Серена Никки
Граффити любви

Пролог

– Пикассо подъем, на лекции опоздаем, – это была моя подруга Дакота. Почему Дакота? Да потому что она была похожа, как две капли воды на Дакоту Фэннинг.

– Отстань, я вчера поздно пришла с работы. Я не выдержу скоро.

– Ты что издеваешься? Подняла свою тушку с кровати и быстро на занятия. Ты же знаешь, что нам нужно это чертово образование.

– Окей, подруга, замолчи, встаю я уже, – я резко встала и чуть не упала обратно в постель. Закружилась голова. Работала я много, а вот ела мало, видимо причина была в этом.

Мое имя Коралина Дмитриевна Зимина. Фамилию дали такую, потому – что зимой меня мамочка выбросила из своей жизни, когда мне было три месяца, а Дмитриевна. Дворника так звали. Имя дали детдомовские девчонки. Кто-то из воспитателей сказал: «Не мир, а кошмар какой – то, ребенка выбросили». И кто – то добавил из девочек: «Коралина в стране кошмаров». Так меня и звали, пока я не начала рисовать на стенах в нашем детском доме, и где-то с двух лет я стала Пикассо. Я отличалась высоким ростом, и мы с подругой были чем-то похожи. Одинакового роста, с одинаковым блондинистым цветом волос и голубыми глазами. Только у меня глаза были карие, а свой цвет волос каштановый, но я часто меняла себя с помощью контактных линз и краски для волос. Наши прозвища прилипли к нам еще в детском доме, так что, и в академии нас так называли. Из детского дома были в нашей группе только мы, поэтому, сначала парни клеились, вроде как доступные, раз папы, мамы нет, но оказалось, что Пикассо и Дакота не из робкого десятка. Пара сломанных носов, и так по мелочи. От нас отстали, и мы спокойно продолжили учебу.

– Ты сегодня вечером опять на заказе, Пикассо?

– Да не знаю, там какой – то загородный дом или офис даже. Попросили изобразить какую-нибудь природу.

– А ты чего?

– Водопад, зелень деревьев, лазурного неба кусочек и лебеди, – вдохновенно произнесла я.

– Круто, покажешь фотки?

– Покажу, как с заказом закончу, – мы прибыли в академию вовремя. Я припарковала свой велосипед на свое излюбленное место. На асфальте была картина, орел в черном лесу и пометка P.S. Все в академии знали, что это место мое, и никто даже не помышлял поставить свою машину на мое место.

Мы отправились на занятия в главный корпус. В этом здании кирпичная фасадная стена была выкрашена в персиковый цвет. Я любила свой город – Брянск, а учиться в Брянской академии народного хозяйства при Президенте РФ было престижно.

– Смотрите, пацаны, Дакота с Пикассо явились.

– Не запылились, – добавила я, – мальчики, проблемы? Нет, так я вам их устрою.

– Ладно, забей, Пикассо. Чего вызверилась? Никто с тобой ссориться не собирается, если списать физику дашь. Никто не сделал.

– Да, держи, Славик, этого добра не жалко. Тетрадку сам преподу сдашь, – я резко развернулась и случайно наткнулась на мужчину.

– Юная леди, осторожнее, пожалуйста, внимательнее, – его рука коснулась моего плеча, и я от такого близкого контакта почувствовал запах дорогого парфюма.

– Себе скажи, отмороженный, – тихо, под нос буркнула я.

– Что ты сказала? – переспросил мужчина, высокий кареглазый красивый и очень так проницательно на меня посмотрел. «Видимо, это новый препод», – предположила я.

– А что я сказала? – сделав невинное лицо, ответила вопросом на вопрос я.

– Кто отмороженный? Леди, это ты про меня?

В это время прозвенел звонок и я, быстро закончила нашу беседу. Я просто вырвалась и сбежала, а моя подруга осталась стоять с парнями из нашей группы, и они поняли, что к чему.

– Дакота, что за трехходовые схемы? Теперь мы дружим?

– Заткнись, Славик, я Пикассо просто прикрываю, слепой что ли.

– Ладно, пошли на лекцию.

Дакота скоро появилась в аудитории, в которой я уже сидела, положив кепку на стол. Мой внешний вид давно никого не смущал. Рваные джинсы, черная толстовка и футболка с принтом, в виде граффити. Кроссовки были на высокой платформе с мощным протектором белого цвета.

Сейчас был урок «Ценообразование в экономике», и мы ждали нашего учителя.

Урок начался, а преподавателя не было, и вот минут через пятнадцать нашего ожидания дверь открылась, и вошел тот самый отмороженный, с которым я столкнулась недавно. Я буквально замерла, наблюдая за ним.

– Ничего себе дела…– я заволновалась, и мне хотелось слиться с партой, а мужчина пристально посмотрел на нас на всех, и его взгляд задержался на моей персоне. Ну, все, ох и не любила я этот взгляд. Когда на меня так смотрели в школе, это означало только одно. Преподаватель будет испытывать мои нервы на прочность.

– Добрый день, группа управленцев. Мое имя Никита Валерьевич Серов. В этом месяце я проведу у вас практическую часть по предмету "Ценообразование и инвестиции". По итогам экзамена я заключу контракт со студентами, которые по окончанию академии автоматически зачислятся в штат нашей компании «Standard Oil». Вы будете работать в экономическом отделе, который я возглавляю в Сан – Диего. Выберу трех самых лучших студентов. Всем понятно?

Наши студенты заметно оживились, и только я хотела спрятаться под парту. «Девочки, вперед, в нашу деревню барин приехал. Давайте как-то проявитесь красавицы, а то упустите свое счастье».

– Никита Валерьевич, строго спрашиваете на экзаменах?

– Какие темы готовить?

Ну оживился народ. Правильно общайтесь, может урок так быстрее закончится.

– Ребята, все вопросы во внеурочное время, – пресек волнения в группе Никита.

В нашей группе как-то все притихли, и новый препод, с которым я изначально виртуозно испортила отношения, начал лекцию. Диктовал довольно вкрадчиво. Я успевала. По окончанию лекции все окружили его, за что я была очень признательна моим одногруппникам, и отправилась на следующую пару. Оценки у меня были самые высокие, но я не рвалась отвечать у доски. В детском доме таких не любили, а преподы меня особо не спрашивали. Я получала свои оценки только по результатам за экзамены или проекты, от которых не отвертишься, если уж тебя учитель озадачил.

Я уже сидела на следующей лекции, и звонок еще не прозвенел, когда Никита Валерьевич уверенно шагнул ко мне.

– Юная леди, пройдите со мной, – в приказном тоне заявил этот очень наглый препод. Ну все, здравствуй дедовщина.

– Окей, ведь не отвяжешься теперь, – не выдержала я.

– Никита Валерьевич, а куда вы Пикассо забираете?

– Как? Пикассо? – переспросил мужчина, уверенно взял меня за руку и вывел из аудитории.

– Говори…те – надменно отозвалась я.

– Ты не хочешь извиниться за грубость? – спросил Никита Валерьевич.

– Возможно, если у Вас есть доказательства, что я нагрубила, тогда окей, – я никому не позволяла вытирать об себя ноги, даже преподам. Они вообще со мной особо не связывались, а этот явно бесстрашным был. В словесной перепалке мне все проигрывали, и я сдаваться не собиралась.

– Тебе доказательства нужны? Ты с кем вообще разговариваешь? – ох как он на меня смотрел. Если бы взглядом можно было убивать, то я бы умерла на месте сейчас, честное слово.

– Это Вы меня спрашиваете, с кем я разговариваю? Мне кажется Вы не в ладу с собой. У меня урок, а после уроков напишите мне в вайбере, сэкономите время себе и мне.

Я попыталась вернуться в аудиторию, но Никита не позволил и снова схватил меня за руку. Не сказать, чтобы было грубо, и все-таки мне очень захотелось разбить его прекрасный нос, но я сдержалась, пока.

– Пошли к ректору. Поговорим в его присутствии, – ну конечно. Если так мне говорили, то все, считай победа за мной, и скоро Никита Валерьевич узнает почему.

– Как бы Вам не пожалеть потом об этом. Руки убрали. Не люблю, когда моё личное пространство нарушают.

– Давай пошевеливайся, дамочка.

Как же он меня раздражал этот новый учитель, но у него было право отвести меня к ректору. Я там поначалу часто бывала, за то же, и ректор особо не удивится, увидев меня.

– Павел Владимирович, это девчонка совершенно не умеет себя вести, – ректор относился ко мне хорошо. Мы даже чай вместе пили, когда я у него на даче стену в главной комнате оформляла в восточном стиле. Да, ректор знал про меня все, и мы были друзьями. Он всегда говорил, что была бы я помладше, он меня бы удочерил, и жена его не была бы против. Маргарита Ивановна все пыталась меня переделать и заставить носить платья, но я не сдавалась.

– Пикассо, снова ты? Уже успела закуситься с новым учителем?

– Владимирович, урок идет, а сегодня важная тема, и новый препод не въезжает. Перетрите с ним тет-а-тет, а я может, пойду. Давайте, после пар забьемся, и там что-нибудь порешаем. Знаете же, что не списываю, а кто мне в голову знания добавит, если я буду тут с вами разговоры разговаривать?

Никита Валерьевич от моих речей в осадок выпал, а ректор нет. Я ему как в том фильме «Джентльмены удачи» под диктовку весь словарь нашего детского дома с переводом пересказала, и ректор записал. У него был внук – тинейджер, и он не всегда понимал его, а после моих разъяснений начал с ним общаться на равных.

– Ладно, Пикассо, твоя правда, исчезни уже, – ректор обратил внимание на то, какими глазами Никита Серов на меня смотрит и усмехнулся. Дверь за мной захлопнулась.

– Павел Владимирович, и это все?

– Никита, отстань от Пикассо, не надо этого делать, а то бог накажет.

– Меня бог накажет? Вызовете ее родителей, пусть проведут беседу с этой леди.

– Родителей? Это весьма затруднительно.

– Так что же, мы так все оставим?

– Никита, она хорошо учится. У нее почти самые лучшие оценки на потоке. Да, характер Пикассо на лицо, но у нее жизнь не простая.

– Можно посмотреть ее личное дело? – спросил Никита Валерьевич.

– Оно в канцелярии, можете взглянуть. И не приводите ее сюда больше. Про Пикассо я больше ничего слышать не хочу, и не мешайте ей учиться, иначе будете иметь дело со мной.

– Что между вами, Павел Владимирович?

– Не то, что вы думаете. Я уже стар для того, чтобы заводить любовниц, но Пикассо – мой друг, и я не позволю ее обижать.

– А почему Пикассо?

– О, это длинная история. Захочет, сама расскажет. Вы учитель, ищите подход к особенному ребенку.

– Она уже взрослая.

– Никита, если у Вас все, то у меня важное совещание. Добро на практику и на трех студентов я подписал, так что занимайтесь своим делом, – Никита вышел из кабинета вне себя от злости и негодования. Его поставила на место наглая девчонка.

Глава 1. Аэрография на «память» учителю…

Лекции сегодня я слушала в пол уха. В груди горела странное чувство. Злость, какое-то волнение. Не понимала я сама себя, но решила, как-то отогнать все это из своего сердца и сосредоточиться на учебе.

«Учеба, это самое главное в жизни, потом я найду хорошую работу и наконец-то смогу оформить ипотеку, чтобы купить себе квартиру. Маленькую, возможно, на окраине города, но свою. Да, я понимаю, что мне положено жилье, но не особо надеялась на чудо. Там как-то все сложно с оформлением. Ректор обещал помочь, но если выйдет все, я только спасибо ему скажу, и буду жить, надеюсь, долго и, возможно, счастливо». Уроки закончились, и ко мне подбежал Славик.

– Чего тебе, ошибка природы? – этот парень был единственным сыном судьи нашего города и то, что он немного нарушал закон, для него не несло никаких последствий.

– Хочешь расслабиться сегодня в клубе? У меня есть очень веселые конфетки, тебе понравится.

– Славик, я сладкое ненавижу, ты же знаешь.

– Да ладно, чего ты ломаешься, весело будет.

– Славик, сгинь, матом прошу, – серьезно отозвалась я, и толкнула парня в грудь.

– Скучная ты, Пикассо. Иди-иди на свою работу. Так всю жизнь и проработаешь на дядю с тетей, а со мной ты можешь вырваться в люди, – вот я же почти ушла, а он зацепил-таки меня. Я вернулась.

– Славик, замуж, что ли возьмешь? – и так внимательно на него посмотрела.

– Чего? Да нет, но у меня есть квартира. Мы можем встречаться, и я тебя уверяю, тебе понравится.

– Не понравится, – выдохнула я.

– Почему, Пикассо? Ты мне нравишься, и я ведь тебе тоже нравлюсь.

– Славик, отстань, не собираюсь я быть подстилкой для мажора, ну не мое это. Извини, понимаешь, Славик, сердцу не прикажешь.

– А кто тебе нужен? Ты детдомовская, и максимум продавщицей станешь. Всё.

– Славик, отстань от Пикассо, а то я тебе ринопластику сделаю, а пластический хирург из меня такой же плохой, как из тебя парень художника, – Дакота пришла мне на помощь.

– Ты чего так долго, Дакота? Ждать устала, а тут как назло этот Славик.

– Славик – это диагноз, Пикассо. Терпение, подруга. Ладно, идем уже, спать хочу, есть хочу, домой хочу.

– Идем, мне на работу скоро, а там этот загородный дом так далеко находится, так что к полуночи бы добраться обратно.

Наконец мы вышли из административного корпуса, и я заметила, как на моем месте, погнув мой велосипед, стояла машина – серебристый БМВ.

– Пикассо, держи себя в руках, – предостерегла меня моя подруга.

– Ну, все, я этому гаду, за велик, такое сделаю, – я скинула рюкзак и достала аэрограф, и пока сигнализация истошно пищала, я разукрасила бампер машины в стиле Граффити. Но свой автограф не оставила. Велосипед я вызволила, и в целом он только немного подпортил педаль и крыло, но это поправимо.

– Пикассо, надо убираться отсюда, а то хозяин этого авто скоро явится. Проблем не избежать.

– Пусть докажет, что это моих рук дело, – фыркнула я. – День был тяжелый. Ладно, Дакота, распадаемся. Ты домой, я на объект, а про машину ты не знаешь. Все. Пока, подруга.

Я гнала свой велосипед, ведь мне нужно было быть на объекте к семи часам вечера, а ехать на велосипеде часа два, и я старалась не терять времени, при этом усиленно крутила педали. Я опять забыла купить что-нибудь перекусить. В глазах появились черные мушки, которые не давали нормально следить за дорогой, но я продолжила свой путь. К семи часам я добралась до объекта и, припарковав свой велосипед в кустах, отправилась к высоким воротом. Охранник насторожился.

– Вы к кому?

– Я художница, работаю, в этом доме.

– Проходите, нас предупреждали, – я прошла по широкой каменистой дорожке и поднялась к главным дверям. Дом был белоснежным. Особняк не был огромным, но все было аккуратно и на своем месте. Ухоженный сад, аккуратно подстриженный газон и небольшой бассейн, а еще была беседка и садовые качели. Это все что мне удалось рассмотреть, пока я шла к дому. Открыла дверь мне женщина преклонного возраста, в униформе,

– Вы – художница? Почему так поздно? – недовольно поинтересовалась управляющая особняка.

– Я учусь днем, но не переживайте, я начну и закончу сегодня.

– Тогда хозяин сам Вам заплатит, он предупредил, что сегодня будет здесь ночевать.

– Да мне не важно, кто заплатит. Главное чтобы наличными. Стремянка у Вас есть?

– Да, я Вас сейчас провожу и все Вам покажу.

