф!

– На месте шефа я всё равно затеял бы поиск бандитов и отправил бы под суд.

– Так они и послушались идти под суд. Бог с ними. Мы и без того привезём много интересного.

Разошлись по каютам на отдых, не думая, что между экзотом и Землёй тысячи парсеков.

А через полчаса компьютер фрегата «Золотой орёл» объявил тревогу: в миллионе километров от Сферы Дайсона объявился неизвестный космолёт. Он не прятался, не маневрировал и на запросы людей не отвечал.

– Класс «корвет», принадлежность неизвестна, – доложил кванк. – Движется точно к планетоиду с найденной внутри ракетой.

– Это корабль ЧАК! – предположил навигатор. – Обстрелявшие нас бэтээры всё-таки успели добраться до базы. Кстати, это говорит о том, что они собираются продолжить экспроприацию артефактов с ракеты. Капитан, нельзя ли вежливо попросить их убраться из системы?

– Посмотрим, что они предпримут, – ответил Брюллов. – Я бы ускорил исследовательские процедуры.

– Готовим очередную группу! – сказал Жилинский.

## Глава 6. «Грибники» в космосе

Будь на месте «сто второго» человек (фраза стала сакраментальной), он действовал бы намного рискованней. Но «Охотник» был высокоинтеллектуальной системой, подчиняющейся программе, и точно знал допустимые границы риска. Рисковал он исключительно ради пользы дела.

Разбежавшиеся по колоссальному Пузырю беспилотники начали собирать информацию (чисто земные грибники в лесу), руководствуясь каждый своей программой. «Сто второй» десантировал их почти две дюжины и теперь контролировал «сбор урожая» – процесс обследования центрального сростка «грибов»-планетоидов, а также окрестностей объекта, какие ещё не попадались космопроходцам. Не обладая человеческой фантазией, «Охотник» просто следил за событиями, отмечая появление новых структур и аппаратов, которых хоть и не становилось больше количественно, но выявлялись те, что всё чаще задирали земные дроны, пытаясь оттеснить их от «шляпок»-материков.

Так через два часа пауками был уничтожен беспилотник, осматривающий «стол» со стоящими на нём ступами.

А ещё через какое-то время – ещё один зонд, близко подлетевший к одной из башен – белой, искрящейся множеством серебристых капель и кристаллической сыпью. Издали казалось, что ступа вспотела.

«Сто второй» перестроил порядки и начал отвечать на атаки дохров-«фагоцитов», к которым присоединились более крупные, до десяти метров длиной, ажурные «акулы» и «тарелки НЛО», как их окрестил компьютер «сто второго». Эти аппараты действительно напоминали поведением фагоциты человеческой крови и нападали потоками, сосредоточиваясь до сотни экземпляров в одной струе.

«Чёрт бы вас побрал!» – сказал бы человек в сердцах.

– Ликвидировать! – принял решение компьютер «сто второго».

Он запустил ложные цели – те же беспилотники, но снабжённые голографической аппаратурой, и началась война дронов с «фагоцитами», в результате которой «грибная» армия, прикрывающая континенты-«шляпки», потеряла более трёхсот «НЛО», в то время как «Охотник» – всего два боевых робота. Зато подходы к «столу» на «грибной» шляпке расчистились, и к нему направились три станции, получившие задания исследовать феномен разноцветных башен – белой, серой и чёрной.

Первой начала работу станция «Зет-01». Остальные две, «Зет-02» и «Зет-03», присоединились к ней чуть позже, занимая удобные позиции.

«Зет-первая», плоский эллипсоид, похожий на камбалу размером с флайт, запустила очередной разведывательный дрон, и аппарат-трансформер начал облёт белой ступы, вызывающей омерзительное ощущение живого-неживого одновременно создания.

Ступа выглядела как монолит, несмотря на множество кристаллических барашков и капель на её оболочке и вертикальные короба скальных с виду пород. Отверстий в стенах башни дрон не обнаружил, только редкие рытвины, в которых мог бы укрыться катер даже крупнее «голема». Но стоило беспилотнику сунуться ближе, как обшивка ступы выдавила «слезу» – озерцо прозрачной жидкости, размывающей изображение, и защита станции «потекла». Рукотворное яйцо покрылось туманными ореолами и мелкими радужками.

Станция увела дрон подальше, эффекты сошли на нет.

«Сто второй» сделал сотню записей подходов аппаратов к ступе, попытался пробуравить стенку у основания, но добился лишь того, что беспилотник закоротило и он растаял как кусок масла на сковороде, за секунды, не оставив на обшивке башни ничего, кроме бахромчатого пятна.

Тем не менее второй дрон смог зацепиться за выступы на обшивке и включил аппаратуру МРТ, КТ и гамма-просвечивания.

За толстой стенкой ступы (метров двадцать, не меньше) располагались заросшее «травой» помещение и ряд уходящих к оси сооружения ячей. Ось в виде расширяющейся книзу трубы достигала самого дна башни, превращаясь внизу в подобие полусферического зала. Что-то светилось и пульсировало там, внутри гиганта, словно работало огромное сердце организма. Но как посланец «Охотника» ни пытался пробиться сквозь оболочку ступы внутрь, ему это не удалось. Станция получила «слёзный» удар, и «сто второй» едва не потерял драгоценную исследовательскую систему.

Вторая станция начала те же манипуляции, что и первая, подойдя к серой громаде. При взгляде на неё человек определил бы состояние сооружения как безнадёжно состарившееся, и оценка компьютера станции была верной: не меньше пятидесяти процентов нарушений кристаллической решётки ступы являлись результатом её старения. Она постепенно теряла энергию и разрушалась. У основания ступы лежал вал фрагментов и кристалликов, среди которых валялись длинные скобы наподобие тюбингов в старинных земных тоннелях метро.

Станция подняла один, но он рассыпался на отдельные пряди. Время не пощадило оболочки башни.

Попробовала станция и пройти внутрь обелиска, тем более что возможность такая была: в ней отыскались отверстия, одно из которых оказалось достаточного размера, чтобы пропустить зонд. Однако запущенный в дыру аппарат так и не вернулся, хотя никто на него как будто не покушался. Запускать второй беспилотник при постоянной потере автоматов станция не стала.

Зато намного информативней получился выход третьей станции. «Зет-3» десантировала четыре аппарата, и все они свободно проникли в боковые и центральные отсеки башни, на полу которых слежались горы мусора и пыли.

Впервые в истории космоплавания земляне обнаружили не менее удивительный объект, чем центр Мёртвой Руки, принадлежащий неизвестной древней цивилизации, также участвующей в большой вселенской войне. «Охотник» об этом, разумеется, не знал, но, изучив характеристики континентов-«шляпок» грибопланеты, на которых разместились сотни чёрных башен, он сделал вывод, что сооружения эти принадлежат тем, кто пришёл на смену воюющим цивилизациям. Возможно, это были жители Ланиакеи.

Оснований для этого вывода было два.

Во-первых, архитектура ступ-башен. Они были смонтированы или выращены по фрактальным композициям, создавать которые люди ещё не умели в силу их сложности. Композиции к тому же были «обрезаны» по массе и амплитуде, являя собой новый класс геометрий под названием «пятимерные зеркала».

Во-вторых, материалы, использованные для строительства ступ, тоже оказались экзотическими изотопами известных на Земле, демонстрирующие большее число степеней свободы и опиравшиеся не на элементарные частицы (по мысли «Охотника»), а на суперструны и браны меньше планковских пределов! Так это было или не так, «сто второй» не знал, но свои гипотезы зафиксировал. Хотя его совершенные системы экспресс-анализа лишь подтвердили идею: башни были выращены из неизвестных науке изотопов железа, никеля и титана. В человеческой Вселенной такие изотопы не должны были существовать. В своём докладе на Землю компьютер «Охотника» так и написал: требуется консультация экспертов в области материаловедения.

Депеша была отправлена, а «сто второй» продолжил наблюдать за дронами, проникшими в чёрную ступу, и копить информацию, продолжая отстаивать своё право исследовать эту метагалактическую область у подножия Ланиакеи. Он не имел понятия, что такое Пузырь, не знал, что за «грибы» размером с земные континенты в нём выросли, не мучился переживаниями необычайных открытий и не грузил психику таинственными намёками на существование иных миров и Вселенных. Он работал, дожидаясь «живого» контингента исследователей с Земли.

В главном зале чёрной башни: диаметр полусферы – полкилометра, высота – два, поросшие фиолетовым «мхом» стены – когда-то находилось сооружение, потерявшее форму, но всё ещё пахнущее застарелой угрозой и страхом. Естественно, страх для «сто второго» выражал не степень эмоций, а всего лишь параметр угрозы и былую активность объекта. То, что находилось под охраной защитных оболочек ступы, не укладывалось в рамки привычных представлений, хотя «Охотник» знал все военные технологии, все образцы подобной техники, испытанные на Земле и в Солнечной системе, и даже те, что использовали другие разумные существа, в том числе ушедшие в небытие. Дополнительную информацию выдал Копун, ещё будучи в гостях у землян.

Дроны «сто второго» легко проникли во все отсеки ступы, собирая образцы материалов и наиболее интересные обломки конструкций, некогда заполнявших интерьер помещений. Самым насыщенным в этом плане оказался центральный осевой зал, на полу которого осела гора песка, пыли и мелкого щебня, в который превратились узлы и стойки. Здесь, очевидно, располагался главный агрегат сооружения, зачем-то прихваченный к стенкам мощными, хотя уже порядком истлевшими кабелями и растяжками. Впечатление складывалось такое, будто в зале удерживали некоего опасного зверя или машину, которую надо было охранять и не допускать к ней кого бы то ни было.

Зонды станции «Зет-3» раскопали кучу мусора высотой около ста метров и обнаружили у основания странное образование – гигантский, металлический с виду обрубок пятипалой лапы со «скелетами» четырёхсуставчатых пальцев. Его длина достигала двенадцати метров, и выглядел он чудовищным артефактом, лапой древнего механического трансформера, обрубленной во время схватки с более сильным противником.

Проанализировав состояние находки, компьютер станции попытался было очистить «руку» от грязи, но внезапно по сочленениям конструкции побежали призрачные спиральки света, она напряглась, складываясь в кулак, и раздавила дрон, как куриное яйцо! Ещё через мгновение дрон исчез.

«Сто второй» закапсулировал станцию, проникшую в зал, однако трансформация «лапы» прекратилась, последние разрядики растаяли в пыли, и на дальнейшие манипуляции земных аппаратов реагировать она перестала. Дроны с величайшей осторожностью перенесли «лапу» в отсек «сто второго» с образцами и запеленали в защитную плёнку.

Кроме «лапы» в этом же зале нашлись ещё два уцелевших фрагмента всей конструкции: один – в форме самой настоящей одноручной ножовки и «скелета» меча длиной около пяти метров. «Скелет» был проеден дырами от сверхдолгого нахождения в зале и на действия земных машин не реагировал. Материал «меча» также представлял собой изотоп железа, которого в земной Вселенной не существовало.

Двое суток после этого беспилотники «сто второго» работали в Пузыре более или менее спокойно.

Местные «фагоциты» привыкли к его присутствию и нападали редко, словно для профилактики, хотя давно могли убедиться в мирных намерениях гостей из далёкой галактики. Но подчинялись они не человеческой логике, и «Охотник» претензий к ним не имел, лишь отметил, что дохры, похожие на рыбьи скелеты, в нападениях на земные аппараты почти не участвовали, предоставляя это право «акулам».

Кроме обломков оборудования башни, дроны нашли более двух десятков мелких пыльных гор во всех отсеках обелиска, однако грузить их на борт «сто второй» не стал. Образцов для полноценного анализа строений в Пузыре хватало с избытком. Сделав вывод, что ступы с пятидесятипроцентной вероятностью являются послевоенными артефактами: их возраст достигал всего около трёхсот миллиардов лет, – «Охотник» послал в ЦЭОК ещё одно сообщение. Целью его исследований становилась одна из белых башен, внутри которой шевелилась «живая» система, ради которой кем-то и были выбраны беспрецедентные меры безопасности.

Но мирная, размеренная деятельность земного посланца была внезапно прервана. В Пузыре появились новые гости, намного опаснее, чем защитные «антивирусные» силы «грибной» композиции.

Пришельцев было двое: первый – чистой воды земной летающий динозавр – птеранодон размерами с гору Эльбрус, только с двумя парами крыльев («Охотник» так и зафиксировал его под названием «Эль-1»), и второй – змеевидный организм с двумя головами, выраставшими из шеи параллельно друг другу. Его длина достигала двух километров, и двигался он совершенно по-змеиному, изгибая тело по синусоиде и тыкая головами вперёд. Он мгновенно отреагировал на «Охотника», висевшего над платформой возле белой башни, и атаковал его с помощью ярчайших зелёных молний.

«Сто второй» вовремя прикрылся защитным куполом и сманеврировал, уклоняясь от молнии, но потерял беспилотник над башней. Сделав ещё один манёвр с использованием режима «инкогнито», он забрал станцию «Зет-1», однако снова был обнаружен и атакован повторно. И тогда в компьютере аппарата сработал другой вшитый режим, которым подобного рода дорогие изделия рук человеческих пользовались нечасто, несмотря на царящую в психике человека идею «звёздных войн»: «Охотник» перешёл в режим стохастического «танца» и ударил по змееподобному космолёту из всех видов имевшегося на борту оружия.

Пришелец явно не ожидал такой реакции.

Лазеры и плазмеры не произвели на него никакого воздействия, отражённые зеркалами полей. Для неймса расстояние между кораблями было слишком большим, и его излучение просто не добралось до противника. Зато сработал брандер – «циркон», дрон-камикадзе с бомбой на борту, детище российского военно-промышленного комплекса, достойный потомок ракет начала двадцать первого века. Развив скорость немногим меньше ста километров в секунду, он подкрался в режиме невидимости вплотную к змею и инициировал подрыв «нихиля» – вакуумной бомбы, сжимающей материю в миниколлапсар. Всего змея уничтожить она не могла, но хвост отбила напрочь, превратила в пустоту, после чего ошалевший змей суматошно кинулся наутёк, извиваясь всем телом как настоящая земная гадюка.

«Охотник» мог бы ударить по нему ещё одним «нихилем», но, подчиняясь программе разумной достаточности, только проводил удиравшего во все лопатки змея до границ Пузыря.

## Глава 7. Совет да любовь

30 июля для российских медиков, учёных и наноинженеров ознаменовалось радостными открытиями.

Во-первых, очнулись пассажиры Копуна, долгое время находившиеся в коме: физик-универсалист Шапиро быстро шёл на поправку, а астрофизик Ядогава Хироси чувствовал себя пока очень слабым.

Во-вторых, начал приходить в себя и сам Вестник, благополучно избежав смерти и фрустрации умственной деятельности. С каждым часом он набирался сил, приводил в порядок связи, питался, строил энергетику, восстанавливал организм и уже к вечеру попросил работавших с ним экспертов соединить его с Дариславом Волковым.

Дариславу давно надоело заниматься штабными делами, в которые входила подготовка экипажей для экспедиций ЦЭОК, поэтому он с громадным облегчением откликнулся на вызов руководства, надеясь вернуться к оперативной работе. Жил он чаще всего на космодроме Плесецкий, изредка посещая отцовский коттедж в Греции и свою «хибару» на берегу Байкала, куда переехал в начале этого года, после возвращения с планеты Пушистой. Именно здесь он и встречался с Дианой, служащей в ЦЭОК главным логистиком.

Узнав, что она тоже приглашена в гости к Копуну, он обрадовался ещё больше, взял служебный пинасс и слетал к любимой в Арктику, где подо льдами Северного полюса располагалась российская база РКС, и, разумеется, не выдержал феминоатаки: около часа они ни о чём не думали, не в силах оторваться друг от друга.

В пять часов вечера их встретил заведующий лабораторией в Дубне Марцин Паровски. Предки Марцина переехали в Россию из Кракова ещё в начале прошлого века, при распаде Польши, и он считал себя русским и по происхождению (мать его была русская), и по мировоззрению.

Он был молод (тридцать семь лет – не срок), хорош собой и доволен жизнью. Решив, что гостям это будет интересно, он было начал экскурсию по зданию, но был остановлен Мишиным, прибывшим на пять минут раньше Дарислава:

– Дорогой, у нас мало времени, проведи нас к пациенту.

Паровски стушевался и рысью побежал к лифтам.

Цифранж научного кластера в Дубне действительно был красив, эстетичен и гармоничен, решённый как средоточие огромных древесных наплывов. Всего таких зданий было семь, образующих своеобразную рощу, в каждом по двадцать-тридцать веток-этажей, представляющих отдельные офисы и лаборатории. Однако лаборатория Марцина Паровски пряталась от глаз посетителей под землёй, и Дарислав кивнул сам себе: лаборатория испытывала новые технические наработки с применением высокоэнергетических технологий, несущих немалые риски.

В последние годы земные строители всё чаще применяли цифровые технологии, выращивая деловую среду в рабочих помещениях, интерьерах отдыха и внешнего дизайна зданий. Как показал опыт применения удалёнки, то есть онлайн-технологий, к началу двадцать второго века далеко не все коллективы перешли на формат фриланс, хотя для многих видов работ это стало привычным явлением. Но оказалось, что производительность работ увеличивается при сохранении офисов, и даже вечно занятая интернетом молодёжь с охотой участвует в заседаниях вживую, а не по совершенным видеолиниям. В связи с этим жилые пространства Земли приобрели футуристическое оформление, что придавало праздничного настроения и ощущения сказочности, особенно в тех этнолингвистических поселениях, где складывались общинные отношения. Такими стали районы российского Севера, а также районы Аляски, Заполярья, Дальнего Востока, острова Северного Ледовитого океана, китайские провинции, южно-азиатские ярданги – иранские, иракские, тюркские, казахские перекати-поля и закавказские юртовые комплексы.

Лаборатория имела название «Три Н», что соответствовало аббревиатуре слов «новое, нестандартное, неизведанное».

Чиновники от Академии наук сначала хотели разместить Копуна на орбите Земли, чтобы «уменьшить зависимость от возможных экстримов», но российская Служба безопасности не согласилась с таким предложением, работающим на зарубежные спецслужбы, и Вестника транспортировали в Дубну, подальше от суеты разведок и спецслужб. Да и частные археологи были не прочь завладеть артефактом, побывавшим в другой Вселенной, поэтому размещение Копуна в российской лаборатории имело смысл.

К неудовольствию Дарислава, в свите Паровски он неожиданно увидел майора Голубева, о странном поведении которого ему не раз сообщал терафим Оскар. Майор действительно изменился, и не в лучшую сторону, и, кроме того, он слишком много времени проводил в компании Дианы, что не могло не настораживать. Этот красавец мачо тридцати лет от роду, несмотря на отсутствие опыта и прогресса в своих непосредственных делах, карабкался по карьерной лестнице быстрее самого Дарислава, ещё недавно бывшего его командиром. Всего год назад Голубев был лейтенантом космоспасателей, но благодаря дяде (обыденная история в духе личностных отношений и связей) стал заместителем начальника подготовки космолётчиков и получил звание капитана, а потом, через два месяца, и майора. Поговаривали, что он вскоре получит звание полковника и займёт место Бардина, который, в свою очередь, двинется выше.

Дарислав как-то спросил Исидора Апухтина, директора Службы безопасности ЦЭОК, чем так привлёк внимание руководства майор Голубев, что его используют буквально как затычку к любой бочке, повышая до полковника, и Апухтин ответил:

– Ну, он классный рукопашник.

Дарислав усмехнулся:

– В наших рядах достаточно хороших рукопашников.

– Да, я знаю, что ты был чемпионом Восточной Конфедерации.

– Давно это было, ещё до моих рейдов к звёздам. Да и не о себе я думал.

– Голубев – хороший аналитик.

– И этого добра хватает, хотя о том, что он хороший аналитик, я знаю только от вас.

– А ещё он трикстер, которого негласно опекают медслужбы.

– Жаль, что трикстеров становится в спецслужбах всё больше, – покачал головой Дарислав. – Практика показывает, что они нестабильны. Хотя при отборе в экспедицию «родословную» рекомендовали не брать во внимание.

Апухтин помолчал.

– У Голубева три хромосомы: одна из них – от тигра.

– С ним экспериментировали наши медики?

– Его отец экспериментировал с собственным сыном ещё до его рождения. Лет пятнадцать назад, будучи кадетом Северной Военной Зоны, этот супер пытался выкрасть нового боевого робота из арсеналов Заполярья, но его вовремя остановили. С тех пор за ним ведётся наблюдение.

– Медики решили, что это сработала тигриная хромосома?

– Не знаю, я не медик и о поведении Голубева знаю только от своих коллег. А по поводу продвижения… Поговаривают, что у него есть высокие покровители, – закончил директор Службы.

Голубев был одет вовсе не по-деловому: в свободный серебристый костюм с меховыми вставками – пушистыми расширениями плеч и бёдер, создающими видимость бицепсов, и красными стрелами на груди, штаны от «кутюр» с бахромой внизу, красные ботинки с квадратными носами, которые носили в основном бойцы военизированных подразделений. Он был хмельно весел и предупредителен, чем ещё больше снизил настроение Дарислава.

– А ты здесь с какого боку? – мрачно спросил Волков. – Разве ваша епархия участвует в восстановлении Копуна?

– Это я его пригласил, – поспешил признаться Паровски виновато. – У Виктора появились идеи насчёт допроса пациента.

– Допроса?

– Простите, неверно выразился.

– Подбирайте выражения.

Диана покосилась на друга, наметила складочку над переносицей, но сделала вид, что не заметила реакции Дарислава.

Спустились на нижний уровень комплекса. Двери зала распахнулись, пропуская приличной численности делегацию.

Дарислав невольно замедлил шаг.

Описать интерьер лаборатории было непросто. И хотя он бывал в заведениях подобного рода не раз, спустя какое-то время, пока они шли к ангару с Копуном, успел убедиться в бессилии человеческих эпитетов, сравнений и определений в отношении цифранжа одной из самых современных научно-технических баз. И дело было вовсе не в сверхсложности рабочего пространства лаборатории, имевшего два десятка уровней под разными углами, в том числе на потолке и даже вверх ногами, но и в ощущении глубокого погружения в недра материи.

Копун, вернее, то, что от него осталось, лежал в подобии огромного корыта – реанимационной камере размером с древнюю нефтеналивную цистерну: длина – двадцать пять метров, диаметр центральной выпуклости – семь метров, два обвивающихся вокруг «дюз» «журавлиных крыла». Дыры в его боках успели затянуться сверкающим металлом, борозды и рытвины исчезли, и в настоящий момент Вестник обитателей планеты-тора уже не казался мёртвым.

Ощущая душевный трепет, Дарислав зачем-то взял Диану за руку и подвёл к корыту, глядя на Копуна сверху вниз.

Голубев хотел подойти следом, но Паровски задержал его за рукав.

– Привет! – проговорил Дарислав.

– Привет! – эхом повторила Диана.

По оболочке Копуна пробежала световая волна.

В голове сотрудников ЦЭОК родилось ощущение приоткрывшейся дверцы в дивный сад, откуда на них глянуло странное трёхглазое существо: лемур не лемур, дракончик не дракончик, с кошачьими ушами и густыми белыми, опять-таки кошачьими усами. Взгляд существа из наивного стал острым, сосредоточенным, и Дарислав услышал знакомый мысленный голосок:

«Привет… друзья… а я всё-таки вернулся…»

Существо улыбнулось, и Дарислав улыбнулся ответно.

– Мы очень рады! Не думали, что ты вернёшься. Ты совершил настоящий подвиг!

«Помедленнее, дружище Дар… я ещё очень слаб…»

– Мы пришли по твоей просьбе. Если хочешь, придём попозже.

«Нет, надо обменяться информацией, я привёз плохие новости».

– Потом побеседуем, не напрягайся.

«Это очень важно! Вы на пороге новой войны. Эта Вселенная рождена по законам военной экспансии… как говорил мой пассажир Шапиро – по законам милитари-прогресса. Она не изменит свою сущность и психологическое насыщение, как бы кто ни старался его изменить. Теперь то, что я узнал. Властители Ланиакеи – тартарианцы (название в звуковом диапазоне дано им конкурентами, которые, как и вы, земляне, общаются в аудиоформате) собираются с благими намерениями зачистить космос от Вселенского Зла… так, как они понимают эту категорию бытия. Но это дорога…»

– В ад!

Стоявшая рядом Диана вздрогнула, но не переспросила, что имеет в виду спутник. Она слышала мысленную речь Копуна так же хорошо, как и он.

«Для этого тартарианцы задумали выпустить на волю уцелевших боевых роботов прошлой войны».

В зале повисла тишина.

Голубев и Паровски не слышали ничего, Копун передавал мысли только паре над ним, а Дарислав с Дианой были ошеломлены настолько, что не сразу смогли отреагировать на речь Вестника.

– Боевых… роботов?! – наконец повторил Дарислав.

«Я не думал, что когда-нибудь встречусь с ними, поэтому раньше не сообщил об их существовании. Их хозяева, проиграв войну, бежали в другую Вселенную, которая как раз и оказалась той, куда сбежали и мои создатели. Там я узнал об обратном переходе. Роботов вернули в тюрьму».

– Звучит мрачно.

«Тюрьму можно назвать и кладбищем, не суть важно».

– Кто вернул роботов?

Псевдолемур смутился.

