Анжелика Висконти
Укротитель тьмы. Part 2

1 глава

Ник проснулся от того, что лучи Солнца, пробиваясь через щель между шторами, светили прямо в глаза, тревожа даже сквозь закрытые веки. Чародей хотел отвернуться, но вдруг понял, что что-то мешает ему это сделать. Резко распахнув глаза, Ник увидел, как мирно спит рядом Алиса. Похоже грудь чародея отлично выполняла для нее роль подушки. Ник посмотрел еще немного на взлохмаченную светловолосую головку, после чего вернулся в исходное положение, только чуть переместив затекшую руку. Будить Алису не хотелось – она достаточно исстрадалась за последнее время. Да и что скрывать, ему была приятна эта близость.

Что было здесь вчера, Ник помнил смутно. Ночь пленила их своим очарованием. Но чародей отчетливо помнил главное, как Алиса призналась ему в своих чувствах, от чего сердце сладостно зашлось. Не верилось, что Сатурн снизошел до того, что подарил чародею немного счастья. Какая-то пессимистичная часть натуры Ника тут же ответила на это мысленное замечание услужливым шепотком сомнения: а что если Алиса уже не вспомнит об этом? Что если эти слова, навеяла секундная эйфория и их не стило принимать всерьез? Чародей ощутил, что хмурится, и далеко не от Солнца, которое продолжало резать глаза.

Нет, это было бы слишком жестоко даже для старушки Фортуны. Ведь для Ника эти слова не были пустым звуком. Жизнь научила его с подозрением к новым знакомствам и не пускать лишних в свое личное пространство, потому что разочаровываться было адски тяжело.

Ник приобнял Алису за талию так, словно она могло исчезнуть и прикрыл глаза. Надо было безжалостно выкорчёвывать из себя этот разлагающий пессимизм. Главное, что сейчас все было замечательно. При чем настолько, что, пожелав пересчитать все имеющиеся болячки, чародей с изумлением понял, что на данный момент у него ничего не болит. В теле даже поселилась какая-то нега. Да он даже начал ощущать себя на свой возраст, а не брюзгливым стариком, как зачастую бывало! Не магия, а любовь творила истинные чудеса.

Вставать совершенно не хотелось. Это значило бы вновь вернуться в этот бешеный мир, где каждый день, как новая война. Сегодня Нику предстояла еще уйма схваток, а как было бы замечательно лежать так весь день рядом с дорогим человеком и никуда не спешить. Может быть это и имела ввиду Изольда, когда говорила, что Нику пора поменять образ жизни. Чародей невесомо провел по руке Алисы. Гладкая кожа скользила под пальцами.

А что если этот момент настал? Может быть взять после этого дела небольшой отпуск, а потом, как знать, может и не вернуться из него? А как на счет того, чтобы уйти сейчас? В конце концов, он свободный консультант, и довольно пострадал за это расследование. Даже полицейские, с которыми он работал отстранены. В своих дружеских обязательствах перед Мартой он тоже будет чист. А Вяземский? Справится сам – с такими деньгами он наймет мага даже лучше.

Алиса, словно угадав его мыли тоненько вздохнула и улыбнулась во сне. Она же заставила чародея вспомнить кое-что еще. Например, Кольцову-старшую с перерезанным горлом или Глафиру Ефимовну, которая сейчас отчаянно боролась за жизнь в больнице. Не отмстит сама за себя Зарина, которую сегодня хоронят. И пусть за нее может вступиться Златой локон, то вот за Чайлдфилда и даже Сарматова никто не сможет спросить.

Ник глубоко вздохнул, и Алиса сначала приподнялась, а потом опустилась в такт его дыханию. Нет, слишком многое уже пройдено, чтобы сдаваться. Кстати, а сколько время? Живот свело, когда Ник понял, что не поставил вчера будильник. Наручные часики Алисы услужливо подсказали ответ – без пятнадцати двенадцать. О-хо-хо… Теперь неудивительно откуда взялось такое хорошее самочувствие. Несмотря на все ночные эскапады, он проспал даже больше, чем порой за три дня. Но сейчас, это было как нельзя не кстати. В час он должен был быть на отпевании Зарины, а в три на сделке со Страбонским. Усилием воли Ник отогнал от себя ненужные мысли и начал осторожно приподниматься.

Стараясь избегать резких движений, чародей снял Алису с себя и с величайшей осторожностью положил девушку обратно на постель. Она беспокойно замычала, зашарила руками по сторонам, а отыскав подушку сжала ее в своих объятиях и затихла.

Ник ухмыльнулся, любуясь ею. Бесстыжие глаза прошлись по всему телу от стройных ног, до оголившегося плеча. Не сдержавшись, чародей коснулся губами прохладной кожи Алисы в этом месте. Прежде чем поочерёдно спустить ноги с кровати, он накинул на девушку одеяло.

Ник торопливо направился в ванную. Вряд ли это модно было назвать прихотью в условиях нехватки времени, ибо он не мог явиться ни на одну из запланированных встреч в таком виде. Его бы просто не поняли. По взлохмаченным волосам, мятому костюму и глазам, блестящим шальным блеском, чародея легко могли признать ночным гулякой.

На полочке в душевой кабине быстро нашлись нераспечатанное мыло и шампуни, которые выдавали каждый раз при обслуживании номера. А что было дальше ничем кроме как издевательством назвать было невозможно. Буквально за пару минут Ник возненавидел душевые кабины. Для его роста она была слишком маленькой и неудобной – он постоянно ударялся локтями о стеклянные дверцы. Кроме того, чародей любил распустить воду побольше, но похоже это не было предусмотрено в гостиницах, потому что, слив явно не справлялся с таким объемом воды. В конечном счете Нику еще пришлось некоторое время ждать, пока мыльная пена всосется в отверстие, за время чего он уже покрылся гусиной кожей.

Вылезая, он размышлял, как ни странно, о кино. А именно о том, что все эти романтичные сцены в душевых кабинах чушь собачья. Он один туда еле залез, не то что с кем-то. Отыскав на полотенцесушителях среди ярких полотенец, явно принадлежащих самой Алисе пару махровых гостиничных белой расцветки чародей обмотал одно вокруг пояса, а вторым начал растирать голову.

За стенкой соседнего номера разнеслась лютая мужская брань и Ник едва не поскользнулся от неожиданности. Голос показался знакомым. Чародей замер и навострил свой колдовской слух.

Сейчас магия давалась ему легко – внутренние резервы восполнились. Уши Ника прямо -таки повяли от цепочек отборного мата.

– Ну мать твою, опять! – вопил мужчина в котором чародей с удивлением узнал вечно сдержанного Маратова. – Ну нормально же все было, тихо, спокойно и тут опять!

Раздался громкий удар. Похоже, что полицейский со злости пнул что-то из мебели.

Тело чародея покрылось мурашками, но на это раз уже не от холода, а от страха. Сердце подсказывало, что произошло, и вряд ли ошибалось. Ник начал скакать по ванной, натягивая брюки, при этом зажав телефон плечом. Номер Марты оказался занят и разразился серией коротких гудков.

Справившись с ширинкой, чародей нажал на отбой, прежде чем приняться за рубашку. Вдруг телефон зазвонил, опасно качаясь на краю раковины.

– Да что б тебя! – проворчал Ник, ко всему прочему заметив, что в спешке криво застегнул пуговицы.

Торопливо подняв трубку чародей беспокойно выглянул из ванной. Кажется, шум не потревожил Алису.

– Ник! Почему к домашнему не подходишь?! Я тебе обзвонилась! – начала сразу с упрека Марта.

Она сегодня явно была не в духе, но говорила как-то приглушенно, словно находилась там, где не могла повышать голоса. Подтверждением тому мог стать шум множества голосов на фоне.

– Я… спал. – выпалил, не думая, чародей. – Но я собственно тоже тебе звоню.

Ник сунул ноги в ботинки и тихо направился к выходу из номера.

– Что случилось? – молниеносно насторожилась Громова. – просто понимаешь, тут…

Чародей высунулся из двери номера. За ней он тут же нашел доказательства в пользу своего предположения – коридор оцепили полицейские, перетянув его бело-красными сигнальными лентами. Мужчины в штатском шастали туда и обратно из соседнего номера.

– Да-да-да, Марта. –скороговоркой затараторил Ник. – Не сомневаюсь, что это важно, но мне кажется, что нет ничего более серьезного, чем новое убийство.

Среди взрослых дядек контрастно выделялась маленькая светловолосая девочка. Что тут делал ребёнок?

– Еще одно? – не сдержалась и вскрикнула Марта. В трубке послышались торопливые шаги. – Послушай, я сейчас в гостинице «Нессельбек» и…

В этот момент Ник увидел, как из соседнего номера выходит девушка в синем пальто с телефоном в руках. Марта на том конце провода запнулась и дальше уже не продолжила, когда встретилась взглядом с чародеем.

Изумление заставило Ника застыть, глядя на Громову. ЕЕ лицо медленно вытягивалось, а брови поползли вверх. Марта медленно отняла телефон от уха и оборвала звонок, а чародей стоял, чувствуя себя идиотом до такой степени, что даже не мог вымолвить слова в свое оправдание. Волна необоснованной вины захлестнула его, выжимая жалкую улыбку. За спиной образовалось едва ощутимое колебание воздуха, и нечто маленькое и теплое легло на плечо.

– Ты решил уйти по-английски? – с ласковой иронией поинтересовалась Алиса.

Она так и вышла в коридор в ночной рубашке, халат был наброшен на плечах. Ник издал горлом какой-то неясный даже для самого себя звук. Алиса, наконец, оглядела из-за его спины весь коридор и тихо ойкнула при виде Марты. Озерные глаза округлились в испуганном выражении. Катя, а та девчушка в толпе, конечно же оказалась ею, распахнула рот.

– З-здравствуйте, Марта Игоревна. – заикаясь выдавила Алиса.

– Добрый день, госпожа Кольцова. – официально ответствовала Громова и смерила их обоих критичным взглядом с ног до головы. Ник проследил глазами за ней и понял, что по внешнему виду обоих можно было составить превратное впечатление о случившемся.

Марта молча развернулась и сделала шаг обратно внутрь соседнего номера.

– Постой! –Ник шагнул к ней.

Дорогу ему перегородили ленты. Громова остановилась, не оборачиваясь.

– Приведи себя в порядок, и когда будешь готов заняться работой, мы поговорим. – даже не глядя ей в лицо, Ник ощутил едва сдерживаемый гнев в голосе.

– Да я готов! – горячо заверил ее чародей, и уже перекинул одну ногу через ленту, когда Марта резко повернулась, взметнув черными волосами по воздуху. Ее глаза горели голубым льдом северных равнин.

– Здесь убойщики в полном составе. – прошипела она, а потом обратилась к дочери. – Подожди еще чуть-чуть, Котенок.

Катя вышла из ступора и приподнявшись на мысочки поглядела на мать, а скорее сквозь нее.

– Мам, ну можно мне… – она старательно хотела заглянуть в оккупируемый полицией номер.

Громова вместо ответа только исчезла за дверью, плотно притворив ее за собой – шум внутри тут же сделался глуше.

Ник громко выдохнул. Сердце заходилось дрожью, а нервы скрутились в тугой комок. Ну как можно было так опозориться? Сатурнова Недоля продолжала наподдавать ему пинки под зад. Чародей взъерошил волосы, словно пытаясь простимулировать работу мозга. Сейчас он ощущал в голове желе вместо извилин.

Неосмысленный взгляд сначала пробежался по Кате, которая старательно глядела в другую сторону, потом переключился на Алису, застывшую на месте, каменным изваянием.

– Расследование ведется в соседнем номере? – уточнила девушка севшим голосом.

– Судя по всему. – буркнул Ник.

Перед глазами так и стоял безжалостный взгляд Громовой, в то время как глаза Алисы очень быстро стекленели. Паника возвращала девушку в то состояние, из которого чародей едва вытянул ее вчера.

– Это же мой бывший номер. – то ли всхлипнула, то ли вздохнула Алиса и вцепилась в руку Ника. – Мой старый номер, понимаешь? Он пришел, но убил не меня, а другую!

Ее ужас моментально передался чародею – живот свело судорогой, а руки задрожали. Алиса была права в своих переживаниях. Некто охотился за ней, но убил… Кару. Карен из «Златого локона». Адское пекло… Чародей сам едва не удариться в панику, осознав, чем это все может грозить ему. Удержали его только одинаково растерянные взгляды Кати и Алисы. в первую очередь нужно было успокоить прекрасный пол.

– Так, Катя, незачем тебе там стоять, иди-ка сюда. – деланно бодро подозвал девочку Ник после секундной паузы.

Катя с недоверием оглянулась. Сейчас выражение ее лица больше всего напоминало Димину вечно мрачную физиономию.

– Мама сказала мне здесь ждать.

– Она просто не знала, что мы здесь. – выдавил улыбку чародей. – Еще неизвестно сколько мама тут пробудет. Неужели все это время стоять в коридоре? А Алиса напоит тебя чаем, правда, ведь?

Чародей с надеждой обернулся к девушке. Самое главное сейчас вывести Кольцову из состояния ступора. Та не сразу перевела на Ника глаза, но слабо кивнула.

– Конечно. Пойдем? – она обратилась к Кате с неуверенной ласковостью, присущей женщинам в обращении с чужими детьми.

Девочка смерила Алису придирчивым взглядом.

– Ты все равно не сможешь ничего разглядеть отсюда. – вздохнул Ник, догадавшись, о чем сейчас думает эта будущая сыщица.

В яблочко. Катя с грустью посмотрела на закрытую дверь номера, а потом перевела взгляд на старших.

– А к чаю конфеты будут? – с надеждой поинтересовалась она.

– Думаю найдутся. –Алиса улыбнулась уже по-настоящему.

Глаза ее постепенно прояснялись. Девушка торопливо вошла в номер, Ник и Катя последовали за ней.

Чародей позволил себе справить мини-победу, когда увидел, как деловито закопалась Кольцова в своих многочисленных сумочках. Не зря он сделал ставку на непосредственный характер девочки, который ломал многие барьеры, в том числе и психологические. А еще в этой крошке скрывался по истине сильный дух и совершенно недетское мышление. Что-то подсказывало ему. Что в девяноста процентах случаев Катя лишь разыгрывала роль беспечной глупенькой девчонки, когда это было ей зачем-нибудь нужно. В таком случае, еще неизвестно, кто и над кем возьмет шефство в этом временном тандеме «Алиса-Катя».

Чародей секунду постоял, не зная, что предпринять дальше. Рука на автомате потянулась к волосам. В принципе они уже почти высохли, но неестественная влажность действовала на нервы. Ник досушил голову гостиничным феном с длинной трубкой на гофрированном шланге, кое как причесался гребешком, который таскал в кармане плаща и поспешил обратно в коридор.

Перемахнув через ленты, чародей дернул дверь соседнего номера. Ощущение нереальности происходящего продолжало преследовать его даже в крохотной прихожей номера, предваряющей единственную комнату со шкафом, столом и кроватью.

Этот номер значительно уступал Алисиному нынешнему в размерах, хотя также был полон излишними складками и уборками. Но, пожалуй, здесь умещалось все, что нужно человеку на одну ночь. Сейчас помещение казалось еще теснее из-за количества людей набившегося в него, как сардины в банку.

Ник замер на пороге спальни. В комнате было темно, потому что еще никто не додумался раздвинуть шторы.

Глазам понадобилась секунда, чтобы различить на кровати под пологом девушку, в бирюзовой пижамке. Светлые волосы закрыли собой часть перекошенного от ужаса лица. Рана на горле был такой глубокой, что голова казалась вовсе отделенной от тела, густая комковатая кровь, успела запечься отвратительной бурой кляксой на постели.

Глаза чародея заволокла полупрозрачная дымка, и он, словно не в себе, прошагав до постели, склонился над телом. Он должен быть уверен, что это она.

Увидев черные глаза, которые сейчас не пылали огнем ненависти, а закатились от боли, Ник понял, что ошибки быть не могло. Это Кара. В нос запоздало ударил специфический запах крови, и чародей простонал в слух.

Кто-то с силой дернул его за плечо. Рассеяно обернувшись, Ник увидел перед собой сосредоточенное лицо Марты. Она встретилась с ним взглядом всего на секунду, разжала пальцы и торопливо отошла в угол комнаты.

– Марта, я не… – начал было он, когда встал рядом с Громовой, но та отвернулась в сторону.

– Мне это совершенно не интересно, Фельсенбург. – отчеканила Марта. – Давай займемся делом.

Она говорила спокойно, но остро приподнятые плечи, выпрямленная спина и это презрительное обращение по фамилии были понятны и без слов.

– Да не спал я с ней! – не сдержался Ник.

Чародей понял, что выкрикнул это слишком громко, потому что в спальне резко воцарилась мертвая тишина, вместо обычного роения голосов. Все приустающие с любопытством покосились на них.

Полицейские – одни из первых сплетников на планете. Это, можно казать, такая же их профессиональная черта, как и у журналистов.

Громова вскинула на Ника такой взгляд, словно собиралась влепить пощечину.

– Значит, ты говоришь, что у вас с убитой не было интимных отношений. – произнесла она совершенно нейтральным, даже скучливым тоном. – В таком случае, откуда ты ее знаешь?

В комнате едва не раздался единый разочарованный вздох. Убойщики неохотно вернулись к своим делам. В почем, надо сказать, что все что они делали, это только стояли и писали что-то в свои блокноты.

Ник еще раз огляделся по сторонам и поморщился.

– Спасибо.

Марта фыркнула, не разжимая губ.

– Я повторяю еще раз, мне нет никакого дела до твоих личных отношений, поэтому соберись уже!

– Хорошо. – согласился он, старательно восстанавливая душевное равновесие. – Начнем с того, почему ты решила, что убитая мне знакома?

Пожалуй, личное можно было оставить на потом. Тем более, если разобраться, а с чего, в принципе, он должен оправдываться?

– А ты собирался это скрыть, Фельсенбург?! – не преминула ядовито поддеть его Громова, прежде чем пояснила. – По ряду причин. Начать с того, что актер ты никудышный. Ты разве что в обморок не грохнулся над ее телом. Да и как мне еще было оправдать твой истеричный выпад? Если только ты не хочешь, чтобы бы твои похождения были на устах у всего убойного отдела.

– Мы, кажется, решили оставить личное за скобками, Марта. – напомнил чародей.

Марта радужно улыбнулась в наигранной гримасе.

– Я лишь отвечаю на твой вопрос, только и всего. – радужно улыбнулась Марта.

Ник закатил глаза.

– Кстати, а как ты оказалась здесь? – задал он встречный вопрос и со скепсисом показал на убойщиков. – Раве эти ребята н должны пинками выпроваживать нас отсюда?

– Теперь нет. – Громова улыбнулась, но на этот раз как-то устало и беспросветно. – Мне Максим сам позвонил. – в ответ на замешательство чародея пояснила. – Маратов. Я везла Катьку из школы, а он сообщил, что в гостинице нашли новый труп и попросил приехать.

– Похоже скоро настанет конец света. – пробубнил Ник. – Чтобы убойщики…

– Зря ты так драматизируешь. –покачала головой Марта. – Макс не такой, как Леонидов. Он понимает, что с этим делом ему в одиночку разобраться будет трудно. Да и в конечном счете он такой же простой опер, как и я, хоть мы и начальники отделов. Между собой обычные сотрудники ругаться не любят, потому что прекрасно понимают, что иногда им может понадобиться чужая помощь. Склоки и интриги остаются главным развлечением высокого начальства.

– А где сам Маратов? – Ник оглядел комнату.

Марта поморщилась, как от зубной боли.

– Вышел отчитываться. Ему Леонидов позвонил. Знаешь, в какой-то мере я даже рада, что теперь не несу ответственность за это дело официально. –криво усмехнулась она и добавила мрачно. – Так что, если у тебя есть какие-то мысли, которые Максу знать не стоит, говори сейчас.

Ник замешкался ненадолго, не зная стоит ли говорить правду. Но в конце концов он склонился к Марте и тихо произнес:

– Да, ты права, я знал ее, но немного. Ее зовут Карен, ну по крайней мере так ее называли при мне. Она ведьма из одного местного ковена. Я вчера ужинал с ними, чтобы получить больше информации по нашему делу. Больше я ничего о ней не знаю. Только то, что она вроде бы приехала из Нью-Йорка, но я думаю ваши ребята это легко установят. Кстати, где спецы?

До сих пор на месте не было ни одного криминалиста, а оперативники мялись в нерешительности не зная, чем заняться. Шефа не было, чтобы раздать им указания.

– Едут. Труп совсем недавно обнаружила уборщица, когда заметила, что дверь распахнута настежь. – Громова начала сцеплять и расцеплять пальцы между собой. – А наших не будет. Маратов пригласил только меня в частном порядке. Если бы он позвал еще весь мой отдел, то этого бы не поняли его подчиненные. Но Макс обещал поделиться наработками.

– Честно говоря, не думаю, что здесь найдут больше, чем Гарик и Гера в предыдущих случаях. – протянул Ник рассеяно и говорящим взглядом указал на дверь. – Ну что? Ты насмотрелась? Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Если ты опять начнешь мне про свою … – проворчала Марта, но направилась за ним.

Ник вывел Громову обратно в коридор и плотно прикрыл дверь номера за ними.

– Я тебе повторяю еще раз, что между нами ничего не было. – сдержанно проговорил чародей. – И сейчас ты поймешь почему.

Глаза Марты заискрились так, словно она хотела отпустить очередной скабрезный намек, но промолчала. Работа среди мужчин все же сделала ее немного более черствой, грубой и циничной.

– Я не знаю, стоит ли говорить это Маратову, решай сама, но я просто расскажу тебе вот что. – Ник привалился спиной к двери, чтобы ощутить, если кто-то будет тайно приобщаться к их беседе. – В течение нескольких последних дней, когда мы пересекались с Алисой, она жаловалась мне, что за ней кто-то наблюдает. Это легко можно было списать на невроз в следствие потрясений, но ее беспокойство все усиливалось. В конечном счете она вчера поменяла этот свой прежний гостиничный номер на соседний, чтобы успокоить душу. Но ночью ей продолжило казаться, что этот таинственный некто рядом. Она была в форменной истерике. Поэтому я приехал. Алиса успокоилась, но попросила меня побыть с ней до утра. Вот и все.

Исключительно из соображений дипломатии Ник опустил некоторые аспекты. В самом деле, это даже нельзя было назвать обманом – так, опусканием некоторых фактов для экономии времени из расчёта их незначительности.

Марта слушала его, склонив голову на бок, но с каждым следующим словом выпрямилась и будто увеличивалась в размерах. Глаза ее загорелись опасным огоньком.

– И ты говоришь мне это только сейчас?! – рявкнула она наконец. – Если ты знал, что за ней кто-то наблюдает, почему не сообщил мне?! Мы бы выставили охрану!

Казалось, Громова была в секунде от того, чтобы не броситься на чародея с кулаками. У импульсивной Марты вообще была склонность к рукоприкладству и невербальной агрессии. Мало кто знал, но мобильники часто менялись у нее не потому, что дочь мэра могла себе позволять скупать их целыми партиями, а просто потому что Громова зачато швыряла их в стены.

– Да я списал это на расшалившиеся нервы. – пролепетал Ник.

Не говорить же ей о защитниках из Цербериата, на которых чародей думал. Правда похоже сильно ошибался – все -таки не они…

– Вот не ври, не ври мне, Фельсенбург! – Марта побелела от ярости. –Все прекрасно знают, с какой щепетильностью ты всегда относишься ко всяким там предчувствиям, от которых обычные опера отмахиваются. Что, решил для нее принцем на белом коне заделаться? Или решил, как обычно, разобраться в одиночку? – прищуренные ее глаза напоминали соколки льда. – Все никак не изживешь из себя манеру делать все самостоятельно? Вот именно поэтому я постоянно говорю, что тебе нужно научиться работать в команде и доверять людям. А так ты подверг Кольцову опасности и загубил чужую жизнь! Ты хренов эгоист!

Голос Громовой все повышался и повышался, пока наконец не сорвался. Тогда она быстрыми шагами пошла по коридору. Слова застряли в горле вместе с липким комком. Чародей закрыл глаза. Да, Марта права, пунктик маниакального недоверия был в его психологическом портрете, но страшнее, что она не ошибалась и в другом – он действительно был виновен убийстве Кары. Пусть опосредованно, но все же. Сердце засаднило. И совсем не важно, что ведьма терпеть его не могла.

Вот один из главных минусов работы детектива – часто приходится брать на себя ответственность за чужие жизни в игре, где цена ошибки крайне высока. Не сомневайся он изначально в существовании этого неведомого преследователя, одним рубцом на душе. Было бы меньше.