Мне выделили высокую стремянку, это и понятно, ведь масштаб работы был огромным, но я уже прославилась в своем городе оперативностью и творческим подходом к выполняемым заказам.

Вот же черт, я так и не успела поужинать сегодня. Пообедать тоже не удалось, а завтрак так и вовсе я, как говориться, проспала. Дакота разбудила поздно, кстати, полное ее имя – Екатерина Павловна Смирнова, но Катей Смирновой ее зовут только учителя, а среди друзей и однокурсников она так и осталась Дакотой. Я достала плеер, вставила наушники в уши, включила любимый альбом рок группы «АС/DС» и приступила к созданию шедевра.

Предпочтения в музыки у меня всегда были примерно одинаковыми. Это конечно рок. Если настроение хорошее, то музыка не такая тяжелая, но если в сердце мрак, то музыка выбиралась самая тяжелая, например «Rammstein». АС/DС эта группа для работы. Мне эта музыка помогала не уснуть, терпеть голод и работать до завершения заказа, сосредоточившись, только на создании картины. Масштаб работы на сегодня – это белоснежная стена, четыре на пять метров, и я приступила для начала к фоновому нанесению краски. Да, то, что я закончу до полуночи, это я прямо очень сильно приукрасила. Честно говоря, до утра бы успеть, и я приступила к работе, больше ни на что не отвлекаясь.

***

То же время. Академия.

– Борис, встретимся в офисе в семь и все обсудим, – вел деловые переговоры Никита Валерьевич, уверенно вышагивая по коридору административного корпуса академии.

– У нас важные дела, а ты занялся образовательной деятельностью, – друг Борис обладал таким же высоким ростом, как и Никита. У него были темно-русыми волосы и зеленые глаза. Парень был пока холост, как и Никита и занимался только работой. Борис был на два года старше Никиты, и ему было уже двадцать девять лет. Они не позволяли себе расслабиться, а еще негативно относились к алкоголю и вредным привычкам.

– Хочу в своем штате иметь сотрудников из России. Вот увидишь. Это того стоит.

– Да как пожелаешь, только про основную работу не забывай.

– Я не забуду, и скоро буду на месте, Борис.

Никита Валерьевич подошел к своему автомобилю, и его взгляд упал на креативный рисунок на своем капоте. Он подошел ближе, чтобы рассмотреть. На капоте был изображен козел, жующий капусту, украшенный креативными элементами вокруг, в стиле граффити.

Молодой человек теперь понял, почему у него сработала сигнализация, когда он был на собрании учителей. Ему пришлось просто отключить эту самую сигнализацию, посчитав, что это не несет за собой никаких последствий, так как в последнее время устройство срабатывало иногда без причины, и Никита планировал на днях загнать свой БМВ в СТО.

– Кто такой умелец? Пикассо, блин, – выругался парень, и его осенило, – Пикассо? – Никита готов был придушить эту маленькую соплячку. Он так и не посмотрел ее личное дело. Отвлекли важные дела, но он понял, почему ее так называют. – Отомстила мне. Ну, ничего, завтра с тобой разберусь, сегодня еще дел много.

Никита с головой погрузился в работу, а именно, предстояла встреча с местной администрацией. Помимо основной деятельности в США, Никита занимался благотворительностью и хотел помочь местной администрации в восстановлении музея братьев Ткачевых. Борис был другом Никиты, и когда-то давно они проживали в Брянске у своих бабушек на каникулах, хотя оба друга были родом из Москвы.

Борис в итоге вернулся в Брянск и стал работать в администрации. Он делал все, чтобы город развивался и процветал, а Никита по возможности оказывал ему посильную помощь. В администрации Никита задержался почти до полуночи, обсуждая проблемы связанные с восстановлением музея. И вот, наконец, Борис Сергеевич Грачёв и Никита Валерьевич определились с предстоящей работой и объемом инвестиций, на которые администрация может рассчитывать. Никита не бедствовал. Не смотря на то, что его отец являлся владельцем крупной транспортной компании в России, Никита не обращался к нему за помощью. Он занимал высокую должность в компании «Standard Oil», и его все устраивало. Потратить около десяти миллионов на благотворительность раз в год Никита мог себе позволить.

У него была девушка Оксана, с которой они расстались год назад. Однажды он, вернувшись домой, застал ее с любовником. Это был ее личный массажист, и Никита просто выставил ее за дверь. Она пыталась его вернуть. Нет, она его не любила, но его деньги она, конечно, обожала и, потеряв спонсора, готова была сделать все, чтобы Никита вернулся. Чтобы вернуть его, необходимо быть рядом, а жизнь у молодого человека была насыщенной и, в ней было много командировок. Оксана устала разыскивать Никиту. В те короткие моменты, когда она все-таки с ним встречалась, он явно давал понять, что между ними все кончено. Никита многое мог простить, но измену, ложь и предательство никогда, да и в сердце парня была теперь совсем не Оксана. Все мысли его занимала его новая ученица, которая разрисовала его машину. Это не была любовь с первого взгляда, а скорее удивление и желание проучить.

Уставший Никита, уже за полночь въехал в главные ворота своего загородного дома и прошел в свой кабинет. На столе лежала записка.

«Никита Валерьевич, у меня важные дела, я ушла. В гостевом зале работает художница. Сказала, что будет работать, возможно, до утра, заплатите ей, как договаривались, если я не вернусь. Деньги, которые Вы мне давали, я оставила в ящике вашего стола».

– Еще одна художница на мою голову, – Никита с шумом выдохнул и, скинув пиджак, отправился посмотреть на девушку, которая работает в гостиной. Когда он шагнул в зал, то увидел художницу.

– Пикассо? – я стояла высоко на стремянке, на последней ступеньке с кистью в руках, и оформляла небольшой участок листвы на дереве. Я уже заканчивала. Остались последние придирчивые штрихи. Никита рассмотрел картину и, вероятно был в восторге. Еще утром на этом месте была белоснежная стена, а теперь там был водопад, лебеди и деревья с зеленой насыщенной листвой. Я Никиту Валерьевича не услышала, так как в ушах были наушники. Никита откровенно растерялся, но в следующий момент подошел ко мне…

Когда он коснулся моей ноги, я обернулась и, увидев Никиту, испытала шок. Сказалось и недоедание, и переутомление, и испуг. В итоге, я как девушка восемнадцатого века, просто отключилась. Я прикинула, сколько переломов я сейчас получу и даже мысленно представила, как мне будут накладывать гипс. Я потеряла сознание раньше, чем ощутила удар от падения…

***

– С ней все в порядке, Никита Валерьевич, – но вы правильно сделали, что сообщили. У девочки самый обычный обморок от голода и переутомления.

– Спасибо, доктор, – врач поднес тампон с едкой жидкостью к носу.

Я пришла в себя и поморщилась, а еще поняла, что я ничего не сломала, никаких болевых ощущений я не испытывала.

– Юная леди, как Вас зовут? – поинтересовался врач. Это был мужчина, слегка полноватый в красивых очках с серебристой оправой. На вид ему было лет сорок.

– Пикассо, – буркнула я и посмотрела на доктора, – а, Вы ведь врач, тогда Коралина Дмитриевна Зимина. – Я, конечно, не любила свое имя, но врачам и полиции мое прозвище говорить не стоит.

Никита изучающе на меня смотрел, а мне сначала вообще показалось, что то, что я увидела его в том зале, где я работала, это был мираж.

– Коралина Дмитриевна, значит, – с угрозой в голосе повторил мое имя Никита.

– Я оставлю Вас, Никита Валерьевич. Девушка в полном порядке. Просто ей нужен отдых.

– О, вы не волнуйтесь, я о ней позабочусь, – отозвался мой препод, только от этих слов мне как-то страшно стало.

– Доктор, можно мне с вами, я что-то как-то опасаюсь находиться в одном доме с этим неадекватным, – тут же выпалила я.

– С каким? – мой преподаватель по ценообразованию и экономике, кажется, готов был меня придушить в прямом смысле этого слова.

– Доктор, посмотрите на его глаза, ему бы прививку от бешенства, – если меня понесло, то остановиться мне было всегда не просто.

– Не волнуйтесь, доктор. С девушкой все будет в порядке, давайте я провожу Вас до двери, – спокойно проговорил Никита и одарил меня очень многообещающим взглядом.

Никита вышел за дверь вместе с доктором, а я решила времени зря не терять и шагнула на балкон.

– Вот же. Второй этаж, высоковато. Ага, а если этот вернется, – и тут я увидела ту самую машину во дворе, которую я разрисовала еще днем. – Надо срочно валить отсюда. Угораздило же взять заказ в доме, где живет этот учитель. Времени жалко и денег, и мой телефон, а ещё сумка с красками у него где-то. – Я уже сидела на перилах и приготовилась к прыжку, когда меня резко дернули назад, я даже язык прикусила.

– Совсем жить надоело? Второй этаж. Ногу сломать захотела? Я и так едва тебя поймал, когда ты со стремянки свалилась. Ты никуда сегодня из этого дома не пойдешь. Время три часа ночи, спать ложись, а нет, сначала поужинаешь со мной, а потом спать ляжешь. Ты ведь утром на занятия собираешься?

– Что? – от слов Никиты, я реально зависла. Я думала, он меня за машину начнет отчитывать, а он предлагает мне поесть?

– Что, со слухом проблемы, Коралина? – он назвал меня по имени, а я почему-то не испытала раздражение, как бывало раньше.

– Можно мне домой, Никита Валерьевич? – почти умоляюще прошептала я.

– Нет, – отозвался мой учитель и, наконец, отпустил мои плечи, которые все еще удерживал, словно он был не уверен, что я опять не отправлюсь к балкону.

– Почему? – осторожно спросила я.

– Поздно уже, то есть рано, не важно. Да и вот еще что, это ты мою машину разрисовала?

– Нет, не я, – быстро ответила я, ведь он перешел к обвинениям, а правило номер один в нашем детском доме – это убедительно, не мешкая, говорить нет, если даже ты в чем – то виноват.

– Ты считаешь, в академии есть еще один Пикассо? Я немного разбираюсь в искусстве и возможно усомнился бы, но ты еще и по договору найма работаешь, и я видел твое творение на стене. Руку одного и того же мастера, я в состоянии различить. Ты когда договор подписывала, не смотрела на имя заказчика?

– А мне зачем? Мне не важно, кто заплатит, – пожала плечами я, понимая, что вляпалась серьезно с этим заказом, да и с машиной тоже.

– Ты не боишься себя в рабство случайно продать, подписывая разные документы не читая?

– Даже если и Вы там, в роли заказчика, я договор подписала до нашего знакомства.

– Действительно, тут я с тобой согласен. Думаешь это злой рок или судьба? – спросил загадочно Никита Валерьевич.

– Не то и не другое, это я просто такая, очень везучая, – я прошла и села в кресло. Руки были в краске, и ужасно болела голова.

– Зачем ты это сделала?

– Что?

– Зачем машину мою оформила в стиле граффити?

– Да я не знала, что это Ваша машина, – не выдержала я.

– Вот ты и попалась, ведь раскрасила ее ты? Коралина, ответь честно.

– Я, пусть так, посчитайте, сколько стоит покраска бампера, и моя работа, выведите разницу в цене, и я заплачу, если я в минусе останусь, но не сразу, я пока на мели, – ответила я, а Никита очень странно на меня посмотрел и улыбнулся.

– Готова заплатить за покраску бампера из денег, которые я тебе должен заплатить по договору? – уточнил мой учитель.

– Да, есть еще вариант. Я изменю рисунок, в стиле, подходящем для авто. Аэрография за мой счет. Мне было бы выгоднее, – предложила я, как вариант.

Никита подошел ко мне ближе и коснулся осторожно моего плеча и заглянул прямо в глаза. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Идет, согласен на аэрографическое оформление авто, надеюсь, это будет красиво.

– Мне сейчас приступить? – тут же переспросила я.

– Я же сказал руки мыть и за стол, а лучше прими душ, – Никита коснулся пряди моих волос, – у тебя волосы в краске. В шкафу есть махровый халат. Вещи положи в стиральную машинку, а потом в сушилку. Справишься? – я кивнула.

– Комната в твоем распоряжении. Твоя сумка, плеер и телефон в шкафу на нижней полке. Все остальное не трогай, договорились?

– Не отпустите домой? – осторожно переспросила я.

– Нет, сказал же уже. Отвезу тебя на занятия завтра, да еще вопрос, почему ты это сделала, если не знала, чья это машина?

– Вы припарковались неудачно и испортили мне велосипед. Во-первых, место мое, во-вторых, это была месть за порчу моего имущества.

– Так это я твой велосипед зацепил? Кого ни спрашивал про него, все молчали.

– Про меня никто ничего не говорит. Правило Пикассо.

– Так я тебе еще за велосипед должен? – Никита понял, что у него со мной странные денежные отношения получились. Ведь он действительно хотел с утра заплатить тому студенту, который был владельцем велосипеда. Он отвлекся и, на фоне Граффити, на асфальте и прилегающей стене, не заметил его.

– Нет, за велосипед Вы мне ничего не должны. Терминатор починит. Про велик забудьте.

– Кто такой Терминатор? – Никита явно понял, что я девушка очень не простая, с интересным мышлением, и я, не смотря на манеру говорить, была умной и очень талантливой. Он был в прямом смысле восхищен моей работой, и сроки, в которые я выполняла свои картины, шокировали. Он любил живопись, и у него был друг-художник из Италии, и только он умел так быстро создавать шедевры.

– Никита Валерьевич, а вот это уже не ваше дело.

– Извини, мне не важно, кто там такой Терминатор, конечно, но за велосипед я заплачу, раз уж вина моя. К сумме заказа добавлю сто тысяч, подойдет?

– Сколько?

– Ты снова не расслышала?

– Да нет, просто, по-моему, Вы в ценах на велосипеды не ориентируетесь. Нолик лишний пририсовали.

– Нет, я хочу, чтобы ты купила себе новый хороший велосипед.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Можешь предупредить родителей, чтобы не волновались, – я немного замерла, а Никита оценивающе на меня посмотрел.

– Я что-то не то сказал? – уточнил мой учитель. Он просто не знает правду и не виноват в этом.

– Нет, ничего, просто нет у меня родителей, и не было никогда, – прояснила я ситуацию.

– Извини, не знал, – он испытал неловкость, и его взгляд стал задумчивым.

– Это в любом случае сейчас не важно, – я выдохнула.

Никита неопределенно кивнул и вышел за дверь. Я прошла в ванную комнату и позволила себе принять душ. Ванная комната была огромной. Все вокруг было отделано серебристой кафельной плиткой. Платформа душа была с неоновой подсветкой синего цвета. Я разобралась со стиральной машиной и потом, когда я нашла махровый халат и высушила волосы, переложила вещи в электросушилку.

Я сняла контактные линзы, и теперь мои глаза снова были цвета кофе. Я спустилась на первый этаж и пошла на запах еды.

– Проходи, садись, – отозвался Никита Валерьевич. – Знаешь, я подумал, что это скорее завтрак, чем ужин и приготовил нам глазунью с беконом, тосты и чай. Ты не против?

– Нет, совсем нет, – этот препод еще и готовит… Боже, и как меня угораздило.

– Тогда присаживайся, – я села за стол, и Никита тоже присел. Он начал есть, и я, испытывая неловкость и смущение, тоже приступила к трапезе.

– Коралина, можно тебя спросить, ты вообще родителей не помнишь? – поинтересовался учитель.

– Нет, не помню. Никита Валерьевич, можно мы не будем на эту тему с Вами разговаривать. Это личное.

– Да, я понимаю. Извини, – и потом он посмотрел на мои глаза.

– Что-то не так? – спросила я.