«Пока не знаю. Теперь тартарианцы ищут по всем базам прошлого других роботов – моллюскоров, а это суть разрушители опаснее самих джиннов. Если тартарианцам удастся их обуздать, вам придётся туго».

– Ничего себе новость! – прошептала Диана.

«Располагается тюрьма в Ланиакее… и ею уже заинтересовались Властители этого мегакластера. Если намереваетесь уцелеть, опередите тартарианцев во что бы то ни стало. Любым возможным способом!»

– Откуда ты знаешь такие подробности про… этих… тартари…

«Сорока на хвосте принесла, – с шутливой интонацией ответил Копун русской поговоркой. – Упоминание о существовании тартарианцев хранится в Реестре Мёртвой Руки, вернее, об их планете, метко названной Тартаром. Она выходец из мира, породившего вашу Вселенную».

– О-о, да ты выздоравливаешь! – отметила Диана поговорку про сороку.

– В Ланиакею послан наш беспилотный разведчик «Невидимый охотник», – сказал Дарислав.

«Нужна хорошо оснащённая и вооружённая экспедиция. Поторопитесь! Как только я восстановлюсь, присоединюсь к вам».

– Я немедленно доложу начальству!

По гладкому эллипсоидальному телу Копуна прошла световая волна, «журавлиные» крылья растопырились, обнимая его, ослабли.

– Он… не умер?! – испугалась Диана.

Подбежал Паровски.

– Нет, он «в обмороке», такое уже бывало. Он то просыпается, то проваливается в бессознанку. А в последнее время начал блокировать мыслесвязь.

В зале появились мужчины в рабочих комби, подогнали платформу с аппаратурой к корыту, начали возиться у потерявшего сознание Вестника.

Диана подёргала руку, и Дарислав очнулся, выпустил её ладонь.

Она с улыбкой помассировала пальцы.

– Вцепился как клещами.

– Извини, нервничаю. Ты всё слышала?

– А что вы слышали? – подошёл Голубев.

– До последнего слова, – покачала головой Диана, – думала, что после Шнайдера нам больше не придётся сражаться с кем бы то ни было.

– Увы, покой нам только снится. Шнайдер не появится, я абсолютно уверен, но эта тюрьма не выходит у меня из головы.

– Что за тюрьма? – жадно спросил Голубев.

– Товарищ майор, всё узнаете из вечернего релиза, – сделал каменное лицо Дарислав.

– Марцин, ты записал их разговор?

– Копун заблокировал мыслесвязь.

– Как это возможно? Он же разговаривал с ними.

– Значит, мы не входим в круг его абонентов.

– Он нам не доверяет?

– Я бы сказал, он никому не доверяет. – Паровски посмотрел на собравшихся уходить посетителей. – Кроме тех…

– …кому безусловно можно доверять, – со смехом закончил Дарислав. – Спасибо, дружище.

– Не за что, – развёл руками завлаб.

За порогом зала Дарислав сказал бесстрастно:

– Не знаю, как тебе, но мне он сильно не нравится.

– Кто? – Диана сделала вид, что не понимает.

– Твой друг Голубев.

– Он мне не друг. И я к нему безразлична. – Диана подняла бровь. – Дар, да ты никак ревнуешь?

Он пожал плечами:

– Есть немного. Ещё раз увижу, как он увивается за тобой, набью ему морду!

Женщина прыснула.

– Прямо в лучших традициях отечественных блокбастеров. Кончай придуриваться, тебе это не идёт.

– Я не придуриваюсь, – мрачно возразил он. – Но физиономию поправлю.

– Не вздумай, мне говорили, он какой-то гений дзюдо.

– Я тоже не лыком шит.

– Поссоримся! – предупредила Диана.

Но спасла рация.

– Полковник, – раздался в ухе голос дежурного по Центру, – вас приглашают в госпиталь Одинцово.

– Зачем? – не понял Дарислав, вспомнив, что в этом учреждении лечат Шапиро и Хироси. – Что случилось?

– Очнулся пациент, физик, которого принёс Копун, – ответил дежурный по СПАС-линии ЦЭОК.

– Об этом я уже в курсе. Надеюсь, с ним всё в порядке?

– Выведен из состояния искусственной комы и сразу попросил аудиенции.

– Со мной? Мы же не знакомы.

– Подробностей я не знаю. К нему через полчаса прибудет делегация нашего высокого начальства из РКС, ксенопсихологи и безопасность, Мишин в том числе. А вас попросил быть лично Шапиро.

– Ладно, еду, но буду с… – он запнулся, не зная, как представить Диану, – с экспертом по контактам.

– Насчёт этого мне ничего не сказано, решайте сами.

– Куда? – осведомилась Диана, поняв суть разговора.

– В Одинцово, на встречу с Шапиро.

– То есть я иду как эксперт по контактам?

Он рассмеялся:

– Сорвалось с языка. Хотя если возражаешь…

– Идём, словоблуд.

Повернули к спуску в зал мгновенного транс-порта, аббревиатура которого сохранила старинное название «метро». Кабина доставила обоих в госпиталь «Коммунар», где часто лечились спасатели и безопасники российской конфигурации Спасслужбы.

Медицинский кластер «Коммунара» мало чем отличался от научного в Дубне, разве что корпусов в нём насчитывалось вдвое больше. Дарислав сам когда-то лежал здесь после одной из спасательных операций, поэтому хорошо знал Центр и роскошный парк, высаженный более ста пятидесяти лет назад.

Пару встретил молодой виф-служитель в стерильном белом комбинезоне, провёл в двадцатиэтажную башню особо сложных операций и оставил в вестибюле, где их ждали ещё двое посетителей медцентра. Дарислав знал обоих, так как они консультировали сотрудников ЦЭОК и нередко присутствовали на заседаниях руководства.

Риману Чезер-Кроткому пошёл девяносто первый год, но это был ещё крепкий физически старик, специалист-невролог высокого класса, предпочитавший брить яйцеобразную голову начисто.

Винсент Кочерга был моложе старшего коллеги вдвое, носил роскошную седую бороду и взбитый чуб надо лбом цвета соломы.

Поздоровались.

– Вас Мишин пригласил? – спросил Кочерга.

– Шапиро, – ответил Дарислав.

Медики переглянулись.

Подошёл глава РКС во главе группы сопровождающих численностью в пять человек. Голубева среди них Дарислав не обнаружил и вздохнул с облегчением, лишь поднял брови, посмотрев на Диану.

– Идёмте, товарищи, – сказал Мишин.

Поднялись на десятый этаж лечебного корпуса.

Но всю делегацию в зону лечения не пропустили.

Перед посетителями выросли двое мужчин в сине-белых комби обслуживающего персонала, один – с шевроном распорядителя больницы.

– Прошу прощения, господа, – сказал он, – допуск только на троих.

Мишин нахмурился:

– Я начальник Российского космического союза…

– Мы знаем, Николай Алексеевич. Но у меня на руках распоряжение главного врача пропустить троих и ненадолго. Больной ещё очень слаб и нуждается в покое. Он просил личной встречи.

– С кем, если не секрет?

Мужчина с шевроном перевёл взгляд на Волкова:

– С полковником.

Дарислав удивился, хотя и не подал виду. Шапиро жил в другой Вселенной (как бы это издевательски ни звучало) и знать его не мог никоим образом. Поэтому его просьба озадачила и безопасника, и всех, кто прилетел в медцентр.

– Что ещё за новости? – пробурчал кто-то из свиты Мишина.

Начальник РКС тоже перевёл взгляд на Дарислава, пожевал губами, помедлил.

– Хорошо, принимается, кто допущен?

– По выбору полковника.

Дарислав развёл руками, извиняясь таким образом.

– Николай Алексеевич и Диана.

Чезер-Кроткий молча кивнул.

– Мы подождём.

Спутники учёного зашумели.

Но Мишин Дарислава не поддержал.

– Она медик?

– Н-нет, но она повлияла на Копуна больше, чем мы все, вместе взятые.

– Диана, ждите здесь вместе со всеми, я не хочу волновать пациента лишними впечатлениями. Нам ещё не раз придётся приезжать сюда. С нами пойдёт Чезер-Кроткий.

Диана нахмурилась, но возражать не стала.

Троицу избранных сопроводили в зал, и Дарислав увидел цифранж зала, а потом палату, где лежал Шапиро.

Физик лежал в реанимационной камере с откинутой крышкой и был присоединён к десятку разных аппаратов, контролирующих состояние больного. Он был очень худой, с обтянутым кожей черепом и высохшим лицом, без единого волоска на голове. Но Дарислав встретил его умный, горящий взгляд и понял, что перед ним мощный, знающий невероятно много, уверенный и острый интеллект, открывший немало тайн в своём мире.

В чёрных глазах лежащего мелькнули весёлые искры.

– Добрый день, господа. Прошу прощения, что не могу пожать вам руки, пришлось вызвать вас ко мне. Дарислав?

– Я! – шагнул вперёд Волков.

– Мне о вас рассказал Копун как о наиболее адекватном специалисте в области спасения человеческих жизней.

– Благодарю, – пробормотал молодой человек.

– Благодарить надо Копуна. Надеюсь, я никого не обидел? – Шапиро осмотрел посетителей.

Мишин усмехнулся:

– Всё нормально, полковник Волков действительно является одним из ведущих оперативников Центра.

– А вы…

– Начальник российского сегмента космических исследователей Николай Мишин. К вашим услугам.

– Очень хорошо. – Шапиро глянул на третьего члена группы: – Вы, наверно, психиатр?

– Так точно, угадали, – с лёгким удивлением ответил Чезер-Кроткий. – Если позволите, я задам вам несколько вопросов.

– Только не сегодня, прошу вас. Сначала хочу сообщить главное. Меня это беспокоит. Я слышал в новостях, что вы отправили к сверхскоплению Ланиакея беспилотник. Кстати, эта область пространства и у нас получила то же название. Так вот там прячется очень интересный объект, непонятно каким образом связанный с нашими джиннами.

– С кем? – не удержался от вопроса Дарислав.

– В нашей Вселенной был эпизод противостояния людей и древних боевых роботов, получивших название джинны. Поскольку Вселенные запутаны, наша с вашей, то история в них развивалась достаточно близко, хотя странно, что вы до конфликта с джиннами не дошли.

– Даже не слышали.

– Может быть, потому что их в вашем метагалактическом домене не было вовсе. А может быть, всё ещё впереди. Но факт остаётся фактом: в Ланиакее кто-то создал тюрьму и перенёс туда уцелевших роботов.

– Из вашей Вселенной? – хмыкнул Мишин.

– Пока не знаю, может быть, они были везде. Мультиверс допускает такие пересечения.

Собеседники учёного обменялись взглядами.

– Час от часу не легче. Боевые роботы?

– Так точно, роботы, способные разрушать планеты и звёзды.

– Вестники делали то же самое.

– Судя по их специализации, Вестники включались как элемент противокомической обороны, аппараты Судного дня, для наказания агрессора после уничтожения командных пунктов и штабов оборонявшихся. В их программы не входили собственно боевые действия. По масштабам деятельности они были близки, но решали разные задачи.

– Я понял. Если угроза так велика…

– Более чем! Уж поверьте. В нашем домене на борьбу с ними и их прямым противником ушло полстолетия.

– Ещё и противник есть?

– Моллюскоры, боевые роботы другого разумного кластера, ещё более разрушительных возможностей.

Дарислав встретил царапающий взгляд Мишина.

– Нимфианский Вестник…

Мишин кивнул.

– Если только это не совпадение.

– Что вы имеете в виду? – спросил Шапиро.

– Нами найден один из Вестников, обитавший на планете-«капле» Нимфа.

– А-а, на планете-«капле»… Копун вспоминал об этом.

– Сплошной океан с редкими архипелагами островков. Цивилизация там сохранилась глубоко в недрах воды, а Вестником…

– …завладел сошедший с ума немец Курт Шнайдер, – закончил Дарислав. – Форма этого Вестника – гигантский мурекс.

– Прошу прощения…

– Моллюск, водятся у нас в океанских глубинах.

– Как всё запутано, – улыбнулся учёный. – У нас осталось совсем мало моллюскоров, но если они переселились к вам…

– Это возможно?

– Копун же смог дважды пересечь балк? И выжить? А так как джинны уже здесь…

– Понятно, жди войны.

– Надеюсь, они-таки остались у нас.

– По сведениям нашей косморазведки, в Ланикее обитает раса, с которой мы ещё не встречались. Она задумала зачистить Вселенную от следов войны и построить «сверхразумную» систему за счёт жителей других галактик и скоплений.

Глаза Шапиро вспыхнули.

– Чёрт побери! Это я удачно зашёл к вам! Я уже сорок лет работаю над темой сверхразума, который должен сменить наш человеческий и любой другой вид разума нынешних времён. Я назвал эту систему За-Разум.

– Символично, – усмехнулся Чезер-Кроткий. – Заразум… звучит не слишком приятно, как зараза.

– Может, действительность будет ещё хлеще, – хохотнул Шапиро. – У вас ведь тоже работают над созданием человека 2.0?

– Человек 2.0?

– Изменение биохимии, внедрение многих хромосом, облачные компьютерные сервисы в человеческом теле.

– Ах, это, сколько угодно. На Земле уже десятки миллионов существ, чья кровь представляет собой наножидкость.

– Да, тут мы в одинаковом положении. По-вашему, существуют разные стадии разума?

– Совершенно верно. Был и До-Разум, проявивший себя в самом начале времён, после окончания эры инфляции. Затем сформировались системы войдиков, вторая фаза развития мыслящих существ.

– Что ещё за войдики?

– Жители войдов, гигантских пустот между нитями скоплений галактик, обделённых тёмной материей. Я, кстати, лично встречался с ними. Ну, и как результат усложнения физических структур появился человек.

– На Земле кроме человека жили ещё несколько цивилизаций, далёких от его облика.

– Это белковая форма разума, наиболее сложная из всех возможных в наших доменах. Жители в центрах галактик, опередившие человечество на миллионы лет, тоже в большинстве своём биохимические сущности, запрограммированные на войну за власть и ресурсы. И в наших геномах лежит та же глубинная нечеловеческая программа, которая, скорее всего, будет управлять За-Разумом.

– И вы хотите доказать…

– Ничего я не хочу доказывать. Я работаю над осмыслением реальности: почему наше Мироздание заточено на войну, когда мыслимы совсем иные способы обработки информации?

– Наши философы объясняют прогресс наличием конкуренции. Мол, без неё разум не развивался бы.

– Они ошибаются. Впрочем, и наши умники считают точно так же.

– Но всё-таки вы конкретно работаете…

– Риман Стоевич, – попытался остановить психиатра Мишин.

– Ничего, всё путём, – осклабился Шапиро. – Если говорить о конкретике, то я занимаюсь поиском чего-то гораздо большего, нежели мы сами и наша метавселенная. Над тем, что намного выше любой отдельной сущности.

– Ничего себе конкретика! – вытаращил глаза учёный.

Шапиро засмеялся и охнул, бледнея.

По окошкам медицинских аппаратов метнулись световые зайчики.

Мгновенно появились двое медработников в халатах, мужчина и женщина, озабоченно склонились над пациентом.

– Вам нельзя делать резких движений, – сказала женщина укоризненно.

Молодой медбрат или врач смущённо посмотрел на Мишина:

– Прошу вас уйти.

– Извините. – Координатор РКС отступил. – Поправляйтесь, Всеволод.

Вышли в коридор, где делегацию ждали, переговариваясь, остальные посетители. Среди них Дарислав увидел Голубева. Хотел спросить: «А ты что здесь делаешь?», но майор заговорил первым:

– Поговорили? Что он сказал?

– Это секретная информация, – выдохнул вспыхнувшую злость Дарислав.

Мишин нашёл глазами своего помощника по вопросам безопасности полковника Дубовика.

– Константин, появились новые вводные, вечером соберём Совбез. Информация тревожная.

– Может быть, не весь Совет, а малое бюро?

Мишин зашагал к лифту, сказал на ходу:

– Хорошо, давай малый круг плюс федералы. И кого-нибудь из научников.

В ангаре метро он остановился у первой кабины, оглянулся на свиту:

– Дарислав, вы с нами?

– Я в Плесецк.

– Тогда до вечера, обсудим заявления Копуна и Шапиро.

Гости медцентра разошлись по кабинам, удалился и заведующий лечебным отделением. Голубев начал было рассказывать какую-то смешную историю про медицину, но пара его слушать не стала, и майор, пообещав Диане встретить её вечером, со смехом скрылся в одной из кабин. Дарислав и Диана остались одни.

– Пусть только попробует встретить, – буркнул Дарислав.

– Хватит! – жёстко оборвала его женщина. – Не хочу выслушивать твои бредни!

– Ну, в конце концов, он же специально…

Она повернулась и шагнула в кабину.

Красное окошко на стенке полупрозрачного бокала сменилось зелёным.

Дарислав почесал в затылке, смущённый реакцией любимой, вздохнул и поплёлся в опустевшую кабину.

* * *

Совещание бюро Совета безопасности России состоялось уже ночью, в начале двенадцатого. Дарислав присутствовал на нём виртуально, как и все остальные шесть участников, включая директора Службы безопасности ЦЭОК Апухтина и главу РКС Мишина. Присутствовал также Богдан Жнецов, начальник научно-технического сектора РКС, занимающегося проблемами изучения экзотических объектов.

– Вот что мы получили при встречах с Копуном и Шапиро, – сказал Мишин.

Перед Дариславом (как, наверно, и перед всеми совещателями, виртуально сидящими за одним столом) вырос лист виома, протаял в глубину, и на нём проявились текст, витейры – объёмные фотографии и схемы. Дариславу пояснения были не нужны, но он, тем не менее, внимательно прочитал выданный компьютером Центра материал и так же внимательно ознакомился с витейрами и рисунками аналитиков, готовивших документ.

– Таким образом, слова наших информаторов подтверждаются не только косвенно, но и фактически, – добавил Мишин, лицо которого стало твёрдым и сосредоточенным. – В Пузыре Ланиакеи действительно скрыт некий артефакт, который, по всей видимости, представляет собой кладбище или тюрьму для боевых роботов – джиннов. Час назад мы получили новое сообщение от «Охотника», изучающего Пузырь, из которого видно, что в том районе появились опасные гости. И это не представители частных военизированных формирований, вообще не земные аппараты.

– Властители? – хмыкнул директор Службы безопасности, длиннолицый, худой, носастый, с виду всегда мрачный и чем-то недовольный.

– Копун назвал их тартарианцами.

– Хрен редьки не слаще.

– Мы подозреваем, что это посланцы разумного кластера Ланиакеи. На контакт они не пошли, сразу напав на «Охотника». А поскольку возможности Властителей, хоть тартарианцев, хоть ещё кого-то, выше наших, напрашивается вывод: пора включать все защитные силы цивилизации как при схватке с нимфианским Вестником.

– Пусть этим занимается Совбез СОН, – пожал плечами Дубовик, седой, с длинными носогубными складками.

По лицам присутствующих промелькнули улыбки.

– СОН давно перестал быть регулятором безопасности и политическим инструментом сдерживания внутри цивилизации, – скептически проговорил Жнецов, носивший роскошную шевелюру в стиле «ангора»; Диана называла такие причёски «патлами». – Что уж говорить про внешние угрозы. К тому же пока его деятели, сплошь бритты и американцы, согласятся защищать Систему от вторжения, будет поздно.

– Вторжения не будет, – сказал Дарислав.

Лица обратились к нему.

– Поясните, – попросил Жнецов.

– Несмотря на наши технические достижения и выходы за пределы Млечного Пути, разумные союзы ни в центре галактики, ни в других галактиках, ни в самой Ланиакее не обращали на нас никакого внимания. Даже когда нимфианским Вестником завладел землянин, немец Шнайдер, реакции не последовало. Властители, кем бы они ни были, если и задумали чистку Вселенной, не считают нас равными себе и отдельно ликвидировать человечество не станут. Достаточно будет зачистить космос, чтобы исчезли и мы.

– Зачистить, – пробормотал Исидор Апухтин, – не так-то это просто. Речь ведь идёт не о зачистке квартиры, а о целой Вселенной.

– Легче лёгкого, – пошутил Жнецов. – Достаточно спровоцировать фазовый переход вакуума, как при инфляции.

– Мы это можем? – вскинул брови директор Службы.

– Пока нет.

– А если эти парни – тартарианцы – подключат джиннов?

– А вот с ними нам придётся рубиться до последнего патрона, как говорится.

– Если только… – начал Дарислав.

Стало тихо.

– Если что? – поинтересовался Жнецов.

– Если только мы не найдём соратников не ниже самих джиннов. – Дарислав сделал ещё одну паузу. – Либо самих Властителей.

– В таком случае надо ускорить поиск Вестников! – вдруг проговорил кто-то, и свободный стул за столом занял Голубев, как ни в чём не бывало оглядев собрание.

Дарислав с удивлением посмотрел на Мишина, не зная, как относиться к «вторжению» на секретное совещание руководителей Совбеза.

– Товарищи, это наш комиссар по особо важным делам, – спокойно сказал руководитель РКС. – Полковник Виктор Бунимович Голубев, контрразведчик, специалист в области решения ксеноконфликтов.

Слушатели молча воззрились на гостя, зная его как майора, одетого на сей раз по формату «официал» в серо-синий костюм.

Голубев встретил взгляд Дарислава, подмигнул ему.

– Прошу отнестись к подключению органов контрразведки с пониманием, – добавил Мишин. – Без её участия нам не обойтись.

Дарислав с усилием сохранил невозмутимый вид, посмотрел на директора Службы безопасности, который ни слова не сказал ему о второй ипостаси Голубева. Впрочем, удивляться особо было нечему. Коскор – космическая контрразведка – была самым закрытым подразделением в недрах ФСБ России, да и других стран, и о деятельности этой службы не зря ходили легенды.

Одной из таких легенд было освобождение посланцев Земли, отправленных к ядру Млечного Пути с миссией разграничения полномочий по продвижению косморазведки землян к границам балджа. Официального подтверждения рейда в ядро в СМИ Солнечной системы так и не появилось, но, по легенде, два малых пограничных корвета, сопровождавшие делегацию, заметили подготовку к показательной казни посланцев и устроили настоящий Армагеддон недалеко от кольца чёрных дыр галактики, уничтожив базу драконов-чернодырников.

– Пару замечаний, господа, – сказал Голубев небрежным тоном профессора, вещавшего студиозусам прописные истины, – если позволите.

– Без зубоскальства, полковник, – сухо сказал Мишин.

Голубев развёл руками:

– Как скажете, генерал. Мы считаем, что к информации Копуна следует отнестись серьёзнее, чем к просто угрозе нападения. О замыслах тартарианцев мы можем только догадываться, однако действовать надо на опережение, пока они не направили в Пузырь основные силы.

– Разве появление их кораблей не есть вторжение?

– Это разведка.

– Почему вы так уверены?

– Потому что защитить объект в Пузыре двумя кораблями невозможно. Требуются мощная экспедиция, перекрытие подходов и тому подобное. То же самое и с нами: нужно присутствие контактёров, учёных-ксенологов, техники и… – Голубев ухмыльнулся, – оружие! Уверен, что наши аналитики не ошиблись, в Пузырь прибыла разведка Ланиакеи.

– Не слишком ли самонадеянны ваши аналитики? – проворчал Дубовик.

– Что вы предлагаете конкретно? – спросил Мишин.

– Срочно отправить в Ланиакею эскадру! Возможно, нам первым удастся реанимировать джиннов, и тогда никакие зачистки будут нам не страшны.

– Какие у вас грандиозные планы! – покачал головой Жнецов.

– А что? – пожал плечами Дубовик. – После таких предупреждений экспедиция напрашивается сама собой. Только я бы не надеялся на джиннов, что они нам помогут. Это роботы, участвовавшие в войне, и какие у них программы – бог ведает.

– Но и посылать эскадру… – Жнецов неуверенно посмотрел на Мишина.

– Семь-восемь машин, – сказал Голубев. – Крейсер, пару фрегатов, пару эсминцев, корветы с «нихилями» и «кинжалами». Этого будет достаточно.

– И да убоятся нас враги? – пробормотал Дарислав с издёвкой.

– Именно! – весело отозвался Голубев.

– Но Россия не строит эсминцы…

– Китайцы с удовольствием пошлют свои.

– Вы думаете, придётся воевать с… этими… Властителями?

– Тартарианцами, – подхватил Жнецов.

– Один чёрт, как их называть. В данном случае они нам враги.

– Враги не враги, но конкуренты точно.

– Нет! – наконец пришёл к решению Мишин. – Посылать эскадру повременим, пошлём разведывательно-десантную группу на двух машинах.

– Фрегат «Великолепный» полностью восстановлен и на ходу, экипаж прошел реабилитацию и готов к вылету в любой момент, – сказал Голубев.

– Ещё предложения?

– Только что спущен со стапелей «Звезды» корвет «Сахалин», – добавил Дубовик. – Отлично вооружён, капитан Америго Кучин, я его хорошо знаю.

– Я имел в виду, кто будет командовать операцией?

Лица участников заседания повернулись к Дариславу.

– Уверен, что можно доверить эту миссию Волкову, – сказал Апухтин и чихнул.

Слушатели отозвались улыбками и сочувствующими «будьте здоровы, товарищ генерал».

Дарислав растерялся, потому что вовсе не планировал отправляться так далеко в космос, да ещё и руководителем чрезвычайного десанта, хотя и надеялся в скором времени перейти снова на оперативную работу.

