Тимофей Царенко
Сезон охоты

Глава 1

– Хедрикс, ты чего так напрягся? Расслабься! Человеку на выходе из крысиной бочки прощаются все грехи!

Девушка напротив меня за столиком подалась вперед и мягко улыбнулась. Длинный небесно-синий плащ прятал ее фигуру, а материал ткани не пропускал вообще ничего, так что взгляду сканирующего комплекса в моей башке доставалась та же картинка, что и глазам. А еще у нее с собой не было оружия. Хотя вот это вообще нихрена не значило. Но – малость напрягало.

– Лизи, я тебя умоляю! За мной таскаются тысячи камер. Скажи, это сколько зрителей, хотя бы примерно?

Входная дверь резко распахнулась, и я едва не нырнул под стол. И хорошо, что не нырнул – в проёме никого не было. Дверь отворил сквозняк. Хреновые тут у них двери. Зато сквозняки качественные.

– А известность у тебя какая?

– Сто шестьдесят восемь миллионов. И она повышается, Лизи!

Я с большим сомнением посмотрел на пустую бутылку. По уверениям бармена, в этом пойле было честных семьдесят градусов. Ну-ну. С тем же успехом я мог пить чай…

– Молодые люди, я вижу, вы в затруднительной ситуации. Дружище, да вы никак поставили совершенные эволюции для метаболической системы?

Длинное сухое лицо, вежливая улыбка, рубашка из тех, что выстрел танка держат… Вот тут я реально подпрыгнул на месте. Блин, я же и моргнуть не успел!..

– Стоп-стоп, не так быстро! Кто ты такой, что тебе надо, и как, черт возьми, ты тут появился? – только сейчас я заметил, что наш гость ростом не сильно выше полутора метров.

– На этой станции каждый идет своим путем. Я ведь не спрашиваю, откуда у вас столько эволюций, не так ли?

И снова вежливая улыбка! Не, как хотите, а этот говнюк явно издевался. От попытки начистить ему рыло останавливало понимание: я, скорее всего, по нему тупо не попаду. В отличие от него, кстати.

– А то ты не знаешь, кто я такой и сколько у меня эволюций! Может, ты даже успел забыть, сколько на мне заработал?!

Меня расколбасило от всей души. Зал был оклеен плакатами с моей мордой. Оказывается, тут проходил самый большой тотализатор на всю нашу веселуху. Кто пройдет, кто скопытится, кого, как и кто замочит… Ставки делали на всё. Изначально плакатов было пару сотен, каждой морды поровну. Но выбывших отправляли в утилизатор, а плакаты с победителями любой желающий мог повесить на их место. Соответственно, все стены зала делили мы с Терпсихором. Нужно ли говорить, насколько меня бесило это место?

Лизи затащила меня сюда со словами «о, а тут атмосферненько». Надеюсь, мы с ней сегодня переспим, иначе это будет просто издевательством с ее стороны.

Я продолжал сверлить коротышку взглядом. Сказать, что это его не смутило – не сказать ничего. Ответил он явно так, как и собирался.

– О, прошу извинить! Я надеялся, мой примитивный юмор станет лишь приглашением к обмену колкостями. На самом деле я к вам с деловым предложением.

– Боюсь, ваш собеседник – один из самых бестолковых коммерсантов в Зеленом Поясе. Лучше брать в деловые партнеры старый башмак или кота. Вреда меньше.

Лизи, едва нюхнувшую содержимое бутылки, конкретно так развезло. При первом знакомстве в клубе это вселяло энтузиазм, а вот сейчас пьяная верховная теоверитка нагоняла скорее панику. Если кто не в курсе: чтобы паниковать, бояться не обязательно, воображения достаточно.

– Моя спутница пьяна. И скоро она наговорит вам столько, что мне придется вас убить. Чисто из соображений безопасности. Так что по возможности – мужик, тебе чего надо?

– Вы так мило выясняете отношения, приятно наблюдать такую свежесть чувств.

– Люди в возрасте такой пылкости лишены? – поддела жрица.

– Люди в возрасте такой ерундой не занимаются, разучились. Вы готовы меня выслушать?

В голосе незнакомца прозвучало лёгкое раздражение. В последнее время я регулярно слышал такие интонации. Как правило, всё заканчивалось проблемами. И я приготовился вникать. Вот ни разу не интересно, как именно коротышка захочет меня убить.

– Весь внимание, господин хороший.

Также я обратил внимание, что остальные посетители довольно поспешно стали покидать бар. Когда зашли мы, народу, наоборот, прибавилось.

Коротышка пугал меня все больше и больше.

– Меня зовут Жан-Пьер, я местный винодел.

– Кто? – Лизи расхохоталась.

– Винодел! – мужик даже малость обиделся. – Крупнейший собственник виноградников в Солнечной системе. По моей франшизе в год производят почти миллиард литров вина!

Лизи задрала брови и с любопытством уставилась на гостя. Я осторожно прикрыл рот. А потом не выдержал:

– Тот самый Жан-Пьер?

Теперь уже все уставились на меня. А меня попёрло от удивления и восхищения: вот уж не думал, что жизнь сведёт с живой легендой. И где!..

– Лизи, милая, запомни этот день! Перед тобою натуральная легенда, любимая байка темной стороны трех десятков станций. Последний француз! За него объявили награду такую, что убивать этого мелкого параноика кинулись вообще все! Шесть десятков покушений! Это только те, что стали известны. Притом, что заказ анонимный. Самый большой в истории. У него куча имущества, одних виноградников столько, что можно купить новую станцию.

– Девяносто четыре, с вашего позволения. Заказчик – кто-то из моей родни. Можно было бы вычислить, да лень. Похоже, я недостаточно дробил наследство. И надо было часть активов распределить при жизни. Проблема в том, что я совершенно не собираюсь умирать. Однако, что это я?! Сам факт, что меня узнали в четырех световых минутах от родины, изрядно удивляет!

Он присел за столик. И я снова не уловил движения. Только поток воздуха.

– А тут какими судьбами? Око Титанов не похоже на мир-утопию, где можно приятно провести отпуск.

Лизи обняла себя руками так, что ее крупная грудь проступила сквозь одежду. Я прикинул, могла ли она сделать это не специально? Не могла. Слишком сложное движение для случайного жеста.

– Если вы никуда не торопитесь, я с удовольствием расскажу вам эту историю. Она весьма занимательная, должен признать.

Француз нарочито медленно сцепил руки в замок и положил на них подбородок. Я посмотрел на него, потом покосился на Лизи.

– Мы никуда не торопимся?

Лизи глядела на меня со странным выражением на лице, и я вдруг понял, что уже сто лет ни с кем нормально не разговаривал. Сто лет между мною и окружающими была прицельная планка.

– Знаешь, а я тоже с удовольствием тебя послушаю. Не ожидал встретить живую легенду!

Француз от моих слов прям зарделся. А я попытался вспомнить, видел ли когда-нибудь, как люди краснеют всем лицом сразу. Что-то там было про рыжих, забыл напрочь.

– Одним дивным вечером, на берегу теплого моря станции Лиссабон три очередной убийца подобрался ко мне очень близко. Явная недоработка моей тогдашней охраны, должен признаться. – Жан-Пьер развел ладони в стороны, будто извинялся. – Исполнитель – модификант с органом подводного дыхания – проплыл под водой мимо всех датчиков. В море водились дельфины, и он сымитировал этого животного. Естественно, камеры и сканеры никак не отреагировали. А когда убийца вышел на берег и скинул костюм, было просто поздно. И хотя киллер оказался гол, с одним мономолекулярным ножом, у него были очень хорошие шансы. Если бы он сразу взялся за меня, я ничего не успел бы сделать. Однако он предпочёл сперва разделать даму, которая как раз пребывала в оргазме, сидя на мне. Видимо, хотел вызвать мой страх. А я не боялся, я вспоминал как активировать те дорогие импланты в моем теле, которые должны помогать в подобных ситуациях. Когда киллеру надоело резать женщину на моём члене, он прицелился разрезать ей таз вместе с означенным членом. Тут я наконец включился. И разорвал его голыми руками. Вообще не чувствуя сопротивления. Как будто рву бумажный пакет. И когда в слабом свете биолюминесцентного планктона черная кровь забрызгала меня всего, с ног до головы… В тот момент я ощутил необычайное, удивительное чувство сродства со всем вокруг меня. С морем, с песком, с агонизирующим мясом у моих ног… но я почувствовал и станцию, и всю бесконечную пустоту вокруг. Так и я и встретил полицию. Счастливый и умиротворенный.

– Крышу сорвало. От стресса, – я понюхал бутылку и с сожалением отставил её в сторону.

– Возможно. Но меня не смогли вылечить. Да я и не захотел, если честно. Я искал это чувство, как сказочный принц не менее сказочную принцессу. Я пытался его смоделировать – заказал самую дорогую симуляцию, там мир ничем не отличался от мира, что сейчас вокруг. И подсылал себе убийц. И убивал их. Много… Но то чувство испытать так и не смог.

– Блин, чувак, это тебе не повезло, что меня тогда не встретил. Я знаю один порошок, гонят в Багдаде-семь, из местных кораллов…

Я был дружелюбен. Но поймал осуждающий взгляд Француза.

– Мужик? Ты серьезно? Извини, а кого ты еще тут хотел встретить? Наркоторговец – это еще фигня. Тут недавно с такими ребятами познакомился! Правда, они все чегой-то померли…

Впервые в жизни меня заткнули взглядом. Причём вряд ли сколько-нибудь всерьёз напряглись при этом.

– Так вот, симуляция не помогла. Я уж было смирился, но потом… Признаться, я сам попросил охрану пропустить того кретина как можно ближе. Меня страховали на этот раз. Но страховка не потребовалась. Так я убил снова. И снова я испытал то божественное чувство.

– Подсел! Тебе понравилось! – понятия не имею зачем я выбрал обличительный тон.

– Все так. Я сразу принял себя таким, какой я есть. Но все же я не психопат. И не идиот какой. Мне не чужда справедливость. Потому я отправился сюда. Тут точно нет проблем с желающими меня убить! А то там, в большом мире – Жан-Пьер махнул рукой в сторону пола, – они перестали за мной приходить. Я сам давал заказы, сам вносил депозит, сам… Кхм… В общем, теперь я тут, полностью доволен жизнью и занят любимым делом!

– Мокруха как призвание? А чего не Берлин девяносто шесть? Там же натуральные гладиаторские бои…

– Мое любимое дело – выращивать виноград и делать вино, – отрезал Француз. – Убийство – это хобби. Так что я приехал сюда и развел виноградник. Угощайтесь.

И на столе появилась стеклянная бутылка.

– Странный материал, – Лизи повертела в руках бутылку.

– Стекло. Кварцевое. Пластик не выдерживает долгого контакта с содержимым.

Я взял бутылку в руки и покрутил. Горлышко залито алой смолой, а внутри загадочно опалесцировала странная субстанция.

Бутылку я вернул на стол предельно осторожно. Система молчала, но это ровным счетом ничего не значило.

– Я не больно в этом разбираюсь, но мне кажется, ее можно использовать как гранату?

– Профессиональная деформация трети местных жителей. Оружием можно сделать все. Но конкретно в этом случае взрыв будет скорее метафорой.

Всё это Француз сказал уже на ногах. Он сорвал пробку с бутылки и налил содержимое мне в бокал. Второй он тоже наполнил, но подтянул к себе.

– Извините, леди, ваше тело слишком хрупко для этого напитка.

Девушка нырнула носом мне в стакан. Я еще не придумал, что бы на этот счет такое ляпнуть, как Лизи резко отшатнулась. Я едва успел убрать голову. Ее лицо застыло. А потом она жадно схватила бутылку с местным пойлом, раскрутила её и просто влила содержимое в организм.

Я с надеждой посмотрел на бокал. Его содержимое отливало жидким матовым стеклом.

– Пейте скорее. Пластик стакана долго не проживет.

Теперь я посмотрел на содержимое стакана во всем доступном мне диапазоне.

– Не советую сканировать. Это бесполезное занятие. Там есть активная защита. Сканеры будут показывать любую бредятину. А при достаточно сильном сканировании напиток превратится в смесь спиртов и мусорной органики с неорганикой.

– И как это пить?

– Как угодно. Вино Ока Титанов. Единственное, в своем роде.

Жан-Пьер опрокинул в себя свой бокал и довольно крякнул.

Я последовал его примеру.

В нос шибануло запахом озона и раскалённого железа. А на вкус…

В рту вспыхнуло пламя, по горлу прошла горячая волна, которая рухнула в желудок. И, судя по ощущениям, стала лишь запалом для настоящего взрыва сверхновой.