– У тебя глаза стали карими, это ты сняла линзы или наоборот надела, – он снова казался задумчивым. «Где я видел эти глаза, черт возьми? Теперь, когда они такого цвета, то я буду долго ломать голову, пока не вспомню. Наваждение какое-то».

– Сняла, я не блондинка, я шатенка с карими глазами, но иногда я бываю брюнеткой или рыжей. Это зависит от настроения.

– Так мне нравится больше, – добавил мой учитель очень тихо.

На это я не знала, что ответить. Я не чувствовала себя свободно и легко, ведь я находилась на кухне учителя. Сидела с ним вместе за столом и завтракала.

– Спасибо, было очень вкусно, – я поднялась из-за стола и отправилась обратно в комнату.

– Встретимся в семь, снова на кухне. Ты не против овсяной каши?

– Нет, конечно, – отозвалась я и поспешила скрыться…

Глава 2. Любовь рисует ножом по сердцу, оставляя кровавые раны …

– Ну, да, так я и осталась, – сказала я сама себе. Когда в доме стихло, я собрала свои вещи и спустилась во двор. Предрассветные сумерки позволяли уже различать деревья, беседку, и машину Никиты.

У меня был с собой фонарик, я прицепила его к куртке и, надев респиратор, принялась за работу. Серебристый БМВ Никиты Валерьевича через два часа преобразился. Теперь на капоте автомобиля красовался белый волк в ночном лесу, который освещала полная луна. Аэрография была быстросохнущей, и я, разыскав свой велосипед, поспешила в сторону города.

Да, я не спала сегодня ночью, но зато, максимально исправила то, что натворила вчера и даже более менее наладила отношения с Никитой Валерьевичем. Когда я добралась до города, было уже светло и, заскочив в свою комнату, я взяла тоник для волос и отправилась в ванную комнату. Сегодня у меня было хорошее настроение, и я сделала свои волосы розовыми. Потом я надела розовый топ, такие же кроссовки, черные джинсы и черный кардиган с изображением группы АС/DC на спине. Линзы я выбрала сегодня другие. Теперь мои глаза были цвета насыщенного аквамарин. Когда я вышла в комнату, Дакота уже проснулась и оценила мой новый имидж.

– Зачетно выглядишь. Ты где была, Пикассо? – зевая, спросила моя подруга.

– На заказе задержалась. Ты знаешь, кто живет в том доме, где я работала?

– Кто?

– Ну, угадай? – заинтриговала я подругу.

– Да не знаю. Кто? Пикассо.

– Никита.

– Какой еще Никита?

– Учитель новый там живет, и это еще не все. Машину я его разукрасила вчера…

– Что? – Дакота медленно переваривала информацию, – и что теперь делать? Почему ты еще живая и здоровая. После такого, он вправе прикопать тебя в своем саду.

– Да не знаю, все как-то разрешилось само собой. Он еще меня ужином накормил и разрешил воспользоваться душем.

– Иии…– Дакота жаждала услышать продолжение. Каких-то пикантных подробностей

– Я сбежала, когда он уснул, вот и все.

– Вы в одной постели спали?

– Да нет, учитель не извращенец, просто помог и все. Хотел, чтобы я осталась у него до утра.

– А почему не осталась тогда, если он нормальный.

– Не знаю, – пожала я плечами, – угрозы никакой я не почувствовала, но остаться не смогла, все как-то странно. Никита Валерьевич подозрительно на меня смотрит, Дакота. Не могу сказать, в чем причина, но у меня было нехорошее предчувствие, а оно меня редко подводит.

– Не думаешь ведь ты, что Никита Валерьевич увидел в тебе девушку?

– Ничего я не думаю, да нет, конечно. Кто я и кто он, точно нет.

– А тебе он нравится?

– Нет, я одиночка, ты же знаешь, Коралина родилась никому не нужной, такой и умру. Не хочу я ничего такого.

– Пикассо, ты сама себя Коралиной назвала. Ты точно влюбилась.

– Ничего я не влюбилась. Отстань, Дакота, – когда моя подруга привела себя в порядок, она стала выглядеть сногсшибательно. Черные высокие сапоги. Короткое платье цвета индиго и кожаная куртка на молнии. Когда мы шли по коридору главного корпуса академии, на нас обращали внимание, но сегодня мнения разделились. Кто-то был в шоке от моего наряда, а кто-то откровенно разглядывал Дакоту.

– Первый урок был у самого ректора, и мы сидели в ожидании учителя.

Вдруг ко мне подошел секретарь и попросил зайти в кабинет учителя Серова.

– Иди, подруга. Ромео ждет тебя.

– Дакота, молчи, – я встала и отправилась в заданном направлении, но, подходя ближе к кабинету, я услышала женский голос.

– Никита, я ради тебя приехала в этот провинциальный городок. Прости меня. Это было всего лишь однажды. Я люблю тебя, дорогой.

– Оксана, мы сотни раз с тобой это обсуждали. Наши отношения остались в прошлом, тема закрыта.

– Ну чего ты разобиделся? Иди сюда, – и когда я приоткрыла дверь, то увидела, как девушка блондинка, высокая и красивая, в красном платье и бархатной курточке, откровенно его целовала. Она мне напомнила актрису из фильма «Маска», такая же сногсшибательная красотка. Сейчас Никита не особо-то пытался отстранить ее.

Я не решалась войти. В итоге оставила эту парочку и отправилась обратно на лекцию. Да, вчера вечером мне вдруг показалось на мгновение, что… Да, впрочем, это не важно. Все же было в порядке, но предательские слезы душили. Мысли занимал этот учитель со вчерашнего вечера.

«Нет, гони это чувство, Пикассо. Нет любви и быть не может. Тебя мать бросила, как ненужный мусор. С чего ты взяла, что какой-то Никита будет с тобой добреньким? Какого черта он позвал меня сейчас? Хотел, чтобы я на него полюбовалась? К черту все». Я попыталась успокоиться и выдохнула и не заметила, как наткнулась на Славика.

– Пикассо, это снова ты? Что, мир в розовом цвете? Приходи сегодня на вечеринку в клуб, оторвемся.

– А приду, Славик, жди, – ответила я, словно бросила вызов. Почему, когда на душе вот как сейчас у меня, хочется совершать безумные поступки, но хотелось забыться.

Я вернулась на лекцию и теперь просто писала, а на вопросы Дакоты отвечала односложно, и так я дожила до последней пары. Никита пришел чуть раньше и подошел ко мне.

– Пойдем, выйдем, Коралина. Поговорить надо, – отозвался Никита.

– Неа, тут говорите, чего хотели, – отозвалась я равнодушно, даже не глядя в его сторону. То, что сердце снова готово было выпрыгнуть из груди, я тщательно скрывала.

– Какого черта с тобой опять происходит? – Никита развернул меня за плечи и заставил посмотреть на него.

– Ничего не происходит, можете идти, – огрызнулась я.

– Я могу идти? Разрешаешь? Да что за день сегодня такой? – он схватил меня за руку и повел в свой кабинет.

– Отпустите, урок сейчас начнется, эй, Никита …– Валерьевич я сказать не успела.

Он мертвой хваткой держал мою руку, и вскоре мы оказались в его кабинете.

– Коралина, почему ты вчера сбежала? – раздраженно спросил мой учитель.

– Мне домой было нужно, – просто ответила я.

– Но мы же обо все договорились. Да, деньги возьми, ты их честно заработала и за машину спасибо. Очень красиво получилось. Не представляю, когда ты все успела: и машину оформить, и домой добраться, и волосы в розовый цвет перекрасить, а глаза вообще – жуть просто.

– Это все? Закончили? И вы меня сюда притащили, чтобы это сказать? – он, как мне показалось, от комплиментов к оскорблениям перешел.

– Нет, не только для этого, – Никита приблизился ко мне, и я отступила к двери. Он смотрел на меня такими глазами, что мне казалось, что он хочет меня поцеловать. Очень близко сейчас оказалось его лицо, но я вспомнила ту блондинку и, резко открыв дверь, поспешила прочь и не на лекцию, а вообще из академии. Он какое-то время преследовал меня, но я села в автобус в последний момент, и Никита Валерьевич, что-то сказал сам себе и вернулся в здание.

«Сумасшедший учитель, то блондинок целует, то странным взглядом на меня смотрит. Герой любовник выискался. Да зачем он мне сдался?». То, что этот учитель перевернул в моей душе все, я четко осознавала, и это от меня не зависело. Он сводил меня с ума в прямом смысле этого слова. Занимал все мысли. Хотелось забыться, но теперь даже музыка не помогала.

Я даже стала понимать тех самоубийц, которые избавлялись от этого чувства путем лишения себя жизни. Нет, так радикально я действовать не собиралась, но я четко решила сегодня отправиться вечером в клуб. Да, урок ценообразования я сегодня прогуляла. И что с того? У Дакоты перепишу, это мелочи.

Но то, что все это так останется, было моим наивным предположением. Никита, который Валерьевич тоже не собирался просто сидеть, сложа руки. Да, вероятно он доконать меня решил сегодня? Когда я, облачившись в розовое облегающее платье и такие же туфли, собралась сегодня развеяться и вышла на улицу, то увидела Никиту. Он стоял возле своей машины и с кем-то разговаривал по мобильнику. Я пожалела, что не оделась в хаки. В своем розовом платье я была слишком заметной, даже вечерние сумерки не помогали. Вот же невезение.

Я, спрятавшись за домом, косилась в сторону автобусной остановки. С собой у меня был рюкзак, а в нем кроссовки. Я решила пока снять туфли и, надев кроссовки, только расправила платье, как оказалась под пристальным взглядом Никиты.

– И куда ты в таком виде собралась? – отозвался учитель.

– В ночной клуб собралась, а что не так, Никита Валерьевич? – нет, если так пойдет, то мне придется бросить академию.

– Все не так, ты не поедешь в клуб, – он снова схватил меня за руку и повел к своей машине. Такое ощущение у меня было, словно Никита действительно умом тронулся. Он мне никто. Черт, я его уже по имени начала называть. Почему он так поступает со мной?

Когда он посадил меня на переднее сидение, ему опять позвонили, и он, стоя возле моей двери, начал разговаривать по телефону. Я посмотрела на ключи, лежащие на переднем сидении.

«Как же рассеян Никита Валерьевич, ну раз ты так, то и я так». Я умела водить машину. Сдала на права, когда мне было еще восемнадцать лет, а вот денег купить свой автомобиль у меня не было.

Я быстро заблокировала дверь, завела машину и, вырулив с парковки, умчалась по главной дороге прочь от доставучего преподавателя. Я не знала, куда мне отправиться и вспомнила про ректора. Я спокойно вела машину, не превышая допустимую скорость и не обгоняя. Так я благополучно добралась до дома ректора и поднялась в лифте на двадцатый этаж.

– Пикассо, какими судьбами? – ректор явно меня сегодня в гости не ждал.

– Добрый вечер, Владимирович, можно мне Вас кое о чем попросить?

– Да конечно, проходи, мы как раз ужинать собираемся. Ты голодна?

– Да, пожалуй, Владимирович, я машину угнала. Помогите мне?

– А в чем дело, Пикассо? Машина-то в порядке? – нахмурился ректор.

– Да, это машина Никиты Владимировича, он ко мне пристаёт. Позвоните ему и отдайте машину. Она на парковке, а у меня еще дела.

– Так ты ужинать будешь?

– Нет, не буду. Отдадите ключи?

– Нет, надо разобраться во всем. Ты куда собралась? Я вижу, как ты расстроена. Тебе нельзя в таком виде никуда. Мало тебе неприятностей, а Никите я позвоню, при мне он тебя не тронет.

Ректор набрал номер телефона Серова.

– Никита, я же предупреждал тебя, чтобы Пикассо не обижал, ну что ты, в самом деле?

– Что вы сказали? Я Пикассо обидел?

– Да, приезжай ко мне, она переживает, что машину твою угнала, и поэтому я жду тебя. Машина твоя возле моего дома, а ключи у меня.

– А Пикассо? Прошу Вас не отпускайте ее никуда. Вы видели, во что она одета. Поход в ночной клуб может быть опасным для нее.

– Это я понимаю.

– Так я и не хотел, чтобы она это сделала, а она сопротивлялась и машину угнала, бунтарка.

– Все, я жду тебя у себя, – ректор отключил телефон, а мне хотелось выпрыгнуть в окно.

– Владимирович, только одних нас не оставляйте.

Ректор улыбнулся. И десяти минут не прошло, как в дверь постучали. Я хотела сбежать прямо сейчас. Буквально на низком старте была. Ректор открыл дверь, и я услышала его голос.

«Ну почему, он? Что за зависимость? Пикассо, спокойно, это всего лишь твой учитель, хоть и очень злой, но он просто твой учитель».

Мне нужно было успокоиться, но не получалось. И вот Никита шагнул в гостиную комнату, а ректора не было. Дверь закрылась.

– Так, Никита Валерьевич, только близко не подходите, а то я Вас ножницами порежу, случайно, – и для убедительности я взяла в руки канцелярский резак.

– Мне уже страшно, только у тебя в руках резак, а не ножницы, – уточнил Никита и слегка улыбнулся.

– Не важно, им еще больнее получится, – решила напугать я учителя.

– Не сомневаюсь, – он сделал шаг мне навстречу, а я наоборот сделала шаг к окну, – ты зачем мою машину угнала? Но хочу отметить, ты – молодец, в ДТП не угодила. Похвально.

– Я водить машину умею, и права у меня есть, – с вызовом заявила я.

– Да ты со всех сторон талантливая девчонка, только без вектора. Поговорим спокойно, Коралина, хорошо?

– Стойте там, где стоите и говорите, а то я по телу резаком не красиво рисую.

– Я в кресло сесть могу? – уточнил Никита и усмехнулся.

– Хорошо, но я слежу за Вами, – предупредила я.

– Может на «ты», не на много я тебя старше, Коралина? – предложил учитель.

– Не стоит, но Вы-то давно перешли, еще в первый день, – отозвалась я.

– Но я, вроде как, учитель, а ты ученица. Есть у меня такое право. Да, сядь ты, расслабься. Не трону я тебя, обещаю. Понял уже, что взрываешься в два счета.

– Я Вам не верю, – проговорила я и отрицательно покачала головой.

– Это я тоже понял, но так тебе легче будет воспринимать информацию. Ты злишься на меня за что? Ты вчера другой была, а сегодня готова убить меня. Столько ненависти.

– А Вы? Что вам нужно от меня? У меня своя жизнь. Она Вас не касается, но Вы пристали, как пиявка. Почему?

– Как пиявка? – Никита усмехнулся, – Грубо. Ты каждый день рискуешь, я заметил. Постоянно живешь в борьбе. Стресс – это твое нормальное состояние. Я хотел… – Никита попытался встать.

– Сидите, где сидели, иначе…– я снова взяла резак.

– Да, я помню, так вот я хотел помочь тебе, ты очень хороший светлый человек, несмотря на свою экстравагантность и эпатажность.

– Но мне не нужна Ваша помощь, понимаете?

– Черт, не правильно все как-то. Ты не понимаешь ничего. Как же сложно с тобой.

– Нет, я понимаю Вас. У Вас какой-то странный интерес. У Вас девушка есть, не боитесь, что если будете уделять своей ученице столько внимания, то начнутся проблемы с ней?

– Что ты сказала? – и Никита, оценив моё поведение и проанализировав сегодняшний день, не мог сдержать улыбку.

– Очень смешно, Никита Валерьевич.

– Да нет, ты Оксану в моем кабинете видела, да, Коралина?

– Нет, никого я не видела?

– Тогда откуда ты знаешь, что у меня девушка есть? Оксана, была в моем кабинете, а тебя я позвал чуть раньше. Не знал я тогда, что Оксана явится.

– А эти подробности уж тем более меня не касаются, – я встала, подошла к окну и потеряла бдительность, а когда хотела развернуться, то оказалась в объятиях Никиты.