– Подождите, друзья, я понимаю ваши тревоги, но я собирался…

– Согласен, – кивнул Савкин.

Подняли руки и остальные члены Бюро Совбеза, все, кроме Голубева. Он смотрел на Дарислава с тонкой полуулыбкой, что-то решая в уме, потом, видимо, согласился с идеей.

– Поддерживаю предложение безопасности. Хотя для действий в Пузыре, коль уж речь идёт о нём, понадобится квалитет ответственности уровня «ВВУ»[6]. Волков не должен принимать решения единолично, без подстраховки опытных экспертов, это чревато конфликтами и гибелью людей.

– Не перебарщивайте, полковник, – холодно сказал Апухтин.

Дарислав, не ожидавший такого откровенного недоверия к его способности командовать контингентом космолётчиков, даже открыл рот, собираясь ответить и отвести свою кандидатуру, но его опередил Мишин:

– Квалитет потребуется в любом случае, кто бы ни возглавил ДРГ. Волков хорошо подготовлен и не раз доказывал свои кондиции. В группу мы включим советника-эксперта и кого-нибудь, кто курирует работу Космического совета. Экспедиция должна вылететь как можно скорее.

Один за другим кресла членов бюро опустели. Остались Мишин, Дарислав и не спешивший уходить Голубев.

– До встречи, товарищ Волков, – сказал он всё с той же улыбочкой. – Может быть, квалитет возглавлю я. Хотя нет. Я полечу с Копуном.

– Он не восстановился, – буркнул Дарислав. – И управлять собой он никому не даст.

– Даже Диане? – прищурился контрразведчик.

И захохотал, увидев мину Дарислава.

– Они ведь друзья, Диана и Копун, не так ли? Так что никаких недопониманий у нас не будет. Мы вас догоним. Чао, дружище.

Он исчез.

Мишин исподлобья посмотрел на Волкова:

– Похоже, вы не очень ладите с контрразведкой?

– У меня просьба, товарищ генерал, – впрямую не ответил Дарислав. – Нельзя ли взять в экспедицию к Пузырю Диану Забавную? Она классный аналитик, имеет немалый опыт ксенолога и может оказать существенную помощь при контактах с тартарианцами.

Мишин покачал головой:

– РКС не частная лавочка, полковник. В таком рейде не должно быть личных пристрастий, нужны опытные и закалённые люди. Идите, решайте с составом.

Дарислав с усилием перекусил возражения.

– Мне нужно будет побеседовать с Копуном и Шапиро ещё раз.

– Это я могу обещать. Спокойной ночи.

Дарислав хотел добавить, что он сделает всё возможное, чтобы не допустить новой войны в космосе, но лишь повторил:

– Спокойной ночи. До встречи на космодроме.

Фигура Мишина растаяла. За ним и виртуальный стол, и кресла.

Дарислав выключил терминал кодированной связи, задумчиво побродил по коридорчикам собственного «умного» жилища из трёх небольших комнат, поиграл с цифровым фокстерьером, не отличающимся от живого (собаку он завёл всего два месяца назад по настоянию родителей), и не удержался, позвонил Диане.

Однако женщина не ответила, и спать он лёг в минорном настроении, размышляя, как помириться с обидевшейся любимой. Хотя виноватым себя он не считал.

## Глава 8. Скрытая угроза

Коттедж ему понравился, тем более что достался даром: удалось провернуть хитрую афёру с электронными подписями и мошеннической схемой замены фамилий на документах. Палий Зубарь по кличке Зубр, командир частной военно-археологической компании «Сириана», занимающейся в том числе похищением археологических находок в космосе, с удовольствием прошёлся по трёхэтажному зданию на берегу речки Ветьмы, разглядывая интерьеры.

Это был тридцатилетний, громадный, двухметрового роста, детина с гладко бритым, до синевы, лицом, широченными плечами и мощным лбом с двумя буграми ближе к вискам, напоминающими скрытые рога, за что он и получил кличку Зубр. Глаза у него были тёмно-карие, нередко обугливающиеся до антрацитового цвета, губы казались лезвиями ножниц, подбородком можно было колоть орехи, и весь облик бывшего спецназовца СБУ (Службы безпеки Украины), сызмальства познавшего оружие, был пропитан угрозой и злобой. Его ненавидели и боялись, зная, что этот маргинал не ценит ничьей жизни. Поговаривали, что он лично убил больше полусотни человек в разных уголках Солнечной системы, но в места отбывания наказаний не попадал ни разу. То ли из-за везения, то ли благодаря крышевателям. Во всяком случае, Фемида его почему-то не преследовала, несмотря на применение следователями нейросетей для розыска преступников.

– Годится, – одобрительно сказал Зубр своему помощнику, такому же громадному, но чернокожему, по имени Дарк Сарвар и прозвищу Лютый. Этот упырь был жесток не меньше босса, носил выбеленные до платинового блеска волосы, завитые в сотню косичек, говорил на смеси хайпинглиш (мешанина слов на английском, французском, немецком и русском) и был готов выполнить любой приказ Зубра.

– Отпразднуем? – осведомился он по-русски с гортанным акцентом.

– Вечером соберём верхушку, – пообещал Палий.

– Ок.

В холл торопливо прошмыгнул ещё один помощник Зубра, тощий, с острым носом и лисьей физиономией (он и получил кличку Лис) итальянец Лука Менотти.

– Вы здесь? Оч хорошо, – говорил он на английском. – Босс, только что пришло сообщение от Берлаги: они отобрали у каких-то лохов новые сведения о базах Мёртвой Руки.

Речь шла о деятельности десант-группы ЧАК, посланной к двойной звезде с информационным центром, хранящим данные о галактической войне. В настоящий момент в этом районе межгалактического пространства «трудилась» на благо ЧАК археологическая экспедиция, намеревавшаяся выкрасть ценные артефакты, которыми потом торговала бы компания.

Драккар «Галлимар» достался археологам от англичан, устаревшая модель, прослужившая больше тридцати лет (да и что могли отдать бесплатно главные провокаторы планеты – британцы, о чём не стоило жалеть впоследствии?). Но ходить по космосу этот диверсионный модуль умел, а поломок экипаж в двадцать человек не боялся, потому что ему не были переданы инструкции по ремонту. Управлять и обслуживать космолёт он мог, чинить – нет.

– Кроме этого, Берлага сообщает, что в систему Реестра заявились чужаки и начали качать права.

Зубр и африканец переглянулись.

– Что значит – качать права? – спросил Дарк.

– Два линкора неизвестного происхождения напали на порядки экспедиции.

– Дьявол! Неужели мы опоздали? – пробормотал Палий.

– Ты о чём, босс?

– Надо срочно выяснить, не послал ли к Реестру экспедицию какой-нибудь миллиардер, и лететь туда.

– Давайте я слетаю, босс.

– Ты не справишься. Это тебе не разборки в Таиланде или в Токио. Там надо думать, анализировать.

Африканец пожал плечами.

– У нас всего один корабль, – напомнил Лис. – Драккар «Вшистско воеводство». Да и тот на ремонте.

Зубр задумался.

Диверсионный кораблик «Вшистско воеводство» принадлежал полякам и тоже не являлся современным космолётом, но для операций тайного плана вполне годился.

– Надо срочно отремонтировать посудину, – добавил Лис.

– Ты заплатишь за ремонт? – осведомился Дарк.

– Почему я? – удивился Менотти. – Пообещаем ремонтникам добыть пару артефактов, любой согласится.

– Босс, по-моему, идея неплохая.

– Не хотел бы я лететь на вашем «Воеводстве», – буркнул Зубр.

– Чем я тебе не подхожу? – хладнокровно осведомился Дарк. – Слетаю. Делов-то – прыжок туда, прыжок обратно.

– Лететь надо не к Реестру, а в Пузырь, – сказал Лис. – Там русские обнаружили тюрьму каких-то джиннов, в которых подозревают боевых роботов прошлой войны.

Палий перестал мерить шагами комнаты.

О тюрьме он уже знал, это известие стало для земной общественности эффектом взорвавшейся бомбы, и теперь в СМИ разворачивалось настоящее сражение за то, кто должен заняться изучением этих древних машин. Политики Малой Британии, прибалты, укры и поляки уже были готовы предъявить санкции к России только за то, что именно её посланцы открыли Пузырь.

Зубр же надеялся, что сможет опередить всех конкурентов, предложив кому-либо сотрудничество, а потом обмануть и хитрозадых бриттов, съевших не один пуд соли на лжи и провокациях.

– Придётся раскупорить кубышку.

– Ты имеешь в виду наш запас? – спросил Лис.

Палий кивнул.

Речь шла о счёте в английских банках, куда он отправлял вырученные за продажу космических артефактов средства.

– Заплатим МИ-6 лимон, они снабдят нас всем необходимым.

– А ж… у них не склеится от лимона? – угрюмо осведомился африканец, употребив русский термин.

– Боюсь, одного лимона им будет недостаточно, – хохотнул итальянец.

– Главное – посулить, – усмехнулся Зубр. – Сам же предложил идею. А когда дойдёт до дележа добычи…

– Не хотел бы я связываться с англичанами. Я эту сволоту хорошо знаю. Они вполне способны затеять свою игру и забрать всё найденное.

– Будем смотреть, поехали.

– Куда?

– На базу.

Через полчаса все трое вышли из кабины метро на острове Итуруп, в катакомбах которого, некогда занятых японцами во время Второй мировой войны, располагалась хорошо оборудованная база «Сирианы».

Кроме того, здесь в прошлом веке была база российских подводных лодок, но к концу двадцать первого столетия для них построили консервационное хранилище на Камчатке, где устаревшие субмарины, так и не пригодившиеся в войнах и конфликтах двадцать первого столетия, доживали свой век. Тем не менее база на Итурупе сохранилась в полном порядке, занесённая в реестр российских секретных бункеров для высшего руководства страны. Её пытались продать, и одна из попыток увенчалась успехом: база вдруг стала принадлежать триллионеру Рудбергу, а он уже разместил на ней частную военную компанию. Хотя и открещивался от неё, шутливо ссылаясь на принадлежность подземных апартаментов президенту. Впоследствии там же поселились и археологи, получившие неплохую «крышу» в виде ЧВК.

Зубр спустился в недра базы, имеющей два запасных выхода и секретную ветку метро, и засел в кабинете, связавшись сразу с десятком абонентов на Земле и в космосе. Хотелось узнать как можно больше подробностей о Пузыре и Ланиакее.

Через полтора часа стало известно, что такое Пузырь, где он находится и кто туда отправлен.

Кроме того, Зубр выяснил местоположение Копуна, восстанавливающегося в Дубне, и получил информацию про физика Шапиро.

Но самое главное удалось узнать под конец поисков: к тюрьме джиннов Российское космическое агентство собиралось отправить экспедицию.

Палий вызвал Лиса.

– Ты знаешь, что русские готовятся лететь в тюрьму?

– Не в тюрьму, а к тюрьме, – издал смешок итальянец.

– Собери думающих, надо сделать так, чтобы русские либо отказались от своих намерений, либо хотя бы задержались.

– Зачем?

– Чтобы мы успели послать отряд раньше. – Зубр помолчал, разглядывая в створе виома драккар «Вшистско воеводство». – Доверия эта посудина не внушает, но если мы снабдим её современным оружием, кстати английским, добьёмся успеха. Возможно, я сам возглавлю десант.

На остроносое лицо Менотти легла тень озабоченности и даже испуга.

– На драккаре за три миллиарда светолет от Земли? – пробормотал он. – Это же самоубийство!

– Овчинка стоит выделки.

– Что?

– Если удастся опередить русских, мы получим доступ к боевому роботу древних. А там устроим такую бучу, что вся Система станет нашей!

Лис кашлянул.

– Босс, боевой робот – не терафим… ты уверен, что мы сможем им командовать?

– Дело Шнайдера помнишь? Смог же немец управлять Вестником? Чем я хуже?

Лис вспотел.

Гигант расхохотался, похлопал его по плечу:

– Не с…ы, итальяшка, прорвёмся!

– Я бы всё же…

– Заткнись! Будет по-моему! Узнай, кто руководит русской экспедицией, организуем нападение. Это наверняка их задержит на несколько дней, а если удастся угрохать командира – тем лучше. Но не вздумайте использовать огнестрел или что посерьёзней. В Москве все улицы под контролем, вы шагу не сделаете, имея оружие. Действовать только кастетами.

– Можно раздобыть «удавы».

– Сказал же – никаких излучателей! Только холодняк! Что стоишь? Иди, решай. Или обос…ся? – Зубр снова захохотал.

Лис поджал губы, жиденько рассмеявшись, но возражать не стал, зная, что это чревато.

## Глава 9. Интуиция

Диана опоздала на встречу на четверть часа.

Дарислав за это время чего только не передумал, даже то, чего не могло быть в принципе, – об измене подруги (вдруг Голубев смог подняться в её глазах выше), и еле смог отстроиться от ревности, когда увидел её, входящую в ворота Фрунзенского парка.

Она была одета не в стандартный рабочий костюм официала (который ей тоже прекрасно подходил), а в летний сарафан с россыпью васильков и туфли на высоком каблуке, и мужчины в парке, даже те, кто разгуливал с детьми, провожали ее взглядами.

«Моя!» – хотелось крикнуть Дариславу, и он с трудом удержал смех, бросаясь к любимой и протягивая ей букетик ландышей.

– Прости, Дианочка, я был не прав!

Лицо Дианы разгладилось, хотя она не преминула ответить с нарочитой строгостью:

– Иногда ты становишься невыносим, Волков.

– Знаю, – поспешно и покаянно согласился он. – Иногда заносит. Давай посидим в кафешке? Мне к трём надо быть на космодроме, Забродин собирается перед стартом проинструктировать отряд.

Диана понюхала цветы, закрыла глаза на мгновение.

– Мой второй любимый запах.

– Помню, первый – лесная земляника. Плюс духи «Бриллиантовая роса».

– Ладно, идём в твоё кафе, если это недалеко. – Диана огляделась. – Я здесь ни разу не была, надо же? Так вас хочет инструктировать сам Забродин?

Дарислав кивнул, беря её под руку.

Иван-Джаггер Забродин занимал в Правительстве России пост вице-премьера по космическому предпринимательству, возглавляя Комиссариат Агентства, и считался претендентом на смену премьера. Этому деятелю на ниве космобизнеса исполнилось пятьдесят лет, но какими особыми компетенциями он обладал, что вдруг резко пошёл в гору после выборов президента, никто не знал. Доходили слухи, что он, как и президент, выходец из Санкт-Петербурга, они вместе работали в Городской думе, дружили, после чего и начался карьерный рост Забродина. Дарислав встречался с ним на заседаниях правительства, и этот лощёный, болезненно самолюбивый, одевавшийся с иголочки человек ему категорически не нравился. Выдержать его манеру общения мог далеко не каждый сотрудник РКС и ЦЭОК.

Дошли до ближайшего кафе «Щелкунчик», обсаженного красивыми кустами с красной корой, заняли места на веранде, напротив колеса обозрения, рядом с прудом, в котором плавали стайки золотых рыбок. Дарислав пошутил: хорошо бы поймать одну и загадать желание, и Диана с любопытством спросила:

– А что бы ты загадал? Чего хочешь?

– Хочу сыграть свадьбу! – неожиданно для себя ляпнул он первое, что пришло в голову. Неуверенно посмотрел на собеседницу: – Если ты, конечно, не передумала выйти за меня.

Она улыбнулась:

– Ты неоригинален. Мне предлагают выйти замуж чуть ли не каждый день.

Он нахмурился:

– Я серьёзно.

– Успокойся, не передумала. Просто в нынешние времена узаконенные отношения стоят мало.

– Не для меня.

– Хорошо, желание засчитывается.

– Тогда назначай срок.

– А ты когда хочешь?

– Да хоть сегодня.

– Через три часа ты улетаешь.

– Тогда сразу после возвращения. – Он накрыл её ладонь своей. – Может быть, это лишнее… но я люблю тебя!

Диана засмеялась, поцеловала его в щёку.

– Я тебя тоже. Копун знает это как никто другой. Помнишь, как мы бродили по его паркам?

– Ещё бы.

– Неужели это единственное твоё желание?

Дарислав собрался ответить, но к столу подошёл официант в коричневом костюмчике с белыми рукавами.

– Слушаю вас.

– Закажем?

– Мне латте и мороженое с карамелью, – сказала Диана.

– Мне россиано с горячим молоком и тройной порцией карамели.

Диана прыснула.

– Не жадничай.

– Я не жадничаю, просто люблю сочетание вкусов. Кстати, это ты меня подсадила на карамель.

Кофе принесли через три минуты, и Дарислав вдруг заметил, что официант другой. До этого был совсем мальчишка, скорее всего, видеофантом, а подошёл мускулистый парень – косая сажень в плечах, и его взгляд, брошенный на Диану, отозвался в душе Дарислава неприятной царапиной. Показалось, что у молодого бородача, подтянутого, широкого, цепкого, мелькнула в глазах угроза. Парень отошёл, пожелав клиентам приятного аппетита, и Дарислав, подняв палец и останавливая заговорившую подругу, спросил у терафима:

«Оцени-ка официанта, быстро!»

Личный секретарь, чип которого был выращен под кожей на виске (все сотрудники СПАС-центра и ФСБ носили таких секретарей), ответил через доли секунды:

«Живой человек, девиант, на семьдесят процентов себе на уме, защищён, но выполняет не свойственную для него работу. С большой вероятностью не официант. Во всяком случае, не профи».

«С чего ты взял?»

«Суетится, делает много лишних движений, чего-то ждёт, с кем-то переговаривается. И ещё он очень опасен».

«С чего ты взял?» – повторил вопрос заинтригованный Дарислав.

Терафимы создавались с зачатками личности, часто выносили близкие к человеческим эмоциональные оценки и ошибались редко.

«Настораживает, что работа для него не главное. И судя по моторике, он владеет рукопашкой».

«Самозащита?»

«Ох, едва ли, что-то чужое, типа капоэйры».

«Спасибо, дружище».

«Я бы на твоём месте подстраховался».

– Что? – наклонилась к нему Диана.

Дарислав глазами указал на официанта, выглядывающего из-за стойки бара, обратив внимание, что два работника бара за стойкой куда-то удалились.

– Сиди спокойно, но приготовься.

Диана сделала вид, что рассматривает меню в толще стола.

Похвалив себя за внимательность, Дарислав связался по менару[7] с дежурным оперативной базы ЦЭОК:

«Полковник Волков на связи, кто дежурит?»

«Девятнадцатый, товарищ полковник», – ответил кванк базы.

«Я в парке «Фрунзенский», кафе «Щелкунчик». Над нами висит какой-нибудь наш спутник?»

«Так точно, широтный АМ-1101».

«Оперативное сопровождение?»

«В двух минутах пятое УВД».

«Спецы есть?»

«В пяти минутах опорный пункт «Прямого контроля».

Дежурный имел в виду подразделение Федеральной службы безопасности, сеть которых была разбросана по всей столице после недавних событий с нападениями фриваров – так называли банды отморозков, не признающих никакой морали. В России их тоже было много, не говоря уже о Европе и Америке, откуда эти банды и управлялись.

«Объяви тревогу, наведи это подразделение на кафе, дай им мои контакты, пусть ждут».

«Выполняю!»

– Что случилось? – одними губами спросила Диана.

– Интуиция, – лаконично, таким же манером, ответил Дарислав.

Жестом подозвал официанта, убеждаясь, что оценка терафима близка к истине: работник кафе подошёл бы мгновенно, по взгляду, а этот чернявый армрестлер ответил только со второго жеста.

– Слушаю вас.

Дарислав отметил время вызова оперативников контроля правопорядка (минута прошла), показал на своё мороженое:

– Вы положили мне меньше карамели, чем я заказывал.

В глазах официанта мелькнула растерянность. Услышать претензии в свой адрес он не ожидал.

– Не может быть…

– Может! – сурово возразил спасатель (две минуты).

– Давайте я добавлю…

– Лучше замените порцию!

Официант забрал чашечку с мороженым, отошёл к бару.

Через несколько секунд менар в голове Дарислава выдал фразу:

«Полковник, мы на месте».

«Оглядитесь, в кафе дует неприятный ветер. – На жаргоне спецназа последние слова означали присутствие скрытых угроз. – У вас минута».

Неизвестный командир подразделения умолк.

Официант принёс мороженое.

– Продожение заказа, – остановил его Дарислав. – Порцию творога и ещё одну чашку кофе.

– Россиано? – угрюмо поинтересовался качок.

– Латте.

«Засекли пятерых парней, – доложил командир спецназа. – Трое снаружи, двое, вместе с официантом, внутри. Вооружены».

Дарислав обозвал себя болваном, потому что не проследил за окружением сразу же, как только вышел из дома. Понадеялся на защитника, управляемого терафимом, который должен был сообщить ему о наблюдении.

«Узнаёте кого-нибудь?»

«Так точно, один в коридорчике – оберлейтенант ЧАК «Сириана» по кличке Лис».

«Вооружение?»

«Только холодное, ножи и клейконы».

«Странно, чего они хотят? Убить можно было обыкновенным дроном-камикадзе, не привлекая внимания».

«Значит, у них другие намерения».

«Транспорт?»

«На парковке только такси».

«Взять под контроль!»

«Взяли».

«Я не один, поберегите спутницу. Начнёте брать, как только я произнесу слово «спокойно».

«Принято».

К столу торопливо подошёл официант с порцией мороженого и карамели. Но вместо того чтобы поставить чашку на стол, он бросил её в Дарислава и левой рукой выхватил нож.

Дальнейшие события развернулись в течение нескольких секунд.

Диана, умница, не закричала и не вскочила, только отодвинулась от стола вместе со стулом.

Дарислав поймал чашку с мороженым, ухитрившись не испачкаться, и всадил её в физиономию официанта.

Парень ошеломлённо махнул ножом крест-накрест, ничего не видя (мороженое и карамель залепили ему глаза), после чего Дарислав легко выбил у него из руки армейский клинок-мономолик. Заточка лезвия этого ножа позволяла резать металл, и попади он по противнику, запросто мог отхватить руку или голову.

Но не молекулярно заточенное лезвие оказалось сюрпризом.

На правом кулаке официанта был закреплён предмет, который Волков сначала принял за кастет с когтями, на самом же деле противник имел суггестор «удав» скрытого ношения! Если штатные парализаторы для спецназа походили на револьверы, то львиная лапа с когтями над пальцами имела форму обыкновенной версии кастета.

Пришлось прыгать и перехватывать правую руку парня, пропуская её мимо себя и ломая кисть.

Официант утробно хрюкнул.

Но в этот момент из двух проходов вглубь кафе выбежали четверо мужчин разного возраста, также вооружённые ножами, и, заметив у одного из них такой же «кастет», что и у официанта, Дарислав не стал демонстрировать навыки рукопашного боя. Выпрямился, поворачивая официанта спиной к боевику с парализатором, одновременно сдёргивая у него с руки «удав».

– Спокойно, парни!

По залу и веранде заведения прошло движение, будто по ним метнулись призрачные струи нагретого воздуха. Каждая такая струя закончила траекторию у одного из нападавших, оставаясь невидимой, но ломающей интерьер помещений зеркальными сколами, и четвёрка гостей, не успев сориентироваться, с криками улеглась на полу помещений лицом вниз. Невидимые бойцы спецназа заломили всем пятерым руки, защёлкнули наручники, рывком поставили на ноги.

Четверо спецназовцев так и остались невидимками, экипированные в боевые костюмы «стоик», четвёртый отключил режим невидимости, превращаясь в крупногабаритного «терминатора» в шлеме. Откинулось забрало шлема, на Дарислава глянули внимательные серые глаза владельца.

– Лейтенант Ерохин, товарищ полковник.

Дарислав протянул ему руку, пожал ответно протянутую ладонь, передал парализатор.

– Спасибо.

– Не за что. Наблюдатели докладывают, что над кафе на высоте трёхсот метров висел флайт «Лексус».

– Таким образом они хотели скрыться.

– Так точно, но испугались нашего «Ауруса» и сбежали.

– Забирайте этих неучей, допросите, узнайте, чего хотели. И понаблюдайте за кафе полчаса.

– Слушаюсь. Странно, что они сразу не применили «удавы». Мы бы всё равно успели, но вас они бы отключили.

– Мне тоже показалось это странным. Доброго дня.

– Мы ещё встретимся, полковник, – процедил сквозь зубы один из задержанных, единственный, кто носил армейский камуфляж и был вооружён вторым «удавом». Он был мал ростом, остронос и сильно косил глазами-маслинами.

– Ну, это вряд ли, – усмехнулся Дарислав. – У нас с такими, как ты, строго, посидишь на зоне лет пять, успокоишься.

– Я итальянец, у меня дипломатическое прикрытие. Так что лучше отпустите во избежание скандала.

– Это уже как решит суд.

Спецназовцы уличного контроля ФСБ увели пятёрку парней, так и не понявших, что произошло.

Дарислав обнял вставшую Диану.

– Вот ведь уроды, а? Мне в голову не могло прийти, что на нас могут напасть средь бела дня. Ну, не идиоты? Даже фривары боятся, зная, что их просто отстреляют.

Диана покачала головой:

– Тут что-то не так. Для такой акции нужна веская причина.

– Сядем, доедим? Жалко продукт.

Она подумала.

– Честно, пропало желание. Но почему бы и нет, в конце концов? Пусть видят, что мы не боимся.

– Думаешь, за нами следят?

– Уверена.