– Отчасти ты права. – тихо сказал Ник. – Я виноват, и этому нет оправдания. Не подслушивать там!

Он с силой врезал каблуком по двери за спиной. Неразборчивые голоса недовольно зашептались, но замолкли. Громова остановилась и устало провела рукой по лицу.

– Ладно. Тогда хотя бы сейчас дай нормально показания.

Чародей приободрился, но воспоминание о Зарине едва не заствило его подпрыгнуть. Он наверняка уже безбожно опаздывал, а еще ехать!

– Марта, я только «за», но сейчас мне нужно спешить на похороны и целый день я наверняка буду занят… – виновато улыбнулся Ник. – Ничего стоящего я не знаю, это точно, а условности займут не мало времени. Давай завтра утром я приеду к тебе в отдел?

Громова холодно прищурилась на него.

– Вот опять. Я могу подумать, что ты что-то пытаешься от меня скрыть. – предостерегла она.

На это Нику нечего было ответить, поэтому он поспешил в номер. Тогда Марта взволнованно заозиралась вокруг.

– Стоп, где Катя? – несмотря на то, что Громова была полицейским со стажем, глаза ее наполнились обычной для матерей паникой.

– Спокойно, я просто отвел ее в номер Алисы. – миролюбиво улыбнулся Ник.

Возможно это был шанс для выравнивания отношений. Марта фыркнула, скрестив руки на груди, но подошла к двери номера Кольцовой.

Катю и Алису сидели за столиком и весело перехихикивались. В руках у каждой было по одноразовому стаканчику с чаем, а рядом горка пустых фантиков от конфет. Кажется, такой расклад устраивал обеих. Что ж, правильно – глюкоза помогает бороться со стрессом. Услышав, как дверь открывается, Катя и Алиса обернулись с одинаковыми смешливыми улыбками на лицах. В этот момент девушка чем-то неуловимо напомнила Нику его кроткую милую матушку. Алиса сама наверняка сможет стать замечательной матерью.

Чародей спешно похватал свои вещи – галстук скомкал в карман пиджака, а сам пиджак перебросил через руку. Надевать их Ник не стал, чтобы не предавать виду излишней праздничности.

– Мне пора. – чародей схватился за набалдашник трости.

Девушка вскочила с места. Глаза ее в миг наполнились волнением и страхом.

– Ты уходишь? А как же расследование? Разве ты… вы не должны сейчас сматривать место происшествия?

– Марта Игоревна и ее коллеги будут здесь. Кстати говоря, они наверняка захотят взять у тебя показания, поэтому прошу тебя рассказать Громовой все о преследователе, ничего не утаивая. – попросил Ник с мягкой улыбкой, протягивая руки в рукава плаща.

– А вдруг… вдруг он вернется за мной? Вдруг поймет, что обознался? – едва слышно прошептала Алиса.

Катя и чаепитие было позабыто разом. Казалось, что сейчас девушка прикладывать все усилия, чтобы не разреветься.

Время утекало сквозь пальцы, так что на отпевание Ник уже гарантированно не успевал. Чародей подошел к Алисе вплотную.

– Полиция еще долго будет проводить здесь следственные мероприятия. А потом Марта Игоревна оставит тебе охрану. Ты главное делай все как, они велят. Хорошо? Ведь так?

Ник обернулся на Марту, вопросительно изогнув бровь. Громова не ушла, наблюдала за ними, демонстративно не переступая порога гостиничного номера. В ответ вопрос, она мрачно кивнула.

– Чем охрана поможет мне, если убийца – маг? – посмотрела на чародея прямым взглядом Алиса.

– У палаты Грибановой выставили защиту, и пока на нее никто не пытался покушаться. – резонно заявил чародей и уже запинаясь пробормотал остальное. – Но, если хочешь, как освобожусь, приеду к тебе.

Он сам уже с предвкушением ждал этого вечера, в тайне надеясь, что девушка согласится. Только ему нужно было хорошенько поработать, если чародей не хотел сложить где-нибудь голову и желал еще вернуться сюда в этот уютный мир маленького гостиничного номера ее прелестной обладательницы. Ник подивился, как мало ему, оказалось, нужно для счастья. Один лишь правильный человек рядом вызывает желание быстрее закончить все дела и бежать домой, нежели находить себе работу только бы не сидеть в одиночестве. Алиса слабо улыбнулась и, крепко сцепив руки на шее чародея, мимолетно коснулась губами его щеки.

– Я буду ждать. – выдохнула она в ухо Ника.

– До вечера.

Чародей зажмурился, как кот, который разнежился под солнцем.

– Алиса, скоро я вернусь с коллегами, чтобы опросить вас. – сказала Марта в высшей степени деловым тоном. – А пока… вы не могли бы побыть немного с Катей? Только не позволяйте ей попасть в соседний номер.

Алиса кивнула и отступила от чародея. Ник подмигнул на прощание Кате и поспешил на выход. Девочка с хитрющей улыбкой отсалютовала ему на прощание.

– Я думал, ты не станешь со мной разговаривать. – негромко заметил ник. Когда вышел из номера, а Марта пошла с ним бок о бок.

– Не обольщайся. Я просто иду на улицу проветрить мысли. – проворчала Громова и тут же добавила. – Кстати, это было зрелище не для детских глаз.

– Это мне говорит человек, который притащил дочь на убийство. – съехидничал чародей.

Марта раздраженно обернулась на него.

– Говорила же: забрала из школы, а тут звонок Маратова. Что мне в кафешке какой-нибудь местной или машине ее оставлять неизвестно насколько?!

Нику показалось даже, что волосы ее наэлектризовались от возмущения.

– Сидеть здесь еще несколько часов, то же сомнительное удовольствие. Ее мог бы забрать Жгутиков. – предложил чародей.

– О, нет, Диме вообще лучше об этом не знать. Он вряд ли обрадуется, если узнает, что я притащила Катю на место преступления. – смешок, вырвавшийся у Громовой звучал несколько истерически.

– У тебя все хорошо? – беспокойно спросил Ник.

Громова даже не обернулась на него, как и всегда следуя на шаг впереди.

– С чего ты взял, что это не так? – деланно безразлично уточнила она.

– Обычно ты не позволяешь себе срываться и так откровенно орать на меня, к примеру. –пожал плечами чародей.

Реакция на его замечание оказалась незамедлительной и даже острее, чем он думал.

– Да тебя уже пора начинать бить, Фельсенбург! Ну как можно было не рассказать о таком! – воскликнула Марта, и вдруг тяжело вздохнула. – Но дело правда не только в этом. У меня ничего не складывается, понимаешь? Я всю голову уже сломала. Камеры на вашем этаже офиса неисправны- кто пришел в салон Моновой неизвестно, списки клиенток результатов не дали, биоматериал Гарик наскрести на исследование так и не смог, да и сравнить его не с чем… И вообще: многодневная слежка не входит в классический почерк нашего убийцы. Мы мало знаем о нем, но совершенно точно, что он действует решительно и быстро, без долгих и при этом довольно неумелых слежек, раз его смогла засечь такая неумеха, как Алиса. Плюс ко всему, если он следил за ней так пристально, как же мог обознаться в темноте? Это же не пулю выпустить: чтобы перерезать горло, нужно в плотную подойти. Поэтому, я не понимаю.

Голос ее постепенно становился все более жалостливым и несчастным. Нику захотелось утешить ее, да вот только Громова, как и всегда, была полностью права. На эти вопросы ответов не было и у чародея.

В мрачном молчании они вышли из дверей гостиницы на свежи воздух. Небо успело полностью затянуться седыми облаками, но день стоял довольно светлый, хотя и прохладный. Ник запахнул плащ.

– Ладно, извини, – буркнула Марта, не глядя на чародея. – Я и впрямь сегодня что-то не в духе. Чем ты так усиленно собираешься заниматься сегодня, если даже на дачу показаний времени у тебя нет?

– Ну, сначала схожу на похороны Моновой, а потом мне нужно поспать. – уверенно заявил он.

Часть со сделкой Вяземского он решил опустить, чтобы не обострять и без того натянутые в последнее время отношения. Рассказать про помощь бандитам в урегулировании споров, сейчас было с родни выстрелу в голову.

– Конечно, ты же сегодня мало поспал. – Громова явно подтрунивала, но глаза ее не улыбались от слова совсем.

– Ты теперь это мне вечно припоминать будешь? – осведомился Ник и пояснил. – Не буду пока раскрывать всех карт, на случай, если дело не выгорит, но если повезет, то во сне я смогу увидеть кое-что способное нам помочь.

В кармане непривычным еще рингтоном зазвонил телефон. Ник мельком глянул на дисплей и тут же сбросил. Он не присваивал контактам имена, отнюдь не потому что хотел тренировать математику, а как раз на случай таких моментов. Сейчас, например, звонил Архангел, но Нику, ох, как не удобна было отвечать.

– Мне бы так работать. – хмыкнула Марта. – Ну хорошо, договорились. Если что, на связи, как обычно. Завтра жду в Отделении. И на, держи, за вчера и сегодня.

Ник неуверенно взял пару пятитысячных купюр. Честно говоря, ему самому казалось, что этих денег он не заработал.

– О, Фельсенбург! –знакомый голос раздался так неожиданно, что Ник вздрогнул и торопливо спрятал «зарплату».

От подъемного мостика приближался Маратов. Вид у главы убойщиков был усталый и потрепанный: волосы взъерошены, а мешки под глазами набрякли от усталости. Небритая щетина только прибавляла ему лет.

– Марта Игоревна, я, конечно, все понимаю, но как бы хотел, чтобы вы приехали одна. – чуть неодобрительно кашлянул Маратов. – То есть совсем одна.

– Расслабьтесь, я уже ухожу! – помахал рукой Ник. – Просто неподалеку был.

Вяземский продолжал настырно названивать, но чародей сбросил его вторично.

– Ты все это время с Леонидовым говорил? – спросила Марта кивнув на телефон, зажатый в мясистых пальцах Маратова.

На лице ее отобразилось явственное сочувствие.

– Да, нет. –поморщился Максим. – Наше беседа длилась недолго. Ну как беседа, точнее его монолог. Сама знаешь, у него разговор короткий. Я дольше голову освежал. Фельсенбург, сейчас я готов согласиться с тем, что ты наговорил Леонидову в салоне красоты.

Ник коротко рассмеялся на блеклую улыбку Маратова. Бандит все никак не хотел успокоиться, поэтому пришлось нажать на отбой уже в третий раз.

– Да ответил бы уже. – Марта странно посмотрела на чародея.

– Потом. – отмахнулся Ник и повел брелоком в сторону стоянки. – Поеду, уже и так опаздываю.

Стальной Мерседес ответил приветственным клаксоном. Челюсть Громовой отпала. Маратов был близок к ее состоянию.

– У тебя новая машина? – вопрос Марты догнал чародея, когда тот уже отошел на несколько шагов.

– Ну да. – смутился Ник. – Взял временно попользоваться у друга.

Новых комментариев от Громовой не последовало, так как позвонили теперь уже ей.

– Привет! –преувеличенно жизнерадостный возглас далеко разнесся по воздуху. – Где я? На работе, естественно. Да, Катьку домой завезла. Она сидит уроки делает, наверное. Ты не звони ей, не мешай.

Ник прицыкнул языком и залез в машину. Продолжение разговора потонуло в глухом рыке мотора. Просигналив на прощание полицейским, чародей понесся к Калининграду.

Получка от Громовой просуществовала недолго. Почти вся она осталась в цветочном магазине, где Ник на круглую сумму купил Зарине желтых роз. В магическом мире большое занимание уделяют цвету – он несет в себе символичное значение, и люди в этом отношении правильно разгадали шифр желтого. Это действительно цвет разлуки. Но потраченных денег было не жаль: в таком деле нельзя было скупиться. В конечном счете это было последней данью уважения, что ты мог отдать покойнику.

Чародею повезло. К Старому городскому кладбищу он подъехал, когда церемония прощания только начиналась. Вдоль дороги парковались машины, но более всего из них выделялись два черных квадратных Брабуса, принадлежащих Вяземскому. Похоже, что Мариэллу сопровождал не меньший кортеж, чем самого бизнесмена.

Ник задержался у калитки ненадолго. Как не прискорбно, но здесь Нику приходилось бывать чаще, чем хотелось бы. Останки тех немногих, кем он дорожил находились в мире-побратимом, где ему даже находиться было запрещено, но и здесь чародею было кого навестить. К некоторым он приходил один, к другим с Мартой.

Это место сильнее всех других напоминало Нику о прожитых годах и перенесенных опасностях. Как печальный итог здесь покоились все те, кто оказался слабее в гонке за жизнь. Эта жуткая энергетика удушающей тоски, выдавливающая крик ужаса и беспросветного отчаяния мешалась над надгробиями с неживым холодом мертвецов. Глубоко вдохнув, Ник перешагнул порог. Иногда он ненавидел свой дар. Например, в такие моменты, как этот. Воздух вокруг могил сразу же начал светиться разным цветом. Его можно было игнорировать, но если присмотреться, то получалось узнать многое. Еще совсем свежие могилы горели оранжевым и розовым, излучали одно лишь чародею ощутимое тепло; те что светились синим цветом и источали запах гнили, упокаивали в себе отпетых мерзавцев, а те, над которыми струилось чистое непоколебимое сияние были детскими надгробиями и эти были всех страшнее.

Старательно затушив гипертрофированное восприятие Ник, прошел по брусчатой дорожке к месту, где замерла небольшая группка людей.

Как и любое обыкновенное русское кладбище в обе стороны от центральной аллеи располагались могилы, под сенью вековых деревьев. Но надо признать, сейчас это место казалось даже жутковато красивым – кроны рано озолотились и теперь в такт порывам ветра сыпали желтым дождём.

Зарина была жизнелюбивой, общительной и энергичной девушкой, поэтому попрощаться с ней пришло человек двадцать. Это не так уж и много, но и не мало, особенно сейчас, когда больших дружных семей трудно сыскать. Такой не было у Моновой, такой нет и у Ника.

Глядя на это сборище, чародей решил, что оно наверняка окажется столпотворением по сравнению с тем, кто придет к нему. От силы пять человек провожали бы его в последний путь. Это измышление заставило его вздрогнуть.

За несколько шагов Ник понял, что одет не слишком соответствующим образом и быстро застегнул плащ на все пуговицы. Так от белой рубашки остался всего лишь воротник, которого в прочем тоже почти не было видно.

На появление нового лица обратили внимание немногие. Присутствующие были слишком раздавлены горем и, как это всегда происходит, замкнулись в себе, чтобы обращать внимание на кого-то еще.

За исключением ведьм из ковена «Златой локон». Они выстроились рядком у самого гроба. Как самые близкие, до страшного похожие на клонов с одинаковыми волосами и в черных одеждах. Ник сразу отметил, что те не в полном составе. Кроме отсутствующей по известной причине Карен, не доставало еще Ингер и Марины. Изольда, в черном платьице по всем канонам Коко Шанель кивнула чародею в знак приветствия. Сегодня ее лицо казалось пергаментным.

– Надо поговорить, Фельсенбург. – хрипло сказала она. – После церемонии.

Ник кивнул и пристроился с противоположной стороны от ведьм. Причина беседы была вполне ясна. Ведьмы, входящие в ковен ощущали друг друга, потому что при обряде инициации делились кровью. И если кто-то из сестер отходил в мир иной, другие это чувствовали. Но вот незадача, Ник пока не решил, как ему себя вести. Он не был уверен, что способен хорошо разыграть изумление перед двухтысячелетней ведьмой, а меж тем сказать правду могло оказаться опасно для жизни.

– Здравствуйте, господин Фельсенбург. – вдруг прошелестел кто-то совсем близко.

Расшалившееся воображение уже начало подсовывать чародею призраков, и он судорожно обернулся. Рядом с ним оказалась Мариэлла. В черном закрытом платье и полушубке из темной норки ее лицо правда светилось около привиденческим светом, местами не уступая Ротфусу. Ее притягательные черные глаза покраснели, а нос распух. При этом казалось, что любой порыв ветра унесет госпожу Вяземскую, как засохший лист. Однозначно нудно было торопиться с развенчанием проклятия, иначе они серьезно рисковали не успеть.

– Здравствуйте, Мариэлла. – почтительно склонил голову Ник. – Как вы себя чувствуете?

Девушка махнула тонкой ручкой, в которой был зажат платочек. Чародей потянулся мысленно к своим чарам-кокону, проверяя их крепость. Результат оказался неутешительным. Ниточки-ленточки заклинания трещали п швам, под шквалом эмоций, что обуревали господу Вяземскую. А за этим, все сильнее истончающимся заслоном пульсировало и чернело проклятие, похожее на взбесившийся сгусток непроницаемого дыма. Ой-ей..

– Уж точно лучше, чем Зарина. – голос Мариэллы сорвался на предательский всхлип, когда она бросила взгляд на подругу.

Ник посмотрел туда же и горло его перехватило. Зарина выглядела как спящая царевна. Такая же прекрасная, но холодная и неживая. Гримеры поработали над ней отлично – шрам на шее мог различить только тот, кто знал, где его искать. Светлые волосы были распущены, легкий макияж придавал дополнительной юности и без того молодому лицу, делая Монову совсем девочкой. чародей даже вспомнил это длинное шелковое сиреневое платье. В нем Зарина была на первом свидании с Ником. Тогда после одной из первых щедрых получек чародей набрался смелости и пригласил ее в ресторан. Отличное было время.

Душа разорвалась на тысячу частей, когда память услужливо проиграла в голове воспоминания, связанные с Зариной: мимолетный, но столь приятный роман, чаепития в офисе Ника, болтовня обо всем на свете, что называется, «за жизнь». Монова была человеком неутомимой энергии и даже непривычно было видеть ее столь неподвижной.

Даже во сне Зарина постоянно ворочалась делала смешные гримасы и что-то бормотала, слоено бы состояние сна тяготило ее своей статичностью. Словно бы организм ведьмы знал о скором конце. Да… у всех своя судьба, но почему она должна быть такой ужасной?

Ник ощутил, как что-то мокрое и горячее упало на руку и смахнул еще другую слезинку с глаза. Как он только мог думать бросить это дело? Послышались тяжелые шаги, и Вяземский приобнял Мариэллу со спины, согревая.

– Добрый день, господин Фельсенбург. – с едва заметным удивлением посмотрел бизнесмен на чародея. – Не ожидал вас здесь увидеть.

Ник коротко усмехнулся. Он думал о том же самом.

– Насколько этот день вообще может быть добрым, господин Вяземский. – ответил он.

Архангел мигом помрачнел. Он сегодня вообще больше походил на бомбу замедленного действия, которая могла разорваться от любой мелочи. Это Ник определил с первого взгляда, не по лицу бандита, которое в большей степени оставалось бесстрастным, а по позе и глазам. Во все движения Михаил Анатольевич вкладывал больше силы, чем требовалось, лазоревый взгляд резал бритвой.

– Этот день попросту обязан быть хорошим. – произнёс Архангел так, словно требовал этого от самого Господа. – Тот факт, что мы с вами встретились даже раньше положенного, наверное, можно считать хорошим предзнаменованием. – он наморщил лоб. – Кстати, вы же чародей. Так и скажите, важно ли то, что это произошло на кладбище?

Ник посмотрел на него с легкой снисходительностью и пожал плечами.

– Я не сказитель знаков.

– Ну ради Бога, можно хотя бы здесь о делах не говорить? – вдруг прошипела Мариэлла, обернувшись к мужу. – Ты зачем вообще пришел сюда со мной? Я в состоянии пройти десять метров сама.

Удивительно, но Вяземский стушевался на мгновение. В кармане его дорогого пальто зажужжал телефон, давай предлог отступить на пару шагов

– Прости милая. – виновато улыбнулся он, прислоняя трубку к уху. – Мы будем неподалеку если что.

Бизнесмен махнул рукой в сторону, где на другой стоне дорожки чародей увидел Евгения. Он сложил руки перед собой и кажется даже почти не моргал. Благодаря неподвижности его легко можно было спутать с каменным изваянием которых здесь было в избытке. Теперь зная о начальнике охраны немного больше, Ник видел в нем специфические повадки людей из органов. Вяземский прохаживаться рядом, помахивая свободной рукой.

Мариэлла прерывисто выдохнула.

– Вы хорошо знали Зарину? – едва слышно спросила она.

Девушка не могла сдержать дрожи, и только прятала пальцы в муфту с броским узором, отдалённо напоминающим нечто из ее родных краев.

– Не знаю, с какого момента можно начинать судить о степени знания другого человека, ведь чужая душа все равно потемки. – вздохнул чародей. – Но мне кажется я знал ее достаточно. Она одна из первых, с кем я познакомился в Калининграде после очень тяжелого периода моей жизни. Она…

Сзади еще только почудилось, какое-то шевеление, а инстинкты уже завизжали об опасности. Еще не вполне понимая, чего сторонится, Ник отскочил в сторону. Он уже давно привык плевать на общественное мнение, если чутье подсказывало что-то. Возможно именно за счет своего трепетного отношения к посылам шестого чувства, чародей до сих пор еще не превратился в одного из жильцов кладбища. Перед глазами промелькнула рука с острыми синими ногтями. Из толпы вынырнула блондинка в серном с перекошенным от гнева лицом. Только по прически Ник смог узнать в ней Ингер.

– Сейчас рядом ляжешь! – от ее нечеловеческого визга люди заохали начали затыкать уши. Он был сродни ультразвуку, в котором с трудом угадывались слова.

Ведьма вновь выбросила руку вперед. Ник сделал еще одну попытку уклониться, но ему помешали спины оглушенных людей. Маневр вышел неполный, ведьма задела плечо чародея, одним движением превратив кожу плаща в длинные клочковатые ленточки. Все происходило слишком быстро – второй рукой Ингер вцепилась в лацкан плаща и рывком притянула Ника к себе. Сила в ней была нечеловечная и чародей с ужасом понял, что отрывается от земли. Он замахнулся посохом-тростью, но Ингер вырвала его из рук и швырнула куда-то в заброшенные могилы. Посиневшие губы сложились в злорадную ухмылку.

– Что вы творите! Перестаньте! – Мариэлла отважно полезла между ними.

– Отвали, дрянь! – рявкнула ведьма.

Глаза ее превратились в черные диски на фоне белков. Ингер с силой толкнула Мариэллу, и та отлетела в сторону тряпичной куклой, едва не налетев на гроб. Толпа вокруг разразилась криками, начала рассыпаться кто куда. Ник сделал порывистое движение, чтобы освободиться, но ведьма, скинув личину, превратилась в настоящую машину для убийств, которая точно знает, что делает. Узловатые пальцы со сверхъестественной силой сдавили горло чародея. Паника захлестнула мозг – ей ничего не стоило раздавить Нику трахею или сломать шею.

Вяземский оторвавшись от телефона побежал к ним, но Евгений оказался быстрее. На хожу он уде выдёргивал пистолет из наплечной кобуры. Позвоночник затрещал, а доступ воздуха к легким оказался перерыт совсем. Сосредоточиться на магии, не получалось, когда организм только и думал, как бы ему сделать вздох. Перед глазами все пошло цветными мушками.

Рядом пронеслось нечто белокурое и давление на глотку чуть ослабело. Сквозь мерцающие блики Ник смог разглядеть Изольду, которая вцепилась в запястье сестры по ковену.

– Ингер, хватит! – рявкнула она.

– Скольких ещё из нас он должен убить, чтобы ты поняла, кто убийца! – прорычала в ответ скандинавка. Она совершено не собиралась отступать. Мир для чародея стал сводиться в черную точку.

Вены на руке Сверчинской напряглись, когда та начала выкручивать запястье Ингер. Еще пару секунд продержалась ожесточенная борьба двух ведьм, но Изольда все-таки заставила Ингер отцепиться. Воздух с такой неожиданностью хлынул в лёгкие, что чародей едва не упал и закашлялся, согнувшись пополам.

Подоспел Евгений. Глаза его побелели от напряжения. Рядом Вяземский хлопотал над супругой. Бока ее отдувались, лицо побелело еще сильнее.

– Что здесь происходит? – прорычал Архангел, крепко прижимая Мариэллу к себе. – Вы, барышни, совсем ополоумели!?

Ингер вернула салим чертам более человеческий вид, хотя все равно оставалась страшна до безумия. Не видя и не слыша никого вокруг, она выкрикнула:

– Чародей убил Кару! Потому что она вчера заподозрила его!

Мигом весь ковен собрался вокруг, отгораживая бушующую ведьму от остальных приустающих.

– Это бездоказательно. – покачала головой Джудит. Ее короткие кудряшки нервно подпрыгивали над плечами.

– А того, что он был в отеле в ночь убийства недостаточно? Мы с Мариной только оттуда. Там все провоняло его духом! – выплюнула Ингер и снова рванулась.