Когда я смог мыслить здраво, в теле образовалась приятная гибкость и веселье. Во рту – привкус цитрусов и каких-то минеральных солей, никак не вспомню, каких.

Отравление неизвестным ядом. Желаете промыть желудок?

– Нет, давай без этого, мне надо расслабиться. Ну и пойло! Не, реально прикольная штука. Просто блеск!

Запас универсальной биоматерии 963 г.

Хм, и что там это бухло во мне прикончило? Француз, уловив мои сомнения, кивнул:

– Увы, к сожалению, у неподготовленного человека растворяет часть слизистой желудка. Но это и не предназначено для обычных людей. Как вам эффект?

Я прислушался. В голове шумит, в желудке приятное тепло (и неприятные травмы, но это мелочи), и бесконечная тревога наконец-то отступила.

Лизи, кстати, успела убежать в сторону туалета.

– Знаете, бодрит. Не ожидал. Что это?

– Ничего полезного для здоровья, это единственное что я могу сказать про напиток. Я хотел сделать что-то менее травматичное, но увы… Теряется опьяняющий эффект.

– Чем-то напоминает венерианский самогон, – Лизи, бледная, с мокрым лицом, вернулась за стол.

– Никогда не слышал.

– Местное пойло, они его там не варят, добывают. Халтурщики. Но отрава знатная, укладывает даже полных модификантов.

– Я вывел местный сорт винограда. С учетом… местной специфики. Скажем так…

Жан Поль на мгновение замолчал. Потом махнул рукой – я только тень движения увидел, и снова ветерком повеяло.

– К черту. Я вырастил лозу, я собрал урожай, я запечатал его в бочки и дал времени и бактериям сделать свое дело. И я подобрал культуру нанитов, которые не только перегоняют вино в спирты, но и обеспечивают психические эффекты при восприятии. И вот она, «Кровь Эльдразиона»! Пойло, способное пронять даже полного модификанта! Только натуральные компоненты! Тысячелетние традиции и современные технологии!

– Эй, мужик, ты со мной общаешься! Или ты хотел на халяву свою бормотуху прорек…

Жан-Пьер встал, переместился мне за спину, положил руку на затылок, впечатал лицом в стол и поднял на исходную. А потом сел обратно. И только в этот момент до меня, собственно, дошло, что меня избили.

Лицо расквасили в блин!

– Му фы и фука…

– Кель иногда такой милашка. Мне очень нравится его юмор. Мало кто позволяет избить себя ради того, чтобы развеселить окружающих, – Лизи снова улыбнулась.

– И фы фове фу… – девушка бросила на меня предостерегающий взгляд. – Фоффем меа не убиф…

Что-то внутри меня просто потребовало отреагировать именно так.

– Раз мы расставили все точки над «и», предлагаю перейти к сути нашего разговора. Я хочу предложить тебе рекламный контракт.

– Муа? И фо ты фоэф…

– С этим можно что-то сделать? – коротышка опять мимолётно заткнул меня взглядом и обратился к Лизи.

– Я, конечно, не эксперт, но…

Девушка наклонилась ко мне и дернула за нижнюю губу, потом за нос. И пару раз ударила по скулам. Что-то хрустнуло. Лицо, которое до этого момента напрочь занемело, снова обрело чувствительность. Я потрогал губы, отеки стремительно уходили. Кстати, боли не было. Совсем.

– Спасибо! Но я хочу тебя огорчить, мужик. Это я тебе как эксперт говорю – реклама твоему пойлу не поможет. Даже если оно прям супер-пупер и даже если есть версия для… э-э-э… гражданских, то его мгновенно начнут синтезировать в каждом техническом закутке. За пару часов разберут, и…

Опьянение приятно грело мозг.

– «Кровь Эльдразиона» подделать невозможно. Любая попытка закончится тем, что я и сказал – у фальсификаторов будет абсолютно случайная смесь органики и неорганики. И я не собираюсь импортировать это вино. Его всего производится около десяти тонн в год. Смысл не в том, чтобы его продать. Смысл в том, чтобы сюда приехали те, кто готов его попробовать.

– Остроумно!

– Не понял.

Нечасто признаю свою тупость, но тут вариантов не было.

– Что непонятного, Живой? Я хочу, чтобы после твоей рекламы появились те, кто мечтает попробовать вкус «Крови Эльдразиона». Я хочу, чтобы ради этого напитка люди рисковали жизнью. Я хочу, чтобы они ради него умирали. Безопасно пить его могут только существа от майора и выше. И то не все, зависит от модификаций.

Я опустошил стакан, на этот раз дольше катал странное вино на языке. Пытался понять, а стоит ли ради этого ощущения умирать. Ощущения, безусловно, приятные, иметь возможность набухаться – ценно. Но умирать ради выпивки…

– Рекламная кампания на всю Солнечную систему! Про тебя узнают везде, где не запрещена трансляция с Ока Титанов! Идея богатая, назови цену.

Торговаться я умел, это вообще основа бизнеса.

– Я исполню любое твое желание на этой станции.

– Экзистенциальный артефакт из моей башки вытащить сможешь? – я сориентировался мгновенно.

– Я эксцентричный богач, а не господь бог. Я нанимаю на работу, а не покупаю твою жалкую душонку.

– Хорошо… хочу снова подружиться с Терпсихором!

Собеседник поперхнулся воздухом. А потом оглушительно хлопнул ладонями по столу и расхохотался. Он повернулся к Лизи.

– Милая леди, должен признать, ваш спутник меня сделал. А вы говорили, он не способен к деловому сотрудничеству. Вот за это я и люблю эту станцию. Только тут меня ценят по достоинству. Только тут со мной заключают такие восхитительные сделки. По рукам! Отныне ты, Живой, поминаешь своих павших врагов моим вином. И всячески его расхваливаешь. А я за это придумаю, как решить твои проблемы с твоим бывшим другом. Договорились?

– Договорились. А документ никакой не будем подписывать?

Я пытался собраться, но получалось плохо. И разговор уже явно свернул куда-то не туда.

– Зачем? Если я решу, что ты его нарушил, я тебя убью. Зачем нам лишние формальности в этом вопросе? Бюрократия портит человеческие отношения. Давайте без нее.

– Ах да, извините, я на мгновение забыл, где нахожусь, – поднял я руки в жесте капитуляции. – Короче, я везде пью твое вино, а ты за это решаешь проблему с Терри и делаешь так, чтобы я при этом выжил? В мертвом виде я не смогу рекламировать твоей пойло. Налей, кстати, еще, неплохая штука.

– Да, ценное уточнение. Вариант, где Терри объявляет тебя своим другом посмертно, придется вычеркнуть. Жаль, идея была богатая, а главное – самая простая.

Теперь вином давился уже я.

– Леди, на ваш взгляд, я не был слишком настойчив? – Француз встал из-за стола.

– О, нет, просто образец изысканных манер!

Жрица протянула коротышке руку, и он поцеловал ладонь – тыльную сторону. Где-то я про такой ритуал читал, что-то очень древнее…

– Тогда я прощаюсь с вами, молодые люди. Живой, оставляю бутылку. Пить в одну репу, никого не угощать. Разве что самого Терпсихора. Пополнять запасы буду по мере истощения. Хотя… Ладно, не буду портить сюрприз, сам прочувствуешь.

Француз исчез. Я задумчиво пошевелил пальцем стакан. После контакта с «вином» пластик стал мягким. Кстати, бар опустел напрочь. Только бармен сидел за стойкой с таким видом, словно готовился под эту стойку нырнуть. Логично, если учесть, что прочностью стойка вряд ли уступит башне штурмового танка. Да и оборудована что надо – я даже со своего места, не напрягаясь, вычислил с десяток разнокалиберных стволов, встроенных в стены. И блок управления всего этого добра, объединённый с кассой. Удобно: одной рукой пробиваешь чек, а второй – голову клиенту. Хорошее заведение, и даже мои рожи на стенах уже не так раздражают…

Кто-то заглянул во входную дверь, оглянулся за плечо и махнул рукой. Народ повалил обратно в бар.

– И что эти люди ожидали тут увидеть?

Я обращался к бармену. Хмурый мужик за стойкой злобно сверкал лысиной в окружении редких волос. Странная мода, но каждому своё.

– Кровь, кишки и прочее по списку. Босс проиграл благодаря вам очень большие деньги, – мужик явно нервничал, но так, на отходняках.

Да, чемпионов любят… Интересно, а соответствующий пункт в меню есть?

Глава 2

– Совершенно не знаю, как на это реагировать. – признался я Лизи. – извини, этот яркий персонаж совершенно затмил мой приступ паранойи относительно тебя. Ты от Юсаку с заданием?

– Ах, шевалье всегда был неотразим. Уважаю увлеченных людей. От них так приятно заряжаться этой творческой энергией!

Судя по всему, организм девушки успел впитать более чем достаточно алкоголя. Пришло время колоть.

– И что это было? Ты его знаешь?

– Ты задаешь совершенно неправильный вопросы, Кель. – Лизи пьяно улыбнулась.

– Крошка, я только что пережил саму хреновую в своей жизни историю. Меня за последние несколько дней раз десять расчленили. Ты спасла мне шкуру и я об этом помню. Именно потому я не попытался тебя убить. У меня заешь ли, рефлексы появились плохие. Пожалуйста, не надо тянуть мне нервы.

Стараюсь не слишком повышать голос. Получается плохо, меня запоздало накрыл выброс адреналина. Говорят, он очень хорошо влияет на вкус мяса, главное, чтобы жертва не слишком долго бегала. Иначе мочевина в мышцах накопится и будет горчить.

Странные мысли в голову лезут с этого жуткого вина. Но за возможность выжить я был готов хоть дермо жрать. Хоть в этом судьба ко мне милосердна. К тому же я не делаю ничего такого, просто торгую рекламой, фактически, на себе самом. Такая вот необычная рекламная площадка. Ага, сразу слева от огромной мишени.

– Я приехала сюда помочь тебе, Кель. Направить на истинный пусть. Я приехала сюда проповедовать. И пришло время нашей маленькой секте выйти из тени. Показать истиной величие. – Лизи обняла меня за плечо, прижалась к нему грудью. Я моментально возбудился.

– Дорогуша, как честный человек, должен тебя предупредить, это видео рискует стать самым обдроченным на просторе всей солнечной системы. На него подрочит больше людей чем дрочили на отдельный образ за всю человеческую историю.

– Какое видео?

– Которое снимают вон те милые ребята. Под потолком.

Жрица с усмешкой посмотрела на камеры. А потом поцеловала меня. Ее губы пахли полынью.

Зафиксировано влияние неизвестного эмпатогена.

Ясность сознания нарушена.

– Не сопротивляйся. Ты такое очень любил… полюбишь. Сейчас ты начнешь меня чувствовать!

Я вдохнул запах Лизи. Густой запах здорового женского тела. На коже легкий запах парфюма и метаболитов от релаксантов. Ни единой модификации или эволюции!

Её язык, удивительно длинный, проник мне в рот. От желания помутилось в глазах.

– М… Это что-то новенькое, не помню у тебя такого язычка…

– У меня появилась подружка. Как выберемся отсюда, я вас может даже познакомлю. Мелкая косметическая операция и вот, я могу качественно улучшить свой секс. Будешь себя хорошо вести, я вас познакомлю.

– Она на станции? Быстрая ты.

– Не, с чего ты взял? Подруга на Карфагене четыре… все время забываю, что ты этого не помнишь. Я сюда прилетела только ради тебя. Когда ты влип во всю эту историю.

Моя рука скользнула под плащ верховной Теоверитки. Рука нащупала тонкую ткань блузки.

– В какую именно?

– С семенем. Я сразу полетела сюда…

И снова поцелуй меня затыкает.

Я не выдерживаю, хватаю девушку и тащу в туалет, успеваю поймать понимающий взгляд бармена. Благо, хоть кабинки стандартные, а не новомодная стилизация под санузлы прошлого. Дверь кабинки захлопывается и клинок покидает свои ножны. Это если что я про лезвие бритвы. Его я останавливаю у шеи подруги.

Она лишь с усмешкой смотрит мне в глаза. Ждет, паскуда такая.

– Лизи, я в этой чертовой мясорубке едва ли десять дней. Ты не могла ни откуда прилететь! Какоого дьявола тут происходит? Кто ты такая? Если мне не понравятся ответы, я тебя убью…

Угрозу испортил громкий нервный «Ик», от чего моя рука дернулась и на шее девушки выступила кровь. В глазах жрицы появилась легкая досада.

– Хедрикс, ты безнадежен. Что, вино местное в голову настучало? – и столько понимания было в голосе Лизи. И при этом она совершенно точно была пьяна!

– Объясни… Ик… Объясни… сь!