– Это мой прокол. Расслабился перед отбытием. После гибридной войны с Украиной и Евросоюзом живём всё-таки в неблагополучном социуме. Тем более что санкции с нас так и не сняли.

Они сели за стол. Подбежали сразу две официантки, защебетали наперебой, извиняясь и предлагая заменить кофе и мороженое. А потом и вовсе отказались принимать оплату.

Диана зацепила ложечку мороженого, положила в рот.

– Вкусно.

Он сделал то же самое.

– В последний раз мы с тобой ели мороженое перед отправкой Копуна. Ты что-то сказала о причинах нападения.

– Причина очень проста: кто-то узнал о найденных артефактах в Ланиакее, о посыле туда экспедиции и хотел выяснить подробности от руководителя, то есть от тебя.

– Нелогично. Если они узнали о предполагаемом рейде, а это скорее всего компания чёрных археологов-потрошителей, то из этого же источника узнали бы и детали рейда, не рискуя.

– Тогда вот тебе другой вариант: хотели убрать физически.

– Во-первых, почему именно меня? За что? Я не охотник за маргиналами. Ну, убрали бы, меня тут же заменили бы. А второе, почему они так глупо провели операцию? Хотели бы убить, убили бы с помощью нанодронов.

– Разве у тебя нет защитника?

– Атаку облака наномашин он не сдержит.

– Может быть, хотели заменить главу экспедиции на своего человека?

– Это ближе к истине, хотя и это не делается с помощью клевретов ЧАК, могли бы нанять и боевиков ЧВК.

– Предложи свою версию, – рассердилась она.

– Экспедицию просто хотели задержать.

Диана задумчиво занялась мороженым.

– Снова интуиция?

Он засмеялся:

– Как оказалось, интуиция меня иногда подводит.

– Знаешь, что следует из твоей догадки?

– Слушаю.

– Не удивлюсь, если к Ланиакее отправится и компания… как ты её назвал?

– «Сириана».

– И компания «Сириана». Так что тебе придётся в Пузыре держать ушки на макушке. Эти упыри не остановятся ни перед чем, чтобы завладеть боевым роботом прошлых цивилизаций. Жаль, что Копун не может полететь с вами.

– Голубев обещал присоединиться с ним, – пробормотал молодой человек. – И с тобой.

Она сморщила носик, подозрительно посмотрев на спутника:

– Снова начинаешь?

Он стушевался.

– Он сам так сказал. Да ещё подмигнул при этом, красавчик-сердцеед.

– Раскатал губу, зная моё к нему отношение, – улыбнулась Диана. – Ему никто не позволит использовать Копуна как машину Мёртвой Руки.

Дарислав хотел напомнить ей, что Голубев имеет гораздо больший вес как контрразведчик, но промолчал, не желая доводить разговор до новой ссоры.

Через полчаса они допили кофе, и Дарислав вызвал служебный экипаж, который доставил пару к метро.

* * *

Речь Ивана-Джаггера Забродина на космодроме длилась ни много ни мало двадцать две минуты.

Дарислав проклял вся и всех, кто позволил этому функционеру выступать, но вынужден был бессильно слушать наставления, взятые Забродиным из инструкций СПАС-деятельности в космосе и даже из знаменитого СРАМа. Освободил всех слушателей от продолжения речи опоздавший на церемонию старта премьер Правительства Михельсон, с виду добрый дядечка с широким мясистым лицом Санта-Клауса и белой бородкой. Но этот дядечка насаждал цифровизацию в России такими темпами, что не приходилось сомневаться, что лет через семь страна станет монолитной цифровой платформой для рождения матричной компьютерно-постбиологической цивилизации, в которой каждый человек будет играть роль элемента системы.

Дарислав подумал об этом мимолётно, вспомнив слова Шапиро, но тут же забыл об этом, так как наконец Забродин закончил выступление (прямо на поле космодрома, у трапа фрегата «Великолепный», заставив быть при этом даже капитана корабля Дроздова), и можно было занимать места в космолёте.

Однако пришлось выступать и Волкову, потому что Забродин дал слово и ему. Злой от долгой церемонии, которую Дарислав считал лишней, глава экспедиции тоже выдал речь, но совсем короткую.

– Миссию считаю выполнимой, – произнёс он, – при всех дополнительных тревожных обстоятельствах, поэтому прошу всех сконцентрироваться на стоящих перед нами задачах. Но я верю в успех и желаю, чтобы мы вернулись с победой!

Ему поаплодировали, Диана обняла, не в силах сдержать грустное выражение лица, и экипажи двух кораблей поспешили к своим совершенным, зализанным фрактальной геометрией машинам: с «Великолепным» отправлялся и корвет «Сахалин» с капитаном Америго Кучиным. Корвет должен был сопровождать корабль Дроздова до границ Млечного Пути, а затем выполнять собственное задание.

Фрегаты вовсе не походили друг на друга, как ракеты прошлого века, и были красивы каждый по-своему. Душа пела, когда Дарислав рассматривал их и ощущал их мощь и надёжность. Летать на таких чудесных аппаратах было лестно для любого космолётчика.

Экипажи кораблей были стандартными, а вот состав пассажиров они имели разный и служебные задачи решали неодинаковые. На «Великолепном» разместились девять экспертов, преимущественно специалисты в области безопасности и главные квалификаторы экспедиции: Шустов, как начальник исследовательского отряда, и командир спецгруппы безопасности ЦЭОК майор Сабуров.

В прошлом рейде к планете Пушистая академик чуть не погиб, попав вместе с капитаном Дроздовым, командиром фрегата «Великолепный», и своими коллегами под психоэнергетический удар «сошедшего с ума» защитника планеты – машинного интеллекта на основе крошечных «компьютеров» – наноботов. Но медикам удалось спасти космопроходцев и быстро вернуть их к работе, тем более что мотивация у Игоря Ильича имелась: Реестр Мёртвой Руки открывал перед исследователями невероятные горизонты. Поэтому когда встал вопрос об экспедиции к Ланиакее, Шустов сделал все возможное, чтобы его научная группа была определена на «Великолепный».

Коллектив же на борту «Сахалина» был поскромнее: шесть человек, все с учёными степенями, от самого молодого участника, тридцатидвухлетнего Васильченко, тем не менее доктора медицинских наук, до старейшего, девяностолетнего академика Белибея Асланбекова, профессора, доктора исторических наук и археокриптолога. По пути корвет должен был завернуть к системе Траппист-Белая и снять отработавшие там беспилотники.

Мест в жилых зонах кораблей хватало, и все пассажиры заняли места в каютах, имевших защитные ложементы.

Шустов и Сабуров расположились в своих каютах.

Дарислав занял кресло на посту управления фрегатом, за спиной капитана Дроздова:

– Поехали? – обыденным тоном спросил капитан.

Дарислав, испытав невольное волнение, с любопытством посмотрел на Дроздова.

– Вы в самом деле не испытываете никаких эмоций, Вильгельм?

– Почему, переживаю, – спокойно ответил Дроздов. – Но уже вряд ли сосчитаю, сколько раз я командовал «поехали». Господа, прошу пристегнуть привязные ремни, взлетаем.

Это была, конечно, шутка, но её ждали и дружно посмеялись.

По стенам поста управления, представляющего собой оконечные устройства интерфейса фрегата, метнулись ручейки зелёного света, стекая к плинтусам вспышечными символами и цифрами.

Однако внезапно заговорили динамики поста:

– Капитан Дроздов, впустите ещё одного пассажира.

Дроздов посмотрел на Волкова, приподняв брови.

– Что?! – вырвалось у Дарислава. – Кто говорит?!

Виом показал лицо Забродина.

– Я! – веско проговорил он. – Вас что-то не устраивает, полковник?

– А моё мнение для вас неважно?!

– К вам присоединяется господин Шапиро.

– Какой ещё гос… – Дарислав осёкся. – Шапиро?! Он же в госпитале…

– К сожалению, не удержали. Капитан Дроздов, откройте шлюз.

– Это задержит старт, – дипломатично сказал капитан.

– Никаких возражений! Решение принято на правительственном уровне!

– Кукарача! – выговорил Дарислав.

– Что вы сказали, полковник?

– Ничего, это я говорил не вам.

Через десять минут в рубке появился физик Шапиро, облачённый в синего цвета кокос. Шлем он держал в руках. Сопровождал его бортинженер Рома Филин.

– Прошу прощения, дамы и господа, – весело проговорил гость из неимоверных далей другой Вселенной.

Дарислав мимолётно подумал, что ещё полгода назад скажи ему кто о возможности достичь ближайшей Вселенной, он покрутил бы пальцем у виска. Но Копун с делегацией землян действительно побывал в «запутанной» на макроквантовом масштабе «соседней» Вселенной и обнаружил там такую же Вселенную, отличающуюся не уровнем развития, а деталями дополненной реальности, как сказал бы специалист по информационным технологиям, имея в виду разные треки прогресса Вселенных после отделения их друг от друга по законам Мультиверса.

– Вы же ещё не совсем здоровы, – воскликнула Таисия Котик, оператор систем защиты фрегата. – Зачем так рисковать?

– Ничего не случится, – отмахнулся Шапиро, не теряя весёлого вида. – Да и лежать в клинике в то время, как намечается такое грандиозное путешествие, я не имею права. Где мне присесть?

– Займите свободную каюту, – сказал Дарислав, вставая и подавая руку гостю. – Все ваши коллеги уже определились.

– А здесь нельзя?

– Юра, вынеси «раскладушку», – сказал Дроздов.

Первый навигатор «Великолепного» Рушевский переговорил с Твердыней, и рядом с боксом Дарислава из стены вылепилось кресло, неотличимое от ложементов экипажа.

– Прошу.

– Вот спасибочки этому дому, – благодарно осклабился Шапиро, занимая «раскладушку», как называли космолётчики запасной защитный комплекс.

– Помочь? – спросил Рома Филин, видя, что новый пассажир изучает оборудование кресла.

– Спасибо, разберусь. – На груди и плечах физика защёлкнулись компенсационные пояса, из спинки кресла выдвинулся кольчатый патрубок с чёрной нашлёпкой, но завис.

– Наденьте шлем.

– Ах, да. – Шапиро торопливо нацепил шлем, и аппаратура ложемента запеленала его как младенца «пелёнками» контроля.

– Я готов.

Дроздов, без шлема, оглянулся на трио ответственных квалификантов:

– Командир?

Дарислав сел на место.

– Поехали, Вильгельм.

На посту ничего не изменилось, но панорама космодрома вдруг ухнула вниз, и виомы выдали картину космоса с рисунком немигающих звёзд.

Огненное крыло солнечного света справа смахнуло космический пейзаж, но фрегат повернул, и световой поток исчез.

– Первый! – сказал Дроздов, имея в виду первый прыжок.

Дарислав едва успел послать Диане воздушный поцелуй, как сознание ускользнуло от него.

«Великолепный» ушёл «на струну», не дожидаясь стандартной процедуры переклички с космодромным компьютером.

Состояние эйфорической темноты длилось доли секунды. Во рту стало сухо. Дарислав сглотнул, открыл глаза.

Все экраны поста управления показывали звёздную бездну. Лишь левее фронтального виома светился красивый кустик, вплетаясь в паутину скопления. Это была родная галактика Млечный Путь и её соседи – Магеллановы Облака и ещё с десяток таких же мелких, видимые с расстояния в сто тысяч световых лет.

– Контроль! – предупредил компьютер, хотя космолётчики и без этого знали свои обязанности.

– Всеволод, как вы? – спросил Дарислав.

– Всё в порядке, – отозвался Шапиро. – Мне врачи насовали разных пилюль, сижу, жую.

– Давление сто восемьдесят на сто, – доложил Твердыня озабоченно, контролируя состояние физика. – Пульс девяносто, сатурация восемьдесят семь процентов. Рекомендую профилактический укол антишока.

– Не надо, – возразил физик. – Через пять минут всё придёт в норму. Меня подлечивают войдики.

– Кто, простите? – не поняла Марина Кочевая, второй навигатор фрегата.

– В своём мире я контактировал с жителями войда. Ну, это долго объяснять, как-нибудь позже расскажу. И они оставили в организме свою систему поддержки. Я теперь, – он хихикнул, – наполовину войдик.

– Очень интересно! – искренне проговорил Шустов по интерсети. – Мне об этом не говорили.

– Я и не общался ни с кем на эту тему. Кто там у нас командует крейсером?

– Фрегатом? Твердыня… кванк… э-э, компьютер.

– Я понял. Похоже, эволюция компьютеров в наших метавселенных шла схожими путями. Хотя наши компьютеры называются инками, от слов «интеллект» и «комп». Твердыня, проверь-ка теперь моё состояние.

– Пульс семьдесят, давление сто пятьдесят на девяносто. Сатурация…

– Довольно, как видите, я почти в норме. Где мы?

– Прямо перед нами Млечный Путь, за нашей спиной – Великая интергалактическая Стена.

– Покажите.

Звёздная бездна поехала справа налево, и пост управления залил призрачный свет тысяч звёздных скоплений, складывающихся в настоящую ажурную стену. Это была масштабная звёздная флуктуация, включающая тысячи галактик, но невидимая с Земли из-за того, что для жителей планеты она пряталась за коловоротом Млечного Пути. Длина Стены достигала двухсот миллионов световых лет.

– За Девой, – задумчиво проговорил Шапиро.

– Что? – не расслышал Дарислав.

– Наша Местная группа галактик расположена на краю скопления Девы. Его центр находится в пятидесяти миллионах световых лет от нас. Стена ещё дальше.

– У вас она тоже имеется?

– Совершенно верно, такие флуктуации, как правило, рождаются ещё до инфляции и уж абсолютно точно – до всяких галактических войн. У нас есть ещё пара Стен примерно таких масштабов, плюс Великий Аттрактор.

– У нас тоже.

– Да, но я тут полистал вашу информатуру, ваш Аттрактор хоть и является выступом врезавшейся в вашу соседней метавселенной, куда, кстати, устремляется поток галактик, но не стал, как наш, порталом для вторжения цифровиков из этой структуры. А мы сражались с ними несколько лет.

– Каждому своя война, – философски заметил бортинженер.

– Рома, да ты у нас заправский спец по войнам! – фыркнула Таисия. – Буду теперь консультироваться с тобой.

– Давно пора, – не обиделся Филин.

– Интересно, в Стене есть базы Вестников? – задал навигатор вопрос, ставший риторическим. В разговорах космолётчиков он звучал часто при обсуждении Реестра Мёртвой Руки.

Дарислав вспомнил, как он с Дианой посещал Национальный космический центр в Филях, где десятки специалистов изучали копию Реестра Мёртвой Руки.

– В Реестре упоминаются две базы. Но вряд ли кто полетит туда в ближайшее время. Мы и так максимально загрузили свой космофлот.

– Узнают чёрные археологи – полетят, – сказал Шустов.

– Второй, – закончил разговоры капитан Дроздов, имея в виду второй прыжок.

Сознание людей поплыло в темноту без звёзд.

А потом фрегат вышел из «струны» в евклидово пространство, и виомы поста управления отразили ту же бездну, но расчерченную сотнями паутинок звёздных скоплений, сформировавших русло светящейся реки.

– Ланиакея! – с восхищением прошептала Марина Кочевая.

– Три миллиарда светолет, – добавил Твердыня бесстрастно. – До цели ещё пятьсот миллионов.

– Ну и прыгаем, не останавливаясь! – азартно подхватил оператор технических систем фрегата Дамир, брат Дарислава. – Не возражаете, товарищ полковник?

Дарислав мысленно показал ему кулак, призывая к сдержанности.

– Контроль! – скомандовал Дроздов.

## Глава 10. Экзот № 11: Куда они подевались?!

Интерфейс инопланетного компьютера, снятый с разбитой ракеты, оказался настолько интересной системой, что исследователи чуть ли не сплясали в лаборатории, после того как осмотрели и попытались включить. Жилинский с трудом уговорил подчинённых заниматься поисками других артефактов, а не колупаться во внутренностях «гриба-трутовика», чем можно было заниматься и в земных институтах. «Гриб» оказался непростым, это был полуживой организм, в котором ещё сохранялись искры энергии. Как оказалось, хозяева Сферы – грогусы – не только являлись родичами земных головоногих, так они ещё и технику себе не строили, а выращивали. Таким образом ракета тоже была продуктом биохимии и могла выполнять функции защитника, но не Вестника, так и не поучаствовав в прошлой войне.

Однако земные конкуренты команды Жилинского из какой-то «археологической» компании стали мешать так сильно, что ответственный за безопасность экспедиции майор Пенчо Димитров решил объявить им свою войну. Поскольку «торнадо» и «тестудо» – древний земной бронетранспортёр и боевая машина пехоты с полевой защитой, выпущенные Малобританией тридцать лет назад и подаренные Свидомой Львовской Украине «с барского плеча», пользовались спросом у частных военных образований и у террористов до сих пор, появляясь на планетоидах Сферы регулярно и, самое подлое, перехватывая десантные катера экспедиции с уже найденными артефактами, решено было устроить им засаду. Безопасники, два оператора Жилинского и Гриша Велес, должны были разыграть спектакль, словно они отыскали в ракете грогусов ещё что-то важное, и дождаться похитителей.

Приступили к операции на следующий день, второго августа, ближе к обеду.

Сначала «Золотой орел» запустил в глубины планетоида два беспилотника, доставившие в зал с инопланетной ракетой кое-что, необходимое для операции.

Затем намеренно допустили утечку информации, то есть озвучили план десанта: Жилинский якобы предупреждал исследователей, чтобы держали ухо востро, не допуская стычек с гостями. Майор Димитров надеялся, что этот разговор перехватят «искатели кладов» и не преминут напасть. Как оказалось, его расчёт сработал.

– Эх, нам бы найти их схрон в системе, – с огорчением сказал Гриша. – Бахнули бы «плазмером», а лучше «нихилем», и поминай как звали!

Капитан Брюллов промолчал.

Дроны-разведчики фрегата давно искали место нахождения космолёта «чёрных археологов», однако Сфера содержала миллионы планетоидов, и на каком из них нашёл пристанище корабль археоворов, никто не знал.

В половине первого «голем» с группой перехвата (шесть человек), набитый фозмами (двенадцать роботов) и тремя беспилотниками, оторвался от фрегата, зависшего на высоте в сотню километров от поверхности планетоида, и нырнул в дыру, на дне которой пряталась ракета грогусов.

В ангаре никого не было, судя по докладам беспилотников. Но Гриша интуитивно чуял, что за катером наблюдают, и предупредил Димитрова об этом.

Трое парней во главе с майором выбрались наружу и деловито распределили зонды и модули вокруг ракеты, как это делали исследователи до нынешнего момента. После чего нырнули внутрь ракеты.

Оставшиеся в катере затаили дыхание, готовые по первому зову последовать за коллегами или выпустить стаю роботов.

Донеслись голоса десантников:

– О, смотрите, что я нашёл!

– Что это?

– Спроси чего полегче. Выглядит как коровий язык.

– Ты знаешь, что такое коровий язык?

– Не ехидничай, сам посмотри. А под ним какая-то черепашка.

– Странно, что мы пропустили эту штуковину при первом осмотре.

– Она видна только под определённым углом, подвинься и посмотри.

– Точно! Маскировка? Зачем они прятали свои причиндалы?

– Кто знает. Может быть, у грогусов просто глаза торчали из разных мест. Снимаем?

– Дурацкий вопрос. Милага Иванович, нашли интересные детальки.

– Очень хорошо, снимайте, только осторожно, не повредите, – ответил Жилинский.

Голоса на минуту смолкли. Но спустя какое-то время зазвучали вновь:

– Парни, а тут, похоже, люк.

– Где?

– Подо мной, он утоплен.

– Не вижу.

– Значит, и он виден только с определённого направления. Глянь отсюда.

– Точно, люк! Тяни за крестовину.

Донеслось пыхтение в два голоса.

– Ёлки-палки, ход!

– Что там у вас? – с любопытством спросил Гриша, поверив, что разведчики обнаружили незамеченный ранее коридор.

– Мы залезли на антресоли в отсеке с компом и нашли боковой ход. Размеры подходящие, можно пролезть.

– Да ладно, мы же там были.

– Но не просвечивали.

– Просканируйте и пошлите зонд.

– Пенчо, я маленький, пролезу.

– Подожди, посмотрим через камеры зонда.

Несколько минут в эфире стояла тишина.

Звякнуло, кто-то тихо выругался, послышались щелчки, будто по каменной плите запрыгали металлические шарики.

– Чего молчите? – не выдержал вспотевший Гриша, окончательно поверив, что десантники действительно обнаружили секретный тоннель.

– Смотрим, – ответил Димитров. – Ход неглубокий, всего метров на семь-восемь, и заканчивается «горшком».

– Чем?!

– Не поверите, напоминает отсек ручного управления. Кресло ковшом, хотя явно не для человека, пульт с необычной формы тумблерами и круглыми индикаторами в виде рыбьих глаз и чешуй. Один глаз светится.

– Обалдеть! – Гриша едва не прокололся, буквально сняв с языка фразу: вы и в самом деле нашли ход?!

– Сами балдеем.

– Ничего не трогайте! – отреагировал на новость Жилинский. – Я присоединюсь и посмотрю.

– Тут на пульте лежит кейс.

– Повторите?

– На пульте лежит чёрный прямоугольник размером с поднос, чистый кейс, только без ручки.

– Проверьте на наличие взрывчатки и забирайте.

– Изучаем… вроде ничего такого нет.

– Загружайте на борт, только заприте в бокс.

– Слушаюсь, командир.

Через минуту из ракеты вылетела фигура одного из десантников, толкающего перед собой тележку-антиграв, на которой лежали какие-то предметы, в том числе чёрный кейс. Десантники могли воспользоваться и аватарами – управляемыми роботами, либо аватар-связью, опираясь на роботов-андроидов, но предпочли другой вариант.

Космолётчик с тележкой направился к «голему», и тотчас же послышался голос Орлика, компьютера фрегата:

– Замечено движение!

Ему скороговоркой отозвался компьютер катера под номером одиннадцать:

– Третий уровень отсека!

Началась перекличка кванков:

– В двадцати метрах от пола открылся проход!

– В тоннеле справа, на четвёртом уровне, тоже отодвинулась заслонка!

– Началось! – с дрожью в голосе пробормотал Гриша.

В ангар с неземной ракетой прыгнули с двух сторон два аппарата, всё те же знакомые «тестудо» и «торнадо», принадлежащие похитителям артефактов. Они не прятались под голографическими пузырями невидимости, то ли посчитав, что это лишнее в создавшихся условиях, то ли пренебрегая безопасностью и надеясь на удачу, хотя их пиксельный камуфляж никоим образом это не гарантировал.

«Торнадо» пальнул для острастки из плазмера: полотнище лилового пламени пронеслось между «големом» и десантником, едва не спалив его.

«Тестудо», несмотря на габариты и видимую неуклюжесть, в течение секунды преодолел расстояние от верхнего тоннеля до космолётчика и метнул в него белый сгусток клейтона – специальной сетки, пеленая, как пойманную рыбину, и подтягивая к себе.

В кабине «голема» раздался знакомый грассирующий голос:

– Эй, гусские, всем назад, если хотите увидеть его живым! Назад, я сказал! Мы его отпустим, как только окажемся в конце зала! Кто главный? Ответьте!

– Отвечаю! – хладнокровно проговорил Димитров.

«Погнали!» – выдохнул мысленно Гриша как заправский спецназовец.

Десантник в коконе сетки внезапно растопырил четыре дополнительные руки, легко срезая растяжки, толкнул платформу вперёд, к БМП, и рванулся прочь, таща за собой хвост клейтона. Это был не живой человек, а робот-андроид, прекрасно сыгравший роль космолётчика. Риск подобной игры не был для него смертельным.

Платформа с лежащими на ней предметами достигла бронемашины и взорвалась.

Но на её борту не было «нихиля», и пробить броню хорошо защищённого аппарата боеприпас (чёрный кейс являлся на самом деле противотанковой миной «хризантема», способной уничтожать компактные объекты) не мог. Но взрыв получился мощным, и БМП отбросило к стене шахты, в которую он вломился задом на полкорпуса.

– Добить! – сжал кулаки Гриша.

Но Димитров добивать противника не стал, тем более что «тестудо» начал отстреливаться, пятясь назад.

Однако вылетевшие из «голема» фозмы открыли ураганный огонь из плазмеров и лазеров, а закончилось сражение выстрелом ракетного комплекса «кинжал». Ракета комплекса могла набирать большую скорость в режиме шпуга в течение долей секунды, и «кинжал» с тремя «хризантемами» на борту достиг цели и разнёс БТР в клочья!

К застрявшему БМП «торнадо» метнулись фозмы, а за ними десантники: те, что сидели в ракете, и двое из кабины «голема». Но их вмешательство не понадобилось.

Роботы сбили выпущенные бронетранспортёром беспилотники, залепили пеной окошки видеосистемы и радаров, ослепив владельцев машины, и на этом их сопротивление прекратилось.

– Открывайте люки! – приказал Димитров. – Даю три секунды! Не откроете – взорвём вас ко всем чертям!

Воздуха в шахте было мало, поэтому люк на корме БМП открылся беззвучно.

– Не стреляйте! – раздался в наушниках скафандров чей-то хрип. – Нихт чизн! Я ранен…

Димитров махнул рукой, и в люк один за другим нырнули два паука-фозма.

– Двое, – доложил первый. – Один мёртв.

