Роллерская страсть
Светлана Котт

© Светлана Котт, 2024

ISBN 978-5-0059-0782-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1 часть

Запись 1. То, что волнует ее душу

Моего никчемного характера никогда не хватало на то, чтобы завершить начатое. Вечно все бросаю на полпути. Так было с пением, игрой на фортепиано, кружком рукоделия, рисованием, а еще кучей недочитанных книг. Родителям это никогда не нравилось, они намекали на мою безответственность и безалаберный подход к делу. Но мне каждый раз чего-то не хватало в этих занятиях. Все было не то, не тянуло душой по-настоящему.

Но однажды я нашла себя. В моей жизни появилось дело, которое покорило мое сердце. И вот уже девять лет я не могу перестать им заниматься. Никогда не думала, что буду так предана душой чему-то. Поначалу даже казалось, что тоже брошу. Но потом поняла, что не смогу.

Бывает же такая необъяснимая тяга. Природы этого явления мне не понять. Я просто каждое утро достаю из кладовки ролики и иду творить. Почему творить? Ведь это же просто катание. Я тоже раньше так думала, что в роликах можно лишь рассекать по парку, стараясь не сбить детей, так и норовящих попасть под колеса. Но все изменилось в тот день, когда я впервые увидела ребят, занимающихся слаломом. И то, что они вытворяли, – настоящее искусство. Это настолько меня покорило, что я тут же решила попросить у мамы на день рождения ролики и конусы. Она была настроена довольно скептически к моему новому увлечению, считая, что я также скоро его брошу. Но все же сдалась под моим натиском, поскольку другого подарка я так и не придумала.

Сначала не получалось, я постоянно падала, стерла все наколенники. Был день, когда я думала оставить это увлечение. Но на утро проснулась и поняла, что не могу. Хочется именно в этом деле достичь чего-то невероятного. И не просто научиться кататься, а делать трюки, как они – те ребята. Или даже больше, превратить этот вид спорта в искусство. И не просто делать комбинацию движений вокруг конусов, а танцевать. Это было бы великолепно.

Может показаться, что я чрезвычайно увлечена темой искусства, но это не так. Но все же есть у меня любимый художник – Иероним Босх. Странно, да? Но все объяснимо и предельно логично: я обожаю загадки, а у него что ни произведение, то сплошной вопрос.

Сегодняшний день, как и миллион предыдущих, не предвещал ничего удивительного. Дождя не передавали, как раз то, что нужно. Хотя доверять синоптикам… тоже сомнительное занятие. Расставила конусы и принялась за разминку. Неподалеку сидел подозрительный дед, который странно на меня поглядывал и что-то бурчал себе под нос. Я хотела уже уехать в другое место парка, но потом решила не обращать внимания.

Зря я не встала пораньше, выбрала самое неудачное время для катания – жару. А все моя лень и сидение до трех часов ночи в интернете. Надо ложиться пораньше, да-да, кажется, этот момент никогда не наступит в моей жизни.

Как обычно, для катания я долго искала нужную песню. Так и не выбрала, включила радио и плюнула на это дело. Впрочем, все это оказалось неважно в тот момент, когда я начала свой номер. Да, для катания на роликах я придумываю целые номера, состоящие не просто из элементов, но соединенные танцем и общей идеей.

Я никогда раньше не понимала, как можно влюбиться во что-то настолько сильно, что ни о чем другом в этот момент думать не можешь. И время идет совершенно иначе, так быстро и мимолетно. Ускользает от тебя, ты его не ощущаешь. Но оттого ощущение свободы острее и ярче. Будто в целом мире есть лишь ты и то, что тебе дорого.

Мне всегда страшно перед прыжком. Кажется, упаду и не встану больше. Но я себя перебарываю, не сдаюсь страхам. И вот сейчас нужно прыгнуть и приземлиться на одну ногу. Время останавливается в такие моменты. Сердце всегда бьется быстрее, словно грохочет в груди.

Я прыгаю назло своим страхам и сомнениям. Ощущаю этот краткий полет каждый раз настолько ярко и остро, будто впервые. И нет ни единой мысли, кроме той, насколько это прекрасно. Ты на мгновение перестаешь быть человеком, у тебя словно появляются крылья. Да, как у ласточки. Эти чудные создания столь лаконичны и изящны. Хочется верить, что в момент прыжка ты выглядишь так же.

А потом происходит главное – приземление. И здесь решается все, упадешь ты или нет. Ты понимаешь это сразу, как только колесо касается асфальта, в самое первое мгновение. Исход изменить практически невозможно, разве что постараться смягчить удар, если падение неизбежно. Но всегда надеешься, что выйдешь победителем из этой краткой игры. Спорт в первую очередь – это вера, что все получится.

И нет лучше чувства, чем победа над собой. Когда приземляешься удачно и выполняешь следующее движение настолько идеально, насколько это возможно. Иногда я выключаю музыку в наушниках, чтобы слышать шуршание колес об асфальт. Движение рождает целую симфонию из шороха и скрежета. Замечают ли это прохожие? Неважно, ведь это вижу я. Как мир меняется вокруг лишь потому, что ты летишь. И нет никого, кто бы сдержал тебя. Это и есть истинная свобода.

– Юная леди, то, что вы делаете, великолепно.

Я остановилась, вся в поту, пытаясь отдышаться. Оказалось, что это был голос того самого странного деда. Решила сегодня не вредничать и натянуто улыбнулась на его похвалу. Обычно я просто не обращаю внимания на подозрительных персонажей, коих в нашем городе полным-полно.

– Как вас зовут, если не секрет? – продолжал он, чем начинал надоедать.

– А вам какое дело? – в грубой форме спросила я, иначе такие, как он, не отвязываются.

– Просто мне кажется, что я вас знаю. Вы очень похожи на девушку, которой нравятся загадки.

– С чего вы это взяли? – спросила я, продолжая выполнять свой номер.

– Отгадаете мою загадку?

Он начинал серьезно меня раздражать.

– Не собираюсь ничего угадывать.

Но это его не остановило, и он все равно продолжил:

– Что находится за черной дверью?

– Вам вообще известно, что такое загадка? Это обыкновенный вопрос, к тому же довольно странный, – злилась я и уже начинала собирать конусы. Это становилось невыносимым.

– Я прошу прощения, если утомил вас своими вопросами. Кстати, я так и не представился, мое имя – Иероним Босх.

Этот тип явно издевался надо мной, либо только что сбежал из психушки. Господи, какая я везучая на идиотов. Везде они мне попадаются, то в маршрутке, то в кафе, даже в подъезде половина моих соседей – придурки.

– В таком случае меня зовут Сальвадор Дали. А теперь хотите, я задам вам вопрос? – язвила я.

– Пожалуй, – согласился он, что неудивительно. У деда явно недостаток в общении.

– Какова разница между Босхом и Дали?

– Могу предположить, оба…

– Ответ неверный! – перебила я, не дав ему закончить мысль. – Основная разница в том, что Босх жил в средневековье, а Дали – в двадцатом веке, и они никак в реальности не могли встретиться. А раз вы считаете себя Босхом, а я, как вы слышали, представилась Дали, давайте будем соблюдать важное историческое условие и больше никогда не пересечемся. Всего доброго!

Я подняла подбородок и демонстративно отправилась прочь от этого психа. Злость переполняла оттого, что мне пришлось потратить время в поиске новой локации для катания. Да еще и сбился настрой, следующие полчаса я никак не могла собраться с мыслями. Глупость какая! Использовать имя моего любимого художника. Я бы возмутилась: «Что за вздор?», но, боюсь, это прозвучит крайне несовременно.

Казалось, на сегодня впечатлений должно было быть достаточно, но внезапно я потеряла равновесие и сильно упала. Хорошо хоть не на конус одним местом, бывало и такое. Однажды так порвала штаны, то еще удовольствие.

– Сильно упала? – послышался мужской голос. Я подняла взгляд и увидела перед собой парня на роликах, протягивающего мне руку. Он помог мне подняться, после чего я сказала:

– Спасибо. Сколько раз падала, впервые мне кто-то помог встать на ноги.

Он никак не отреагировал на мою фразу и сухо добавил:

– На самом деле ты слишком сильно перенесла центр тяжести на правую ногу. В этом движении нужно было, наоборот, больше задействовать левую. Тогда все получилось бы идеально.

Его замечание удивило тем, что позволяло сделать вывод: предо мной стоял профессионал в роллерской сфере. Я взглянула на него внимательнее и подметила, что выглядел довольно привлекательно и был похож на моего ровесника. Но решила не заострять на этом внимание, в конце концов, я уже неделю встречалась с новым парнем.

– Давно катаешься? – поинтересовалась я.

– С детства. А ты?

– Та же история.

Мы какое-то время неловко друг на друга посмотрели, после чего он внезапно добавил:

– Ладно, я поеду, а то моя девушка ждет на лавке.

Я взглянула чуть вдаль и заметила привлекательную блондинку.

– Да, мне тоже нужно продолжать тренировку. Еще раз спасибо, что помог подняться.

Он махнул головой в знак прощания и отъехал в сторону. Всю тренировку я наблюдала за его техникой и подготовкой. Да, я не ошиблась, он катался идеально, даже лучше, чем я. Меня всегда восхищали такие роллеры, истинные патриоты своего дела. Вдохновение я получала в первую очередь от таких людей.

Нам удалось покататься около часа, после чего погода начала портиться. Как обычно, синоптики ошиблись, и пошел дождь. А я даже не взяла зонтик, впрочем, мне не привыкать мокнуть под ливнем. Вечно я такая рассеянная. Да и неважно это все. Может, оно того стоило – оказаться под дождем? Ощутить всю красоту жизни.

***

А тем временем дедушка, оставшийся сидеть на лавке, казалось, улыбался без причины. Но это было не так. В его голове давно сложилось полное понимание возникшей ситуации, которую раскрывать ему сейчас не хотелось. Было слишком рано, он решил дать шанс насладиться бесценными мгновениями минующих дней. Потому в одиночку открыл ту самую черную дверь, о которой пытался рассказать, и исчез. Словно его никогда здесь и не было.

Запись 2. Судьба?

Редко задумывалась о судьбе, но… Сегодняшняя встреча заставила меня это сделать. Недавно с Денисом договорились покататься в парке на роликах. Мы встречаемся всего неделю, но я уже ощущаю недопонимание в некоторых моментах между нами. Например, он практически ко мне не прикасается. А у меня такой характер, мне нужен тактильный контакт, чтобы лучше понять человека. Понимаю, Денис более отчужденный, но в этом плане мне с ним некомфортно и хочется поговорить об этом. Всего неделя, а уже проблемы. Это ненормально или я загоняюсь, честно, сама запуталась.

Добравшись до парка, я тут же бросила взгляд на лавку. Хорошо, что на ней не было вчерашнего сумасшедшего. Денис опаздывал уже минут на двадцать, мне надоело ждать, и я решила начать тренироваться без него. И вроде все должно было пройти спокойно, но вдруг я услышала знакомый голос:

– Ты случайно не Настя?

Я обернулась и увидела того самого парня, который вчера помог мне подняться.

– А с чего ты взял, что меня так зовут? – удивилась я.

– Ну, Денис сказал, что опоздает, и попросил тебя найти. Он дал описание: «Девушка с красными короткими волосами небольшого роста». Вроде очень даже подходишь под описание, – ответил он, вглядываясь в телефон. Его манера чтения показалась мне немного утомляющей из-за растягивания слов.

– Так ты друг Дениса! – удивилась я и подъехала к нему ближе. Еще больше я удивилась тому, что Денис мне не сообщил о приезде друга. – Вот это встреча.

– Сам удивлен. Не думал, что ты его девушка. Меня, кстати, Виктор зовут, но лучше просто Витя.

– Приятно.

Теперь мне удалось рассмотреть его внимательнее. Он был красавчиком, наверняка девчонки всю жизнь ухлестывали за ним табуном. Приятный, но слегка смазливый. Его каштановые волосы взъерошились от ветра, на тоненьком носу виднелась еле заметная родинка, а брови имели довольно сильный изгиб и опрятную форму, видимо, этот юноша следил за своей внешностью. Он был довольно высокого роста, подтянутая фигура, слегка подкаченные руки, видно, что спорт – неотъемлемая часть его жизни. Думаю, сам Микеланджело восхитился бы пропорциями его тела и непременно взял бы позировать для создания новой статуи.

Первое впечатление о нем у меня сложилось превратное: мне показалось, что он из тех парней, кто с легкостью разобьет женское сердце и без зазрения совести переключится на следующую жертву. Но это мнение развеялось, когда я пообщалась с ним. Парень показался мне сдержанным в своих эмоциях, скрытным. Его речь звучала суховато, будто разговариваешь с преподавателем. В общении он мало жестикулировал, его взгляд был предельно серьезен, а сам Витя казался немного задумчив, мысли его явно были заняты какими-то проблемами.

Мне запомнилась одна деталь. Когда он сел зашнуровывать ролики, один лишь сконцентрированный взгляд говорил о том, как ему нравилось то, что он делал. Казалось, что лишь в танце он был уязвимым и по-настоящему живым. А в обычной жизни словно пытался скрыть свои эмоции. Даже в расстановке конусов Витя проявлял скрупулезность и старался сделать все идеально, пока Денис по-прежнему опаздывал.

– Я видел вчера твой номер. Хорошая техника, – сказал он, мне это польстило.

– Да ладно тебе, по сравнению с тобой мне еще учиться и учиться, – засмущалась я. Всегда тяжело реагирую на похвалу, хоть, как и любому человеку, она мне нравится.

– Можем попробовать еще улучшить твой танец, добавим несколько элементов, – предложил он.

– Давай попробуем.

Мы начали немного менять идею. Судя по подготовке, Витя в прошлом обучался танцу и фигурному катанию на коньках. Он с такой скрупулезностью подходил к вопросу, будто нам нужно было бы выступать с этим номером перед публикой. Я обратила внимание, что он часто поправлял волосы, эта дурацкая привычка постоянно отвлекала меня. А еще зачем-то прикасался каждым пальцем одной руки по очереди до большого пальца, делал паузу и потом повторял это снова.

Кстати, а давно вы с Денисом познакомились? – спросила я, когда мы сделали перерыв и сели на лавочку. Витя задумчиво наблюдал за семейной парой с коляской. Не знаю, что так привлекло его внимание, но после он вновь взглянул на меня и будто вспомнил, что я задала вопрос.

– Мы знакомы еще с детства. Вместе учились кататься на роликах, потом ходили на танцы, фигурное катание на коньках. Но к роликам меня всегда тянуло больше.

Как я и думала, его подготовку в данных видах спорта было очень хорошо видно.

– Ты с ним в одиннадцатый переходишь? – поинтересовалась я.

– Да, – он выждал паузу, после чего добавил. – А ты? В каком классе?

– Тоже в одиннадцатый перешла. Правда, не знаю, куда хочу поступать. Есть, конечно, некоторые интересы, но…

Я не успела договорить, как на горизонте показался Денис. Он неторопливо шел в нашу сторону. В его лице читалось недовольство. Когда Денис подошел к нам, он поцеловал меня в щеку и сообщил, что опоздал из-за пробок.

– Я пошел расставлять конусы. Вы присоединяйтесь, – быстро сказал Денис и приступил к делу. Его настроение оставляло желать лучшего, но я решила не заострять на этом внимание. Мы с Витей встали с лавки и поехали к конусам. Этот день показался мне довольно странным. Я все время испытывала ощущение дежавю и никак не могла от него избавиться. Будто все это уже видела. Но потом решила, что просто себя накручиваю, и решила не обращать внимание.

***

Странный дедушка, назвавший себя Иеронимом Босхом, наблюдал за происходящим. Роллеры на какое-то мгновение вызвали в нем улыбку. Но в то же время он ощущал: темнота за черной дверью сгущалась. И бесконечно сдерживать он ее не мог.

Запись 3. Видеодневник

«Порой мне страшно. Что я опозорюсь в том, что мне нравится и чем дорожу. Иногда мне даже страшно назвать цифру, сколько я катаюсь на роликах. Вдруг люди подумают, что цифра слишком велика для моих умений. Вдруг сложится впечатление, что я преувеличиваю, ведь за такой большой срок могла бы научиться большему. Поэтому стараюсь избегать вопроса о времени или же говорю правду только близким.

Сегодня я заходила в магазинчик отца, чтобы помочь ему. Он привез несколько антикварных вещей на продажу. Я сделала фотографии и выложила на наш сайт. На самом деле забрала бы себе все эти вещи и расставила по комнате. Как же я обожаю антиквариат, наша с отцом безудержная страсть к этому всегда удивляла маму.

Мой младший брат не такой, ему бы играть целый день в компьютерные игры со своими друзьями. А я в старых вещах вижу целую историю. Наверное, поэтому обожаю музеи, можно фантазировать все, что угодно. Как жили люди в ту эпоху, о чем они говорили или думали. Каким видели мир из окна.

Кажется, мне пора заканчивать свое видео. Брат пришел с улицы, не хочу, чтобы он меня застукал за откровениями».

– Насть! Ты опять запихнула мои кроссовки на нижнюю полку? – закричал мой брат Егор. Да, его кроссовки вечно путались у меня под ногами, и я постоянно ставила их на нижнюю полку. Так правильнее, но он этого не понимал. Любил разбрасывать их где попало. Мне надоело с ним спорить на эту тему, поэтому я уткнулась в телефон. Вчерашний вечер не выходил у меня из головы. Мне кажется, Денис стал вести себя еще более отстраненно, чем раньше.

Между нами не так уж много общего, но есть нечто, сближающее нас, – это ролики. Мы познакомились на общей встрече роллеров, даже группа была «Вк». Правда, скоро она развалилась, встретились всего пару раз, и как-то не пошло. Но с Денисом продолжили общение, говорили о музыке, кино и прочих банальных вещах. Стали кататься вдвоем, больше проводить времени вместе. И вдруг начали встречаться. Вообще все случилось довольно быстро, мы толком друг друга и не узнали.