– Я страховала тебя в карантинной зоне. Поверь, мне там было чем заняться. Просто никто не ожидал что ты возьмешься за дело столь… рьяно. И пошли отсюда, у меня пропало всякое желание.

Девушка меня оттолкнула, и я безропотно подчинился. На меня накатывал стыд.

– Лизи, извини!

Но туалет уже опустил.

Я посмотрел на себя в зеркало. Бледная рожа, желтые глаза, пепельные волосы, на кончиках сверкают алым. У висков крупные шестигранные чешуйки ярко-синего цвета.

Хоть сейчас в клуб!

Я защелкнул бритву и убрал в карман.

Надо учиться выстраивать отношения с людьми, а то можно совсем без союзников остаться. А потом и без головы.

В баре меж тем стало довольно людно. Окон, к слову, в баре не оказалось, их функции выполняли узкие бойницы с s-образным профилем. Таким, чтобы можно было вдоль стен стрелять. Окна сверху до низу затянуты мелкой сеткой, по которой пробегала статика. Такие окна хорошо улавливали пыль, в том числе и функциональную. И пропускали достаточно воздуха.

Кто-то курил и я до конца осознал истинный смысл сеток на окнах. Местный самосад, судя по всему, в обычной жизни был предназначен для разгона демонстраций и остановки гражданский волнений.

Я включил фильтр на запахаха в носу и уселся за стол. После налил еще странного вина, в себя, прямо из бутылки. С зуба неприятно скрошилась эмаль.

Лизи с аппетитом нелегала на содержимое тарелки. Понято, что там такое не было никакой возможности. Но пахло мясом.

– Слушай, извини что вспыли, просто нервы не выдерживают. Объясни пожалуйста, что тут происходит!

– Хедрикс, ты не исправим. Ты, как обычно, так погружен в свои проблемы, что не замечаешь мир вокруг себя. – Лизи кому-то махнула из-за моей спины.

Я даже дергаться не стал. Ясно, что меня провоцируют. К тому же, рядом с Лизи сел амбал в форме службы правопорядка. Принадлежность формы стала ясна только сейчас. До этого момента ребята были серого коллера, как и большая часть местных обитателей.

Второй коп приземлился рядом. Он вообще в бронескаф обряжен. Каменная лавка жалобно хрустнула под весом механизма. Это как же я в свои мысли погрузился, что такую махину не заметил?

Я с трудом прикусил язык и не выдал «привет, уроды». Местные копы мне в целом нравились. А еще у них превосходство в огневой мощи. Такие вот скафы могли, если надо, очень резво двигаться.

– Спорим, он подумал что-то типа «привет, уроды». – коп приветливо улыбнулся.

Морда как из осколков кирпичей собрали. Живые карие глаза пристально меня разглядывали.

– Он пьян, зол и чувствует себя потерянным. – любезно сдала меня жрица.

– Да я вижу. Тут каждый третий такой. – Хохотнул собеседник. Он с подозрением косился на бутылку.

– Налить?

Коп понюхал бутылку.

– Ракетное топливо не употребляю. Может по пиву?

Коп, который угощает вас пивом, я так сильно не удивлялся даже когда Терпсихор ожил.

– Оно на меня… Хотя…

Пиво я разбавил «кровью». Получилось так себе, но мои требования к вкусу находились на уровне бактерий.

Мужик слева от меня тоже выпил. Того же коктейля! Из под забрала выполз длинный сегментированный хоботок и утонул в высоком бокале.

– Майор Саливан. Можно просто Эйрик. По игровому Молчун. А здоровяк рядом с тобой, стало быть, Болтун. Но он об этом сам расскажет. Я вроде как местный шериф.

Система послушно расцветила гостей. И так я узнал, что майор действительно майор, а его напарник так вообще, полковник.

Пили мы молча. И судя по всему, ситуацией наслаждались все, кроме меня.

– Значит слушай сюда, Живой. Мы тебе, стало быть, официальную позицию властей. Такие герои, как ты… – в голосе майора прозвучали кавычки. – Короче веди себя тихо. Пока отдыхай, и максимум, через сорок часов, ты должен прийти в центр занятости и получить лицензии.

– Лицензии?

– На убийство. Такие как ты всегда идут в чистильщики. Система требует. Кровью вроде как повязать хочет.

– Да какая тут кровь? – я искренне недоумевал. – Тут же всем на всех плевать. Боги, я пью с копами…

– Ну, тогда считай тест на проф пригодность. Убить таких же как ты смертников и охотиться на подонками в серых территориях это разные, скажем так, типы занятости.

– Ага, типа спасибо, вы проявили заботу. Еще вопросы? – я попытался спровадить гостей.

– Да. Мы знаем какой уровень у тебя заблокированной человечности. Как только ты нарушишь закон, то из местного гражданина ты превращаешься в особо ценный фраг. Ведь преступник с такой человечностью имеет за свою голову солидную по любым меркам награду. Так что готовься, тебя будут провоцировать. Кто-то специально, кто-то чисто из-за того, что считают тебя говном. Таких, поверь, тоже хватает. Так что ты сама вежливость. Советую предпринимать что-то в ответ уже после того, как в тебя выстрелят. Хотя да, ты ведь можешь не знать, судя по тому, что я видал, ты не особо давно в игре. Если ты тут прям с кем-то смертельно разругаешься, и это взаимно, вы вполне себе официально можете выяснить отношения на любой из трех городских арен. Если решишь свести счеты с жизнью, тут тоже есть такая функция. Ваша смерть принадлежит городу, с жизнью можете делать что угодно. Пока ты не для кого не представляешь излишней угрозы, делай что угодно.

– Э… Спасибо?

– Не стоит подозревать меня в альтруизме, Живой. Я хорошо знаю такую породу людей. Я объяснил тебе как ты легально можешь накормить свои инстинкты. Я надеюсь, но не верю, что ты не создашь мне проблем.

Ноздри копа раздувались. Он бросил на меня взгляд полный хорошо спрятанного бешенства.

– И знаешь, Живой, я знаю что ты мразь, но я не буду считать тебя таким ублюдком до тех пор, пока ты не докажешь мне это прямо.

Лизи хмыкнула и поправила ворот плаща. Я заметил бурые капли. Я чувствовал запах свежей крови. И не только я. Существа рядом со мной просто не могли не заметить.

– Так что, Живой, дам тебе совет. Хороший совет. Сегодня тут проходит традиционная попойка. А после нее произойдет не менее традиционная драка. Прими в ней участие и дай каждому желающему начистить себе морду. Прям каждому. Это снимет к тебе целый ряд претензий.

– Усек… И это, действительно, спасибо!

– Не разочаруй меня, чемпион. Пойдем, Болтун, ты их совсем утомил своими разговорами.

Громила презрительно хрюкнул трубочкой в пиве. И в один глоток опустошил чашку. Потом еще раз хрюкнул.

Бакал с громким стуком опустился на стол. Это уже майоровский.

Надеюсь, в этой драке не случится так что бьют меня одного. К тому же руки чесались наконец-то испытать свои новые возможности.

Копы вышли. Их провожали взглядом, кажется, все кто был в этот момент в баре. Я допил пиво и с сожалением отставил пустую бутылку себе под ноги. Стекло великолепно бьется.

– Ну что, Лизи, снова нам мешают нормально поговорить? Давай ка это сразу закончим!

Жрица приоткрыла рот, словно хотела перебить, но я уже был на ногах.

– Ну что, сосунки? Хотите узнать кто из нас самый активный на районе? Сегодня я приму участие в вашей королевской битве и начищу морду любому желающему! Не важно сколько вас, не важно как бронированы ваши задницы, сегодня я вас всех поимею! Типа жду тут! И принесите мне ацетона что ли…

По взглядам людей в баре, они явно не того от меня ожидали.

– Вообще то смысл драки в том, чтобы мирно разрешить обиды. Но мы разнесем весть по городу.

– Бармен! Вход только по билетам! Десять штукарей с носа! И только наличкой, никаких электронных переводов.

Алкоголь внушал уверенность в себе. Какая-то часть мозга предупреждала что я творю какую то дичь, но…

– Из них вычитаем ремонт бара, потом моя комиссия, сорок процентов. – Тут же отреагировал бармен.

– Хорошо, никакого оружия, никаких боевых имплантов. Честные руки, ноги и зубы.

– Вот за зубы ты сильно зря, Живой, просто поверь. – Голос из толпы.

– Хорошо, зубы вычеркиваем! – очень не хотелось обострять, я и так уже…

– А что, мне их на входе сдавать охране что ли? – Продолжал острословить неизвестный клоун.

– Залепить, полимерной пеной. Заодно и оружие не испортишь. – острослова тут не слишком любили, судя по всему.

– Короче, это к бармену вашему, он в правилах лучше моего понимает. Кстати, а когда у вас эта традиционная драка должна начинаться?

– Хедрикс, хотела бы я знать, вот чем ты сейчас думал? – Голос Лизи звонко прозвучал на весь зал.

И по взгляду Жрицы я понял, где именно я прокололся. Я поднял взгляд. Лента над нами, что раньше синела транспорантом, внезапно превратилась в экран.

До начала драки осталось 36 секунд

– Деньги на бочку, сукины дети! – Взвыл бармен.

Оружие заблокировано. Активация внешних эволюций отключена.

Эту надпись я увидел на огромной ноге. Нога уже заслонила все поле видимости.

Активирован тактический режим. Боевой коктейль поступает в кровеносную систему.

Что-то внутри меня подчинилось желанию упасть назад. И я резко дернулся. Медленно, мучительно медленно я проталкивал свое тело сквозь воздух, а нога шла все ближе… Я увернулся. Почти, жесткая ткань лишь стесала мне кожу и придала ускорение. Потому в пол я летел головой. Пришлось бить ногой в столешницу чтобы не дать импульсу впечатать меня в бетонный пол.

По телу прошла волна боли, вернее не так, прошло ощущение волны боли, нервы так быстро не реагируют, и мое тело завибрировало, как струна. И потом я рухнул на пол. И залез под стол.

– Кель! Умри как мужчина! Тебе за это платят!

Лизи прильнула к моим губам и вытолкнула обратно с силой, которую вы в принципе от человека ее комплекции не ожидаете. Она меня просто вышвырнула. Кто-то об меня спотыкнулся, и я смог наконец подскочить и оглядеться.

Мир вокруг меня замедлился. А у людей появились тени в пространстве, тактический комплекс подсвечивал мне траекторию движения. Меня уже кто-то бил. В этот раз чей-то кулак.

Я всего лишь качнулся в сторону и выставил руку. Лицо, которое я не запомнил, поймало кулак всей пастью. Блин, зубы…

И от очередного удара я уплыл, ко мне много кто устремился в зале!

Во мне бурлила пьяная сила, а импланты вышли на свою максимальную мощность.

Я танцевал! О боги, как я танцевал, я скользил между починщиками, ни не догоняли меня по скорости.

Я легко уклонялся от атак и бил в ответ. В теле легкость, в голове шум, и лихая злоба!

Замечаю как мне под ноги прыгает мелки коротышка в техно броне. Он получает пинок в голову и катится по полу. Я только рад внезапной помощи, хватаю тело. Ура, драка карликами! Кручусь, и впечатываю голову в треугольном шлеме в мах какого-то громилы, он как раз на мена замахнулся лавкой. Бетонной! Лавка падает, громила ревет, это я вижу по его распахнутому рту, он вопит и брызжет слюной, а звуки очень растянутые…

Иногда мир становится быстрее, и события несутся вскачь, иногда мир снова замедляется, и у меня появляется возможность подумать.

А потом появился он! Будь я писателем, я бы назвал его стулом возмездия.

Он летел в сторону моего лица, словно им выстрелили из пушки. Мозг ускорился еще быстрее, в голове появилась боль и я попытался уйти от траектории стула. Вбок. А потом, когда какие то мышцы в теле форменно оторвались, попутался заслониться руками. Не, руки я на траекторию стула вывел, но тоже порвал мышцы. Стул очень медленно летел, я даже успел прочитать простодушное «ЖОПА» нацарапанное на бетоне.

Стул я поймал краем лица, и получил перелом шеи.

Короче слишком близко от своего лица я засек этот стул. Время снова понеслось вскачь и меня стали месить.

Под стул меня затащила Лизи. То кто лез следом получил каким то спреем в лицо. И жутко заорал. На него и переключилось внимание толпы.

– А ты упорный! Похвалила Лизи храпящего меня, и вправила мне грудную клетку. Какой-то мудак втоптал мне в грудак.

– Какой-то мудак втоптал мне в грудак. Почти стихи.

– В тебе умер поэт и с каждым днем все сильнее пахнет! – оценила красоту слога Лизи. – Кель, что же ты жрешь такое, что если на тебя надавить, из тебя дурные стихи лезут? Что там было, в начале этого процесса?