– Двое?! – не поверил Гриша. – Пенчо, я не ослышался?! Проверьте, эти ребята вполне могут обмануть.

– Вытаскивайте раненого, – приказал майор.

Фозмы ловко протащили сквозь люк тело боевика, одетого в камуфляжной расцветки скафандр. Он зажимал рукой грудь и дышал со свистом.

– Валдис!

К боевику подлетел штатный медик экспедиции Валдис Куркиньш, сбросил с плеч горб медаптечки, быстро заклеил дыру на груди раненого. Остальные космолётчики в это время бдительно следили за ближайшими норами и ходами подземного комплекса, готовые отреагировать на любую угрозу. Но всё было тихо. Никто группу похитителей не подстраховал.

– Отступаем! – скомандовал Димитров.

– Потом всё равно придётся вернуться, – сказал кто-то из его подчинённых.

– Зачем?

– Исследовать «горшок» ручного управления.

– Кчмар! – вырвалось у Гриши. – Сначала я думал, вы разыгрываете комедию для подслушивающих, а потом поверил.

– Пенчо, можете обследовать отсек? – раздался голос Жилинского.

– Без проблем, но у нас раненый, его надо немедленно оперировать.

– Понял, возвращайтесь, позже пошлём группу.

Десантники поспешили к «голему», и Гриша открыл кормовой люк.

Через полчаса катер вынырнул из глубин кратера, разворотившего крышу ангара с ракетой в шахте, и космолётчикам открылась панорама Сферы: колоссальная сетчатая округлость, сотканная из миллионов планетоидов, астероидов, ледяных и каменных глыб. Как они держались вместе, не нарушая строй и форму сферы, было непонятно, но гармония творения грогусов потрясала!

– Кчмар! – повторил Гриша, выражая этим словечком из молодёжного лексикона свой восторг и удивление.

На борту фрегата их ждали исследователи вместе с Жилинским и бортинженер корабля, не имевший определённых обязанностей вне штатных.

Перенесли раненого боевика в медотсек, и лекари экспедиции Валдис Куркиньш и Феликс Рябый принялись в четыре руки и столько же манипуляторов колдовать над пациентом.

Роботы его раздели, обмыли, уложили в люльку реанимационной камеры, включили аппаратуру просвечивания.

– Сломаны три ребра, – доложил диагностик отсека. – Разорвана селезёнка. Потеря крови.

– Выживет? – равнодушно осведомился Жилинский, вернувшийся в свою лабораторию.

– С вероятностью пятьдесят на пятьдесят, – ответил компьютер.

– Оперируйте.

– Допросить бы сначала… – сожалеюще проговорила Биара Циденова.

– Успеем, – ответил Жилинский. – Пенчо, скиньте-ка мне ваши записи в ракете.

– Ох, простите, Милага Иванович, – смущённо сказал Димитров.

– И нам, – попросил капитан Брюллов.

– Ловите.

В ситуационных виомах поста управления появилось изображение «горшка» – пункта ручного управления ракетой.

– Так как грогусы были водными существами, – заметил Димитров, – значит, и рубка у них должна была быть заполнена водой.

– Верно.

– Почему же их аппаратура такая… древняя, что ли? Явно не для пользования осьминогами. Пульты, каких у нас давно нет, индикаторы, тумблеры, рукояти. Мне они напоминают декорацию.

– Возможно, этот запасной отсек предназначался вовсе не для грогусов.

– А для кого?

– Для таких, как мы.

– Да на этом седалище можно разместить сразу двух человек с большими задницами.

Фыркнули в три голоса.

– Ну и воображение у тебя, дружище, – сказала Биара Циденова.

– Шеф, разрешите мне отправиться туда со следующей группой?

– Не спеши к волку в пасть, – сострил Гриша.

– К какому волку? – не понял начальник группы.

– Ты забываешь, что боевики этой гадской компании небось сильно разозлены потерей двух машин и приятелей. Лучше с ними не связываться.

– Всё равно придётся, если мы хотим работать спокойно.

– Согласен, – сказал Димитров. – Милага Иванович, пора кончать с нашими конкурентами. Мы вынуждены всё время отбиваться от их налётов, а не лучше ли просто выгнать их из Сферы?

– Или уничтожить! – воскликнул Гриша.

– Лейтенант, – проворчал капитан Брюллов недовольно.

– Простите, командир! – покаянно отозвался оператор.

– Кир, – сказал Жилинский, – наверно, действительно придётся сначала разобраться с негодяями, а уж потом спокойно продолжить работу.

– Мы готовы.

– Бросьте всю технику на поиски корабля бандитов!

– Мы послали пять дронов…

– Не пять – всю! Привлеките даже аппаратуру фрегата, в том числе исследовательскую. Вы поняли?

– Так точно. Но у меня другое предложение, если позволите. Давайте все вместе обсудим варианты, где может прятаться корабль бандитов. Либо дождёмся, когда придёт в себя пленник.

– Зачем ждать? – заволновался Гриша. – У медиков куча психотроники в отсеке для лечения головного мозга, пусть просканируют оперативную память раненого, и мы всё узнаем.

Несколько секунд на волне интерсвязи царила тишина.

Потом раздался смех Циденовой.

– Всё-таки среди нас имеются быстро соображающие люди. Гриня, с меня шампанское.

– М-да, – пробормотал Жилинский с ноткой смущения.

– Шеф, он прав, – сказал тактично Димитров.

– Мы не повредим пациенту? Его надо доставить на Землю и отдать под суд.

– Но сначала надо выяснить, кто нам мешает.

– Валдис, приступайте к сканированию, только очень осторожно, не превратите его в идиота.

Медики снова засуетились у капсулы реаниматора.

Ждать долго не пришлось. Компьютер комплекса безошибочно ввёл в нужные участки мозга пациента тончайшие зонды и уже через четверть часа добился результата.

– Вот что мы имеем, – торжественно объявил Валдис. – Это частная археологическая компания «Сириана». Командует ею Палий Зубарь по кличке Зубр. Прикрытие от преследования – какой-то чин из нашего «честнейшего» правительства и… вы не поверите – Коскор!

– Да ладно! – не выдержал Гриша. – Чтобы таких отморозков «крышевала» космическая контрразведка?! Допускаю, что чиновники правительства имеют свой шкурный интерес, но чтобы кто-то из Коскора…

– Лейтенант, прекратить! – железным голосом произнёс капитан Брюллов.

– Умолкаю! – прикусил язык Гриша.

– Продолжайте, – сказал Жилинский, вызвав оживление, хотя обращался начальник экспедиции к медикам.

– Корабль негодяев прячется в том же планетоиде, где стоит ракета. Экипаж – двадцать два индивидуума.

Гриша закашлялся, сдерживая вопрос, боясь попасть под критику капитана.

Вместо него отозвался Димитров:

– В том же планетоиде?

– Точных координат в его памяти нет, – сказал Валдис. – Может быть, этот район находится на другой стороне планеты?

– Боевая тревога! – вдруг объявил Брюллов, ошеломив даже членов экипажа. – Ищем корабль! Класс, тоннаж, вооружение?

– Раненый не знает.

– Копните память глубже!

– Не сможем, иначе риск повреждения мозга увеличится многократно.

– Милага Иванович, беру управление экспедицией на себя!

– Берите, – со вздохом ответил Жилинский.

Все варианты командования экспедициями в глубоком космосе были прописаны в инструкциях СПАС-центра, и даже их начальники вынуждены были подчиняться капитанам космолётов во время форс-мажорных обстоятельств.

«Золотой орёл» выбросил в пространство веер беспилотников, имеющих оружие и защиту, всего двадцать четыре единицы, и аппараты в течение десяти минут окружили сетку Сферы, объединённые компьютером корабля. Фрегат же начал облёт планеты, выдавая на всех диапазонах:

– Предлагаем экипажу отделения ЧАК «Сириана» сдаться! Выходите в поле над планетой! Если не ответите в течение получаса, откроем огонь и уничтожим вас вместе с планетой! Повторяю…

Разумеется, никто уничтожать планетоид не собирался, но маргиналы всех мастей судили обо всём по своим лекалам и могли поверить.

Несколько минут никто на запрос не отвечал.

Потом Орлик заметил движение:

– Вижу объект!

Космолёт похитителей появился из горной складки всего в пяти километрах от кратера, на дне которого стояла ракета грогусов.

– Драккар! – удивлённо проговорил Гриша.

Это и в самом деле был драккар, какие в настоящее время не использовались.

– Класс «вертолётоносец», – добавил компьютер, – производство Малой Британии, вместимость более двух сотен боевых дронов.

– Что-то мы не видели его дронов, – буркнул навигатор.

– Уверен, что шайке «Сирианы» подарили не один драккар, – сказал Гриша, забыв об обещании не вмешиваться в переговоры команды Жилинского. – На протяжении уже ста лет нацикам Украины спихивают старьё со всего света. А эти тупоголовые уроды, радующиеся натовским печенькам, и довольны.

– Но ведь драккары не летают так далеко!

– Значит, на машину поставили новый ВАРП-движок.

– Может, ты и прав.

– Давайте спросим у пленника.

– Спросим, – хмыкнул Димитров. – Он в коме.

– Всем умолкнуть! – приказал капитан Брюллов. – Экипаж драккара, подходите медленно, остановитесь в сотне метров. К вам подойдёт катер и доставит на борт фрегата. Сопротивляться не советую!

– Кто говорит? – раздался в рубке надменный голос; по-русски говорили чисто, без акцента.

– Капитан фрегата «Золотой орёл» Брюллов!

– Капитан, нас ждут в другом месте. Мы уходим.

– Что значит – они уходят? – удивился навигатор.

– С кем разговариваю я? – в свою очередь, осведомился Брюллов.

– Шеф-капитан этого судна Бартоломео Губин. Кадровый офицер разведки Австралийского Союза, если вам угодно.

– Шеф-капитан, повторяю приказ…

– Прощайте, капитан Брюллов, был рад познакомиться, хотя вы и убили моих людей. Надеюсь, больше не встретимся.

– Форсаж! – скомандовал Брюллов компьютеру.

Орлик отреагировал мгновенно, посылая корабль навстречу драккару в режиме шпуга, однако предпринять что-либо для задержания вертолётоносца не успел. Драккар покрылся слоем искр и исчез.

– Твою м-мать! – выругался капитан Брюллов. Опомнился, стёр пот со лба. – Прошу извинить, товарищи. Я виноват! Нас провели как… детсадовских детей!

– Не понял… – сказал Жилинский.

– Это был отвлекающий манёвр. Драккар стартовал откуда-то прямо из планетоида.

– Но мы увидели…

– Голографический призрак.

– Ох! – горестно сказал Димитров. – Я подумал об этом пару минут назад…

– Ну, и куда они ушли? – осведомился бортинженер. – Этот Бартоломео проговорился, что их ждут в другом месте.

– Я виноват! – удручённо повторил капитан Брюллов. – Орлик, депешу на базу.

– Готовьте текст, – ответил компьютер.

## Глава 11. Встреча с пузырём

Присутствие на борту физиков-космологов Паулины Быковой и Рабиндраната Чхоу, а главное – Всеволода Шапиро, физика из «запутанной» Вселенной, не только скрасило пребывание пассажиров, скучающих в режиме ожидания конца пути, но и дало им возможность узнать много нового о родной Вселенной.

Пока фрегат добирался до истоков Ланиакеи – на это ушло три дня, путь был неблизкий, отчего капитан Дроздов и перестраховывался, останавливая бег корабля чаще, чем прежде, – члены экспедиции собирались в кают-компании не один раз.

Говорили, удобно расположившись, о необычных явлениях в расширяющемся космосе, о границах Вселенных и самого Мультиверса, о балке – субстанции, которая их разделяла вечной инфляцией, о нахождении антимиров, об искинах – новых созданиях искусственного интеллекта, о былой войне и тёмной материи. То есть обо всём, что интересовало как исследователей во главе с Шустовым, так и экипаж корабля.

Во время первой остановки, на расстоянии десяти тысяч световых лет от Солнца, на краю Внешнего Рукава Млечного Пути, которая длилась два часа, Шапиро первым завёл разговор о невозможности пересечь балк, и члены экспедиции с готовностью поддержали физика.

– С одной стороны, метрика балка, – вещал Всеволод, – а по сути это субстанция с бесконечным набором измерений, представляющая собой гильбертово пространство, – не позволяет решать проблемы трёхмерного физического движения, в котором можно свободно определить координаты и геометрические расстояния. Балк – штука тонкая, в нём невозможно двигаться как в обычном пространстве.

– Одновременно поле и материя, – сказал Рома Филин.

– Не совсем так, она намного сложней, но, с другой стороны, в нём невозможно двигаться как в евклидовом пространстве, поскольку балк является ещё более тёмной материей, нежели сама тёмная материя. Эта субстанция поглощает все виды энергии, представляя собой нечто вроде потенциального резервуара.

– А как же балк в таком случае преодолел Копун? Никуда не перемещаясь?

– Он ухитрился сохранить свой внутренний вакуум, хотя и потерял все запасы энергии.

– Двигался в другую Вселенную, никуда не двигаясь?

– Звучит дико, понимаю, но основа этой дикости – законы квантового мира, до сих пор не изученные до конца.

– Копун вам не рассказывал, участвовал он в войне или нет? – с любопытством спросила Марина Кочевая.

– Я спрашивал его, мне тоже было интересно, но он не участвовал. Создатели Вестника покинули его кокон буквально за несколько часов до атаки планеты-«бублика», и никакого задания он получить не успел. Так и мучился сотни миллионов лет, по собственной инициативе исследуя окружающий космос. Но так как это создание имеет более мощный интеллект, чем человеческий, да ещё и наделён персональными качествами, он прежде по собственной воле уничтожил флот агрессора и, обследовав соседние с Млечным Путём галактики, законсервировал базу в центре планеты-«бублика», в надежде дождаться хозяев, которые, как оказалось, просто сбежали, бросив цивилизацию на произвол судьбы.

– Куда они могли сбежать?

– В ту самую метавселенную, – усмехнулся Шапиро, – откуда я родом. Там беглецы основали Чёрный Союз в центре нашей галактики, не желающий контактировать с моими земляками. Вот почему Копун решил вернуться домой, в родную Вселенную. В нашей ему было неуютно.

Космолётчики, сидевшие вокруг стола с чашками разных напитков в руках, оживились. Послышались просьбы рассказать о жизни в «запутанной» Вселенной.

– Да в общем и целом у нас всё как у вас, – попытался увильнуть от ответа физик.

Но просьбы не умолкали, и он добавил:

– Разница и в самом деле некардинальная. Только у вас была вселенская война пятьсот миллионов лет назад, оставившая следы в виде разрушенных цивилизаций и редких уцелевших баз, а у нас нет. Зато у нас были найдены джинны, и к нам лезли существа из вторгшегося в наш мир мнимомирия.

– Как вы сказали? – удивился Филин.

– Термин не мой, но подходящий. Имеется в виду метавселенная цифровиков, имеющая три измерения, в которой были развёрнуты не пространственные координаты, как в нашей: длина, ширина и высота, образующие евклидов континуум, – а какие-то другие. Поэтому они и хотели преобразовать нашу Вселенную под себя, то есть сделать фазовый переход.

– То есть и вам лично пришлось повоевать? – уточнил подошедший в этот момент Игорь Ильич.

– Пришлось, – почему-то виновато проговорил Шапиро.

– Можно сделать вывод, что обе наши Вселенные…

– Запутаны в мегамасштабе! – воскликнул Филин.

– Что в наши Вселенные на генетическом уровне встроена программа глобальной конкуренции, – закончил начальник исследовательского отряда.

– И я пришёл к такому же выводу, – вежливо сказал Рабиндранат. Как оказалось, разум не гарантирует отсутствия недобрых намерений по отношению к себе подобным.

– В наших метавселенных так и есть. В последние годы особенно явственно видно, что мы несём в космос беды и разрушения, загрязнив свою планету до точки невозврата.

– Может быть, в Мультиверсе только такой разум и побеждает?

Шапиро развёл руками:

– Если наличие разума диктует злобу и агрессию, я против разума!

Космолётчики дружно зааплодировали.

– Вот почему я ищу ростки За-Разума, – продолжил Шапиро скромно, – которые должны привести к иному отношению постразумных систем, пусть даже они станут коллективными, типа стаи или гигантской компьютерной сети. Познавать Вселенные намного интереснее и круче, чем воевать.

В кают-компании снова зазвучали аплодисменты.

– Неужели нет Вселенных, где бы не воевали? – печально поинтересовалась Марина Кочевая.

– В нашем мире существует Союз Гармоний, решающий возникающие проблемы исключительно мирным путём. У них даже есть свой Кодекс Этикологики, допускающий помощь развивающимся разумам.

– И кому они помогли?

– Нам в том числе, – улыбнулся Шапиро. – Может быть, потому, что мы небезнадёжны в плане нравственного развития. Не уверен.

– По местам! – внезапно объявил капитан Дроздов. – Ныряем дальше!

Пришлось расходиться по каютам.

Следующую остановку «Великолепный» сделал в миллиарде световых лет от Солнечной системы.

Снова учёные и сотрудники экспедиции собрались в кают-компании, ожидая от переселенца новых откровений. И он не заставил себя ждать.

Заговорили о главной теме исследований Шапиро – проблеме За-Разума.

Дарислав и сам не вполне понимал, что имеет в виду Всеволод, поэтому с нетерпением ожидал, что скажет физик на сентенцию Филина, заявившего, что у него из головы до сих пор не идёт обитатель войда.

– Как это вообще возможно, – закончил навигатор свои разглагольствования вопросом, – чтобы разум появился у существ, живущих в вакууме и представляющих комбинации виртуальных частиц, спонтанно рождающихся из него?

– Я думаю, что они как раз и есть тот самый До-Разум, родившийся ещё до появления звёзд, в так называемую тёмную эпоху[8].

– М-да, – произнёс Шустов, разглядывая собеседника прищуренными глазами.

Шапиро слегка поправился, однако лицо физика пока так и осталось обтянутым кожей, как у экспоната музея. И волосы на голове только-только начинали расти, образуя нежный серебристый пушок.

К «м-да» начальника экспедиции можно было относиться по-разному, и он произносил реплику часто, но в данном случае выражал словечком своё уважение к гостю из другой Вселенной.

– Умеете вы, Всеволод, увлечь слушателей.

– Да я ничего ради этого не делаю, честное слово. Тема сама по себе интересна.

– Почему вы думаете, что До-Разум появился во Вселенной в тёмную эпоху?

– Я не думаю, это мне сообщили войдики.

Космолётчики придвинулись ближе.

– Расскажите про них, – попросил Филин. – Как вы с ними контактировали?

– Общаться с ними было сложно, потому что войдики живут в тысячи раз быстрее, чем мы. Мы не всегда задавали правильные вопросы, а они не всегда нас понимали. Но о предках сообщили.

Удивлённые слушатели загалдели.

– Ничего себе! – выпалил навигатор. – Как же вы разговаривали?

– Они смогли создать переговорные устройства с большим замедлением времени. Час переговоров для нас равнялся до двухсот суток для них.

– М-да! – покачал головой Шустов.

– Ничего себе! – поддержал его Рома Филин.

– Они нас не раз предупреждали, что жить, убивая природную среду, как это делаем мы, нельзя.

– Мы свою восстанавливаем… – неуверенно пробормотал Филин.

– Не тешьте себя иллюзиями, молодой человек. Я не успел ознакомиться с проблемами вашей цивилизации в полном объёме, но и того, что увидел, хватает для однозначного вывода: вы опоздали с очисткой экосферы.

– Что же нас ждёт, по-вашему?

– Вы погубите себя без всяких внешних угроз. Вспоминается одно высказывание войдиков: человечество уже ушло в небытие, но ещё не знает об этом.

Слушатели заговорили все разом, но Шустов остановил их движением руки:

– Тише, друзья, не будем спорить. Время покажет, ушли мы или не ушли. Шанс ведь остался, пусть и небольшой?

– Остался, – со смехом сказал Шапиро.

В третий раз, после того как фрегат преодолел три миллиарда световых лет, состоялось совещание командиров экспедиции, обсудивших дальнейшие действия, и было принято решение идти до цели без остановок.

Дарислав, в данном случае и созвавший совещание, озвучил план предстоящих исследований Пузыря и остался в кают-компании до конца.

Совещание переросло в стихийное собрание всех пассажиров, в нём приняли участие и члены экипажа фрегата, и кают-компания «Великолепного» оказалась заполненной до отказа. Однако никто не жаловался на тесноту. Уже стало традицией расспрашивать Шапиро о жизни на «второй Земле» и выслушивать его рассуждения о той или иной проблеме. И физик никого не разочаровал.

На сей раз успели удовлетворить своё любопытство по двум темам: перспективы искусственного интеллекта на обеих Землях и гипотезы о скоплениях тёмной материи.

– Конечно, тёмный мир не подобен нашему, – сказал Шапиро, за которым начала ухаживать Сима Саблина, эксперт экспедиции и ксеноархеолог. Было заметно, что Всеволод ей нравится не только своими оригинальными высказываниями, но и как мужчина.

Дарислав знал, что Всеволоду пошёл восемьдесят первый год, но выглядел он на пятьдесят, а если бы не переход через разделяющий Вселенные континуум, отнявший чуть ли не все жизненные ресурсы, то и вовсе смотрелся бы нормальным мужиком.

Они беседовали с глазу на глаз не единожды, и Шапиро признавался руководителю рейда, что дома у себя весил сто двадцать килограммов и не особенно обращал внимание на свою внешность: добродушный толстяк, радующийся жизни, что ещё надо? Однако теперь Дарислав убедился, что внимание Симы зацепило физика (восемьдесят лет – не возраст в нынешние времена с «усовершенствованием» людей, доживали долгожители и до ста сорока лет) и он стал следить за собой.

– Мои коллеги из вашей Вселенной уже сталкивались с тёмными объектами. Первыми были вы, не так ли, капитан?

– Верно, – скупо отозвался Дроздов, присутствующий виртуально.

– Разумеется, о прямом контакте речь не шла, тёмная материя потому и названа тёмной, что невидима и не взаимодействует с веществом, только с гравитацией. Но ваши парни подтвердили прежние гипотезы. Ну, это вы все знаете, не буду комментировать. Меня очень заинтересовал накопленный экспертами багаж знаний, и вполне вероятно, я после возвращения займусь «миром наизнанку».

– Мы тоже работаем, – ревниво заметила Паулина Быкова, ассистентка и помощница Рабиндраната Чхоу. – И я с коллегами приложила к теме руку, хотя поддерживаю другую идею.

– Какую, если не секрет?

– Не хочу повторять азбучные истины, простите.

– Да ладно, Паулиночка, – мягко сказал Чхоу, – здесь все свои, а эффекты взаимодействий двух видов материй стоят того, чтобы их повторить.

– Придётся начинать с ликбеза.

– Вот и хорошо, – сказал Дроздов с неожиданным добродушием. – Несмотря на то что мы постоянно мотаемся по космосу, не все из нас эксперты по его основам.

– Тогда заранее прошу прощения. Как вам наверняка известно, Большой Взрыв породил два вида материи – с положительным и отрицательным знаками, то есть вещество и антивещество. В нашей половинке Вселенной скопилась положительная материя, и учёные долго искали причины такой асимметрии, пока не нашёлся настоящий мыслитель[9], который и решил проблему. Дальше вы знаете.

– Ты уж договаривай, Паулина, – подбодрил Чхоу.

Тридцатипятилетняя блондинка, обладающая мальчишеской причёской, прогладила пальчиками падающее на ухо крыло волос.

– Пожалуйста. Если нашу Вселенную представить волной, то выразить эту волну геометрически можно как синусоиду. Делим её горизонтальной линией временной координаты и получаем вверх половинки синусоиды – нашу вещественную основу – и половинки под линией – антимир. Вот это и есть мир тёмной материи, взаимодействующий с нашим посредством гравитационного поля.

– Это её личное мнение, – сожалеюще проговорил Чхоу. – Не всё так просто.

– Конечно, непросто, я привела аналогию.

– Разве у вас не нашли элементарные частицы, составляющие эту самую тёмную материю? – озадаченно сказал Шапиро. – Так называемые ВИМПы?

– Им есть более простое объяснение.

– Эта концепция выражает общее мнение физиков?

– Эта концепция выражает мнение Паулины, – мягко сказал Чхоу. – Споры идут до сих пор. Осталось спуститься в тёмный мир на… кхе-кхе… на темнолёте и подтвердить ту или иную гипотезу.

– На темнолёте? – переспросил Дроздов. – У нас есть такие аппараты?

– Я пошутил, – признался начальник научной группы.

Дарислав похлопал в ладоши.

– А что? Хорошая идея! – сказал Шапиро. – Если законы Вселенной не нарушаются, можно создать любой темнолёт. На нём я и спущусь в «мир наизнанку».

Смех вспыхнул с новой силой.

– Вы оптимист, Всеволод, – мягко пожурил физика Шустов.

– На том стоим.

– У нас мощные квантовые ИИ-машины, – заметил Филин. – С их помощью можно будет рассчитать что угодно. Кстати, Всеволод, в нашей стране собственная ИИ-индустрия на базе «Эльбрусов» и «Байкалов». А в вашей России какие компы?

– То же самое, только к «Байкалам» добавился «Алтай». Хотя война с иностранными компьютерными технологиями шла жестокая, пока Россию не отключили от международных платформ. Только тогда чиновники зашевелились и бросили грудью на амбразуры наших айтишников.