Честно, не люблю быстрого развития отношений, но так уж сложилось само собой. До этого я два года ни с кем не встречалась, не было подходящего человека. И решила немного развеяться, в конце концов, мне восемнадцать, когда еще, если не сейчас? Да, восемнадцать в десятом классе, на то была своя причина, хотя сейчас не об этом. Потом у меня даже появились чувства к Денису, странная я. Начала встречаться от скуки, но вдруг привязалась к человеку. А прошла всего чертова неделя.

– Насть, ты будешь борщ? Егор уже за столом и отец тоже. Пошли, – сказала мама, зайдя в мою комнату. Я убрала телефон и последовала на кухню. Не очень люблю семейный ужин в полном составе, Егор постоянно болтает. Пора бы в девять лет вести себя чуть взрослее. Вот и в этот раз ел и все время рассказывал о новом друге. Мне бы его общительность. Не скажу, что я сторонюсь людей, подруги у меня есть, но заводить кучу знакомств, как это может мой брат, – вот уж точно нужно иметь талант.

– Сегодня мне попалась пластинка Высоцкого. Решил не выставлять на продажу, а оставить. Послушаем сегодня? – спросил отец, пока Егор воодушевленно рассказывал маме очередную историю.

– Конечно, – согласилась я. Мы обожали с отцом слушать вечерами старые пластинки, при этом часто играли в шашки либо разгадывали ребусы. Начиналось все с простого, а потом отец подсадил меня на картины Босха. Он большой фанат этого художника, а я, как нетрудно догадаться, заразилась от папы. Поначалу я мало смыслила в замысловатых сюжетах, но потом, все больше углубляясь в эту тему и слушая отца, мне становилось лишь интереснее. Папа всегда рассказывал об этом художнике настолько увлеченно, что невозможно было относиться к происходящему равнодушно. Мы начали с «Сада земных наслаждений», этот триптих (картины, состоящей из трех частей) изучили буквально до дыр. А потом шли дальше к «Возу сена» и «Страшному суду». Впрочем, не буду углубляться в подробности, они могут показаться не столь интересными.

Мама в эти моменты читала книги либо уходила смотреть сериал на кухню, а брат сидел за компом. К книгам я отношусь скорее равнодушно, но школьную программу приходится читать. Хотя многое просто не понимаю, к примеру, какого хрена «Муму» нужно было так грустно заканчивать. Да еще и пихать это произведение в пятый класс, когда ты наиболее восприимчив ко всему. Знал бы Тургенев, до чего меня доведет этот рассказ. Всегда было жалко животных и в фильмах в том числе. Поэтому даже не стараюсь посмотреть «Хатико», думаю, хорошим это дело не кончится.

Внезапно у меня зазвонил телефон, и я отлучилась в комнату. Это был Денис, он сообщил, что у девушки Вити будет день рождения и она приглашает нас к ней в дом. Что ж, хотя бы развлекусь, тоже неплохо. Я вернулась на кухню, была моя очередь мыть посуду. За окном вдруг внезапно потемнело, сначала я не обратила на это никакого внимания, но потом решила выглянуть из любопытства. И увиденное настолько меня ошеломило, что я тут же позвала всех взглянуть. На небе было солнечное затмение, странно, что я нигде об этом не слышала. Обычно весь интернет пестрит новостями перед таким событием, а тут ничего. Но в итоге подумала, возможно, я просто не обратила внимание либо данные записи мне не попадались.

Наш город выглядел крайне необычно. Прохожие останавливались, чтобы посмотреть наверх, будто на нас напали пришельцы. Егор тут же начал фоткать, а одна девочка на улице кричала о данном событии так звонко, что у меня чуть уши не заложило. Но, тем не менее, в затмении было что-то загадочное, притягательное и даже мрачное.

***

Часть темной сущности вырвалась наружу и затмила солнце. Есть в мире вещи, которые, как бы мы ни пытались сдержать, им суждено произойти.

Запись 4. Любимый цвет – красный

Сегодня Денис позвал меня в кафе. Неожиданно. Я уже и привыкла, что мы виделись только в парке. Решила по такому случаю надеть платье, хоть и нечасто их ношу, но все же свидание как-никак. Уложила волосы, выбрала массивные сережки и накрасила губы любимой красной помадой. Да, этот цвет у меня в почтении. Что поделать, если я люблю ярко одеваться, подбирать каблуки к своему маленькому росту. Одно время пыталась отращивать ногти, но решила, что с короткими гораздо удобнее заниматься слаломом. Не всегда бывают удачные приземления.

Когда я вышла из комнаты, Егор ухмыльнулся и сказал, чтобы я была аккуратнее на каблуках и не завалилась где-нибудь перед носом своего парня. Он всегда говорил какую-нибудь гадость перед выходом, а я всегда улыбалась и думала о том, какой же он дурак, но все равно забавный. Иногда высмеивала его кудри, которые ему так нравились. Но в последнее время перестала заострять на этом внимание, а то еще посею в его детском организме комплексы неполноценности.

По дороге к кафе, стоя в автобусе, я обратила внимание на книжку одной девушки. Редко подглядываю в чью-то жизнь, а если и грешу этим, то задумываюсь – зачем. Не знаю, что за книга, но там было написано: «Чтобы добиться цели, нужно начать с первого шага. Можно долго говорить о нем, готовиться, но пока ты его не сделаешь – ничего не произойдет».

Я перестала читать, на горизонте появилась моя остановка. Выпорхнула из автобуса и побежала к кафе. На часах значилось семь часов вечера – приехала как раз вовремя. Денис снова опаздывал, но на этот раз всего на пять минут. Все равно меня раздражала его непунктуальность. Совсем скоро он появился в светлых джинсах и темно-синей рубашке. Над внешним видом он не особо старался, по сравнению со мной. Но хотя бы побрился и расчесал свои черные густые волосы, которые постоянно лохматились из-за ветра. Рукава рубашки были закатаны, поэтому виднелась обильная растительность на руках. Денис как-то высказался, что ему надоело брить усы и бороду, потому что обильный рост волос его замучил. Тем не менее он не бросал это дело.

– Извини, что снова опоздал, – сказал он и взял меня за руку. Его ладонь была довольно крупной, и сам по себе Денис был вполне плотного телосложения. Помимо роликов, он часто ходил в качалку. Мы сели за столик и принялись за заказ. Денис быстро пробежал по меню и практически сразу определился с выбором. Так как я зависла с этим, он залез в телефон.

– Жалко, нет роллов, это настоящее упущение с их стороны, – высказалась я и улыбнулась. Денис взглянул на меня своими карими небольшими глазами и никак не отреагировал на мою фразу. Иногда мне казалось, что мы с ним полные противоположности. Если я старалась быть хоть немного веселой, открытой, то он постоянно в себе, почти не говорит о прошлом, только о настоящем. С другой стороны, противоположности притягиваются.

Скоро я определилась с выбором, и мы сделали заказ. Как обычно, начали говорить о роликах, новых движениях и прогрессе. Других тем мы особо не касались, наверное, слалом был нашей единственной точкой соприкосновения. В музыке он слушал металл, я преимущественно старые песни, фильмы – он смотрел боевики, а я классику по типу «Любовь и голуби». И так во всем, но все-таки о роликах мы могли говорить часами. Когда мы закончили ужин, Денис вдруг немного нагнулся в мою сторону и сказал:

– Если хочешь, можем сегодня поехать ко мне.

Он пристально смотрел на меня, явно ожидая положительного ответа. Я понимала, к чему он клонит, но не собиралась так быстро соглашаться на новый этап в отношениях. Да, Денис мне нравился, но соглашаться сейчас было бы чересчур.

– Слушай…

Я не успела договорить, как вдруг лампа над нами затряслась. Стол задрожал, а картины, висевшие на кирпичной стене, задребезжали, и одна из них свалилась. Сидевшая неподалеку девушка вскрикнула от страха. Наши бокалы упали на пол и разбились, мелкое стекло разлетелось на пару метров точно. В кафе начался шум, люди засуетились, кто-то кричал. Задребезжали вилки и ложки, посуда полетела из модных шкафчиков. Я не могла в это поверить, нас настигло землетрясение. В той местности, где я живу, никогда не было этого явления. А тут происходящее повергло всех в шок.

– Уходим отсюда, быстрее, – скомандовал Денис и схватил меня за руку. Мы побежали к выходу, началась давка. Меня сильно толкали сзади, но я не могла выйти, впереди было много людей. Только я хотела повернуться, как вдруг шкаф с посудой полетел на нас, но мужчина рядом успел предотвратить падение. Однако несколько тарелок упали на меня, отчего началась сильная боль.

Мы оказались на лестнице, как вдруг землетрясение прекратилось. Перепуганные посетители вернулись, но мы с Денисом оплатили заказ и вышли из кафе. На улице нас встретил вой сигнализаций, парочка гавкающих собак и всполошенные люди. Было ощущение, словно я оказалась в американском фильме, такого в своей жизни я не видела ни разу.

У меня очень болело плечо, из-за полетевшей в него тарелки. Денис предложил помощь, но я решила, что лучше побыстрее поехать домой, так как сегодняшний вечер был из ряда вон выходящим. В автобусе я тут же позвонила Алене, своей лучшей подруге, и рассказала о свидании. Конечно же, ее реакция была ожидаемой, она назвала меня дурой, потому что я не поехала к Денису. И, естественно, я в своей манере отвечала ей, что это неправильно и быстрые отношения обычно ни к чему хорошему не приводят. Алена же завела тему о своих бывших и любовных похождениях. В общем, все как обычно, поэтому я перевела тему на землетрясение. Но что удивительное, Алена сказала, что у них не было никаких толчков. Локальное землетрясение такой силы меня поразило, ведь дом моей подруги был не так далеко от этого кафе. Это мне показалось вдвойне странным.

На пути к подъезду произошло еще кое-что. Перед тем как открыть дверь, я услышала грубый мужской голос, к тому же хриплый. Словно у человека была ангина. И я бы не обратила никакого внимания, но фраза предназначалась мне. Уж после того, как назвали мое имя, и я убедилась, что вокруг никого, в этом не было сомнений.

– Ты изменила порядок. Здесь не твое место.

Сначала я думала, что мне показалось, но когда я услышала эту фразу еще раз, сомнения исчезли. Вокруг не было никого, и был непонятен источник звука. Я оглянулась еще несколько раз, даже прошлась к кустам, возможно, очередной бомж решил меня попугать. Но так никого и не найдя, ушла домой и забыла об этой ситуации. Гораздо сильнее меня волновало землетрясение. И предстоящий день рождения.

***

Когда что-то инородное попадет в наш организм, тот всеми путями старается избавиться от постороннего объекта.

Запись 5. Чертова вечеринка

Вечер был теплый, вообще, мне по душе это лето за то, что можно искупаться в пруду. Надоела вечная осень круглый год.

Я подошла к зеркалу, и мне понравилось мое отражение. Такое бывает не всегда, часто что-то не устраивает, то прыщ, то синяки под глазами. В целом я равнодушна к своему внешнему виду. А сейчас мне нравился румянец на щеках, зеленый цвет глаз. Вообще, я всегда хотела голубые, но тут вдруг в своем цвете нашла некую изюминку.

Боже, как это странно – тащиться от самой себя, но стараюсь ловить такие моменты, они бывают так редко. Я приподняла футболку и начала разглядывать тонкую талию и заодно пощупала свой небольшой пресс. Утренние упражнения все-таки дали свои результаты. Единственное, насчет чего я комплексовала, это маленький рост. Мне всегда хотелось быть среди высоких девчонок. Но сейчас решила бороться с этим желанием, в маленьком росте полно своих плюсов.

Выйдя из дома, меня уже в такси ждал Денис. Я села к нему назад, и машина тронулась. Всю дорогу он сидел в телефоне, а я смотрела в окно. Возможно, из-за водителя нам не хотелось говорить. Мы доехали довольно быстро, дача этой девчонки была недалеко от леса, в котором периодически мы проводили поиск людей в качестве волонтеров.

Денис расплатился за такси, и мы двинулись в сторону дачи. Та выглядела вполне себе сносно: два этажа, отделка сайдингом в рыже-коричневых тонах, вокруг небольшой участок с теплицей и огородом. Из окон горели разноцветные огни и долбила музыка. Мы поднялись по порожкам и зашли внутрь. Не ожидала, что будет столько народу. Мимо нас на улицу выбежал парень и блеванул в мусорное ведро. Я тут же отвернулась и встретилась взглядом с блондинкой:

– Ну хоть до ведра добежал, – съязвила она и добавила, – я за тобой убирать не буду, если промажешь.

– Привет, Карин, – поздоровался Денис и представил меня имениннице. Она кратко улыбнулась и сказала:

– Заходите, что встали. Или хотите наблюдать за блюющим Коляном?

Мы прошли по коридору, видимо, день рождения начался давно, поскольку трезвого человека было найти трудно.

– Погнали на второй этаж, там поспокойнее, – сказала Карина и быстро забралась наверх. Мы последовали за ней. Лестница была очень крутой, не представляю, как пьяным можно по ней спуститься. Поднявшись, мы оказались в небольшой комнатушке, в центре стоял кальян, его курил один из парней. Навскидку тут было человек семь-восемь.

– Ребят, знакомьтесь, это Денис и Настя, – представила нас Карина и села рядом с Витей. Мы переглянулись с ним, а после я села напротив, и мне тут же предложили кальян. Решила согласиться, но зря, тот оказался довольно крепким, отчего запершило в горле, хорошо, что кашель удалось сдержать. Благо, что окна были открыты, иначе мы бы умерли от духоты. Чувствовала себя неловко в такой компании, но старалась этого не показывать.

– Давно с Денисом встречаешься? – спросил парень, сидевший рядом со мной.

– Неделю.

– Нормально.

Не знаю, к чему он это спросил, но дружелюбный настрой окружающих заставил почувствовать меня немного увереннее. Тут же ко мне подсела Карина и предложила выйти покурить. Я сказала, что не курю, но согласилась составить ей компанию. Мы вышли на улицу через безумно орущую музыку и встретили того самого Коляна, который вытирал рот полотенцем.

– Напьется, как черт, потом жалуется. Идиот, – высказалась Карина и сделала затяжку. Я оглядела ее чуть внимательнее, несомненно, она была красивой. Прямые светлые волосы до середины спины, стройная фигура, тонкие эстетичные запястья. Она сильно выделяла стрелками и без того большие глаза, но делала это умело, отчего те казались еще выразительнее. Ее походка и манера речи были уверенными, взгляд немного надменный, оценивающий на тебе каждую деталь. Несмотря на то что с некоторыми ребятами она общалась грубо, Карине была присуща женственность. В том, как она улыбалась Вите, кокетстве с ним, в спокойствии и расслабленности.

– Точно не куришь? – еще раз спросила меня, но я отказалась. Она будто взглядом настаивала, чтобы я к ней присоединилась, но потом передумала и усмехнулась. – Как тебе Денис? В смысле, у вас уже был секс?

– Нет, мы всего неделю встречаемся, – ответила я, не удивлена, что она спросила об этом так прямо, но все равно не люблю подобного рода вопросы, тем более от малознакомого человека. Все-таки это наше дело. – А ты с Витей давно встречаешься?

Она запустила в небо несколько колец из сигаретного дыма. Сколько раз пробовала сделать то же самое с кальяном, но никогда не получалось.

– Полгода.

– Тоже катаешься на роликах с ним? – спросила я.

– Нет, это не мое. Вообще на них не катаюсь. Я хожу в модельную школу. А ты, как я слышала, тащишься по роликам?

– Да, есть такое.

Она потушила сигарету и оставила бычок в пепельнице. Неудивительно, что с ее фигурой и внешними данными она была моделью. Карина направилась обратно в дом, но перед этим сказала мне:

– Приятно было поболтать.

Я некоторое время стояла одна на порожках. Будто пыталась поймать момент уходящего солнца на ярко-красном небе, пока за спиной творилось настоящее безумие. Поднявшись снова на второй этаж, я обнаружила, что Дениса и Карины не было на месте. Витя тут же сообщил мне, что они пошли на первый этаж и раздал карты. Я решила присоединиться, игра называлась «Сундук». Всегда любила эту игру, а тут с таким количеством народа это оказалось еще и весело.

И понеслось. Бутылка вина, потом еще одна. Смех, пар от кальяна, удары рукой по деревянному столу с криком: «У меня сундук». Я еще раз убедилась в утверждении, ничто так не сближает компанию, как алкоголь. Играя в сундук, мы разговорились с Витей о роликах. Алкоголь немного расслабил его, Вите уже сложнее было выказывать сдержанность и подавлять эмоции. Он даже улыбнулся, когда я высказала недовольство по поводу роликов, которые он хотел купить для себя. И его улыбка показалась мне такой искренней и настоящей. Проявление положительных эмоций явно было ему к лицу.

– А вот эти неплохие, как думаешь? – спросил он и повернул телефон в мою сторону.

– Да, мне они нравятся, – согласилась я, и вдруг кто-то крикнул: «Сундук!». Я тут же хлопнула рукой, чтобы не проиграть, но мы с Витей так разговорились о характеристиках роликов, что моя ладонь оказалась предпоследней. На этот раз проигравшим оказался Витя. Он был уже серьезно пьян, судя по тому, как долго осознавал, что пора бы убрать руку с центра стола. Его взгляд помутнел, а глаза закрывались, поэтому он сделал перерыв в алкоголе.

Я обратила внимание, что одна из присутствующих девушек на него засматривалась. Как это странно – глазеть на парня, сидя на дне рождения его девушки. По крайней мере, дальше взглядов это не зашло. Один из ребят предложил поиграть в карты на раздевание. В жизни, будучи трезвой, не согласилась бы, но в том состоянии я поддержала эту идею. Благо на мне было много одежды, так что проигрыш меня не пугал. Первым проиграл Витя, все ждали от него раздевания. Ребята начали над ним подшучивать, а та девчонка покраснела. Боже, как же это было видно.