– Вот ты и попалась, Коралина, – от его близости я покачнулась и хотела оттолкнуть его, но он лишь крепче прижал меня в свои объятия, – успокойся, бунтарка. Ну чего ты? Тише, я не кусаюсь.

– Никита Валерьевич, я Вас ненавижу, – не выдержала я, но избавиться от него не получалось. Он оказался сильным и уверенным в себе.

– Да, я это уже понял, но твои глаза хоть и в линзах они вместо тысячи слов.

Я с силой укусила его за руку, и он ослабил хватку.

– Коралина, больно же. Зачем так грубо? – Никита явно не ожидал от меня такого.

– Я же сказала, не нравится мне, когда меня так трогают.

– Извини, я только успокоить тебя хотел.

– Себя успокой, извращенец, – я перешла и на «ты» и к оскорблениям одновременно.

И вдруг в дверях появился ректор, а после прямого контакта, то есть объятий Никиты у меня пропал к нему страх. Я его больше не боялась. Стало легче.

– Ну как, поговорили, Пикассо? Никита Валерьевич тебя не обижает?

– Нет, что вы, он сама тактичность, – съязвила я, – о таком учителе можно только мечтать.

– Тогда прошу к столу, я так полагаю, вы оба голодны?

Я шагнула в сторону кухни, и ректор с Никитой прошли следом.

Ректор смотрел то на меня, то на Никиту и его взгляд казался загадочным. Маргарита Ивановна хлопотала вокруг нас, стараясь угодить. На ужин была картошка с грибами, и я ела только картошку. Грибы я ненавидела с детства. Так уж вышло.

– Пикассо, а почему грибы не ешь? – поинтересовалась Маргарита Ивановна.

– Я их никогда не ем, не люблю, – отозвалась я, и Никита чуть не поперхнулся.

– Что с тобой, Никита, – поинтересовался ректор.

– Коралина, сколько тебе лет? – вдруг спросил Никита.

– Скоро исполнится двадцать два года, – просто ответила я. – А как это связано с грибами?

– Да нет ничего, Коралина, ничего, – «я боюсь даже надеяться на это, но …» Никита о чем-то размышлял, а я старалась на него не смотреть.

– Спасибо за ужин, – отозвалась я, – можно мне теперь Вас покинуть? У меня еще дела.

– Коралина, не надо тебе в клуб, поверь есть другие способы забыться, – Никита тоже поднялся и подошел ближе, – что ты так стремишься забыть, ответь?

– Я, как твой ректор хочу, чтобы Никита Валерьевич отвез тебя, Пикассо, до общежития, и так мне будет спокойнее.

– Да, но Владимирович…

– Ни каких «но», Никита Валерьевич не способен на жестокость, и он доставит тебя до дома.

– Конечно, Павел Владимирович, я доставлю Коралину домой в целости и сохранности.

Никита протянул мне мою куртку, а я шагнула к выходу и хотела по-тихому скрыться, но Никита вставил свою ногу, лифт не успел закрыться, и он шагнул ко мне. Когда мы оказались так близко, я заволновалась. Знакомый запах одеколона дурманил сознание. Я смотрела на молнию его куртки, не решаясь посмотреть в глаза.

Молчание он решил не нарушать, но когда двери лифта раздвинулись, я ощутила, как он взял меня за руку и повел к своей машине.

Никита услужливо открыл мне дверцу со стороны пассажирского сиденья, и я села, понимая, что ну ничего сейчас не сделаешь. Он доставит меня домой, ну а потом уедет, и я спокойно отправлюсь в клуб.

– Коралина, я все-таки хочу знать, как ты попала в детский дом? – вдруг нарушил тишину Никита.

– Я сказала, что это тебя не касается, – огрызнулась я.

– Зря ты так, Коралина. Очень-очень зря, – снова задумчиво отозвался Никита. Он вез меня не в общежитие, а куда-то совершенно в другое место.

– Так что-то этот дом мало похож на общежитие, ты же ректору обещал доставить меня домой.

– Я и доставил тебя домой, пошли, – отозвался Никита.

– Куда?

– Идем-идем, не возражай, – настойчиво проговорил учитель.

Он снова взял меня за руку в сторону просторного лифта, – многоэтажный дом в центре города был высоким, и вот на отметке десять лифт остановился, и мы прошли в светлый холл. Никита повел меня к белой двери. Он открыл ее ключом, и я прошла, сейчас устраивать драку или закатывать истерику не хотелось.

В случае чего, я просто его убью, так я для себя решила. Квартира, в которой мы оказались, была очень изысканной с дизайнерским ремонтом в серебристо-серых тонах.

– И что дальше? Что это за место такое? – я осмотрелась и взглянула на учителя.

– Ты останешься здесь до утра.

– Вот как? А меня ты спросить забыл? – ну вот опять он пытается оставить меня ночевать в одном доме с собой. Правда на этот раз это была квартира.

– Я не хочу, чтобы ты отправилась в клуб, а караулить тебя под окнами общежития, у меня желания нет. Располагайся, здесь три комнаты. Так мне будет спокойнее.

– Свалился же ты на мою голову, вот чего тебе в Штатах не жилось? Нет, притащился в Россию, так еще и в мой город и мою академию. Бесишь.

– Бесишь, – передразнил Никита и улыбнулся. – Нет, не жилось. За тобой приехал. Такой талантливый человек и без дела пропадает. У тебя все шансы отправиться со мной в Штаты. – Никита скинул свою куртку и отправился в ванную комнату, оставив меня одну. Я выглянула в окно, потом подергала ручку входной двери и поняла, что шансов выбраться, просто нет.

Сердце мое как-то успокоилось, и я подошла к хрустальному графину и налила себе стакан воды. Потом скинула кроссовки, прибрала куртку Никиты и свою в прихожую, а потом набрала номер Дакоты.

– Ты где пропадаешь? Опять у Никиты ночевать останешься? – пошутила подруга.

– Не поверишь, но да. Этот препод меня похитил, и теперь я в его квартире.

– Пикассо, тебе помощь нужна?

– Да нет, он боится, что я в клуб сбегу, так что единственное чего я лишилась, так это клуба. Со мной все в порядке. Завтра увидимся на занятиях.

– Я же говорила, запал он на тебя, Пикассо, – заключила Дакота.

– Черт знает что происходит. У него есть девушка, я вообще ничего не понимаю.

Когда я это говорила, то не заметила, как Никита вышел из ванной комнаты. Он уже в трико и футболке сидел в кресле и мило так мне улыбался.

– Дакота, я потом перезвоню, – проговорила я и отключила мобильник.

– Оксана сама меня поцеловала, уже год пытается меня вернуть, но поверь мне, между нами ничего нет, с тех пор, как я застал ее с любовником. Ты считаешь такое можно простить?

– Мне это не интересно, – равнодушно отозвалась я.

– Ну да, я так и понял, – Никита подошел ко мне ближе, – полотенце в шкафу, ванная комната в твоем распоряжении, халата нет, но могу предложить свою футболку, а твой наряд можно постирать и просушить.

Я встала, а Никита шагнул ко мне еще ближе.

– Коралина, я не причиню тебе зла, но твой темперамент, я должен к нему привыкнуть, и у нас все получится.

– Я в ванную, – я отступила в сторону и поспешила скрыться в ванной комнате.

«И у нас все получится. Что у нас получится? Он совсем меня запутал, я что теперь, типа его девушка?»

Когда я вышла из ванной комнаты, то Никиты не было. Конечно, в его футболке я выглядела очень провокационно, и я решила не искать его, а набрала СМС.

«Никита, а какая комната моя?»

«Сейчас загляну» ответил Никита, написать «нет» я не успела.

– Глаза закрой, я в футболке, – испуганно отозвалась я.

– Я поговорить еще хотел, если стесняешься, ложись в постель в этой комнате.

Я прошла и, укрывшись одеялом до подбородка, посмотрела на Никиту.

– О чем поговорить хотел? – спросила я очень неуверенно.

– Да вот о чем, я хотел сказать, что я далеко не восемнадцатилетний мальчишка и говорю как есть. Ты мне в душу запала, и я намерен ухаживать за тобой.

– Ухаживать и похищать – это немного разные понятия. Это если что. А вообще-то не стоит тебе за мной ухаживать, нервы не выдержат. Сложно все.

– Считаешь? А я готов рискнуть, – Никита встал и подошел к окну.

– А я не согласна с этим всем, с разных полюсов мы с тобой. Это, если на чистоту. Моя жизнь и я не подхожу тебе. А если поразвлечься, то это не ко мне, я и убить могу, случайно.

– Про резак я помню. Нет, поразвлечься и не для меня, но для начала я сделаю все, чтобы ты поехала со мной в штаты, ты конечно можешь прикинуться дурочкой и завалить все экзамены, но думаешь, оно того стоит?

– Я спать хочу, – ответила я, и Никита слегка улыбнулся, и подошел ко мне.

– Спокойной ночи, надеюсь, тебе приснятся сладкие сны на новом месте, – Никита немного постоял, наблюдая за моим выражением лица, а потом просто вышел из комнаты.

Этот учитель меня с ума сведет. Ну, за что мне все это? Господи. Я думала, что со мной этого никогда не случится. Я давно привыкла испытывать боль, но сейчас мне в сто раз труднее. Я долго ворочалась и уснула не скоро. Волнение не давало мне расслабиться.

«Я нахожусь в квартире Никиты Серова, как же так получается, что я уже вторую ночь нахожусь рядом с этим учителем?»…

Глава 3. Как мне сделать так, чтобы ты отказался от меня?

Утром я проснулась от нежного прикосновения руки Никиты к моей щеке. Моя усталость за последние дни накопилась, и мне совершенно не хотелось просыпаться. Да и я не сразу поняла, где нахожусь и отмахнулась от руки Никиты, как от назойливой мухи.

– Отстань, – отозвалась я.

– Даже так, – и Никита коснулся губами моей щеки, от чего я раскрыла глаза и толкнула его в грудь.

– Так нельзя, я же сплю, – возмутилась я.

– Да, зато я теперь знаю способ разбудить тебя быстро, – усмехнулся Никита. Он уже был одет в деловой костюм.

– Мне нужно одеться, – немного неуверенно сообщила я.

– Жду тебя в машине, в твоем распоряжении двадцать минут. Ключи на столе. Справишься? – его голос был вкрадчивым, но не раздраженным. Я неуверенно кивнула.

– Да…

– Ну, вот и отлично, – Никита встал и удалился проч.

Я умела собираться на занятия оперативно, правда наряд у меня для академии сегодня был очень экстравагантный. Свои туфли я забыла в квартире учителя, вспомнила про них, когда уже спустилась на лифте вниз, и решила не возвращаться. Никита стоял возле своего БМВ в ожидании меня. Он приоткрыл дверь, и я села на пассажирское сидение. Никита в свою очередь сел на водительское место, а потом очень странно посмотрел на меня.

– Или хочешь снова сесть за руль, Коралина? – спросил Никита Валерьевич.

– А что, разрешишь? – неуверенно переспросила я.

– Я же вижу, что ты хочешь именно этого, садись за руль, надеюсь, ты везучая, и служба ДПС нам по пути не встретится, – иронично добавил Никита.

– А что если и так? – я выдохнула и достала свои водительские права. Когда он их увидел, то у него был небольшой шок. Он взял мое удостоверение и стал с интересом его разглядывать.

– Категория А, B, C, D? Впечатляет, может у тебя еще и ДОПОГ имеется? Я бы не удивился.

– Нет, это мне не интересно, – пожала плечами я. Нафига мне допуск к перевозке опасных грузов? Я же не собираюсь нефть перевозить.

– А грузовая техника и автобусы – это нормально, ты считаешь? – Никита был очень удивлен тому, что девушка может иметь права, подобные моим. – Только все равно нас могут оштрафовать, ты в страховку не вписана.

– Если что, я скажу, что работаю, как «услуга трезвый водитель».

– Что за бред, Коралина? – рассмеялся Никита. «Какой трезвый водитель? Я вообще не пью алкоголь»

– Не бред, – и я достала подтверждающие документы. Я действительно время от времени подрабатываю водителем, и меня вызывают, как трезвого водителя. Только мне приходится создавать себе образ подростка, и мое имя для клиентов – Кирилл Зимин. Это так, чтобы не приставали ко мне, и никто не знает, что я девушка. А местные ребята из службы ДПС не раз меня останавливали, но, посмотрев на права, просто мило улыбались, но мою тайну не разглашали. Одеваться в мужскую одежду не запрещено, так что и проблем у меня не было.

– Коралина, а чем ты еще занимаешься в свободное от учебы время? – немного с опаской поинтересовался Никита. Он понимал, что, скорее всего, это не все сюрпризы на сегодня.

– Никита… Валерьевич…– выдохнула я.

– Просто Никита, – поправил меня мой учитель.

– Хорошо, просто Никита, лучше тебе не знать, чем я занимаюсь, а то спать по ночам не сможешь, да и пристегни ремень, пора в путь, – я уверенно крутанула ключ зажигания и завела БМВ моего «почти» парня. Мне нравилось водить машину Никиты. Она была в идеальном состоянии.

– И все-таки, можно узнать в общих чертах о твоих увлечениях, помимо живописи и вождения автомобиля? – не унимался учитель.

– Никита, ну не стоит интересоваться моей жизнью, тебе это не нужно.

– Расскажи, я ко всему готов, не испугаешь.

– Хорошо, я люблю бегать по утрам, занимаюсь уличными танцами в стиле «Брейк-данс» и «Шаффл». Еще я подрабатываю художницей, но об этом ты уже знаешь, подрабатываю в такси в формате «Услуга – трезвый водитель», но это по ночам, по субботам работаю помощником повара в кафе и состою в команде волонтеров, занимаюсь поиском пропавших людей. Еще мы помогаем малообеспеченным семьям, ну и так, по мелочи.

Никита действительно был шокирован. Жизнь Пикассо была одновременно рискованной и в то же время интересной и благородной, но потребность защищать и оберегать девушку не покидала Никиту, и она с недавних пор занимала все его мысли.

– Ты забыла добавить уличное Граффити, и то, что так, по-мелочи, наверное, не менее занимательно.

– Все еще хочешь ухаживать за мной, Никита? Если да, ты учти, я не собираюсь менять свой образ жизни ради того, чтобы ты не волновался.

– Да нет, я в принципе, со всем готов смириться, кроме твоей подработки в качестве водителя.

– Что, боишься, что я вляпаюсь?

– Угадала.

– Да, я с восемнадцати лет работаю в такси, и проблем не было.

– И как тебе удается сделать так, чтобы к тебе не приставал?

– Molto semplice, – не задумываясь, ответила я, и Никита побледнел.

– Очень просто, говоришь, ты еще и на итальянском языке разговариваешь?

– Io posso – я сказала: «умею» на итальянском, моей целью было доказать учителю, что мы разные люди, и нам не стоит встречаться.

– И давно ты разговариваешь на итальянском? – поинтересовался мой слегка шокированный учитель.

– Не помню, наверное, с детства. Просто нравится этот язык, и я выучила.

– Коралина, ты гениальная особа, и я тебя теперь никогда не оставлю. Плевать, какие ты стены будешь пытаться выстроить.

– Как бы ты не разочаровался, Никита, – добавила я, и вскоре мы подъехали к академии.

– Коралина, мы не позавтракали, я хотел заехать в кафе утром, но ты меня откровенно отвлекла. Факты твоей биографии впечатляют, поэтому после первого урока загляни ко мне в кабинет, я что-нибудь придумаю.

– Зайду только при одном условии.

– Ты еще какие-то условия мне выдвигаешь?

– Дистанция – один метр, или ноги моей больше в твоем кабинете никогда не будет. Да, и за руки меня не хватай, я не маленькая.