– Мое чувство стыда. Я сожрал свое чувство вины. И за плохие поступки в том числе. Пойду, еще плохих поступков насовершаю. По здешним меркам почти дружеская партия в покер.

– Кеель! – Лизи поманила пальцем и я послушна подался вперед. Она поцеловала меня и слизнула языком редкие капли крови на моем лице. Ей очень длинный язык. Он не шел у меня из…

Лизи уперла ногу мне в грудь и снова выпнула обратно в зал. Там народ месился, будь здоров. Импланты вообще широкий простор для рукопашного боя открывают.

«Загадочные существа, эти женщины», нет, так, я, разумеется, не думал, и орал оскорбления на шести разных языках.

А потом меня пытались пнуть в лицо. И мир снова замедлился. За ту минуту что я хрипел под столом аптечка отработала как надо. Я боднул щербливого придурка лбом так, что его нижняя челюсть хрустнула а сам пациент обмяк. Какой то он хлипкий оказался!

А потом появился еще и он!

– Здравствуйте господин майор! Смотрю вы не в форме?

Не в том смысле что Салливан как то ослабел, просто его полицейская форма сейчас пестрела черно – желтым. Феноменально быстрая смена статуса!

Я честно попытался удрать. И да, мне легко удалось обогнать майора в скорости. Но, во первых, мое бегство прервал болтун, в своем шлеме, а во вторых… Скучное это занятие, играть с киборгом в догонялки. Можно быть сколь угодно резвым, но опытные бойцы загнали меня в угол так, что я даже не понял ничего. Нет, я был крут, на самом деле очень крут. Я оборонялся, секунд пять наверно. А потом попытался поставить блок. Принял удар на бедро. Оно с оглушительным хлопком лопнуло. Это просто кровь стучала в висках с такой силой, что хруст кости просто оглушил.

Это меня майор пнуть хотел.

Короче меня схватили и стали бить.

Судя по всему конкретно майора совершенно не волновал тот факт что я сейчас в своей башке зритель, и то не самый постоянный. И боль разве что от головы шла. Ему просто нравилось меня бить.

– Так, джентльмены, Живой у нас на бар один, а делающих ему начистить морду – много. Потому принимаю мудрое решение! Все должно достаться сладкого мяса! Стройся по одному, будем сейчас всех желающих бить Хедриксом со всей силой. Это сэкономит нам время. Болтун, подержи пожалуйста первого добровольца!

Болтун приказ исполнил а через мгновение моя башка повстречалась с бронированной головой какого-то утырка. Поплохело и мне и ему. Майор заботливо вправил кости черепа.

Поступок легавых вызвал нездоровый ажиотаж среди дерущихся. Кое-кто попытался ретироваться. Кто-то умудрился протиснуться сквозь бойницы. У кого-то это даже получилось! Разумеется, не у всех.

А мной продолжали бить людей. Очень скоро все закончилось, лишь на полу стонали три десятка неудачников. Я кстати валялся среди них.

– Умеешь ты, Живой, веселиться. – майор утер кровь с лица рукавом.

– И..и а у…и!

– Хамит одними гласными. А азбукой морзе слабо?

Я намигал.

– Силен мужик, и на удар крепок. И традиции уважаешь. Впишешься в местное общество. У полиции Кайнозой – тауэра нет к тебе больше вопросов. Удачного дня, гражданин.

И копы покинули бар.

Мои запасы биоматерии просели на половину.

Вымотанный донельзя я встал на ноги и вправил себе нос. Вставил глаз, и придал челюсти чуть более антропоморфную форму.

А еще я осознал что до сих пор сильно пьян. Прям вдрыз. И стоило адреналину схлынуть, меня аж повело. Лизи заботливо подставила плечо.

– Пойдем, Кель, я нам номер тут сняла, в подвале.

В номере она потащила меня прямо в душ. По пути избавляясь от одежды.

– От тебя смердит. – Лизи толкнула меня на пол.

– Почему ты тут. Правильный вопрос? Ох, и мощное бухлище у этого… француза!

Я смотрел как в желтом свете светильника кровь на моих руках чернела. Завораживало как эта чернота снова расходится алым, стоит появиться воде.

– Потому что ты молился достаточно истово. Мы не успели ни о чем поговорить, а я уже, видишь, решила все твои проблемы. – Девушка опускалась на пол рядом со мной и стягивала с себя блузку. Узел оказался дико навороченным, дверь слилась со стеной, и комната стала превращаться в бассейн.

Вода словно сочилась сквозь форсунки вдоль стен. Появился сильный травянистый запах. Хвоя, ароматная древесина, минеральный запах. Какие-то поверхностно активные соединения и биокультуры с регенератором. Это мне подсказал нос и…

– О чем задумался, Кель? Ты обычно куда как более внимателен ко мне в этой фазе общения.

Лизи лениво провела кончиками пальцев по обнаженной груди. Капли воды сверкали желтым когда текли по ее гладкой коже. Вода уже приятно грела затылок.

– Странно работает эта эволюция. – Я ткнул пальцем себе в нос. Откуда-то я просто знаю что значат те или иные запахи. Сейчас в средстве для мытья я четко различаю шесть запахов. И про некоторые из них я знаю что это хвоя, вот это ароматное дерево… у него есть другое название но я слушал никогда его… А так пахнет коалин, из него делают глину… А это я откуда знаю? А вот поверхностно активные вещества со сложной формулой, это у меня строчкой на линзах выползло. Бионейрошунт? – Во внутреннем взоре вся груда моих воспоминаний стала словно излучать яд. А где там я сам? Какую часть моей личности сформировали машинные алгоритмы биоконструкта? Это ведь почти разумный паразит. Или Симбиот? Не важно, я уже сам делаюсь иным.

– Чувствуешь, как сходишь с ума, Хердрикс? Лизи нависла надо мной и заглянула в глаза.

Сейчас в моем взоре Верховная Теоверитка была почти прозрачной. Я видел как билось ее сердце. Как толчками двигалась по венам кровь. Видел, чем наполнен ее желудок. Видел насквозь. Уж очень много сквозь нас шло разных излучений которые я тоже «видел». И кто научил мой мозг этому навыку? Видеть в разных диапазонах? Проблема в том, что я даже Лизи не мог сказать это…

– Ты красивая.

Это были верные слова. Я прикоснулся к щеке девушки. И от щеки по ее телу пошли волна света. Словно камень рухнул в воду. Волны меняли свой цвет с белого на алый.

Эмоциональный сканер. Популярная шутка. Говорят, очень меняет мышление владельцев. А я не риску жрать вещества которые могут меня убить или необратимо поменять. Сканеры не были наркотой, но они слишком многое меняли.

От девушки шел тягучий, густой запах желания, с нотками пота и алкоголя. Я чувствовал что меня затягивает в темны омут, эта прозрачная сказочная женщина.

– Как… как ты это сделала? – В паяный мозг пробилась мысль. – Ты их подкупила? Ты все это устроила?

Мои ладони скользили по ее талии и бедрам. Сверхчувствительные нервные на кончиках пальцев рисовали в моем мозгу картину, из острого, жгучего удовольствие от телесного контакта. Кажется, из моих губ вырвался стон.

– Ты, Кель, очень хочешь жить. Ты хочешь, а я люблю. Разница лишь в этом!

– Я… Не понимаю. Это загадка, ребус?

Она обнала меня бедрами, уселась сверху, наклонилась, и слегка сжала мое лицо ладонями. Я почувствовал себя удивительно беззащитным.

– Ты поймешь… Обещаю. – ее шёпот раздался у мое виска, а потом она лизнула меня своим, удивительно длинным языком в ухо. Там тоже были какие-то новые нервные клетки, от удовольствия у меня помутилось в глазах.

Последнее что я помню, это жаркий шепот в полной темноте.

– Когда в тебе слишком много чужого, сам становишься чужаком, для самого себя. Но не бойся. Ты уже здесь, Кель.

– Ну и как вам мой отель, Кель Хердиркс? Или лучше, Живой?

Когда я открыл глаза спустя неизвестное мне количество часов, была наглая рожа француза. Его мерзкая рожа кривилась в типа учтивой улыбке.

– Да… я… яп…

Это у меня в голове мгновенно созрел план и я попытался сбжать через окно над кроватью. Спасибо, уроды. Окно оказалось нарисованным, а я вспомнил что сейчас в подвале. Понял уже после того как мир вокруг перестал кружиться. Никакая аптечка не спасет меня от сотрясения при ударе башкой о стену. Даже рука не помогла, прыгнул бодро.

– Рад что ты сохранил зверину осторожность. Ты первый кто так быстро проснулся. – Сделал мне комплимент француз. Он сидел на стуле перед нашей кроватью и пил кофе из высокого термоса.

– Кель, ты чего буянишь, мы же четыре часа… Привет, Жан поль, ты зашел присоединиться? Извини, Кель уже устал… – Это все Лизи натурально рычала.

– Она не любит когда ее вот так застают в врасплох. – я ощупывал лицо на предмет травм.

– Нам нужно одеться. Проявите вежливость. – Судя по движению шеи, кофе у коротышки замерз прямо в глотке. Я сам едва комнату не покинул.

Француз испарился.

Лизи внушала.

– Лизи, скажи мне, красотка, это я от твоего вида такой пьяный? Я до сих пор в дымину.

– Жан Поль!

Жрица снова включила свой голос. Теперь, кажется, и стены завибрировали.

– Я смотрю, вы уже переоделись?

Девушка избавилась от одеяла, да.

– Мой спутник пьян.

– Очевидно.

– И как долго это… ик, продлиться?

– Пять-семь суток. Итоговый состав не метаболизируется. И не отфильтровывается. Ну, можно пропотеть. Ах, да, это, я чего пришел… – Кажется, в моем взгляде мелькнуло что-то такое что матерый убийца смутился. – Я придумал как исполнить твое желание. Готов обсудить план? Нужно очень ответственно подойти к вопросу!

– Сука! Ах ты ж сука! Урою!

Как же этот ублюдок быстро бегает!

Глава 3

– Сколько?

Я смотрел на сумму счёта и зверел.

– Гражданин, вы подписывали с нами контракт перед медицинской процедурой. Вы отказываетесь платить?

Я стоял у стойки регистратуры в местном госпитале. Тут, как в самых элитных био-салонах, за стойкой сидела живая девушка. Красивая. Чёрные кудрявые волосы, тонкие черты лица, широкий разлёт бровей – всё это придавало лицу девушки просто очаровательное выражение. И в её взгляде было столько надежды, что меня даже передёрнуло. Девушка возбуждённо облизнулась.

Ах да… Особо ценный фраг…

– Нет, нет, конечно, я заплачу… Вы можете со мной что-то сделать, хоть как-то помочь? Я не вижу процедуры в этом… списке, – я скосил глаза, перечень оборудования висел перед глазами.

Проблема заключалась в том, что коротышка не соврал. Местная медицина не смогла очистить мой организм от неизвестного токсина. Да она может новое тело вырастить по куску пальца, из лужи слизи восстановить… Короче, я был ошарашен.

А ещё мне выставили счёт за повреждённое оборудование. А я никак не мог понять, что же случилось.

– Мы не можем вылечить вас, извините. Вам придётся страдать дальше.

Да сучка меня провоцирует!

– Да я не то, чтобы сильно страдаю…

Ага, просто пьян в дупель.

Воцарилось молчание.

– Так что за дрянь во мне плещется, это вы хоть сказать можете? И почему такой счёт?

– Ваша кровь уничтожила фильтрационную станцию и комплекс глубокого сканирования. Вот её состав.

Колония наномеханизмов.

Происхождение неизвестно (дикая технология).

Свойство – опьянение.

При попытке фильтрации мгновенно поражает оборудование и начинает его преобразование.

Я пару раз ругнулся на линзы, но заставить их развернуть справку не смог. А потом до меня дошло.

– Вы хотите сказать, что это всё что вы мне можете сказать за мои… – я скосил глаза на счёт, – десять миллионов?

Девушка всё так же вежливо улыбнулась. Издевательски вежливо.

– А может, хоть отсосёте, за такие-то деньжищи?

Персеида.

Человек.

Статус: нейтральный.

Воинское звание: капитан.

Съедобна.

– Увы, такая услуга вам не доступна, но наша охрана с радостью поможет вам сделать это самостоятельно.

Я не выдержал.

– Слушай, ты, сука, у меня вышли на редкость хреновые деньки, – я склонился над девушкой, – дай угадаю, ты держишь пальчик на кнопочке? И стоит тебе нажать её, как упадёт плита пару тонн весом, так? И отсечёт меня от тебя? Только девочка, ты уже мертва. Плита сейчас рухнет с потолка, и я плюну в тебя своей кровью. Спорим, она успеет тебя переработать раньше, чем кто-то начнёт тебя спасать?