– В таком случае нам ещё только предстоит совершить революцию, – с сожалением проговорил Дроздов. – Мы до сих пор используем квантонику западных фирм «Эппл», «Ария», «Алиэкспресс» «Чэньчжоу» и тому подобное.

– И в военной сфере тоже? – не поверил Шапиро.

– Нет, военка у нас своя, – ухмыльнулся Дарислав, знавший положение вещей в этом вопросе. – Ещё с середины прошлого столетия.

– Ну и слава богу! А то у нас были случаи провокаций, утечек информации и воровства.

– У нас тоже.

В кают-компании раздался дружный смех.

– А у вас не была создана единая цифровая система? Типа «Скайнет» из старых фильмов.

– Как же, создана, но управляет она промышленностью и сельским хозяйством.

– У нас, к сожалению, уже появились страны, полностью управляемые кванками. Китай, Филиппины, Турция, Австралия, США – я имею в виду Союз Срединных Штатов. Да и в России есть так называемые элиты, которые хотят управлять государством одним кликом.

– Если бы одним государством, так у нас норовят властвовать над всем человечеством.

– К сожалению, будущее сильно зависит от искусственного интеллекта. Кстати, ИИ не единственный путь к сверхразуму.

– За-Разуму? – уточнил Филин.

– Да как его ни назови: За-Разум, постразум или сверхразум. Какой из них сформируется и будет развиваться дальше, не суть важно. Может быть, человечество и сохранится в какой-то мере, не потеряв индивидуальности.

– Я же говорю, оптимист вы, Всеволод, – с мягким скептицизмом повторил Шустов.

– Всё, друзья, – поднялся Дарислав, – пора заканчивать дискуссии. Вильгельм, когда мы тронемся?

– Через час, – ответил Дроздов.

– Всем час отдыхать!

Обмениваясь впечатлениями от беседы, космолётчики направились по каютам.

* * *

Пузырь встретил земные корабли темнотой и молчанием.

Двигались медленно, с планетарной скоростью – около десяти тысяч километров в секунду, посылая опознавательный сигнал и ощупывая локаторами не освещённое ничем пространство.

«Охотник» не отвечал. То ли не слышал вызова, то ли его здесь не было. Хотя ещё при подлёте к кольцу звёзд компьютеры обоих фрегатов пытались сделать то же самое, но безрезультатно.

На ворчливое замечание навигатора «ты что, слепой?» Твердыня не обиделся, хотя и обладал зачатками личности, но не забыл заметить, что не он формировал пакет исследовательского оборудования и обходится тем, что есть на борту.

Через несколько минут он всё-таки заметил искру света в центре Пузыря, которая оказалась светилом этого пустого пространства, лишённого звёзд, планет и облаков пыли. «Великолепный» сделал галс, перешёл на шпуг и спустя полчаса добрался до «искры» – тусклой яйцевидной звёздочки класса М, остывающего красного карлика, вращавшегося вокруг удивительной фигуры – трёх сросшихся ножками «грибов».

– Грузди! – ошеломлённо прокомментировал открытие Филин.

Сросток и в самом деле издали походил на грибы российских лесов, только «шляпки» этих «груздей» по площади были не меньше земной Африки.

– Вижу объекты предположительно искусственного происхождения, – доложил компьютер.

– Зашквар! – пробормотал Филин.

– Арт-объект! – развеселился Дамир. – Сделан местными жителями для развлечения туристов.

– Подходим ближе, – сказал Рушевский.

Космолётчики примолкли, рассматривая «грибную» композицию.

Фрегат увеличил скорость, и «грибы» в течение нескольких секунд выросли до размеров планеты. «Шляпки» их коричневого цвета из гладких стали бугристыми и складчатыми, превратившись в равнины, опоясанные невысокими горами.

Кроме того, горные изломы были усеяны башнями преимущественно чёрного и фиолетового цвета, количество которых подсчитать было трудно. Твердыня смог лишь сделать предположение, что их не меньше тысячи.

На одной из «шляпок» прилепилась консоль в виде круглой ровной площадки, искрящейся слоем кристаллов соли либо слюды, если континент был сложен из таких пород. Размеры площадки, поднятой на ажурной ножке над шляпкой, приближались к размерам одного из островов Новой Зеландии на Земле, и на ней высились те же семь башен двухкилометровой высоты, но разного цвета: три чёрных, две серых и две снежно-белых. Последние были сложены из ледяных или фарфоровых с виду блоков и длинных коробчатых рёбер.

– Точно как докладывал «Охотник», – произнёс Дроздов с удовлетворением. – Возраст белых башен невелик, не больше десятка миллионов лет, серые установлены сравнительно давно, белые энергетически активны и возраст их не превышает тысячи лет.

– Похожи на ступу Бабы-яги, – хмыкнула Марина Кочевая.

– Ничего себе бабушка была, росточком с два километра! – скептически отозвался Филин.

– Чёрными забиты чуть ли не все ущелья на соседних «шляпках», – заметила Таисия Котик, оператор защитных систем и систем вооружения фрегата. – Твердыня, оцени.

В растворе операционного виома показалась борозда глубиной в пару километров и длиной в две сотни. Параллельно ей тянулись ещё несколько таких же борозд, идущих параллельно, словно они были процарапаны гигантскими граблями. Царапина приблизилась и превратилась в неширокий каньон. Он и в самом деле был заполнен чуть ли не доверху обломками чёрных башен, словно рытвины на земных дорогах – гравием.

– Сколько же их!

– Сотни!

– Тысячи, – поправил Таисию компьютер.

– А почему две белые располагаются отдельно?

– Может быть, это парковка? – предположил Дамир.

– Либо отстойник, – добавила Кочевая. – Просто за ними давно никто не ухаживал.

– Но за этими двумя как раз ухаживают.

– Кто?

– Должна же тут быть какая-то система обслуживания.

– Дохры, – прыснула Кочевая. – Так их назвал «Охотник».

– Нас лижут два локатора, – вдруг доложил Твердыня.

– Вот тебе и ответ – кто. Сейчас узнаем.

– Можешь запеленговать? – спросил Дарислав, присоединившийся к переговорам экипажа.

– Легко: один источник расположен на «грибе» под консолью с башнями, второй приближается. Но я его пока не вижу.

– Может, лучше спрятаться?

– Параметры излучения отличаются от известных мне радарных систем.

– Тем более лучше укрыться под силовой купол.

– Капитан, боевая готовность! – бросил Дарислав, уже в который раз подчиняясь голосу интуиции. – Пассажирам занять капсулы в каютах!

Ложементы экипажа на посту управления попрятали космолётчиков.

– Распознавание!

– Опознать не удаётся, мало данных.

– Вот же они! – вскричал навигатор. – Под нами!

Из-под козырька «парковки» с башнями вывернулся ручей плохо видимых закорючек и понёсся к фрегату, обретая форму трезубца.

Твердыня вывел изображение одной закорючки на шлемы космолётчиков, стала видна конструкция объекта, формой напоминавшего скелет крысы.

– Жуть! – выдохнул Филин. – Тут водятся крысы?! Неужели жители этой «грибной» поросли?!

– Контакт! – выговорил Дарислав.

Фрегат десантировал беспилотник, предназначенный для контактов с инопланетными существами.

Но трезубец, включавший около сотни «скелетиков», не заинтересовался аппаратом. Он вдруг ощетинился слоем злых искр, и к фрегату потянулся сгусток неяркого фиолетово-красного огня, похожий на язычок пламени костра!

– Оп! – раздался дружный вопль пассажиров, сидевших в защитных коконах.

– Спокойно, господа! – отозвалась Таисия Котик, как никто другой, знавшая возможности защиты «Великолепного».

Разряд не достиг обшивки фрегата десяток метров и погас, словно на огонь вылили ушат воды.

Трезубец сломался, расползаясь струями дыма «крысиных скелетиков». Создалось впечатление, что «скелетики» совещаются, прежде чем продолжить атаку. Но не они представляли собой главную угрозу.

Буквально в паре километров от «Великолепного» проявилось прозрачное, плавно меняющее очертания облако, превратившееся в космический корабль неизвестной конструкции. Больше всего он походил на чешуйчатого трёхголового динозавра, растопырившего четыре крыла с острыми перьями-лезвиями. Технологиями преодоления космических расстояний он владел не хуже землян, что и продемонстрировал, растаяв без следа и мгновение спустя появляясь за кормой «Великолепного».

Правда, для боевых систем фрегата не имело значения местоположение пришельца, он мог стрелять одновременно в любом направлении, но ради предупреждения противника компьютер сделал то же самое: ушёл в невидимость, прыгнул на четыре километра и вышел «из струны» за кормой агрессора.

Видимо, хозяева монстра (два километра в длину, два километра от конца левого крыла до конца правого) не ожидали такой прыти от земного космолёта величиной всего лишь с собственное крыло. Однако недружественных намерений своих они не поменяли. Выслушав призыв людей «начать мирные переговоры» (Твердыня успел выдать запись в эфир), они нанесли удар.

Гигантское полотнище призрачного зелёного пламени шваркнуло в упор: разряд походил на плазменный, но его воздействие было вовсе не таким, как при попадании сгустка плазмы.

Плоский, изогнутый, как лента Мёбиуса, лист неведомой энергии врезался в беспилотник, и от аппарата не осталось ничего! Ни обломка, ни сгустка пыли, ни облачка газа. Попади он по фрегату, неизвестно, что произошло бы, несмотря на полевую защиту корабля. Однако «Великолепного» в этом месте уже не было. Если разряду понадобились десятые доли секунды, чтобы долететь до фрегата, то Твердыне хватило тысячной доли секунды, чтобы оценить угрозу и отреагировать.

– Дай ему по харе! – азартно вскричал пришедший в себя после старта Филин.

– Надери ему задницу! – поддержал бортинженера давний соратник Шустова Джон Булковски, отражая тем самым разницу менталитетов – русского и американца.

– Отходим! – хладнокровно отрезал Дроздов.

– Не понял, почему отходим?! Капитан, этим наглецам надо преподать урок!

Дроздов не ответил.

– Куда отступаем? – деликатно спросил Дарислав, стараясь не выдать своего недовольства решением капитана. Он тоже был сторонником не подставлять вторую щёку, если ударили по одной.

– За пределы Пузыря.

– Выполняю, – ответил Твердыня.

– Есть, – упавшим голосом добавил навигатор.

Второй выстрел грозному противнику сделать не удалось.

Через пару секунд «Великолепный» исчез для всех наблюдателей артефакта, названного «тюрьмой джиннов». В режиме «инкогнито» он миновал «ворота» – вход в пространство Пузыря – и выбрался из тоннеля уже за его пределами.

Здесь его встретил звёздный «день»: со всех сторон корабль заливал свет звёздных скоплений, самым красивым и масштабным из которых была Ланиакея.

– Интересно, что за зверь напал на нас? – задумчиво спросил Шустов. – Чего добивался? И главное, откуда он?

– Оттуда, конечно, – уверенно кивнул на веер Ланиакеи Дарислав. – Это разведка.

– Разведчики не нападают ни с того ни с сего на незнакомцев.

– В таком случае это машина разведывательно-диверсионного класса.

– Согласен, товарищ полковник, – ввернул Филин. – Кстати, не этот ли зверь, кхе-кхе, уничтожил нашего «Охотника»? Если бы тот уцелел, он бы ответил на наши вызовы.

Словно дождавшись конца фразы, заговорил Твердыня:

– Слышу позывной, очень слабый.

– Живой! – обрадовался навигатор. – Почему слабый?

– Он повреждён и находится в пылевом облаке в десяти миллионах километров.

– Возьми пеленг и ответь, – сказал Дарислав с облегчением. – Идём к нему.

## Глава 12. Злой гений

Ещё в детстве Виктор Голубев проявлял склонности к наблюдениям за товарищами в гимназии и ловко манипулировал этими данными для личного удовлетворения, в чём бы ни был замешан его конкурент, будь то ошибка в игре либо в общении, если собеседник случайно наговорил лишнего о российском правительстве. Таким образом, он всегда выделялся в коллективах, где бы ни учился, играл, отдыхал или работал. Он и по окончании гимназии, а потом юридического факультета МГУ продолжил свою расчётливую деятельность, пока его не заметили в других кругах, далёких от его стремлений, – в спецслужбах.

Предложение работать в Службе внешней разведки он отверг, посчитав её слишком напряжной, а вот в Федеральную службу безопасности России решил окунуться как в прорубь зимой и не пожалел. Уже через год он получил звание лейтенанта, полгода стажировался на выявлении оппозиционеров власти, ведущих неправовую деятельность, поучаствовал в задержании террористов на Дальнем Востоке и перешёл в контрразведку. Хотя для своих знакомых (друзей у него не было) он остался сотрудником службы СПАС и служил на космодроме Плесецкий.

Там он получил звание кос-майора, хотя в табеле о рангах службы контрразведки числился как полковник, принял участие в экспедиции к экзотическим объектам в Дальнем Космосе.

Поскольку последний год ознаменовался открытием следов войны древних цивилизаций, среди которых были и ценнейшие артефакты, щедро оплачиваемые миллиардерами Земли, майор-полковник принялся азартно ловить частных археологов, узнавая от них координаты найденных сокровищ, и собирался лично найти одну из уцелевших военных баз, где мог быть и Вестник Апокалипсиса. А пока что он все силы направил на уговоры Копуна присоединиться к нему, замыслив привлечь на свою сторону и «воспитателя Вестника» – Диану Забавную, установившую с этим искусственным интеллектом чужой цивилизации полноценный дружественный контакт. То обстоятельство, что Копун представлял собой элемент Мёртвой Руки, защитной системы исчезнувшей расы, способный уничтожать целые планеты, только добавляло Голубеву азарта. А если учесть ещё и то, что Диана была красивой и соблазнительной женщиной, интерес к которой у майора появился ещё в космическом рейде, мотивация окрепла. Тем более что можно было насолить Дариславу Волкову, бывшему командиру и нынешнему конкуренту.

Отношения Дианы и Дарислава не были зарегистрированы формально, поэтому Виктор считал, что у него развязаны руки. Если бы удалось оттеснить Диану от полковника, можно было сделать её своей любовницей, знавшей многие тайны ЦЭОК. О том, что пару объединяет нечто большее, чем секс, Голубев не думал вообще, считая любовь пережитком прошлого. В нынешние времена размножаться можно было и без интима. Тем более что сам Виктор был зачат именно техно-биологическим способом. Его геном был собран из трёх хромосом: мужчины (патернолога из Центра репродукции человека), женщины (бывшей первой красавицы Москвы) и тигра.

Результатом эксперимента «по улучшению человеческой расы» стало появление малыша «из пробирки», заросшего волосами от пяток до макушки. Родители-люди отказались от него («тигра» не спросили), и воспитывался Виктор в детдоме.

«Звериная» добавка его генома проявилась ещё в детстве, но не агрессией, чего можно было ожидать (медики продолжали следить за мальчиком), а хитростью, изворотливостью и умением нашептать поклёпы на приятелей кому следует: учителям ли, родителям, сверстникам, представителям органов опеки или полиции. Таким он и вырос, маскируясь под мачо – с виду шутника, балагура и надёжного парня, прячущего истинный нрав за стеной железного самообладания. Оно же помогло Виктору стать мастером рукопашного боя, предпочитающим всем видам боевого искусства российскую систему рационального реагирования «щит и меч».

Система была разработана ещё в двадцатом веке как самбо, в неё апологеты добавили приёмы китайского и южно-азиатского стилей, и Голубев считал себя практически непобедимым.

Он и в самом деле в молодости принимал участие в мировых состязаниях боёв без правил и едва ли не два года считался чемпионом ММА, пока с ним не перестали встречаться: дрался он слишком жестоко, ломая рёбра, челюсти и руки-ноги. После очередного отказа американского бойца Лесли Блинкена Виктор нашёл в себе решимость завязать с боями и ушёл с ринга и октагона. Случилось это восемь лет назад (весной нынешнего года ему исполнилось тридцать четыре), но занятия не бросил, оттачивая мастерство на боях с андроботами.

Второго августа, на следующий день после отлёта к Ланиакее фрегата «Великолепный», он начал воплощать в жизнь свой замысел. Добился разрешения у руководства Коскора посетить лабораторию в Дубне и поговорить с Копуном. Правда, Мишин позже позвонил ему, задав вопрос:

– Майор, не повредит ли беседа Вестнику, состояние которого сейчас нестабильно? Специалисты, особенно ксенопсихологи, беспокоятся.

– Наоборот, беседа его поддержит, – возразил майор главе РКС. – Он ощутит, что нужен нам. А я заодно узнаю, как он чувствует себя на самом деле.

– Что значит на самом деле?

– Возможно, эта суперинтеллектуальная машина не говорит всей правды о своём состоянии.

– Зачем это ему?! – удивился Мишин.

– Чтобы не портить нам настроение, – Голубев засмеялся, заметив мину на лице Мишина. – Простите великодушно, я пошутил. Но вы ведь узнаете всё после моей беседы, она будет записана.

– Надеюсь, вы понимаете, что делаете.

Голубев усмехнулся про себя.

– Абсолютно верно! Можете не сомневаться.

Показав виртуальный карт-бланш автомату на входе в лабораторный корпус дубнинского Центра, Голубев не стал вызывать сопровождающего и добрался до подземной лаборатории сам, удивив заведующего Марцина Паровски.

Марцин сотрудничал с контрразведкой, нередко выполняя поручения Голубева, но не ждал его появления.

– Товарищ полковник? По какому делу?

Разумеется, он знал истинное звание Виктора и относился к нему соответственно, с подобающим уважением.

– Когда вы разговаривали с Копуном в последний раз?

– Я? – раскрыл глаза шире заведующий.

– Твои спецы.

Виктор подошёл к углублению в полу зала, в котором, как в огромном корыте, лежал «похудевший» чуть ли не в сто раз Вестник.

– Утром, – ответил Марцин. – Он не всегда отвечает на наши вопросы.

– Чем он занят?

– Ну… чем… восстанавливает свою энергетику и матчасть. Попросил кинуть ему дополнительную линию питания и жрёт энергию как целый город! Обсуждаем с начальством установку ему вакуумсоса.

Голубев кивнул. Генераторы энергии вакуума ставились нынче на все большие корабли космофлота, что позволяло им практически свободно перемещаться на любые расстояния. Копуну такой генератор был бы в самый раз.

Не обращая внимания на копающихся в аппаратуре специалистов, экипированных в защитные костюмы, Виктор прошёлся вдоль кабелей и сложных конструкций, окружавших «корыто», и сразу заметил изменения, происшедшие со времени его последнего посещения Центра.

Копун вырос в размерах вдвое и теперь представлял собой композицию пересекающихся друг в друге геометрических фигур, которые к тому же ещё и «дышали» – то увеличивались в размерах, то опадали.

– Добрый день, Вестник, – поприветствовал «пациента» майор. – Рад видеть тебя в здравии.

По телу металлической глыбы размером с грузолёт класса «КРАЗ» пробежала конвульсия.

На всякий случай Виктор отступил от края корыта.

– Не бойся, – проговорил подошедший Марцин по-простецки, – не укусит. К тому же капсула накрыта пузырём защитного поля.

– Он меня слышит?

– Слышит, но не всегда реагирует. Мы тоже иногда вызываем его по нескольку раз. Копун, к нам гость, выйдешь?

Новая конвульсия сотрясла сложное тело «пациента».

– Что значит выйдешь? – поинтересовался Виктор. – Ты спросил: выйдешь?

– Увидишь, – загадочно ухмыльнулся Паровски.

– Может, я лучше подойду позже?

– Подожди немного.

Внутри металлической на вид «розы» раздался отчётливый плеск, будто в воду уронили большущий валун. Грани фигур начали оплывать, превратив всю конструкцию Вестника в бликующий ртутью эллипсоид.

В корме эллипсоида, если тупой его конец можно было принять за корму, протаяло круглое отверстие, оттуда языком металла выдвинулся толстый поддон, на котором стоял человек.

В первые мгновения Голубев принял его за работника лаборатории, потом понял, что ошибся.

Человек был отлит из того же металла, что и всё яйцо, и лишь лицо у него было вполне человеческое, хотя и бледнее, чем у здорового человека. И улыбнулся он совсем по-человечески.

– Прошу прощения, друзья. Я был занят.

– Чем? – сорвалось с языка Марцина, не забывающего о своём профессиональном интересе.

Копун лукаво прищурился:

– Ходил в туалет.

– Извини! – озадаченно сказал Паровски.

Виктор с недоумением посмотрел на заведующего:

– Я не ослышался?

Представитель Вестника, которого он вылепил из «подручных материалов», развёл руками:

– К сожалению, я вынужден прибегать к очистке организма от шлаков и отходов жизнедеятельности.

Виктор только сейчас заметил, что у собеседника нет ступней. Его ноги вырастали прямо из выдвинутого поддона, являясь как бы его продолжением.

– Слушаю вас, майор.

– Я полковник контрразведки, – веско проговорил Голубев.

– Очень приятно. В прошлый раз вас называли майором. Чем я заинтересовал контрразведку?

– Нужно решить одну проблему.

– Уточните, пожалуйста.

– Посетить объект довольно далеко от Земли. Миссия сугубо добровольная, но я надеюсь, она вас заинтересует. Однако для этого вам нужно восстановить свои силы.

– И всё-таки о чём речь?

– О полёте к Ланиакее.

Лицо контактёра внезапно приобрело черты лемура и ещё какого-то существа, но длилась трансформация всего один миг, возвращая прежний облик.

– Я этого боялся, – опечалился он.

– Не понял?

– Вы нашли тюрьму боевых роботов, верно? Хотя, конечно, этого следовало ожидать рано или поздно.

– Разумеется, мы изучаем переданную вами копию Реестра Мёртвой Руки, где обнаружили упоминание о каком-то объекте, содержащем базу древних разумников. Туда был послан беспилотный аппарат «Невидимый охотник», который нашёл Пузырь, а в нём странную грибопланету, композицию из исполинских «грибов», на поверхности которой стоят башни…

– Это и есть тюрьма боевых роботов. В мои времена её иногда называли кладбищем джиннов.

– То есть ты знал об этом? – нахмурился Голубев.

– Об этом знаю не только я, но и мой пассажир, которого я привёз из его мира.

– Всеволод Шапиро.

Копун улыбнулся.

– Удивительный человек, мне он очень понравился. Умеет думать. Но продолжайте.

– Приглашаю тебя посетить Пузырь… э-э… то есть тюрьму этих самых джиннов.

– Зачем? Её заключённые невероятно опасны.

– Ты боишься? – сыграл бровью Виктор.

– Нет, конечно, в моей базе данных нет такого качества, как страх.

– Хочешь сказать, что не боишься смерти?

– Умереть не боюсь, просто не хочу при этом присутствовать.

– Отличная формулировка! – искренне воскликнул Голубев.

– Не моя.

– Но ведь создатели наверняка вложили в тебя желание жить вечно?

– Вот об этом я никогда не мечтал. На мой взгляд, вечность – это очень скучно и утомительно, особенно под конец[10].

Виктор поощрительно улыбнулся.

– Ты шутишь, это хорошо, восстановление идёт в правильном направлении. Что касается рейда в Ланиакею, Диана тоже собирается туда, и хорошо бы нам её подстраховать.

Лицо псевдочеловека снова превратилось в нечеловеческое, поразив наблюдавших за ним мужчин своеобразной гармонией: глаза посветлели до тигриной прозрачности, стали косыми из-за того, что ближайшие к носу уголки приподнялись, а противоположные опустились, рот разъехался в стороны, на щеках пробился золотистый пушок, нижняя челюсть заострилась, уши вытянулись вверх. Но и эта метаморфоза длилась всего пару мгновений.

– Диана? – буквально промяукал Копун. – Собралась в Ланиакею?

– Совершенно верно. Я знаю, что ты её информатор и друг, оказавший большую помощь в прошлом. Предлагаю подкопить энергии и догнать фрегат «Великолепный», отправившийся к Пузырю. На его борту, если тебе интересно, находится ещё один твой друг – Дарислав Волков.

Собеседник замер, будто его выключили. Возникла недолгая пауза.

Металлический псевдочеловек ожил.

– Мне нужно несколько дней для восстановления энергонакопителя…

– Боюсь, будет поздно. «Великолепный» уже у цели, и что там может случиться, мы не представляем.

– Без энергоснабжения я бесполезен.

Псевдочеловек перевёл глаза на заведующего лабораторией:

– Дайте мне энерголинию, срочно!

– Но это невозможно! – растерялся Паровски.

– Ты о чём? – нахмурился Голубев. – Невозможно кинуть кабель?

– Его никто не отпустит!

– Что за бред? Он же не заключённый и имеет полное право действовать по своему усмотрению.

– Мне нужно обсудить с директором…

– Иди, обсуждай. Итак, дружище, ты согласен. Пока ты будешь восстанавливать свой энергореактор, я успею подготовить необходимую экипировку и оружие. Кстати, сколько энергии тебе нужно?

– Много, – улыбнулся металлический человек. – Если выразить её в единицах массы, то понадобится планета не меньше вашего Юпитера.

– Ого!

Копун развёл руками:

– Это лишь только для начального этапа работы. Потом потребуется на порядки больше, вплоть до звёздных энергий.

У Паровски вырвался смешок:

– Фигасе!

Голубев не обратил на реплику внимания.

– Что за работу ты себе запланировал?

– Мой бывший пассажир Всеволод предложил заняться проблемами До-Разума и после.