– Хорошо, раз ты так хочешь. Я же поладить с тобой хочу, Коралина, так что заходи, буду ждать.

– Как мило, не учитель, а само очарование, – усмехнулась я.

– Коралина, ну вот как вся эта гремучая смесь сочетается в тебе?

– Не понимаю о чем ты. Все, мне на уроки пора, – и вдруг Никита резко притянул меня к себе, и я почувствовала легкий поцелуй в щечку.

– Пока, Коралина, увидимся позже, – и он поспешил удалиться, понимая, что так-то даже на такой поцелуй мы не договаривались.

– Пикассо, – отозвалась Дакота, которая оказалась позади меня.

– А, это ты. Видела, да? – растерянно переспросила я.

– Видела, Пикассо, он явно запал на тебя, – моя подруга не выглядела радостной, она была одета сегодня во все черное и больше напоминала «Гота», чем Дакоту. И черная помада, и окрашенные пряди мелками для волос в черный цвет создавали жутковатый образ.

– Дакота, я не хочу ничего, у меня предчувствие, что я не должна позволять этим отношениям развиваться. Я решила, что, несмотря на влечение, нам нельзя быть вместе. Да, он нравится мне, именно как мужчина. Я впервые такое испытываю, но так стремительно может проявиться только влюбленность, которая быстро проходит. Я просто подожду, и мое наваждение, которое носит имя Никита, скоро пройдет.

– Идем, Пикассо, на лекцию, а вообще-то ты не права, как первый парень – Никита очень даже ничего, согласись. И опыт имеет, что в твоем случае, как бонус, ты-то у нас девственница.

– Это не важно, не хочу я быть с ним, сказала же. Он уже пытается создать для меня какие-то ограничения, а вот прикинь, если я скажу ему «да». Он не для меня, – и с этого момента я решила больше работать и еще была намерена его избегать любыми возможными способами.

– Вот же, Пикассо, как бы тебе не пришлось потом пожалеть о своем решении.

Мы шагнули в учебный корпус номер 2, и к нам подошел сын судьи – Славик.

– Привет, девчонки, смотрю, вы сегодня не в лучшей форме, – оценил нашу внешность этот приставала.

– Славик, ты бы шел стороной и не злил Пикассо. Настроение – тьма.

– Да, и, Пикассо, почему не пришла вчера в клуб? Мы ждали с ребятами тебя. Помню, как ты умеешь отжигать на танцполе.

– Проблемы появились, да и какая разница, пришли или нет, мы свободой дорожим и никому не подчиняемся.

– Смотри, Пикассо, я на тебя глаз положил и, спорим, что в течение одной недели, ты станешь моей.

– В самом страшном сне такое не присниться, иди уже Славик, дай дорогу, – мы с Дакотой поспешили на лекцию. Сегодня я чувствовала себя как-то странно, растерянно. Никита сказал, что хочет встречаться, и тем самым у меня словно что-то сработало. А нет у нас с ним будущего. Нет и все. Вот никогда не летала в облаках, и розовые очки даже не примеряла, так что решила после первой пары к Никите в кабинет не ходить, и после второй пары тоже.

На перемене я сразу же отправилась прочь из аудитории и провела весь перерыв в санитарной комнате, просидев на широком подоконнике, и только со звонком отправилась на лекцию. Избегать Никиту пока получалось, и вот четвертая пара была у него, и я снова тянула время находясь в своем укромном месте. За три минуты до звонка я прошла в аудиторию и села на свое место.

Никита сразу очень проницательно, оценивающе посмотрел на меня. Он хотел подойти и поговорить, но прозвенел звонок, и Никита начал урок. Сегодня было промежуточное тестирование, и я взяла свое задание. К слову, тест был составлен таким образом, что у каждого был индивидуальный вариант. Я чувствовала на себе взгляд Никиты и поэтому даже голову боялась поднять.

На тест ответила довольно быстро, но сдавать не торопилась. Я никогда так не делала. Закон детского дома. Сделал работу раньше, сиди и жди окончания урока, возможно, кому-то понадобиться помощь. Будешь выделяться, накажут по законам детского дома. Сейчас можно было поступать иначе, но правила, среди своих, они на подкорку твоего сознания въелись на столько, что ты даже не помышляешь поступить вопреки этим законам.

Я делала вид, что еще обдумываю свои ответы, хотя давно уже проставила нужные галочки на бланке с тестом. Когда прозвенел звонок с урока, я сорвалась с места, и хотела скрыться, но Никита меня остановил. Он снова удерживал меня за руку. Все вышли из аудитории, с интересом косясь на нас. По-моему, сегодня только самый ленивый не сплетничал по поводу меня и учителя. Да, теперь мы объекты для обсуждения, еще не легче.

– Коралина, мы же хотели позавтракать вместе, почему ты не пришла? – Никита пытался смотреть мне в глаза, а я смотрела куда угодно, только не на него.

– Мне, просто, не хотелось есть, – ответила я.

– Не надо мне сейчас врать, я знаю, что ты голодна. Почему ты постоянно голодаешь, так ведь нельзя? Голодные обмороки – это ненормально, Коралина.

– Никита Валерьевич, если это все, я хотела бы, чтобы Вы прекратили удерживать меня за руку. Мне пора на урок.

– Что, снова на «Вы»? Что с тобой, Коралина? Я же вижу, какими глазами ты на меня смотришь, и я ведь тебя не обижал.

– Никита Валерьевич, я не буду с Вами встречаться, как девушка с парнем, это окончательный ответ, можете даже расстроиться. Мне все равно.

– Коралина, ты не даешь шанс ни себе, ни мне, ведь так?

– Как хотите. Руку отпустите, мне идти нужно.

– Хорошо, ты свободна, Коралина. Как говориться, насильно мил не будешь, только я вижу, как ты меняешься в моем присутствии. Не думаю, что интуиция меня обманывает.

– У вас завышенная самооценка, все это надуманно.

– Хорошо. Только я проверю кое-что, договорились? – я не совсем поняла его эту фразу, и в следующий момент оказалась в плену. Отступать было некуда, я стояла возле стены, и ощутила руки Никиты на своей спине, а потом я опомниться не успела, как он прильнул к моим губам. Я ничего сейчас не могла предпринять, терялась в ощущениях. Я не хотела отстраниться. Мой первый поцелуй. С ума можно сойти. Я не думала, что это так волнительно. Голова кружилась. Я почувствовала тепло во всем теле, и жаркая волна заставила сердце участиться. Никита подарил мне настоящий поцелуй. Когда он стал осторожно проникать языком в мой рот, мне показалось, что это уж слишком, но и это я позволила.

«Пикассо не стой, как статуя. Беги» сказала я сама себе, но не получалось. Когда он отстранился, я опустила глаза и прерывисто вздохнула.

– Ты мне ничего не доказала, Коралина. А то, что ты пытаешься убедить меня в том, что тебе все равно – это ложь, и я все для себя понял. Я не оставлю тебя даже и не мечтай. Был бы противен, хотя бы попыталась бы вырваться. Ты что-то чувствуешь ко мне, бунтарка, ответь?

Слова застыли, я не знала, как сейчас себя вести? Что сказать? Может ударить его по лицу, так поступают девушки в такой ситуации, но это не был насильный поцелуй, надо что-то сказать. Надо идти на лекцию, но я словно лишилась дара речи и способности здраво мыслить. Единственное, что я очень тихо сказала.

– Тогда я пойду, – отозвалась я, а Никита, понимая, в какой я сейчас растерянности, кивнул и сделал шаг назад.

– Да, тебе пора, урок скоро начнется, я буду ждать тебя после занятий. Давай поужинаем где-нибудь?

Я только сейчас осмелилась поднять глаза на Никиту, и он мне мило улыбнулся.

– Я, может быть, чего-то не понимаю, но мне кажется, что Вы, то есть ты нехорошо сейчас поступил.

– Тебе не понравилось, Коралина?

– Никита, мне на урок надо, – я не ответила и поспешила покинуть аудиторию.

«Ну что ты, Пикассо, растерялась? Он тебя поцеловал, а ты позволила, и какие у него теперь мысли в голове? Да что же происходит, боже ты мой?». Я медленно, но верно дошла до аудитории, где вот-вот начнется следующая лекция.

– Пикассо, ты случайно не заболела? Выглядишь как-то странно, бледная такая, – поинтересовалась Дакота.

– Все в порядке, – отозвалась я.

– А чего тогда такая вдруг задумчивая? Витаешь где-то в облаках.

В ответ я просто неопределенно пожала плечами. Я писала конспект, совершенно не вникая в смысл написанного текста. Когда учебный день подошел к концу, я решила, что еще одну ночь где-нибудь на квартире Никиты, я не выдержу. К тому же, Никита позволил себе поцелуй. Теперь я решила, что это становится опасным. А не позволит ли Никита что-то больше, чем простой поцелуй? Правда, поцелуй Никиты простым не назовешь, – я осмотрелась вокруг.

Солнце уже садилось, и пора было возвращаться домой. Дакота куда-то пропала из виду, и я поплелась в сторону выхода. Голова слегка кружилась, ведь сегодня по собственной вине, я ничего так и не съела. Вдохнув прохладный вечерний воздух, я немного успокоилась, и в следующий момент я ощутила чьи-то руки на плечах, и к моему носу и рту приложили влажную салфетку, пропитанную едкой жидкостью.

Я не увидела, кто это был, так как мое сознание поглотила темнота…

Глава 4. Похищение Пикассо.

Дакота в немом ожидание, находясь в состоянии шока, смотрела, как двое парней в кожаных куртках с черными капюшонами, надвинутыми на лицо, куда-то потащили Пикассо.

– Эй!!! Стойте!!! Остановились!!! Пикассо-подруга, да что же это? – девушка растерялась. Сначала она побежала за машиной, словно, в ее силах было что-то изменить. Дыханье сбилось.

Потом Дакота попыталась дозвониться до Терминатора. Это друг. Тимур Стрельников был самым сильным и справедливым в детском доме, и его все слушали. К нему мы обращались за помощью только в самом крайнем случае. Парень не отвечал, а секундой позже и вовсе телефон девушки моргнул, и его экран погас.

Дакота осознавала, что каждая секунда на счету и решила разыскать Никиту Валерьевича. Катя понимала, что подругу похитил не он, так как по комплекции, парни в капюшонах были на порядок ниже.

Девушка стала разыскивать Никиту, стремительно шагая по коридору, и слезы непрестанно катились из глаз. Катя буквально налетела на ректора и чуть не сбила его с ног, когда пыталась найти учителя.

– Катюш, что случилось? Почему ты плачешь?

– Павел…. Владимирович, Пикассо похитили, я не знаю, кто и зачем. Я не успела ей помочь. А вдруг ее убьют? – и Катя заплакала навзрыд. Она не как не могла успокоиться.

– Надо сообщить в полицию, – уверенно заявил ректор.

– А если это еще больше навредит моей подруге? Вдруг они потребуют выкуп?

– У кого? У тебя, Дакота? – раздался серьезный голос Никиты, который появился, словно, из неоткуда. Девушка не заметила, как он подошел.

– Никита Валерьевич, помогите, пожалуйста… Пикассо похитили какие-то парни. Они были в черных куртках.

– И что? Коралина не попыталась оказать сопротивление? – Молодой мужчина понимал, что девушка в опасности, но сейчас нужно было сосредоточиться на фактах, тогда они, возможно, успеют помочь до того, как случиться непоправимое. А вот что может случиться с молодой девушкой, догадаться было не сложно.

– Я не знаю, ее глаза были закрыты. Может она в обморок упала опять, или они что-то с ней сделали.

– Хорошо, Дакота. Нет, Катя Смирнова. Так твое настоящее имя? – уточнил Никита. Он всерьез намерен был избавить девочек от прозвищ и целенаправленно называл и Катю, и Коралину по имени.

– Да мое имя Катя, – утвердительно кивнула девушка.

– Павел Владимирович, я постараюсь своими силами помочь Коралине. Если до утра ничего не разузнаю, придется действительно обратиться в полицию, – голос учителя был вкрадчивым. Он тоже волновался, но даже виду не подал, чтобы Катя еще больше не впадала в отчаяние.

– Хорошо, Никита, тогда держи меня в курсе событий. Я за Пикассо очень переживаю.

– Договорились, – Никита поспешил к своей машине, а Дакота после секундного ожидания спохватилась и последовала за ним.

– Никита Валерьевич, я с Вами. Пикассо – моя самая близкая подруга. Она мне как сестра. Если Вы не возьмете меня с собой, то я все равно отправлюсь на ее поиски, но с Вами было бы проще, – Катя умоляюще посмотрела на учителя.

– Да что ж такое-то. Тоже упрямая, как и подруга твоя? – Никита долю секунды раздумывал над словами Кати, но все-таки кивнул. – Хорошо, едем, заодно расскажешь более подробно о случившемся. «Посажу обоих под домашний арест, как только Коралина найдется».

Катя села на переднее пассажирское сидение, а Никита вскоре завел машину и резко вырулил на главную дорогу.

– Ну что, давай рассказывай, с кем сегодня встречались, какие враги у Вас есть?

– Никого не видели, только всех своих. Правда Славик приставал, предъявлял Пикассо, что в клуб не пришла вчера, и он пообещал, что уложит ее в свою постель в течение недели.

– Значит, к Славику ее и повезли, – тут же предположил Никита, ведь у него всегда была отменная интуиция, и он редко ошибался.

– Славик безобидный, да быть не может, – отрицательно помотала головой Катя.

– А если подумать? – наводящий вопрос задал Никита.

– Славик…– Дакота стала восстанавливать события в своей голове. Пока Пикассо была с Никитой, девушка услышала сегодня разговор двух друзей Славика.

« -Да все получится, все по кайфу будет, – сказал Костян Светлаков. Молодой парень, как и Славик, был единственным сыном своих состоятельных родителей, и у него с законом тоже были проблемы. Он был блондином, но не натуральным, а так выглядел благодаря модному окрашиванию волос. Серьга в ухе и нос украшал пирсинг, а еще он носил рваные джинсы, белые кроссовки и белоснежный свитшот, за что его прозвали Белый. Второго собеседника звали Тимофей Чернов. Этот парень имел смуглую кожу, короткую стрижку с выбритыми зигзагами на висках, и он был кареглазым брюнетом. Его руки покрывали готические татуировки, и этого парня среди друзей звали Тимати. Так вот друзья креативно изменили его имя.

– Это будет незабываемый подарок для Славика, а потом найдем способ ее заткнуть, – отозвался Тимати».

Дальше парни отошли в сторону, а Дакота уже ничего не расслышала и сейчас стала рассуждать вслух.

– Это были Тимати и Белый, – теперь Катя была уверена, ведь на одном парне, который нес Пикассо, были светлые рваные джинсы.

– Кто они такие? – уточнил Никита.

– Они учатся на юридическом факультете и дружат со Славиком. Кажется у него сегодня день рождения.

– Так что же получается, Коралину на день рождение Славику подарить решили? – учитель выдвинул весьма шокирующее предположение.

– Видимо, да, точнее не ее, а ее тело. Славик давно хочет переспать с Пикассо, а она ломается. Он уже год ее обхаживает, и, видимо друзья решили, чтобы Славик просто изнасиловал ее, пока она без сознания.

– Тогда действительно надо поторопиться. Катя, где может проходить день рождения этого Славика?

– Не знаю, в прошлый раз он отмечал его на даче своих родителей.

– Надо как-то узнать наверняка. Как это можно сделать?

– Сейчас посмотрю в нашей группе, «в Контакте», может кто-то что-то пишет, – Катя немного успокоилась. С помощью Никиты, она наконец-то поняла, куда им направляться, и что может произойти.