– Окей, придурки, в следующий раз я вас всех раздену, – заявил Витя и снял футболку. Один из парней демонстративно свистнул, когда Витя оголил свой торс. Было видно, что он смущался такого пристального внимания, поэтому выпрямил спину и чуть приподнял подбородок, чтобы выглядеть более уверенным. Неудивительно, что девчонки обратили внимание на его фигуру, она была безупречна. Крепкие руки, подкаченный пресс, Витя выглядел так, будто спустился к нам из страниц модного журнала. Неужели бывают внешне настолько идеальные парни в реальности, а не из интернета с кучей подписчиков?

Я просто уверена, что трезвым он никогда бы не снял с себя эту футболку. Не из-за трусости, а именно из-за той сдержанности, которую я в нем заметила и которую пошатнул алкоголь.

Мы продолжили игру, но скоро из-за кучи выпитого алкоголя мне захотелось в туалет. Я вышла на улицу и побрела по узкой тропинке. Уже стемнело, но дорогу все равно было видно. Сходив в туалет, я уже хотела вернуться, но вдруг услышала чьи-то голоса из теплицы. Поначалу подумала просто пройти мимо, но вдруг поняла, что узнала, кто это. Денис и Карина. До последнего я думала, что все нормально, пока не прислушалась к их шепоту.

– Когда ты ему уже скажешь? Мне надоело прятаться, – сказал Денис.

– Слушай, нельзя вот так ему сказать. Как минимум мне нужно с ним расстаться и выждать время. Иначе он тебя не простит, если узнает про наши отношения сейчас. Пойми, я думаю и о вашей дружбе. Он не переживет двойное предательство. Ты же его знаешь, впадет в депрессию, и некому будет его вытащить. А тут хотя бы ты будешь рядом. Да и у него еще родители разводятся, это будет вдвойне хреново для него.

– Его родители разводятся уже хренову кучу времени, а ты все никак не примешь решение, – давил Денис.

– Да, поэтому ты решил мне отомстить и начал встречаться… с ней? Лучше ничего придумать не смог? – ее голос немного задрожал, когда она упомянула меня.

– Знаешь, мне осточертело смотреть на вас. Я все понимаю, но меня достали эти прятки, каждый раз бояться, что кто-то нас засечет. А с Настей я расстанусь при любом удобном случае, не парься ты так.

Дальше я слушать не смогла. Не знаю, отчего было больнее: от предательства или от растоптанной гордости. Так остро разочарование никогда еще не врезалось в меня. А что самое паршивое – я упала в собственных глазах. Его слова настолько задели мою самооценку, я ощутила себя никчемной девушкой, которую не способны полюбить по-настоящему. Осознание этой мысли рождало боль, похожую на камень, который увеличивался в груди и давил все сильнее. Я чувствовала, как слезы подступали и готовы были вырваться наружу. Будто в одиночку пытаешься сдержать надвигающуюся волну.

Я больше не могла стоять на месте неподалеку от этой чертовой теплицы. Самым сложным было остановить поток надвигающихся слез, я не могла обречь себя на еще большее унижение. Папа часто говорил, что порой в жизни нужно быть настоящим солдатом, чтобы с достоинством преодолеть все трудности. Но как же это тяжело на деле, эмоциями управлять гораздо сложнее, чем кажется. Особенно в ситуации, к которой ты никак не был готов.

Переборов страх и эмоции, я сделала шаг. Они услышали шорох, я постаралась его создать как можно громче. Из теплицы показались их лица, я посмотрела в глаза Карине, сама не знаю, почему выбрала ее. Всего за долю секунды в ее взгляде появился страх. Вся ее уверенность, которой она так блистала, испарилась.

– Ну ты и сука. Вы оба мрази, – бросила я и решительно пошла прочь. Мельком мне удалось увидеть лицо Дениса, его небольшие глаза сейчас выпучились от происходящего. Он явно не ожидал такого поворота.

– Насть, постой! – сказала Карина и схватила меня за локоть. Я тут же вырвала руку и пригрозила ей:

– Еще раз посмеешь прикоснуться ко мне, разобью твою модельную рожу. Придешь на свою сраную фотосессию в синяках.

Она не отставала и продолжила:

– Прошу тебя, не говори ничего Вите. Я хочу сама ему рассказать.

В тот момент я была настолько взбешена, что ничего не воспринимала адекватно. Да и разве можно нормально мыслить, когда происходит такое? Меня буквально трясло от злости, в груди все колотило.

– Да пошла ты, – я хотела плюнуть, но в последний момент передумала. Я развернулась к Карине спиной и вдруг замерла. На ступеньки вышел Витя, его вид внушал мысль, что он немного протрезвел. Увидев наши странные лица, он не скрыл своего недоумения:

– А что происходит? Почему вечеринка вдруг началась в теплице?

Я буквально спиной чуяла, что Карина хотела подбежать к нему и начать оправдываться. Но я не могла ей этого позволить. То, как они с ним поступили, вдвойне низко. Поэтому я решительно пошла в сторону Вити и остановилась четко напротив него. Несколько секунд смотрела в его глаза. Мне не хотелось уничтожать его душу, но по-другому я поступить не могла.

– Ухожу подальше от предателей, которые прячутся за твоей спиной, – прошептала я и быстро вошла в дом за вещами. От Вити тут же посыпались вопросы к Карине и Денису, но мне не хотелось присутствовать при этом. Я с трудом вытащила рюкзак из кучи вещей и побежала к калитке. Никто не обратил на меня внимания, я лишь взглянула, как Витя набросился на Дениса, а Карина начала звать на помощь. Возможно, мне стоило бы остаться, но я не стала. Настолько мне опротивели все эти люди, этот дом, буквально до тошноты.

Я выбежала на дорогу и пошла к ближайшей остановке, чтобы вызвать такси. По пути уже не смогла сдержать слезы. Не спасали ни слова папы о солдате, ни мои собственные запреты. Я была по-настоящему разбита.

Добравшись до дома, я зашла в комнату и еще раз взглянула в зеркало. Я была права, нам так редко нравится наше отражение… Ведь сейчас я его ненавидела.

Запись 6. Машина, стирающая воспоминания

Иногда сны чертовски идеальны, а реальность словно смешали с дерьмом. Странное ощущение при пробуждении. Первые несколько секунд тебе хорошо, все в порядке. А потом ты вспоминаешь то, что было вчера, и боль вываливается на тебя с новой силой. И в груди словно что-то съеживается, постороннее чувство, которого быть не должно. Но оно почему-то внутри тебя. Мне было лень подниматься с постели, хотела пролежать так весь день. Но подобные планы выполнимы лишь в моих фантазиях.

– Мама! Я телефон в толчок уронил! – прорезался визг Егора. Боже, мой брат может хоть один день не накосячить? Наши родители очень спокойные люди, но даже в этой ситуации мама позволила себе отчитать Егора по полной. Этот шум за дверью мне надоел, и я включила в наушниках самую грустную музыку. В таком состоянии мне удалось полежать пару минут, потом в комнату зашла мама.

– Насть, посмотри, можно ли починить телефон. Егор его в унитаз уронил.

– Я к этому телефону в жизни не притронусь. Он в говне моего брата.

– Он не в говне, я даже пописать не успел! – закричал Егор.

– Спасибо за подробности, – крикнула я в ответ. Пришлось подняться с кровати и пойти на кухню. Да, телефон был окончательно убит. Сколько раз он у него падал? Я включила фонарик, чтобы разглядеть состояние телефона получше.

– Короче, его уже не спасти, – вынесла вердикт я.

– В смысле не спасти? Там мой аккаунт в «ТикТоке». У меня там уже две тысячи подписчиков. Знаешь, как долго я их набирал? – завопил брат.

– Не волнует. Телефон сдох во всех смыслах.

Я развернулась и пошла собираться на улицу. Истерику Егора было слышно даже через наушники. На выходе меня остановила мама:

– Как день рождения прошел? Ты так и не рассказала.

Да лучше никому об этом не рассказывать.

– Лучше не придумаешь, – со злобой ответила я и поспешила уйти, чтобы мама не задавала новых вопросов. На улице снова палило солнце, но сегодня погода меня не волновала. Единственное место, где мне хотелось оказаться, – это папин магазин. Ему уже пять лет, это было наше укромное место. Наш маленький рай. Особенно мы любили вечерами включать магнитофон, устанавливая одну из оставшихся нераспроданных кассет, и отвлечься от посторонних мыслей. Зайдя в магазин, я встретила папу у прилавка. Он сидел немного грустный, но улыбнулся, как только увидел меня.

– Думал, ты сегодня не придешь, – сказал он.

– Почему вдруг?

– Вчера ты зашла явно не в настроении.

– Именно поэтому я и здесь сегодня, – сказала я и плюхнулась на стул. Зашел посетитель, один из тех, кто просто любит поглазеть. Что поделать, у нас своего рода бесплатный музей. Минут через пять мужчина вышел, оставив после себя мелодию звенящих колокольчиков над дверью.

– Ты явно не хочешь рассказывать, что вчера произошло, – заметил папа. В его глазах я заметила обеспокоенность. Он похлопал меня по голове, и я почувствовала огрубевшую кожу на его руках. Физическая работа всегда оставляет свой след. Он много лет работал с деревом, но из-за проблем со здоровьем пришлось оставить это дело.

– И ты совершенно прав. Я хочу стереть вчерашний день из памяти навсегда.

– Принести машину, стирающую плохие воспоминания? – на его лице появилась улыбка, такая добрая и простая. Будто у персонажа из детской сказки.

– Я уже и забыла про нее. А знаешь, неси. Как раз она мне и нужна, – воодушевленно ответила я. Отец принес из подсобки старый запылившийся деревянный ящик с отверстием. Меня пробила ностальгия, как давно я этого не делала.

– Ну что, правила ты знаешь, – сказал папа. Я взяла со стола листок бумаги и ручку. – Не бойся, подглядывать не буду.

Его позитивный настрой заставил меня улыбнуться. Я недолго думала над тем, что написать на листочке. Запись была короткой: «Навсегда забыть о существовании козла по имени Денис». Сложила листик и бросила в ящик, после чего мы с папой повторили заклинание: «Воспоминание, уйди. Больше не беспокой меня. Ни при каких обстоятельствах. Не тревожь ни во снах, ни в реальности. Останься на дне этого ящика и больше не возвращайся». Наверное, со стороны это было похоже на сектантские молитвы, поэтому мы рассмеялись. В те мгновения я и правда забыла о вчерашнем дне. Пусть ненадолго, но эти минуты счастья бесценны.

Неожиданно раздался сигнал от моего телефона. Я взяла его в руки, чтобы отключить звук, но потом заметила, что это было сообщение в нашей беседе волонтеров.

– Что там такое? – спросил папа.

– Снова собирается поисковая группа. Кто-то вчера потерялся в лесу, – ответила я и взглянула на фотографию. Сначала я не поверила своим глазам, но потом присмотрелась внимательнее и прочитала еще раз имя. Это был Виктор Золотарев. Витя… с того самого дня рождения.

Запись 7. Быть волонтером

Это мой пятый поиск в жизни. Но впервые я шла в лес разыскивать именно знакомого человека. В первый раз был ребенок, девочка шести лет. Ее тело нашла другая группа, мне не довелось увидеть этого ужаса. После такой неудачи у меня была мысль больше не возвращаться к отряду. Но потом мой старший – Костя сказал, что такое случается, но если вообще ничего не делать, смерти лишь увеличатся, потому так важен каждый волонтер.

И я решила, что останусь. Оставлю свой вклад в этой жизни. Лекарство от рака я точно не изобрету, поэтому сделаю хоть что-то от меня зависящее. На третьем моем выходе наша лиса (группа) прочесывала квадрат в поисках ветерана. И именно нам удалось его найти. Не мне лично, но Косте, который вдруг заметил за деревом что-то яркое. Оказалось, что это была сумка, а дедушка сидел, облокотившись о дерево, у него уже не было сил двигаться. Мы тут же сообщили по рации, что пропавший найден, положили ветерана на носилки и выехали из леса.

Сегодня погода снова была солнечной и без осадков. Часам к шести вечера мы были уже в лесу. Большинство поисков проходит в вечерне-ночное время суток из-за того, что днем многие заняты. Сначала мы работаем на отклик, если это не помогает, занимаемся прочесом всей территории. Я сильно надеялась, что Витя найдется, он не заслуживал такой ужасной участи. Никто не заслуживает. Но с учетом того, что его одновременно предали и друг, и девушка, возможно, Витя убежал в лес на эмоциях той ночью.

Пока мы кричали его имя, я все думала, может, мне следовало в ту ночь остаться. С другой стороны, чем я могла помочь малознакомому человеку? Возможно, проследила бы за ним и отговорила идти в лес? В любом случае эти мысли ничем уже не помогут. Также как и воспоминания о предательстве Дениса. Мне было тяжело это переварить, особенно в первый день, но сегодня мое эмоциональное состояние стало значительно лучше. Все-таки не так долго я встречалась с этим уродом, чтобы всю жизнь переживать из-за него.

Лес, в котором мы проводили поиски, довольно «упитанный» деревьями. Через некоторые места очень тяжело пробираться, постоянно надо следить за ветками, чтобы не отлетели в лицо. Смотреть под ноги, можно нарваться на болото. Моя спортивная подготовка очень помогает в поисковом деле, возможно, еще поэтому Костя так хотел, чтобы я осталась.

Он был прирожденным лидером, занимался волонтерской деятельностью вот уже пять лет. Его кожа была немного рыхлой и неровной. Но при его резких и грубых чертах лица это не бросалось в глаза. А волосы – черные-черные, словно он окунулся головой в темную строительную смолу. А еще он был довольно высоким, поэтому любил вспоминать свою поездку в Японию и то, как несколько раз случайно ударялся головой. У него уже была семья – жена и двое небольших детей, мальчик и девочка. Один раз даже показывал нам их фотографию. Я всегда любила детей, кроме своего брата, он тот еще заноза в заднице. Ладно, теплые чувства у меня к нему есть, но в основном я его ненавижу за глупость, настырность и наглость. Но однажды он меня поразил, сказал, когда чуть подрастет, тоже станет волонтером. В тот день я даже увидела в нем что-то хорошее. Не знаю, выполнит ли в итоге он свое обещание…

А еще мне нравится поддержка в нашем отряде. Порой мы выходим на пикники или просто собираемся в кафе что-то отметить. На самом деле это еще одна причина, почему мне здесь нравится. Наш класс не такой дружный, каждый сам по себе или в своей компании. А тут мы друг без друга никак, оттого я чувствую себя частью чего-то целого. У нас часто бывают и новички, но наша компания из пяти человек уже как-то устоялась.

Темнело. Несколько часов мы бродили по лесу в поисках Вити, но безуспешно. С каждой секундой я надеялась, что вот, мы сейчас найдем его. Его лицо померещилось мне уже порядка десяти раз. Так часто бывает, когда что-то или кого-то ищешь. Я старалась смотреть как можно внимательнее, один раз нам на пути встретилась лиса, но та тут же убежала. Здесь это животное довольно частое явление. Своим неожиданным появлением она даже немного напугала меня. У нее была довольно грязная шерстка и большие сверкающие глаза. Словно маленький чертенок.

Близился одиннадцатый час. Меня стали одолевать мысли, что мы его не найдем сегодня. Он уже ночь и целый день провел в лесу, скорее всего, ничего не ел. Неизвестно, сидел ли Витя на месте либо пытался как-то выбраться. Но самому выбраться из этого леса очень тяжело. Ранее потерявшиеся грибники рассказывали, что не первый год ходили в лес, но в этот раз словно что-то повело их не в ту сторону. А дальше ты уже перестаешь различать дорогу и просто плутаешь в надежде выбраться.

Окончательно стемнело. Мы дальше искали. Я не переставала надеяться и начала мысленно молиться. Возможно, кто-то и не верит во все это, но мне часто приходилось сталкиваться с такими вещами, что совпадениями их назвать было трудно. И с верой мне всегда было проще в поиске людей.

Прошел еще час, мы устали и решили передохнуть. Сообщили по рации и открыли рюкзаки. Я успела дико проголодаться и достала свой тормозок. В перерыве мы обсуждали, сколько еще часов проведем в поиске и во сколько вернемся. Вскоре двинулись на поиски снова.

Стало холодно, поэтому под низ я надела еще одну теплую кофту. Старалась не унывать и верить в хороший исход. Без веры в лучшее просто невозможно, постоянно надеешься, что человек будет жив. Поэтому мы и дальше пробирались через колючие ветви и упавшие деревья. Неожиданно на секунду мне показалось, что я увидела что-то. Но потом пригляделась, это был заяц. Я уже хотела двинуться дальше, как вдруг поняла, справа что-то еще пошевелилось. И это уже не было похоже на обычного зверя. Я крикнула остальным, что заметила нечто подозрительное, и мы двинулись в эту сторону.

Я настойчиво пробиралась через ветви и запутанную траву. Случайно сбила несколько мухоморов и чуть не наступила на муравейник. Но была уверена, в тот момент, когда я посветила фонарем, там было движение. Моменты, когда тебе кажется, что все – нашли, бывают часто. И каждый раз тобой движет надежда, что это именно человек, а не зверь или удачно сложившиеся ветви. Мы подходили все ближе, и тут мы уже отчетливо смогли разглядеть человеческую фигуру.

Первая мысль, когда человек сидит без движения, – хоть бы живой. Мы подошли ближе, и тут Витя повернул свое измученное лицо. Живой, Господи. Я первая подбежала к нему и спросила, может ли он встать. Витя поднялся с моей помощью и сказал, что уже не надеялся выбраться. Он все это время бродил в поисках выхода и сейчас сел, чтобы переночевать вторую ночь. И хотя лицо его было совершенно измучено, он улыбнулся, когда увидел нас. Сквозь страдальческий взгляд, потерянный, диковатый, у человека остаются силы на улыбку.

Костя отдал Вите свою куртку, так как у того кофта вся изодралась. Руки Вити были все в ссадинах, пару царапин на лице. Его губы потрескались от жажды, он сказал, что воды с собой у него практически не было, да и еды тоже. Приходилось питаться ягодами. Когда Костя достал рацию, чтобы объявить о Вите, тот сказал мне:

– Я уже и не надеялся. А когда увидел твое лицо, подумал, что начались галлюцинации. Ты издалека была как ангел, – его голос немного охрип.