– Успокойся! – проскрежетала зубами Изольда. Ее мотало из стороны в сторону, как тоненькое деревце в грозу. Даже ей было тяжело справиться с яростью скандинавки.

Перед глазами немного прояснилось и Ник выпрямился. Ковен, прожигал его неприязненными взглядами, которые разнились от ненависти в глазах Ингер, до холодной мрачности Валери и Мэдлин. На секунду все застыли. Испуганно замолчали даже все остальные люди вокруг.

Сверчинская смерила ковен взглядом, после чего махнула рукой на выход.

– За мной. – голосом ее можно было высекать породу.

Изольда первая подошла со своим букетом алых роз к гробу, склонилась на прощание к Зарине, после чего молча направилась к выходу, не глядя на чародея. Она силой утянула за собой Ингер, в то время как остальные ведьмы последовали ее примеру.

Мини отряд удалялся по дорожке в полном молчании присутствующих. Вяземские переглянулись. Мариэлла, утирая постоянно набегающие вновь слезы, тоже попрощалась с подругой. Под руку с Михаилом Анатольевичем они направились к выходу.

Ник настолько подавленный этими событиями, стоял какое-то время без движения. Потом заметил, как уничижительно смотрят на него оставшиеся и торопливо положил свой букет. Глядя в безмятежное лицо Зарины в последний раз, чародей попросил только, чтобы та простила его за весь этот концерт и не держала зла. Уже сделав пару шагов Ник, вспомнил о трости. Сгорая от стыда, он вернулся и нашёл посох, запутавшийся в кусте бузины. Когда он, отряхиваясь и проклиная все на свете вылез на аллею, то заметил, что его дожидается невозмутимый Евгений. Вместе они направились к выходу.

– Стыдоба. – донеслось из толпы.

– Еще раз приносим свои соболезнования. – сказал за всех чародей и ускорил шаг.

Вересков оставил Ника уже на выходе, поспешив к хозяину. В это время Архангел как раз усаживал жену в одну из своих машин. Ведьмы чернильной кляксой расплылись по пустому пятачку на парковке. Завидев Ника, Изольда прервала жаркий спор, взмахом руки и направилась к нему. Ее волосы теперь показались чародею седыми. Возможно так играл контраст с черным платьем, а возможно Сверчинская тоже была недалека от того, чтобы явить миру свое истинное лицо, полностью превратившись в ведьму. Его Ник увидел в душе Изольды пару дней назад и повторно лицезреть не хотел. По этой причине открыто взглянуть на нее чародей побоялся.

– Госпожа Сверчинская, я прошу прощения, но я могу оправдаться… – начал чародей, опустив голову.

Наступал тот самый неудобный момент, но Изольда не дала ему договорить.

– Я ничего е хочу слушать, чародей. Это вы просто послушайте меня. – Ник рискнул посмотреть ей в глаза. При взгляде на глаза ведьмы веяло холодной стужей. – Сейчас я защитила вас, но отныне и я уже сомневаюсь в вашей невиновности. Просто имейте ввиду, что если Ингер окажется права и вы убили уже двух наших сестер, то билет на тот свет вам обеспечен.

От ее недавнего милостивого расположения не осталось и следа. Они словно вернулись на момент знакомства, когда еще считали друг друга врагами. Возможно жале тогда ведьма вела себя более благосклонно по отношении к нему.

– Клянусь вам, я не…

Но Сверчинская уже разворачивалась на каблуках.

– Оставьте свои клятвы при себе. Лучше просто больше не попадайтесь у нас на пути.

Пространство вокруг уходящей ведьмы так и вздыбливалось волнами от недовольства. Ник провел рукой по волосам. Вот тебе раз. Все вчерашние потуги псу под хвост. Опять под подозрением, вновь под ударом, только еще хуже, чем в предыдущий раз.

Сгорбившись, чародей побрел к Вяземскому, по взгляду которого было ясно, что он жаждет объяснений не меньше.

– Мне стоило ожидать, что там, где вы, там и потасовка. – сказал Архангел так, что Ник не смог понять, оскорбление это или комплимент.

Хотя, наверное, было в этом замечании больше второго, потому что морщин на лице бизнесмена значительно поубавилось.

– Что это было? Почему эти блондинки хотели вас прикончить?

– Это никак не соотносится с нашим делом. – сухо обрубил чародей.

Михаил Анатольевич задумчиво посмотрел на него, но допытываться более не стал.

– Что ж, ладно, будем надеяться только, что ваша гильдия белокурых поклонниц не учинит сюрприз на встрече со Славой. – хмыкнул он. – Поехали?

Для человека, который сегодня терял шанс на приобретение восьмизначных сумм, он слишком много балагурил. Наверное, это было либо напускное, либо нервное.

Ник вяло кивнул. Из огня да в полымя. По пути к машине, чародея догнал насмешливый возглас Архангела.

– Теперь понял, что вы подразумевали под компенсацией, которую взяли с Серегина. Однако я бы не хотел, чтобы мой человек ездил на машине принадлежащей моему врагу.

Последние события, измотали нервы окончательно, поэтому чародей резко взбрыкнул.

– Да? А вы мне что, новую машину подарили, чтобы мне было на чем ездить? – ехидно поинтересовался он, сейчас уже особо не заботясь о последствиях своего хамства.

Вяземский смерил его долгим взглядом.

– Нет, вы, конечно, можете ездить и на ней, если хотите, чтобы Страбонский знал о каждом вашем шаге. Вплоть до того, где вы остановились перекусить и сколько времени отливали. – заметил он беззаботно.

– О сем это вы? Я думал, что Страбонский Пророк только фигурально. – иронично улыбнулся Ник.

Михаил Анатольевич почти весело улыбнулся.

– Я о датчике слежения, который стоит в любом транспортном средстве, зарегистрированном на Страбонского или его людей.

Чародей распахнул рот от изумления.

– А откуда вы… как вы вообще…

На этот раз бизнесмен рассмеялся, запрокинув голову назад.

– Опыт, Фельсенбург, опыт. – сказал он. – И хорошее знание повадок Славы. Это его фишка такая, если угодно – фетиш. Ну так что? Поедем на моей? – он вновь расхохотался.

Ник смущенно улыбнулся. Сейчас в их извечном противостоянии он безоговорочно капитулировал перед бандитом. Появилось дурацкое желание демонстративно отказать и добираться до портов пусть даже пешком, но чародей вовремя подавил его в себе. Глупое ребячество было не ко времени не к месту.

– Только пиджак заберу. – буркнул Ник.

2 глава.

Ник занял место в одной машине с Архангелом и Евгением. В другой ехали Мариэлла и два охранника. Плавно сдвинувшись с места джипы покатили к порту. Чародей посмотрел через заднее стекло на вторую машину, которая уверенно следовала за ними.

– Вы везете Мариэллу на встречу? – удивился Ник.

Бандит оторвался от созерцания пейзажей за почти черным от тонировки стеклом. Взгляд Вяземского был задумчивым и от того мутным.

– Я не исключаю, что Страбонский захочет провернуть еще какую-нибудь подлую авантюру. – ответил он. – Поэтому мне спокойнее, если Эллочка будет под моим присмотром.

Это было довольно странное решение проблемы, ведь разве же таким образом он только не подвергал супругу большему риску? Но чародей махнул рукой. Кто он такой чтобы разбираться в заморочках бизнесменов тире бандитов?

– Как знаете.

Кустистые брови Михаила Анатольевича нахмурились, а он сам придвинулся чуть ближе к Нику.

– Господин Фельсенбург, я полагаюсь на вас. – заговорил Архангел размеренно, с каким-то даже мертвецким спокойствием в голосе. – Я доверяю вам, как эксперту в той области, по которой я не специализируюсь сам, и потому рассчитываю на вашу честность и компетентность. И еще я отказываюсь от огромных денег по вашей указке. Но если вы просто решили на мне хорошенько заработать… – он дипломатично кашлянул. – Иными словами я бы не советовал вам так поступать.

Чародей отвернулся к окну. Напряжение вновь сковало его изнутри. Тяжесть груза ответственности Ник ощущал в полной мере и без дополнительных назойливых напоминаний. Было такое впечатление, что утопленнику вдобавок навешивали еще пару гирь к грузу, который и без того тянул его на дно.

Остаток дороги прошел в молчании. Вроде как каждый думал о своем, но в то же время наверняка об одном и том же. Когда чародей вышел из задумчивости, Евгений уже свернул с основной дороги к промышленной зоне, лавируя между однообразными складскими помещениями с мелкими окошкам или вовсе без них. Эти убогие постройки были понатыканы вокруг под самыми причудливыми углами, заставляя автомобили лавировать и петлять.

Подъёмные краны, напоминавшие гигантских пауков-роботов, терялись высоко в небе и таскали штабеля ярких контейнеров, красной, желтой, синей и зеленой расцветки.

Наконец машина затормозила, облюбовав небольшой пятачок свободного пространства. Рядом припарковалась вторая.

Вяземский затянул по туже узел галстука, и даже пригладил редеющие волосы рукой, словно собирался на свидание. Взгляд бизнесмена потемнел и сделался сосредоточенным.

Следом за Архангелом из салона вылез Ник. Погода, полностью отражая настроение собравшихся – ветер гулял над Вольной гаванью, бросая мощные пенные валы на берег и разбивая их о сваи причалов. Чуть позади пришвартовался огромный грузовой корабль и теперь штормовые порывы забавлялись с плотными флагами на мачтах. Облака непроницаемым серым шатром заволокли небо, зрительно делая воду почти черной. Вообще все в этом районе было мрачным, жестяным и каким-то уродливым. Единственным островком света и утешения осталась здесь маленькая Церковь, которую за счет ее габаритов скорее можно было назвать часовней. Совсем крохотное белое строение с коричневыми крышами и горящим золотом крестом находилось на самом остриё мыса, вдававшегося волную гладь. По всей видимости это и была Церковь Николая Чудотворца, о которой чародею доводилось слышать. Судя по всему, такой символ православия обязан был оберегать моряков, уходящих в плавание.

Похоже Страбонский уже был на месте, о чем свидетельствовал большой белый «Лексус RХ». Ник смерил расстояние меж противниками взглядом. Почему эта картина донельзя напомнила ему бойцовский ринг, где в синем и красном углах, расположились боксеры? Не хватало только рефери, который будет считать до десяти над поверженным противником. Хотя, похоже третья сторона, занятая сторонним наблюдением все же была.

На самой окраине, притаившись в тени громоздких складов стояла квелая полицейская машина. Специфической сирены не было слышно, хотя мигалки на крыше были предостерегающе включены, как бы напоминая о своем присутствии. Прислонясь к крылу машины стояли двое молодых парней в штатском. На лицах обоих читалась одинаковая скептичная напряженность. Антикоррупционный отдел. Походе, единственное, что он мог, это проследить, чтобы встреча двух бизнесменов не превратилась в тир по живым мишеням. При виде них Ник испытал некоторое облегчение.

– И эти тут как тут… – поморщился Вяземский, посмотрев в ту же сторону. – Надеюсь они не будут лезть, куда не надо.

– Не думаю, если только вы не захотите перейти к более решительным действиям.

Вересков невозмутимо осматривал причал своими серебристыми глазами, но в голосе его прорезалось значение. Как только он стал работать с Архангелом? Пожалуй, если когда-нибудь Нику придется посидеть с Евгением в каком-нибудь баре за кружкой пива, чародей спросит об этом. Хотя… Ник тряхнул головой. Нет, он расколдует Мариэллу, и на этом его сотрудничество с Вяземским прекратится полностью и навсегда.

– Какие еще решительные действия, ты же сам убедил меня не брать никого с собой! – Михаил Анатольевич с видимым неудовольствием махнув рукой, пошарил взглядом по крышам близлежащих зданий. – Как бы из-за твоего миндальничания нас не убрали прямо отсюда…

На самом деле высоких точек для обзора и не только было пруд-пруди, или символичнее сказать – целое море. Достаточно посадить одного человечка под видом рабочего на кран и все. Чародей прикрыл глаза и сосредоточился. Обычно, ощущение угрозы, если таковая имелась, накрывало его сразу, проявляясь покалыванием в затылке, холодом в ногах, беспричинной паникой, но сейчас он не удавливал абсолютно ничего, кроме почти осязаемой соли в воздухе и истерических криков чаек.

– Я не думаю, что Страбонский пойдет на такое. – высказался Ник. – Я говорил с ним. Он до ужаса вас боится.

Взгляд Архангела сделался совсем твердым, когда он перевел глаза на чародея.

– Об этом я и говорю, Фельсенбург. Страх – не лучший подсказчик в делах. Он может дать неудачный совет. На это и нужно научиться обуздывать страх. Это черта настоящего бизнесмена. – он сделал шаг, но вместо того, чтобы направиться к Церкви пошел ко второй своей машине.

Глаза Мариэллы судорожно заблестели в полумраке салона, когда Михаил Анатольевич распахнул дверцу заднего сиденья.

– Дорогая, я сейчас подпишу бумаги, и мы поедем домой. – ласково улыбнулся бизнесмен. – Но ты не выходи из машины, чтобы не происходило, поняла?

Госпожа Вяземская крепче сжала муфту в пальцах и магический защитный корсет опять натянулся, треща по швам.

– Ты точно уверен? – спросила Мариэлла тихо, заглядывая мужу в глаза. – Может быть не стоит соглашаться. Я же знаю, как тебе важен этот причал. А может быть, у меня все само пройдет? Я неплохо себя чувствую, правда!

Ник хотел было вмешаться и сказать, что своим относительно недурным самочувствием Вяземская обязана его чарам, которые к сожалению, не были долговечны, но этого не потребовалось. Михаил Анатольевич не отвел взгляда и картинно нахмурился:

– Да брось. Все в порядке.

– Будь осторожен. – вздохнула Мариэлла. – И, пожалуйста Миша, по сдержаннее. А то я тебя знаю.

Губы бандита шевельнулись в усмешке, и он склонился к жене, зашептав что-то обнадёживающее ей на ухо. Ни дать не взять, самый ласковый мужчина на свете. Но стоило Архангелу захлопнуть дверь машины, лицо его тут же превратилось в каменную маску. К своим напарникам он обернулся несгибаемой версией себя, лишенной намека на мягкость.

– Заблокируй двери. – отрывисто приказал Вяземский, одному из охранников, который вылез с водительского сиденья машины Мариэллы. – Если что-то пойдет не так, уезжай сразу. Куда, ты знаешь.

Культурист в костюме тупо кивнул своей квадратной головой. С такими данными он, наверное, мог убить любого недоброжелателя госпожи Вяземской голыми руками. Ник на секунду ощутил себя внутри боевика из девяностых. Неужели он действительно участвовал в бандитских разборках? Раньше чародей даже помыслить о таком не мог, но Калининград был городом в высшей степени консервативным, не далеко ушедшим от старых-добрых времен.

Евгений занял место за левым плечом Архангела, когда тот пошел к Церкви. Ник пристроился чуть позади справа. С каждым шагом нервы напрягались все сильнее и сильнее.

Чародей еще раз пошарил глазами по сторонам, оценивая обстановку. Михаил Анатольевич вдруг ухмыльнулся и сказал:

– А знаете, что, на экстренный случай с нами Фельсенбург. Он прикроет нас если что.

Ник ощутил, как покосился на него Евгений, но ничего не сказал. Постепенно чародеем начинала овладевать паника. На открытом пространстве чародей ощущал себя, как на ладони. Затылок сводило под чужими взглядами и хотелось надеяться, что это смотрят коллеги Марты, а не снайпер через прицел винтовки. Кто знает, может Ник ошибся в оценке характера Страбонского. Он ведь был совсем не прост и не настолько труслив, коим хотел показаться, раз пошел до конца в этой магической авантюре.

Вячеслав Леонидович собственно стоял у Церкви и смотрел на старое здание Элеватора, которое являлось одним из символов Калининградского порта. Заброшенное строение из красного кирпича с претензией на топорную рабочую готику выглядело бесприютным и мрачным стражем, который следил мелкими глазами-оконцами за округой.

Страбонский словно бы не заметил прибытия оппонентов, но стоило Архангелу подойти к нему со спины, Вячеслав Леонидович обернулся с легкой улыбкой. Пророк казался еще более худым и маленьким по сравнению с Михаилом Анатольевичем.

– Ты специально назначил встречу здесь, чтобы у меня не поднялась рука тебя утопить? – спросил негромко Вяземский, остановившись рядом.

Волоски на руках вздыбились от напряжения, которое за секунду достигло критической точки. Если бы его можно было измерить каким-либо прибором, то стрелку наверняка бы сорвало с пружины.

Страбонский улыбнулся чуть отчетливее и, набожно сложив руки, посмотрел на крест, венчающий Церковь.

– Нет, я знаю, что тебя это не остановит. Просто здесь очень хороший вид. Можно рассмотреть нашу спорную территорию, кстати. – указал Вячеслав Леонидович левее Элеватора.

– Отдавай материалы и разойдемся. – Вяземский сунул руки в карманы.

Как ни старался, Архангел не мог сдержать раскатистых порыкивающих ноток в голосе. Страбонский сделал экономное движение рукой. От крыла машины отделился Серегин с минималистично оформленной обувной коробкой «PRADA» в руках. Пока начальник охраны Пророка не зашевелился чародей даже не обратил на него внимания. Серегин, кстати, сегодня был не один – мелкотравчатый молодой человек в костюме семенящими шажками трусил рядом, зажимая под мышкой папку.

– Миша, я не такой дурак, как ты думаешь. – тонко усмехнулся Страбонский. – Сначала мы подпишем договор, а потом я тебе все отдам.

Парнишка услужливой стрелой метнулся к нему, суетливо выхватывая по пути бумаги.

– Представляю вашему вниманию моего личного юриста Матвея Купчинникова. – указал на парня Пророк. – Лучший из моих специалистов, аккредитован в России и за рубежом. К тому же в свои юные годы уже входит в Ассоциацию юристов. Этого достаточно, или надо предъявить его лицензии, чтобы ты поверил?

Вяземский поднял на него сонные глаза. Плохой знак. Это как у хищников: чем менее напряженными они кажутся, тем больше на самом деле хотят вцепится тебе в глотку.

– Да мне то что? Мне даже на руку окажется, если он бездарь, не умеющий правильно договор сформировать. – Архангел одним плавным движением отодвинул и бумаги, и заслуженного юриста в сторону.

Тот чуть не упал. Страбонский едва заметно нахмурился. Если его бывший партнер был дым машиной, настоящим локомотивом в действии, то Вячеслав Леонидович принадлежал к холодному, расчетливому типу людей. Да, черт возьми, понятно, почему в свое время бизнесмены стяжали такой успех своей фирме. Тандем был в высшей степени удачный. Но сегодня в глазах Пророка, Ник нет-нет, да и угадывал нервные искорки. В других обстоятельствах было бы даже интересно понаблюдать за этой битвой титанов. Только с дальнего расстояния.

– Сначала покажи моему человеку материалы, на которых делалось проклятие. – потребовал Михаил Анатольевич. – Я ничего не подпишу, пока он не подтвердит, что все так, как нужно.

Чародей еще не успел среагировать, а Архангел уже по-отечески подтолкнул его в спину.

– Мы так не договаривались! – взвился Серегин.

Евгений сшибся горящим взглядом с начальником охраны врага. Ник ожидал какого-нибудь приличественного момента спецэффекта, вроде удара грома или корабельного гудка – но нет.

– Ты вообще заткнись. – гаркнул Вяземский. – Скажи спасибо, что Фельсенбург с тебя шкуру еще вчера не спустил.

Зубы чародея заскрежетали. Сейчас эдакая бравада была очень не кстати: только разжигания реваншистских настроений в Серегине не хватало для полного счастья. Однако завязывающуюся перепалку прервал Страбонский. Он строго посмотрел на своего подчиненного, и тот отступил, скрипнув подошвами.

– Действительно, спасибо, господин Фельсенбург. – дипломатично улыбнулся Пророк чародею. – Я уважаю вашу честность.

И хотя говорил он сладко и медоточиво, в выцветших глазах на секунду промелькнуло нечто непроизвольное, что мог заметить один чародей. Это была не угроза, не злость, скорее отголосок какой-то эмоции, которую Ник не успел поймать за хвост.

Ему разом стало не по себе и чародей торопливо стащил крышку с коробки в руках Серегина. Содержимое источало темную энергию даже сквозь тонкий картон, и Ник не сразу собрался с духом, чтобы коснуться этой мерзости.

– А как ты поймешь, что там все так, как нужно? – едва заметно усмехнулся Вячеслав Леонидович старому другу, после короткой паузы. – Ты же ничего не смыслишь в этом.

– Мне прискорбно, что ты смыслишь. – Архангел как обычно не жалел прямоты. – А у меня на это есть компетентные люди.

– Неужели, ты начал доверять кому-то, кроме себя? – поразился Страбонский. – Что случилось? Почему такого не было во времена нашего совместного бизнеса?

Михаил Анатольевич, отвернувшись, смотрел на море и его мятущиеся волны под ртутным небом.

– Раньше земля была плоская и стояла на трех китах. – процедил Архангел. – Времена изменились. Я бы тоже никогда не подумал, что ты спутаешься с потусторонними силами ради победы, поверишь в магию. Наверное, правильно, что я никогда не доверял тебе до конца. Как чествовал.

Страбонский по-гамлетовски печально вздохнул:

– Нужно быть современнее Миша. Сейчас говорят, что ключ к власти над миром – это информация и Интернет. Я же пошёл дальше. Пока еще общество слишком мелко плавает, чтобы понять: магия – это реальная сила. И тот, кто владеет ей, владеет если не всем, то многим. Я всегда говорил тебе, что нужно быть менее консервативным. – посоветовал он дружески. – Не зря же меня зовут Пророком. Прав я или нет, говоря о магии?

Чародей, нахмурив брови изучал содержимое коробки, но периферией зрения заметил выжидательный взгляд Вячеслава Леонидовича.

– Совершенно. – этого отрицать было нельзя при всем желании.

Как раз-таки потому что магия действенная сила, хорошо, что сверхъестественные существа создали для себя отдельный мир, иначе… все могло бы быть по-другому. Права в каждом поколении людей появлялись дельцы и умники, которые осознавали сей факт, точно также как Страбонский. И тогда они либо становились великими гениями, либо ужасными диктаторами.

– Ну, что? Что там? – нетерпеливо выглянул из-за плеча чародея Вяземский.

Ник прикусил губу. Он еще сам не знал точного ответа. Внутри коробки горела толстая свеча из черного воска. Наверное, раньше она была больше раза в три, о чем свидетельствовал расплывчатый огарок, который залил дно коробки воском. Плотное днище было расчерчено магическими символами, накарябанными обычной шариковой ручкой. Ник даже фыркнул. Ох уж это упрощение традиций. Подставкой для свечи служил череп небольшого козла. Переизбыток воска вылезал через его глазницы, засыхая на витых рогах. Под ним уде черной тушью был выведен знак Бафомета. Перевернутая пентаграмма с тремя вершинами, указывающими к низу, являлась символом Сатаны. Именно из-за него все непросвещенные стали незаслуженно ассоциировать любую пентаграмму с черной магией.

Но здесь все было на очевидно. Ник быстро заметил, что свеча не чадила. То есть от нее вообще не исходило никакого дыма. Значит она была не столько настоящей, сколько имела сакральное значение для ритуала.

Подтверждением тому являлся и тот факт, что на сильнейшем прибрежном ветру, язычок пламени на фитиле даже не колебался, хотя должен был давно потухнуть.

Чародей осторожно провел над огнем рукой. От свечи шел могильный холод, лишенный всякого тепла. Под конец самые подушечки пальцев прострелило острой болью. Ник отдёрнул руку. Лишне подтверждение тому, что это чёрная магия. Так называемые белые маги, не привыкшие работать с такими агрессивными материями, или отучивающиеся черные, как правило довольно отчетливо ощущали этот контраст сил.

Игнорируя пытливые взгляды Вяземского, чародей обернулся к Страбонскому:

– В воске кровь?

Пророк, чуть помедлив, кивнул.

– Наталья Геннадьевна сказала, что это самый точный и проверенный способ.

Архангел сделал почти незаметный шажок к старому товарищу, но Евгений кончиками пальцев коснулся локтя босса.

Ник заглянул обратно в коробку стараясь не обращать внимания на требовательные взгляды присутствующих. Чародей пытался сосредоточиться на знаниях, которыми располагал в области проклятий. Надо было увериться, что все необходимое для снятия проклятия на месте, потому что второго шанса уже не будет. Ответственность сдавила виски и Ник стиснул пальцы на краях коробки. Символичный предмет, отождествленный с жертвой, магический круг, символы, материал…

Чародей развернулся к Вячеславу Леонидовичу и требовательно протянул руку.

– Где текст заклинания?