– А это мысль, если день рождения имеет место быть, то «в Контакте» должны быть фото события.

Дакота быстро просмотрела переписку и фото. Ее лицо просияло.

– Они действительно на даче. Белый фото выложил. Я знаю, где это. Его дача за городом, – и Катя стала рассказывать Никите про то, как быстрее проехать до этой самой дачи.

Солнце село, и наступила звездная ночь, а полная луна освещала мокрый асфальт и дорогу. Недавно здесь прошел кратковременный проливной дождь. От фар БМВ на дорожном полотне появились блики, которые не позволяли превышать скорость.

В это время на даче Славика

«Господи, что со мной» Голова была тяжелая. Жутко болел живот, и меня мутило так, что хотелось опустошить желудок, в котором, кстати, ничего не было. Я чувствовала, что от меня исходит какой-то странный запах лекарств. Я даже ощущала его на губах, и потом почесала руку. Я заметила, что меня чем-то укололи, но у меня на многие медикаменты была ужасная аллергия и, вероятно, препарат, который вкололи, тоже вызвал аллергическую реакцию. Рука жутко чесалась и проступила сыпь. Я приподнялась и осмотрелась.

Лежала я в своем розовом платье на кровати, и чуть выше стопы красовался наручник, который был защелкнут на моей ноге и на изножье кровати, вокруг резного элемента, диаметром около двух сантиметров. Я поняла, что даже в туалет мне сходить не удастся. Комната была затемненной. Горели два красных ночника слева и справа от кровати. Из-за закрытой двери доносилась музыка, а еще голоса парней и девушек.

Когда дверь раскрылась, я притворилась, что еще не пришла в себя.

– Славик, она ждет тебя, и на этот раз она никуда не сбежит. Ты можешь делать с ней что хочешь, а потом, как наиграешься, поделишься с ребятами. Они тоже не прочь поразвлечься.

Господи, меня же изнасиловать хотят. Я сотни раз думала, как я буду сражаться за свою честь, но меня приковали и их трое. Я не переживу этого, господи. Не переживу. Мне было очень страшно. Эти парни они вряд ли меня пощадят, а если начну плакать, только на смех поднимут. Нужно как-то словами на них воздействовать, только они не в себе, ведь алкоголь сделал свое дело.

Я не чувствовала от поставленного укола ничего, кроме зуда в руке, а еще тошноты и головной боли. Очень сильно болела голова. Предательские слезы покатились из глаз, и я была на грани истерики. Дверь захлопнулась, и Славик подошел ко мне. Я почувствовала, как парень присел рядом со мной и коснулся рукой моего плеча, а потом его язык прошелся по моей шее. Дальше, притворяться спящей было не невозможно.

– Славик не трогай меня, прошу, – отозвалась я. Мой голос дрогнул.

– Нет, ты моя. Тебя мне подарили, и я сегодня тебя никуда не отпущу, Пикассо. Я хочу тебя. Давно хочу, и ты сегодня не сможешь продинамить меня.

– Я это так не оставлю. Отстань, я Терминатору скажу, и он отомстит, – игнорируя мои слова Славик с силой прикусил мою губу, а его рука коснулась моей груди, от чего я мотнула головой и попыталась его оттолкнуть, но то что я была прикована к кровати только причинило мне боль. Он начал стягивать с меня платье, и я стала сопротивляться изо всех сил. Мне казалось, что моя нога была теперь сломана, так сильно я вырывалась. Когда он избавил меня от платья, и я осталась в одном белье. В следующий момент, я громко выкрикнула.

– Нет!!! – и в этот момент я поняла, что Славик отпустил меня. Я не сразу осознала, что происходит. Теперь Славик что-то хрипел, и я услышала голос Никиты Валерьевича.

– Быстро дай ключи от наручников, пока я тебя не убил здесь, мерзкий сопляк, – голос Никиты был устрашающим, даже я прониклась. Но он сейчас был для меня, сравни ангелу. Его голос обнадеживал. Я не знаю, как он меня нашел, но я была благодарна судьбе, что на этот раз она оказалась ко мне благосклонна, и он нашел меня так вовремя.

– Сейчас, – парень подбежал к шкафчику возле кровати, достал ключи и протянул их учителю.

Никита нежно коснулся моей израненной ноги и осторожно отстегнул наручник дальше он, ни секунды не раздумывая, завернул меня в покрывало и, подняв на руки, отправился к выходу.

Он не вызвал полицию, так как понимал, что меня нужно доставить в больницу и, лишь одарив всю компанию ненавистным взглядом, добавил.

– У вас всех теперь будут большие проблемы, – когда Никита Валерьевич прошел на дачу к Славику Ветрову, никто даже не попытался остановить учителя. Тимати с Белым так и вообще сбежали через окно, но Катя сняла их побег на телефон, ведь она стояла на улице и, оставшись незамеченной, зафиксировала на камеру то, как Тимофей и Костян спасались бегством.

Никита едва поднялся на второй этаж, как услышал мое пронзительное «нет» Он быстро справился с парнем, и теперь уже нес меня к своей машине, а я, чувствуя его тепло, и понимая, что с ним я в безопасности, затихла, но слезы катились из глаз сами по себе.

– Коралина, я понимаю, тебе плохо сейчас, но прошу, потерпи еще чуть-чуть.

Он хотел меня как-то утешить, я не видела его лица, лишь только слышала его голос и ощущала тепло его рук, через тонкое покрывало. Тучи заволокли звездное небо, и проливной дождь не на шутку разыгрался. Я вся промокла, как и Никита. Хотя учитель достаточно быстро шел к машине, мы все равно до нитки промокли. Вскоре он открыл заднюю дверцу своего БМВ, скинул куртку и, положив ее в виде подушки, усадил меня. Я сразу опустила голову на подготовленную учителем куртку. Она так приятно пахла, и я почувствовала облегчение и слабость.

Никита осторожно захлопнул дверь и быстро сел в машину.

– Пикассо, ты как? – осторожно спросила Дакота, которая перебралась ко мне, на заднее сиденье, и я попыталась что-то сказать, но не могла. Горло, словно онемело, и я поняла, что отключаюсь. Что-то было со мной не так. Нет, это не было шоком. Мне просто было плохо, а в чем причина, я не знала, и в следующий момент потеряла сознание.

Никита понимал, что со мной дела плохи и гнал так быстро, как только мог, уже не обращая внимания на отвратительные погодные условия.

«Черт, еще бы немного, и этот мерзавец изнасиловал бы девчонку. Он точно у меня сядет за такое, этот Славик» Никита был в ярости. Он думал, что достаточно повидал в этом мире, но сейчас учитель был шокирован тем, насколько легко люди могут сломить человека, искалечив его жизнь навсегда, и все ради чего, ради развлечения.

«Коралина и без того очень противоречивая девушка, а насилие ее бы сломало окончательно».

Вскоре серебристый БМВ въехал на территорию больницы, и Никита уверенно понес девушку в приемный покой. Он сделал все, чтобы ей оказали первую помощь, и объяснил ситуацию.

***

Долго или нет прошло времени я не знаю, но вот я, наконец, раскрыла глаза и осмотрелась. Я лежала на больничной кровати, а в руке у меня была капельница. Никого в палате не было, и я попыталась восстановить события ужасной вечеринки. Я почувствовала тяжесть в ноге и, стянув покрывало, поняла, что нога до колена загипсована.

«Славик – мерзавец, изнасиловать меня пытался» и от воспоминаний меня перекосило от отвращения. Запах перегара, и его какие-то липкие руки и холодные мокрые губы, напоминающие по ощущениям болотную жабу, вызывали чувство брезгливости.

«Господи, если бы не Никита, Славик бы меня изнасиловал» Я всхлипнула. Мне почему-то было так одиноко сейчас.

Где-то, через час ко мне зашел мужчина в белом халате, и его лицо просияло. Это был мой лечащий врач. На вид ему было лет сорок. Он был не высоким мужчиной в очках и с аккуратной прической. Его волосы были русыми, а глаза серыми.

– Ну, наконец-то, а мы уж и не надеялись, что ты снова придешь в себя. Мое имя – Петр Иванович. Я твой лечащий врач

– Почему это Вы не надеялись? Сколько я была без сознания? – тут же переспросила я.

– Ну как же, уже неделю, как ты впала в кому. Аллергическая реакция на инъекцию комбинированного наркотического синтетического препарата. Нам едва удалось тебя спасти. Твой учитель не отходил от твоей постели все это время. Он после работы сразу отправляется к тебе.

Я с трудом переваривала информацию, а половину сказанного так и вовсе пропускала мимо ушей.

– Когда меня выпишут?

– Не сегодня. Думаю, какое-то время ты еще пробудешь здесь. Нашумевшая история с похищением девушки. Теперь сын судьи получит срок, так же как и его два друга. Многие приходили к нашей больнице, чтобы поддержать тебя. Общественность поднялась, и люди не успокоились, пока этих парней не задержали.

– Как теперь в академию ходить, позор какой. Я всегда старалась держаться в тени, и теперь мое несостоявшееся изнасилование придали огласки.

– Нет, официальная версия другая. Тебя жестоко избили и вкололи наркотик, от чего ты чуть не умерла.

– Но и это не лучше.

– Так, все. Тебе волноваться нельзя, поэтому отдыхай, восстанавливайся, и все будет в порядке.

Доктор вышел, а я посмотрела на капельницу, она медленно уменьшалась, но, наверное, мне бы интереснее было наблюдать на то, как сохнет краска, чем на капельницу. Никита вовремя появился в моей жизни. Теперь он, как ангел хранитель защищает меня от неприятностей.

«Может и правда стоит стать его девушкой. Поцелуи Никиты мне понравились. Говорят же, в мире есть только один человек, который тебе идеально подходит. Может моя половинка – это он?» Лежать под капельницей жутко утомительно, но когда она закончилась, врач снова явился и сказал, что, используя ходунки, я могу ходить в туалет и передвигаться по комнате.

– Вы не знаете, где мой телефон? – спросила я только что вошедшую медсестру. Она была не молодой, но выглядела очень доброй. Светловолосая женщина с голубыми глазами все время улыбалась, и в ее обществе становилось так хорошо.

– Нет, не знаю.

– Вот же незадача. Куда же он делся? Скорее всего, он в доме Славика или по дороге туда потерялся.

С помощью медсестры я в первый раз поднялась и чувствовала себя сейчас очень неуверенно.

– Ты – умница, тебе надо больше ходить. Идем в коридор, погуляешь немного. Голова не кружится?

– Немного, – пожала плечами я.

– Ну, ничего, если что, я тебя поддержу, – и мы вышли в коридор, – я стала медленно двигаться, вдоль коридора, но очень быстро утомилась и просто встала на одной ноге, опираясь на ходунки. Я понимала, что обратно, наверное, не дойду и подошла к диванчикам, которые стояли вдоль просторного коридора и села. Все вокруг было в светло-бежевых тонах.

Когда я посмотрела в конец коридора, то увидела, как из лифта вышел он – мой Никита…

Глава 5. Пикассо, перезагрузка…

Сердце стало предательски стучать при его приближении, и его лицо изменилось, когда он увидел меня. Изначально его взгляд был потухшим, а теперь он словно избавился от тяжелого груза в сердце. Он подошел ближе и перевел взгляд с меня на медсестру.

– Учитель, это снова вы? А ваша подопечная уже пришла в себя и рвется в бой.

– Я вижу. Здравствуй, Коралина, а тебе не рано такие подвиги совершать? – спросил Никита, осмотрев меня с ног до головы, и улыбнулся.

– Видимо, рано, и теперь я не могу вернуться в палату, «батарейки сели» – отозвалась я.

– Ну, если ты уже шутить изволишь, то точно способна на подвиги, но раз я так вовремя, то готов отнести тебя в палату. Позволишь? – очень деликатно спросил учитель.

– Я тяжелая, – предупредила я Никиту.

– Ты меня недооцениваешь, – усмехнулся Никита и очень осторожно поднял меня на руки. Я была в бриджах свободного покроя и тунике. Мой костюм был светло-розового цвета. Такой пижамы у меня не было. Откуда у меня этот костюм? Уж явно не больница выделила.

– Ну и напугала же ты меня, Королек, – шепнул Никита мне на ухо. Да, виртуозно Никита изменил мое имя. Теперь я Королек. Еще скажи: «Птичка певчая». Только я рисующая. Но Королек – птичка рисующая, вообще сочетание ни к черту, честное слово. Лучше уж Пикассо.

– Никита, я …– слова как-то застыли. Я не могла про похищение говорить.

– Не нужно терзаться воспоминаниями. Ты должна это забыть, как страшный сон, девочка моя.

– Я не твоя, – тут же ответила я.

– Снова в ежика превратилась. Может не стоит? – учитель поставил меня на ноги в палате.

– Никита, я хотела сказать спасибо за то, что ты смог меня найти и спас меня от этого ужаса.

– Обращайся, но лучше не надо. Хочется верить, что такого больше никогда не повторится. Да, и ты теперь живешь не в общежитии. Я купил квартиру рядом с моей. Понимаю, тебе дорого твое личное пространство, и я переселил вас с Катей в эту квартиру. Да и Вы отправитесь со мной в Штаты. Это не обсуждается, а по поводу третьей кандидатуры, им будет совершенно другой человек. Мой друг Борис решил присоединиться к моей команде. Так что, я, конечно, дочитаю лекции и экзамены приму, но с собой в Штаты заберу только вас, а то в Брянске не ценят ваш талант и креативные способности, да и вообще я разочаровался в нынешней молодежи. Ведь были и другие гости на той вечеринке, но они почему-то сделали вид, что ничего не происходит. Их равнодушие зашкаливает.

– Мне страшно, Никита, в Штаты с тобой лететь.

– Не страшно. Ты чуть не умерла недавно, вот это страшно, а лететь в Штаты – это интересно. К тому же я всегда рядом буду. Ты не думай пока ни о чем, еще три недели до окончания обучения, а у тебя государственные экзамены, и защита дипломной работы. Кстати, я про диплом хотел спросить. Ты бралась за него? – боже, Никита явно переоценивает мои возможности. Столько информации в одночасье. Моя голова сейчас лопнет. Зачем было квартиру покупать на три недели, если он собирается забрать меня в Штаты? Я еще согласия не давала, а он уже бурную деятельность развел вокруг моей персоны.

– Никита, такое ощущение, что ты считаешь меня трудным подростком. Ты меня совсем не знаешь. Вот честное слово, – я пошатнулась, а он удержал меня, чтобы я не упала, а потом осмотрелся и, осторожно приподняв меня снова на руки, определил на кровать. Учитель придвинул кресло ближе и сел напротив.

– Коралина, мы знакомы действительно очень мало. А нормально общались так и вовсе несколько часов, но вопрос остается. Я хочу знать и возможно помочь в написании диплома. Ты же теперь оказалась в затруднительном положении, – учитель перевел свой взгляд на мою ногу.

Я постаралась сохранять спокойствие. «Спокойно, Пикассо, Никита, похоже, не понял, на что ты собственно намекаешь».

– Никита, поскольку ты не понимаешь моих намеков, сообщаю. Диплом написан, проверен, одобрен, допущен к защите. Все презентации также просмотрели и уже все поправили. Речь написана, и раздаточный материал для комиссии лежит в общежитие. Ну а если мы переехали, то Дакота все перетащила. У нее тоже все готово. Учим речь, уже много раз репетировали, так что не думаю, что нам нужна твоя помощь.

Учитель внимательно смотрел на меня, и мне казалось, он в этот момент сейчас скажет, что он любит меня.

– Коралина, ты невероятная девушка и не перестаешь меня удивлять, но один момент я все-таки намерен исправить. Тебе нужен здоровый сон и хорошее питание.

– Да я не успеваю, просто. Некогда мне ходить по столовым и кафе. Очень много дел.