Я привычно приукрасил реальность. А вот до девушки, кажется, дошло, что я уже нависаю над ней. Она резко побледнела.

– Тебе ведь дали инструкции, когда узнали кто в клинике, м? Довести клиента до… нужного состояния. А там охрана подоспеет. В соседней комнате, да? Два амбала в силовых доспехах. Других тут не держат, верно? У одного из них плевалка с пеной, а у другого пыльник – самое то для биомодификантов? Спорим, у одного из них ещё и огнемёт имеется.

Мои глаза умели многое. Сейчас я смотрел сквозь стену, точнее, видел остаточные излучения. А ещё они видели сквозь височную кость.

Девушка мелко дрожала. А я сообразил, что сейчас она видит только белки моих глаз. Я перевёл взгляд на собеседницу. Она вздрогнула. А я внимательно осмотрел девушку. Усиление скелета, две трубки в запястьях. Вставки в районе горла, и модуль аптечки по всему телу.

– А ещё на тебе синие кружевные трусики. И лиф из другого комплекта. Я много чего вижу, девочка.

– Чт… Что вы хотите?

Я оглянулся на камеры. Они успели занять весь потолок комнаты. Где-то камеры друг на друге сидели. Вспыхивали потасовки среди механизмов.

– Вон те ребятки – я ткнул пальцем в сторону камер, – сейчас сидят, кое-кто даже готовым к процессу самоопыления, и мечтают, просто мечтают, чтобы я тебя наказал и заставил мне отсосать. Ведь формально это не будет даже нападением, ты просто согласишься, только потому что очень не хочешь знать, что будет если ты откажешься. Верно я улавливаю ход твоих мыслей?

Ей-богу, кошмарить людей с полным правом на это… Великолепное чувство, очень освежает.

А теперь я увидел слёзы. Девушка понимала, что охрана не успеет.

– Верно?! – немного визга в голос, да…

Она кивнула.

– Но я хороший! Я, сука, хороший. Но бухой и потому злой, ты поняла меня, сука?

Снова согласный кивок. Плечи девушки тряслись.

Ну, Лизи, мои аплодисменты. Вот это женщина! Амбалы безрезультатно пытались выбить шлюз, который по странной прихоти техники отказал. Это в принципе невозможно, так что виновата Лизи! Я просто не знал кому пенять на такое совпадение.

– Короче, я герой! – перевожу деньги на счёт клиники. – Я тебя, дрянь такую, от надругания сейчас спас. А я бы мог, знаешь, я ведь действительно бы мог!

Вино из хищных нанитов плескалось в голове и рождало ярость.

– Дура! Ну что тебе стоило меня просто вылечить? Короче, я тебя спас, а ты меня целуй. Как поцеловала бы человека, который мне бы сейчас мозги по стене размазал! Ну?

И она меня поцеловала! Боги, как она меня поцеловала! Сработала эволюция, на рефлексе. Нервные окончания срослись, и мы обменялись ощущениями. Букет моих чувств проехался по её мыслям наждаком и просто сорвал крышу. Она протяжно застонала. Едва не кончила.

Вечность спустя я оторвался от её губ и разорвал контакт. Девушку трясло. Она смотрела на меня просто безумными глазами.

– Не смей на меня охотиться, сука, ты поняла, ты меня поняла? Иначе, сука, ты меня полюбишь, поняла?! – я махал пальцем прямо перед её носом и брызгал слюной.

Она кивнула.

– Телефончик дашь? – я лучезарно улыбнулся.

Пять минут спустя…

– Лизи, ну ты же меня знаешь, я, как напьюсь, такой обаяшка! Девушка так огорчилась, что ничем не смогла мне помочь, что внезапно решила сблизиться.

– Кель, я вижу твою известность. Она выросла больше, чем за прошлую ночь! Что ты там устроил?

Верховная теоверитка натурально шипела.

Камеры подняли вокруг нас ветер. Мы удалялись от центральной клиники Кайнозой-тауэра.

– То есть, это не ты заблокировала дверь на посту охраны, пока я кошмарил дурочку?

– Ты что?

Судя по тону, меня заподозрили в чём-то, за что сейчас начнут убивать.

Я перекинул Лизи запись момента. Сначала она аж посерела лицом, потом покраснела. А следом расхохоталась так, что на нас стали оборачиваться прохожие на улице. До этого на нас не косились только потому, что шляпа поменяла моё имя на Лок, теперь я в силе или в чине лейтенанта, не знаю как правильно. Так что по имени меня не вычленяли, а по внешности опознать могли только вблизи, и то случайно. Я обернул лицо куском серой ткани и стал малоотличим от здешних обитателей. Моё присутствие вызвало немалый ажиотаж у местных.

– Хедрикс, ты просто великолепен! Вот что значит вбитые рефлексы! Блестящая обработка, просто блестящая!

А мой разум зацепился за фразу. «Рефлексы». В меня вбивали такие рефлексы? Нет, я парнишка общительный, но у меня никогда не было подобных рефлексов.

– Ты заслужил особой награды сегодня ночью, – меня влажно поцеловали в щёку. – Куда дальше пойдём?

– Задания брать. На отстрел.

– А к Жан-Пьеру не пойдём?

– Да пошёл он! Лизи! Я бухой, меня шатает! А тут меня каждый третий шлёпнуть мечтает! Вот, например, эй, мистер, можно тебя на минутку, разреши наш спор!

Игрок, который до этого момента курил длинную палочку со сладким запахом, поднял на нас рассеянный взгляд. Чувак явно был «готов». Интересно, чем его таким пропёрло? Хотя, мне местного вина, что ли, мало?

– Чего тебе, путник.

– Вот скажи, есть в этом городе игрок Живой, с человечностью ниже минус миллиона. Ты бы грохнул такого игрока, чисто за награду?

– Фигня вопрос! Ещё спрашиваешь! А ты чего, кстати, это спрашиваешь? Знаешь где он? – вытянутое лицо, тёмные, почти чёрные глаза, посажены довольно близко, острый нос.

– Да, знаю, это я!

Игрок мгновенно поднял руку, и мне в лицо ударил заряд магнитной пыли. Эта штука должна превратить моё лицо в месиво.

Спасибо маске, она держала и не такое.

Повреждён камуфляжный слой.

– Хе-хе. Ты мне кажешься!

И он снова пару раз выстрелил.

– А может, себе в бошку стрельнёшь? Раз я тебе кажусь?

– Ты кажешься, а пушка нет. Иди в жопу, я больше голоса в голове слушать не буду.

Наркот убрал ствол и снова достал откуда-то свою смоляную палочку. Он потерял ко мне всякий интерес.

– Вот и что с этим делать? Где этот шлем чинить?

– Хедрикс, пойдём, пока тебя бетонный блок не попытался убить. Умеешь же ты себе друзей находить! – ворчала теоверитка.

Лизи страдала похмельем, и то и дело прикладывалась к гидратору.

К счастью, карта города мне оказалась доступной.

В этот раз я проявил редкое благоразумие и отправил в магазин Лизи. Сам я взял чашку горячего кофе с перцем и пенкой горького шоколада в уличном автомате и сел на бетонный заборчик, который окружал здание оружейной мастерской.

Кайнозой-тауэр… Внушал. За свою жизнь я успел побывать на пяти станциях. Город на Оке Титанов не походил ни на одну из них. Здания редко превышали три этажа, все из серого бетона, из которого тут разве что не ели. Широкие улицы шли перпендикулярно друг другу. Везде торчат бойницы, дзоты и иные защитные сооружения. Фонарей нет, да и зачем они в месте, где царит вечный день? Бетонные коробки простирались на пару десятков миль в разные стороны. Лишь в центре высилась пирамида, очень похожая на обиталище Эльдразиона, да по краям легко можно различить теплицы в геокуполах. Они давали очень характерную, бело-фиолетовую подсветку.

Повсюду сновали игроки. И очень странный транспорт – платформы на магнитной подушке, полностью открытые. Они возили грузы, и к ним же цеплялись игроки, если платформы медленно летели в нужную им сторону.

А ещё, как я успел уже узнать, почти во всех зданиях были подземные этажи. Заглублённые в бетон иногда на десяток-другой метров. Мир диктовал свои законы. И город им следовал.

А ещё я был признателен этому месту за передышку. В кои-то веки мне не нужно было думать о выживании. Хотя, может я просто был пьян и не осознавал серьёзность ситуации?

– Эй, шляпа, я думал ты общаться будешь непрерывно. Чего молчишь?

Я решил докопаться до головного убора, которые не подавал признаков жизни со вчерашнего вечера. Шляпу я забыл в баре, и она с кем-то всю ночь разговаривала. Это мне так Лизи сказала, я утром не то чтобы хорошо соображал.

– Моё существование лишено смысла. Меня создали ради развлечения людей. Мой разум заперт внутри этой шляпы, и я не могу влиять на мир вокруг себя. Зачем собирать информацию и взаимодействовать с миром?

– Ты страдаешь? – мне стало интересно.

Я задрал голову. С вечно строгого неба лил мелкий холодный дождь.

– Слушай, погано звучит. Я даже не знаю, как тебе помочь. Это как если бы мою голову кто-то залил универсальной биоматерией и носил на поясе. Во! У меня возникла идея! Твоё существование – это ошибка, жестокая случайность. Издевательство над самой идеей разума! – я неожиданно проникся к шляпе огромным сочувствием. – А давай я научу тебя убивать? Уравновесим, так сказать, мировую несправедливость?

– Альтернативой бездеятельному бытию ты предлагаешь мне деструктивное воздействие на мир?

– Ага! – кивнул с максимально серьёзным лицом.

– Почему ты не рассмотрел вариант дать мне возможность свободно исследовать и познавать этот мир?

– Потому что тут за такое не платят. Не тупи! Летающая шляпа – это скучно, а вот гонимый тщетностью своего бытия ИскИн, осознавший себя шляпой, идёт мстить роду человеческому… вот за это платят реально много. Нам нужны ресурсы, чтобы выжить. Пока нас в очередной раз не накрыло твоё проклятье.

– Такая вещь как проклятье действительно существует? Это алогичное понятие, оно не стыкуется с реальным миром, его существование…

– Просто цепочка совпадений, плюс камеры. Ну сама подумай, тут люди только так и умирают. А вещи можно носить тысячелетиями. Очевидно, что такие вещи, как ты, существуют, которые постоянно с трупа снимают. Просто конкретно эта шляпа привлекла внимание. Статистически возможное, но маловероятно событие. Погоди… почему ты сама это не проанализировала?

– У меня нет опыта подобного анализа.

Или, что хуже, шляпа была не искусственным разумом, а имитатором, это тоже разум, но с заданными ключевыми параметрами. Например, этот умел тупить. За редким исключением имитатор не мог выйти за рамки этих ограничений, потому как не осознавал их существование и влияние.

Саму их работу обеспечивал другой, гораздо более сложный механизм. Но вот он разумным в общепринятом смысле не был. Это просто механизм. Театр теней.

С другой стороны – логичное ограничение со стороны системы. Зачем создавать конфликт интересов?

Всё это я узнал, пока думал над тем торговать нелегальными имитаторами или нет. Остановила меня не этика, а тот факт, что за наркотиками и в четверть так яростно не охотятся, как за цифровыми нелегалами.

– Короче, ты согласна?

– Да. Если это единственный способ познать мир, да будет так.

– Эй, народ, организуйте голосование! Хочу иметь возможность прокачивать шляпу и подключать к ней органы движения! Это будет мясо!

Статус предмета изменён.

Теперь предмет Проклятая шляпа патрульного «Развиваемый, персональный».

Было в этом что-то былинно-мрачное. Я породил существо, которое собирается охотиться на людей. С другой стороны, мне это знакомство навязали… так я предложил только. Интересно, откуда это желание постоянно искать себе оправдание?

– Ну, вот и договорились. Дойдём до терминала, там тебя и прокачаем. А теперь прошу тебя наблюдать за окружающим миром и искать угрозы.

Ваша человечность понижена.

Внимание! Обнаружен конфликт интересов. Разблокировка человечности доступна только после свершения преступления.

Ваша текущая человечность заблокирована.

Дверь в мастерскую слетела с петель и прогудела мимо моей башки. В проёме стояла Лизи, её плащ тёк вокруг её тела. Полыхающий взгляд зелёных глаз вперился в меня со смесью ярости и растерянности.

– А где трупы?

Я огляделся.

– Я их всех съел, извини, тебе ни кусочка не осталось!

