Хвост уробороса
Максим Грек

Моим праправнукам посвящается

Ксенон Иллюстратор

Максим Новиков Дизайнер обложки

© Максим Грек, 2022

© Ксенон, иллюстрации, 2022

© Максим Новиков, дизайн обложки, 2022

ISBN 978-5-0059-0649-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

 Дети Земли. Антропоцентризм и экспансия.

—

Испокон веков люди считали, что всё вокруг существует для человека, а он в центре мироздания. В древности, вселенная представлялась состоящей из Земли, на которой живет Человек, а вокруг солнце, луна, звёзды… Человечество породила земная биосфера, а потому оно всегда было и будет антропоцентрично.

Корни этого явления уходят вглубь самой природы человека, в его биологическую суть, в желание неограниченно потреблять ресурсы и плодиться, при этом все окружающее должно способствовать этому или уйти с дороги, покориться, исчезнуть… Но, если оглядеться по сторонам, присмотреться к каждой живой особи на планете, кроме разве что пчёл или муравьёв, то можно увидеть, что каждая из них проживает свою жизнь так, что мир устроен только для неё. В ничтожном сознании каждой твари мир центричен, только центр его вовсе не человек, напротив он враг, который мешает неограниченно потреблять и плодиться. ей

Победа человека над всеми конкурентами из животного мира открыла ему путь к экспансии глобального масштаба. Подобное неизбежно произошло бы с любым биологическим видом, получи он конкурентное преимущество в виде развитого интеллекта. Непреодолимая тяга к экспансии – это то что нас объединяет. Объединяет детей Земли.

В XXI веке резко возросла популярность учения русского академика В. И. Вернадского, которое в высших слоях общества, особенно в его узких кругах, ответственных за принятие решений глобального масштаба, обрело форму религии. Адепты учения верили, что биосфера планеты представляет собой глобальный организм. Целью этого организма, как и любого другого, является рост, за счет поглощения косного вещества и размножение, причем размножиться он сможет лишь, только тогда, когда породит разумных существ, способных построить корабли, достичь других небесных тел и посеять там семя новой жизни, которая будет являться его продолжением. «Мать – Земля должна разрешиться от бремени!» – эти слова стали своего рода молитвой. Истинная цель появления разумного человечества в биосфере – это создание семян жизни в виде межзвёздных космических кораблей и поиск планет пригодных для распространения на них жизни Земли.

Стоит найти такое место, некий внеземной рай, где каждый будет дышать чистейшим воздухом, пить воду, состоящую только из воды, а не на четверть из обеззараживающих химикатов, рожать детей, сколько захочешь, без оглядки на правительственные запреты; новый мир без привычных государств, банков, налогов, транспортных проблем, нищеты, голода и всех прочих бед современного цивилизованного мира, и люди толпами будут осаждать государственные и частные космодромы лишь бы поскорее добраться туда.

А на Земле, тем временем, можно ещё более ужесточить запреты в сфере рождаемости, вплоть до продажи прав на беременность с родами и ввести принудительные аборты, мало-помалу, превратив родной для человечества мир в планету для тех, кто может себе это позволить. Биосфера восстановится, и возникнет рай на Земле. Рай для избранных!

Принятые национальные природоохранные программы отличались деталями, но в целом по миру был взят курс на обособление человека от природных экосистем настолько, насколько это вообще было возможно. Реализация мер началась с введения подушного эконалога. Собранные средства Управляющие Советы направляли на оплату контрактов с глобальными компаниями по восстановлению естественного состояния экосистем. Следом началась масштабная кампания по Абсолютной урбанизации человека, параллельно интенсивно изменялась городская среда – по всему миру создавались городские агломерации. Агломерации вырастали на территориях безнадежно измененных человеком, где восстановление естественной среды посчитали нецелесообразным. После разрушения плотин ГЭС и восстановления естественного течения рек, территории, впредь находившиеся под водами водохранилищ, были отведены под масштабное строительство.

Типовым зданием городской агломерации стал НОП (небоскреб общественного пользования). Ключевая особенность НОПа – его абсолютная экологичность. Все тепло, излучаемое его жильцами и оборудованием внутри тщательно собиралось улавливающими системами и перерабатывалось в электроэнергию, которая вновь потреблялась. Ни капли отходов из НОПа, как заверяла реклама компании разработчика, не попадало в окружающую среду. Все отходы жизнедеятельности поступали в гигантские оранжереи, располагавшиеся на верхних этажах, откуда жильцы могли получать свежие фрукты и овощи. По причине полной термодинамической замкнутости здания – все окна в нем были герметичны, а вход и выход жильцов осуществлялся через специальные шлюзы.