– Я счастлива, что мы нашли тебя.

– Спасибо тебе, Насть. Спасибо, – тихо произнес он. Это был день, когда именно я впервые спасла чью-то жизнь. А точнее, жизнь своего знакомого. Тогда я осознала, насколько важен для меня этот момент. Это чувство, что ты сделал что-то полезное. Что от тебя есть польза.

Раздался низкий голос Кости, он радостно произнес по рации:

– Нашли. Живой.

После чего все отправились домой.

***

Пробегавший лис заметил странное присутствие чего-то инородного. Он подбежал, чтобы понюхать, но в ту же секунду, услышав крик, удрал. Лису повезло, ведь за черной дверью, которая привлекла его внимание, пряталась бездна мрака.

Запись 8. Знакомые прикосновения

День сегодня начался необычно. Но все по порядку. С утра я, как обычно, поругалась с братом, потому что он разбил мою любимую кружку, и со злости пошла в парк, прихватив ролики. Моя подруга Алена вчера уехала на юг к бабушке, а мы так и не увиделись. Довольно печально было осознавать это. Но я старалась не унывать, так как хотела немного разнообразить свой старый танец на роликах и добавить в него пару новых движений.

Но тут я вдруг заметила Витю, который катался на роликах в одиночестве. Он был так увлечен, что совершенно ничего не замечал вокруг. Его футболка совсем вымокла от пота, а движения такие четкие и уверенные, что слышался шорох от колес даже на расстоянии. Я не знала, стоит ли подъехать к нему и поздороваться, либо издалека помахать рукой. Но потом все же решилась проехаться в его сторону. В конце концов, обыкновенную вежливость никто не отменял. Он заметил меня примерно в паре метров, остановился и вытащил наушники. Его лицо стало совсем красным от такого напряженного слалома.

– Привет. Давно катаешься? – спросила я.

– Привет. Вроде того. Тоже пришла на тренировку? – спросил он.

– Да, мои конусы вон там, – ответила я, и Витя глянул вдаль.

– Ну удачи тебе, – сказал он. Да, разговор наш получился весьма коротким. Я почувствовала себя неловко оттого, что Витя просто продолжил кататься и ничего больше не сказал. Вообще, когда мы катались с ним в первый раз, он и тогда показался мне очень сконцентрированным и не особо разговорчивым. Хотя на том дне рождения он пытался вести себя более открыто, даже снял футболку, но было заметно, что подобные вещи давались ему с трудом. Я решила не занимать больше его времени и направилась к своим конусам, но Витя вдруг остановил меня:

– Слушай, а ведь ты же десятый класс окончила. Но в волонтеры для поисково-спасательных операций берут только с восемнадцати. Тебе уже восемнадцать, что ли?

Его вопрос о возрасте показался мне неуместным и бестактным. Но более того, он был очень неожиданным.

– Да, восемнадцать. И что с того? – спросила я, немного нахмурившись.

– Да ничего. Просто спросил. Извини, – сухо ответил он, заметив мое недовольство. Мы на краткий миг встретились взглядом, и это смутило нас. Мне следовало уйти, но я обратила внимание на то, как идеально он выполнил грейпвайн. По сути, базовый элемент, но с какой легкостью! Думаю, со стороны выглядело немного странно, что я просто стояла и смотрела. Но мне нужно было понять, как ему удавалось так непринужденно выполнять движения. Витя обратил внимание на мое любопытство и остановился.

– Извини, если отвлекаю. Хотела спросить, как у тебя получается так резко поворачивать ногу? Я просто не всегда успеваю и иногда сбиваю конус, – поинтересовалась я, произнеся эту фразу так быстро, словно меня кто-то подгонял. Витя подозвал меня к себе, и я встала к началу дорожки.

– Смотри, для начала тебе нужно сделать это упражнение…

Он начал показывать, как мне стоит правильно поставить ногу, на что сделать упор. Казалось, об этой теме он мог говорить часами, объясняя всю специфику дела. И мы так увлеклись тренировкой, что не заметили, как начали разрабатывать совместный танец. Это получилось само собой, без каких-либо договоренностей. Когда он впервые прикоснулся ко мне рукой, я ощутила некоторое напряжение. В то же время Витя вел себя очень галантно, не позволял лишнего, и каждый его жест был обоснован номером, который мы пытались поставить.

Но я почувствовала себя очень странно, когда он впервые коснулся моей руки. Данному жесту было отведено лишь несколько секунд, но этого хватило, чтобы понять: грубость его ладони, мозоли и шершавость оставляли впечатление чего-то знакомого. Ощущение от его прикосновений не казались мне новыми, скорее наоборот – будто они не раз присутствовали в моей жизни.

– А вот здесь лучше сделать поворот, – предложила я и немного переборщила, так что случайно врезалась в Витю. Мы на мгновение застыли в положении, где он стоял сзади, а я прижалась спиной к его груди. От неловкости я тут же перевела все в шутку, но Витя даже виду не подал, будто произошло что-то из ряда вон выходящее.

Всю тренировку мы то старались держать небольшое расстояние, то позволяли себе прикоснуться друг к другу. Витя говорил лишь на профессиональные темы и был непреклонен. Вся обстановка не предполагала задать хоть один личный вопрос. Витя казался мне таким скрытным и углубленным в себя человеком, что вдруг стало интересно, а что он из себя представляет.

Время пролетело незаметно, и нам пора уже было заканчивать. Пока мы собирались, я все пыталась задать ему вопрос, но боялась того, как он отреагирует. В конце концов я не выдержала и решила рискнуть:

– Ты как, нормально после того дня рождения? Если вдруг нужна помощь…

– Мне не нужна помощь. Я прекрасно справлюсь со всем сам. Если хочешь еще потренироваться, приходи завтра в то же время, – перебил он и закинул рюкзак на плечо, после чего добавил короткое. – Пока.

И ушел прочь стремительно, словно не желал больше здесь находиться. Я какое-то время наблюдала за ним, но потом решила не тратить время впустую и отправилась домой, где мы с мамой и папой решили пересмотреть один из моих любимых фильмов «В джазе только девушки» с великолепной Мэрилин Монро.

***

Дедушка, утверждавший, что он Иероним Босх, пытался сдержать поток криков, доносящихся из черной двери. Несмотря на его усердие, часть голосов все же проскочила. Они говорили: «Виктор. Мы хотим видеть тебя».

Запись 9. Ненавижу слово рациональность

Уже неделю мы с Витей тренировались, но за это время я так практически и не узнала о нем ничего нового. Казалось, что до дня рождения он был гораздо разговорчивее, чем после случившегося. Возможно, эта ситуация заставила его замкнуться в себе. Мне трудно было понять ход его мыслей, и чем больше я с ним проводила времени, тем загадочнее Витя казался мне. Но один раз мне удалось разболтать насчет поступления в вуз.

– Я пойду по специальности «Финансы и кредит», это уже решено, – сообщил он. Подобное заявление меня удивило, он не походил на человека, которому бы нравились точные науки. На мой логичный вопрос, почему именно такой выбор профессии, он сухо ответил:

– Это перспективная профессия, можно устроиться в нашем городе или в Москве.

– А я вот думала насчет актерского, либо в танцы пойти, – продолжила разговор я, но он нахмурился и сказал:

– Большая конкуренция, плюс в нашем городе немного вакантных мест. Либо нужно в Москве пробиваться, но у тебя характер неподходящий.

– А что не так с моим характером? – оскорбилась я.

– Твои представления о мире еще слишком наивны и романтичны. Они тебя сожрут там, – ответил он. Меня раздражала его уверенность в том, что у меня ничего не получится. Стоит ли говорить, что после такой беседы мое настроение было подпорчено. В общем, личное общение у нас не очень-то складывалось. Странно, но на дне рождения мы разговаривали вполне себе непринужденно, а сейчас… Витю будто подменили, он стал более резким и грубым. Перебивал, если я заводила разговоры на более личные темы, хотя до этого охотно отвечал на мои вопросы. Было ощущение, будто он сторонился более дружеского общения со мной.

На следующей неделе мы снова много тренировались, и процесс еще как-то продвигался, но все испортил один разговор. Началось все как обычно с моих вопросов, которые лучше бы я не задавала. Дело касалось увлечений, школы и свободного времени, потом мы незаметно коснулись темы дружбы, а дальше недалеко было вспомнить Дениса и Карину. На самом деле в тот день мы так разругались насчет увлечений, что разговор про этих предателей уже шел довольно напряженно.

– И ты хочешь сказать, что не любил ее? Полгода отношений просто так? – злилась я. Не ожидала, что задам ему этот вопрос, но эти слова выскользнули сами собой. Витя, даже не обдумав, тут же бросил ответ в своей безразличной манере:

– Я не обязан отвечать на этот вопрос, но раз ты так настаиваешь. Да, я не любил ее, как и она меня. Меня мало волнует предательство с ее стороны. К тому же как таковых чувств я ни к кому не испытывал. И уж тем более к ней.

Странное ощущение, но я не верила его словам. Он будто пытался обмануть себя и меня, показавшись более рассудительным и неэмоциональным. Безусловно, есть такие люди, которым чужды чувства, они погружены в себя и сторонятся окружающих. Но я видела, как на дне рождения Витя улыбался и вел себя вполне открыто. Во всей его показной сдержанности не было искренности. Он словно хотел стать таким человеком и изо всех сил пытался мне это доказать. Возможно, в лесу что-то произошло, либо разрыв так повлиял на него. Но весь этот несуразный спектакль наблюдала именно я.

Вообще работа с партнером предполагает доверие, иначе тяжело сделать совместный танец. Поэтому я старалась хоть как-то узнать Витю получше, но он всеми способами этого избегал. И так каждый раз, я пыталась задать вполне банальный вопрос, например, нравится ему та или иная группа. Он говорил, что это не имеет отношения к слалому. Но как не имеет? Если под эту группу я хотела предложить ему поставить номер. Он же выслушивал мои возражения и отметал варианты, которые я предлагала. Поначалу я терпела, так как его техника была просто безупречной, и я хотела многому научиться. На то был смысл, я как-то проболталась ему, что хотела бы открыть свою школу роллеров. Но он в своей манере заметил, что вероятность исполнения моей мечты составляет процентов пять, так как чаще всего все наши желания не исполняются. А уж при моем финансовом состоянии исполнить будет и того сложнее. Как я сдержалась, чтобы не сорваться на него, не знаю.

Пару раз я попробовала завязать с ним разговор, но он пресекал любые мои попытки. В какой-то момент я решила, что раз человек не идет на контакт, то и к черту. Буду также молчалива и безучастна. Пусть эта отстраненность сильно мешала нам, но это было лучше, чем ничего. Однако идиллия продлилась недолго. Мы умудрились поругаться по поводу слалома. Я предложила использовать в танце один из элементов, но Витя сразу его отмел и даже ничего слушать не захотел. О компромиссе и речи не шло. Я сдерживала себя, пыталась это проглотить, но мое самолюбие было очень сильно задето. Почему ни одна моя идея им не одобрялась? Лишь в некоторых случаях он соглашался, а обычно отметал все без объяснений.

И я начала доказывать свою точку зрения, почему этот элемент круто бы смотрелся. В итоге мы поспорили. Было видно, как он злился, но по-прежнему старался скрыть в себе любые эмоции.

– Почему ты отметаешь все мои идеи без объяснения причины? – высказалась я.

– Ты сама попросила меня научить тебя. Ты подошла ко мне с этой просьбой, а теперь ты еще и недовольна.

– Да потому что это невыносимо! Если бы ты хотя бы объяснял, почему мои идеи плохие, но ведь я даже не знаю причину. С таким подходом лучше заниматься одной, чем вот так. Я больше не буду тебя обременять своим присутствием.

И я ушла, потому что эти тренировки стали выше моих сил. На следующий день мы не договорились о встрече, и я была даже рада этому. Папа предложил съездить всем вместе на пруд, на что я с удовольствием согласилась. Егор целый час искал свои плавки, оказалось, что они валялись под диваном. Мама набирала целую кучу еды, а папа доставал из кладовки зонтик и надувной матрас. Я, как всегда, собралась быстрее всех и сидела в ожидании, пока вся семья суетилась.

По дороге к водоему папа включил «Ретро FM», а Егор все время причитал, что забыл наушники и не мог это слушать. И иногда в таких несуразных моментах можно найти даже что-то вдохновляющее. В недовольстве брата, закрывающего уши руками, в том, как мама говорила с папой о даче и что там еще можно посадить. Наблюдать за тем, как яркое солнце нежно падало на ее короткие кудри. А от улыбки появлялись морщины, в которых виднелась вся прелесть прожитых лет. В том, как папа постоянно поправлял очки на лице. И даже в ветре, пробивающемся через едва открытое окно. Такие маленькие пустяковые моменты.

Не знаю, что на меня вдруг нахлынуло, но было ощущение, будто скоро эти моменты отнимут у меня. И я больше не увижу, как Егор по вечерам корчит мне рожи, а папа с воодушевлением рассказывает о магазине. Как мама зовет меня, чтобы показать новый рецепт, случайно выпавший в одной из ее кулинарных групп. Ощущение, взявшееся из ниоткуда, так поглотило меня, что я даже немного напугалась. Но, сидя сзади с младшим братом, редко удается надолго отвлечься на посторонние мысли. Егор начал меня доставать щекоткой, а когда я замучила его в ответ, мама наругалась на нас из-за сумасшедших криков.

На пруду было полно народу, что неудивительно. Мы припарковались и начали искать место поближе к водоему. Вода сверкала и игриво переливалась от солнечных лучей. Неподалеку играли в волейбол, мы постелили покрывало недалеко от читавшей девушки. Мой план на сегодня заключался в загаре и активном плавании. Егор тут же побежал в воду, хоть что-то его привлекало больше, чем компьютерные игры. Потом к нему присоединился папа, мы с мамой решили для начала немного полежать.

Я надеялась на спокойный пляжный день, но все пошло наперекосяк, когда над головой послышались голоса каких-то парней. Я обернулась и увидела, как Виктор (теперь я буду называть его так в связи с его отвратительным характером) и двое его дружков шли по направлению к пруду мимо нас. И на кой черт я обернулась? Нужно было лежать и для уверенности закрыть лицо панамкой. Но нет, нам непременно приспичило заметить друг друга.

Я не дала ему возможности поздороваться и тут же демонстративно отвернулась, сделав вид, что меня не интересует его присутствие. Краем глаза я лишь видела, как он с ребятами зашел в пруд. Не знаю, что заставляло меня наблюдать за этим напыщенным идиотом, но иногда я поглядывала в его сторону. Плавать в одном пруду вместе с Виктором я была не намерена, поэтому игнорировала все призывы Егора и папы идти к ним.

В конце концов, мой брат не выдержал и побежал ко мне, чтобы затащить в воду. Я с удовольствием пошла бы, но Виктор… И самое интересное, с ребятами он улыбался и даже жестикулировал. Это только со мной он ведет себя будто робот?

– Насть, ну пошли. Хватит валяться! Мне скучно без тебя, – мучил меня Егор.

– Насть, сходи с ним, он же не отстанет, – согласилась мама.

– Мам, и ты туда же? – возмутилась я.

Я была непреклонна. И сколько бы Егор ни тянул меня в пруд своей мокрой и холодной рукой, я не соглашалась. Поэтому мой брат еще полчаса просидел в пруду, пока мама не загнала его погреться на пляже. Виктор со своими друзьями или приятелями, черт их разберет, вышел из воды примерно через пять минут, как ко мне подсел Егор. Я по-прежнему делала вид, что не замечала его. Мама и папа увлеченно играли в карты, Егор сидел в телефоне, но тут идиллия нарушилась.

– Насть… – протянул брат.

– Чего тебе? – недовольно спросила я.

– Тот пацан на тебя пялится.

– Какой?

– Вон тот справа от нас. В оранжевых плавках.

Я чуть приподняла голову и посмотрела в сторону ребят. Егор определенно имел в виду Виктора, потому что кроме него не было никого в таких ярких плавках.

– Тебе показалось, он на меня не мог смотреть, – сказала я и положила голову обратно.

– Я не слепой. Он смотрит. Вот снова посмотрел. Тут не на кого больше смотреть, рядом только старые бабки со своими внуками и дед с газетой, – пробубнил Егор.

– Не смотрел он, – отрицала я.

– Смотрел.

– Не смотрел.

– Смотрел.

– Да не смотрел он.

– Смотрел, тебе говорю! – Егор так громко произнес эту фразу, что я перепугалась. Естественно, Виктор это заметил, он и его друзья посмотрели в нашу сторону, а мама наругалась на Егора за то, что тот заорал.

– Боже, ты просто невыносим, – разозлилась я на брата и пошла купаться. Егор тут же обрадовался, что пойдет за мной, но его воодушевленный настрой прервала мама, сообщив, что тот недостаточно согрелся. Надо было видеть его недовольное лицо, когда я улыбнулась и помахала ему рукой.

Вода показалась мне теплой, поэтому я зашла без проблем и отплыла подальше от брызгающихся детей. До последнего я запрещала себя смотреть в сторону Виктора, но взгляд сам случайно мелькнул мимо него. Странно, но казалось, что он и правда смотрел в мою сторону. Я решила, что боковым зрением буду наблюдать за ним. Поначалу не происходило ничего интересного. Ребята просто болтали, но потом… Виктор встал с пледа и тоже пошел в пруд. Один. Это меня не устраивало, я не хотела встречаться с ним даже на расстоянии нескольких метров, поэтому тут же поплыла подальше от него. Но Виктор понял мой замысел и был с ним не согласен. Он назло плыл четко за мной, даже не пытался этого скрыть. Его выносливость и скорость поражали меня. По ходу, он и в кружок бассейна в детстве ходил. Есть хоть один вид спорта, которым он не занимался? Немудрено, что с его подготовкой он все-таки нагнал меня.

– Решила уплыть на середину пруда. Умное решение, – все так же сухо произнес он, подплыв ко мне.

– А ты смелый. Думала, будешь избегать меня, – сказала я, плавая на спине.

– Подплыл сказать, что тренировка будет завтра. Если хочешь, приходи.