– За-Разума?

– Верно.

– Идея хорошая, но прежде давай решим проблему тюрьмы джиннов.

– Не повторяйтесь.

Голубев попятился, и вдруг взгляд его остановился.

– Минуту, парни… а если снабдить тебя пачкой МК?

– Что такое МК?

– Миниколлапсар, накопитель энергии, нечто вроде аккумулятора, какими на всякий случай снабжаются дальние космолёты. Один такой может месяц питать город.

– Это меняет дело. – Металлический человек посмотрел на вспотевшего от переживаний Паровски. – Кажется, я не до конца изучил достижения вашей расы.

– Я… не виноват… – понял его по-своему Марцин.

– Никто тебя не винит, – усмехнулся Голубев. – Кое-чем мы действительно обладаем, особенно в области энергопотребления. Задача развития технологий в этом направлении была решена ещё семьдесят лет назад, когда в России заработал первый термояд. На этом мы не остановились, изобрели ВАРП, технологию векторной свёртки пространства и способ откачки энергии напрямую из вакуума. После чего мы перестали зависеть от нефти и газа, что практически решило и возникшую проблему экологического коллапса.

– Похвально, – отозвался псевдочеловек. – У вас всё?

– Последний вопрос: ты знаешь, где ближе всего к Земле располагается уцелевшая база древних?

– Я же представил вам копию Реестра.

– Да, мы изучаем, но медленнее, чем хотелось бы, и не всегда понимаем, где находится тот или иной объект.

– Ближайшая к Земле база находится на Венере.

– Она полностью разрушена.

– Ещё одна прячется подо льдами спутника Юпитера Европы.

– Её мы почему-то не нашли.

– Странно, до моего отбытия в соседнюю Вселенную она была. Но я проверю.

– Благодарю, хотя я имел в виду координаты ближайшей базы у звёзд окружения.

– Зачем это вам нужно? Если ваши исследователи изучают Реестр, то рано или поздно найдут базы и у других звёзд.

Голубев начал злиться, но не подал виду. Ему казалось, что Копун, как искусственное изделие, то есть робот, пусть и обладающий немалым интеллектом, должен отвечать на любые вопросы «настоящего мыслителя», то есть человека, но ошибся. Ксенопсихологи, работающие с Вестником, не зря утверждали, что этот «робот» человечнее самого человека, несмотря на предназначение уничтожать противника создателей.

– В принципе ты, наверно, прав, – отступил Виктор, чтобы собеседник не заподозрил его истинные намерения. – Признаюсь, я меркантилен и подумал о личной выгоде: находка повысила бы наш с Дианой социальный статус. Но уговаривать тебя поступать так, как хочу я, нарушая этику, я не стану.

Псевдочеловек снова завис, вперив посветлевшие глаза в лицо майора, и заговорил после очередной паузы:

– Вы заставляете меня пересматривать логические программы поведения. В нашем мире тоже очень долго шли дискуссии, в каком направлении развивать этику социума. Ведь она всегда идёт рука об руку с требованием «ты должен». Правда, чем закончились эти диспуты, я не знаю, создатели не вложили в мою память результаты. Поэтому я могу ошибаться насчёт решения противоречия между «я хочу» и «ты должен». Чаще поступаю как «ты должен». Однако в высшей степени неразумно требовать от каждого индивидуума отрекаться от своего «я хочу» и подавлять свои прихоти.

– Очевидно, твои создатели были исключительно нравственными личностями.

– Ох, я не раз убедился, что они-то как раз действуют только во имя личного блага.

Голубев хотел сказать, что и люди в массе своей не соблюдают нравственных законов бытия, в том числе он сам, однако признание не помогло бы осуществить свой замысел, и майор перевёл разговор на другую тему:

– Тебе видней. Значит, мы договорились?

– Мне хочется повидаться с Дианой.

– Нет ничего проще, хотя она сверхзанятой специалист в нашей структуре. Я передам ей твоё пожелание, и как только она освободится, подъедет к тебе.

– Я сам могу связаться с ней.

Голубев ужаснулся, что ему грозит разоблачение.

– Не нужно, дружище, ты ещё не в форме, напугаешь или расстроишь, отвлечёшь от забот. Даю слово: она позвонит в ближайшее время.

Металлический человек потерял чёткие очертания и огромной каплей ртути влился в отверстие на корме яйца.

Через несколько секунд оно вылепило прежнюю, «дышащую» кристаллическую конструкцию, и сотрудники лаборатории, на время переговоров отошедшие к стенам зала, вернулись к «пациенту».

– Идёмте, – буркнул расстроенный Паровски. – Что я скажу начальству? Что пришёл полковник контрразведки и уговорил Копуна лететь к чёрту на кулички?

– Так и скажи, – произнёс Голубев, размышляя, что он скажет Диане, сославшись на её решение лететь в Ланиакею и тем самым обманув Копуна. – В первую очередь кинь нашему больному энерголинию и снабди его батареей МК. И не вздумай жаловаться, что я переступил правила и заставил тебя плясать под мою дудку.

– Постараюсь, – вздохнул Паровски.

* * *

Терафим Голубева отыскал Диану в корпусе дальней связи космоцентра.

Научно-производственный комплекс аэрокосмических сооружений Центра был построен в подмосковных Филях, на месте центра Хруничева, ещё в двадцатых годах прошлого века. Городок дважды достраивался за сто лет, менял количество корпусов и преобразился, когда на его территории возвели стартовый стол орбитального лифта, протянувший видимый белёсой шпагой ствол к российской орбитальной станции «Росс-100».

Так как по шпаге лифта Виктор как раз и спускался в Фили, посетив станцию, он невольно оценил панораму Центра, подумав мимолётно: не хуже китайцев научились строить.

Штаб РКС находился в первом корпусе Центра, поднимавшемся стеклянным лезвием на высоту в триста метров. Кольцо-кабина орбитального лифта опустила пассажиров, в том числе и Голубева, в пассажирский зал, однако пока он поднимался по ступенькам главного здания и ехал на сотый этаж, Диана, наоборот, успела спуститься, и ему пришлось догонять женщину, не без удивления ответившую ему на звонок:

– Виктор? Что случилось?

– Я ищу тебя по важному делу. Где ты? Надо срочно встретиться.

– Я занята.

– Это касается Копуна.

– Мне в двенадцать следует быть в… что с Копуном?

– Лучше поговорить с глазу на глаз. С ним всё в порядке, восстанавливается, но есть нюансы.

– Хорошо, я на набережной, через десять минут буду у входа в Музей сельскохозяйственной робототехники.

– Иду туда.

Голубев сбежал по пандусу с дуги виадука к парковке РКС, сел в жёлтый флайт-такси и выскочил у здания музея на улице Новозаводская ровно через десять минут.

По улице скользили колёсные экипажи, в основном прогулочные, разного рода строительные и функциональные машины, а также полицейские дроны. Несмотря на овладение людьми технологией антигравитации, полностью отказаться от автомобилей они не смогли, хотя потоки наземного автотранспорта и уменьшились в несколько раз. Теперь по улицам умных городов, регулируемых исключительно компьютерами, телекамерами и цифрополицией, ездили в основном туристы из других стран, предпочитающие глазеть на городские достопримечательности не сверху, с борта воздушного такси, а снизу.

Музей сельскохозяйственной робототехники находился всего в километре от комплекса РКС. Он был построен ещё в середине прошлого столетия в форме старинного трактора, и его посещали не реже, чем Музей космонавтики или Музей Великой Отечественной войны.

Голубев рассчитывал прибыть к музею раньше Дианы, зная, как женщины плохо следят за временем, однако она уже была на месте, стояла у входа в музей (у Виктора напрягся живот: настолько женщина, одетая в цветастый уник, была привлекательна), беседуя с каким-то седоватым стариком в костюме официала правительственных служб.

Когда майор подошёл, он узнал в собеседнике Дианы секретаря Совета безопасности России Панкратова. Этому человеку было далеко за девяносто, но выглядел он моложе, проработав в Погранслужбе страны более тридцати лет.

– Добрый день, – поздоровался Голубев.

Панкратов покосился на него, кивнул, протянул руку Диане:

– Два дня вам хватит?

– Вполне, – ответила женщина.

Панкратов кивнул ещё раз, шагнул с тротуара на проезжую часть улицы, и к нему тотчас же мягко скользнула чёрная «Волга» с металлическим оленем над радиатором. Водитель в машине был живым. Задняя дверца раритетной машины поднялась крылом ворона вверх, выпуская ловкого молодого человека в унике, обслуживающего важных персон контингента. Панкратов сел, телохранитель (похоже, не бот) нырнул за ним, и машина с утробным рычанием мягко отъехала. Бензином в нынешние времена не пользовались, и рычание «якобы двигателя» создавала аудиотехника автомобиля.

– Интересно, что может связывать сотрудника СПАС с Совбезом, – проговорил Голубев, глядя вслед «Волге».

– Гастрономический интерес, – с иронией ответила Диана. – Ему была нужна консультация по приготовлению салата оливье, а я ему давно обещала. Говори побыстрее, я тороплюсь.

– Думал, ты обрадуешься встрече, – ухмыльнулся он. – Посидели бы в кафе под шампаник.

– Некогда сидеть под шампаник. – Она огляделась, заметила ряд скамеечек в живописном уголке уличного отдыха под сенью каштанов. – Присядем на минуту, а то стоим, как влюблённые, у всех на виду.

– Боишься, что о встрече кто-нибудь доложит твоему Дариславу?

– Не пори чепухи. Что с Копуном?

– Вестник в порядке, но собрался лететь в Ланиакею вслед за «Великолепным».

Брови женщины собрали морщинку на лбу.

– Копун собрался в Ланиакею?!

– Он очень встревожен. В Пузыре действительно создана тюрьма боевых роботов – джиннов, способных разнести к чертям собачьим целые миры.

– Вестники тоже могли уничтожать планеты.

– Вестники – искусственные полуживые организмы, играющие роль командных пунктов и предназначенные для ликвидации угрозы их создателям. Они включались, только получив команду либо, наоборот, не получив подтверждения, живы ли создатели. Боевые же роботы изначально были созданы для войны, и никакие моральные принципы в их психику не встроены.

– Это тебе Копун сказал?

– О роботах? Может быть, другими словами, но смысл был такой, типа не стоит их трогать. Вот он и хочет самолично убедиться в реальности угрозы.

Диана задумалась.

Голубев заметил витрину киоска.

– Мороженого хочешь?

– Нет.

– Копун очень рассчитывает, что с ним полетишь и ты, – добавил Голубев. – Я, конечно, сглупил, пообещав тебя уговорить, не зная твоих планов…

– Ты о чём? – очнулась женщина.

– Я пообещал тебя уговорить, чтобы ты согласилась.

Брови Дианы сдвинулись, глаза потемнели.

– Ты посмел… обещать ему…

– Так получилось. – Виктор изобразил смущение и раскаяние. – Я ведь тоже собираюсь лететь в Ланиакею, по заданию командования, естественно, вот и не сдержал язык.

– Чёрт бы тебя побрал, майор! – прошептала Диана.

– Прости.

– У меня куча дел на Земле…

Сообразив, что внутренне собеседница уже готова согласиться с полётом, Виктор запрятал радость поглубже и уныло проговорил:

– Могу сказать ему, что ты против.

– Молчи уж, парламентёр! Только хуже сделаешь! Он и так невысокого мнения о человеческих добродетелях.

– Сам создан такими же деятелями, как мы. Не верю я в его нравственные принципы.

– Тогда ты окончательный глупец!

– Пусть так, не стану спорить. Так что мне ему сказать?

– Я сама скажу. – Диана резко встала. – Кто в вашей структуре главный?

Голубев остался сидеть, глядя на женщину снизу вверх.

– Зачем тебе?

– Планы Агентства не зависят от расчётов контрразведки. Хочу предупредить твоё командование, чтобы тебя отозвали.

Голубев усмехнулся.

– Решение уже принято на самом верху. Никто его не отменит. А ты напрасно считаешь меня лохом. В иерархии Коскора я всё-таки полковник.

Диана смерила его взглядом, накинула на плечо ремень сумочки и пошла прочь, стуча каблучками.

Голубев невольно облизнул губы, глянув на её красивые икры. Опомнился, крикнул:

– Копун сам хотел с тобой повидаться! Не отказывайся, может, от нашего похода будет зависеть жизнь твоего Волкова.

Диана не оглянулась.

## Глава 13. Непредвиденные встречи

Впервые в жизни Зубр по-настоящему испугался, когда гравикомпенсаторы польского драккара «Вшистско воеводство» ни с того ни с сего отказали и кораблём завладела невесомость. Вернуть кондиции генератору антигравитации удалось только через два часа, и всё это время командир ЧАК «Сириана» промучился в туалете каюты, почём зря костеря команду и ушлых британцев, торговцев старьём.

Сбой наконец устранили, и команда устроила весёлую вечеринку (по часам корабля приближалось время полуночи) с плясками и битьём бокалов: Зубр разрешил вскрыть холодильник с алкогольной продукцией, среди которой хранилась и премиальная русская водка «Сибирский стандарт» на облепихе и можжевельнике. Разумеется, после этого пришлось ждать несколько часов, пока пилоты придут в себя. Да и сам командир не отказал себе в удовольствии, хотя пил мало.

– Всем занять рабочие места! – объявил он, устроившись в тесной рубке драккара, где с трудом размещались четыре члена экипажа. – Летим дальше. Виски, где мы?

Компьютер корабля, получивший это странное имя от первого пилота Ионы Шпанова, чуть ли не единственного дипломированного специалиста на борту (он окончил лётное училище в Грозном, потом институт космоплавания в Рязани), равнодушно ответил на английском языке:

– Whirlpool Galaxy.

– По-русски говори! – рассвирепел Зубр. Он считал себя укром до мозга костей, но язык знал плохо и предпочитал говорить по-русски.

Уже после передачи драккара в руки ЧАК стало известно, что компьютер космолёта говорит только по-польски, категорически отказываясь от русского. Айтишникам, приглашённым из Института цифровых платформ, пришлось изменять программы общения Виски (до передачи польской стороной компьютер носил другое имя – Впорный). Но и после подстройки Виски зачастую говорил на «родной мове» либо употреблял английский, избегая русских терминов. Очевидно, создавали машину ультраправые польские националисты, мало в чём уступавшие украинским нацикам, не забывшие поражения в последнем конфликте с Россией, когда польские власти решили отодвинуть границу западной Львовско-Сигизмундской волости за счёт российских земель и нанесли удар по российским пограничным городам в Калининградской области Бранёво и Зеленоградск. Случилось это девяносто лет назад, однако после зачистки границы и ликвидации базы в Буселе, откуда и стреляли поляки, им не стали помогать даже немцы, и они это помнили.

– Галактика Водоворот, – нехотя повторил Виски, словно был живым поляком.

– Двадцать четыре миллиона световых лет до Солнца, – сказал Уилки Брон, навигатор космолёта. – Ещё лететь и лететь.

Зубр кивнул. Он знал, что. в отличие от нормальных людей, рождающихся от папы и мамы (в Европе вошёл в моду другой термин: родитель-1 и родитель-2), Брон был «усовершенствован с обрезанием», то есть в его геноме была только одна хромосома – от женщины плюс «умные наноботы», и эксперимент в Малой Британии сочли удачным. Правда, выглядел Уилки как простой трансвестит, зато быстро усваивал информацию и мог работать в любой области земного социума.

– Виски, готовность!

– Уже, – сказал компьютер.

– Включай ВАРП!

Драккар беззвучно поплыл по звёздному вихрю ближайшей галактики, словно шхуна по светящемуся морю, потом нырнул «в струну» ВСП-режима, и сознание Зубра рухнуло в желудок, порождая болезненный спазм, из-за чего он жутко не любил этот способ движения в космосе и старался пользоваться им как можно реже.

Вышли, согласно расчётам, над вихрящейся звёздной ветвью в одном миллиарде световых лет от родной галактики Млечный Путь.

Ветвь представляла собой скопление галактик за границами области Девы, в которую входили галактики Местной Группы и Млечный Путь, и простиралась до пересечения со следующей ветвью. Именно такие грандиозные композиции и соткали сетчато-ячеистую структуру Вселенной, образовавшуюся после инфляции из сингулярности[11] тринадцать и восемь десятых миллиарда лет назад.

– Контроль! – объявил Зубр, ёжась в холодном поту. – Надеюсь, у нас ничего больше не сломалось?

– Отключилось питание оружейной палаты, – угрюмо доложил Виски.

– В чём дело, Серый?

– Выясняю, – торопливо ответил бортинженер корабля Сериков. Кличку Серый ему прилепили за необычный цвет волос, и он отзывался на неё как на имя.

Впрочем, причину неполадки нашли быстро, и драккар отправился дальше, с каждым ВСП-прыжком приближаясь к цели пути. Последний – тринадцатый – прыжок вынес его к дельте могучей звёздной «реки», и экипаж «Воеводства» увидел начальный шлейф Ланиакеи. На его борту не было ни романтиков, ни людей, ценящих красоту космических пейзажей, но почти все они замерли, невольно любуясь панорамой самого грандиозного скопления галактик во Вселенной.

– Отпад! – заикнулся Шпанов. – Я такого…

– За дело! – оборвал его Зубр.

– Я никакого Пузыря не вижу, – сказал Брон.

– Виски, покажи, если нашёл.

Отколовшийся от фронтального поля обзора видеообъём показал колечко тусклых звёзд с чёрным пятном в центре. Вся композиция походила на немигающий совиный глаз, и веяло от него холодом угрозы.

– Сколько осталось до него?

– Сорок, – ответил компьютер.

– Сорок чего?

– Лимонов, – съязвил Шпанов.

– Сорок миллионов километров, – сухо добавил Виски.

– Идём шпугом. Приготовь дроны.

– Даже на шпуге мы будем валандаться больше часа, – сказал Брон. – Один прыжок «на струне», и мы там.

– Пойдём, как я сказал!

В рубке появился Дарк. Он и так обладал внешностью бодибилдера с ростом в два метра и полутораметровым размахом плеч, а в скафандре и вовсе едва пролез в люк.

– Босс, давай «на струне», – поддержал афроамериканец Брона. – Неохота телепаться с черепашьей скоростью. Уже поперёк горла все эти космосы!

Зубр усмехнулся.

На шпуге корабль мог развить околосветовую скорость в считаные минуты, но после поломки гравикомпенсатора уверенности в том, что снова что-нибудь не откажет, у Палия не было.

– Хорошо, Виски, запускай ВАРП. Дарк, не стой здесь столбом, иди к себе. Я позову, если будешь нужен.

– Неохота шастать туда-сюда как заведённый, на меня «струна» не действует.

Драккар нырнул в режим свёртки пространства и через несколько секунд оказался перед чёрным пятном в кольце звёзд преимущественно красного и бурого цвета.

«Зрачок» пустого пространства впереди занял весь фронт обзора. Расстояния между звёздами не превышали десятка астрономических единиц, и наблюдать за роями звёздных скоплений они не мешали. Но эта дыра была темна, как полотно Малевича «Чёрный квадрат» (она и форму имела квадратную), и напоминала вход в гигантскую пещеру.

– Интересный феномен, – проговорил бывший спецназовец немецкого KSK Герман фон дер Ляйн. – Как его объясняют астрофизики?

– Тебе-то зачем? – пренебрежительно спросил Шпанов. – Ты же никогда физикой не интересовался.

– Уж больно загадочная структура.

– Просто создатели тюрьмы прятали её от своих конкурентов. – Пилот помолчал, издал смешок. – Или от партнёров.

– Зачем?

– Наверно, надеялись когда-нибудь применить джиннов в будущих разборках.

– Ты серьёзно?

– А чё нет? Я бы так и сделал. Босс, подтверди.

Палий промолчал.

Дыхание черноты в «зрачке» действовало на психику угнетающе, окунаться в неё не хотелось, но цель оправдывала все средства. Отказываться от изучения объекта, сулящего неимоверную выгоду, по его мнению, было неразумно.

– Виски, здесь могут быть русские дроны.

– Не вижу, – отозвался компьютер.

– Подходим.

Корабль устремился ко «входу в пещеру» и оказался в странном, кольчатом, как тело червя, тоннеле. Звёзды и сетка галактических скоплений исчезли все до одной. Тоннель сходился где-то далеко впереди в пятнышко тусклого, на грани зрения, света.

Виски остановил корабль.

– Босс? – раздался голос Шпанова, озадаченного метаморфозой космоса.

– Идём дальше, всё правильно, русские объясняли это эффектом перехода в локальный пузырь пространства. Его так и назвали – Пузырь.

– А видится как тоннель.

– Никакого тоннеля нет, так видят слой перехода наши глаза, – сказал фон дер Ляйн нравоучительно.

– А ты откуда знаешь?

– Наукой интересуюсь, в отличие от узколобых русских.

– Полегче, приятель, я тоже русский.

– А то что?

– Ответку получишь, фон дер хренов!

– Всем заткнуться! – оборвал подчинённых Зубр.

Оставшийся путь «по тоннелю» экипаж «Вшистско воеводство» проделал в молчании.

Незаметно миновали срез «тоннеля», и драккар оказался в не менее тёмном сферическом мешке неизвестных размеров, не содержащем звёзд. Тем не менее у всех наблюдателей создалось впечатление, что сфера небесконечна и похожа на подземную полость в горных недрах.

– Пузырь? – пробормотал Серый.

– Похоже, но почему здесь ничего нет? – разочарованно пробормотал Брон.

– Виски, осмотрелся?

– Вижу источник света.

– Покажи!

В центре поля обзора возникла окружность, внутри которой просиял багровый светлячок. Он мигал, словно его время от времени закрывали шторкой. Потом окружность увеличилась в диаметре, стала видна ещё одна искра.

– Планета! – обрадовался навигатор.

Область рассматриваемого объёма скачком заняла весь экран, искорка и светлячок засветились сильнее.

Звезда была совсем крохотная, наверно, размером не больше Юпитера, именно она и вращалась вокруг планеты, удивившей наблюдателей, потому что такой формы планет космены ещё не встречали. Издали она представляла собой композицию из трёх «грибов», сросшихся торцами «ножек».

– Карамба! – восхитился испанец Лопес, выполнявший на корабле роль кока и медика одновременно. – Ничего себе сюрприз! Или и это эффект зрения? Грибы нам только мерещатся?

– Размеры объекта – около одиннадцати тысяч километров, – сообщил компьютер. – Плоскость каждой «шляпки» по площади равна Африке.

– Тюрьму видишь?

– Нет, расстояние для моих видеосистем слишком большое.

– Так давай ближе.

– Босс? – обратился к Зубру компьютер.

Палий и сам ощутил всплеск интереса.

– Подходим.

Драккар сделал два ВСП-прыжка к центру Пузыря, остановился буквально в сотнях километров от необычной «грибной поросли», и в этот момент впереди проявился тускло мерцающий хвостик, похожий на струю тумана. В течение нескольких секунд он приблизился, увеличиваясь в размерах, и стало видно, что к драккару мчится поток странных образований, напоминающих призрачные рыбьи скелеты! Размеры каждого были не меньше размеров земных катеров, и Виски насчитал их в потоке не меньше тысячи.

– Карамба! – повторил Лопес. – Эт-то ещё что за форелевый нерест?!

– Босс? – торопливо заговорил пилот. – Я бы отступил!

– Куда? – буркнул фон дер Ляйн. – Если мы хотим добыть джинна, надо выяснить, кто здесь бродит кроме нас, и действовать хитро.

– Спасибо за совет! Кто здесь может быть?

– Русские.

– Но этот хвост не похож ни на один русский фрегат!

– Виски, алярм! Приготовь пушки! Но сначала попробуй пообщаться с «рыбами»!

– У меня нет программ контакта.

– Помигай «рыбкам» лазером, в конце концов, сообщи, что мы представители науки Земли, – предложил фон дер Ляйн.

– Особенно ты, – фыркнул Шпанов, не раз конфликтовавший с немцем. – Не зря тебя выперли из вашего спецназа.

– Да и тебя тоже из вашего, – парировал фон дер Ляйн. – Можно ещё послать парламентёров.

– Вот тебя и надо послать.

– Моя задача – выполнять задания босса.

– Чуть что – сразу в кусты?

– Заткнитесь! – буркнул Дарк, торчавший в люке, как сдохший крокодил. – Босс уже вызвал три наших драккара, сидящих возле экзотов, где работают исследовательские экспедиции. У них есть космологи.

– Это ещё месяц придётся ждать, пока они прилетят сюда, – скептически сказал фон дер Ляйн. – Неужели мы будем месяц торчать в Пузыре?

– Босс, давай и в самом деле свалим отсюда. Не нравится мне этот крылатый монстр.

– Он просто не хочет подпускать нас к тюрьме, – предположил Шпанов.

– А если шарахнет по башке из своих стрелялок?

– Виски, как там наша защита?

– В норме, – скупо ответил компьютер.

Струя «рыбьих скелетов» замедлила движение, превращаясь в живое полотнище ряби, которое начало растекаться полусферой, охватывающей драккар.

– Босс! – взвыл Шпанов.

– Виски, что-нибудь слышишь?

– Шум…

В рубке послышался шорох, пульсирующий в такт с пульсацией «рыбьего поля».

– Выпускай «байрактар»!

– Слушаюсь.