Вяземский выжидательно посмотрел на старого друга. На губах архангела играла едва заметная гордая улыбка. Страбонский сначала медленно потянулся во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда плотный листок с подпаленными краями. На нем черной тушью было написано несколько четверостиший.

– Приятно, все-таки работать с профессионалами. – любезно откликнулся Пророк.

Не обращая на него внимания, Ник вчитался в текст. Одна из множества разновидностей проклятия на смерть.

– Все в порядке. – кивнул наконец чародей.

Серегин захлопнул коробку и отскочил словно баскетболист с мячом.

– Ну что же, убедился? – вздохнул Страбонский.

Михаил Анатольевич только перекатился с пятки на носок.

– Это точно? – нахмурился Архангел.

Захотелось огрызнуться в ответ, но Ник сдержался.

– Насколько я могу судить, да. – сдержанно ответил он.

Вяземский кивнул и посмотрел себе под ноги. Его поза в равной степени выражала, как облегчение, так и муку.

– Давай сюда, – резко махнул рукой Михаил Анатольевич мелкотравчатому юристу.

Тот с готовностью поднес договор, предусмотрительно подложив папку для жесткости. Голубые глаза бизнесмена быстро забегали по строчкам, в то время как чародей продолжал проводить мысленную ревизию. Точно ли он не допустил ошибки?

Страбонский взволнованно приплясывал на месте. Мир словно поставили на паузу, пока Архангел с педантичностью немца изучал каждое слово. Евгений обманчиво отчужденно смотрел на море. Напряжение пульсировало в воздухе вместе с ударами сердца.

Наконец Михаил Анатольевич взял ручку и поставил роспись на двух экземплярах. Страбонский позволил себе только секундную торжествующую улыбку, прежде чем вновь сделаться бесстрастным. Слыханное ли дело, но бизнесмены даже пожали друг другу руки.

– Приятно иметь с тобой дело. – сказал Вячеслав Леонидович.

Архангел ответил оппоненту жуткой, кровожадной улыбкой:

– Ты понимаешь, что ты мертвец?

Кости Пророка заскрипели, сжатые лапищей Архангела.

– Все мы рано или поздно умрём. – Страбонский не отдернул руки.

– Ты рано. – предупредил Вяземский.

Страбонский все-таки освободил пальцы и повел плечами.

– Ты конечно Архангел, но не Господь Бог, чтобы решать. Ну, что, расходимся?

Когда Вячеслав Леонидович поглядел на часы, Ник представил, как тот отсчитывает время до вылета в голове. Евгений кашлянул, привлекая к себе внимание, и Серегин грубо сунул ему обувную коробку.

Хотелось облегченно выдохнуть, но почему-то расслабиться не получалось. Он сможет быть спокоен только когда окажется вдали от этих двух властелинов мира.

Страбонский моментально приободрился, порозовел и уже сделал шаг к машине, когда Вяземский вдруг остановил его.

– Подожди, еще кое-что.

Ник стиснул зубы. Не хватало только, чтобы Архангел потерял самообладание в самый последний момент. Пророк обернулся через плечо. В его линялых глазах горело теперь неподдельное удивление.

– Кто предатель? – тихо спросил Михаил Анатольевич.

Евгений чуть шевельнул бровями, а чародей не сдержавшись изогнул свои.

– Прошу прощения? – переспросил Вячеслав Леонидович.

– Что непонятного в этом вопросе? – свирепо прорычал архангел. – Я конечно не много понимаю в ваших ритуалах, за то прекрасно соображаю в каналах связи и передачи информации. Чтобы у твоей колдуньи оказалась кровь Эллы, ее должен был кто-то добыть. Вот я и спрашиваю, кто предатель?

Уши Ника сами собой встали торчком. Резонный вопрос, кстати говоря. На остроту собственного разума надеяться уж не приходилось. Чародей готов был с прискорбием признать, что от усталости рассудок уже не справляется с таким количеством информации, отказывая строить логические цепочки.

Страбонский упрямо молчал, а Вяземский по-стариковски вздохнул.

– Нам больше нечего делить, Слава. Ты получил что хотел. Теперь назови своего агента. Это справедливо. Полное обнуление.

На долю секунды Пророк вновь превратился в хищную мурену, но сказал кротко:

– Справедливо. Но только это уже отдельная сделка. Тебе прекрасно известно, что добавлять новые условия в уже подписанный контракт нельзя.

Михаил Анатольевич склонил голову на бок. Слабонервным не стоило в этот момент смотреть в лицо бандита.

– Хорошо. Что тебе еще надо?

Страбонский расслабил спину. Да ведь он все рассчитал заранее. Ник распахнул рот. На его глазах воинственного и несокрушимого Архангела обирали до нитки. Вот что значит Пророк.

– Я прошу взамен сутки, – выдал Страбонский, – за время которых ты не станешь преследовать меня.

Ах, так вот оно что. Вячеслав Леонидович выторговывал себе фору.

– Ты же понимаешь, что это не поможет, и я все равно найду тебя? – кротко усмехнулся Михаил Анатольевич.

Страбонский развел руками. Губы его были плотно сомкнуты. На мгновение Архангел возвел глаза к небу.

– Ладно. – мрачно кивнул он. – Охота начинается с четырех часов следующего дня. Теперь имя.

Пружинистым мячиком Пророк поспешил к машине. Серегин надежно прикрывал тыл босса.

– Володя Рязанцев. – кинул бизнесмен через плечо.

На секунду в глазах Вяземского поселилось недоумение, которое быстро сменилось пониманием.

– Этот подхалим поваренок?! – воскликнул Вяземский. – И как, с самого начала или…

– Или. – кивнул Вячеслав Леонидович от дверей ауди. – Я смог предложить ему больше, за меньшую работу.

Он никак не садился, пролистывая на ходу договор.

– Забыл свой экземпляр! – помахал Пророк бумагами воздухе.

Вяземский ворча направился к нему, а Евгений насторожился как цепной пес. Но ничего не произошло. Страбонский просто передал бывшему товарищу бумаги что-то шепнул на последок. Со своего места Нику не удалось расслышать, о чем речь, но судя по глумливой улыбке Страбонского и собравшегося складками лбу Михаила Анатольевича это была очередная неприятная новость для Архангела. Даже прибегнув к своему чародейскому слуху, ник первое время не слышал ничего кроме завывания ветра.

Понимать он начал в самом конце, когда Пророк хлопнул Вяземского по плечу. Но тот, как не странно, никак не отреагировал на этот полный снисходительной фамильярности жест. Во взгляде, обращенном на собеседника, читалась растерянность.

–.... и еще, – Вячеслав Леонидович уже садился в машину. – Я никогда не желал Мариэлле зла, поверь. Если бы из портовой затеи ничего не вышло, то я все равно отдал бы тебе материалы заклинания. Пусть выздоравливает и… прости за все.

Прежде чем захлопнуть дверцу Страбонский задержался взглядом на чародее. Машина засветила фарами и неторопливо тронулась. Евгений быстро подошел к шефу с коробкой в руках.

– Что делать дальше? Преследовать их? – спросил он, почти не шевеля губами. Ник то же приблизился, спрятав озябшие руки в рукава.

Вяземский как будто окаменел, поэтому ответил не сразу.

– Нет. Надо держать свое слово. – бизнесмен как-то странно взглянул на чародея и не отрывая от его лица глазами. – Тем более нам будет, чем заняться.

Ник нервно затеребил в кармане нечто продолговатое и холодное, как вдруг спохватился.

– Стойте! – крикнул чародей, вскакивая перед машиной.

Наверняка Серегин мечтал надавить на педаль газа посильнее, однако при боссе он приоткрыл окно на крошечную щелку и мрачно зыркнул на помеху.

– Держи. Машину найдёшь у Старого городского кладбища. Мне чужого не надо. – просунул ему ключи чародей. – Надеюсь больше никогда не встретиться с вами.

Одной такой передряги в стиле гангстерских боевиков было достаточно, чтобы знатно пощекотать нервишки. В голове чародея до сих пор не укладывалось, как это все исхитрились остаться в живых.

– Так и будет. – пообещал Серегин и вдруг весело улыбнулся.

Морозец прокатился по коже.

– Поехали быстрее. – потребовал Страбонский сзади.

Серегин разогнал до того резво, что чародей едва успел отскочить. Вскоре Лексус скрылся за поворотом, взметывая пыль и осколки крошащегося бетона из-под колес.

Плечи сами собой опустились. Слава Богу, все.

Вяземский и Евгений ждали чародея на том же месте. На лице начальника охраны как обычно не было ни единой эмоции, за то Михаил Анатольевич веселел на глазах. Судя по всему, счастливая весть о выздоровлении супруги, перевесила печаль по утраченной потенциальной прибыли. Он лихо хлопнул Ника по спине, чуть не заставив выхаркать легкие на асфальт и бодро потер руки:

– Ну что? Теперь самое время заняться развенчанием проклятия? Что вам для этого понадобится? Какое место лучше? Машина подойдет или отправимся к нам домой?

Глаза Вяземского нетерпеливо блестели. Ник едва не поморщился. Интересно, он успеет смыться до того, как Архангел захочет его застрелить?

– Боюсь я не сумею сейчас этого сделать. – произнес чародей как мог твердо, но на всякий случай поудобнее перехватив посох в руке.

Сердце поначалу зачастило ударами, но перестало биться вообще, при виде того как меняется лицо бандита. Желудок сжался и во рту моментально пересохло.

– Что вы сейчас сказали? – переспросил Михаил Анатольевич тихо. В голосе его проскользнуло рычание тигра. – Как это вы не можете? А на кой черт сейчас все это было?!

Еще секунда и Архангел порвет его в клочья. У бизнесмена не только лицо, но и белки покраснели от злости. Чародей поспешил торопливо пояснить, взъерошив волосы.

– Да нет, это было нужно в любом случае, и проклятие снят чисто теоретически я могу, но только есть одно, но… – поспеши пояснить Ник, взъерошивая волосы.

Глаза Архангела потемнели. Его облик как-то разом преобразился из представительного бизнесмена в того, кем он являлся на самом деле – отъявленного мафиози.

– У вас ведь вечно так, Фельсенбург, правда? Всегда найдется какое-нибудь «но». – криво усмехнулся Вяземский побелевшими от злости губами. Он покосился в ту сторону где в машине сидел Мариэлла. Очень может быть, что лишь ее присутствие не позволяло ему прикончить чародея на месте. – Что опять не так? Луна не в той фазе, ретроградный Меркурий, дождь в Дублине падает не прямо, а под углом? Какие басни вы мне еще расскажете?

Архангел порывисто взмахнул руками, и Евгений поставил коробку на землю. Чародей думал, что Вересков собирался сдерживать разбушевавшегося шефа, но был поражён, когда вместо этого начальник охраны вытащил пистолет и наставил его на Ника. Глаза Евгения предостерегающе щурились.

Ник отступил, разинув рот. Он боялся обстрела со стороны врагов, а здесь мнимые союзники готовы были прикончить тебя! Против воли чародей разозлился на самого себя. Он так и знал, что доверять никому нельзя, но не ожидал такой подлости.

– А что это вы делаете позвольте спросить?! – громко спросил чародей, обернувшись туда, где стояли полицейские.

Те будто нарочно в этот момент садились в машину и не замечали ничего вокруг. Крикнуть им? Но пуля все равно настигнет его раньше, чем ник сможет сотворить щит.

– Я же предупреждал, что если вы захотите нас обмануть, то… – проговорил Евгений сквозь зубы.

Вяземский не вмешивался, наблюдая.

– Да не в этом дело! – возмутился чародей звенящим от напряжения голосом. – Снять проклятие без мага его наложившего будет очень сложно. В таком случае оно обратится против снимающего, то есть меня.

– Ну, и на что вы намекаете? Клянчите надбавку за риск? – высокомерно выпятил подбородок Архангел.

– Зачем она мне, черт побери, посмертно! – вспылил Ник.

Евгений снял предохранитель. Намек понятен. Чародей постарался успокоиться.

– Послушайте, мне нужно лишь только совсем немного времени. – выдохнул он. – Я придумаю, как мне решить эту проблему и сниму проклятие.

А мысленно добавил – надеюсь. На самом деле эта проблема глодала чародея с самого начала, но как избежать плачевного магического отката идей пока не было. Да разве и было время толком порассуждать?

Вересков вопросительно посмотрел на босса, словно советуясь, как поступить. Михаил Анатольевич изучал чародея взглядом. Сощурившись он выглядел, как мясник, который еще не решил, как ему лучше разделать тушу.

– А почему вы не придумали как решить эту проблему раньше, если знали? – спросил Архангел.

Почти ничто в бизнесмене не выдавало вспышку неконтролируемого гнева совсем недавно.

– С вашей манией величия, наверное, не понять, что у меня кроме вас еще есть другие дела! – огрызнулся Ник. Дуло пистолета не располагало к доброжелательной беседе. – На фоне того, что какой-то одаренный режет людей каждый день, ваше проклятие, простите уж, не самое страшное из зол.

За такие слова его пристрелят, даже раньше, но чародей осознал, что ляпнул уже после того, как слова повисли воздухе. Во истину язык мой – враг мой. Архангел медленно-медленно наклонил голову.

– Девушка, которую сегодня хоронили. – догадался он. – Мне Мариэлла рассказывала об этом случае.

Ник кивнул:

– Кроме нее еще многие другие.

Михаил Анатольевич выпрямился и чуть пошевелил ладонью. Вересков с неохотой убрал пистолет, но взгляд его продолжал расстреливать чародея.

– Я даю вам время до завтра, Фельсенбург. – протянул Вяземский, немедленно утратив к нему всякий интерес.

Бизнесмен в компании начальника охраны побрел к машине, а Ник перевел дыхание на секунду. С Архангелом всегда так – ходишь по лезвию ножа и никогда не знаешь, как повернется дело в следующий миг… так, стоп, что?!

– До завтра? – ахнул чародей. – Но вы же понимаете, что у меня еще другое дело, сегодня нашли новый труп…

– Хорошо, до завтрашнего вечера. – слишком уж певуче согласился Михаил Анатольевич.

– Но я не успею! – воскликнул в отчаянии Ник.

Евгений с величайшей осторожностью, погрузил коробку с материалами проклятия в салон. Так раньше подносили дары Богам.

– Очень нужно успеть. –озабоченно нахмурился бизнесмен. – Если не хотите, чтобы у полиции появился еще один труп. На этот раз ваш.

Чародей от души пнул ногой брусчатку. Горячая злость и безнадежная тоска начали разливаться по телу и запекались на сердце, не имея возможности выплеснуться.

– И вы еще говорили, что, всегда предпочитая переговоры силовому решению споров! – крикнул Ник вдогонку Вяземскому скорее из отчаяния, и желания подколоть, нежели надеясь на ответ.

Но какого было его удивление, когда Михаил Анатольевич посмотрел на него.

– Господин Фельсенбург, вы мне симпатичны, правда. Но все же между вами и Эллой, я выберу свою жену. – чуть вздернул вверх уголки губ бандит. – Обратно доберетесь сами.

Ник топнул еще раз. Удивительно, как день, который начинался с такого блаженного утра, мог обернуться катастрофой к обеду. За несколько чародей успел испортить отношения с кем только можно. И каждого второго, если не первого можно было в некотором роде считать вершителями его судьбы.

Брабусы Архангела уехали, оставив Ника стоять на пристани в одиночестве. Чародей почувствовал себя оплеванным. И как ему расколдовать Мариэллу? При этом еще найти убийцу с хопешем было бы желательно. В этом мог помочь сон, осталось только как-то добраться до дома и быстро. Чародей с надеждой обернулся строну полицейских мигалок. Может подбросят?

Парни из антикоррупционного отдела сидели в машине и прожигали его взглядами, выражение которых мало кому понравилось бы. Не успел Ник сделать пары шагов, как машина развернулась и укатила с такой скоростью, что из-под колес фонтаном брызнул всякий сор.

– Уроды! – в сердцах крикнул чародей им вслед.

Интересно, они видели пистолет Евгения? Да даже если и да, чародей ставил сто против одного, что полицейские бы сначала позволили выстрелить, а уже потом задержали бы.

Пожалуй, это означало, что придётся основательно поработать ножками, хотя бы до ближайшей остановки. Впрочем, в сложившейся ситуации ходьба даже была полезна. Что же делать с Вяземским? Дело было не только в угрозах, хотя и в них тоже, но в первую очередь потому что у Мариэллы действительно оставалось не так уж много времени. Ее нужно было срочно спасать, но на ключевой вопрос «как» ответа не находил даже изворотливый мозг чародея. Уже хорошо. Что материалы проклятия были у него, но вот только они не объясняли, как отменить наложенный эффект. Ведь каждое проклятие можно было рассматривать, как отдельную программу, со своим уникальным наполнением, ключами, кодами. Сколько бы Ник не имел практики черной магии в прошлом, он не знал наизусть всех рецептов. Это было попросту невозможно.

Так ладно, как минимум отлично, что в плане на сегодня уже можно было поставить две галочки. Это было тем круче, что чародей до сих пор остался жив! Если так дело пойдет и дальше, то может быть он даже протянет до завтрашнего утра. А возможно нечто более приятное ждало его уже этим вечером… Тряхнув головой Ник заставил себя сосредоточиться на насущном. А именно на пункте номер три ментального списка – сеансе сновидчества.

В этом не было ничего слишком уж высокопарного, как можно было подумать из-за несколько архаичного лексикона чародея. Сновидчество было термином, которым пользовались маги, подразумевая целенаправленный просмотр снов. Не то чтобы данный процесс был подобен просиживанием штанов перед телевизором. Скорее это было похоже на поиск радио волны, где среди помех специалист искал частоту передающую информацию.

Доехал до дома Ник быстро. С таксистом помогли расплатиться деньги Марты. Уже дома чародея с подъездной стеной в придачу чуть не снес Бруно, который с радостью бросился к хозяину.

– Ну, привет, привет, мой хороший. – потрепал Ник косматую шерсть пса. – Пошли скорее.

Хорошо все-таки, что дома у него волкодав соседствовал с котом. В такие экстренные моменты Бруно иногда мог воспользоваться лотком Сатаны. Не то чтобы кого-то это устраивало, но все же это было лучше, чем постоянные генеральные уборки. Однако у Ника все равно ушел целый час на то, чтобы выгулять пса.

Еще немного времени пришлось потратить на минимальное хозяйствование и перекус. Он терпеть не мог готовить, да и не было никогда на это времени. Поэтому всему прочему чародей предпочитал так называемую еду быстрого приготовления. Впрочем, если заветные коробочки неожиданно кончались, на помощь всегда приходили они – пельмени. Быстро заглотив свою порцию, Ник набросил на плечи халат и полез на чердак.

– Так, так, так, – протянул чародей стоя посреди лаборатории.

Таких зелий он не варил уже давно. Первым делом на стол хлопнулась книга в потертом кожаном переплете, которая запиралась на кожаные ремешки. Позолота слезал с надписей на обложке и корешке, оставив фолиант без видимых опознавательных знаков.

Зелье для сеансов сновидчества нашлось в самом конце, рядом с предметным указателем. Поглядев на рецепт Ник приободрился – кажется все обстояло проще, чем казалось.

Первым делом нужно скипитесь волы. Как правило это начальный этап приготовления любого зелья. Ник наполнил маленький котелок водой из-под крана, который был оборудован вместе с раковиной в углу, и аккуратно приладил его на газовой плитке.

Немного погодя в жидкую основу добавляется смесь сонных и расслабляющих трав – мак, тимьян, валериана, пустырник. Они были призваны усыпить организм на физиологическом уровне. Хотя Ник подозревал, что в нынешнем состоянии упал бы замертво на постель в любую секунду. День еще только разгорался, а чародей уже вымотался.

Травы у Ника хранились в разнокалиберных баночках, флаконах и контейнерах с плотно прилегающими крышками. Чем меньше влаги и воздуха поступает внутрь, тем меньше станет разрушаться содержимое. На его чердаке вообще можно было найти много чего интересного. Во всех углах здесь был навален разный хлам. Но то, что обычные люди звали синдромом Плюшкина или попросту барахольством в чародействе было неотъемлемой частью профессии и выручало Ника не раз.

Настроение постепенно начинало выправляться – методичный труд позволял успокоиться и вот уже мурлыча себе под нос выдуманную мелодию, чародей растирал в труху сухой гербарий над котелком. Вода вспенилась и приобрела зеленый оттенок. Будь это варево в кастрюле, его невозможно было бы отличить от зеленых щей. А теперь настало время переходить к самой интересной части кулинарного шоу под названием "Крышесносные рецепты Ника Фельсенбурга". Интересно, как можно было бы назвать этот напиток? "Упокоенные не на вечно"? "Сок для Белоснежки"?

Забавляя самого себя этими мыслями чародей, тем самым отгонял нарастающее напряжение внутри. Сон уж слишком походил на смерть. Своего рода они были как брат и сестра –долговечны, но при этом почти мгновенны. Грань между ними тоже была слишком зыбкой. А стоило Нику немного переборщить с дозировками и все, вечность на том свете ему гарантирована.

Завершающий этап представлял собой чародейскую магию в чистом виде, которая простым людям наверняка покажется безумием.

Первым делом чародей отыскал в швейном наборе клубок алой пряжи и отрезав небольшой кусочек нити бросил его в варево. Это для того, чтобы он смог управлять своим сном, контролировать его и в случае сего имел возможность вернуться, за шаг до порога вечности. Следом за этим в котел упала пара капель специального эликсира "Memoris»: бесценная вещь для больных деменцией или синдромом Альцгеймера, разработанная магами для торможения болезни. Стимулируя процесс воспроизводства памяти, в данном случае средство должно было оживить воспоминания и сделать их максимально четкими. Даже те, что сознание отбрасывало как ненужные. Теперь зелью не хватало только символов, ассоциирующихся у чародея со сценой в лавке Сарматова. По одному на каждый орган чувств.

Со зрением все было довольно просто – Ник разорвал в клочки кусок пергамента и покрошил в напиток. Зелье вспыхнуло изумрудным. С запахом чародей тоже долго не мешкался – добавив пару капель свежих чернил. Содержимое котла словно взорвалось на секунду, после чего от него повалил густой салатовый пар.

С остальными органами чувств было труднее. Слух. Ник побродил по комнате, а потом повинуясь смутной идее поболтал в растворе нож для вскрытия писем. По воздуху прокатился шелест, напомнивший звук опадающей листвы, переворачиваемых страниц. Этот предмет в его понимании как нельзя лучше передавал специфический скрежет бумаги.

Осязание. С этим чародею помог кусочек коры. В нем символично заключалась вся жизнь, тепло и шершавость присущая бумаге. Бока котла покрылись бусинами испарины.

И финальное, вкус. Поколебавшись, Ник вспорол палец и капнул крови в зелье. От варева во все стороны разлетелась волна легкого жара, как после взрыва. Кровь никогда не была лишней в заклинаниях, наоборот делала их крепче, но в данном случае она же была неплохим ингредиентом. Из всех вкусов на момент посещения магазина Аркадия Павловича, чародей помнил только металлический вкус запёкшейся крови на языке, как и каждый раз, когда больше возможного напрягал свои силы. Выудив из стакана деревянную палочку, с которыми врачи залезают детям проверять горло, Ник помешал отвар, любуясь делом рук своих.

Когда котел достаточно остыл, чародей процедил содержимое через марлю, слив мутновато-зеленую жидкость в стакан. Ник критично присмотрелся к ней. В сущности, не внушала доверия субстанция, но разве был другой путь? На часах почти пять. До встречи у Железнодорожных ворот осталось совсем мало времени, а он до сих пор не знал к чему собирался идти.

Не давая сомнениям разрастить, чародей залпом осушил стакан. Губы свело от привкуса чернил и крови, но в целом пойло было терпимым. Все, дело сделано. Теперь ничего не оставалось, кроме как принять лежачее положение.

Спустившись в спальню, Ник улегся на кровати и заставил себя как можно больше думать о том эпизоде в магазине, вспоминая все в мельчайших деталях. Только так он мог придать зелью внутри вектор, в котором надо двигаться.

Собственно, трюк был прост и довольно примитивен. В обычном своём состоянии чародей не был в силах вспомнить, что он видел в письмах Сарматова и Кольцовой друг к другу, потому что они с Дейвом едва успели пробежать по ним глазами, прежде чем нагрянул Сорциа и пришлось смешно уходить. Но подсознание вещь намного более тонкая и глубокая, по сравнению с обычным разумом. Там образы хранятся, как в облачном хранилище, всплывая в памяти по надобности. Сейчас Нику только и нужно было, что дёрнуть за ручку правильного ящика чертогов разума и поставить необходимый «кинофильм» для демонстрации.

Прикрыв глаза, чародей вспоминал азартный блеск в глазах Кенезова, его сапное дыхание рядом, ворох писем на столе, округлые буквы.