– А написать то же самое нельзя было? Или обязательно нужно было идти на крайние меры? – съязвила я.

– А вдруг ты бы намеренно не прочитала сообщение? А так я точно тебя предупредил.

– Можешь тренироваться со своими друзьями и веселиться тоже. У меня завтра не получится прийти, – ответила я.

– Что ж, это твое решение. Да и к тому же, думаю, ты права. Я достаточно тебе отплатил за мою спасенную жизнь в лесу. Да и предложил чисто из вежливости.

Он явно издевался каждой своей фразой надо мной.

– Отлично, значит, это была своего рода плата за мою помощь. А заранее посвятить в свой план у тебя не было времени?

Он неожиданно рассмеялся.

– О, Господи! Да ты умеешь смеяться! Обычно при мне ты ведешь себя как чертов робот, которому доставляет удовольствие спорить со мной.

– Я же говорю, твое представление о мире очень наивно. Естественно, я не мог остаться у тебя в долгу. Это был вопрос чисто технического характера, я хотел показать тебе основные твои ошибки в слаломе. Поэтому данная модель поведения была вполне рациональной.

Ненавижу теперь слово «рациональность».

– Знаешь что… Засунь в жопу себе свою рациональность. Можешь перед другими притворяться роботом или кем угодно. А я пришла сюда, чтобы отдохнуть, – выдала я на одном дыхании. Его поведение выводило меня из себя. Я даже перестала лежать на спине и готовилась к тому, чтобы уплыть. Насколько же первое впечатление бывает обманчивым. Поначалу Виктор показался мне нормальным парнем с увлечениями, но потом. Его роботизированные ответы, скрытность, постоянные споры. Он словно хотел сделать так, чтобы я его возненавидела.

– Окей, ты права. Но мое предложение о тренировке все равно в силе. И если ты не настолько наивна, как я думаю, то воспользуешься этим предложением.

Мне показалось, что этой фразой он еще больше насмехался надо мной, судя по язвительному выражению лица. Я не выдержала и обрызгала его со злости. Вообще в этом не было особого смысла, его голова и так была мокрая. Виктор какое-то время был в замешательстве, а потом обрызгал меня в ответ. Это разозлило меня сильнее, и я обрушила на него целую волну. Но Виктор оказался гораздо сильнее, и его волна поборола мою.

С позором проиграв, я поплыла к берегу, а он последовал за мной. Его действия казались мне глупыми и неоправданными. То он корчит серьезное лицо, то брызгается со мной в пруду.

– Если уж ты вздумал строить из себя серьезного, то иди до конца, – высказалась я.

– Это была самооборона, ведь ты первая начала плескаться. К тому же тебя очень легко вывести на эмоции, а за этим забавно наблюдать. А раз это доставляет мне удовольствие…

– Только попробуй еще раз сказать о рациональности, – перебила я.

– В принципе, ты верно закончила мою мысль.

Уверена, в душе он громко смеялся от собственной мнимой гениальности.

– Зачем ты плывешь за мной? – спросила я.

– Не глупи, берег находится в одной стороне.

– Сам не глупи, мог бы плыть чуть дальше от меня.

– Эта придирка не обоснована, – сказал он.

– Ты тоже никогда не обосновывал свои придирки на тренировках, – ответила я и наконец доплыла до песчаного дна. Я уже готовилась выйти на берег, как вдруг девятилетняя туша понеслась на меня с криками:

– Настя!!!

Егор с такой силой полетел в меня, что я рухнула под воду. Уже в этот момент я подумала, что уничтожу своего брата и сломаю каждую косточку в его юном теле. Я подняла голову и глотнула свежего воздуха, злость настолько переполняла меня, что я хотела тут же побежать за Егором, который каким-то образом почти добежал до берега. Но вдруг он резко обернулся и крикнул:

– Насть! Ты не сможешь пойти за мной!

Он поднял руку вверх, сжимая в руках мой лифчик. Господи, большего позора я не испытывала, чем в тот день. Надо было видеть лицо Виктора, когда он осознал, что я стою тут наполовину голая. Благо все мои прелести были под водой, а пруд оказался мутноват, но я все равно закрылась руками от стыда. Мой взгляд забегал в поиске мамы, но родителей не было на месте. Егор сразу понял мою мысль и крикнул:

– Они ушли за мороженым!

Я не меньше сотни раз представила, как откручиваю голову своему брату. Егор тем временем радостно убегал по пляжу все дальше и дальше. Мне было стыдно взглянуть на Виктора, но я все-таки позволила себе это сделать. Поначалу я заметила в его глазах удивление и растерянность. Он даже немного покраснел от происходящего, а потом его выражение лица сменилось на ехидную улыбку, за которую мне хотелось его придушить.

– Смотрю, тебе очень смешно. Ну давай, тебе же нравится надо мной издеваться, – обиженно произнесла я. Мой голос даже дрогнул, но я не позволила выступить слезам. Это была бы высшая точка позора.

– Могу принести тебе полотенце. Если хочешь, конечно.

Для меня его предложение стало неожиданностью. Я думала, что он и дальше начнет смеяться надо мной или выкинет что-то непристойное. Но его намерения помочь были вполне серьезны.

– Принеси, – тихо сказала я.

У меня не оставалось другого выбора, кроме как смириться с проигрышем и согласиться на его помощь. Виктор безропотно подошел к нашей сумке и достал из нее зеленое полотенце. Когда он возвращался с этим блеклым зеленым полотенцем, я подумала, какой же странный этот человек – Виктор Золотарев. Вроде и есть в нем что-то хорошее, но он так отчаянно пытается это скрыть.

– Держи, – сказал он, протягивая полотенце, которое пришлось опустить в воду, чтобы завернуться. Этот момент казался еще более неловким, поскольку мы пристально смотрели друг другу в глаза, хотя, по идее, он должен был отвернуться. Ничего больше не сказав друг другу, я направилась к нашему пледу и решила дождаться, пока Егор сам придет ко мне с родителями. Виктор вернулся к своим друзьям, и они активно начали обсуждать произошедшее. Это было слышно даже с расстояния, но Виктор в своей манере сказал:

– Мне это неинтересно.

Хотя бы то, что он прекратил этот ненавистный мне разговор, уже было плюсом. Скоро на горизонте появился Егор, а за ним шли родители. Одному Богу известно, каким матом я мысленно покрыла своего брата, пока тот радостно возвращался к пледу. Ну ничего, его веселью недолго осталось.

– Насть, я принес твой лифан, – радостно сказал Егор и отдал мне бюстгальтер. Я тут же схватила его за ухо и резко потянула в мою сторону.

– Ты хоть знаешь, какой позор я пережила? Ты мелкий сученыш.

– Настя, ты что делаешь? – спросила подошедшая мама. Папа тоже был в недоумении.

– Этот идиот украл у меня лифчик и оставил одну в пруду. Пришлось просить, чтобы мне принесли полотенце, – сказала я и еще сильнее сжала его ухо, отчего Егор взвыл.

– Егор! Ты совсем больной? – вступился за меня отец.

– Блин, вы не понимаете! Тот парень смотрел на нее, она явно ему нравится, а Настя вообще только все портила, – оправдывался Егор, из-за чего я немного покраснела. Но его защитная реакция мало помогала, родители сильно его отругали и запретили неделю прикасаться к компьютеру. И все оставшееся время он должен был просидеть на пляже без купаний в пруду. Мой брат скорчил недовольное лицо, но, когда родители отвлеклись, вдруг едко заметил:

– Вообще-то ты должна быть мне благодарна.

– За что, придурок? – по-прежнему злилась я.

– Этот парень – твой шанс. Ты только посмотри на него. Явно в твоем вкусе, не как этот твой волосатый Денис, похожий на макаку с красной жопой. Я сразу тебе сказал, что он слишком волосатый. А этот на тебя заглядывался.

– Егор, твою мать! – перебила я, но он не успокаивался.

– А ты на него ругалась, да еще и сиськи спрятала за этим страшным купальником. Такое ощущение, что ты отняла его у старой девственницы, скончавшейся девяносто лет назад.

– Егор, еще хоть слово…

– А у тебя третий размер, между прочим. Я твой брат, я знаю. А ты скрываешь его за этим ужасным купальником. Может, хоть так этот парень пригласит тебя на свидание.

– Ты где этого нахватался, идиот? – спросила я. Такого ответа от своего брата я точно не ожидала.

– Я смотрю ютуб-канал про отношения. Я умный вообще-то, хоть и младше тебя. А ты так и останешься старой девой, если не будешь меня слушаться.

Послал же Бог брата. И хотя я была очень зла на него за все выходки, его уверенность в собственной безупречности насмешила меня. Я дала ему дружеский подзатыльник, а он добавил:

– Видишь, я даже пожертвовал целой неделей компьютера и купанием в пруду, чтобы помочь тебе. За тобой должок. И, кстати, он снова на тебя смотрит. У меня очень хорошо развито боковое зрение.

Иногда я его ненавижу, а иногда дико люблю. Наверное, такими и должны быть отношения с братом. Постепенно начало холодать, купающихся становилось все меньше, и мы решили, что пора собираться. Я еще раз взглянула на Виктора, тот листал что-то в телефоне. И в последний момент вдруг тоже посмотрел на меня. Я тут же перевела взгляд, сделав вид, что смотрела не на него, а просто в сторону.

– Настя, ты идешь? Давай, кто быстрее до машины! – закричал Егор, находясь на несколько метров впереди меня, и побежал.

– Дурак, ты же проиграешь! – крикнула я и побежала за ним. Ноги утопали в песке, а за плечами мешался набитый рюкзак. Но я не собиралась сдаваться, победа должна была быть за мной. И когда я обогнала Егора и громко крикнула о своей победе, мне на телефон пришло сообщение от Виктора: «Я видел, что ты на меня смотрела. А еще я был прав, ты настоящий ребенок. Так резво бежать за братом». Его едкие фразочки ничуть меня не расстроили, и я ответила: «Ты тоже на меня смотрел, а тебе стоит чаще улыбаться, чтобы не выглядеть таким занудным».

Глупо, наверное, всю дорогу думать о том, как мы сегодня ссорились. И то, как он подавал мне полотенце. Вспоминать его смущенный взгляд. Нет, все это предельно глупо. А Егор ничего не понимает в отношениях. Откуда девятилетнему парню знать, что я нравлюсь Виктору? Это же абсурд.

***

И пока Настя убеждала себя в абсурдности некоторых мыслей, темное существо вышло из черной двери. И не имело оно ни тела, ни лица, но принимало любую форму, которая вздумается. И в тот момент дедушка, считавший себя Иеронимом Босхом, понял. Сегодняшний счастливый вечер для Насти последний. Возможно, ей достанется кусочек радостного утра. Но темное существо просто так ее не оставит.

Запись 10. Невидимая

Наверное, не следовало бы идти на эту тренировку. Но, с другой стороны, Виктор сам пригласил меня, к тому же другого такого же учителя такого уровня не так просто найти в нашем городе. И хотя его поведение меня сильно раздражало, я все-таки поднялась с кровати. С кухни вкусно пахло мамиными блинчиками, из открытого окна слышалось стрекотание кузнечиков, словно те так и зазывали выйти на улицу. Я заглянула в гостиную к спящему брату, Егор выглядел таким забавным. Кудряшки спутались, а изо рта спускалась струйка слюны. Тихий храп нарушал тишину, видимо, ночью у брата снова забился нос. На его щеках был такой яркий румянец, будто он специально натерся свеклой перед сном. Да это у нас семейное. Мама стояла на кухне в халате, рядом на тарелке уже лежала гора вкусно пахнущих прожаренных блинов.

– Ешь блины, пока теплые, – сказала она. Я подошла к тарелке и взяла самый верхний. Тот оказался еще горячим, поэтому я немного обожглась.

– По новому рецепту? – спросила я.

– Да. Как тебе?

– Вкусно, как всегда, – похвалила я маму. Она всегда обожала готовить и делала это с любовью. Некоторые говорят, что это чувствуется, когда человек вложил душу в то или иное блюдо. Все это заставило меня однажды задуматься над тем, что любовь проявляется в мелочах. Иногда я смотрю на маму с папой и думаю, вот бы и мне такую же семью – крепкую и понимающую.

И хоть я и не люблю вставать по утрам, есть в этом времени суток своя романтика. В том, как отец тихо читает книгу, сидя в комнате. В том, как мама готовит для нас что-то вкусное, а Егор пока еще крепко спит, сопя своим маленьким сопливым носом.

– Мне нужно на тренировку, поэтому я сегодня пораньше встала, – сказала я, зайдя в родительскую комнату. Отец приспустил очки и улыбнулся мне, сказав:

– Удачи тебе. Возвращайся.

– Обязательно.

Я взяла ролики и вышла на улицу, ощутив поток свежего воздуха. В наушниках заиграли песни восьмидесятых. Да, приходится скрывать свои аудиозаписи от одноклассников, ведь большинство из них не поймет. Музыка помогает проваливаться во времени, потому что постоянно находиться в реальности довольно сложно. Периодически хочется от нее отдыхать. На пути к остановке встретился дворник, который пожелал мне доброго утра. Он всегда здоровается со мной, хоть мы и незнакомы. После я заметила, что он проявляет подобную вежливость со всеми.

Возле пятьдесят второго дома соседка ухаживала за цветами, их подъезд был самым красивым из всех, что мне довелось повстречать. Даже картины повесили на площадке. В автобусе сегодня было мало народу, на этот раз мое внимание привлекла женщина, которая разговаривала со своей дочкой. Та задавала много вопросов, а мама уже немного измученно, но старалась ответить на каждый.

На пути к парку я не ожидала встретить ничего интересного, но вдруг заметила странную фигуру. Я пригляделась и буквально замерла. Это была Карина, но выглядела она особенно. На ней была надета футболка с совой, перепачканная в крови, а на голове непонятным образом держалась перевернутая черная шляпа. Поначалу я подумала, что перегрелась на солнце, отчего появились галлюцинации, поэтому протерла глаза и еще раз взглянула в то же место. И теперь там ничего не было. Но этот образ был настолько явным, что поверг меня в ужас. Тем не менее это казалось за гранью реальности, возможно, мне и правда что-то вдарило в голову.

Немного напуганная, я пошла дальше вглубь парка. Виктор уже начал тренировку, поэтому я постаралась отбросить лишние мысли. Как обычно, он не улыбнулся, а в своей сухой манере сказал:

– Думал, ты не придешь. Все-таки решила поступиться гордостью.

– Ради своей мечты я готова даже выслушивать твой бред. Но не будем терять время на разговоры, пора начинать.

Я старалась вести себя с ним так же высокомерно, как и он со мной. Это вызывало в нем ухмылку, но я по-прежнему испытывала к нему неприязнь и ничуть не скрывала этого. Похоже, Виктора это лишь забавляло. В момент нашей тренировки я старалась сократить наши с ним прикосновения, но Виктор тут же догадался и, наоборот, стал разрабатывать движения с непосредственным контактом. Он словно специально делал все, лишь бы позлить меня. Не знаю, почему это доставляло ему такое удовольствие, но я сдерживалась из последних сил.

При каждом его таком прикосновении я испытывала лишь злость и недовольство. Но терпела, потому что для артиста непрофессионально недостаточно хорошо выдавать требуемые эмоции. Но иногда я ловила себя на мысли, что его прикосновения не столь противны, как мне могло казаться. Но подобные мысли не должны были завладеть мной, Виктор вел себя по-идиотски, хоть и пытался казаться умным и рассудительным человеком. Тренировка закончилась, и я уже собралась домой, но вдруг Виктор заметил, что у меня на роликах очень сильно стерлись колеса.

– У меня дома есть запаска, могу заменить тебе, если не против… – он произнес это немного неуверенно, но предложение меня явно удивило. Поначалу я подумала отказаться, но его немного напуганное лицо заставило меня передумать.

– Ладно. Идем.

– Не очень-то воодушевленно ты это сказала, – заметил он.

– С тобой невозможно быть воодушевленной.

Всю дорогу к его дому мы спорили насчет воодушевления и прочих глупостей. Но потом я начала обращать внимание на то, что посторонние очень странно на нас смотрели и перешептывались. Один мужчина даже хотел сесть на мое место в маршрутке, но Виктор начал с ним спорить, указав на мое присутствие. Мужчина покрутил возле виска и назвал Виктора психом. Это поразило нас еще больше, но мы решили не обращать на это внимание.

Виктор жил в старенькой пятиэтажке на окраине города. Мы шли молча, уже надоело ругаться. Один мужчина чуть не сбил меня, сегодня диковатый день. Каждый норовит то врезаться и даже не извиниться, то чуть ли ни сесть прямо на меня. Пока мы поднимались на третий этаж, я заметила несколько надписей на стенах, в основном матерных. В углу стоял хиленький веник, а на батарее сморщилась грязная дырявая тряпка. Виктор пригласил меня в квартиру, которая выглядела гораздо приличнее, чем сам подъезд.

– Мам, я дома. Если что, я не один, – крикнул Виктор в соседнюю комнату. Оттуда послышалось:

– Хорошо.

Я зашла в комнату к Виктору и заметила на полках несколько поделок из спичек. Там стоял целый домик, трактор и даже корабль.

– Обалдеть! Ты сам это делаешь? – спросила я и подошла к полке, чтобы внимательнее рассмотреть.

– Да. Ты ролики дашь мне или дальше будешь разглядывать мои поделки? – недовольно спросил Виктор. Я фыркнула и протянула ему рюкзак.

– Не ожидала, что ты увлекаешься поделками из спичек, – добавила я, на что Виктор никак не среагировал, а лишь приступил к замене стершихся колес. За кроватью у него стоял бумбокс, стилизованный под старые модели. Это меня безумно вдохновило, и я тут же подошла, чтобы рассмотреть поближе.

– Ты каждой моей вещью будешь интересоваться? – заметил Виктор.

– А что в этом такого? Неужели нельзя? Откуда он у тебя, кстати? И зачем?

Виктор явно хотел ответить мне в своей любимой манере, чтобы я отстала от него, но почему-то передумал:

– Я раньше брал его, чтобы под музыку кататься на роликах. Но многие прохожие были недовольны, и я устал спорить со всеми. Поэтому сейчас он пылится тут.