– Когда начнутся серьезные проблемы со здоровьем, что тогда делать будешь? С этого дня, завтрак, обед и ужин они обязательны. Я лично прослежу за этим.

– А я еще не согласилась стать твоей девушкой, если что, – отозвалась я и посмотрела на Никиту с вызовом.

– Согласилась, когда не отказала мне в поцелуе, – отозвался Никита и посмотрел на меня не двусмысленно.

– Я растерялась, да и учителей ведь бить нельзя.

– А ты хотела меня ударить?

– Ну да…и тебя спасло то, что ты учитель.

– Вот значит как? Что-то я даже маленького, даже малюсенького намека на сопротивление не почувствовал.

– Амм… у меня были причины не отталкивать тебя, и они не совсем связаны с тобой.

– Может, поведаешь, что это за причины такие? – поинтересовался Никита Серов.

– Понимаешь, Никита, ты был первым, кто поцеловал меня по-настоящему, и я не хотела портить такой момент.

– Вот значит как? – Никита был немного обескуражен моими словами и то, что он оказался первым, кто меня поцеловал, его откровенно удивило. Он действительно не рассчитывал, что девчонка почти в 22 года окажется невинной. Вроде как, по мне не скажешь.

– Как-то так, – пожала я плечами.

– То есть, будь на моем месте Славик, тоже бы побоялась момент испортить? – а вот такое умозаключение я не ожидала услышать.

– Никита, нет!!! Славик точно не подходит на роль парня, который бы мне подарил первый поцелуй.

– А я, значит, на эту роль подхожу? Так получается? – усмехнулся учитель.

– Никита, ты запутал меня сейчас. Я только что в себя пришла, а ты сразу столько много вопросов задаешь.

– Все и так понятно, Коралина. Не надо ничего придумывать.

– И что тебе понятно, Никита? – мне совсем не нравилась его интонация.

– Ну, как тебе сказать, – парень пересел на кровать и взял мои руки в свои. – Ты можешь сколько угодно отрицать тот факт, что между нами есть влечение, притом, взаимное влечение, и оно никуда не денется. Так что смирись, девочка моя. Я все-таки стану твоим парнем, а в будущем возможно и твоим мужем.

– Мужем? Нет, приятель, я своей свободой дорожу, и мы из разных социальных кругов, нам нельзя встречаться.

– Твои отговорки для меня ничего не значат. Я решил открыть карты и свои намерения, так что если сможешь, попытайся избегать меня. Только я не уверен, что у тебя это получится, учитывая твое состояние, – я поняла, что в этой словесной дуэли я проиграла. Аргументы закончились.

– Боже мой, ну за что мне такое счастье? – не выдержала я. – А знаешь что, Никита? Я совершенно не гожусь для семейной жизни. У меня даже цветы дома не приживаются. Кот был и тот сбежал. Ты уверен, что я не разочарую тебя?

– Цветы, кот. Причем тут это?

– Надо полагать, ты тоже будешь нуждаться, чтобы тебя кормили вкусно, рубашки твои гладили, и все такое. А я себя кормить забываю.

– Да черт с ними с рубашками моими. Да, и есть я привык в кафе. Мне жена нужна, а не домработница.

– Никита, а ты понимаешь, ведь ты толком меня не знаешь, и уже такое предлагаешь, ну так же нельзя. Это легкомысленно.

– Возможно и так, но пока мне все нравится, и я однолюб, поэтому не думаю, что откажусь когда-нибудь от тебя.

Неожиданно дверь раскрылась, и санитарка вкатила тележку с моим ужином.

– Ну, Коралина, оставлю тебя с твоим учителем. Он позаботится о тебе, – отозвалась девушка в медицинском халате.

– Да, конечно, с таким учителем я голодной не останусь.

– Заботливый, – вдохновенно ответила санитарка. Я мило состроила глазки Никите, и он все понял.

Санитарка удалилась, а Никита поставил мне поверх одеяла поднос с супом.

– Справишься или мне тебя покормить?

– Никита, не надо кормить, а то я тебя палец откушу, случайно.

– Снова норовишь сделать мне больно, маленькая садистка?

– Кстати, а ты ужинал сегодня?

– Да, Коралина, я ужинал, заботливая ты моя, а что хотела супом поделиться?

– Ну да. Если ты голоден, то готова, – утвердительно кивнула я.

– Очень мило с твоей стороны.

– А ты и ночевать в моей палате намерен, или домой поедешь?

– Намерен, завтра рано утром я отправлюсь сначала домой, а потом в академию, – по его голосу я поняла, что он не врет. Зачем ему ночевать здесь было не понятно. Но с другой стороны оставаться одной в этой палате я не хотела.

– Никита, ты можешь попросить врача, чтобы он выписал меня завтра. Я ненавижу больницы.

– Только если в мою квартиру переедешь, и я буду присматривать за тобой.

– Да я сама за собой присмотреть могу, ну будь человеком, не могу я четырех стенах.

– Я сказал свои условия. Это все.

– Вот черт, – я задумалась, – хорошо я согласна, только если приставать ко мне не будешь.

– Не собираюсь, если только сама не захочешь.

– Не захочу, – я продолжила есть суп, а Никита подошел к раковине и стал мыть яблоки, а потом их все почистил, нарезал дольками и подошел ко мне.

– Вот, возьми, тебе витамины нужны. Врач сказал, что у тебя гемоглобин низкий.

– Хорошо, только если ты со мной тоже поешь, мне одной много, – я свою позицию обозначила, а Никита свою, ну вот, а по факту, сидим с ним вместе в палате, яблоки едим. И мне сейчас так хорошо. Никита – наваждение. Так я для себя его называю. Сложно мне довериться человеку, ошибиться боюсь, но этот учитель, он возможно действительно не плохой.

Вскоре стемнело, и наступила ночь. Никита помог мне встать, и я сходила в ванную комнату, чтобы почистить зубы, как теперь возможно помыться в душе, я не представляла.

– У тебя такой озадаченный вид, о чем думаешь?

– Думаю, как помыться, с этим гипсом.

– Сегодня еще рано, да и не получится, а завтра я тебе помогу, – заключил Никита.

– Ага, умом тронулся? И как же это? Спинку мне потрешь?

– Нет, я, конечно, могу и спинку потереть, но я о другом. У меня дома есть непромокаемые пакеты, как раз для таких случаев. Ну а в ванной комнате есть душ. Думаю, ты справишься, могу тебе пластиковый стул купить для удобства, ну как тебе?

– Прикольно, хорошо у тебя голова работает, – он меня откровенно удивил. Ну а я сказала, как сказала.

– Это комплимент был? – уточнил Никита и улыбнулся.

– Ага, он самый, – я закончила с чисткой зубов и умыванием, и Никита помог мне добраться до кровати.

– Ну что, спокойной ночи, Коралина? – отозвался Никита.

– И тебе приятных снов.

Никита устроился на диване и вроде как уснул или просто очень тихо лежал, а мне не спалось. Я привыкла очень мало спать, так как за неделю видимо выспалась на год вперед и лежала погруженная в собственные мысли. Мне захотелось поговорить с Дакотой, и я решила выбраться в коридор. Я осторожно поднялась, опираясь на ходунки, вышла за дверь и набрала номер подруги.

– Дакота, привет, как дела в академии? Мне конспекты нужны завтра. Принеси их на квартиру Никиты, я вроде как, завтра к нему перебираюсь, наверное.

– Пикассо, притормози, а то я не успеваю воспринимать информацию.

– Да что тебе не понятно? Меня хотят на неделю здесь оставить, а я не могу так.

– А на квартире Никиты ты будешь чувствовать себя на все сто?

– Да нет, это его условие, я вообще домой хочу.

– А мы переехали, подруга. Никита нам квартиру купил. Учитель-то оказывается у нас не простой.

– Это я тоже знаю, и зачем он так тратится?

– О нас заботится. Ты же у нас непреклонная дама.

– Дакота, он явно торопится, уже про брак заговорил. Чуть ли не жениться на мне собрался. Ну не бред?

– Ничего себе дела. Ну ладно, ты пока дистанцию держи. Дружба, отношения – это одно, а брак-это серьезно. Что-то как-то подозрительно все это. Какой ему резон на детдомовской девчонке жениться?

– Вот и я о том же. Не верю я в любовь с первого взгляда.

– Позвони мне завтра, когда тебя уже выпишут, тогда и встретимся с тобой. Хорошо?

– Хорошо, до завтра подруга.

– Давай, не скучай, пока-пока, – Катя отключила телефон, а я осмотрелась и решила немного пройтись. Не спалось мне что-то.

Мое будущее было туманным, таким же, как и прошлое. Всю жизнь мне приходилось бороться за место под солнцем, и мне было все понятно, а теперь чувства одни, мысли другие, а что делать, вообще не разберешь. Неожиданно я почувствовала, как меня подхватили на руки и уверенно понесли в палату. Никита проснулся.

– Что, разбудила? Я тихо старалась себя вести.

– Не разбудила, но я не спал еще, а вот ты должна спать, Коралина. Так нельзя.

– Да хорошо-хорошо, не возмущайся.

– Вот что мне с тобой делать? Может к кровати привязать?

– Никита, успокойся. Я просто немного прошлась по коридору.

Учитель, молча, уложил меня в постель и прилег рядом, пристраивая мою голову на своем плече.

– Никита, я же сказала, что…– но учитель приложил мне палец к губам.

– Тихо, и давай баиньки, поняла?

Ну вот, еще не легче. Он считает, что теперь я усну сладким сном? Этот запах его парфюма и тепло его тела, вот как теперь спать? Чувствовала я себя очень скованно, сердце предательски стучало, дышала я через раз, боясь даже пошевелиться, но после получасовых размышлений на разные темы я поняла, что Никита меня не так уж и смущает, а потом я и вовсе не думала об этом. Хочет спать рядом со мной, да, пожалуйста. Может диванчик не удобный оказался. Я как-то, с горем пополам, успокоилась, и мне наконец-то удалось уснуть.

Глава 6. Театральное представление.
Действие 1: Оксаночка…

Когда я проснулась, вовсе не рано утром, моего учителя рядом не было, и мне пришли поставить капельницу. Я дотянулась до своего телефона и набрала номер Никиты. По времени сейчас как раз в академии был обеденный перерыв.

– Коралина? Какой приятный сюрприз. Ты, и сама мне позвонила? Не представляешь, как я польщен.

– Никита, добрый день, я понимаю, что ты умеешь красиво вешать лапшу на уши, но, кажется, мы договаривались, что ты встретишься с врачом и поговоришь на счет меня, или я должна остаться в больнице?

– А, вот какова причина твоего звонка? А я-то уж подумал, что ты соскучилась.

– Ну, извини. Так как, на счет моей выписки?

– Придется тебе меня дождаться, и это не раньше, чем в четыре часа. Раньше у меня просто не получится.

– Да врача, наверное, так поздно уже не будет. Ты издеваешься? – откровенно возмутилась я. Вот же «деловая колбаса».

– Коралина, я обязательно с ним поговорю и сделаю все возможно, но ты и меня понять должна.

– Окей, я поняла, Никита, работай, всего хорошего…– я отключила мобильник, и тут же, не давая шансов ему перезвонить, набрала номер Дакоты.

– Привет, подруга, как день? – поинтересовалась я.

– Привет, Пикассо, да нормально, а вот возле твоего учителя снова Оксана коршуном кружит. Как пиявка прилипла, представляешь?

– Вот как? Теперь понятно, какие у него там дела важные. Ну да ничего, я знаю, что делать.

– Да что ты сможешь сделать? Она его снова соблазнит и все. Мужчины они такие.

– Ну, ты видела, чтобы там они целовались или мило улыбались друг другу?

– Да нет, она к нему липнет, а он всячески пытается ее избегать. Правда, не грубо. Я думаю, с ее натиском она скоро пробьет его пассивную оборону, и учитель не устоит. Хочешь, я подслушаю их разговор?

– Ага, давай, а у меня другая сейчас забота. Пока, Дакота.

– Пока-пока, – Катя отключила мобильник.

Ну что, как говориться «Спасение утопающих, дело рук самих утопающих». Ничего, мой скромный учитель, ты не можешь мне помочь, а я могу помочь и тебе, и себе, и всем, кто во мне нуждается. И в моей голове созрел коварный план. А для начала я собиралась выписаться и попросить для себя костыли, эта тележка на колесиках мне совсем не нравилась. Ходунки мне совсем не подходили, не удобно с ними было. Прямо сейчас я поспешила в ординаторскую, и, о чудо, мне повезло. Мой врач спокойно сидел за письменным столом и что-то так сосредоточенно печатал, глядя в монитор своего компьютера.

– Петр Иванович, а я к вам, – переключила я внимание доктора на себя.

– Коралина Дмитриевна, что Вас привело ко мне? – поинтересовался мой лечащий врач, отпив из своей кружки кофе.

– Петр Иванович, я хочу выписаться сегодня. Отпустите меня домой, пожалуйста. У меня диплом на носу, я и так отстала.

– Понимаю, но ты только вчера пришла в себя, нужно проставить капельницу, хотя бы еще пять дней.

– Петр Иванович, ну переведите меня на дневной стационар. Я после уроков буду приходить в больницу. Как вам такой вариант? Да нормально я себя чувствую.

– Коралина, дело конечно Ваше. Я же не могу Вас с силой удерживать. Только такси вызовете. Пешком, наверное, далеко добираться до дома, а голова может закружиться.

– Доберусь, не переживайте. Спасибо Вам большое, вы меня так выручили.

– Тогда попросите сейчас, чтобы Вам поставили необходимые уколы, и можете быть свободны. Только подпишите соответствующие документы. Медсестра подготовит. Теперь у Вас дневной стационар.

– Еще раз, спасибо большое, – я мило улыбнулась и поспешила в коридор. Я очень быстро обо всем договорилась и заменила ходунки костылями. Мне поставили необходимые уколы, а то, что голова немного кружилось, это для меня было нормально. Надо еще как-то про телефон спросить. Откуда он взялся. Да в нем были данные все с моего телефона, но корпус смартфона был явно не мой. Никита просто принес вчера и, молча, положил его на столик.

Уладив все бумажные вопросы с медсестрой, я вызвала такси и воспользовалась для этого мобильным приложением, чтобы оплатить. Благо деньги у меня свои были. Не зря же я так много работала. Адрес я запомнила и так же запомнила, что ключи от квартиры Никиты у охранника. Оставалось только договориться с этим самым охранником, чтобы он дал мне ключ.

Правда ехала я в такси все в той же пижаме, и водитель с интересом меня разглядывал. Вид у меня был, прямо скажем настораживающий. Загипсованная нога и пижама – этот наряд явно не подходил для поездки через весь город, пусть и в такси. Благо, погода на улице стояла отличная. Безоблачное небо, яркое солнышко и даже намека не было на ветерок, а еще, повсюду цвела черемуха.

Я вышла и вытащила костыли. Таксист даже не попытался мне помочь, но как говориться «Это Россия, детка». Я довольно уверенно доковыляла до охранника, и он просто спросил, глядя на меня, какая квартира? И когда я назвала номер, мне просто подали ключ. Видимо, рассуждая логически, охранник ничего такого не заподозрил. Ну, вышла я из дома в пижаме, может быть в магазин или мусор выбросить. К тому же, он уже видел меня вместе с Никитой, когда тот меня сюда приводил. Видимо у него что-то в голове сложилось.

Я поднялась в лифте, увидела уже знакомую квартиру и, открыв дверь, прошла. У Никиты был идеальный порядок. Я уже заметила, что педантичность – это отличительная черта Никиты. Он любил порядок во всем, но как говориться, пора ломать стереотипы, и сегодня он меня либо убьет, либо спасибо скажет.