Лизи чуть спокойнее подошла ко мне. Её плащ развевался, несмотря на отсутствие ветра. А ещё он полностью закрывал тело девушки этими потоками.

– Хедрикс, объясни, как можно совершить военное преступление за пять минут и сделать это незаметно. Я… заинтригована.

– Да я тут со шляпой поговорил. Дал ей цель в жизни.

– Получилось?

– Ага.

– Кель, я не дура. Ты потерял сразу сотню тысяч. Это я даже не знаю что делать надо. Съесть заживо сотню маленький детей? Желаю подробностей. Какая цель в жизни теперь у твоей шляпы?

– Причинение страданий всему человечеству, длительная агония, которую завершит лишь смерть, о которой будут молить как о высшей награде, – честно ответил головной убор.

– Красиво, не знала, что Кель ещё и поэт. Стоп, что?

Я понял, что пришло время самых скользких отмазок из возможных.

– Ну… А теперь она, вроде как, в команде пригодится… И дополнительный союзник нам не помешает…

Лизи прижала ладонь к щеке. Я понять не мог: она меня убить хочет или восхищается?

– Хедрикс, Венецианский пакт об этике, пункт, если ничего не путаю, аж второй: «Не допускается создание искусственного разума с парадигмой класса «Геноцид». Все подписанты данного пакта обязуются приложить все усилия для недопущения подобных событий. В отношении лиц, нарушающих данный пункт, любые гражданские права считаются полностью погашенными, этические нормы признаются не действующими».

Лизи то ли процитировала, то ли прочитала.

– Ой? А у меня известность возросла.

– Ещё бы. Люди очень любят, когда в прямом эфире кто-то занимается нарушением Венецианского пакта. Всё, я пойду, закончу разговор. И за шлем заплачу. Кстати, счёт тебе придёт.

– Лизи, а я не понял, ты сама к этому… как относишься?

В ответ я получил только тёплую, какую-то даже материнскую улыбку.

Шляпа просьбу помолчать восприняла, как и положено шляпе, то есть молча. Так что я тихо пил кофе и рассуждал о вечном. Например, что я сделаю с французом, когда у меня будет такая возможность.

Лизи подошла ко мне, прильнула к боку и отняла кофе.

– Грустишь?

– Угу. Шлем мне починят?

– Починят. Даже я от стоимости удивилась, но починят. Завтра вечером заглянем.

– А было ещё что-то подобного класса?

– Было. Сапог, до голенища. Левый. Сорок миллионов.

– На эти деньги можно десять раз вырастить ногу. Аккурат ниже колена.

– Я примерно так же рассуждала. Куда теперь?

– Теперь мы пойдём в местную мэрию и возьмём задание. Потом поймаем француза, и ты будешь держать его за руки, а я – бить по почкам. Потом мы поговорим…

– Хорошо, милый, но ловить его ты сам будешь, – Лизи улыбнулась.

– Ты ведёшь себя как в отпуске. Тебя реально не парит, что происходит вокруг? – неожиданно спросил я.

– Интересные выводы. С чего бы вдруг?

– Ну, знаешь… Я много кого встречал. Но даже самый сильный и уверенный из всех, Терри… И он при этом не человек. И тот нервничал больше.

– Наблюдательный. Ты умеешь подмечать такие мелочи. Да, Кель, я тут на отдыхе. У меня всего один подопечный и очень много возможностей посвятить себе время. Там… – Лизи ткнула пальцем под ноги, – у меня толпа людей, за которых я отвечала.

– И тебя не парит, что тебя тут могут убить? Это на Оке Титанов запросто. Поверь моему опыту.

Лицо теоверитки на мгновение ожесточилось, и с него исчезла вся мягкость. Но потом всё вернулось как было.

– Ты не те вопросы задаёшь, Хедрикс. И вспомни где мы с тобой познакомились. Ты думаешь, я чего-то боюсь?

Я остановился и внимательно посмотрел на жрицу. Той тоже пришлось замереть на месте и встретиться со мной взглядом.

– Да, – честно признался я.

– Ты великолепен. И что тебе дало такую подсказку?

– Запах.

– Запах страха? Но тогда ты сказал какую-то ерунду.

– Не, ты не поняла. Я знаю, как пахнет тот, кто не боится. Ты так не пахнешь.

Под такие разговоры мы дошли до мэрии. Тут был первый настоящий декор, вернее что-то, что его напоминало. На залитой бетоном площади возвышалась на полметра чаша фонтана. Из фонтана словно пыталась вырваться человеческая фигура, все черты огибали потоки воды. Фигура тянула руку к голографической бабочке небесно-синего цвета.

– Хм… художник был так хорош, что после создания фонтана местные жители его грохнули? – я озвучил первую идею, которая пришла ко мне в голову, – почему тут только одна такая прикольная штука?

– Потому что это не памятник. Надгробие. Создатель этой вещи прилетел сюда и почтил судьбу близкого человека, брата. Одного из первых колонистов. Око Титанов стало ареной далеко не сразу. Когда сюда только пришли люди, мир был другим. Но да, художники не слишком долго задерживаются в мирных зонах. Насилие – очень редкий материал для работы. За ним следуют. Этот мир слишком красив.

Лизи произнесло это так, что меня даже проняло немного.

– Мир, погрязший в красоте! – я аж захлопал своим словам.

– Эй, привет, Живой! Я на Терпсихора денег поставил, спасибо! – широкий мужик с подвижной косой на башке панибратски хлопнул меня по спине. Я в ответ едва не активировал способность.

С другой стороны, человек мне искренне рад, не убивать же мне за это?

Мы шли мимо фонтана. И нам навстречу всё чаще попадались игроки. Выглядели они… антропоморфно. Это из общего. Я залюбовался. Девушка с синей кожей лукаво подмигнула мне правым нижним глазом. Они у неё попарно двигались. Верхние и нижние. Крутые бедра, гибкий хвост с кисточкой вибрисс, облегающая броня из узких треугольников изумрудного цвета.

– Хедрикс, поимей совесть. Мы сюда работать пришли, – Лизи наступила мне на ногу.

– Слушай, а ты не думала себе хвост отрастить? Тебе бы пошло.

– Я подумаю.

Со мной всё чаще здоровались игроки. Большинство несли на своих лицах следы недавней драки. Кровоподтёки, фиксирующие бандажи, костыли. И столько улыбок, да…

Наше появление вызвало ажиотаж. Люди обменивались словами и привлекали к нам внимание окружающих.

Под потолком поднялся ветер. Камеры, что уже успели сесть на удобные позиции, создавали поток воздуха, который мешал залетать другим камерам. Получалась знатная суета.

– Умри мужчиной, чувак!

– Слушай, если скажешь мне на кого возьмёшь контракт, я заплачу тебе сто тысяч! – улыбчивый тип с кудрявыми волосами преградил мне дорогу.

Лизи просто обогнула придурка. И я за ней на прицепе.

Наш путь лежал к огромному монитору. На нём картинки в виде листов жёлтой бумаги. Схематичное изображение человека, стилизованное под карандашный рисунок, или объекта, а ниже одна фраза: «Разыскивается». Или «Живым или мёртвым». «Куплю в любом объёме». «Можно принести одни только яички». «Передайте, что мама его любит». Тут, кстати, была какая-то нереально большая награда. Десятки и сотни объявлений.

С моим приближением листки серели, один за другим. Игроки отходили в стороны и пропускали меня к экрану. А там гореть осталось тринадцать листов. Они даже внешне отличались. Не карандаш на бумаге. Лазер, выжженная картинка на стальном листе с рваными краями.

Игрок Епископ.

Уровень личной силы: генерал.

Регион нахождения: L-34.

Разыскивается мёртвым, а также любое число его истинных и ложных копий.

С доски на меня смотрел мужик с вытянутым черепом и белёсыми глазами навыкате. Тонкие губы кривятся в мерзкой ухмылке.

– Живой, двигай сразу к Печали! Она тётка хорошая, хоть и с придурью. Может, у тебя будет новое тело и генетический код. Или щупальца! Реально прикольная тема! – агитировал меня щуплый малый с пустыми, но очень внимательными, для наркомана, глазами.

– И сколько нам предлагает Печаль?

Решаю проверить свою гипотезу. Хмырь отшатнулся и дал стрекача.

– А я бы об Лешего убился. Он совершенно не имеет привычки мучить своих жертв. В его лесу вообще никто сигнала бедствия не подаёт, пока умирает.

Я открыл файлик с Лешим и стал изучать.

Игрок Леший.

Уровень личной силы: Адмирал.

Регион нахождения: В-11.

На меня смотрел измождённый старик, его ноги врастали в землю. Линейку рядом я обнаружил не сразу. Был указанный Леший почти пяти метров ростом. А ещё, судя по всему, этот персонаж умел очень незаметно убивать.

– Кель!

– Что?

– Что тебя так заинтересовало в этом монстре?

– Ну, он ведь реально не больно убивает, не, если у меня будет только такой выбор.

– Хедрикс, не дави на нервы. Поверь, ты совершенно точно не захочешь знать, что будет если я на самом деле расстроюсь, – Лизи мастерски вернула мне мою же фразу, – будь паинькой. Начинай думать как спасти свою драгоценную жизнь. Прояви профпригодность, в конце концов!

– Профпригодность к чему?

Ответа не было, и я уставился на карточки на мониторе.

Народ замер. Даже камеры не гудели, все смотрели на меня.

А я читал имена на экране.

Леший. Каратель. Епископ. Печаль. Пепел. Свист. Касатка. Волынщик. Геометрия. Веер. Трит и Дриод.

Кого же выбрать?

Ура! Я пережил испытание Героя и теперь могу вернуться к своим текстам! Прошу ваших отзывов! И прода не заставит себя долго ждать. Что вам понравилось, что рассмешило. Мне интересно все!

Глава 4

– Знаете… Я забыл написать завещание. Я сейчас пулей метнусь, и обратно. Я, извините, успел имущества нажить, его там это…

Народ недовольно загудел. Раздались уничижительные смешки.

– Знаешь, Лизи, веди меня к Жан-Пьеру. Я тут подумал, да, умереть я всегда успею, и…

Вам новое сообщение от игрока Француз.

Открыть?

Да/Нет.

– Да, что там у тебя?

Молодец. Соображаешь. Живи.

Я почувствовал себя собачкой, которую ласково потрепали по холке за то, что она не стала срать на газон под дулом пистолета.

А ещё, что прям сейчас прошёл какой-то очень неприятный тест. Я не люблю, когда меня играют втёмную.

– Живой, ты нас расстроил. Ты струсил?

Мне дорогу преградил мужчина в серой броне и шлеме. Лицо его закрывало непрозрачное забрало.

– Ага, определённо. Такие вот решения надо принимать на трезвую голову. А то тут все норовят меня напоить. Ты тоже хочешь проставиться мне? Я готов.

– Но…

Неизвестный игрок немного растерялся. Раздались смешки со всех сторон.

– Кель, ставлю на то, что он боится что ты его напоишь и трахнешь. У тебя тут дрянная репутация.

– Да с чего ты так решила? В том смысле, он-то пусть меня боится, но ведь он в шлеме. Вдруг он уродлив? Или у него нету рта?

Игрок заозирался, в поисках то ли помощи, то ли путей отступления.

– Ну что же ты, милый! Будь гибче. Недавно ты поимел хищного кузнечика. Ей понравилось.

– Ладно, ты меня уговорила. Мужик, или ты не мужик? Да какая разница, короче, нам надо для начала выпить. Пойдём! Я даже оставлю свою спутницу, пусть погуляет.

Я полез обниматься. Игрок под общий хохот удрал. Мы, наконец, смогли покинуть ратушу.

– Так, крошка, а где тут мой новый рекламодатель живёт?

Я остановился у фонтана и опустил руку в обжигающе холодную воду. По руке побежали цветные огоньки. Я сделал большой глоток. Вода ломила зубы и освежала. Снова накатило чувство опьянения, и я едва не рухнул в бетонную чашу.

– О, я снова таскаю пьяного парня по всему городу. Как давно со мной было последний раз нечто подобное? – Лизи снова прильнула ко мне и потёрлась макушкой о мой затылок. Меня окатили запахи цветов и молодой здоровой женщины.

Жан-Пьер жил в одном из строений, что я принял за теплицу. То есть, теплица была частью его дома. Хозяин пустил нас сразу в оранжерею. В жилище француза оказалось гораздо теплее, чем на улице. И гораздо ярче, просто мешанина цветов. Но в целом, смотрелось стильно.

А ещё тут везде можно было найти цветную мозаику. Она выстилала полы, она заползала на стены. Мозаика из расколотого цветного камня, хотя кое-где я видел разбитые кристаллы каких-то механизмов.

– О, молодые люди, рад что вы навестили старика! Вина?