Я прямо-таки представила, как Виктор в прошлом шел по улице, держа на плече бумбокс, потом ставил его на асфальт и начинал кататься. Отличное начало для музыкального клипа. На его книжной полке я заметила серию книг о Гарри Поттере, которая была выстроена словно по линейке. Кажется, что Виктор уделил этому особое внимание.

– Мне тоже нравится Гарри Поттер, – сказала я, но Виктора это не воодушевило:

– Я рад за тебя.

В принципе, другого ответа я и не ожидала. На подоконнике я обратила внимание на увядающий цветок в горшке. В этот момент мне стало жалко растение, видимо, Виктор не уделял особое внимание его поливу. На стенах не было ни картин, ни плакатов, зато под кроватью пряталось множество инструментов, заброшенных носков и прочего барахла. На комоде было прибрано, в центре стояла одинокая статуэтка индийской женщины, явно привезенная в качестве сувенира из жарких мест.

– Готово, теперь у тебя нормальные колеса, – сказал Виктор, когда я рассматривала набор дисков известных рок-групп. Видимо, достались в наследство от кого-то постарше.

– Спасибо, – искренне сказала я, на что Виктор лишь протянул ролики и вытер запачканные руки валявшейся марлевой тряпкой.

– Витя, идите на кухню есть, – послышался голос его мамы. Виктор встал и недовольно произнес:

– Пошли, поешь, – выдавил он из себя и первым вышел из комнаты, даже не дав мне шанс отказаться. Деваться было некуда, я прошла на кухню, хоть и была неголодна, мамины блинчики – вещь очень сытная. Кухонька у них была небольшой, поэтому я села немного на проходе. Виктор поставил мне тарелку, а его мама повернулась к нам с кастрюлей макарон.

– А где твой гость? – спросила его мама, взглянув на меня. Мы с Виктором переглянулись, так как не поняли шутки.

– Мам, ты теперь решила записаться в число пранкеров? – спросил Виктор.

– Это кто такие? Не знаю я никаких пранкеров. Позови уже своего гостя, а то макароны остынут.

Здесь мы уже не поняли, кто из нас сошел с ума. То ли его мама, то ли я попала в жуткий сон.

– Ты прикалываешься, что ли? Она здесь сидит перед тобой, – сказал Виктор с недоумением на лице. Его мама внимательнее посмотрела на меня, я даже помахала ей рукой, но та продолжала твердить о своем:

– Вить, ты вздумал поиздеваться надо мной? Или ты тоже стал принимать наркотики, как Олег? Теперь и ты пошел по стопам брата!

Виктор ожесточился от этой фразы, но не взглянул в мою сторону. Это откровение поразило меня.

– Мам, ты совсем с ума сошла? Причем тут Олег вообще?! Настя сидит перед тобой!

Его мама уронила кастрюлю, и макароны рассыпались по полу. Я тут же подбежала к несчастной женщине и начала собирать рассыпанную еду. Виктор и мама затеяли жуткую ссору, и мне стало страшно присутствовать при этом. Я редко ругалась с родителями, у меня всегда перед глазами был пример образцовой семьи. А тут прямо передо мной разворачивалась драма, совершенно мне незнакомая. И оттого, что я попала совсем в непривычную для себя обстановку, не могла вымолвить и слова. Эта сцена крика на сына, проклятий мужа разрывала привычные шаблоны в моей голове. Казалось, они оба перестали замечать мое присутствие в порыве злости. Но в какой-то момент Виктор резко схватил меня за руку и буквально вывел из дома.

– Подожди, я рюкзаки возьму.

Он вернулся очень быстро с вещами и хлопнул дверью. В этот момент я боялась хоть что-то ему сказать. Виктор снова сжал мою руку, отчего стало даже немного больно, и повел вниз на улицу.

– Какого черта она несет?

Он явно не хотел, чтобы я узнала такие подробности его семейной жизни. Мне стало страшно за его состояние, он что-то бормотал себе под нос, разобрать было невозможно. Мы буквально выбежали на улицу, и Виктор, встретив перед собой прохожего, сказал:

– Сейчас мы посмотрим, кто тут с ума сошел. Дядь Валер, здравствуй!

Мужчина обернулся и поздоровался в ответ. Виктор, не теряя времени, тут же представил меня своему знакомому, но тот лишь недоумевающе покачал головой:

– Вить, ты меня прости. Но ты случайно не обкурился? Или ты решил себе завести невидимого друга?

На этом моменте не выдержала я и толкнула этого мужчину. Он двинулся примерно на полметра, но даже не посмотрел в мою сторону. Будто ничего не произошло. Мы в ужасе переглянулись с Виктором и подошли к проходящей мимо женщине. Я закричала:

– Извините! Вы меня видите?

Но она никак не отреагировала. Даже тогда, когда я чуть не порвала специально ее платье. Она лишь удивленно спихнула происходящее на сильный ветер и прошла мимо нас. Мы не понимали, что происходит. То ли это ужасная шутка… И все вокруг нас сговорились…

Страх сдавил живот, я начала подбегать к каждому прохожему, но никто меня не видел. Виктор беспорядочно спрашивал у людей насчет меня, но они лишь странно обходили его стороной. Я не понимала, слезы наворачивались на глаза… Как такое вообще возможно? И почему я не просыпалась.

Я тут же направилась в сторону моего дома. Уж родители не могли перестать меня замечать. Всю дорогу я щипала себя за руку в надежде проснуться. Мы с Виктором не говорили, просто молчали и в ужасе смотрели друг на друга. Никогда мне не было еще так страшно, но я понимала, в жизни такого не бывает. Нужно просто проснуться. У меня тряслись коленки, а внизу живота все сжалось от волнения. Но я повторяла снова и снова, что это сон.

Мы приехали к нашему дому и тут же побежали в мой подъезд. Дворник, который всегда здоровался со мной, молча прошел мимо и поприветствовал лишь Виктора. Нет, я не верила в это и тут же забежала в подъезд. Соседская собака, которая часто гавкала на меня, в этот раз прошла мимо и оскалилась лишь на Виктора. Тот попятился в сторону, но на меня не было никакой реакции. В ужасе я открыла дверь и забежала домой. Папа с мамой были на кухне, и я ринулась к ним:

– Мама! Папа! Хоть вы скажите, что видите меня!

Я бросилась к ним в объятия, но они оба оттолкнули меня. Словно помеху… Нет, это было невозможно. Я вцепилась себе в волосы и начала кричать, но никто не обращал внимания на мои возгласы. Моему терпению пришел конец, и я помчалась в зал к брату, который тайком играл в гонки.

– Егор, пожалуйста… Посмотри на меня. Умоляю, хоть ты… Прошу тебя, Егор…

Он не отрывался от телефона и спрятал его лишь тогда, когда услышал шаги родителей.

– Егор, почему суп не доел? Быстро иди на кухню доедать, – скомандовала мама. Егор некоторое время возмущался, после чего все-таки прошел на кухню. Мама с папой сели на диван и включили телевизор. За все время, что я наблюдала за ними, они ни слова не сказали обо мне. Будто меня и не было никогда в их семье.

Но это невозможно. Я прокручивала в голове эту фразу снова и снова, не сдерживая слез. Виктор не выдержал и зашел к нам в дом. Он возмущенно прошел в зал и закричал моим родителям:

– Вы что, издеваетесь? Почему вы не обращаете внимания на собственную дочь?

Появление Виктора так ошеломило моих родителей, что сначала они даже не знали, как вести себя. Но потом отец быстро пришел в себя и набросился на Виктора:

– Ты как пробрался в наш дом? Что тебе нужно? Деньги? Я тебе устрою ограбление!

Папа схватил Виктора за шиворот и потащил его в мою комнату.

– Я сейчас полицию вызову. Будешь знать, как вламываться в чужие дома!

Отец запер Виктора в моей комнате и пошел в зал звонить в полицию. Виктор пытался выломать мою дверь, но у него не получалось. С одной стороны был папа, звонивший в полицию, испуганный Егор, которого прижимала к себе мама. А с другой – Виктор, который ни в чем не виноват.

– Алло, полиция, в нашу квартиру ворвались…

Его слова будто кувалдой били по голове. Отчего я все дальше проваливалась в состояние страха, неуверенности и полного непонимания. В ушах прозвенел ультразвук, сильнее и сильнее. Словно вокруг меня начались боевые действия. Голоса становились все громче, переплетались в запутанный клубок и утаскивали на дно. Мне становилось хуже, начиналась истерика. Я стала задыхаться, не могла прекратить поток слез. Полное непонимание происходящего долбило сильнее и вонзалось, словно только что заточенный нож.

В голове нарастал хаос из разговора отца, криков Виктора, плача мамы и вопросов Егора. Я больше не могла это сдерживать. Мой мозг превратили в воздушный шар, который переполняли водой. И в какой-то момент я поняла, что это край…

Я закричала так, что разбились стекла на кухне и зеркало в прихожей. По стенам посыпалась штукатурка. Я закричала еще сильнее, и в этот момент в двери моей комнаты появилась трещина, что позволило Виктору выбить ее до конца. Я взглянула на испуганные лица моей семьи, на то, как папа положил телефон. На выпученные глаза Егора и его трясущиеся руки. На то, как от страха мама не могла больше плакать.

– Насть, бежим отсюда, – послышался голос Виктора.

Он схватил меня за руку и потащил прочь из моего родного дома. От моей семьи. От всего, что мне было дорого.

Запись 11. Сама тьма

Я и не думала, что всего за один день вся жизнь может измениться до неузнаваемости. Причем в прямом смысле этого слова. В тот момент, когда Виктор выводил меня за руку из моего же собственного дома, я ничего не осознавала. Я до сих пор не верила в то, что происходящее реально. Пыталась проснуться, но не получалось. Я знаю, что сновидения могут казаться очень реальными.

– Вить, я больше не могу бежать, я устала, – пожаловалась я и даже не заметила, как мы оказались возле заброшенных домов. Пока я пыталась отдышаться, Виктор осматривал само здание, не было ли там ненужных гостей.

– Мы и не будем бежать, тут все равно никого нет, надо обсудить происходящее, – сказал он и зашел внутрь. Я тут же последовала за ним, наступая на кучу битого стекла. Виктор остановился в одной из комнат и вдумчиво вглядывался в полуразрушенное окно. Какое-то время он был неподвижен, пока я ходила из стороны в сторону.

– Ты мешаешь мне думать, – недовольно высказался он со своей присущей категоричностью и резкостью. Мне пришлось сесть на валяющееся бревно. Все эти долгие пятнадцать минут, что мы молчали, казались вечностью. Я решила зайти во все свои соц. сети, но и тут меня ждал настоящий шок. Мои аккаунты перестали существовать, ни у кого из моих друзей не было ни одного упоминания обо мне. Пропали все фотографии со страницы Егора и даже на маминой странице.

– Вить…

– Чего тебе? Сказал же, мешаешь.

– Все мои социальные сети перестали существовать. И фотографии исчезли, – дрожащим голосом сказала я. Виктор посмотрел на меня глазами, полными отчаяния, страха и непонимания. Возможно, он не хотел показывать свои эмоции в этот момент, но мы оба понимали, что дико напуганы происходящим. Он тяжело вздохнул и подошел ближе. Немного постоял, но потом решил сесть рядом со мной.

– Я думаю, это все сон, и скоро я проснусь, – сказала я, не в силах выдерживать молчание и тишину.

– Я думал об этом. И поначалу происходящее было даже похоже на сон. Но нет. Под эмоциональным воздействием мы могли так подумать, плюс к этой мысли подтолкнуло происходящее безумие. Однако любой сон, пусть даже тот, в котором все происходит якобы на самом деле, отличается от реальности. По крайней мере тем, что во сне объекты, окружающие нас, более расплывчаты, и мы не осознаем их явную сущность. К примеру, тебе может казаться, что все происходит на самом деле, но ты все равно видишь лишь общую картину, нет четкой детализации. Все равно что сравнивать игры по уровню графики две тысячи четвертого и две тысячи девятнадцатого года. А так как происходящее все же больше походит на реальность, нежели на сон, возникает другой вопрос. Где мы и что с нами сделали?

– Ты думаешь, мы в параллельной реальности? – спросила я.

– Возможно. Я никогда всерьез не задумывался об этом, но и не отрицал факт их существования. Но допустим, мы попали в параллельную реальность, где тебя не должно существовать. Звучит как полнейший бред, но я просто не нахожу другого ответа. И если верить в эту теорию, тогда нам нужно понять причину происходящего, как мы сюда попали и что это за мир, – говорил Виктор.

– Я не могу поверить в то, что подобное вообще может происходить. Это же… такого просто не бывает.

– Знаю, я тоже до конца это не осознаю. Но предположил, лишь основываясь на увиденном. И не знаю, может, ты видела что-то странное в последнее время? Я пытаюсь вспомнить, но ничего на ум не приходит.

Я начала перебирать в голове все странные вещи, которые происходили со мной в последнее время. Но первое, что пришло на ум, это галлюцинация с Кариной. Поначалу я и правда подумала, что на солнце перегрелась, но теперь все ставила под сомнение. Виктор выслушал меня внимательно и сделал вывод:

– Нам нужно с ней увидеться, возможно, она что-то знает.

Виктор вскочил с места, охваченный твердой уверенностью, что Карина может что-то знать. Я крайне сомневалась в этом, но другого выхода у нас не было. По дороге к ней мы с Виктором не разговаривали и не переглядывались. Нам пришлось взять такси, так как общественный транспорт стал для меня просто мукой. По пути к дому Карины я пыталась вытворять разные вещи, чтобы оценить степень невменяемости людей при моем появлении. Я могла до них прикасаться, причинять физический вред, но человек не замечал этого либо списывал на внешнее воздействие. Пробовала водить перед лицом прохожих различными предметами, но те не обращали внимания и не считали это чем-то особенным. У одного ребенка даже отняла мяч, из-за чего мальчик заплакал.

– Может, ты уже успокоишься и отдашь ему этот чертов мяч? И так ясно, что они тебя не увидят, даже если ты им пулю в ногу пустишь, – негодовал Виктор. Я вручила мяч обратно ребенку, тот несколько секунд непонимающе постоял на месте, а потом побежал на детскую площадку, словно ничего и не было.

– Надеюсь, она сегодня дома, – сказал Виктор и тяжело вздохнул перед тем, как позвонить в домофон.

– Может, следовало ей позвонить перед этим? – поинтересовалась я, когда на третий звонок так никто и не ответил. Виктор негодующе взглянул на меня:

– По-твоему, я идиот? Естественно, я бы позвонил, если бы мы везде не заблокировали друг друга.

После его недовольного лица я скромно потупила взгляд, и мы решили подождать Карину возле подъезда. Прошло около часа, но она так и не появлялась. Ожидание тянулось неимоверно долго, Виктор почти все время молчал, лишь иногда старался выдвинуть новые теории происходящего. Наше внимание несколько раз привлекали пробегающие дети, которые играли в салки и очень громко кричали. Несмотря на поведение Виктора, я была счастлива, что он был рядом. Если бы я оказалась в этой ситуации совершенно одна, без помощи, точно бы сошла с ума. Мы старались принять существующую ситуацию, но она разрывала все шаблоны, поэтому при внешнем спокойствии оба скрывали недоумение и отрицание.

Прошло еще полчаса, и на горизонте неожиданно появилась Карина. Никогда бы не подумала, что встреча с этой особой может обрадовать меня. Сегодня на ней была надета довольно короткая юбка, ну еще бы, надо же Дениса как-то… Ладно, это уже яд покапал с моего языка, сейчас мое отношение к ней совершенно неважно.

– Привет, – довольно холодно произнес Виктор, когда Карина подошла чуть ближе. Это заставило ее резко остановиться и стать более скованной. Она явно не ожидала такого внезапного появления, отчего взгляд стал рассеянным, а движения нервными и топорными.

– Ты чего тут забыл? – спросила она, скрестив руки.

– Я не хочу тебя задерживать, поэтому перейду сразу к делу. Ты помнишь, из-за чего мы расстались? – начал Виктор, в его взгляде скрывалось отвращение, которое он старательно пытался перебороть.

– Вить, ты сюда приперся, чтобы задать этот вопрос? Говори прямо, что тебе нужно?

– Окей, что ты помнишь про Настю, бывшую девушку Дениса? – спросил Виктор. Карина неприятно усмехнулась, отчего мне хотелось ногой с размаху завернуть по лицу, но я себя контролировала.

– А зачем ты вдруг про нее вспомнил? Да и что за глупый вопрос? Ну бывшая и бывшая, тебе какая разница? Мне плевать на нее.

Ее слова повергли нас в шок, она меня помнила. Потом перевела разговор на вечеринку и затронула тему моих красных волос. Боже, нашла к чему придраться в двадцать первом веке. Она меня не видела, но сам факт того, что я сохранилась в ее воспоминаниях, давал нам надежду на разгадку.

– Слушай, – прервал ее Виктор, – а ты в последнее время не замечала ничего странного? Возможно, какие-то галлюцинации или что-то в этом роде?

Карина начала с неохотой вспоминать, но дело шло очень туго. Видно, что она хотела побыстрее уйти от Виктора, тот давил на нее непонятными вопросами. Когда я смирилась с тем, что вряд ли мы что-то узнаем, вдруг справа я заметила странную фигуру в перевернутой шляпе. Раньше я бы не обратила на это должного внимания, но внезапно вспомнила, что у Карины в моей галлюцинации тоже была такая же шляпа, а на футболке красовалась сова.

И тут меня осенило, как я раньше не догадалась! Ведь это чистой воды символы Босха, где сова подразумевает дьявола, а перевернутые предметы или люди являются грехом, искаженной истиной. И если в случае с Кариной ее облик довольно быстро исчез, то черная фигура двигалась в нашу с Виктором сторону. Издалека сложно было разглядеть все детали, но то, что походка этого существа отличалась от человеческой излишней несуразностью, наводило на пугающие мысли.