В тот момент, когда воспоминания начали постепенно сменяться снами, короткая вспышка страха пронзила Ника. Вдруг он что-то напутал в зелье? Но через мгновение дух чародея уже полностью отделился от разума. Явь силилась со сном, который был в свою очередь лишь недавним прошлым. Комната, которая была Нику спальней постепенно побледнела, истончалась, будто истерлась на глазах, а на ее месте появлялась лавка Сарматова.

Первое, что отметил Ник, это полную трезвость своих мыслей. То есть чародей отдавал себе ответ в происходящем, с полным осознанием кто он, где и для чего. Второй любопытный факт – все вокруг, за исключением стола с письмами перед ним было нечетким, словно кто-то растушевал краски вокруг. Ну и третье, картина сна была полностью неподвижной. Дейв стоял рядом держа в руках одно из писем, но выглядел как статуя. Ник с опаской пошевелил пальцами – оказалось, что лишь он один сохранил подвижность в этом замороженном времени. С чем связаны здешние странности чародей сообразил быстро.

Подсознание провело анализ воспоминании и придя к выводу, что ничего кроме нескольких секунд и пары отрывочных фраз из текстов, попавшихся за это время на глаза, оно дать не может, растянуло это время на сколько возможно.

Значит надо было пошевеливаться. Ник вчитался в маленькие листочки желтой бумаги на столе, расписанные простоватым округлым почерком. Судя по всему, строчки принадлежали Нателле.

"Здравствуй, Аркаша. У меня для тебя хорошие новости. Один парень на днях принес мне парочку вещиц. Мне кажется, они могут очень заинтересовать кого-нибудь на рынке. Но об этом при встрече. Уверена, что тебе стоит это увидеть. Как обычно в парке?»

Ни даты, ни подписи не было. В прочем неформальная регулярная переписка того и не требовала. Чародей зафиксировал главную мысль в голове и принялся читать дальше.

В запасе было лишь несколько минут, которые стоило использовать по полной.

Лежащее рядом письмо было почти не видно. Понятно – тогда в лавке Ник успел разве что заметить факт его существования. Текст был бледным и едва читаемым, но напрягая глаза до боли чародей разобрал:

"Ты меня откровенно сказать порадовал Сарматов! Вот так проходимец, вот так сукин сын! Только как мы будем делить прибыль? Я не согласна на обычную половину. Это дело выдалось хлопотным, поэтому я требую три четверти суммы. И только попробуй со мной поспорить!"

Третий листок был весь измятым и с надорванными краями, как будто в гневе его комкали в кулаке. На рифлёной поверхности довольно непросто было разобрать написанное, к тому же взор начало заволакивать, пока еще прозрачной, но с каждой секундой все более густеющий дымкой. Скоро просыпаться. Да, черт возьми, узнает он отсюда что-то дельное или нет!? Диалог магов бы в высшей степени лишен желанной конкретики.

"Да мне плевать с кем ты там договаривался и на какой риск шел! – автор письма явно с силой давила на бумагу, марая ее еще и множеством клякс. Буквы плясали в возбуждении, сливаясь в неразборчивые конструкции. – Ведь это я, озолотила нас! Без меня ты бы вообще не знал, что эта чаша существует! Экспертиза! Я и без тебя догадывалась, что она переплавлена из тевтонского котла. Это недоумок постоянно таскает мне барахло из Кенигсберг 13. Ты договорился с Ч. К., тоже мне дело! Ты не в первый раз с ними работаешь, чтобы ставить себе это в великую заслугу. Да они сами вышли на тебя, а ты только и должен был согласиться! А вот я иду на настоящее преступление! Ты вообще знаешь, что хозяин этой чаши ходит ко мне день через день и орет? За все эти труды я требую три четвертых от всей выручки, и не копейкой меньше! А если не согласишься, то я не отдам ее тебе. И тогда разбирайся со своим Ч. К., как хочешь!»

Ник оторвал взор от писем. Если бы он мог кричать во сне, то обязательно сделал бы это. Бинго, черт подери! Пазл сложился окончательно и бесповоротно. Но оставалось еще несколько не прояснённых деталей, которые не давали чародею покоя.

Осталось последнее письмо, которое было в пределах досягаемости чародей. Остальные отпечатались в сознании столь мало, что казались пустыми листами. Письмо держал в руках Дейв. Точнее даже черновик письма, который не был довершён. Строчки были изукрашены резким и острым почерком, таким же каким был характер самого Аркадия Павловича Сарматова. Судя по всему, это писалось в ответ на предыдущее письмо Кольцовой:

"Дорогая Нателла, а не хочешь ли ты вместо этого самой пообщаться с господами бандитами? Конечно, легко чувствовать себя королевой, давая от ворот поворот вшивым выродкам и недоноскам с каплей дара. Попробуй быть такой де бескомпромиссной на теневой арене. Я постоянно хожу по лезвию ножа, сговариваясь с контрабандистами. Не забывай, что кроме наказания от Магикулума, я каждый раз могу погибнуть при сделке. Я повторяю еще раз, для таких недалёких как ты – не надо ставить мне условий. Иначе, я скажу им, где находится товар и что ты не желаешь его отдавать. Хочешь иметь дело с ними? А ребята они веселые. Поэтому мы поступим…

Очертания листков начали пропадать, и рассеиваться, становясь все более и более прозрачными. Первым исчез текст, словно кто-то стер его, а затем и сами страницы превратились в сгусточки тумана. Ник рванулся было к письмам на столе, но рука его прошла сквозь воздух. Вокруг пальцев закружилась серая зыбкая вязь – ничто.

Ощущение падения и чернота настигли его так резко, что распахнул глаза с криком. Чародей все еще лежал на постели. Часы показывали три минуты шестого. Пока все идет по плану.

С кряхтением поднявшись, Ник еще неверными ногами подбежал к столу и начал записывать прочтенное по памяти. Это напоминало экспресс-изложение из мешанины фактов, мыслей, разрозненных цитат. Оставалось надеяться, что через несколько минут он еще сумеет разобраться в начириканном своей же рукой.

Сны, пусть даже ты заглядываешь через них в собственное недавнее прошлое, имеют дурацкую привычку моментально забываться.

С каждой секундой в голове оставалось все больше общих фраз, стойких ощущений, оформлявшихся в осадок на дне души и только лишь самые основные тезисы, оставались фактами сознания. А в подобном деле дьявол крылся в мелочах.

Излив на бумагу все, что удалось запомнить Ник вздохнул и сел за стол. Подперев голову рукой он по горячим следам хотел вычленить все то, что ему стало известно.

Еще подружки-старушки из клуба Лошадь в яблоках говорили о том, что Сарматов не самый честный человек. А из того, что он был антикваром, можно предположить, что Аркадий Павлович продавал им всякие магические реликвии за хорошую цену. Также Грибанова, Сенина и Старикова сказали, что Нателла якобы связалась с Аркадием Павловичем. И это очевидно было так.

Теперь следующее – по переписке видно, что работают вместе они давно и не в первый раз. На эту мысль натолкнула чародея фраза Нателлы о парке. «Как всегда» – очень громкие слова. Из писем выходило, что сотрудничество двух магов происходило так: если Нателле приносили нечто интересное, то она сигналила Сарматову. Он, как знаток ценностей, решал достойно ли это нечто продажи и, если вещи были очень интересны, выставлял их не просто у себя в лавке, как какую-то брошку, а на теневом рынке. Тогда к нему обращались покупатели, он продавал артефакты, а деньги с Кольцовой они делили, опять же «как обычно» пополам.

Но, похоже, что чаша Вадика стала яблоком раздора между давними напарниками. Ник почти не сомневался, что речь о ней: сходило все и «Кенигсберг 13» и упоминание тевтонского котла. Тогда же и история Емельянова подтверждается т обосновывается. Интересно, сколько же заказчики предлагали денег, что у матерых спекулянтов снесло голову?

Выходило все очень логично: Вадик притащил из катакомб свою чашу и заложил Нателле. В отличите от молодого неопытного самоучки, ростовщица своим наметанным глазом увидела, что этот артефакт может принести неплохую выгоду. Как обычно в таких случаях она написала Сарматову. Аркадий Павлович похоже нашел на легендарную вещицу покупателей, и к тому моменту, когда Емельянов очнулся и пришел требовать свое, Нателла солгала ему, что чаши уже нет, чтобы без проблем перепродать ее за бешеные деньги.

Но тут между старинными коллегами назрел финансовый спор по принципу, кто более пострадавшая и уработавшаяся сторона. Что было дальше? Почему Сарматов не отправил письмо? Не успел или передумал? Может поговорил с Кольцовой лично или в тайне предпринял что-то?

Ник в задумчивости постучал карандашом по столу. Что было дальше не ясно, но непоколебим факт убийства Нателлы. Может быть эти Ч. К. добрались до ростовщицы по наводке Сарматова, как он и грозился? Нет, скорее всего вряд ли, иначе не стал бы Сарматов так нервничать и требовать заклады у Алисы в клубе. Он переживал, что расплатится жизнью за проволочку в торге, не иначе. Значит Ч. К. здесь не при чем.

А что или кто собственно это Ч. К.? Инициалы вряд ли. Говорится о нем всегда применительно к группе людей. Еще приходили на ум одними из первых знаменитые сотрудники Дзержинского. Второе – чека от гранаты. Ник посверлил аббревиатуру хмурым взглядом и тут до него дошло. Во же идиот, еще что-то сидел думал! Чародей вскочил со стула и заходил по комнате.

Черный Коготь – почти нет сомнений: «Ч. К.» – это они. Не зря Изольда говорила, что сейчас существует спрос на ритуальные снасти. Этим же самым ребятам, которые предположительно похитили хопеш, понадобилась чаша Вадика. Наверняка запланированная на сегодня встреча была с ними!

Замедлившись, чародей теперь начал шагать по спальне вдумчиво, расчётливо перебирая все возможные варианты развития событий, причины, следствия. Мозг на какое-то время превратился в вычислительную машинку. Идея была дерзкой и очень рискованной. Сродни тому, как бросаться в бездну на старом прогнившем тросике. Но сделай он это, соверши это прыжок, и сможет узнать, кто являлся заказчиком кражи хопеша. А эта информация в свою очередь ключ к убийце и ко всему расследованию. Ник направился к зеркалу в гостиной занавешенному тряпкой.

3 глава.

Магам для связи нужно было совсем немного – какая-нибудь отражающая поверхность, в которой нормально можно было увидеть собеседника. Теоретически это могло быть что угодно с зеркальными свойствами, но для собственного удобства колдуны старались использовать материал, который лучше проводил энергию. Тогда связь становилась надежнее, а операция проще.

В Подвешенном мире для этой цели использовали особые кристаллы. По этой причине они даже стяжали себе название на английский манер: келл-камни. В сущности, же это был разновидность чистейшего горного хрусталя из заснеженной страны Валауфсон.

Но средний класс магов пользовался простыми зеркалами. Амальгама, использующаяся при создании зеркал, была первоклассным магическим проводником. Не думали же вы, что волшебники, которые используют в обрядах зеркал делают это из чистого нарциссизма? Зеркала освоила и нечисть. Простой пример, даже Ротфус выбрал своим жилищем зеркало в старой раме. Оно являлось для призрака переходом между миром живых и мертвых благодаря которому прорвать границу миров было проще всего. Памятуя об этом Ник закрывал все зеркала. На большом овальном в гостиной раньше висел черный балдахин, но, когда каждый гость. Которые были явлением редким в доме чародея, выражал ему соболезнования, Ник сменил расцветку на более веселенькую.

На этот раз чародей жестом заправского фокусника сорвал покрывало с зеркала. Он встал в шаге от своего отраженного дневника и прикрыл глаза.

Для вызова нужно было сосредоточиться на человеке, которого ты хочешь увидеть. Представить его образ, а главное настроиться на волну его ауры.

Ник видел Сорциу лишь единожды, но его энергетика отчетливо отпечаталась в голове чародея. Аура цвета сухого асфальта, прятала за непробиваемой оболочкой нежный росточек зеленого цвета. Так иногда пробивалось деревца сквозь бетон. Чародей понял это многим позже, но надеялся, что расшифровал символический посыл образа правильно и Луциан Сорциа под каменной кожурой хранил добрую душу. Было крайне важно не ошибиться, так как именно к этой части его души хотел воззвать Ник.

Осторожно коснувшись зеркала указательным пальцем, чародей раскрыл глаза. По отражению, как по воде, поплыли равномерные круги. Так оформлялся магический вызов. Здесь тонкость – выполнить такой «звонок» мог только волшебник, но для приема сигнала не требовалось никаких способностей.

Чародей терпеливо ждал, наблюдая, как каждая волна, достигающая рамы, порождала лёгкое свечение зеркальной поверхности и гул, напоминающий вибрацию телефона.

Ожидание еще не успел затянуться сердце уже свело нервной судорогой. Наконец отражение начало меняться, и из дымки, которая заволокла на секунду поверхность, стал проявляться строгий, оформленный в темных тонах кабинет. Напротив, за столом сидел силуэт человека. Большего разглядеть не удавалось, из-за полумрака, царящего внутри и расстояния. Разве что еще можно было увидеть золотой герб Цербериата, что висел за головой фигуры.

– Я вас слушаю, – раздался голос Сорции.

При этом силуэт даже не изменил положения, чтобы посмотреть в зеркало, а продолжил что-то писать, склонившись над столом.

– Добрый вечер, мистер Сорциа.

И вот уже при звуках голоса Ника комиссар с удивлением распрямился. Ха это время глаза чародея немного адаптировались к темноте и Нику показалось, что правая бровь Сорции чуть дернулась.

– Фельсенбург. Не ожидал вас услышать. – заметил он, и удвоение лишь на секунду проскользнуло на его лице, прежде чем комиссар успел вернулся к бумагам. – Давайте быстро, буквально в двух словах, что вы хотели, потому что у меня совсем нет времени.

И здесь он не преувеличивал. На обоснованность просьбы указывали хотя бы огромные пачки папок, которые высились горами вокруг Сорции.

– В двух словах, так в двух словах. – безмятежно вздохнул Ник. – Черный Коготь.

У чародея тоже было не так много времени, но в данном случае спешка была не уместна и даже преступна.

Судя по всему, такого поворота событий Сорциа никак не ожидал. Он застыл, и на этот раз обратил уже все внимание на собеседника. Пару секунд комиссар просидел так, а потом неслышно поднялся и прошел к зеркалу через кабинет. Теперь его стало видно отлично. Чопорная накрахмаленная сорочка, бледно-серый костюм и черные ботинки похоже были любимым образом Сорции.

– Что вам известно о Черном Когте? – голос комиссара сделался настороженным, а глаза не сумели скрыть жадного блеска.

Ник сразу понял, что попал в десяточку, и потому чуть выдохнул. Ставка, основанная на словах Лори о важности поимки Черного Когтя для Сорции, сыграла.

– На самом деле мало. –скромно улыбнулся чародей. – Но я знаю точно, что представители Чёрного Когтя в Калининграде и на сегодняшний вечер у них запланирована сделка.

Сорциа постарался максимально сохранить видимое спокойствие, но Ник заметил, как расширяются его зрачки от возбуждения. В подтверждение тому, зеркало пошло волнообразной рябью, то ли от его, то ли от комиссарского волнения. Сорциа подергал галстук словно ему был в нем душно.

– Откуда у вас эта информация? – голос комиссара хрипел, и он кашлянул. – Насколько она достоверна?

Клиент заглотил наживку и попался на удочку. Ник не был силен в рыболовстве, но понимал, что сейчас оставалось самое сложное – подсечь и вытянуть рыбку. И это становилось тем труднее, чем крупнее и опаснее была рыба. Не ровен час, она и нерадивого рыбака может утащить за собой в пенные глубины.

– Она достоверна достаточно, потому что встречается с Черным Когтем ваш покорный слуга. – чародей сделал шутливый полупоклон перед зеркалом.

Кадык Сорции дернулся в судорожном спазме, взгляд сделался почти безумным. Он порывисто шагнул к зеркалу, словно хотел выйти уже в комнате чародея, но осознав оплошность вовремя затормозил и только вновь потрогал галстук.

– И зачем вы мне это говорите? – уточнил он безэмоционально.

– Хочу оформить явку с повинной. Говорят, за это уменьшают меру наказания. – совсем уж развеселился Ник, но подумав, что в таком состоянии Сорциа вряд ли поймет это, как шутку, тут же поправился. – Я хочу предложить вам сотрудничество. Мы делаем одно дело, и оба понимаем, что Черный Коготь – основная ниточка ко владельцу хопеша. Так давайте работать вместе. С меня информация, с вас люди. Мы повяжем их. Все лавры вам, я не претендую.

В воздухе повисла выжидательная пауза. Комиссар потер подбородок.

Он уже успел полностью справиться с изумлением, а значит в дело вступал настоящий профессионал. Его зеленовато-голубые глаза быстро шарили по сторонам в размышлении.

– Это звучит заманчиво, – протянул Сорциа.

Ник просиял, но почти тут же улыбка исчезла с лица чародея, потому что комиссар закончил фразу словами:

– …даже подозрительно заманчиво. Какой ваш резон?

– Получить информацию о личности серийного убийцы недостаточно серьезный мотив? – усмехнулся Ник, старательно сохраняя спокойствие.

Комиссар колебался. Смутными подозрениями был проникнут весь облик Сорции и не зря. Чародей едва слышным фырканьем чуть не выдал себя. К сожалению, Сорциа был слишком умен, чтобы поверить, будто Ник был готов оказывать такие авансы государству магов даром, если была возможность получить что-нибудь взамен. Не часто сам Цербериат оказывается у тебя в долгу. Однако уже сейчас чародей осознавал ничтожность этой мысли – ему бы просто получить сведения об убийце, и на том спасибо. А то знал он этих спецов: с ними нужно было писать программу максимум, что на выходе получить хотя бы минимум.

– Когда и где пройдет встреча? – нетерпеливо повысил голос комиссар, которому надоело ждать.

– Нет. – ухмыльнулся Ник. – Сначала скажите, что вы согласны на сотрудничество. А то я знаю вас, все выспросите и меня по боку.

Сорциа поджал губы так, словно бы чародей попал в точку.

– Я в любом случае не смогу заверить вас в этом, пока не узнаю всех подробностей дела. – комиссар глянул на наручные часы. – О подобном стоит говорить лично. Где встретимся?

На секунду Ник опешил. Он даже не рассчитывал на такое, но может так даже лучше.

– Давайте в восемь часов у Кафедрального Собора. – предложил чародей. – Это на острове Кнайпхоф в самом центре Калининграда, такая краснокирпичная высокая церковь с…

– Я знаю где это. – перебил Сорциа сухо. – Хорошо, договорились.

Не дожидаясь ответа, он отключился. Зеркало вернуло себе прежнее отражение. Ник сдавленно вздохнул – вот во что он опять ввязывался?

Вместо ответа на собственный вопрос, он принялся собираться. На то, чтобы переодеться в чистое и закинуть сумку Вадика с артефактами на плечо, много времени не понадобилось. А вот дорога…

Честно говоря, чародею уже порядком поднадоел тот факт, что он вынужден передвигаться без машины. С этим нужно было что-то делать причем срочно.

В конечном счете до Кафедрального собора или ныне Домский собор Богоматери и Святого Адальберта он добрался к половине седьмого. Уже стемнело, облака из серых сделались черными, только больше делая пейзаж похожим на картину из фильмов ужасов. Тем органичнее смотрелся острый готический шпиль Собора. Его краснокирпичные стены окрасили в цвет венозной крови. Блеклый свет в стрельчатых продолговатых окнах делал причудливое строение только больше похожим на замок Дракулы.

Не доходя десяти шагов до входа. Ник услышал заунывные звуки органа. Это было единственным местом во всем Калининграде, где особо искушённые могли послушать этот дивный инструмент.

Кафедральный собор, уже давно не являлся Церковью в прямом смысле. Сюда не приходили молиться и ставить свечи, но остальные отличительные особенности Святого места, выработанные за долгие годы, остались. В первую очередь это был своеобразная тёплая и светлая энергетика, которая струилась из стен. Ник явственно ощущал это своими чародейскими чувствами, а простые люди осознавали интуитивно. Понимая, что такое намоленое место кощунственно превращать во что-то иное, Собор оставили Собором, сделав из него многофункциональный культурный центр.

Теперь это один из символов города, как Кант, который уже многие десятилетия слушает орган из своей могилы северной стены здания, как необыкновенное переплетение подземных ходов, которые вели отсюда к оккультному сердцу города под Старым Замком, как уникальны органный комплекс, который является самым большим в России.

Ник вошёл в академический концертный зал, осторожно прикрыв тяжелую дверь. В продолговатом помещении на скамьях, вроде тех, на которых сидели в действующих католических церквях, расположились слушатели. Запрокинув головы, они наслаждались музыкой.

На возвышении впереди находился огромный помпезный орган, оформленный статуями ангелов и фигурой Девы Марии по центру. Из нескольких десятков блестящих воздуховых труб лились необыкновенно трагичные звуки.

На чародея почти не обратили внимания и тот быстро прошмыгнул на самый задний ряд, где оставалось еще свободное место. Ему уже доводилось здесь бывать здесь и не раз, поэтому Ник привычным жестом аккуратно поставил тяжелую сумку на колени, сложил на ней руки и оперся спиной о стену. Отец Лаврентий был священником совсем другого храма, но по вечерам ох приходил в Кафедральный Собор, чтобы «отпатрулировать» другие свои владения. И хотя его не было видно в толпе, из-за чего чародею полагалось бы волноваться, Ник вместо этого полностью отдался музыке. На этот счет он мог не переживать – священник каким-то образом всегда чувствовал, когда и где его ждали, а значит пока можно было насладиться органом.

Чародей в самом деле любил такую музыку и сам не мог понять почему. Возможно он слишком часто слушал его в этих стенах, но скорее всего чародей сам по себе испытывал к подобной музыке ментальную симпатию. Ник больше ставил на второе.

Было в органе какое-то мрачное изящество, горькое разочарование. Его минорная громогласная музыка рвала сердце, и пробирала до мурашек, иногда доводящих до приступа жути, но сердце чародея каждой клеточкой откликалось на этот заунывный зов. Межу органными звуками и жизнью Ника можно было провести удивительные аналогии. Судьба чародея была такой же трагичной, местами устрашающей, но такой же самобытной и захватывающей, одним словом, горьким ядом, которым, в прочем, хотелось иногда потравить душу. Наверное, орган и осень любили одни те же люди.

Вот и сейчас слушая, как надрывны органа, звонким эхом преломляются от стен и узорчатых сводов, Нику даже показалось, что на душе его сделалось не так тягостно.

Вопящий ужас улегся, а на его место пришли усталость и боль. Ничего чародею так не хотелось, как избавиться от ощущения смерти, дышащей в затылок и груза постоянной ответственности, который лежал на плечах.

Орган рядом вторил его мыслям своей горестной мелодией. Ник сам не заметил, как начал клевать носом. Он торопливо вскидывался каждый раз, когда ощущал, что голова падает на грудь, сонно моргал на органиста и давал себе зарок больше не спать. Но проходило несколько секунд и сон вновь утягивал чародея в спасительную черноту.

Очнулся Ник от того, что кто-то мягко тронул его за плечо. Чародей дернулся всем телом и распахнул глаза. Сумка с артефактами соскользнула упала с колен, и он едва успел схватить ее за ремень.

Мутным после сна взгляд остановился на мужчине в длиннополой черной рясе, который ласково улыбался. Музыка больше не играла и зал опустел. Из дверей выходили последние слушатели, а органист встряхивал уставшие пальцы. Инструмент издал нечто похожее на вздох облегчения.

Чародей мотнул головой, прогоняя туман из головы. Вообще он не имел привычки спать в таких местах.

– Простите, отец Лаврентий. – покаянно протянул Ник.

В целом внешность отца Лаврентия можно было описать, как незаурядную, а черная ряса только делала его более невзрачным. Среднестатистический мужчина, худого сложения и невысокого роста выделялся среди других священников разве что совей молодостью. Внешне Лаврентию нельзя было дать еще и сорока. Волосы он не отращивал, поэтому каштановые пряди были аккуратно пострижены под каскадное каре, а уступчивое лицо оставалось гладко выбритым. Но Ника больше всего восхищали глаза священника. В сущности, обыкновенные, они имели неясный зеленоватый цвет, но всегда струись такой теплотой и долготерпением, что возникала уверенность в том, что их обладатель всегда сумеет найти оправдание для любого.

Тем только удивительнее было видеть чародею по истине фанатичную твёрдость, с которой Лаврентий вместе с коллегами по «Лиге Джентльменов» шел на охоту за какой-нибудь нечистой тварью.