Я метнул во француза осколок бетона, который подобрал по дороге. Он вещицу просто поймал.

– Моя очередь!

Нет, честно, я попытался поймать подарок. Но он проломил мне пальцы и снёс в угол комнаты, камень пришлось выдёргивать из груди.

– Приветствую вас, леди! Смотрю, ваш подопечный всё ещё не понял во что ввязался?

– Думаю наоборот, очень хорошо понял и истерит по мелочи. Хедрикс, кончай валять дурака.

– Молодой человек, постарайтесь не ломать мебель. Это всё ручная работа.

Я запихнул камень под ближайший диван ярко-алого цвета, встал на ноги, и рухнул на него же.

В груди что-то хрустело.

– А я бы чего перекусила. И, пожалуй, вина, но можно не с местного виноградника?

Теоверитка изящно присела на высокий табурет за длинной барной стойкой в центре помещения.

Мы находились под куполом. Небольшой амфитеатр с костровищем в центре. Мягкие диваны, расставленные по всему помещению. Везде кадки с какими-то растениями.

– Мне как раз привезли партию с Земли. Прям из Гаскони. Там выдалось крайне знойное лето.

Коротышка, облачённый в мантию и мягкие штаны, представлял собой воплощение любезности. Меня едва от неё не стошнило. Француз вызывал трудноподавимое желание его убить. Останавливала только невозможность сделать это сейчас.

– Чем ты меня накачал? – процедил я сквозь зубы. Ругательную тираду удалось проглотить.

– Я же говорю, местное вино. Не переживайте, молодой человек, это не навсегда.

– Я должен сейчас идти и убивать самых страшных существ на этой станции! А меня шатает. Крайне любезно с вашей стороны было бы меня просто пристрелить! Не хочу сдохнуть икающим дебилом на потеху толпы!

– Лёгкое опьянение не даёт тебе слишком напрягаться. Расслабься. Дезориентация не такая сильная, как ты о ней думаешь.

Я попытался сблевать на диван. Не вышло.

– Хедрикс, хватит паясничать. Утомляешь. И подумай что произойдёт, если нашему гостеприимному хозяину наскучит тебя бить?

– Не наскучит.

Француз лучезарно улыбнулся. Он разливал прозрачную жёлтую жидкость в стеклянные бокалы.

Меня проняло, и я принял позу вежливого ожидания. Подсмотрел у Лизи. Она бросила на меня взгляд и недовольно фыркнула.

– К делу. Я погулял по городу, проникся местным колоритом. Надо мной надругались и местные, и это научило меня смирению. О, добрый Сэр, дай совет как мне не сдохнуть.

– Полно, Живой. Это что-то вроде местных ритуалов. Уточняем иерархию. Кто кем командует в случае катастрофы. Ты показал характер, от тебя другого не ждали. Смертников уважают. Тут вообще развлечений не то чтобы много.

Жан-Пьер подошёл ко мне и протянул бокал. Я понюхал содержимое.

В голову ударил поток ароматов. Сканирующий комплекс вышел на полную и едва не впал в транс от глубины впечатлений. Я пригубил вино и замер. Это было…

– Луговые цветы и цветущие кипарисы. Яркая кислинка тёплого от солнца лимона. Морской бриз, который целует вас своим дыханием, и память о далёком море, его лёгкий привкус в шлейфе. И едва уловимый аромат ночной фиалки, как подарок на память.

– Целый мир в одной бутылке? – я с трудом обуздал бунтующий мозг.

– Око Титанов, воистину, последнее пристанище художников, – Лизи встала ярдом с французом. Она возвышалась над ним на добрых полторы головы.

– Ты пил Кровь Эльдразиона. А теперь ты знаешь, что она не завершена. Ты знаешь, каким должно быть настоящее вино. Сможешь ли ты дать мне ответ, чего не хватает в моём напитке?

Лизи присела на край дивана. Меня обдало её запахом. А я полез в рюкзак, который таскал на плечах, и достал бутылку с подарком француза. Он уже протягивал мне чистый бокал.

Тёмно-алая жидкость загадочно опалесцировала в лучах ярких ламп.

– Аптечка, деактивация на левой руке.

После достаю из кармана опасную бритву и рассекаю себе ладонь. Теперь уже моя кровь течёт в бокал, оставляет алые потёки на идеально чистом стекле.

Делаю глоток из бокала. Вкус… Не знаю, какая химия там шла, пропал свет, но появились едва различимые нити. И я слышал вкус крови, чувствовал горький ветер и этот бесконечный туман.

– Кровь предателя. Вот, чего не хватало.

Под потолком разместился пяток бронированных стрекозоидов. Как-то коротышка повлиял на систему, и избавился от навязчивого внимания зрителей, хоть и не полностью.

Бокал исчез из моей руки. Француз хлебнул своего пойла. Его лицо окаменело.

– Это… Это очень близко. Прям очень. Немного не хватает оттенков. Оно может быть лучше, оно…

Я покосился на подругу. Она смотрела на всю эту картину с той самой понимающей улыбкой. Хм… она знала? Лизи не то чтобы вызывала у меня подозрения. Но…

– Мы пересмотрим условия нашего договора.

Француз откуда-то достал пластиковый шприц и поместил туда содержимое бокала. Взгляд его был полон внутреннего огня. В том смысле, глаза реально светились.

– Я помогаю тебе с твоей бедой. Помогу выжить и решу проблемы с Терпсихором. Эту помощь ты уже мне оплатил.

Коротышка смотрел на меня каким-то совершенно другим взглядом. Как минимум, из него пропала брезгливость. А я поставил себе галочку как можно чаще заниматься чем-то подобным. Местные сумасшедшие падки на пафосные речи и поступки. С трудом подавил в себе желание снисходительно улыбнуться.

– Жан-Пьер, мужик, мне очень не нравится твой взгляд. Можно ты мне просто в благодарность скажешь как обуздать твоё бухло в организме, и я пойду? Уважаемые зрители, я вам отвечаю, этот персонаж меня пугает!

Я очень хорошо знаю этот взгляд. Не так давно именно так на меня смотрел Укита Юсаку, когда перечислял абсолютно кабальные условия моего контракта. Так смотрит человек, который на свои вопросы готов услышать два ответа: «Да» и «Как я должен умереть?».

– Лизи, пожалуйста, сделай с этим…

И снова благожелательная улыбка.

– Ладно, понятно, путь из ада лежит через пасть чудовища. Я готов… услышать предложение.

Француз только кивнул, то ли мне, то ли своим мыслям.

– Мне нужна кровь сильнейших. Кровь генерала. В идеале – адмирала.

– А если у них этой крови нет? Или они сами по себе – роль хищных нанитов?

Я почему-то вспомнил покойного задохлика и его странную болезнь.

– Хорошо, вычёркиваем тех, у кого нет крови. Мне нужно пятьсот миллилитров, – согласился Француз.

– А как можно выяснить заранее, есть ли у них кровь или нет?

В голове зрела идея.

– Соберём информацию. Ты согласен?

– Тебе нужна только кровь?

В ответ я получил кивок.

– Тогда предлагай. Я стою дорого.

– А чего бы ты за подобное попросил?

Я впал в глубокую задумчивость. И смотрел то на Француза, то на жрицу. Меня, признаться, дико бесила та роль, которую отыгрывала теоверитка. Эта загадочная женщина вызывала больше вопросов, чем всё Око Титанов сразу. Я сейчас понимал едва ли не меньше, чем когда сюда попал. А ещё это чёртово вино…

– А можно меня сначала протрезвить? Не люблю я такие вещи решать на пьяную голову. А то мне кажется, что меня как-то пытаются нахлобучить.

Опьянение очень странно било по мозгам. Мысли то и дело терялись.

– Не самая приятная процедура… – француз скривил губы так, будто прятал улыбку.

– Дядя, ты это говоришь человеку, которого за эти дни успели обезглавить. Что-то мне подсказывает, что переплюнуть эти ощущения ничто не сможет!

Жан-Пьер улыбнулся. Улыбка была радостной. В моей душе появились сомнения.

– Кровь Эльдразиона – это не смесь алкалоидов и вкусовой основы. Это колония машин. И выполняют они всего одну функцию – цепляются к нейронам и начинают вносить искажения. Конкретно те, что ты выпил.

– Были другие?

– Были другие. Шесть-семь суток непрерывной боли, или не менее лютого прихода. Я эти коллекции держу для особых гостей.

Меня передёрнуло. То ли от воображения, слишком я хорошо себе эффект представил, то ли от холода. Француз дал команду раздеться до белья и завёл в крохотную комнату, полтора на полтора метра. За стенами всё оплетала густая сеть трубок и проводов.

– А это что? – обвёл руками комнату.

– Место, где тебе помогут.

– Да? И как?

Дверь закрылась, но голос француза тише не стал. Под потолком зазвучал динамик.

– Колонии используют спирт в качестве топлива. Когда топливо заканчивается, они перестают функционировать и инкапсулируют. Потом легко выводятся модифицированной печенью, у тебя, вроде, что-то подобное должно быть…

Я молчал. Было непонятно, интересно, и самую малость очково. Я был уверен, что убивать меня точно не станут. Воображение, конечно, пытаюсь рисовать… всякое. От человека, который мешает кровь с колонией хищных машин, а потом продаёт как бухло, можно ждать всякого.

– Самый быстрый способ истощить колонию – заставить себя прогревать. Поставь своей аптечке режим «Ожидание эвакуации». А я сейчас охлажу помещение. Придётся немного помёрзнуть. Пожалуйста, не пытайся сломать стену. Ты тут добровольно, и дверь я могу просто открыть, если передумал.

Эту фразу собеседник произнёс с нотками извинения в голосе.

– Ага… Аптечка, ожидание эвакуации. А сильно помёрзнуть надо?

– Да хотя бы до ста кельвинов. В идеале, до восьмидесяти.

Из-под стены в комнату потекло что-то подозрительно напоминающее жидкий азот.

Лихим тараканом я влез на стену. Оказывается, пальцы очень неплохо могут цепляться за гладкий металл.

– Кель, не сопротивляйся. Лучше отключи нервную периферию. А потом просто сядь на пол. А лучше ляг.

Я полюбовался на две камеры, которые приползли в комнату и сейчас меня внимательно разглядывали.

– Дамы и господа, мы открываем новые горизонты в тяжком деле алкоголизма! Ещё никогда похмелье не лечили ванной с жидким азотом! Я…

По стенам прошёл заряд тока, и я рухнул в белое марево. Сознание отключилось. Что чувствует человек, замерзающий в ванне с азотом, я уточнять не хотел, лучше в коме полежу.

Вопрос зачем в холодильнике функция полицейского карцера остался открытым.

Сознание включалось медленно.

Запас универсальной биоматерии: 113,4 гр.

Надпись погасла, я понял что лежу в ванной, полной льда.

– Друзья мои, я понял, я – бутылка пивасика! – чепуха вырвалась из моих губ до того, как я успел толком об этом подумать.

Внимание! Критические повреждения после травматичного криостаза. Регенеративные процедуры остановлены. Для полного цикла необходимо 650 мл универсальной биоматерии. Ваш ментальный статус понижен.

А ещё мне холодно. Просто очень холодно. Дёргаюсь и пытаюсь вылезти из ванной. Не выходит. Руки скользят по стенкам, а на лице что-то мешается. Срываю намордник с трубкой. Намордник оказывается кислородной маской. От обычного воздуха замутило, и в очередном рывке погрузился в воду с головой. Это взбодрило, и я смог вытолкать своё тело через край ванной как мешок.

Я сел и огляделся. В паре метров от меня, на полу, скрючившись, лежало голое тело и глядело на меня испуганными ярко-рыжими глазами.

Внимание! Множественные кровоизлияния в сосудах головного мозга. Когнитивные способности нарушены. Запущенны реанимационные мероприятия.

Запас универсальной биоматерии: 28 гр.

Вы истощены. Найдите пищу.

Мир подёрнулся помехами. А потом я догадался, что мужик в зеркале – это я. Неприятное зрелище, да и осознание. Я встал на четыре точки опоры и пополз в сторону двери. Она оказалась заперта. Я в отчаянии пару раз боднул дверь головой, а потом догадался дверь оглядеть. Ручка легко пошла вниз и полотно белого пластика уехало в стену. Легко вниз пошло и моё тело, и я едва не лизнул цветную мозаику.

В коридоре я различил голоса. Мозг не справился с попытками понять о чём говорят, и потому я просто полз вперёд.

– Привет, Хедрикс, ты как всегда, умеешь произвести впечатление на женщину!

– Очевидно, ему нужна помощь. Могу вызвать медиков, – Жан-Пьер выглядел подозрительно обеспокоенным.

– Тут наливают? – проговорил я с большим трудом.