– Вить, кажется, у нас проблемы, – сказала я, пока Карина пыталась отвязаться от вопросов Виктора. Он вопрошающе посмотрел на меня, и я сделала предположение, что существо странной природы позволено увидеть лишь мне. Оно становилось все ближе, и отрицать уже не было смысла, нужно было бежать. Его черный плащ развевался от ветра, в то время как на улице было тихо. Тело будто было собрано из тысячи маленьких элементов, а лица не было и вовсе. Сплошное черное пятно двигалось в нашу сторону, в воздухе навис запах серы.

– Вить, какая-то черная хрень движется в нашу сторону. И если мы прямо сейчас не свалим, я не знаю, чем это кончится.

Виктор тут же попрощался с Кариной, которой дико надоел неожиданный разговор. – Где эта черная ерунда? – спросил он.

– Ты его не видишь, нужно валить, – сказала я и схватила его за руку. Сама не знаю, как так получилось, видимо, интуитивно. Я обернулась, черная тварь ускорила движение. Она перестала изображать из себя человека, руки потянулись к небу и стали расти в длине. Из-под плаща полетели черные частицы, несколько из них коснулись моей кожи.

– Вить, ты чувствуешь? Горячо! – вскрикнула я.

– Я не понимаю, чувствую лишь запах, не пойму…

– Сера! Это она.

Мы побежали через детскую площадку, но черная тварь догоняла нас. Руки существа все больше росли в длине, приобретая изощренные формы, словно для него это была игра. Неожиданно на черных пальцах загорелся огонь, и на нас полетел пепел, превращающийся в летучих мышей. Я вскрикнула, одна из них прицепилась к моим волосам. Я пыталась избавиться от нее, но та вцепилась мне в руку острыми, словно у пираньи, зубами. Виктор заметил кровь у меня на руке, на его лице появился ужас.

– Я не могу вытащить ее из своих волос, их только больше. Нужно срочно спрятаться, – кричала я. Другая пепельная мышь вцепилась мне в плечо, острая боль тут же расползлась по телу. Жгучие частицы стали собираться вместе, и одна из таких субстанций ударила меня по спине с такой силой, что я думала, лишусь позвоночника.

Люди вокруг озарялись на Виктора. Счастливые лица прохожих перестали иметь смысл, солнце блекло от новой сумасшедшей боли, которая лишь сильнее въедалась в тело. Кровь маленькими струйками текла повсюду, царапин становилось все больше. Удары сильнее.

Папа говорил, мы должны быть солдатами. Папа говорил, что я всегда должна подниматься.

Боль стала еще сильнее. Существо почти нависло надо мной. Жар от огня на его пальцах обжигал мою спину. У существа и правда не было лица. Он полностью был собран из своих черных частиц.

Удар в колено. Я споткнулась и полетела вниз, вспомнились мои сотни падений на роликах, слезы, но я всегда поднималась, а сейчас не могла. Разбила все коленки об асфальт.

– Настя! – закричал Виктор и подбежал ко мне. Но я не могла подняться, хоть и пыталась, силы покинули меня. – Насть, мы должны уйти отсюда.

– Не могу, – еле выдавила я. Виктор наклонился ко мне. В его глазах я увидела свое измученное отражение. Пепел падал ему на спину, но он не замечал этого. Казалось, на мгновение нас окутала тишина, но это был лишь обман. Черное существо приближалось к нам. Его длинные пальцы потянулись ко мне, и в этот момент Виктор подхватил меня на руки и понес прочь. Он прижал меня к себе так крепко, чтобы максимально защитить от ядовитых летучих мышей и мелких черных частиц. Меня поразила решительность, с которой он шел вперед. Существо не отставало от нас и било по открытым участкам моего тела. Виктор ощущал эти удары и прижимал меня сильнее. Существо не сдавалось, оно так крепко вцепилось мне в ногу, что я вскрикнула от боли. Виктору стало тяжело противостоять ему, его пальцы дрожали от напряжения, которое приходилось прикладывать, чтобы удержать меня.

В какой-то момент он выбился из сил и упал на колени, но по-прежнему не отпускал. Виктор положил меня на асфальт и лег сверху, стараясь максимально укрыть мое тело. Он с такой силой прижал меня к себе, что все тело тряслось, особенно руки. Существо изо всех сил пробиралось маленькими частицами ко мне, но сильные удары оно не могло больше наносить. С каждым нападением черной твари страх сильнее въедался в меня, проглатывал, словно огромная змея свою жертву. И меня спасало лишь одно – дыхание Виктора. Я никогда не ощущала его настолько близко. Тепло его тела вдруг стало для меня спасением.

– Вить, почему ты это делаешь? Почему спасаешь меня? Мы же в ловушке. Оно все равно доберется.

– Потому что ты не заслуживаешь смерти. Тем более от твари, которую я даже не вижу!

Он закричал так громко, что его слова задели меня. Он всегда казался таким рациональным, черствым, но сейчас эмоции буквально охватили его. Я знала, что мимо проходило много людей, слышала их шаги. И все они видели лишь то, как незнакомец лежит на асфальте. Один из посторонних людей хотел помочь Виктору подняться, но тот попросил его уйти.

– Вить, посторонние возможно вызовут полицию.

– Я буду лежать здесь столько, сколько смогу. Тебе ясно?

– Да.

Существо не отступало, один из прохожих позвал полицию. Я слышала, как они двигались в нашу сторону с призывами встать с асфальта. Маленькие черные частицы, словно муравьи, кусали меня по всему телу. Виктор сильнее прижимал меня к себе. Голоса прохожих становились лишь громче. Запах серы стал невыносим.

Полиция была уже близко. Черные частицы теперь проникали под кожу. Руки Виктора сжимали меня еще сильнее. Голосов стало больше, они хором заговорили о лежащем на земле незнакомце. Я задыхалась от запаха серы.

Я начала морально готовить себя к предстоящей боли, которая, скорее всего, меня уничтожит. Раньше с мамой, когда мы шли из магазина, то любили считать, сколько этажей в каждом доме. Это вошло в привычку, и даже сейчас я считала секунды до того момента, когда все закончится. Глупая привычка из детства.

– Вить, ну хоть ты не забывай меня, – воскликнула я, в этот момент полиция подошла к нам и схватила Виктора за плечо. Поток мелких частиц увеличился, я сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

– Бегите!!! – послышался дикий крик совсем рядом. Я тут же очнулась и увидела перед собой того самого деда из парка, назвавшего себя Босхом. Он был в костюме полицейского, а в руке держал пистолет, которым сделал несколько выстрелов в странное существо. Второй полицейский стоял, оторопев от происходящего, ровно как и случайные свидетели. Черное существо извергло из якобы рта мертвые черные частицы, которые тут же растворились в воздухе. Ошарашено я вновь взглянула на того деда, что уверенно сделал еще несколько выстрелов.

– Бегите, я сказал! – скомандовал он, и в эту же секунду Виктор поднял меня с асфальта, и мы побежали прочь. Не знаю, как у меня еще хватило сил продолжить бежать, но адреналин настолько вдарил в голову, что все прошлые раны ушли на второй план. Мы забежали в первый автобус, лишь бы уехать быстрее от той твари, что на нас напала. Благо в транспорте почти не было людей, поэтому мы могли поговорить с Виктором на последнем сидении.

– Нужно будет поехать ко мне домой, я обработаю все раны, и там решим, что делать, – сказал Виктор, я согласилась, и всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. Никто из нас не мог принять существование такой реальности, оттого мы оба впали в безмолвие.

Уже будучи снова возле его квартиры, Виктор открыл дверь, но теперь нас шокировало не черное существо, а нечто иное. Рядом с матерью стояли двое санитаров, которые явно ждали возвращения Виктора.

– Мам, ты чего?! – закричал он, и санитары тут же скрутили его.

– Прости, Вить, я не могу потерять еще одного сына. Все будет хорошо.

Мы не могли поверить своим глазам. Санитары схватили Виктора и повели из квартиры, его взгляд был не столько потерян, сколько уничтожен предательством матери.

***

Черное существо было изрядно покалечено. Но не убито. Ибо истинная тьма бессмертна.

Запись 12. Оторванное ухо

Чего я допустить точно не могла, чтобы из-за меня Виктора забрали в психушку. Он этого не заслуживал. Через дикую боль во всем теле я побежала вниз по лестнице и думала лишь об одном: только бы успеть. Они были уже на втором этаже, когда я догнала их. Виктор сопротивлялся изо всех сил, но этого было недостаточно, чтобы вырваться. Мы встретились с ним взглядом, когда я обгоняла их.

– Задержи их, – сказала я и побежала вниз. Тело ломило от боли и усталости, единственное, что хотелось, – это упасть в кровать и не вставать целый день. Мало того, я прихрамывала из-за ударов в колено. Как эта тварь еще мне все кости не переломала, не знаю.

Я выбежала на улицу, служебную машину искать долго не пришлось, та стояла рядом с подъездом. Неподалеку лежал железный немного ржавый кусок трубы. Крики Виктора были уже совсем рядом, поэтому я схватила этот кусок трубы и стала со всей силой бить по лобовому стеклу. В своей жизни я никогда ничего подобного не делала, всегда была примерной девчонкой. Бывали драки, но это скорее самооборона в школе, нежели я была инициатором. Мой папа меня бы сейчас точно не узнал, а Егор выпал бы от удивления.

Никогда не думала, что способна на такое. Но в те минуты это была уже не я, а отчаянный человек, который хотел лишь одного, – справедливости. Нужно было продырявить колеса, но ржавой трубой это сделать оказалось невозможно. Открылась дверь подъезда, из которой вышли Виктор и санитары. Те сначала впали в ступор от удивления, но один из них побежал к машине, чтобы разобраться с причиной разгрома. В этот момент я помчалась к Виктору и сделала подножку второму санитару. Тот повалился на землю, и я побежала с Виктором прочь. Мне было неловко себя ощущать человеком, который позволил упасть невиновному санитару. Да и вообще мысль о том, что я разбила машину и покалечила одного из медработников, вызывала дикое чувство стыда. До сегодняшнего дня я старалась лишь помогать людям, и у меня случился чертов разрыв шаблона. Я и подумать не могла, что во мне скрывается совершенно другая личность. Всю свою жизнь считала, что понимаю себя, точно знаю, как поступлю в той или иной ситуации. Но это не так.

Теперь нам обоим некуда было идти. Возвращаться в мой дом было опасно, потому что там могла поджидать та черная тварь. Виктор предложил поехать к нему за город на дачу, другого варианта мы не нашли. Перед этим зашли в аптеку и купили целую кучу лекарств. Денег у нас оставалось немного, я могла просто взять бинты и другой товар, но от одной мысли о воровстве становилось не по себе. Я просто не смогла перейти эту черту и взять чужое. Хотя понимала: однажды это придется сделать, мои деньги все-таки не бесконечны. Но сейчас я не могла. Смотрела в глаза не видящей меня продавщицы, и рука не поворачивалась.

В продуктовом покупатели старались обходить стороной Виктора из-за его неопрятного внешнего вида. На самом деле они просто не видели меня, уж это бы их точно отпугнуло на несколько метров, да и на моем фоне грязная футболка Виктора и порванные штаны казались ерундой.

Дорога к даче была длинной. Почти все время Виктор смотрел в окно, и, хотя людей почти не было, мы в основном молчали. Я понимала, что еще немного – и от происходящего у меня начнется истерика. Мне никогда еще не было так страшно, как сейчас. В какой-то момент меня начало трясти, Виктор это заметил и сказал:

– Мы придумаем что-то. Все будет нормально.

Я не знаю, как он справлялся внутри себя со всем увиденным. Как мог оставаться спокойным, ведь если подумать, он не мог вернуться к матери. А меня преследовало черное существо, я даже не могу объяснить его природу. От всех этих мыслей стало еще страшнее, как я ни пыталась держаться, все просто не укладывалось в голове. Я отвернулась, чтобы не показывать Виктору, как мое тело начало трясти еще сильнее. За окном виднелось бесконечное поле, которое расплывалось от накопившихся слез. Я закрыла рот рукой и не понимала, как бороться с тем, чего ты не понимаешь.

Неожиданно Виктор сел рядом со мной и положил руку на плечо. Я вздрогнула от неожиданности и обернулась.

– Насть, мне тоже очень страшно. Я никогда не уходил из дома и уж тем более не попадал в такие ситуации, которые просто не поддаются объяснению. Не думай, что мне не страшно, очень страшно. Но я хочу, чтобы ты успокоилась, потому что мы что-нибудь придумаем. Представь, что мы главные герои в твоем любимом фильме, – говорил Виктор спокойным тоном, я вдруг почувствовала себя ребенком, которого успокаивали родители, когда тому было очень страшно.

– В «Гарри Поттере»? – предложила я.

– Да. Им тоже было страшно, но они справлялись. Ведь так?

Я махнула головой и перестала плакать. Мне так не хотелось, чтобы он убирал руку с моего плеча, и он не убрал. Всего один жест заставлял меня чувствовать себя спокойнее.

– А ты знаешь, почему в десятом классе мне исполнилось восемнадцать лет? – спросила я. Виктор отрицательно покачал головой, и я продолжила. – В седьмом классе я полезла на крышу без разрешения родителей. И я должна была спуститься, но не рассчитала и упала. Это было в начале года, в сентябре. И четыре месяца я была в коме, потом еще долго приходила в себя, но по понятным причинам вернуться в свой прежний класс уже не могла. Можно сказать, осталась на второй год по собственной глупости.

– А я думал, тебя оставили из-за оценок, – сказал Виктор, шутя.

– По-твоему, я такая дура, что смогла умудриться попасть на второй год из-за знаний? Совсем дурак?

Мы рассмеялись и даже разговорились на некоторое время, пока автобус не приехал на конечную остановку. Виктор помог мне добраться до дачи, где мы и остались ночевать. Под самодельным душем я смогла умыться, после чего Виктор помогал мне обработать раны.

– Ай, больно! – восклицала я, когда он касался меня зеленкой.

– Терпи, – равнодушно отвечал он, и я молчала. После этой процедуры я почти вся была в зеленке и в бинтах.

На улице стемнело, я вышла на крыльцо и зависла, слушая стрекотание кузнечиков. Виктор готовил на мангале сосиски и картошку, этот запах заставлял мой живот дико урчать. За весь день я так проголодалась, что готова была съесть почти что угодно. Пока Виктор занимался основным блюдом, я решила собрать в теплице огурцы и помидоры для салата. Когда ужин был готов, мы буквально накинулись на еду. Никогда с таким аппетитом не поедала жареные сосиски, закусывая сладким помидором и огурцами.

Дача Виктора была небольшой и скромной, мне очень запомнился запах древесины, который пронизывал каждую из комнат. После еды мы поднялись на второй этаж, где в метре друг от друга стояли чисто заправленные кровати. Виктор сел на одну из них, а я обратила внимание на полку старых мягких игрушек. У одного слоника не хватало глаза, а у зайца было оторвано ухо.

– Теперь ты игрушки моего брата будешь изучать? – высказался Виктор с присущим недовольством в голосе. По его уставшему взгляду я поняла, что задать вопрос про брата точно не получится.

– Просто люблю старые вещи.

– Странная тяга к прошлому. Не думай, у каждого человека свой вкус, но по мне лучше сконцентрироваться на будущем и настоящем. А точнее, на новых изобретениях, – говорил Виктор, пока ложился в кровать. – Свет только не забудь выключить перед тем, как спать ляжешь.

Я подошла к выключателю и засмотрелась на пыльные книги Ницше и Фрейда. Они спрятались в кругу заброшенной классики: Ги де Мопассана и его «Жизнь», Джорджа Оруэлла «1984», «На западном фронте без перемен» Эриха Марии Ремарка и Льва Толстого «Война и мир». Среди этих книг затесался исцарапанный диск с фильмом «Реквием по мечте».

– Ты спать будешь ложиться? – пробурчал Виктор.

– Буду, – ответила я и выключила свет. Уже лежа в кровати, я все-таки не выдержала и продолжила разговор про старые вещи. – А мне нравятся старые вещи, потому что в них скрывается целая история. Наше прошлое.

Виктор на мои слова недовольно отвернулся к стене и добавил:

– Я рад, что тебе нравится твое прошлое. А теперь спи, иначе будешь спать на полу на первом этаже, – пробубнил он и, кажется, сразу уснул. Я долгое время вертелась перед сном и не могла понять, как тот странный дедушка вдруг оказался рядом и спас меня. Ведь еще при первой встрече он говорил про какую-то черную дверь. Уверена, он был единственным, кто что-то понимал в этом дурдоме. И единственным, кто мог мне помочь.

Под утро нас разбудила смс на мобильнике Виктора. Он спросонья взял телефон, поначалу я была уверена, что писала его мама, но это было не так. Лицо Виктора изменилось настолько резко, что я испугалась и тут же спросила:

– Что случилось?

Он некоторое время не мог ответить, перечитывал сообщение снова и снова. И лишь когда смысл слов дошел до него, он прошептал:

– Денис написал. Карина насмерть разбилась на машине своего отца. Этой ночью.

Мы с Виктором смотрели друг на друга, не в силах понять, как такое могло случиться всего за одну ночь.

Запись 13. Встреча со старым знакомым

На пороге нас ждал рассвет, но начало нового дня не предвещало ничего хорошего. Да я не любила Карину, но не до такой степени, чтобы желать ей смерти. И эта новость повергла меня в шок не меньше Виктора. Однако ему было гораздо тяжелее это осознавать, он был знаком с ней гораздо дольше, чем я.

Несколько минут мы так и просидели в тишине. Я боялась что-то спрашивать, даже слова утешения меня пугали. Но все же нужно было прервать это злосчастное молчание:

– Вить, мне жаль.

– Она всегда уважала своего отца. И никогда бы не позволила себе вот так глупо сесть в его машину без причины. Что-то произошло. Я уверен, какое-то событие заставило ее так поступить. Либо кто-то заставил, – пока он говорил, я обратила внимание, что его глаза неподвижно смотрели в одну точку.

– Думаешь, это мог быть Денис? – спросила я.