Отец Лаврентий кротко улыбнулся:

– Не извиняйтесь. Господь лучше нас с вами знает, что нам нужно и дарует это там, где сила его наиболее сильна.

С этими ловами он сложил руки в молитвенном жесте и приподнял глаза. Чародей с трудом сумел сдержать скептическое хмыканье. Он ничего не имел против веры – он и сам был крещен, но отношения Ника с Господом складывались неоднозначно. В Лаврентии он уважал эту непоколебимую веру в православие, которая являлась его главной силой в борьбе со злом, но только сам чародей был их другого теста. Скажем так, исповедовал другую веру – в себя и магию.

– Вы ко мне или просто пришли послушать музыку? – осведомился священник.

Ник поднялся и зябко передёрнулся, когда холод прокрался под плащ, просквозив расслабившееся во сне тело.

– Мне нужна ваша помощь. – признался чародей. – Но еще я хотел передать вам кое-что.

Расстегнув молнию, Ник продемонстрировал священнику артефакты, Глаза Лаврентия, которые по-детски отражали каждую эмоцию радостно округлились.

– Семен сказал мне, что Кенигсберг 13 расхищают. Полагаю, это как раз вашей епархии.

Часто случалось так, что магические принадлежности и артефакты оставались без хозяина, как, например, случилось с закладами Нателлы. Тогда Ник, расследуя подобные дела, забирал их у Марты под расписку и относил в Кафедральный собор. Не потому, что он был истово верующим, а потому что Лаврентий помимо того, что был борцом с нечистью, еще и заведовал Кенигсбергом 13, бережно храня ключи от всех подземных хранилищ. Похищенные отсюда реликвии чародей долен был вернуть обязательно.

Лицо священника озарилось светом.

– О, Ник, как это замечательно! Вы очень любезны. Я обязательно пропою благодарственную молитву по вам. – воскликнул Лаврентий и к полной неожиданности чародея подошел и обнял его.

Ник от смущения не знал куда деть свои руки. Он всегда был довольно сдержанным на эмоции и подобные проявления сердечной привязанности ему были не привычны. Даже представить было страшно, с каким лицом он первое время реагировал на троекратные приветственные поцелуи священника. Однако, нужно сказать, что Лаврентий довольно быстро разобрался и оставил эти выражения признательности для своих братьев по религиозному учению.

Ник неловко похлопал Лаврентия по спине. Тот отстранился, посмотрел на чародея озабоченным взглядом. В такие минуты у его глаз появлялись напряженные лучики-складки у глаз – Лаврентий был близорук, но почти не носил очки, отчего много щурился.

– Сердечное спасибо вам, Ник, но, что случилось? В чем я могу помочь вам? – заволновался он. – Нужно ехать к какому-нибудь прокаженному и загонять демонов обратно в Преисподнюю?

Ник никогда не говорил священнику, что на самом деле тот силой своего креста боролся не с настоящими демонами, а мелкой нечистью. Вдруг бы эта новость навредила истовой вере Лаврентия? Чародей то был глубоко убежден, что Бога нет. Точнее, ему хотелось на это надеяться.

Когда он впервые высказал свои соображения Лаврентию тот чуть не упал в обморок, наверняка решив. Что его друг Антихрист в чистом виде, но дело было не в этом. Ник просто отказывался верить в существование такого Бога, который позволяет страдать и умирать безвинным? К чародею за помощью приходим десятки людей и почти все они были достойными представителями человечества. За что им это все? Да и плохими становились лишь те, с которыми случилось больше дурного, чем они могли вынести. И где справедливость?

Тогда Нику было удобнее верить, что Бога нет. В таком случае все несчастия, выпадавшие на людскую долю, не были бы его промыслом, а оказались бы лишь предопределениями фатума. Лучше жить в мире, созданном из переплетения жизненных нитей на просторах Вселенной, где ты можешь бороться за свою судьбу, чем понимать, что тобой верховодит жестокое чудовище.

Стоит ли говорить, что отец Лаврентий с неодобрением относился к такой теории? Потому в разговорах они старались не затрагивать тему религии вовсе.

– На самом деле все довольно прозаичнее. – Ник усмехнулся краешком губ и потер затылок. – Но мне даже неловко просить вас. Э… мне требуется доступ к некоторым книгам, которые прочитать в другом месте у меня возможности нет.

В огромном подземном хранилище находилась масса магических предметов, о существовании которых знали единицы. Самых разных книг там тоже было в избытке. Лаврентий был хранителем всего этого богатства и лишь он один имел ключи от всех подземных помещений.

Священник чуть заметно нахмурил брови.

– Какая-нибудь запрещенная литература?

– В общепринятом смысле нет, но для меня да. – поморщился Ник. – Вы же знаете, что я не имею права знакомится с трактатами по черной магии. Но если бы вы могли найти кое-что для меня, сделать пару выписок…

Чародей ненавидел это свое положение помилованного. Иногда Нику думалось, что такое нагромождение запретов для раз провинившихся выдумывали специально еще и для того, чтобы во всей оставшейся свободной жизни им приходилось больше заискивать и унижаться. Но Лаврентий, как настоящее духовное лицо, никогда не пользовался своим высоким положением. Еще ни на одну просьбу чародея он не отказывал. От того становилось неловко вдвойне.

На лице священника отобразилось видимое облегчение.

– О чем же речь, Ник, идемте. – он развел руками, отчего его ряса всколыхнулась морем темных складок.

Чародей торопливо направился за ним уже знакомой дрогой. Выйдя из Кафедрального Собора, они остановились перед колоннадой, которая служила обрамлением могиле Иманнуила Канта. Считалось, что под этими сводами хранился прах великого философа, о чем свидетельствовала соответствующая надпись на стене и выделанная ступенчатая плита. Но Ник в это верил слабо. Как минимум потому, что знал доподлинно, об отсутствии под плитой чего-либо кроме подземного прохода. Вопреки законам, Лаврентий водил своего друга прямиком в хранилища Кенигсберга 13. Олин из входов был здесь.

Отец Лаврентий приблизился к импровизированной могиле, приложил руку к надписи на стене и прошептал короткую фрау на немецком. Языка Ник не знал, за то смысл фразы на русском ему был известен «Интуиция никогда не подводит того, кто ко всему готов». Это была не самая известная цитата Канта, но она никак лучше отображала происходящее.

А именно, кто бы мог подумать, что надгробная плита Канта начнет отодвигается в сторону, открывая почти отвесный лаз с крутой лестницей.

Чародей боязливо обернулся по сторонам – никого. Хотя в прочем любопытного и в некоторой степени образованного человека обязательно должен был насторожить тот факт, почему количество колонн у могилы Канта тринадцать, хотя немцы сторонники симметрии. Еще до того, как Третий Рейх оккупировал подземелья Старого замка под свою исследовательскую лабораторию от Кафедрального Собора в том направлении шел лаз, символично обозначенный такой скрытой числовой деталью в архитектуре. Нисколько не удивительно, что по стечению обстоятельств, что база Аненербе здесь получила название «Кенигсберг 13».

Ник поморщился, когда изнутри повеяло гнилью, мокрым камнем и затхлой землей. Правда, как в могиле.

Однако Лаврентий несмотря на полную темноту невозмутимо зашагал по лестнице и уже через пару секунд неровные световые блики заиграли на полированном камне. Ник выдохнул и направился к проходу.

– Что за дело привело вас к Библиотеку? – Лаврентий стоял на нижней площадке.

Ник повременил с ответом до того момента, пока сам обоими подошвами не коснулся земли. Лестница представляла собой скользкие выбитые в камни выемки, куда надо было ставить ноги и отродясь н знала о существовании перил, поэтому уж слишком велик был риск грохнуться и заменить своим трупом Канта. Как только священник не свернул себе шею, запутавшись в рясе?

После спуска чародей рассказал все так, как оно было, только без упоминая имен. Рассказал о проклятой девушке, о том, что ведьма наложившая заклятие умерла, оставив ему разбираться с этим кошмаром и теперь Ник искал способ снять проклятие. Лаврентий слушал, задумчиво прикрыв глаза.

– Бедная девушка, конечно, ей нужно помочь. Идемте. – печально изрек он, вытащив зажжённый факел из кольца в стене и зашелестел полами рясы по подземному коридору.

Ник поглядел вперед. Этот тоннель не многим отличался от того, по которому чародей добирался до Блютгерихта вчера, только был шире и продолжал расширяться до размеров небольшой трассы. Как минимум две В принципе весь Калининград был городом на городе и еще неизвестно какой из двух – верхний или потайной больше.

Писатели-фантасты не слишком преувеличивали, раздувая миф до фантасмагорических масштабов, потому что по истине огромное количество тоннелей связывало весь город. Об одних было известно людям, а другие не стоило открывать ни при каких условиях.

Стены содрогнулась, и с потолка посыпалась земля. Ник со скептическим видом стряхнул комья с плеч.

– Что это такое? – спросил чародей.

Время от времени в тоннеле раздавался какой-то неясный грохот, сопровождающийся ощутимыми толчками.

– Как наверху началась стройка, здесь постоянно так. – печально усмехнулся Лаврентий. Я хочу купить пару касок на всякий случай. – он продолжил с невиданным жаром. – Кому-то вздумалось построить на месте Старого Замка торговый центр, а мародёрам это только на руку! Пробираются в котлованы, и все растаскивают, все! Представляете какие негодники? Вы, кстати говоря, где эти артефакты нашли?

Надо сказать, что «Кёнигсберг 13» был лишь вершиной айсберга мистики Калининграда или правильнее сказать его сердцем, которое всецело приватизировал Магикулум по окончании Второй Мировой. Но после Гитлера здесь осталось еще уйма неисследованных даже самими магами проходов, в которых тоже хранилось много интересного и опасного. Именно на такие жилы натыкали Вадик и ко, но беспокоило Ника сейчас другое.

– Я тут провел профилактическую беседу с одной такой компанией охотников приключений на свою задницу, так что за них можете не беспокоиться. Они не должны больше соваться. – нахмурился чародей. – Но что будет с хранилищами Кенигсберга 13? Ведь во время строительства. Ее скажем так могут обнаружить. Или, что не менее страшно, произойдёт обвал и все древности погибнут в земле или в воде на веки вечные.

Туннели пролегали под рекой Преголей, и, если пойдут трещины… Пожалуй, стоило поблагодарить Бога, что на путешественников еще не капала вода. Чародей, прикрыв глаза, поморщился. Кажется, у него начинала развиваться клаустрофобия.

– Не знаю, честно признаться, не знаю, Ник. – сокрушенно покачал головой отец Лаврентий. – Все так неопределенно, право слово. Но мы долы быть кепи в своей вере и тогда Господь снизойдет до нас.

– Простите конечно, но здесь мы скорее ближе к Аду, чем к Раю. – не сдержался Ник.

Священник был так подавлен, что чародею захотелось его подбодрить пусть даже и возмутительным замечанием. Ясное дело, что для Лаврентия, потеря хранилищ станет личной трагедией. Уловка сработала.

– Ник! Ну как вы можете! Вера – это состояние души, а не ориентация в пространстве! – поучительно пояснил Лаврентий. – Вам бы стоило хоть иногда посещать службы. Не важно верите вы или нет. Потому что потом…

Чародей только коротко рассмеялся.

– Если и есть что-то там за гранью, то я явно не вхожу в число достойных града Господня. – коротко хохотнул Ник. – И, прошу, давайте не будем больше об этом.

Лаврентий был человеком света, во всем видел позитивное и его попытки обратить Ника в веру были даже умилительны, но чародей прекрасно знал, что VIP-пропуск через проходную Небесных Врат ему ни за что не получить, и даже знал, где именно так провинился.

Одновременно с этой мыслью факел высветил огромные золоченые ставни с изображениями разнообразных животных и птиц в стене перед ними. Ник даже вздрогнул. По сравнению с этими дверьми чародей был карликом, а это ощущение не так-то просто было ему внушить. Лаврентий закопался в складках рясы и неким, почти волшебным, образом извлек на свет связку ключей. Размер их не превышал обычный и тем страннее было наблюдать как священник вставляет один из них в крошечное отверстие на этой узорчатой махине. По длинному коридору разнеслось многоголосое эхо отмыкающихся замков.

Навалившись вдвоём, они нам силу сумели открыть одну створку. Огромное помещение напоминало лавку Сарматова только в самом прокачанном варианте. Казалось будто из крытого стадиона сделала библиотеку. Стеллажи такой высоты, что иные дома были ниже, вздымались над устрашающе строгим шахматным полом. От переполнявшей спёртый воздух энергии волосы хотели закручиваться колечками.

У Ника всегда захватывало дух, когда он попадал сюда. Этот отголосок величия Магикулума заставлял вжимать голову в плечи.

– Раздел с книгами о проклятиях там. – уверено указал рукой Лаврентий в один из сотни одинаковых проходов.

Он повел Ника сквозь ряды полок и тумб, на которых лежали артефакты под стеклянными колпаками. Чародей старался не сильно разевать рот.

То, что священник зашел в раздел темной магии, Ник понял сразу. Еще раньше, чем глаза увидели, что расцветки книжных корешков сменились с цветных на черные и синие, кожа ощутила изменившуюся атмосферу. Она стала холодной, неприветливой и колючей, одновременно отпугивая и маня. До уха донесся тихий сладостный шепот, который тянуть глубже в темные закоулки «Кёнигсберга 13». Это был лишь один из залов и даже нельзя было себе представить, что еще хранилось здесь.

Ник покосился на Лаврентия, который напевая себе под нос Аллилуйю, брал в руки то одну, то другую книгу. Неужели он не слышал тех голосов, что издавали тексты? Или же его непоколебимая вера бережно защищала его от всего дурного? Наверное, поэтому отца Лаврентия и выбрали для этой мисси стража.

Чародей почувствовал себя еще более испорченным. Ведь эти голоса были отлично ему знакомы из прошлого.

– Вот посмотрите это, это и еще это. – положил рядом с подставкой для чтения фолианты священник. – Судя по оглавлениям, здесь вы может быть найдете нужное. Читайте сколько угодно, а я пока определю временное место вашим находкам. Они требуют изучения.

Отец Лаврентий ушел, забрав с собой энергию добра. Голоса накинулись на Ника с удвоенной силой. Захотелось выскочить отсюда пулей. Чародей стиснул зубы – что за чушь? Против кого он только не выступал за свою жизнь, и вдруг испугался тёмного угла с книжками.

Ворча себе под нос для успокоения, он раскрыл первую книгу. Страницы были плотными и чуть волнистыми, как будто бы их давным-давно искупали в воде. Но если это и так, то совершенный в своей калиграфичности текст, не пострадал.

На какое-то время чародей выпал из жизни, погрузившись в чтение. Не отвлекали даже слова Лаврентия неподалеку. У его друга священник была привычка беседовать с самим собой. Издержки жизни в уединении.

Время шло, а Ник по сто пятьдесят раз перечитывал написанное, ибо некоторые книги были на латыни и других формах старых языков.

Прежде чем напасть на след нужного проклятия чародей успел прочесть столько жутких вещей, что спать ему расхотелось окончательно. Раздел обрядов на крови второй по счету книги открывался с проклятия названного довольно просто – «Прогорающая свеча». Как Ник и полагал, проклятие на смерть делалось при помощи замешивания в воске, из которого потом лепилась свеча, крови. Когда свеча прогорала до основания и тухла, проклятый умирал. Все до ужаса просто. Но на счастье его можно было снять. С громко бьющимся сердцем, чародей переписал инструкцию на обрывок бумажки. Уже что-то. Это радует. Минус в том, что девать высвобождавшуюся темную энергию было все еще некуда. Чародей прислушался. Ни звука. Пришлось ему на свой страх и риск, покопаться в книгах по особым колдовским прецедентам и справочникам нетипичных случаев. Такую литературу даже в самых продвинутых магических академиях считали чтивом под знаком звездочка.

Ник по опыту знал, что мироздание, которое благодаря ритуалу давало свою силу на проклятие, требовало себе страшной платы за труды. От кого не важно, обязательное условие одно – рокировку можно сделать только на существо того же рода что и проклятый, то есть человека. Закон этот был непреложен, вопрос только насколько? Сознательно обрекать кого-то на мучительную смерть чародей не собирался.

Ник тяжело вздохнул. Уже перед закрытыми глазами у него плясали строчки точеных букв. Совершенно ничего. Оставалось только обратиться к книге

Последней надеждой оставались руководства по принципу действия артефактов. Это своеобразная палочка-выручалочка у чародеев. Бытовала даже присказка: в любой непонятной ситуации обращайся к артефактам. Похоже время пришло. Если Ник не мог своими силами избавиться от магической отдачи, то может быть на то есть какой-нибудь амулет? Регулятор? Преобразователь энергии?

Квело листая страницы, чародей, помимо прочего увидел знакомое изображение Вадиковой чаши. Интерес даже заставил Ника выпрямиться. Небольшая статья быстро расставила всё по своим местам. На деле история чаши оказалась похожа на сюжет запутанного сериала. Что-то он уже знал, о чем-то догадывался, но теперь пазл сложился окончательно.

В стародавние времена, жрицы-предсказательницы древнего тевтонское племени, существовавшего ещё до нашей эры, использовали огромный котел из особого серебра для своих страшных ритуалов. Жрицы наполняли его кровью врагов, и гадали на ней, после чего выпивали содержимое до капли, что придавало их племени нечеловеческих сил. В последствии котел не сумел сохраниться в первозданном виде, и его переплавили на несколько отдельных котлов и чаш, размерами поменьше, но отчеканив узнаваемые лица и фигуры животных на стенках. Один из таких «дочерних котелков» обнаружился в Дании на земле кельтов неподалеку от поселка Гундеструп. Сейчас он хранится в Национальном музее Дании. Несколько чаш также числилось в растре «Кенигсберге 13» в 1942 году. Теперь многое становилось ясно. Но только не в отношении проклятия.

В том же растре чародей увидел ещё парочку уже знакомых ему по закладам Нателлы артефактам. Среди них. К примеру, была вакуумная сфера или вакуумный пузырь, которым называли прозрачный шарик из непонятного материала. Несколько секунд Ник тупо пялился на картинку, а потом вник в описание свойств. Появилась одна завиральная мысль. Основным предназначением сферы было сохранять в себе все, что угодно. Почему бы тогда этот герметичный мячик не мог вместить в себя и проклятие? Строго говоря текст описания свойств артефакта не подарил чародею определенности. Однако руки его так и зачесались – если он активирует сферу во время снятия проклятия, то, чисто теоретически, черную магию модно будет заточить в нее. Обратная перспектива, грозившая при ошибке секундной смертью, мало беспокоили на тот момент чародея. Все же это уже было лучше, чем ничего. Сердце забилось увереннее.

Ник посмотрел на время и спохватился. Распихав книги по местам, чародей увидел, как Лаврентий запирает на ключ нижние ящики одно и шкафов.

– Закончили? – спросил священник с улыбкой.

– Да, спасибо. – с признательностью кивнул Ник. – Только теперь мне нужно бежать.

Времени до встречи с Сорцией оставалось впритык, а комиссар производил впечатление человека, не терпящего опозданий.

– Эта маленькая экскурсия по подземельям хоть что-то вам дала? – понадеялся Лаврентий.

– Очень даже. – заверил его Ник и замявшись поднял на него взгляд. – Только, вы не подскажете… Есть у вас вакуумные сферы?

Грош цена будет стоить разгадка этой шарады, если на последнем этапе нужного артефакта на руках просто не окажется.

– Я на сто процентов знаю, что у меня тут есть, а чего нет. Сфер нет, простите. – виновато склонил голову отец Лаврентий.

Ник тяжко вздохнул, но улыбнулся через силу:

– Я в любом случае ваш должник. Всего хорошего вам и удачного служения.

Священник, несмотря на свой возраст, с трудом смел разогнуть спину.

– Я провожу вас.

Вдвоем они отправились в обратный путь, и Лаврентий заговорил уже только, когда Ник за руку вытянул друга из могилы Канта.

– Я рад, что хоть отчасти сумел помочь. – мягко улыбнулся священник. – А за артефакты отдельная благодарность. Передавайте привет Семену.

– Непременно. – сжал руку отца Лаврентия чародей.

Ник проводил друга обратно до органного зала. Там их уже ждал Сорциа. Он сидел на скамье, совсем рядом с тем местом, где часом раньше дремал Ник, и рассматривал лепнину на стенах. Хотя комиссар почти не шевелился, по идеально ровной спине и закаменевшей шее становилось ясно, что от напряжен. Похоже, это было профессиональной чертой многих полицейских – Марта подсознательно делала также, когда переживала.

При виде них, Сорциа поднялся с места.

– Господин Сорциа, рад видеть вас в добром здравии! – воскликнул отец Лаврентий с легким удивлением. – Что привело вас в нашу скромную обитель?

Комиссар позволил сете скупую улыбку, лишённую чувства, и склонил голову в приветствии.

– Добрый вечер, святой отец. Хотел бы я сказать, что меня привела сюда вера, но лгать в таком месте грешно вдвойне. – едва заметно усмехнулся Сорциа. – Мы договорились с мистером Фельсенбургом встретиться здесь.

Ника он удостоил кивком с оттенком холодности.

– Вы знакомы? – поразился чародей.

Сложно было представить, что могло свести начальника самого элитного боевого подразделения магов и обыкновенного священника, пусть даже хранителя артефактов бывшей Аненербе.

Лаврентий улыбнулся своими лучащимися глазами:

– Да. Господин Сорциа и его коллеги иногда посещают нас для того, чтобы забрать особо опасные ценности.

Ник подавил рвущийся наружу изумленный свист. Похоже, он много не знал о своем товарище. Хотя, впрочем, стоило ли удивляться, что за семь лет священник сумел обрасти связями в магическом сообществе.

– Вы закончили? – комиссар, дипломатично поглядел на часы. – Нам нужно торопиться.

– Ах, да, разумеется, – засуетился Лаврентий. – Еще раз большое спасибо, Ник. Идите и не волнуйтесь ни о чем. С вами Бог.

Он осенил чародея крестным знамением напоследок, отчего Ник ощутил легчайшее дуновение теплой силы. Тоже самое священник проделал и с Сорцией.

– Мира вашему дому, святой отец. – попрощался классической среди магов присказкой комиссар, выходя на улицу походкой кота.

Выйдя из светлого зала Собора ник особенно четко увидел, как ночь забрала под свое покрывало весь Калининград. Комиссар неподвижно застыл на верхней ступеньке, щуря глаза на огни города.

– Вы не против пройтись? – он указал головой на небольшой сквер протянувшийся от здания Собора по островку Кнайпхоф.

Когда-то здесь были жилые районы, но после бомбежки почти ничего не уцелело. На пустом месте разбили сквер, с аккуратными аллеями и деревцами, сделав из Кнайпхофа одну большую туристическую зону, полную достопримечательностей и зелени. Ник критично осмотрелся. Вряд ли Люцифана захочет прорваться к чародею в присутствии Сорции.

Садовые фонари подсвечивали дорожку по которой направились комиссар и чародей голубым свечением. Из таинственного полумрака то тут, то там, выглядывали причудливые лица. Каменные фигуры милостиво разрешали простым людям фотографироваться с собой в любое время дня и ночи, но Ник не сомневался, что они стражи, пребывающие в стоянии спячки. В случае опасности, они встанут на защиту города и Кафедрального Собора.

Некоторое время шли молча. Кроме этих бессловесных надзирателей, сквер был пуст.

– Самое время поделиться сведениями о встрече, Фельсенбург. – негромко сказа Сорциа, заложил руки в карманы своего серого пальто. – И озвучить цену.

Ник прошел пару шагов молча. Золотое правило общения со спецслужбами – не говорить больше, чем спрашивают. Вот он до последнего и ждал, когда комиссар первым начнет разговор.

Еще в потаенном хранилище в голове у Ника уже сложился план действий. Возможно он был не из самых остроумных, но в нынешних обстоятельствах обеспечивал едва ли не единственный шанс выжить. Или же наоборот загреметь на гильотину.

– Сразу говорю, я уже завел на вас дело и передал его на рассмотрение в Магический Ковент, поэтому извините, но просить меня об обратном поздно. – сухо продолжал Сорциа, не глядя на собеседника.

– Да я не о том. Мой Надзиратель заводит на меня по полдюжины дел в год. – досадливо отмахнулся Ник.

Право слово, это уже даже становилось смешно. Комиссар удивленно моргнул, но быстро справился со ступором.

– Тогда, что вам нужно?

– Взамен на информацию вы подарите мне вакуумную сферу. –заявил Ник со всей убежденностью, какой только располагал на тот момент.

– Я ожидал от вас чего подобного. – комиссар, качнув головой, усмехнулся. – Но это невозможно.

Сердце тягостно свело, но чародей постарался сохранять спокойствие. Сейчас нужно было быть максимально уверенным в каждом слове, иначе заигрывания с властью не приведут ни к чему хорошему.