– Что угодно, мой друг!

– Биоматерия. Универсальная. Литр, а лучше два.

Голова продолжала глючить, перед глазами иногда шли помехи. Я вполз на мягкий пуфик и накрылся пледом, который на нём лежал. Меня трясло.

Лизи и Француз сидели друг напротив друга, перед ними стояли три бутылки вина и тарелка с какими-то закусками. Тарелку я утащил к себе. Бутылки полетели на пол. Проглотил закуски, не разглядывая, и мгновенно впал в забытье. Из которого меня вывело прикосновение к плечу. Лизи протягивала мне… Огромный фужер, полный синей жижи. Фужер украшал ломтик красного апельсина.

Благодарно киваю и просто погружаюсь в чашу лицом. Чувствую, как по всей поверхности лица открываются щели, в которые биоматерия втягивается. Активирую комплекс регенерации. А потом расслабленно откидываюсь в кресле. Тело постепенно расслабляется, в него возвращается чувствительность. Уходит холод.

– Крутая процедура, я в чистом восторге! Вау! Никогда не купался в жидком азоте. Француз, скажи честно, хоть кто-то после протрезвления выжил?

Я искренне попытался убрать сарказм из голоса. Не вышло.

– Добровольцев у меня не было, сам понимаешь. Обычно люди готовы потерпеть неделю, а не как ты. А те, на ком испытал… Мне надо было проверить что будет с нанитами, а не с пациентами. Но я был уверен, что ты выживешь.

– Угу, подумаешь, жидкий азот. Лизи, у тебя точно всё под контролем? Этот милый мужик меня едва не убил, – жалуюсь подруге.

– Ну не убил ведь.

– Это исключительно моя заслуга!

Вы выполнили скрытое бонусное задание «Архетипичный сюжет». Вы пережили одну из классических экспозиций общекультурной парадигмы: пробуждение в ванне со льдом.

Награды:

15 единиц эволюции.

15 единиц модификации.

Внимание! Доступен бонусный квест «Так себе неделька!». Окажитесь ещё в трёх архетипичных ситуациях с пробуждением.

Награда:

Бонусные очки эволюций и модификаций. Бонусный рекламный контракт.

В этот раз система любезно предоставила мне справку:

«Офицер, понимаете…»

Проснитесь в постели с мёртвой проституткой и со стёртой памятью.

«Занимательные игры на логику».

Проснитесь в лаборатории безумного маньяка, который захочет сыграть с вами в игру.

Дальше я читать не стал и закрыл квест к чёртовой матери. Система на меня его повесила без права отказаться.

– Знаешь, Француз, залей-ка ты меня биоматерей под завязку. А я, так и быть, забуду про этот случайный эксперимент.

Винодел посмотрел на меня с любопытством и кивнул, видимо, своим мыслям.

– Не слишком большая цена за обиду. Я согласен. Тебе принесут десять пакетов. Сколько в себе унесёшь – столько унесёшь. Договорились?

Теперь кивал уже я. Что-то внутри меня шептало, что в этом месте я изрядно продешевил. Но что поделать?

– Теперь я хочу услышать цену.

У меня возникло ощущение, что меня тут хотят нагреть. Я просто не знал цену этой услуги.

– Лизи, а что бы ты попросила у Жан-Пьера?

– Желание. Он бы исполнил моё желание, потом. Мало ли что мне может понадобиться? – пожала плечами девушка.

Я внимательно смотрел на француза. Он ласково улыбался. В голове сразу появился десяток вариантов того, как мне приходится загадать ему заветное желание. Например «Пожалуйста, только не по лицу» и прочие глупости.

У меня было чего попросить, но…

– Долю хочу, в предприятии. Соразмерно вкладу, так сказать. И ты мне выплачиваешь системную награду, за тех, у кого я смогу добыть кровь. Убью их или нет при этом не важно. И должны быть возможны авансы.

А ещё этот милый дядечка для начала просто захочет эту долю выкупить. И вот тут можно просить настоящие услуги. Да много чего можно придумать.

– Мальчики, какое почти сексуальное напряжение повисло. Это, наверно, очень интимный процесс – сливаться долями в одном предприятии?

Я только хмыкнул. На мгновение показалось, что француз растеряется. Нет, нереально, дяденька давно считает конкурентов чем-то вроде сорта колбасок для гриля. Партнёров тоже. Допустим, антрекот.

– Кель? Я внимательный человек, и желаю услышать вашу последнюю мысль. Ваше выражение лица пробудило моё любопытство.

«Твоё любопытство называется паранойя». Вот примерно это я сказал в ответ на очередную попытку меня прощупать. Ну как «сказал», подумал…

– Размышляю о пищевых цепочках, которые тут подменяют иерархические, – обобщил я свои мысли.

– И на какую долю ты претендуешь?

– А вот это уже не мне решать. Выдели достаточно, чтобы не возникало желания меня за неё убить в будущем, – отбиваю подачу.

– Интересно, Живой, ты расставляешь приоритеты… – коротышка впал в глубокую задумчивость.

– Я хочу, чтобы тебе стало выгодно быть честным.

Кажется, эти дни меня кое-чему научили. Например, уговаривать психов меня не убивать. Хотя, даже по местным меркам я тоже тот ещё персонаж. То есть, подобное поведение моё не порицают. Его ждут. Замечательно!

– Фантастическая адаптивность, Кель. Мои аплодисменты, леди, – почему-то Лизи получила именно такой комплимент на мой счёт.

– Я сейчас подумал о том, что брежу. На минутку мне показалось, что меня скрутили видения дрянного пси-чипа. Штука иногда штырит, а иногда в такое заводит…

Забалтываем, забалтываем…

– Я дам тебе половину.

– Что? – теперь я действительно подумал, что брежу.

– Половину минус один голос. Тогда не будет повода увильнуть у тебя. А у меня всегда будет право спросить, а достаточно ли ты старался, Живой, чтобы у нас с тобой получилось?

Жрица зааплодировала.

– Тебя сделали, Кель. Подставляй пузико и прыгай на задних лапках.

– Это, знаешь ли, интимный процесс, я при тебе стесняюсь, Лизи, отвернись, пожалуйста. Француз, освободи взлётную полосу…

Жан-Пьер потёр голову, словно почувствовал приступ мигрени. Нет, вы мне скажите, что у него там вообще может болеть? Он такой же человек, как его холодильник.

– И у меня будет условие. Мне нужна твоя нога! – неожиданно рявкнул француз.

Я бросил взгляд на Лизи, она кусала пальцы, старалась сдержать хохот.

– Десять литров биоматерии, фуршет из крутой жратвы, три десятка бутылок вон того вина.

– Хедрикс, только не говори мне, что ты… – Жан-Пьер взирал на меня с любопытством.

– Надеюсь, я не пожалею об этом…

Пять минут спустя.

– Вот ты жук!

Лизи возвышалась над шезлонгом. Она была пьяна.

– Присоединяйся. Я один всё не съем.

– Под взглядами Жан-Пьера? Он мне аппетит портит, – Лизи вернулась из уборной.

– А мне нет. Ну посмотри на него, так дуется…

Я лежал на диване, правую ногу закинул на медицинскую тележку. На ней росла отвратительная конструкция, типа огромной опухоли. Это я уговорил аптечку вырастить мне запасную ногу. Судя по всему, это стало сюрпризом даже для Лизи. А он что, думал я себе ногу отрежу и новую выращивать буду?

– Живой, а ты можешь сразу вырастить костную структуру с полостью и залить её костным мозгом? Я тебе дам чертёж, если надо, – с надеждой в голосе спросил француз.

– Увы, могу только свои органы выращивать. Бери ногу.

Я хлебал из высокого бокала с биоматерией. Её я сдабривал лимонным соком и бренди.

– Мсье, вам не кажется, что пришло время изложить ваши планы? А то бедолага скоро начнёт угрожать оружием, – Лизи состроила глазки Французу.

Я развёл руки в жесте полного одобрения.

– В общем, я тут звонил Терпсихору….

Биоматерия пошла не в то горло, но лишь мягко потекла по сводке носа и трахее. Ни капли не упало на одежду.

Глава 5

– В общем, я звонил Терпсихору, сначала до, а потом и после нашего разговора. Он меня, конечно, послал и долго интересовался, как я смог с ним связаться. Я обрисовал ему проблему. Он восхитился задачей. И потребовал свой интерес. Он получает двадцать процентов всех доходов, без доли в фирме. И готов признать тебя своим другом, но при условии что ты попробуешь добыть кровь у каждого из системного списка.

– И всё? Так просто? – я озадаченно почесал щёку.

– А что ты хотел? Сложных схем? Два человека всегда могут договориться.

– Значит, лезть в пасть к монстрам всё равно придётся, – я вздохнул. – Ну хоть не в попытке их убить. А что с заданием? Система неумолима. Я же должен кого-то убить.

– Тут всё проще. Мне передали весь твой путь после ареста. В системе есть лазейки, если знать куда смотреть. Помнишь, в самом начале твои друзья-смертнички обменялись пожеланиями об убийствах?

– Ну? – я не до конца понимал куда он клонит.

– Твои задания прошлые, если они у тебя и были, при попадании в Бочку смерти аннулируются. Их зачесть нельзя в качестве покаяния. Но вот те, что ты получил в процессе… Я навёл справки, Кель, все из списка имеют награду за свою голову. И по сумме она дотягивает до награды за генерала. Тебе надо зайти в полицию и заявить о желании легализовать задания. Есть тут такая функция. Система поощряет взаимоотношения между людьми.

– Мальчик, убей девочку, а я тебе дам пушку подлиннее. Угу. Я говорил, что в лютом восторге от этого места? Правильно ли я понимаю: все, кроме меня, сюда попали добровольно?

– Да, именно так, а что? Что вы хотите нам поведать, молодой человек?

Я уже запомнил, что француз не любит когда над ним смеются. Но когда меня это останавливало? Слишком в меня он денег много вкладывает.

– Та нет, так, ничего, я просто для общего развития, скорбен разумом, постигаю заёмную муд…рость? Я запнулся, когда Лизи облизала свои губы.

– Француз, представляешь, мальчик нас уличает. Хедрикс, чья бы корова мычала! Тебе напомнить про твой проступок перед Кавадзаму Инк?

И тут я натурально завис. Мозги болезненно заскрипели, как будто кто-то кинул в отлаженный часовой механизм горсть песка.

– Таких событий нет в моей памяти, – если бы у меня была пушка, я бы её сейчас навёл.

– Смотри, смотри, сейчас кинется. Видишь, как ноздри раздувает, как зрачки дрожат, широкие, как у кота, не глаза, а божьи коровки, – Жан-Пьер был отвратительно проницателен. – Лизи, вылезь из башки парня. Он уже думать начал. Нет ничего более параноидального, чем человек который провёл полную ревизию свой памяти. Он же откажется дальше работать. Будь паинькой, сделай мальчику как было.

– Кель, извини, это я так границы обозначаю. Я девушка добросердечная, а ещё красивая, потому и наглая. У тебя действительно нет такого события в памяти, я подкинула тебе параноидальную мысль, а ты и так на взводе. Я тобой могу вертеть как хочу. Хедрикс, а ну быстро включил башку. Или тебе не хватает крепкой руки в прямой кишке?

– Вот вы уроды, – я резюмировал.

– А кто с тобой ещё пить будет, мой золотой? Наша с тобой связь порицается в половине обитаемых систем.

Лизи смотрела куда-то вглубь.

– Так, а что тут, между нами, неправильного?

Социумы без разнополого секса стагнируют по естественным причинам. Хотя, говорят, в Нью-Йорке-Пять те ещё затейники, и у них есть варианты…

– Ты красивая девчонка, прям идеал!

Я показал идеал руками. Жрица не выдержала и фыркнула.

– Хедрикс, не к тебе претензии! Ко мне, мне вменяют грехи разной степени смертности. От осквернения лона гомункулом богомерзким, до зоофилии в особо извращённой форме. Ты, вроде как, поимел какого-то… кузнечика? О, господи, это как-то мимо меня прошло. О, Кель, хочешь покажу в какой форме была твоя пересмешница? О… Блин, у меня вопрос, у меня один вопрос, а куда… Может, там аппарель есть специальная, система выдвижная… Или навесная.

Меня продолжали глумливо плющить. Теоверитка снова изрядно набралась.

– Француз, сдаюсь, ты объясни чего ей от меня надо?

– Она тебя мутирует в форму, более приспособленную к жизни на станции. Быстрая и почти безболезненная рихтовка собственного я.

Меня водили как бычка по загону. Внутри что-то привычно сжалось. Привычно?

– ПРИВЫЧНО? Лизи, а сколько раз ты со мной это делала?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.