Единственным видом транспорта в агломерации были магнитные поезда, многоярусные линии путей которых опутывали все колоссальное поселение. Станции находились в непосредственной близости от шлюзов НОПов, поток населения в утренние и вечерние часы эффективно регулировала Система управления движением населения.

Несмотря на масштабные преобразования в жизни общества, адепты «Детей» не унимались, вновь и вновь призывая людей встать на защиту будущего. «Земля умирает! – истошно вопили сетевые проповедники, – если мировое сообщество не одумается, где будут жить наши дети, какую планету мы им оставим!?». С 2054 года Управляющие Советы всех гособразований единодушно взяли курс на «…формирование устойчивого экологического сознания у населения и ответственности за защиту окружающей среды от антропогенного воздействия». Наступила «ЭРА ЭКОТЕРРОРА».

Часть I. Во власти сна

Глава 1

                                         Ио

—

                                   Надир

Я бегу вдоль реки и крепко сжимаю в руках, только что пойманную отцом, рыбу с красноватыми глазками и, ярко блестящей на солнце, чешуёй. Пахнет полевыми цветами и дорожной пылью, повсюду порхают стрекозы, голая горячая земля тропинки обжигает босые пятки. Я спотыкаюсь и роняю рыбу прямо в густую траву. Колени вроде бы целы… А вот и рыба, здесь под большим лопухом! Опять встаю и несусь дальше, я спешу показать матери и сестре, которые загорают на лужайке неподалеку, это чудесное создание – настоящую рыбу!

Мне не жарко и не холодно, а значит, я сплю. Для меня самые приятные сновидения – о детстве, о том времени, когда восторг переполняет тебя практически каждое мгновение, а грусть мимолётна.

В нашей семье была традиция – отмечать день рождение матери на природе, благо приходился он на самый разгар лета. По этому случаю, мы выезжали в одно уютное место, неподалёку от нашего дома на берегу небольшой речки. Я в своих снах очень часто возвращался в это место. Всё это было очень давно, ещё до переезда за стены городской агломерации в далёкую Сибирь.

И тут я окончательно осознал, что сплю, и в эту самую минуту нахожусь невообразимо далеко от той речки, тропинки и даже солнца, которое нещадно палило в тот день. Усилием воли я заставил себя остановиться и посмотрел на реку. Стебли камыша неестественно покачивались из стороны в сторону – уж больно ритмично. Моё воображение пыталось воссоздать то, на что я в тот день не обращал внимания. Я вглядывался в прозрачную воду, пытаясь рассмотреть водные растения и рыб зная, что моё увлечение обитателями реки только зарождалось в тот день, а преодолеть детское желание поскорее похвастаться матери и сестре, немного приврав, о том, кто на самом деле поймал эту рыбу, было невозможно.

Псевдонейронная сеть включилась в работу, помогая сознанию, и я почувствовал начало перехода от состояния сна к состоянию виртуального бодрствования. Это стало заметно по появлению резкоочерченных границ у всего, что меня окружало. Камыши, стрекозы, огромное дерево на берегу стали похожи на заставку доисторического монитора, такую же чёткую, яркую и неестественную. От расплывчатых картин сна не осталось и следа. Еще немного и я окажусь в монохромной комнате с виртуальным дисплеем управления моей псевдонейронной сетью интегрированной с системами корабля. Я пробую снова погрузиться в сон, чтобы досмотреть его до конца, а потом уже проснуться, только проснуться во сне.