– Тогда вы ничего от меня не получите.

На препирательства, как такового, времени уже не оставалось и это понимали оба. Сорциа посмотрел на Ника долгим задумчивым взором.

– Мистер Фельсенбург, в конце концов, вы же понимаете, что мы можем не церемониться и выведать у вас эту информацию другими способами? –спросил он как бы невзначай.

Ник криво усмехнулся. Руки его начали пока только лишь слегка подпрыгивать от напряжения.

– Безусловно. – спорить здесь было бесполезно. – Только тогда вы переступите Устав Магикулума, превысив свои полномочия, выведывая у меня информацию под заклятием, или оказывая давление любым другим способом от рукоприкладства до шантажа.

Комиссар напрягся всем телом, будто кобра перед прыжком, а на губах его появилась холодная усмешка профессионала.

– Знаете, Фельсенбург, с такими запросами, мне проще убить вас.

Ник вздрогнул. Отличное место кстати – ночь… пустынный сквер… И комиссар, который из последних сил удерживался холодную маску на лице.

– Как любит говорить мой Надзиратель, я могу засчитать это за косвенные угрозы. – фыркнул Ник. – гнев не дает вам мыслить рационально.

Глаза комиссара загорелись настоящей злобой, и он одним шагом перегородил чародею дорогу. Чародей заставил себя не отпрянуть, потому что если взялся, то иди до конца и, будь добр, не показывать слабости, иначе загрызут.

– А что рационально? Податься на глупый шантаж давнего колодника и совершить должностное преступление? – прошипел Сорциа в ярости.

Воздух завибрировал вокруг. Ник прерывист вздохнул. От холода, который разрастался внутри от страха не спасал даже плащ. Ноги начали подрагивать.

– Я уже сказал, что думаю, – с трудом проворчал чародей. – Нам надо объединится и совместными усилиями взять Черный Коготь, что бы это выглядело примерно так: я иду на встречу с контрабандистами и, якобы, передаю им то, что они желают от меня получить. А вы, как только это происходит вылезаете из своих укрытий и накрываете их. Все просто. – он устало улыбнулся, разведя руками в стороны. – Послушайте меня, господин Сорциа, я тоже хочу найти убийц. В этом отношении мы сходимся. К тому же я знаю насколько вам важно найти их, как для дела, так и для самого себя. Это ваше дело чести. Да ради Бога, но у меня сейчас есть еще другие цели, которых я тоже хочу достичь с максимальной выгодой для себя.

Неужели так сложно было понять эти простые слова? Ник даже приподнялся на цыпочки от волнения, но Сорциа прямо поглядев на него, резко отвернулся и направился дальше по алее, словно не хотел иметь ничего общего с зарвавшимся чародеишкой.

Но комиссар на самом деле задумался. Чародей видел, как варианты развития событий сменяются в голове Сорции подборкой мини-фильмов. Среди них наверняка были те, где комиссару откровенно выгоднее было бы сгноить Ника в темницах Цербериата за такие фортели. Оставалось только отчаянно надеяться, что он правильно понял характер Сорции.

Из всего известного, о комиссаре можно было сложить мнение, как о снежном короле с пламенной душой, выжигавшей этим огнем всю несправедливость. Если это так. То Сорциа не сможет пройти мимо такой уникальной возможности поймать своих давних неприятелей. Он должен согласиться. Ведь должен же?

– Решайте быстрее. Времени почти нет. – поторопил его Ник, покосившись на часы на Соборе. – Либо мы действуем вместе, либо расходимся. Мне еще нужно успеть подготовиться и добраться до места, а без машины на это уйдет черте сколько времени.

Сорциа шел чуть впереди, потому Ник не мог видеть какие эмоции обуревают собеседника, но тот вдруг остановился и обернулся с совершенно бесстрастным видом.

– Сферу вы получите. Теперь говорите, живее.

Так предостерегающе рычат крупные псы, перед чем броситься в горло. Ноги чуть не бросились в пляс от радости. Победа номер два. Этап под названием «кто кого пересидит» был успешно преодолен. Ник слега ускорил темп и поравнялся с комиссаром.

– Что вас конкретно интересует? – как услужливый консультант в магазине спросил он.

Давным-давно чародей усвоил правило шестёрки или литературно выражаясь пешки. Она нужна лишь когда без нее кто-то выше не может самостоятельно добиться цели, чтобы выйти в самостоятельные игроки нужно было до смешного мало – просто придерживать при себе уникальную информацию. Минимум сведений не даст Сорции предпринять собственный манёвр. Примерив на себя ролл комиссара, Ник понял, что проще всего сейчас Сорции было согласился на условия чародея, а выведав все, тихо убрать заносчивого выскочку с дороги.

– Ну начнем с того, как вы сумели на выйти на Черный Коготь? – деланно спокойно спросил комиссар.

Наверняка его сейчас душила зависть, ведь собственный прославленный комитет не смог справиться с этой задачкой. Только вся фишка была в том, что и Ник не смог. Только вот Сорции знать это было не обязательно. Одним словом, это был чистой воды блеф. Спасибо Изольде. Ник даже не сдержал истерического смешка, и комиссар поглядел на него, как на умалишённого.

– Я бы с удовольствием вам сказал, да только нечего. – все еще улыбался Ник.

Маг скептично изогнул брови.

– Они сами на вас вышли?

– Тоже не совсем так.

– Фельсенбург, хватит мне голову морочить! –рявкнул Комиссар. – Вам нужна сфера или нет? Так вот для этого вы должны откровенно отвечать на мои вопросы!

Чародей мысленно вздохнул. Что ж, ему все равно пришлось бы признаться рано или поздно, чтобы потом случайно не лишиться головы.

– Весь секрет в том, что лично я на них не выходил и никак не связывался. Это все Сарматов. Мне просто случайно попала в руки весть об их прибытии. – ответил Ник.

– Сарматов? – резко обернулся Сорциа. – Сделка по Тевтонской чаше?

Его подкованность не удивляла. Не зря же Цербериат конфисковал все письма из лавки. Комиссар гарантированно знал раз в десять больше, чем сам чародей Черному когтю, но он не знал самого главного – времени и места, а это решало все.

– Именно так. –подтвердил Ник.

Лицо Сорции как-то болезненно посерело, живот чародея свело от страха.

– Выхолит, вы одурачили меня. Ничегошеньки вы не знаете – вдруг фыркнул комиссар после паузы. – Старею, похоже.

Разозлившимся его еще никак нельзя было назвать, скорее удивленным и чуточку усталым.

– Не совсем. Я наверняка знаю время и место. Железнодорожные ворота сегодня в десять вечера. – сообщил Ник.

Сорциа резко посерьезнел и сверился со временем.

– Черт вас дери, почему вы тянули? Осталось же всего ничего! Мои люди не успеют подготовиться!

Хотя он и горячился, чародей увидел, как в его глазах загорелся охотничий блеск. Приблизительно так смотрела Люцифана, когда кидалась за Ником в погоню.

– Вот именно за этим, я и не сказал вам раньше. – лучисто улыбнулся Ник. –мне не надо, чтобы вы успели придумать, как снять меня с дистанции. А на то, что залечь с пушками на крышах много времени не надо, тем более вашим то вымуштрованным людям.

Сорциа не отнимал взгляда от часов, похоже что-то считая про себя и тряхнув головой, фыркнул:

Встреча хоть настоящая? – сварливо поинтересовался комиссар.

– Насколько я могу судить, да. – буркнул Ник. – Черный коготь хотел перекупить у Сарматова Тевтонскую ритуальную чашу, валявшуюся раньше где-то на просторах Кенигсберга 13. Я сделаю вид, что иду на сделку, а тут вмешиваетесь вы – пиф-паф и плохие парни повержены.

Вроде бы он не сказал ничего такого, но зелено-голубые глаза комиссара вдруг настороженно прищурились.

– То есть вы хотите сказать, что собираетесь пойти на встречу с неизвестным врагом, под именем другого человека? – переспросил он с такт скепсисом, словно не верил в то, что разумный человек мог на такое пойти. – Это чертовски рискованно.

– На это вы мне и нужны в конце концов, – окончательно развеселился чародей. – Скажу честно, Сорциа, я полагаюсь на вас. Надеюсь, что вы не захотите избавиться от меня и наших договорённостей прямо у Ворот. Это было бы в высшей мере нечестно.

Комиссар помолчал, поправляя вечную свою спутницу – фетвою шляпу, съехавшую о ветра набекрень, и только потом задумчиво заговорил:

– Такую дерзкое, вызывающее поведение могут себе позволить только те, у кого есть сильный покровитель. В нашем ведомстве из-за этого с вами даже связываться лишний раз не хотят. Признайтесь, с кем вы на короткой ноге?

Только чудом чародей не расхохотался Сорции прямо в лицо. Официально эту фразу модно было назвать лучшим перлом дня.

– О, да, всех и не упомнишь. – важно закивал Ник. – В моих заступниках сам Председатель Магикулума, за спиной стоит великая крестная фея-сидхе, да и вообще, вы разве не знали, что я внебрачный сын короля Флавиана Шестого?

Комиссар так недоверчиво покосился на него, будто воспринял последние слова всерьёз. А там кто знает этих церберов. Ник тихо хихикнул. Точно нервное.

– Получается, что… – начал Сорциа.

– Я от природы такой отмороженный, да. – иронично усмехнулся чародей. – Дерзость, нахальство, и изворотливость, вот все мои покровители.

Показалось ли ему или в глазах комиссара промелькнуло уважение?

– Хм, – кашлянул Сорциа и не сразу продолжил, – В таком случае вы хоть понимаете, в какую игру ввязываетесь? При почти полном отсутствии фактов о сделке идти на встречу, тоже самое, как ставить все на зеро. Шансы, что операция пройдёт удачно минимальны.

– Шансы на то, что меня спасёт сам король своим помилованием, тоже были равны нулю. – пренебрежительно повел плечами Ник.

И вдруг шестое чувство заставило чародея вздрогнуть и напрячься. Настроение комиссара за секунду переменилось. От него повеяло таким лютым холодом, что удивительно еще как брусчатка не покрылась коркой льда. Ник подозрительно прищурился. Что за…?

Нет, это недопустимо. – решительно рубнул ладонью по воздуху Сорциа. – Слишком много неизвестных. Это большой риск. Черный Коготь уже наверняка осведомлён о смерти Сарматова. Если так, то в лучшем случае, контрабандисты не придут, а в худшем снесут вам голову из снайперской винтовки одним выстрелом, если вы там покажетесь.

Ник представил себе это зрелище. Да уж, нечего сказать. Но смысла отступать, когда самое страшное уже прозвучало, не было никакого.

– Вряд ли они знают. – искренне протянул чародей. – Они просто не успели бы. Вы запретили публиковать новости об убийствах в газетах для магов. Значит информация могла еще не разойтись далеко, а судя по записке, Черный Коготь должен был прибыть только сегодня. Пока суть, да дело…

– Это все на уровне ваших личных домыслов. – Сорциа будто бы закаменел, лишь на пару минут, показав человека. – А между тем любая хорошая организация приезжает на место заранее и разнюхивает обстановку. А они несомненные ассы. Нет, это слишком безрассудно. Я рассчитывал, что вам известно намного больше. Захвата не будет.

Ник опешил настоль, что разинул рот. Если бы комиссар окатил его ведром холодной воды или влепил оплеуху это бы и, то не вызвало такого эффекта. Что?! Так бережно выстраиваемый фраза за фразой карточный домик взаимопонимания рассыпался за секунду. Гнев подхлестнул чародея и тот мало соображая, что делает схватил комиссара за рукав.

– Вы не можете сейчас все отменить! – тихо прошипел Ник.

Нет, нет. Только не сейчас, когда все было так хорошо. Его надежды рушились уже в который раз! Проклятый Сатурн! Глаза Сорции стали походить на стекляшки.

– Нет, я как раз-таки могу и обязан, Фельсенбург. Это вы можете сколько влезет играться с судьбой, если вам жизнь не дорога, а я отвечаю за людей. Мне достаточно того, что погибли мои сотрудники в стычке с теми же ребятами, погибли на спецоперации в декабре. Я не стану рисковать своими потому что какому-то мальчишке приспичило поиграть в агента. – он тряхнул рукой. – Отпустите меня. В ваших же интересах сделать так, чтобы мне не пришло в голову доложить о вашем хамстве, куда следует.

Ник хотел ответить, но сдержался и, сжав зубы, наоборот, расценил пальцы.

– Очнитесь! Это, может быть, последний шанс взять их! – постарался совладать с собой чародей, но голос все равно сорвался на высокие ноты. – Я думал, что вы человек чести, готовый на все ради мести за своих погибших коллег и восстановления справедливости! А вы… От этого же зависят жизни многих других людей в конце концов! Их пожалейте!

Ну как же так! Все сыпалось, из-за того, что несгибаемый Сорциа впервые решил пойти на попятный! Хотя нет, не так. Все пропало, потому что Ник все же неправильно понял характер комиссара. Жизни для него были важнее работы, справедливости, мести, честолюбия, даже долгом перед Родиной и своими обязанности. Ошибка!

– Это уже вас не касается. – железным голосом отчеканил маг.

– Что ж отлично! – вспылил чародей. – Не хотите, не надо! Я справлюсь сам!

Все выходило из-под контроля, как и всегда. Рассчитывать приходилось только на себя. Мог бы уже привыкнуть, а не питать романтичных иллюзий. Чародей рывком развернулся и зашагал к большой дороге.

Сорциа крикнул ему в спину:

– Не смейте приближаться к Железнодорожным воротам! Вы поняли меня, Фельсенбург? Я ни дам ни одного человека, чтобы вас подстраховать. Вы останетесь один на один с бандитами, а они вам все ж таки не гопники с городских улиц. Их главарь, бежавший из тюрьмы темный маг Рейнолдс Карваль. Наверняка вы о таком слышали. А с ним не меньше четырех отпетых головорезов. С ними даже вам не справится! Вас просто растерзают там!

– Можно подумать что-то новое для меня. – из этой усмешки так и сочился яд и ехидство. – Я жду от вас сферу до полудня.

– Ничего вы не получите, – рыкнул комиссар.

Нику так и захотелось ему врезать, но он вовремя понял, что это будет уже слишком. Если с Джозефом он мог позволить себе некоторые вольности, то вот, пожалуй, с комиссаром отдела быстрого реагирования Межмировой полиции Цербериата – нет.

– У нас был уговор на информацию. – Ник усел рычать не хуже. – Я сказал вам все, что знаю. И не мои проблемы, что вы рассчитывали на большее и не захотели воспользоваться предложенными данными. Сфера по праву моя.

Комиссар не моргнул и глазом. Чем горячее становилось внутри у Ника, тем холоднее делался Сорциа с виду. Казалось, еще немного и корка люда застелет ему лицо.

– Если вы не перестанете, то я задержу вас. – предупредил Сорциа. – А чем вам это будет грозить вы знаете.

Внутри бушевал ураган, который готов был излиться неконтролируемым вихрем, поэтому Ник ничего не ответил и пошел прочь. По пути он показал комиссару два средних пальца.

4 глава.

Ник оставил Сорцию далеко позади, перешел по Медовому мост в так называемую «материковую» часть Калининграда и сел на остановке. Положив руки на колени, чародей стал прикидывать варианты. Соваться без надежного тыла за спиной к Черному Когтю было ужасно глупо, Сорциа был прав. Но если комиссар не хотел предоставлять людей, то и не надо, Ник справится своими силами. Был у него один человек, к которому можно было обратиться за такого рода помощью.

Чародей набрал Семена. Как ни странно, но Алмазов не ответил. Исходя из того, что в это время он, конечно, должен быть дома, Ник позвонил на домашний номер. Естественно всегда был риск нарваться на Тамару, но это лучше, чем на пулю в спину часом позже.

Сонные гудки заставляли чародея пристукивая ногой по бетону, бормотать:

– Ну давай же, давай....

И так не слишком теплый воздух к ночи заметно остыл и теперь Ник кутался в плащ, покачиваясь на месте. Руки мелко подрагивали. В телефоне щелкнуло и сквозь череду помех пробился тоненький голосок.

– Здравствуйте. – робко сказал кто-то совсем юный.

Ник даже растерялся на мгновение от неожиданности, но потом сообразил, что к чему. Должно быть, это Таня – старшая дочь Алмазовых, припомнил имя чародей. Смутные воспоминания подсказывали, что она в этом году должна была идти в седьмой класс. Семен обычно мало распространялся о своей семье.

– Здравствуйте, а папа дома? – скинул с себя оторопь Ник.

– Да, но он сейчас занят. – ответила девочка с запинкой. – А что вы хотели?

Среди шума помех, за которым слышался плеск воды и какой-то дробный стук возник голос Тамары. Он, как и всегда, был таким резким и громким, что отчетливо доносил каждое ее слово.

– Таня, у меня руки мокрые, кто там? – потребовала ответа Алмазова. – Что нужно? Если это опять опросы или клиники, выключай.

Зная Тамару, она уже была в секунде от того, чтобы взять трубку, поэтому торопливо заговорил:

– Семен Петрович дал мне этот номер, что бы я смог узнать на какой стадии находится ремонт моей машины.

Говорить с Тамарой Ник не горел желанием, как и выдавать, что это собственно звонит он.

– Хотят спросить по ремонту. – пояснила Таня, в сторону от телефонного динамика.

Стук на заднем фоне оформился теперь в четкий стук ножа по разделочной лоске и скрежет рассекаемых волокон. К ним примешивался шум телевизора в глубокой дали.

– Аааа… – даже в том, как Тамара протянула этот невинный звук, чувствовалось сдерживаемое недовольство. – Тогда неси папе. Сема! Опять твои клиенты звонят!

Она до того возвысила голос, что Ник даже поморщился, когда трубка взвывала помехами, остро впивающимися в барабанные перепонки.

– Сейчас. – пообещала девочка и пошлепала куда-то.

Шум начал становится тише, пока не сменился тишиной, которую нарушал только спокойный, размеренный голос Семена.

– Одеяла и подушки ждут ребят… – размеренное баюканье Алмазова прервалось, а после секундной паузы друг заговорил уже совсем близко. – Ало, да, я слушаю вас.

Ник молча замер на своем конце провода, словно даже сбитое дыхание могло его выдать. Сердце предательски заныло от той картины счастливой семейной жизни, которая разворачивалась перед ним, как живая благодаря звукам. У чародея вдруг не повернулся язык сказать заветные слова. Стоило попросить, и Семен примчится со всем своим боевым снаряжением наперевес, в этом не было никаких сомнений. Вот только имел ли Ник право вырывать его из этой тихой жизни и лишний раз ставить под удар. Сам Сорциа не захотел задействовать своих людей – подготовленных бойцов, а Семен, не стоит забывать, был хоть и очень даровитым, но все-таки самоучкой. Зря Тамара думала, что Ник не понимал этого. Он все прекрасно осознавал, потому старался привлекать друга только в экстренных случаях и сводил контакты Алмазова с нечистью к возможному минимуму.

– Ало, говорите, кто это? – прогудел Семен опять, но Ник нажал на отбой.

В трубке пикнуло, и чародей бессильно уронил руку с мобильником на колени. Нет, это было слишком опасно для главы большой семьи, как Семен. Сколько, биш, было у него детей – четверо, пятеро? Затравленно глядя в темноту, Ник размышлял, что среди его знакомых больше не было способных ему помочь. Выхолит, что судьба не оставляла выбора – к ночной эскападе ему самому нужно подготовиться на все сто.

Вернувшись домой чародей активно взяться за сборы. Сатана сонно сощурился на хозяина и загораживал мордочку от света пушистым хвостом, а вот Бруно от радости с первого раза взял крутой подъем по лестнице в фантомную лабораторию, куда поднялся Ник.

Мысли чародея свивались в один тугой неразрывный комок, откуда очень сложно было вычленить что-то одно. Имело смысл сосредоточиться, если Ник хотел выжить. Из платяного шкафа он вытащил кожаный саквояж с железными зажимами вместо молнии. Раскрыв его бездонное чрево, чародей крутанулся вокруг себя. Что в конце концов, ему могло понадобиться?

Одним из главных плюсов заклятия незримого расширения заключалось в том, что вещи абсолютно любых форм и размеров умещались без проблем.

Первым делом чародей сунул в саквояж свой посох-трость, следом полетела пара ручных жезлов, несколько склянок, с заточенными внутри чарами. Немного подумав, Ник спустился на первый этаж. На одной из кухонных полок стояла жестяная коробка из-под чая стилизованная под Новый год. Внутри лежала блестящая наградная беретта из семейства 92-ых. Ник вытащил пистолет и осмотрел со всех сторон, взвесил тяжесть в руке. Таким подарком отблагодарил чародея итальянский дипломат за то, что Ник сумел разыскать его похищенную дочь. Красивая вещица, ничего не скажешь. По большей части чародей привык рассчитывать на магию, как на главное сове оружие, но эта боевая игрушка, впрочем, тоже обладала вполне смертоносным потенциалом. Предосторожность не бывает лишней. Чародей проверил магазин и предохранитель, после чего положил пистолет в карман плаща.

Так…что еще? Ник еще раз прокрутил в голове содержимое прочитанных во сне писем, перечитал собственные сбивчивые заметки. Очевидно, что изначальный план придется менять. В идеалистической версии чародей мог бы позаимствовать у Сорции клок волос Сарматова, чтобы при помощи зелья личины перевоплотиться в антиквара. У Цербериата точно был образец биоматериала Аркадия Павловича. Но теперь… Придется просто шастать кругами вокруг Железнодорожных ворот и ждать у моря погоды, а у небес допрашиваться удачи. А как иначе узнать, кто заказал у Черного Когтя хопеш? От комиссара разве что кукиш с маслом допросишься.

В плаще саквояжем в одной руке чародей вышел из квартиры. По дому разлилась во истину ночная тишина, звучащая исключительно в преддверии длинной ночи. Подъездная дверь отворилась прямо перед носом Ника, когда он еще не успел нажать на ручку. Чародей резко затормозил – в подъезд собирались войти двое мужчин в серых плотных пальто. Один – худой араб с темной щетиной и шоколадными глазами, а второй – бледнолицый блондин с волевой челюстью. Одинаковая ровная и в то же время сосредоточенная энергетика текла от них, и чародей почти сразу понял, что перед ним маги из Цербериата. Это подтверждали и форменные пальто.

Сердце болезненно сжалось, особенно когда мужчины удивлённо посмотрели на него.

– Мистер Фельсенбург? Мы как раз к вам. – сказал араб, в голосе которого слышался характерный южный акцент.

– А вы куда? – придирчиво поинтересовался его напарник.

Ник неуверенно осмотрел самого себя.

– Так вот на помойку. Нужно выкинуть кое-что. – не придумал ничего лучше чародей и указал на потертый саквояж.

Видок у него правд был не из лучших, что не мудрено. Эта кожаная сумка повидала на своём веку больше, чем большинство людей почтенного возраста. Однако Церберы недоверчиво переглянулись. Отвратительное это чувство, когда те, кого ты хочешь водить за нос даже не пытаются делать вид, что верят.

– А… – протянул блондин. – Мусор выкидывать вечером плохая примета. Завтра с утра пойдете.

Не сговариваясь, они с одинаковой уверенностью начали теснить чародея обратно в подъезд, помахивая руками. Точно также загоняли дичь на охоте.

– Что вам от меня надо?! –возмутился Ник.

Противостоять их напору становилось почти невозможно.

– Мы были посланы сюда комиссаром Сорцией, чтобы вернуть вам ваше забытое имущество – ответил араб. – и… обеспечить вашу безопасность, назовем это так.

Так вот как теперь назывался домашний арест!

– Что за бред?! Бред! Я ничего я не забывал! И воо… – фыркнул чародей, но оборвал себя на полуслове, когда до него дошло.

Все-таки Луциан Сорциа умел держать слово. Темноволосый маг вытащил и внутреннего кармана небольшую квадратную коробку-куб и передал Нику. Пальцы начало покалывать, подсказывая, что там находится то самое. Удивительный способ подсластить пилюлю. Церберы сопроводили чародея до четвертого этажа и обосновались с двух сторон от двери в его квартиру с видом людей, изготовившихся к долгому ожиданию.

– Вы что, тут останетесь? – поразился Ник. – У Цербериата работы мало?

Тогда скандинав с видом вселенской усталости на лице вздохнул и вытащил из кармана скрученную трубочкой бумагу. Развернув ее на манер папируса, цербер продемонстрировал текст чародею.

– У нас распоряжение не выпускать вас из дома до рассвета, предписанное самим комиссаром Сорцией. – скучливо пояснил он. – Так что вы и есть наша прямая задача. Поэтому, будьте добры, вернитесь в помещение. Сразу скажу, что за ваше неповиновение, мы имеем полное право арестовать вас. В распоряжении так же об этом сказано.