Виктор медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза:

– Я не знаю. И даже не хочу думать о том, что она могла умереть из-за него. Это просто…

Речь Виктора прервал звук открывающейся входной двери. Мы замерли от ужаса. Послышались шаги посторонних.

– Возможно, он здесь, – это был голос его матери. – Да, он точно был тут, судя по немытым тарелкам.

Боже, все наши следы были настолько свежими, это явно давало понять, что мы здесь, и они проверят каждый уголок дачи. Мы запаниковали, от страха у меня все опустилось в животе. Нужно было срочно что-то придумать, иначе Виктора точно упекут в психушку. Я подошла к лестнице и заметила, что мать Виктора снова была с санитаром. Пока я думала насчет плана побега, Виктор подошел к маленькому балкону и подозвал меня:

– Тут есть лестница, но второй санитар стоит прямо возле входа. Ты сможешь его отвлечь?

– Думаю, смогу. Хоть они и не обращают внимания на фокусы, что я делаю с ними, но явно обращают внимание на те последствия, что я создаю.

Пока мать и санитар обыскивали первый этаж, я вышла из дачи, и снова никто не обратил на это внимание. Второй санитар был словно прикован взглядом к лестнице, будто знал, что именно по ней может свершиться побег. Мне нужно было срочно придумать, как отвлечь его. На стуле я заметила висящую рубашку и деревянную швабру. И тут мне пришла в голову идея. Я схватила оба предмета и побежала к уличному туалету. Чуть приоткрыв дверь, я надела рубашку на швабру таким образом, чтобы создавалось впечатление человеческой фигуры. Когда муляж был готов, я кинула камень в плечо санитару, чтобы тот обернулся. Он непонимающе сморщил лоб, и тут его взгляд упал как раз на созданную мной обманку. Санитар клюнул на удочку и поспешил в сторону туалета. Виктор сразу же вниз полез по лестнице именно в тот момент, когда мать с санитаром начали подниматься на второй этаж. Я помогла ему быстрее спуститься, и мы тут же побежали к выходу.

– Аккуратно, – возмутился Виктор, когда я слишком громко скрипнула калиткой.

– Вряд ли они обратят на это внимание, – сказала я, и мы выбежали на улицу. Когда я закрывала калитку, успела заметить, что второй санитар уже возвращался. Зачем-то я запомнила его недоумевающий взгляд.

– Насть, надо уходить быстрее, – прошептал Виктор, и мы побежали прочь по земляной дороге. Оставалось лишь выбраться отсюда, но в последний момент на повороте нам на глаза попалась машина. – Это машина моего отца, он точно меня сейчас заметит.

Бежать назад нельзя, мимо машины проскочить невозможно. От страха, что Виктора сейчас поймают, меня всю затрясло. Единственный вариант, который пришел в голову, – спрятаться у соседей.

– Побежали к калитке, – просигналила я и тут же ринулась к соседям. Машина уже была довольно близко, колеса медленно перекатывались по щебню. Как назло, у соседей заела щеколда, и времени открывать ее уже не было. Машина была уже совсем рядом, поэтому я сказала Виктору:

– Лезь через забор. Я помогу.

– А ты? – спросил он.

– Дурак, меня он не увидит.

Забор был немаленький, плюс по нему было тяжело забраться в одиночку. Виктор зацепился за него, а я подтолкнула его, чтобы тот скорее перелез. Машина уже появилась в поле нашего зрения и направлялась сюда.

– Вить, быстрее! – скомандовала я, и в тот же миг Виктор перелез через забор. Был несильный звук от удара, но отец Виктора ничего не заметил. В ту секунду, когда он проезжал мимо меня, я замерла и прижалась к забору, так как дорога была довольно узкой. Странно, но когда автомобиль оказался прямо рядом со мной, мужчина вдруг повернулся в мою сторону и словно заглянул в мои глаза. Я понимала, что такое просто невозможно, но сам этот взгляд действовал удушающе. В нем проскользнула такая жестокость, отчего у меня по спине пробежали мурашки. Машина остановилась возле дачи, и отец решительно открыл калитку.

– Вить, надо сваливать. Он ушел.

Виктор вышел от соседей, которых, к счастью, не было дома, и мы побежали подальше от этого места. Теперь мы столкнулись с новой проблемой – куда нам идти дальше? Денег оставалось не так много, но еще хватало на проезд. Автобус ходил редко. Мы добрались до остановки и сели на обшарпанную лавку в ожидании транспорта.

Солнце еще не успело стать обжигающим, но сильная жара была впереди. Вокруг не было никого, вдалеке лишь мычало несколько коров в поле, хоть как-то разбавляя эту депрессивную атмосферу. Иногда проезжали машины, но очень редко. Воздух был таким пыльным, что постоянно хотелось пить. Хорошо, что мы успели захватить с собой рюкзаки. Однако силы уже были на пределе. Мы были окончательно измотаны тем, что нужно было постоянно от кого-то убегать. И я чувствовала в этом свою вину. Виктор сидел, погруженный в мысли, и все время молчал. Я обратила внимание на его мешки под глазами, опущенную голову и тусклый взгляд. Да, он помогал мне, и я очень ценила это, но в то же время это я лишила его нормальной жизни. Из-за меня родители хотят запихнуть его в психушку, куча прохожих считает его психом, а еще ему пришлось провести эту ночь на даче вместо того, чтобы проснуться дома в своей кровати. К тому же наверняка он хотел бы пойти на похороны Карины, все-таки однажды они были близки.

– Вить, тебе нужно пойти к своим родителям и сказать, что ты все выдумал. Меня и правда не было в тот день, а все это была шутка, – мне было тяжело это признать и даже отпускать его, потому что тогда я лишусь единственного человека, который видит меня. Но, смотря в его уставшие глаза, я поняла, что не смогу вечно его мучить.

– С чего вдруг такие перемены? – тихо произнес он.

– Ты ведь сам видишь, что все проблемы от меня. И это со мной что-то произошло, ты не виноват, что меня перестали все видеть.

– Вот только я тебя вижу, значит, я как-то с этим связан.

– Хорошо, но что ты предлагаешь? Я могу пожить в любом доме, никто и не заметит, а с тобой такое не проканает. Где ты будешь жить? Что будешь есть? – спорила я.

– А ты что будешь есть? Сама же вчера призналась, что не смогла стащить бинты в аптеке.

Я запнулась на этом вопросе, Виктор по-прежнему смотрел вниз.

– Придется приспосабливаться к новым условиям жизни.

– И что помидоры начнешь воровать с картошкой? – продолжал спорить Виктор.

– Придумаю что-нибудь.

Виктор недовольно фыркнул, но не угомонился:

– А та тварь? С ней что будешь делать?

– Найду того деда, который нам помог.

Виктор не соглашался и продолжал спорить, пока мы вконец не разругались. Нам пришлось успокоиться, когда на остановку подошла бабушка. Боже, как же я на него злилась, он просто мог вывести меня из себя за секунду.

Когда автобус подъехал, всю дорогу мы снова молчали. Я обдумывала план, где могла найти того старика. Единственный вариант – в парке на той самой лавке, где мы впервые и встретились. Виктор был напряжен и даже не смотрел в мою сторону. Не знаю, зачем всю дорогу я так часто на него смотрела. Наверное, хотелось верить, что с ним теперь все будет в порядке.

Когда мы добрались до города, я сообщила Виктору, что отправляюсь в парк. Он не стал продолжать спорить и лишь добавил, что ему нужно встретиться с Денисом и обсудить происшествие с Кариной. Перед прощанием я хотела его обнять, но чертова злоба и гордость не позволили мне это сделать. Мы просто, как два идиота, сказали друг другу «пока» и разошлись.

Всю дорогу к парку я думала о том, как мы глупо себя ведем друг с другом. Постоянно ссоримся из-за пустяков, выказываем недовольство и даже не пытаемся понять друг друга. И все же я за то короткое время знакомства успела привязаться к нему. Пусть даже он всего лишь гордый и напыщенный сухарь, но это лишь с виду. Сохранились в нем частички чувств и сострадания. Хотя бы то, как он прижимал меня к себе, когда мы лежали на асфальте. Это было довольно близко, в другой ситуации я бы расценивала этот момент несколько иначе, но тогда мне было не до этого.

В любом случае сейчас мне нужно было сконцентрироваться на поиске того деда. Это была единственная зацепка. Издалека я уже видела, что та лавка пустовала и даже прохожие почему-то обходили ее стороной. На улице стало уже довольно жарко, поэтому я положила сорок рублей на кассу, взяла приглянувшееся мороженое и села в ожидании того старика. Все это время я надеялась, что не наткнусь на черное существо, однако чувство страха все равно не покидало меня.

Прямо передо мной начали кататься слаломисты, видно, что ребята делали это круто. Я еле сдержала слезы, как же я скучала по той нормальной жизни. Как же хотела вернуться домой, где меня бы ждали мама и папа, даже Егору была бы рада, хоть он и мелкая заноза в заднице. Роликов у меня с собой не было, но неподалеку был прокатный центр. Я решила, что это мой шанс. Конечно, ролики там не самого лучшего качества, но сейчас меня это мало волновало. Я решительно встала и пошла к ближайшему прокатному центру. По дороге в меня врезались пару детей, но я уже успела привыкнуть к этому. В помещении было довольно душно, на полке стояло не так много роликов, обычно в хорошую погоду их часто разбирали напрокат. Я выбрала красные и пошла обратно к слаломистам.

Единственное, о чем я думала – хочу все забыть. Хотя бы на несколько минут отдаться танцу. Вычеркнуть происходящее на хрен. Я подошла к дорожке конусов как раз в тот момент, когда у слаломистов был перерыв, и начала. Да, ощущения в этих роликах были совсем другие, некий дискомфорт. Но я быстро с этим смирилась и решила начать с простых движений. И я… погрузилась. Буквально улетела в космос, мне стало так хорошо.

Вы знаете, как бьется сердце роллера, когда его колеса касаются асфальта?

Знаете, как билось мое сердце оттого, что я могла почувствовать себя такой же, как раньше? В каждом повороте, прыжке, в шершавости издаваемых звуков. В тот момент, когда я могла закрыть глаза и представить себя настоящей звездой. Тогда я еще раз убедилась, насколько мне дорого это увлечение. Оно стало мне больше, чем просто хобби. Я им горю, и в тот момент я была птицей.

Поворот.

А потом еще.

Прыжок.

Разве люди не умеют летать? Так говорят лишь те, кто не пробовал по-настоящему кайфовать оттого, чем горит твоя душа.

– А я вам говорил, леди, что вы прекрасно исполняете этот танец?

Я обернулась, на лавке сидел тот самый старик. Его лицо было сильно сморщено от старости, словно сжуренный изюм. Странно, но сейчас этот дедуля и правда был похож на один из портретов Иеронима Босха, хоть и ни один из них не является его доподлинным изображением.

– Вы спасли мне жизнь, – я поехала в его сторону и села рядом на лавке.

– Можно сказать и так, – произнес он хриплым голосом. Старик был облачен в длинный плащ, сшитый словно из мешка. На голове у него был капюшон, а карие глаза выделялись и были такими яркими, словно он носил линзы. – Наверняка у тебя много вопросов ко мне.

– Вы правы. Один из них – вы знаете, почему вдруг все перестали меня видеть? Второй – что за черная тварь пыталась меня убить? Третий – почему Витя видит меня? А еще вы знаете что-то о смерти Карины? И пятое – кто вы такой и как вас зовут? Еще забыла про шестое – что за черная дверь? И седьмое – я в параллельном мире?

Старик рассмеялся от моей напористости и многообразия моих вопросов, но все же ответил:

– Не на все я смогу дать однозначный ответ сейчас. Однако вот что я могу сказать: шляпа на Карине перевернута лишь на ней, и это не раз на тебе еще отзовется. Не все то, что кажется реальным, таковым является. И не всегда мы находимся в том месте, где должны быть, а темные существа ощущают это отчетливее всего. Твои мысли по поводу того, кто видит тебя, правдивы. Случайных связей не бывает.

– Вы запутали меня еще сильнее, чем раньше, – возмутилась я.

– Ты сама решила, что меня будут звать Иероним Босх. Отчего тогда возмущения?

– Я вас так не называла. Я вас вижу третий раз в жизни.

Дедушка поднялся с лавки и сказал:

– Ты прекрасно понимаешь смысл сказанных мною слов, но боишься это признать. Я выразил мысль гораздо яснее, чем мог бы. И, кстати, тебе не стоило оставлять Виктора. Если будешь его бросать, он может погибнуть.

Я тут же всполошилась:

– Вы что-то знаете об этом?! – чуть ли не закричала я.

– Например, то, что если ты не поспешишь, его убедят в том, что тебя и вовсе никогда не существовало. И тогда он обречен, – сказал старик.

– Что это значит? Почему обречен? Что мне делать?

– Найди его и уходи. Скоро город падет, его уже не спасти.

Я тут же отбросила ролики и схватила рюкзак. Слова старика о Викторе безумно меня напугали, я до конца не понимала, что он имел в виду, но все же верила его словам.

– Ах да. Запомни еще одну вещь. Когда придет момент, что нужно будет прыгнуть – прыгай. Это не будет нести в себе никаких дурных последствий. Но прыгнуть нужно лишь раз, дальнейшие прыжки уже могут стать смертельными. И, кстати, мы с тобой давно знакомы.

Старик исчез в тени дерева и больше не появлялся. Я начала звонить Виктору, но тот не брал трубку. Возможно, он все еще был у Дениса, поэтому мне нужно было начать поиск именно оттуда. Но только я села в автобус, как вдруг увиденное из окна поразило меня. На месте парка прямо в его центре выросло огромное дерево с неизвестными плодами, похожими на яблоки. На самой макушке этого дерева сидел толстый и длинный змей. А вокруг танцевали голые и высокие, метров по десять, мужчина и женщина. Последнее, что я успела разглядеть, как женщина сорвала плод с дерева, откусила и после взглянула на меня. В этот момент я поняла – началось.

Запись 14. Рай

Я судорожно набирала номер Виктора снова и снова, но он не отвечал. Город менялся просто до неузнаваемости, это уже не было похоже даже на галлюцинации. Настолько явно я никогда в своей жизни не видела столь необъяснимых вещей. И самое пугающее, что я понимала значение происходящего. Где-то в глубине души рациональная часть давно все расставила по местам, но страх отодвигал это понимание подальше. Все шло в точности по сценарию работы Босха «Сад земных наслаждений», и мне хотелось верить, что я найду Виктора быстрее, чем дело дойдет до последней створки триптиха. До ада.

Автобус был единственным местом, хоть как-то сохранявшим реальность. Где кондукторша оставалась женщиной с недовольной физиономией, а пассажиры уткнулись в телефон. Серьезно, никто из них даже не смотрел в окно, было ощущение, словно происходящее снова было видно лишь мне. Прямо на моих глазах в городе вырос огромный розовый фонтан, из центра которого наблюдала небольшая сова. Она словно выискивала кого-то, вокруг нее летала черная пыль, как у того черного существа. От страха задрожал подбородок, и я пригнулась в надежде, что меня не заметят.

Я была однажды возле дома Дениса, но не представляла, в какой квартире он живет. Перед своей остановкой подошла к выходу, но вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Я оглянулась в салон, и по спине пробежал холод. Все пассажиры смотрели прямо на меня, их глаза горели ярким розовым огнем. Они словно приросли к своим сидениям, никто из них не поднимался. Но самая страшная картина была тогда, когда я взглянула на кондукторшу. Она медленно открыла рот и низким прокуренным голосом сказала:

– Это из-за тебя рушится наша реальность. Ты виновата в том, что мы сегодня все умрем. Твой чертов мир вторгся сюда, этого здесь быть не должно. Как и тебя! КАК И ТЕБЯ!!!

Ее кожа стала словно у старой жабы, вздувшимися руками она потянулась ко мне. Я закричала и прижалась к двери автобуса, но кондукторшу это не остановило. Ее светлые грязные волосы превратились в змей и зашипели на меня. Они приблизились к моему лицу, из их рта закапал яд.

– Остановка «Пед. университет», – прокричал водитель, и двери открылись. Я выпала из автобуса и чуть не подвернула ногу. Змеи медленно возвращались к кондукторше, но горящие розовым светом глаза по-прежнему смотрели на меня.

– На следующей остановите, – сказала одна из женщин, пристально смотревшая на меня, и автобус тронулся. У меня чуть не началась паника, но я взяла себя в руки, на остальное не было времени. Мимо меня прошел единорог, я, конечно, раньше мечтала увидеть это животное, но сейчас была совсем ему не рада.

Не знаю, почему я была так уверена, что Виктор именно у Дениса, но другого варианта у меня просто не было. Пока я шла к дому, на меня чуть не наступил слон, благо я успела вовремя отойти. Весь город превращался в огромный муравейник из множества знакомых и не очень существ. Словно я оказалась в метро в Москве в час пик, только вместо людей орда непонятных тварей.

Несколько раз я раздавила кого-то, но даже не смогла разглядеть, кого именно, так как толпа животных шла в одну сторону, а я не могла остановиться. Тот огромный фонтан стали разворовывать птицы, унося из него алхимические сосуды. Я взглянула назад, в сторону дерева и змея, которые разрослись еще больше. Ева играла с плодом и уже готова была попробовать его на вкус.

Впереди показался дом Дениса, но толпа животных сдавливала все сильнее, и никаких моих сил не хватило бы, чтобы свернуть к подъезду. Нужно было срочно выбираться из этого потока диковинных тварей, и тут мне взбрела в голову идея забраться на единорога. Животное было недовольно таким поворотом событий и чуть не сбросило меня на землю. Если бы это произошло, меня бы точно затоптали. Но благо что-то отвлекло мифическое существо, и он перестал обращать на меня внимание. Многоэтажка была все ближе, и мне нужно было хоть немного развернуть единорога. Единственное, что пришло в этот момент на ум, – как Егор рассказывал о своих впечатлениях катания на лошади. Я постаралась последовать его совету и лягнула единорога в левый бок, но животное не среагировало. Я попробовала еще раз, понимая, что ему тяжело будет выбраться из этого потока, но пропустить чертов дом я не могла.