В перерывах между рейсами Ио привык просыпаться сразу по-настоящему. Большинство жителей современной агломерации предпочитали, для начала, погрузить проснувшееся сознание в виртуальную буферную зону, где на них мгновенно обрушивался поток кричаще яркого сетевого контента, состоящего из новостей, музыки, астрологических прогнозов и всяческих «заряжалок» и «бодрилок», при этом перед глазами могло появляться расписание дел на день, прогноз погоды – довольно живучий атавизм, поскольку на открытый воздух за целый день попадал, примерно, один из ста. Впитав в сознание весь этот информационный коктейль, жители граждане будили своё тело, то есть просыпались , конечно так делали те из них, кому это было вообще необходимо. Многие так и проводили целый день в виртуальной среде или в . По долгу службы Ио приходилось находиться в вирт-среде долгие месяцы, поэтому «на берегу» он старался жить той жизнью, к которой привык с детства: просыпаться по сигналу будильника, готовить себе горячий кофе и, стоя с чашкой у гермоокна, подолгу наслаждаться тишиной и своими мыслями, а уже после погружаясь в многоголосие сети, слушать инструкции на день от Департамента управления пилотами, выполнять ежедневные социальные обязанности, в соответствии с контрактом на проживание в муниципальном жилье. Объём социальных обязанностей в некоторые дни был достаточно велик, помимо обязательного выставления баллов в ежедневный рейтинг доверия членам Управляющих Советов агломерации и Временного государственного образования, приходилось проходить различные опросы или оценивать работу систем жизнеобеспечения НОПа. За гермоокном бесшумно скользили по направляющим городские магнитные поезда, развозя горожан по местам работы, линия состояла из семи ярусов, но сейчас поезда ходили только по первым трём, изредка по самому верхнему проносился одинокий состав из двух вагонов. по-настоящему вирт-среде

Ио оторвался от созерцания составов и оглядел своё жилище. Типовая жилая ячейка в стандартном НОПе не отличалась простором. Двадцать квадратных метров выделялись одиноким людям или бездетным парам. Для профессионального космонавта это, конечно же, была роскошь, поскольку по роду деятельности он привык к более тесным пространствам. Да и большинство жителей НОПа могло обойтись и меньшим пространством – капсулой для обеспечения жизнедеятельности при длительном нахождении в виртуале, почти в таких же он проводил время в полете. Удивительно, но в сороковых годах, член экипажа космического корабля – это одна из немногочисленных профессий, требующих физического перемещения куда бы то ни было. Большинство современных людей работало, не покидая пределы жилой ячейки.

Выпив кофе до половины, Ио позволил псевдонейронной сети открыть новостной аудиоканал. В голове зазвучал голос диктора, но Ио, по привычке, пропускал содержание новостей мимо ушей, ему просто нравилось размышлять под методичное бормотание ведущего, на самом низком уровне громкости.

С двадцатых годов прошлого столетия на планете одна за другой стали вспыхивать «страшные эпидемии», уносящие, со слов журналистов и политиков, тысячи жизней ежедневно. Из-за масштабов и участившейся периодичности возникновения подобных глобальных катастроф международные организации требовали принятия новых, более эффективных мер по их предотвращению, главной причиной всего происходящего называлось перенаселение Земли. В большинстве развитых стран ситуацию удалось взять под контроль благодаря разработке специальных мониторинговых программ для псевдонейронных сетей, так называемых «комплексных антивирусов». Различные модификации подобных программ следили за кибербезопасностью пользователя сети и, одновременно, за его физиологическими показателями. Программное обеспечение постоянно совершенствовалось, наиболее продвинутые версии предупреждали о превышении в организме антител к определенным возбудителям на сотые доли процента или могли выдавать ежедневный прогноз о вероятности развития у человека тех или иных заболеваний. Несмотря на появление подобных, весьма эффективных, достижений науки и техники, в обществе сформировался класс самоизолянтов. Эти люди ограничили свои контакты сугубо виртуальной средой, а всё что поступало к ним в жилую ячейку из снабжающей системы НОПа проходило тщательную дезинфекцию и сканирование на наличие «смертельных вирусов».

Впрочем, в развивающихся странах, где граждане не имели возможности приобрести себе псевдонейронную сеть и, тем более, установить комплексный антивирус. Это обстоятельство в совокупности с отсутствием действенных мер по ограничению рождаемости привело к тому, что новые штаммы с замысловатыми названиями выкашивали беззащитное население.

Ио обратил внимание, что как раз об этом вещал срывающийся на крик голос сетевого репортера. Он добавил в поле зрения окно с видеоконтентом и увидел, ставшие уже привычными, ужасающие сцены из импровизированного госпиталя расположенного в каком-то мрачном помещении с серыми стенами и плохим освещением. Подобные места можно было посетить и виртуально, но это занятие на любителя. Ио ограничился просмотром цифр статистики заболеваемости и смертности, его удивляло, что в современном управляемом мире до сих пор находятся места, где невозможно навести элементарный порядок.