Ник только зубами заскрежетал от злости, быстро пробежав глазами документ. Оперативности Сорции было не занимать. Одним словом, отдел быстрого реагирования. Комиссару было мало просто не согласиться на операцию, он решил не допустить Ника до места встречи. Делать было нечего.

Чародей обжег стражей взбешенным взглядом и громко хлопнул дверью за собой. Скопленная злость и досада все равно не получили должного выхода. Будильник в спальне показывал без двадцати десять. Оставалось совсем мало времени. Надо что-то придумать.

Ник принялся бродить по комнате. Он то и дело подскакивал то к двери, то к окну, осененный идеей, но почти тут же отбрасывал их все. Будильник давил на нервы своим тиканьем даже из соседней комнаты, Сатана щурился на растопленный камин, Бруно водил головой в след за движениями хозяина.

Ник, поглядев на пса, остановился как вкопанный, а потом взял с тумбочки поводок и прикрепил его к ошейнику волкодава. Обидно, что уходить придется без саквояжа, но хоть самому бы выбраться.

Стражи посмотрели на него одинаковыми, полными учтивой неприязни взглядами.

– Что у вас, мистер Фельсенбург? –спросил скандинав.

Губы его тронула такая же ледяная и ломкая улыбка, как ледник.

– Нужно выгулять собаку. – заявил Ник, вскинув голову.

Бруно с интересом глазел на незнакомцев, доверчиво повиливая хвостом.

– Не положено. – отрезал блондин.

– Мне что делать? Хотите, чтобы он загадил мне всю квартиру? Сорциа сам потом займется влажной уборкой? – вышел из себя чародей.

Идея, надо признать изначально никуда не годилась. Но он не мог сидеть сложа руки.

Второй сотрудник постарался, как мог дружелюбно, улыбнуться.

– Эй, зачем так волноваться? – добродушно спросил он с акцентом. – Давайте я выгуляю собаку.

Блондин неуверенно посмотрел на руку товарища, протянутую за поводком. Чародей инстинктивно отстранился назад.

– Он не пойдет на поводке с незнакомцем. – врал напропалую Ник, но кто знал, что Бруно был добряк из добряков? – Если вы так боитесь, то можете сопровождать меня.

Пожалуй, что при некоторой доле сноровки он мог оглушить их ненадолго, чтобы удрать. Но арктический парень был непоколебим.

– Нет, не положено. – на все попытки чародея противиться он пожал плечами. – Претензии к руководству.

Одним нажатием руки он закрыл дверь перед Ником, оставив того упираться в нее носом изнутри. Черт! Голова гудела от усталости, и чародей обхватил ее обеими руками.

Может, подпалить квартиру? На пожар-то они должны отреагировать. Или устроить дебош? Милая Валентина Тимофеевна будет легка на расправу и вызовет полицию сразу, стоит ему только начать шуметь. Было бы очень интересно понаблюдать, как застигнутые врасплох церберы поведут себя с человеческими служителями закона. Но, нет. На все это нужно было многим больше времени, чем имелось. Собственно, он уже опаздывал.

Из зеркала чинно выплыл Ротфус.

– Вечер добрый, Ник.

– Не такой уж и добрый. – немилосердно фыркнул чародей и плюхнулся в кресло у камина не раздеваясь.

Призрак недоуменно проводил его взглядом, потом подлетел к двери и поднес руку к тому месту, где на месте сердца красовалась брешь в латах.

– Милосердный Боже, вы уже под конвоем?! – воздел руки он. – А я же говорил вам, что драться не стоило с этим Надзирателем.

– Дело не в этом, Ротфус. – устало вздохнул Ник. – Шавки из Цербериата сторожат меня, чтобы я не пошел на встречу с плохими ребятами. Это, если не вдаваться в частности.

Настоящие оборотни в погонах. Вот оно что!

Ник вскочил с места, будто пронзённый разрядом тока, и кинулся открывать окно. Уже по-осеннему пронзительный и холодный ветер, ерошил волосы, трепал рубашку, как парус. Высунувшись из окна на секунду, чародей поставил саквояж на край подоконника.

– Ротфус, у меня будет к вам огромная просьба. – обернулся к призраку Ник. – Когда я посвечу в окно фонариком, скиньте мне это вниз. Вы же умеете, если захотите, толкать предметы.

Призраки из-за своей бестелесности совершенно логично были лишены способности касаться материальных предметов, но при этом обладали некой концентрированной энергией, которая позволяла им не распадаться, а существовать в виде образа в пространстве. Если призрак хотел он мог преобразовать эту силу в своих целях и воздействовать ею на предметы – хлопать дверьми, сшибать вещи с мест, стучать в окошко. Чаще всего этим баловались полтергейсты.

Ротфус недоуменно забормотал:

– Право слово. Я не совсем понимаю смыс..

Ник уже не слушал, копошась в верхнем ящике комода. Бруно еще не успел испугаться ржавых железных ножниц, как чародей отстриг у него маленький клок шерсти. Патластая шкура волкодава ничуть не изменилась. Ник бросился по качающейся лестнице в свою мастерскую, посмеиваясь как помешенный. Ротфус залетел следом, Вид его сделался еще более обескураженным, когда призрак увидел, как чародей роется в новом шкафу, не замечая ничего вокруг. Клок шерсти валялся на серебряном подносе.

– Ну где же ты, где… – причитал Ник себе под нос, одну за другой вытаскивая колбы, полные цветными жидкостями.

Еще в самом начале своей чародейской практики, Ник разделил ящики деревянными перегородками на секции, а вот названия каждой ячейке сделать поленился. И зря. Если работа чародея была кропотливой, то зельеварам требовалось еще больше времени и сил, чтобы создать свое детище. Уж больно высока была цена ошибки при приготовлении эликсиров и снадобий. В лучшем случае ожидаемый эффект может быть не достигнут, а это означает бессмысленный перевод часто редких и дорогостоящих ингредиентов. Куда хуже, если после принятия зелья ты окочуришься или навсегда останешься каким-нибудь чудовищем, которого потом назовут жертвой эксперимента, а на деле собственной глупости.

Торопиться в таком деле было нельзя. Поэтому Ник заранее делал заготовки зелий, когда было время. Очень хорошая терапия, плюс ко всему этими основами можно было пользоваться, когда времени не доставало. Своего рода замороженная пицца в магии.

Эссенция для зелья, наводящего личину нашлась в самом дальнем ряду. Пузатая склянка была наполнена на половину бледно-зеленой жидкостью, напоминающей концентрированную текилу.

Посмотрев жидкость на свет, чародей довольно улыбнулся. За год даже не помутнела. Его преподавательница по зельеварению -миссис Спервик, могла бы гордиться своим учеником. Право слово, даже жалко было тратить такую удачную основу на пару минут эффекта.

Ник осторожно отлил часть в узкую пробирку, а оставшееся смешал с шерстинками Бруно и взболтал. При этом чародей изо всех сил старался верить в то, что заклинание удастся как надо. Руки уловили исходящее от колбы тепло раньше, чем она засияла в полумраке зелено-желтым фосфоресцирующим цветом. Изумрудные искорки заплясали в лунных глазах Ротфуса.

Ник с радостью увидел, что волоски собачьей шерсти растворились, за то жидкость приобрела цвет насыщенной зеленки. Все как надо.

Данное зелье позволяло временно принять на себя облик любого существа, биоматериал которого будет внутри. Плюс в том, что меняясь внешне, ты не меняешься внутренне – сохраняешь свой разум и не проходишь болезненных стадий метаморфозы тела. В конце концов при обратном перевоплощении сохраняешь всю свою одежду в целости.

Подстёгиваемый ритмом сердца в ушах, чародей стащил с Бруно ошейник, на котором все ее болтался поводок.

Затягивая его на своей шее Ник отдал сардонический поклон иронии судьбы. В свое время он так боролся за свободу, чтобы теперь самому примерять ошейник. Ротфус смотрел на него, как на умалишенного, даже в глазах волкодава читался шок.

– За вас! – поднял колбу на манер бокала Ник и осушил ее до дна парой глотков.

Как правило на вкус все зелья, особенно лекарственные, были ужасной дрянью поэтому чародей проглотил его не дыша, но даже так его отвратительный вкус ударил по рецепторам на подобие тарана. От вкуса мокрой шерсти, смрадного дыхания и собачьего пота на языке, Ника чуть не вырвало, однако он стоически переборол приступ, уткнувшись носом в рукав. Нечего пенять на горькую таблетку, если она лечит.

Не прошло нескольких секунд, как мир перед глазами чародея начал меняться: чердак заколыхался, стал увеличиваться и вытягиваться в размерах. Все тело разом зачесалась, а зубы, особенно клыки заломило. Ник вдруг понял, что ему ужасно тяжело и неудобно стоять на двух ногах, а потому шлепнулся на пол. Цветовосприятие изменилось, но не пропало вовсе. Просто, казалось, что кто-то отключил функцию распознавания оттенков, глаза начали улавливаться только базовые. В прочем недостатки зрения компенсировались с лихвой обострившимися обонянием и слухом. Мириады запахов, которых чародей не чувствовал раньше, распахнули перед ним свои ароматные объятия. Оказывается, его чердак пах древесным лаком, свечным воском, металлом и пряными травами.

В голове поселилась какая-то ребяческая игривость, мышцы переполнились не выплеснутой энергией. Захотелось скакать по комнате, взвиваясь повыше, но Ник одним усилием воли поборол в себе собачью часть души, перенятую с обликом.

Да-да. Теперь, по крайней мере в теории чародей должен был стать копией своего клокастого любимца. Попадающие в поле зрения волосатые лапы на месте рук и непривычная тяжесть, подвешенная к кобчику, указывали на то, что зелье личины удалось. Вот и Бруно инстинктивно поднял загривок, но нападать не стал.

Ник направился вниз и чуть не скатился с чердачной лестницы кувырком. Теперь он прочувствовал на себе, почему для Бруно этот подъем становился непреодолимой преградой.

Чародей немного покашлял, прогоняя рыкающую хрипотцу из голоса. Хотя он лишь только принимал облик животного, а не становился им в прямом смысле, разница с человеческой формой была серьезной.

– Ладно, забирайте. – громко крикнул чародей под дверью и порывом ментальной магии отворил дверь.

Быстро нырнув в подъезд, он еще одним усилием воли захлопнул дверь за собой, не давая возможности любопытным взглядам церберов проникнуть в квартиру. Только бы вышло, только бы поверили…

Маг, как отдельный специалитет волшебника не работали с человеческими аурами, а оперировали с энергией на прямую. Поэтому они не могли сразу распознать маг перед ними или простая собака.

Стражники переглянулись. Блондин хотел было постучать, но араб отрицательно мотнул головой с видом: «не буди лихо, пока оно тихо». Скандинав опустил руку, а араб взялся за поводок.

– Я быстро. Аккуратнее тут. – предостерег он напарника.

Блондин мрачно кивнул. Ник поспешил впереди цербера, не переставая порыкивать для острастки. Ноги разъезжались – привыкнуть управлять четырьмя длиннющими конечностями и хвостом в придачу было делом не из легких. В остальном, все было не так уж и плохо – спасибо Люцифане, что отлично научила ходить на поводке.

Стоило только выйти из подъезда, как Ник, не щадя горла потащил араба за собой по узким улицам Марауненхофа. Часов не было, но теперь они были чародею и не нужны – он начал угадывать течение времени как-то иначе: шкурой, что ли. Одного взгляда на небо, прядания ушами по воздуху хватило, чтобы понять, времени уже не осталось.

Вот в чем заключалось мастерство – не просто научиться превращаться в зверя и обуздать его дух в себе, но уметь осознанно использовать преимущества животного тела в свою пользу.

– Да не беги ты. – ворчал маг, придерживая шляпу на бегу.

Чародей оглянулся по сторонам. Смотреть на мир снизу вверх было непривычно, но он знал точно куда направляется. Марауненхоф был одним из старейших районов и построен по педантичной немецкой системе линейной застройки местности. Здесь почти не было переулков и хитросплетений улиц – сплошь прямые углы и ровные линии. Однако узкость улочек и вечернее освещение, точнее почти полное его отсутствие делали этот район ничуть не менее удобным для «гоп-стопов» чем другие. Ник тянул араба по маршруту, который они с Бруно проходили ежедневно и несколько раз. Была тут по пути одна замечательная подворотня… в нее нормальные люди и днем-то не совались.

Ник запер с поднятой лапой, прислушиваясь к окружающему миру. Ни души.

Одним прыжком он оказался перед цербером и крутанулся вокруг него стремительной серой юлой. Ноги мага стянул тугой тканевый поводок и араб, потеряв от неожиданности равновесие, упал.

Спецов из Цербериата готовят ко всему, кроме таких дешевых приемов. Однако за дороговизной жеста Ник и не гнался, главное – результат. У него было меньше секунды, пока араб не сориентируется. От того с какой скоростью чародей вернул себе собственный облик у него закружилась голова, а тошнота подкатила к горлу, в то время как цербер уже начал выкидывать вперёд руки для контратаки. Усилием воли прогоняя дурноту, Ник навалился на мага все весом и дотянулся дор шеи противника. Одно лёгкое нажатие и глаза цербера закатились, а веки захлопнулись. Он разве что только дернуться успел. Маг тут же обмяк, поэтому чародей бережно придержал его голову, с трудом подтащил за грудки к стеночке.

– Вот так-то лучше, спокойной ночи малыши. – проворковал Ник, ухмыльнувшись.

Восточным боевым искусствам Ника научил Грайзер. «Если не имеешь физического превосходства над противником, побори его хитростью» – всегда напутствовал он. И был чертовски прав.

Чародей поднялся с брусчатки и стер пятна с брюк. Безусловный плюс, что личина позволяла сохранять одежду в отличие от настоящего оборота в зверя, но такими темпами Нику скоро придётся обновить весь гардероб, если дело не повернет в более спокойное русло.

Так, а что собственно теперь? Чародей склонился над арабом. Заметив тоненький проводок, ведущий к уху араба откуда-то из-за воротника, Ник нахмурился. Похоже, что в темноте он не разглядел переговорного устройства. Должно быть у каждого цербера было такое. Как таковая рация крепилась на поясе, а сигнал по проводу поступал в крохотный наушник в ухе спеца. Ник прислонил наушник к уху. Ну-ка. Что у нас там…

Сквозь помехи доносились обрывки разговоров, которые сводились к сплошной крепкой ругани, выкрикиваниям имен и эмоциональным возгласам. Кроме этого доносились еще редкие команды, вроде: "построиться", "продолжать наблюдение", многие из которых были произнесены железным голосом Сорции. Ни длинно выругался. Комиссар обманул его! Он пошел на операцию!

Вот же скотина! Ну теперь дорога Нику была точно заказана к Железнодорожным воротам, минимум из принципа. Подогреваемый яростью мозг выдумал план сиюминутно и чувствуя себя мародёром, чародей полез по карманам цербера. Первым делом он забрал шестиугольную звезду на цепочке, а потом переоделся в пальто мага. Финальным аккордом стала шляпа. Маникюрные ножницы, которые на постоянной основе обосновались в кармане плаща чародея оказалось достаточно, чтобы разжиться прядкой волос араба.

Животные инстинкты все еще властвовали над частью чародея, делали ощущения до боли острыми, а движения быстрыми, что помогало чародею прорысить до дома в два раза быстрее обычного. Правда с каждой секундой действие зелья все больше уходило в прошлое.

К собственному дому пришлось подкрадываться издали, боязливо оглядываясь по сторонам. Очень непросто, наверное, было жить беглым преступникам.

Выудив из кармана очередное чудодейственное приспособление из своего карманного арсенала – сторублевый фонарик Ник начал светить им в окно. Спустя секунду саквояж на подоконнике начал медленно двигаться, свешиваться с края, пока, не перевесив сам себя, полетел вниз. Ник пойма его в выставленные руки, хотя вес сумки и заставил его пригнуться к земле. Пожалуй, что его многострадальная спина, скоро разродится грыжей, если уже этого не сделала. В абрисе темного окна появился плоский силуэт Ротфуса. Ник жестами показал ему, что все хорошо, и открыл саквояж. Первым делом в зияющую пустоту полетел кожаный плащ. В окне первого этажа почудилось какое-то движение и не успел Ник разогнуться, как окно чирикнуло, и блестящая в свете фонарей волна окатила чародея с ног до головы. Ледяная вода выбила дух из легких, при этом вынуждала судорожно отплёвываться.

– Пошли вон отсюда, нечего под окнами шататься! – визгливо пригрозило Валентина Тимофеевна. – Я сейчас полицию вызову!

Из темноты квартиры появилось ее бледное старушечье лицо. Ник бросил испуганны взгляд на вход в подъезд.

– Валентина Тимофеевна, я уже ухожу. – быстро зашептал чародей, когда сердце испуганно замерло в груди.

Нужно было исчезнуть максимально тихо. Бабка подслеповато прищурилась и прошипела:

– А, это ты Фельсенбург?! Что это ты тут забыл под моими окнами? Имей ввиду, что я....

Голос ее постепенно повышался и Ник почел за благо подхватить в одну руку саквояж, а в другую промокшую шляпу, и зашлепать по улице. Ругаясь себе под нос, чародей стряхивал с себя воду, которая лила с него ручьями.

Хорошо, что Валентина Тимофеевна облила хотя бы водой, а не какими- нибудь помоями. С нее станется.

Ледяной ветер, пронизавший все тело насквозь угрожал скорой пневмонией, поэтому не сбавляя шага, чародей сжал кулаки и сосредоточился. От пальто мгновенно пошел пар, а через несколько секунд Ник уже был абсолютно сухим. Ни что не было ново – заклинанием просушки он пользовался только позавчера.

Параллельно с тем, чародей выпил остатки зелья личины, добавив в него волос араба. Пришло время для второй партии. На этот раз эффект бы не столь разительным и после второй реинкарнации Ник стал только ниже ростом, более плотным и вдобавок еще небритым. Попрыгав на месте, чародей проверил возможности своего нового тела. Стоило ли удивляться, что цербер был не в пример более спортивным, чем он?

До Железнодорожных ворот в предельно короткий срок. За что он был благодарен Калининграду, так это за то, что здесь в порядке вещей еще было проголосовать стоя на обочине, не заказывая себе транспорт через приложения. Взаимная «любовь» с техникой вряд ли позволила бы сделать это быстро.

Врата времен девятнадцатого столетия возвышались в темноте огромной кирпичной громадиной, остовом из камня. Вокруг разлилась жуткая тишина и не было ни одного человека вокруг. Висящая в черном небе почти полная луна отражалась в стеклянной витрине планетария Бесселя. В древних воротах относительно недавно сделали планетарий, для чего подремонтировали и сами ворота и застеклили один из проемов, под которым раньше ходили поезда, а потом и люди. Сквозь второй арочный туннель и по ныне можно было пройти в глубь парка Победы. прочем света было недостаточно. Сияние луны глохло в городской круговерти, а искусственных источников света в этом промышленном районе было не так уж и много. Вокруг не было ни души. Ни у складских помещений жуткого вида по сторонам, ни во дворе у самих ворот. Разве что в припаркованных рядом машинах мог кто-то таиться, но в темноте было не разобрать. Казалось, что Ник по чистой спайности попал в эту глухомань. Отличное место для темных делишек, надо отдать должное. Жутковатая тишина ничем не выдавала присутствия здесь Цербериата, как и бандитов в прочем тоже.

Ник подкрутил громкость рации и прислушался:

– Все там же? – спрашивал стальным тоном Сорциа.

– Сидят. – отрывисто ответил ему напряжённый мужской голос. – Так кто пойдет?

И тишина прозвучала в ответ. Чародей тряхнул головой. Ни черта было непонятно. Одно только вселенское напряжение повисало в воздухе все сильнее и сильнее. Так действовало отпугивающее заклинание. Чародей сообразил это по тому, как боязливо оглядывался таксист по сторонам, когда машина затормозила неподалеку. Эти простые чары действовали на психику всех живых существ единым образом – вызывали подсознательное ощущение беспокойства и желание убраться подальше. Волшебные создания часто прибегали к этим чарам, обезопасить людей от магических разборок, потому что представители человечества, не понимая причины беспокойства до конца, все равно старались сторониться мест, овеянных такой аурой. Будто здесь и так было много кого надо отпугивать.

Таксист так спешил убраться, что едва не уехал с саквояжем Ника на заднем сиденье. После того, как стоп сигналы превратятся в красные точки вдалеке, Ник прищурился, напрягая свои чародейские инстинкты.

Теперь н уловил медбрату магического купола, что накрывал Ворота целиком. Интересно, но чертовски непонятно. Пока что было известно только то, что Сорциа надурил его и пошел-таки на операцию по задержанию Черного Когтя. Что ж, тем хуже для комиссара придется поделиться. Но даже Ник не был настолько сумасшедшим чтобы лезть в пекло, не зная всего расклада, поэтому он отправился на разведку. Разрывавшаяся перебранками и помехами рация подтверждала, что единства мнения нет и в стане церберов.

Только подойдя вплотную к прутчатым воротам, что отгораживали Железнодорожные ворота, чародей увидел почти неразличимую во мраке фигуру. Ее можно было спутать с более глубокой тенью, соткавшейся у кирпичной стены. Ник сделал глубокий вдох и уверенно направился туда. Что, ж, поглядим.

Постепенно обвыкаясь на территории, он начал ощущать все больше вспыхивающих энергетических точек вокруг.

Человек-тень, ощутил приближение чародея за десять шагов и с того момента не спускал с него взгляда.

– Асаф, что ты тут делаешь? – спросил незнакомец.

В груди сделалось тесно от напряжения. Вроде бы заклинание держалось еще довольно крепко, на всякий случай, чародей по плотнее нахлобучил шляпу и приблизился. Оставалось надеяться, что этот жест выглядел по-бойцовски внушительно.

– Да этот чародей, как мы и думали, разбушевался. Пришлось нам его… успокоить немного. – Ник слегка усмехнулся, пародируя хрипотцу араба. – Меня Сорциа вызвал вам в подмогу.

Он не знал стиля общения бойцов отряда, но старался говорить, как можно более вольно.

– Да, нам она не помешает. – признал собеседник и посмотрел на Ворота.

– А что случилось? – спросил Ник. – Мы поняли только, что все пошло не по плану, а Сорцию я пока не нашел. Он где, кстати?

В полицейских пособиях, которые так любил Дейв, а Ник почитывал на безрыбье, говорилось, что задавать вопросы в ответ наиболее выигрышная тактика. Она ставит собеседника в позицию слабого.

– Да… осечка вышла. -досадливо махнул рукой цербер. – Запустили мы Федеуса, он коробку в нишу положил, как положено, ушел. Все нормально было. А потом как начали палить… Прознали они похоже что-то. Вот теперь окопались в планетарии и сидят. Мы их держим в окружении.

– И? – не сдиравшись поторопил его Ник. – То есть, что решил предпринять Сорциа?

– Он предложил им альтернативу: рассказать, кто купил хопеш, в обмен на освобождение из котла. Они якобы согласны, только требуют кого-то к себе поговорить. Вот наши и приутихли. Никому не хочется на смерть идти, пока начальник не пошлет. – криво усмехнулся цербер. – Понятно же, что тот, кто пойдет к Когтю станет для них и заложником и главной мишенью в случае чего. Но сейчас решили вроде. Сорциа сам пойдет. Мы штаб в том автотехцентре обустроили, беги туда, пока он не ушел.

Стражник указал рукой на огромное здание серого цвета по левую руку и вдруг дотронулся до гарнитуры ухе. Взгляд его сделался отстраненным.

– Понял.

Ник поспешил в указанном направлении, скрывшись из поля зрения стражника за припаркованными легковушками. Делая вид, что пробирается к мастерской, чародей осторожно шмыгнул к калитке ведущей во двор ворот-планетария. Теперь все стало яснее некуда, и путь ему был заказан к ребятам-контрабандистам.

– Асаф, что с чародеем? – спросил вдруг голос Сорции в ухе.

Ник вздрогнул от неожиданности, запоздало вспомнив, что к его временному телу, кажется, обращались именно так, но ничего не ответил.

– Олаф, что у вас там творится? Почему Асаф не отвечает? – голос Сорции совсем окаменел.

На это комиссар получи ответ сазу после короткого щелчка.

– Не знаю, у нас все штатно. Объект сначала возмущался, а потом притих. Асаф повел выгуливать его пса. Под какими предлогами от нас еще не пытались сбежать. – с готовностью сказал голос светловолосого цербера.

На секунду в рации все стихло, а потом Сорциа вдруг бешено заорал:

– Черт вас всех дери! И близко не подпускайте никого к котлу! Он сбежал!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.