Я достала из холодильника продукты и принялась готовить. Да, с моей ногой это не совсем удобно, но я приспособилась, и эквилибристы могут позавидовать моим способностям, балансировать на одной ноге. Я приготовила борщ, отварила рис и запекла курицу. Все необходимое оказалось в холодильники. И он еще будет рассказывать, что привык есть к кафе. А то я не заметила, что он неплохо и сам готовит. И вот теперь я набрала номер Дакоты.

– Ты куда пропала? Я к тебе в больницу ездила, а ты такая шустрая уже куда-то исчезла.

– Да, я сама выписалась, почти. В общем, не важно. Ну что, тебе удалось что-нибудь разузнать? Чего хочет Оксана?

– Никита на лекции спешил, а она потом расспрашивала в отделе кадров его адрес. Как бы она на его квартиру не наведалась.

– Вот как?

– Да, Пикассо. Сейчас наденет эта пиявка пеньюар, зажжет свечи и все, пропал Никита. Очарует Оксана твоего учителя.

– Ну, это вряд ли. Слушай меня внимательно. Поезжай в детский дом и попроси на время, погостить, детей. Думаю, троих хватит. Скажешь, дети нужны, чтобы Пикассо навестить, возьми самых шумных и непослушных Сашку, Петьку – близнецов и Анютку.

– Уверена, что справишься? Да, а зачем все это, Пикассо? Какова твоя цель?

– Ну, тебе все расскажи. Хочу сюрприз кое – кому сделать. Поверь мне, это будет бомба.

– Через час жди. Приведу я тебе ребят, – Катя, предвкушая мой замысел, хитро так захихикала в телефон.

– Ничего, еще посмотрим, кто у нас занят, правда квартира может пострадать, но зато Никита сразу для себя поймет, что такое семья.

Я начала готовиться к предстоящему замыслу. На звонки Никиты я больше не отвечала. Вот он пусть пока поищет меня, мне время нужно на задушевное общение с Оксаной.

Дакота не заставила себя долго ждать.

Вскоре в дверь позвонили, и я открыла. Семилетние разбойники с взлохмаченными черными волосами чуть с ног меня не сбили. Мальчишки, как оказалось, и правда, очень походили внешне на учителя: кареглазые черноволосые бандиты, а вот девочка была белокурая, светлокожая. Ей было шесть лет. Голос у нее был такой задорный. Она была очень любознательная. Успевала задавать сто вопросов в минуту.

– Ну как, группа поддержки? Подойдет, Пикассо? – усмехнулась Катя и обвела взглядом дружную команду.

– Еще как, ты – молодец, – похвалила я подругу и похлопала ее по плечу.

– Да, они еще кота с собой притащили. Вот, – и Дакота достала из дорожной сумки большого пушистого кота персикового цвета. Он так хорошо вписывался в интерьер квартиры.

– Какой миленький, – не удержалась я. В общем, в нашей актерской группе появилось новое лицо. Это был кот.

– Ну, все, я пошла, готовься. Я просто уверена, что скоро явится твоя подруга.

– О да, это будет незабываемо.

– Не боишься, что тебя потом Никита отчитает за такое? Ну, это мягко сказано.

– Ага, уже испугалась. Послушай, он мне сам говорил, что Оксана в прошлом, и что же получается. Одна из нас запасной аэродром.

– Ты же не сказала Никите «да». О чем ты вообще?

– А как ему «да» говорить, когда тут Оксана круги наворачивает?

– Ой, ну все, побегу я, если что, я на третьем этаже, 35 квартира, в этом подъезде. Да и я детей забрала с ночевкой. Завтра на ужин приведу. Мне доверяют.

– Пока, Дакота. Эх, была бы возможность поснимать на телефон наше представление, но у меня главная роль, а так очень жаль. Да, кота как зовут?

– Персик, – отозвалась Дакота. – Все пока, – Катя вышла за дверь, а дети стали с интересом осматриваться.

– Пикассо, а зачем ты нас позвала? – тут же спросила Анютка.

– О, дети, я вас позвала, чтобы мы с вами поиграли в семью. Называйте меня "мама", а дядю, который придет, зовите "папа", а тетю, которая явится раньше "тетя Оксана". Если вдруг начнутся вопросы, скажите ей, что вы ее знаете. Ну, что у папы фотография раньше стояла, но мы ее случайно испортили. Если конечно спросит.

– Здорова, Пикассо – мама!!! – засмеялись дети. Они меня знают давно. Я в детский дом почти каждые выходные наведываюсь и покупаю детям разные игрушки и сладости.

– Детки, а есть хотите?

– Да, хотим, – хором провозгласили дети, и после обеда, мои подопечные стали бегать по квартире. Они играли в догонялки, и вот первый звонок в дверь.

Я была немного разочарована, что это была не Оксана, а соседка с верхнего этажа.

– Добрый вечер, милочка, – поздоровалась со мной статная дама в очках и в красном халате стянутым поясом. Обесцвеченные волосы были накручены на бигуди.

– И вам добрый вечер, – отозвалась я.

– Почему так шумно? В чем дело?

– О, Вы знаете, раньше мы жили в загородном доме, но муж настоял, что пока у меня проблемы с ногой, мы поживем в городе на квартире, но дети привыкли, что никаких соседей у нас нет, и немного шумят.

– Немного? Это мягко сказано, милочка. Постарайтесь угомонить ваших детей. Не знала, что у Никиты Валерьевича есть жена и дети, – соседка смерила меня неодобрительным взглядом.

– Не поверите, и жена, и дети, и даже кот имеется, такой вот папочка у нас скрытный, но вообще-то он детей любит, и меня тоже.

– Что-то мне лицо Ваше знакомо, милочка, – нахмурилась соседка.

– Да, мне часто говорят, что я на кого-то похожа, но это, как правило, просто совпадение.

– Ну, хорошо, и все же постарайтесь успокоить детей, – попросила весьма сдержанно дамочка в красном халате. И вскоре женщина удалилась, а я закрыла дверь и буквально упала на диван. Что-то мой коварный план отнимал много сил.

Анютка пролила чай на кремовый пушистый ковер, и я попыталась как-то зачистить пятно, но оно все равно проступало. Да, и в моем положении заниматься чисткой ковра вообще не очень удобно.

Телефон звонил не переставая. Никита что-то писал, и постоянные звонки сделали так, что мой смартфон разрядился и погас. Но мне никак не нужно было, чтобы он пришел раньше Оксаны, и поэтому я игнорировала его звонки. И вот дверь щелкнула. Видимо, она у охранника взяла ключи или у Никиты. Теперь это было не важно. Девушка прошла в дом с бумажными пакетами и закрыла дверь. Когда она обернулась, то у нее в прямом смысле челюсть отвисла.

– Не поняла? – Оксана нервно захлопала своими нарощенными ресницами.

– О, тетя Оксана пришла!!! – закричали дети и налетели на девушку, обнимая. Ну, актеры, даже я поверила, хотя сама все это придумала. Я прошла к двери и так незаметно взяла ее ключ с полочки и спрятала. Теперь она не сможет выйти, пока я этого не захочу.

– Что ты делаешь в квартире Никиты? Может мне адрес не правильно продиктовали.

– Ты же дверь открыла, значит, точно не ошиблась. Да, есть будешь?

– Что?

– Ну, ты же к Никите пришла? Его нет пока, на работе задержался. Ты бы пока поела, он может задержаться и до полуночи, – я вела себя спокойно и даже проявляла чудеса гостеприимства.

– А ты кто? – ошарашено спросила Оксана.

– Я кто? Я жена, а это дети: Сашка, Петька и Анютка. Да, я знаю про тебя. Изменил мне муж тогда. Он – подлец, конечно. На красоту твою повелся. Я ведь после родов вся некрасивая стала. Лишний вес у меня был, а ты – красавица, вот и бросил меня мой Никиточка одну с тремя детьми, – я театрально всхлипнула.

– Но я ни разу не видела вас здесь!!! – ошарашено воскликнула Оксана.

– Ну, правильно, мы в доме жили, за городом, – я вспомнила, как управляющая говорила, что он туда никого не водит. Это его уединенное местечко, где он отдыхал душой.

– Это поэтому он меня никогда не брал в тот дом? Говорил ему подумать надо, уединиться.

– Ну, правильно. Он детей любит. Он все свои деньги и имущество детям завещал, сказал женщины женщинами, а дети – это навсегда.

– Никита меня, получается, обманывал? – голос Оксаны откровенно дрогнул. Такой идеальный мужчина оказался героем любовником, еще и взять с него особо нечего, все детям отписано.

– Да не только Вас, прежде всего он меня обманывал. А еще я приболела, он переживал, очень, ведь не чужие друг другу люди. Все-таки трое детей, – я так театрально вздохнула, – Прямо места себе не находил. Вас ему тоже жалко было. Бедный мой Никита разрывался между Вами и нами, а тут как-то само все разрешилось. Оксаночка, Вы увлеклись красивым мужчиной, и Никита вас застал. Ну, конечно, он вас не простил. Да, к тому же надо было за мной ухаживать. Я до сих пор, вот видите, не оправилась еще. Вы оставайтесь. На самом деле, мне с детьми сложно приходится. Приходите, помогать будете. Вы как, варить, стирать умеете? – мне стоило огромным трудов, чтобы не рассмеяться, но я держалась, а Оксана явно прониклась моими словами.

Девушка, казалось, готова была вот-вот в обморок свалиться, а еще кот – Персик прыгнул и порвал колготки красавице, а когда она села на стул, Аня случайно споткнулась и пролила воду с краской прямо на платье нашей гостье.

– Ой, мама, я случайно, – отозвалась Анечка.

– Извините, бога ради, она ведь еще совсем ребенок, – тут же я попыталась разрядить обстановку.

– Мне нужно идти, – на грани истерики заявила Оксана.

– Ой, не спеши, Оксана, так. Да, а что ты принесла? Тортик, наверное… – я подошла и стала доставать все из пакета. Была изысканная еда в контейнерах, свечи, шампанское и красивое белье.

И в этот момент замок в двери щелкнул, и я увидела своего учителя. Когда он вошел, то увидел всех нас. Картина маслом, не меньше. Так и хотелось сказать «Гляньте-ка, какого красивого дяденьку к нам занесло» Ох, Никита-Никита.

_________________________________________________________

"Антракт"

Глава 7. Театральное представление

Действие 2: «Муж» с работы вернулся…

– Какого черта здесь происходит? – после немого молчание отозвался мой учитель.

– Никита, ты ли это? – я ловко так встала на костылях и приблизилась к своему «мужу».

– Ужинать будешь, любимый? – очень театрально отозвалась я. Дети не подвели, кинулись к учителю, как к родному отцу.

– Папа вернулся!!! Папочка!!! – все трое обняли Никиту, а Оксана прерывисто выдохнула и дрожащими руками потянулась к сумочке.

– Коралина, ты в своем уме? – не выдержал Никита. Шокированный учитель посмотрел на детей, на Оксану, на меня, и кот не остался незамеченным, который так деловито сел на полочку в прихожей и что-то мяукнул, словно тоже хотел вставить свои «пять копеек».

– Ты про Оксану? Да, ну а что, у нас общий мужчина, мы же почти семья. Пусть поужинает с нами. Ты же, надеюсь, не будешь против? – мое лицо казалось таким невозмутимым. Оксана побледнела и как ошпаренная выскочила в коридор, и за дверью послышались удаляющиеся шаги блондинки.

– Так тебе и надо, кошка облезлая, – буркнула я себе под нос, не обращая внимания на Никиту.

– Пикассо, что за цирк ты тут устроила? – мой учитель назвал меня Пикассо. Видимо это означало, что он был в гневе. Никита прошел в собственную квартиру и с ужасом оглядываясь по сторонам.

– Цирк? Нет, это было театральное представление, а цирк устраиваешь ты, муженек. Мне жаль, Никита, но твоя дама сердца больше тебя не побеспокоит. Можешь не благодарить.

После этих слов, мой учитель видимо стал понимать, что тут происходило и какова мотивация.

– Ты почему на мои звонки не отвечала, и откуда эти дети, и этот кот?

– Ну как тебе сказать, я вжилась в роль твоей жены. Ты ведь хотел жениться на мне. Все будет примерно так, – обвела я все вокруг руками. – Все еще не отпало желание звать меня замуж?

Никита прошел на кухню и вдохнул приятный аромат приготовленной еды. Он был голоден. Как оказалось, Никита даже не обедал сегодня, а завтрак заменил ему стаканчик кофе, купленный в придорожном кафе.

– Нет, Коралина, я все-таки рискну, – Никита потянулся к кухонному шкафчику с тарелками. Потом он развернулся, пересчитал детей, меня, себя и кивнул сам себе. Нет, как ни странно, учитель не закатил мне скандал, вел себя так, словно, ну, окей, беспорядок, куча детей дома, я и кот. Видимо его все устраивало, и он очень ловко сервировал стол.

– Присаживайся, Коралина, может, познакомишь меня с моими детьми? – поинтересовался Никита, посмотрев на близнецов, которые к слову, действительно были на него похожи.

– Конечно, любимый, – иронично отозвалась я, – Петька, Сашка и Анютка, и кот Персик.

– Чудесно, дорогая, я очень счастлив, что помимо жены обрел еще и троих детей, а то мне так одиноко было в этой квартире, – Никита, он словно вызов мне бросал сейчас. Учитель явно не собирался отказываться от своих намерений после всего, что случилось.

– Я так и подумала, и решила сделать тебе сюрприз.

– Спасибо, очень приятный оказался сюрприз. Настоящий подарок судьбы, – Никита принялся за еду и буквально прожигал меня взглядом.

– Всегда, пожалуйста.

– Моя художница виртуозна во всем. Так избавиться от Оксаны я бы ни за что не додумался.

– Обращайся, дорогой. Я еще ей сказала, что все свои богатства ты детям отписал в равных долях. Это ее добило, – призналась я.

Никита откровенно рассмеялся.

– Коралина, ты неподражаема, – учитель откровенно развеселился и видимо даже забыл про то, что еще час назад в панике пытался дозвониться до меня, и места себе не находил от волнения.

– Ну, это была своего рода проверка твоих слов на прочность. Проверку прошел. Молодец.

– И что теперь, позволишь быть твоим парнем? – не упустив возможности, спросил Никита.

– Я подумаю, – отозвалась я, и отпила чай с лимоном, не отводя глаз от чарующего взгляда учителя. Дети поели и уселись перед плазмой смотреть мультики. Наконец-то в квартире стало тихо.

Тишину нарушил кот, который видимо был голоден, а может и другие проблемы у него были.

– Боже ты мой!!! У меня для кота-то ничего нет. А они все: и дети, и кот до завтрашнего вечера у нас останутся, – отозвалась я и посмотрела на Никиту, а он сегодня уже ничему не удивлялся.

– Тогда я в зоомагазин, раз кота кормить нечем. Дети, я догадываюсь, откуда. А кот?

– Папа, это мы его Пикассо, то есть маме в подарок принесли. Он у нас в подъезде жил, а теперь он ваш, – разъяснила ситуацию Анютка.

– Вот как? Спасибо, дети. Пикассо очень нуждается в домашнем питомце. Это уже будет проверка ее слов на прочность. Да, любовь моя? – подмигнул мне учитель.

– Какая проверка?

– Ну как, посмотрим, сбежит кот от тебя или нет.

– Никита, тебе права никто не давал насмехаться надо мной.

– Ну, это не насмешка. Твои слова, что ни цветы, ни коты, ни мужчины не могут рядом с тобой находиться. Вот и поглядим. Я завтра еще орхидею куплю в цветочном магазине, а то давно хотел цветы в квартире развести. Правда, ведь отличная идея? – ну что сказать, один-один. Ничья пока.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.