К центру «рыбьей полусферы» устремилась рама боевого беспилотника, вооружённого ракетными комплексами «Караидель» турецкого производства (им было не меньше полусотни лет, но при передаче англичанами отказываться от этого оружия Зубр не стал) и плазменно-ионными пушками. В паре сотен метров он притормозил, потом и вовсе застыл, ожидая команды.

– Атакуем? – спросил Виски.

– Лучше бы вообще не связываться, – нервно прошептал Шпанов.

– Ждём! – отрубил Палий. – Дарк, готовь катер!

Лицо негра отразило поиск мысли.

– На кой хрен?

– В случае чего пойдёшь с Германом на рандеву с «рыбами».

– А я вам зачем?! – удивился немец не меньше негра. – Я не контактёр и не ксенолог…

– Садитесь в катер! – рявкнул Зубр. – Две минуты на сборы! Если вас примут как парламентёров, скажете, что мы не собираемся вмешиваться в местные разборки, наша цель – изучение джиннов.

– А если они бросятся на нас?

– Отобьётесь. Виски, защиту катеров проверял?

– Все комплексы в рабочем состоянии, можно не бояться прямого попадания любой зенитной дряни.

– Они всё ещё не отвечают?

– Никак нет. Однако нас вызывают с другой стороны.

– Не понял!

– Похоже, это русские.

– Офигеть! Этого не хватало! Чего они хотят?! – разразился речью Шпанов.

– Советуют немедленно уходить «на струну» за пределы Пузыря.

– Ага, чтобы мы не мешали им возиться с джиннами, – проворчал Серый.

– Босс, давай свалим, – повторил нервно Шпанов. – Чую засаду!

Палий, интуиция которого тоже подсказывала отступить, помедлил секунду.

– Отходим медле… – Командир «Сирианы» не договорил.

Купол «рыбьих скелетов» внезапно метнулся к земным аппаратам, накрывая их своеобразной сетью!

– Виски, уходим! – пискнул Шпанов.

Однако компьютер не успел включить режим ВСП: в рубке вырубились все бортовые системы контроля, и наступила полная невесомость…

## Глава 14. Были сборы недолги

Целых двое суток экспедиции никто не мешал.

Сбежавший прямо из недр планетоида земной корабль, массоизмещением не больше драккара, принадлежал частной археологической компании «Сириана» (компьютер «Золотого орла» смог проанализировать переговоры кораблика и выяснить его принадлежность) и не оставил у Сферы Дайсона ни катеров, ни зондов, ни беспилотных модулей, после чего члены отряда Жилинского вздохнули с облегчением. Теперь можно было не ждать удара в спину, спокойно изучая наиболее интересные планетки Сферы, тем более что обнаруженный в недрах псевдоракеты грогусов пункт ручного управления подкинул пищи для размышлений и позволил определить назначение расколотой пополам машины.

Вестником она не являлась. Для такого рода деятельности, как защита цивилизации и ответ агрессору в случае нападения, необходимы были мощные источники энергии, а на борту ракеты хоть и располагался электрический генератор, но это не был ни вакуумсос, ни термояд. Летать по космосу она могла, однако служила не для транспортировки грузов или прогулок отдыхающих. Ракета представляла собой инкубатор зародышей грогусов, которыми был набит её нижний трюм. Космолётчики, правда, сначала определили эти ячеи количеством больше сотни как контейнеры с пищевыми запасами. Таким образом, запрятанный под залом автоматики отсек, принятый разведчиками за рубку ручного управления, на самом деле обслуживал именно этот отсек-инкубатор с зародышами.

Обрадованные находкой биологи и ксеноспецы Жилинского принялись с энтузиазмом копаться в ракете, и на Гришу Велеса, как второго пилота фрегата, упала обязанность доставки учёных по всей Сфере, ибо изучение других планетоидов Сферы бросить было нельзя.

Впрочем, он не возражал, не менее других заинтересованный в результатах поиска и настроенный на встречу с местными красавицами. Он имел неосторожность пошутить так во время кофепития в кают-компании, и с тех пор ему приходилось отбиваться от приятелей в таком же шутливом тоне.

Спал он мало, хотя чувствовал себя в тонусе, да и кот помогал снимать стресс не хуже медицинского комплекса, поддерживая хорошее настроение.

Изучение инкубатора грогусов всё же слегка изменило планы Жилинского. Чтобы не мотаться с корабля к ракете и обратно, начальник экспедиции разрешил биологам отряда расположиться со всей необходимой аппаратурой прямо в зале, где стояла ракета. Места хватало, робоформы установили две палатки, снабжённые техникой бытового обслуживания, и одну побольше – с лабораторным оборудованием. В малых палатках заселились четверо экспертов: двое мужчин и две женщины. Гриша мог бы туда не соваться, экономя время, но будучи азартным человеком, иногда заворачивал к ним на катере, чтобы узнать новости.

Третьего августа, ближе к обеду, возвращаясь к фрегату после высадки одной из групп на ледяной астероид, он снова завернул к планетоиду с инкубатором и узнал, что по крайней мере две ячейки с зародышами грогусов не повреждены.

– И что вы собираетесь с ними делать? – полюбопытствовал молодой человек у Саманты Горелик, второго ксенобиолога экспедиции, выбравшейся в этот момент из ракеты с белым кейсом в руке.

– Попробуем реанимировать, – ответила пятидесятилетняя женщина, проработавшая вместе с Жилинским лет пятнадцать в разных уголках галактики.

– Да ладно! – не поверил Гриша. – Здесь же нет никаких удобств.

– Удобства нам не нужны. – Саманта поспешила к своей палатке. – Состав плаценты мы знаем, как подкормить младенца, когда он оживёт, тоже, создадим ему нужные условия для развития и получим источник информации о погибшей цивилизации.

– А если он вырвется? Да вселится в кого-нибудь из вас? Вспомните старый фильм «Чужой».

– Не смотрела.

На стенке палатки образовался волдырь, и шагнувшая вперёд женщина оказалась внутри его, как муравей внутри капли янтаря. Ещё через мгновение волдырь унёс её в недра палатки: так работала дезинфицирующая система земных кораблей и аппаратов.

Гриша сделал то же самое и оказался в помещении, где Саманта жила вместе с нейробиологом и врачом экспедиции Ниной Водяновой. Тамбур тихо чмокнул, отпуская его.

В небольшом помещении зажёгся свет, выхватывая из полумрака стоечку в две кровати одна над другой, стол и два универсальных шкафчика, имеющих встроенные холодильники.

На столе стояла пластиковая белая коробка с поднятой крышкой, на содержимое которой смотрел тубус сканирующего микроскопа для экспресс-анализа.

Саманта сдвинула шлем на затылок.

– Кофе хочешь?

– Не откажусь. – Гриша тоже свернул шлем к плечам. – А это что?

– Посмотри.

Хозяйка выдвинула из торца кроватей стоечку кофемашины.

Гриша подошёл к столу.

В коробке лежала плоская, с закруглёнными краями, прозрачно-жёлтая капсула размером с человеческую голову. Внутри её виднелось коричневое ядрышко в форме яичка, проросшее восемью побегами красного цвета.

– Что это? – спросил оператор, уже зная ответ.

– Зародыш, – улыбнулась Саманта. – Когда мы вытащили ячею, он был плотней и меньше, а потом выбросил усики. Значит, мы на верном пути.

– Вы не побоялись… принести его в палатку?!

– Во-первых, коробка полностью обеззаражена. Во-вторых, зародыш под нашим контролем.

Женщина показала лежащий на холодильнике бластер:

– Если процессы зайдут далеко, можно его будет поджарить. Кстати, он в два раза больше тех, что лежат в ячеях инкубатора. Очевидно, продержался без питания дольше.

– Один из тех двух, о которых вы докладывали?

– Второй чуть меньше, но цвет у него как у банана.

Гриша покачал головой, разглядывая капсулу со смешанными чувствами: было интересно, оживёт ли зародыш грогуса, очертаниями напоминающий восьмилапого крабоосьминога, и было страшновато, потому что в психике людей отпечатался облик злобного существа из Голливуда – «чужого», который мог встретиться им в космосе.

– Подожди минуту, я забыла кое-что. Только не трогай ничего грязными руками.

– Я не снимал перчаток.

– Коробка стерильна, не наклоняйся и не дыши на неё.

Саманта опустила язык шлема и торопливо вышла.

Гриша спрятал руки за спину, подошёл к столу, наклонился к панели микроскопа, включил сканирование.

Над столом вспыхнул квадратик экрана, развернулся в объём передачи.

На зеленоватом фоне виома проявилось изображение капсулы с ядрышком внутри, обросшей кустиками красного цвета.

Показалось, что кустики шевелятся, как ножки раздавленного насекомого.

Гриша увеличил изображение, прикидывая, где у зародыша передняя часть, а где задняя. Плод походил на крупную фасолину и одновременно на свернувшийся человеческий эмбрион в матке матери.

– Ещё один родственничек! – глубокомысленно проговорил оператор.

В палатку торопливо вскочила Саманта:

– Что ты сказал?

– Вам не кажется, что эта «фасолина» похожа на человеческий зародыш?

– Зародыши всех живых организмов на Земле в самом начале развития действительно похожи, и в этом нет ничего удивительного, если принять во внимание гипотезу панспермии.

– Старая гипотеза.

– Но её никто не отменял. Жизнь вполне могла быть занесена на нашу планету носившимися по космосу нуклеотидами.

– В таком случае Вселенная изначально была насыщена жизнью?

– Мы придерживаемся именно этого механизма возникновения планетарного биоценоза. Поэтому и эмбрион грогусов немного похож на человеческий, а человеческий, в свою очередь, – на вселенский. Кстати, по косвенным данным, грогусы не были агрессивными существами. Они воевали и потерпели поражение, но это не значит, что войну затеяли они.

– Был бы с нами Копун, уже выяснили бы.

– Справимся и без него. Да вы не переживайте, скоро мы подключим этого малыша к отдельной камере в самом инкубаторе и понаблюдаем за ним. Мои коллеги сейчас как раз занимаются наладкой питания инкубатора. Поэтому я и отнесла ячейку к себе.

– Вы меня успокоили, а то я уже подумал, что вы втайне от шефа хотите затеять эксперимент.

Саманта засмеялась:

– Нет, мы не авантюристы и не владельцы тайных лабораторий, как американцы на протяжении всей своей гнусной истории. Шеф знает о наших планах.

Гриша бросил ещё один взгляд на капсулу с «фасолиной» внутри, натянул шлем и вздрогнул от громкого голоса в наушниках:

– Куда подевался этот анархист? Голову оторву!

Оператор сообразил, что говорит капитан Брюллов и речь идёт о нём. Пока он находился в палатке Саманты, сняв шлем, его, наверно, не раз вызывали.

– Капитан, здесь я!

– Где здесь?!

– Возле ракеты.

– Тебя куда посылали?

– Биологи готовятся провести эксперимент в инкубаторе, попросили помочь.

– Шалопай! Немедленно на борт! Мы сворачиваемся!

– Э-э… – Гриша застыл статуей. – Что случилось?!

– Забирай биологов, раз уж ты там торчишь, и возвращайся. Потом снимешь группу Димитрова.

– На нас… напали?!

– Приказ покинуть Сферу, – вместо капитана ответил Димитров расстроенно. – Велено двигаться к Ланиакее.

– К Лани… куда?!

– Выполняйте приказ, лейтенант! – взъярился Брюллов.

Гриша ошеломлённо посмотрел на Саманту и увидел её растерянное лицо.

– Нам приказано… эвакуироваться! – проговорила женщина.

– Нам тоже.

– Чёрт знает что! Только мы начали разбираться с уцелевшим биоматериалом грогусов – и на тебе!

– Случилось что-то весьма серьёзное, если нам приказано двигаться к Ланиакее. Давайте я помогу отнести кейс обратно в ракету.

Шокированная Саманта начала торопливо отсоединять от кейса присоски приборов.

Через час космолётчики свернули лагеря на пяти планетах Сферы и собрались в кают-компании в ожидании руководителя экспедиции.

Жилинский заявился в кают-компанию вместе с Брюлловым.

Потрясённые члены экспедиции молча выслушали вердикт шефа, сводившийся к сентенции, что «надо выполнять приказ» и что «мы ещё вернёмся к этому потрясающему экзоту».

Затем слово взял капитан:

– У подножия мегаскопления Ланиакея найден Пузырь, в котором спрятана тюрьма, а может быть, кладбище древних боевых роботов – джиннов. Как вы уже знаете, Вестник планеты-«бублика» вернулся в нашу Систему и находится на лечении. Он подтвердил, что объект очень опасен. А к нему, по данным разведки, уже начали прибывать корабли со всех концов света. Одна машина опознана – драккар, принадлежащий ЧАК «Сириана».

– О! – не сдержала удивления Марго Болич. – Второй? Нам здесь досаждали как раз бандиты из «Сирианы».

– Бартоломео Губин, – напомнила Биара Циденова имя капитана археологов.

– Кроме ЧАК, в Пузыре появились и другие машины, предположительно из самой Ланиакеи. Если им удастся реанимировать роботов, человечество может исчезнуть в течение короткого времени.

– Там же гуляет наш беспилотник, – сказал Жилинский.

– И «Великолепный», – добавил Гриша. – Неужели он не справится с разведмашинами?

– Один в поле не воин, – скептически произнёс Брюллов.

– Очень даже воин!

– К сожалению, тюрьма охраняется большими силами беспилотных аппаратов, не дающих возможности нашим парням приблизиться к ней.

– Дроздов найдёт способ приблизиться.

– Не о том говорим, – проворчал кто-то из группы специалистов Жилинского. – Капитан, ведь можно же оставить здесь исследовательскую группу, которая продолжит изучение Сферы. Военные пусть занимаются своими делами, а мы – своими.

– Я не имею права рисковать, – сухо сказал Брюллов. – Убеждён, что мы скоро вернёмся.

– Тем более можно оставить всю научку, – добавила Саманта. – Есть ещё один аргумент: присутствие в Пузыре экспертов абсолютно не обязательно. Там ведь будет горячо? То есть небезопасно? Мы прилетели не воевать, а трудиться на благо науки. В конце концов, именно ради исследования экзотов и посылаются экспедиции, а не ради завоевания господства.

– У меня приказ…

– В приказе наверняка не говорится, что вся группа должна лететь к Ланиакее. Вас никто не обвинит в произволе.

– Капитан, Саманта права, – поддержал женщину Жилинский. – Мы отберём тех, кто готов остаться, и вы отправитесь в Пузырь.

Гриша засмеялся:

– Хорошая перспектива – лететь в Пузырь!

Биара укоризненно покачала головой, давая понять, что смех неуместен.

Он смущённо поёрзал на стуле. На ум пришла шутка из лексикона современных юмористов о том, как на безымянной планете оказались русский, негр и еврей, но, глянув на капитана, Гриша расхотел шутить.

– Хорошо, Милага Иванович, – вышел из задумчивости Брюллов. – Даю час на подготовку группы.

Ровно через час, оставив возле ракеты отряд в количестве семи человек и снабдив его катером высшей защиты и беспилотниками, «Золотой орёл» отправился в неблизкий рейс к Ланиакее.

## Глава 15. Колючий пушистик

Первыми из землян начали контактировать с пушистиками космолётчики «Великолепного».

Звезда, вокруг которой вращалась «пыльная» планета, получила название Тревожная. Она имела скромную планетную систему из пяти планет разного размера: трёх «твердокаменных» наподобие Земли и Марса и двух газовых гигантов сродни Нептуну из Солнечной системы. На одной из «твердокаменных», названной впоследствии Пушистой из-за наличия толстого слоя пыли, и была обнаружена странная жизнь, начало которой дали системы нанороботов, обладающие высоким интеллектом.

Поскольку эта звезда упоминалась в Реестре Мёртвой Руки, капитан фрегата Вильгельм Дроздов принял решение действовать в соответствии с пунктами инструкции СРАМ, применяющимися в экстремальных условиях, и всё время, пока шло изучение системы, экипажу и группе учёных под началом Шустова пришлось работать в боевой готовности.

К Пушистой отправились зонды-беспилотники, затем катера с аватарами – роботами, управляемыми людьми на самом корабле, и лишь после этого катера с живыми специалистами.

О том, что космос враждебен человеку и поэтому нет смысла рисковать жизнью космопроходцев, заговорили ещё в конце двадцатого века. К концу двадцать первого столетия эта парадигма возобладала окончательно, и в космос стали летать в основном беспилотники, управляемые искинами, и роботы-аватары, управляемые живыми операторами. Однако не все люди потеряли интерес к изучению неведомых пространств, и космический флот России служил этому подтверждением. В начале двадцать второго века он стал самым востребованным и совершенным.

Главным открытием команды «Великолепного» у Тревожной стал, конечно, феномен ВДН – визуально-дистанционного несоответствия.

Издали и до высот в полсотни километров видеосистемы катеров и самого фрегата видели города, а дроны-разведчики, опускавшиеся в атмосферу планеты ниже пятидесяти километров, наблюдали только барханы пыли и песка, не заметив ни намёка на инфраструктуру или какое-то движение.

В процесс изучения феномена вмешались и другие силы: беглец с Земли сумасшедший Курт Шнайдер, сумевший невероятным образом перехватить управление Вестником Нимфы, планеты-«капли», и разведкорабли цивилизации галактоидов из центра Млечного Пути. Противостояние всех этих сил едва не закончилось катастрофой. Вестник Пушистой очнулся от многомиллионолетнего сна и начал отгонять от планеты непрошеных гостей.

Люди к этому времени уже высадились на планету и обнаружили в глубинах океана базу цивилизации Вестника, которую (цивилизацию) он же и уничтожил. От единственного уцелевшего «истинного пушистика» удалось узнать, что Вестник по неизвестной причине «сошёл с ума»: то ли из-за сбоя в программе, то ли из-за повреждения глобального интерфейса после нападения врагов, то ли после схватки с боевыми роботами агрессора. Но после отражения атаки Вестник и начал «совершенствоваться», изменяя свою структуру.

Он и так представлял собой Облако Ума – всепланетный компьютер, базой которого стали наниты, а потом в результате некроэволюции (цивилизация пушистиков упорно продвигала цифровые технологии) и вовсе завоевал планету, уничтожив соперников – центрированные машины больших масштабов, и принялся уничтожать своих же создателей. От них осталась лишь одна база на дне океана, с обитателем которой и познакомились земляне.

Чем бы ни был вызван «шизоидный сбой» защитника, факт оставался фактом: Пушистик, уничтоживший своих же конструкторов, в настоящее время представлял собой Разум планеты, и с ним надо было устанавливать контакт.

Как оказалось, такая гибкая интеллектуальная система способна увеличивать свой потенциал за счёт подключения необходимых каскадов вычислительных мощностей. Когда у Пушистой появились люди, «пылевой монстр» на девяносто процентов спал. Этим и объяснялись эффекты ВДН – «урезанный спящим режимом» Ум планеты просто глючил, создавая виртуальные панорамы городов своих разработчиков. Но по мере развёртки исследовательских лагерей землян и особенно после появления других нежелательных гостей он подключал к своему «уму» всё больше нанитов и мог бы, наверно, достичь уровня, необходимого для контакта. Однако развязавшиеся военные действия в системе заставили и его включиться в новую войну. Если бы не пришедшие на помощь «Великолепному» российские корабли: крейсер «Ра», корветы «Смелый», «Задиристый» и фрегат «Дерзкий», всё кончилось бы поражением земной группы.

Но галактоиды первыми не выдержали темпов боя и сбежали в неизвестном направлении. Вестник Шнайдера (названный Мурексом из-за его формы) был уничтожен, а Пушистику достался выстрел из «замерзателя» – оружия, найденного на одной из военных баз исчезнувших цивилизаций. После этого боевые действия в системе закончились.

Прибывшие к Пушистой российские спасатели из ЦЭОК отправили повреждённый «Великолепный» на верфи для ремонта, а в системе на борту «Задиристого» начала работать экспедиция под руководством академика Мирона Мироновича Миронова, которого сотрудники и подчинённые между собой звали Мир-Мирычем. Капитаном корвета был Влад Сидоров, молодой, но уже опытный, побывавший в нешуточной переделке офицер космофлота.

Развёртка лагерей длилась больше месяца.

Пушистик не хотел разговаривать с людьми, а все их попытки направить к нему парламентёров закончились безрезультатно. Нападать на земные аппараты он не перестал, на вызовы не отвечал, опустив рогатое пыльное туловище к такой же «пыльной» башне на берегу океана, и вообще вёл себя как обиженный на весь мир ребёнок, хотя и с далеко не ребячьими возможностями.

По предположениям учёных, башня представляла собой антенну какого-то излучателя, обладая мощным энергопотенциалом. Поэтому по совету Миронова малые корабли избегали манёвров над башней, представлявшей немалый интерес. Да и база живых пушистиков, то есть тех, кто сконструировал наномонстра, спрятанная под толщей океанских вод, имела огромную ценность. Записи её компьютеров могли бы прояснить ситуацию на планете, и к ней тоже надо было направлять исследовательские модули. Что члены экспедиции и делали, не оставляя попыток увещевания Пушистика ответить землянам.

В конце концов башней и базой на дне Миронов доверил заниматься группе спецназа под командованием полковника ЦЭОК Зверева, придав ему хорошо защищённые дроны и свой «голем». Увидеть их было невозможно, так как эти машины обладали прекрасной, поглощающей свет и тепловые лучи аппаратурой. И пока что обходилось без инцидентов. Разведмашины класса «стоглаз» показали себя превосходно, и Зверев после двух рейдов к планете доложил Миронову и капитану Сидорову, что при необходимости может взорвать на Пушистой любой объект, в том числе и башню, послав к ней дрон-камикадзе.

– Дрон доставит к ней «нихиль», и от неё ни черта не останется, – сказал полковник, квадратное лицо которого обладало не меньшей невозмутимостью, чем лицо капитана Сидорова.

– В случае необходимости мы ударим по башне из «замерзателя», – сказал Сидоров, редко покидавший свою капитанскую «келью» на посту управления.

– Но может понадобиться и вариант с «нихилем», – сказал семидесятилетний Миронов, славившийся тем, что с подчинёнными он обходился с исключительной мягкостью.

«Замерзателем» они уже пользовались. Во время боя с Пушистиком и Мурексом «Ра» дважды применил это вселенское оружие, преобразовывающее вакуум. В его луче температура материальных тел мгновенно опускалась до абсолютного нуля, и они превращались в особое состояние «квантовой пены», какая наличествовала во Вселенной в самый начальный миг её рождения. В теле «пыльного дракона», в который превратился Пушистик, собираясь напасть на повреждённый фрегат, образовался тысячекилометровой длины тоннель, в свою очередь превратившийся в своеобразный корявый «древесный ствол». После чего Пушистик и отступил к планете, оценив противника.

До сих пор на берегу океана лежал этот выпавший из космоса «ствол дерева» цвета сосновой коры, постепенно освобождаясь от «древесных слоёв», представлявших собой спаянные силовым ударом миллиарды крошечных роботов – нанитов. Пушистик уже обследовал его и потерял интерес, как человек, не доевший кусок хлеба и выбросивший его за ненадобностью.

Таким же «замерзателем» обладал и Мурекс Шнайдера. Он удачно попал по корме «Великолепного», превратив её в «ледяную пену», однако сам попал под удар крейсера «Ра», на борту которого был такой же излучатель, найденный на венерианской базе древних завоевателей Вселенной. На крейсере вполне хватало и земного оружия, однако от дополнительного отказываться не стоило. Ждали возвращения флота галактоидов, наверняка строивших планы мести.

К счастью, главный «нанодракон» планеты не препятствовал землянам окунаться в океанские воды, и беспилотные аппараты часто посещали уцелевшую базу пушистиков. Несколько раз удавалось опуститься туда и катерам исследователей. А с конца июля там на постоянной основе обосновались эксперты ксенологической группы экспедиции, не боявшиеся рискнуть жизнью ради раскрытия тайн исчезнувшей цивилизации.

Третьего августа и вовсе произошло событие, всколыхнувшее весь коллектив экспедиции вместе с экипажем: в той же части южного океана, в двадцати километрах от подводной базы пушистиков, был обнаружен ещё один искусственный объект. Он прятался в горной складке дна на глубине двух с половиной километров и формой напоминал знаменитый звездолёт из старинного киносериала «Стартрек». Кто-то из десантников предложил назвать его Звездолётом, и это название к нему и прилипло.

# Сноски

1

О Копуне, Вестнике Апокалипсиса с планеты-тора Глаз Гефеста, читайте в романах «Космопроходцы», «У границы мрака», «Экзотеррика».

2

Мера космических расстояний – 149,5 млн км (средний радиус вращения Земли вокруг Солнца).

3

Аббревиатура слов «сведение риска к абсолютному минимуму», одна из инструкций Космофлота.

4

Цивилизация, овладевшая энергией звезды.

5

Кокос – компенсационный костюм спасателя.

6

«ВВУ» – внезапно возникшая угроза, программа реагирования на возможные агрессивные действия жителей других звёзд.

7

Менар – мыслерация.

8

Тёмная эпоха – период времени при образовании Вселенной, длящийся примерно двести тысяч лет, с момента рекомбинации – рождения ядер водорода и гелия, около 300 тысяч лет от Большого Взрыва, до появления первых звёзд.

9

Р. К. Баландин (р. 1934) – российский учёный, популяризатор науки, писатель.

10

Изречение принадлежит Вуди Аллену (р. 1935) – американский кинорежиссёр, комик-актёр.

11

Сингулярность – область с бесконечной плотностью материи, обладающая гигантским гравитационным полем.