Еще предстояло изучить файл с ежедневными рабочими инструкциями. В соответствии с полученным накануне предписанием «…пилот-инженеру категории 2.1-Б, Ио Акротову, 14.01. к 9.00 следует явиться в Главное здание ф. г. к. «Космостранс».

Ио давно работал в Компании и привык читать некоторые инструкции начальства между строк. В старших классах школы сетевой ИИ выдал высокую вероятность того, что он станет хорошим пилотом, дальнейшая судьба молодого человека была предрешена. Обучение в школе пилотов было оплачено за счет Компании, вернее, учился он бесплатно в школе, входившей в систему подготовки будущих сотрудников.

«Космотранс» являлся славянским филиалом глобальной компании, обладавшей монополией на космические полеты в пределах орбиты Сатурна. Филиалы в других государственных образованиях именовались схожим образом на языке доминирующем в регионе. Ио закончил учебу, в среднем, не хуже и не лучше других курсантов. Работать предстояло по распределению: «В любом месте, где осуществлялись космические перевозки!», так его заверяли преподаватели и кураторы, но, в реальности, выбор оказывался невелик. Выпускники школы получали назначение в подразделения Компании, осуществляющие транспортные перевозки по маршруту Земля-Марс или шли служить в Международную военную полицию. Международная военная полиция или, как ее чаще называли, МВП имела свой совет директоров, и пилотов Компании она получала по какому-то взаимовыгодному договору. В результате – тяжёлый грузовой корабль восемь лет плавал в космическом пространстве между орбитами планет-соседей, а Ио плавал в физиосупе, чтобы присматривать за этим чудовищем, проводя годы жизни во сне.

Если его вызывают, значит, будут неприятности. До следующего рейса ещё три недели, а один из недавних рейсов прошел не совсем штатно, поэтому у пилота были все основания проявлять определенное беспокойство.

К концу XXI века биосфера Земли стала испытывать невиданную доселе нагрузку в виде чрезмерно расплодившегося и потребляющего всё больше и больше ресурсов вида. Его экспансия вылилась за пределы планеты – Человечество устремилось к Марсу. Численность населения Марса долгое время колебалась около миллиона человек и упорно не желала увеличиваться. Смертность марсиан значительно превышала рождаемость, а желающих променять перенаселенную Землю на давящие своды куполов и искусственный воздух недонаселенного Марса находилось все меньше и меньше. Тем более, что жизнь и работа в условиях Марса требовали определенного уровня знаний и квалификации, а от перенаселения на Земле традиционно больше всех страдали беднейшие страны с низким уровнем образованности населения.

На фоне развития научно-технического прогресса и радикализации традиционных вероисповеданий «Дети Земли», заполучив в свои ряды огромное количество адептов, превратились в могущественную организацию. По слухам члены советов директоров глобальных компаний поголовно состояли в «Детях», а вместе с ними в движении состояли и их миллиарды. Поговаривали, что «экотеррор» – это дело рук высокопоставленных адептов движения. Идеология организации-церкви опиралась на идеи В. И. Вернадского. Их целью было создание идеальной ноосферы – управляемой человеком глобальной среды обитания. Одним из средств достижения поставленной цели стало управление естественным стремлением человека к экспансии и расширение обитаемого пространства за пределы биосферы Земли. «Биосфера должна разрешиться от бремени и как любой организм ее составляющий – дать потомство. А зародышем молодой биосферы на другом небесном теле должны стать мы – люди. «Для этого нам и дан разум!», – декламировал один из ярых проповедников «Детей» Берг Тумгрет.

После его пламенного спича на одном из заседаний по климату, государственные образования в едином порыве бросились финансировать колонизацию Марса. Вскоре выяснилось, что создать стабильную биосферу на холодной и радиоактивной планете не получится. Отсутствие у Марса магнитного поля ставило крест даже на самых смелых проектах и фантазиях. Через некоторое время стало понятно, что жизнь на Марсе никогда не выйдет за пределы штолен и куполов. Тогда «Дети Земли» направили свои силы на исследование внесолнечных миров, параллельно финансируя развитие технологий ионных двигателей. В сети говорили, что подходящий мир для экспансии вот-вот будет найден. Но межзвездный полет – это вам не внутрисистемное баловство – расстояния чудовищные. Даже в случае реализации самых смелых перспективных технологий экипаж проведет в полете десятилетия. В это же время взгляды телескопов всего мира притягивала система звезды Росс 128. В обитаемой зоне звезды находилась планета земного размера, а спектр отраженного от неё света указывал на наличие воды. Расстояние в десять с половиной световых лет, с учетом перспектив развития существующих технологий, не казалось запредельным.

Система Росс 128 в 2087 году стала целью первой межзвездной экспедиции. Для целей экспедиции использовался ионный двигатель повышенной мощности и перспективная система поддержания жизнедеятельности с глубоким замедлением обменных процессов при сохранении активной виртуальной жизни с коэффициентом 20. Экспедиция состоялась, но результаты ее были засекречены. Часть экипажа, как говорят, так и не смогла выйти из глубокого виртуала и находится сейчас в специальном хранилище, наподобие виртуальной тюрьмы, где работала Эридана. Технологии за полвека прошедшие с момента старта корабля совершили бросок вперёд, сейчас кабинами подобными вирткапсулам экипажа «Синей птицы» пользуются многие жители НОПов, и у них нет никаких физических проблем с выходом из виртуала, только психологические. Как заверяет производитель: «Успех гарантирован в 99 случаях из ста!» В случае же с космонавтами «…произошло необратимое физическое привыкание нервной системы» – подобная формулировка не раз проскакивала в различных сетевых шоу.

– Внимание! – псевдонейронная сеть выдала предупреждение, а комната в поле зрения на мгновение окрасилась в желтоватый цвет.

– Рекомендованное время начала движения к месту дальнейшего пребывания: через 30 минут. Включить обратный отсчёт?

Псевдонейронная сеть еще вчера рассчитала мой маршрут и отправила данные в Систему управления движением населения. Ио вызвал проекцию маршрута движения, прямо на стекло гермоокна. Нужен посадочный терминал 3В, потом пересадка в узле 18… Последний глоток кофе приятным теплом опустился по пищеводу. Ио оглядел комнату: «Надо будет сменить репродукции на стеновых панелях, пороюсь в каталогах по дороге». Система автополива опрыснула листья комнатного цветка. Пшик! Пора идти. Ио одел форменную куртку – на улице середина января. По прогнозу были заморозки до минус десяти – редкий мороз для этого времени года и дал команду на открытие входной двери. Створка бесшумно скользнула в сторону, уже в лифте, спускаясь со своего десятого этажа, он заказал системе НОПа уборку ячейки.

К середине XXI века плотность населения в городах катастрофически возросла. Правительства, тогда еще формально суверенных, государств запустили масштабную глобальную программу по преобразованию крупнейших мегаполисов в городские агломерации нового типа. Основу таких городов составляли гигантские небоскребы общественного пользования – НОПы. Внутри такого здания находилось множество типовых жилых ячеек и высокотехнологичная инфраструктура для удовлетворения всех потребностей жильцов. НОПы были герметичны, а их стены оставляли все тепло внутри, поглощая и преобразовывая в электроэнергию для бытовых нужд. Переселяясь в такое жилье, человек делал неоценимый вклад в борьбу с глобальным потеплением. Строители называли этих стеклобетонных монстров очень красиво: «Лотос-1» или «Изумруд». Собственное жилье в агломерации доступно было очень немногим и стоило астрономические суммы. Жить за пределами городов стало практически невозможно, в связи с принятием группы законов «О воссоздании естественных природных ландшафтов». Граница агломерации напоминала средневековую городскую стену, а контрольно-пропускные пункты на въездах – шлюзы космического корабля. До колпаков, подобных марсианским, дело не дошло, но ходили слухи, что такое усовершенствование ожидает агломерации в будущем, так как окружающая среда все равно нагревается от большого скопления людей и машин.

Демографический кризис на Земле в сочетании с гиперурбанизацией вынудил Управляющие советы всех Временных государственных образований планеты принять решение о повсеместном обязательном внедрении Системы управления движением населения (СУДН). По замыслу создателей системы, для каждого жителя городской агломерации её территория ежедневно разделялась на зоны, которые в его виртуальном поле зрения подсвечивались определенными цветами. Зеленым – места, пребывание в которых того или иного человека считалось желательным; желтым – доступ в которые в данное время не запрещен, но в любой момент пребывание здесь может быть ограничено; зоны нежелательные для пребывания – красные. При попадании человека в красную зону, в виртуальном поле зрения визуализировалось предупреждение и запускался таймер отсчета, в соответствии с показаниями которого со счета нарушителя автоматически списывался денежный штраф. И, наконец, фиолетовые – зоны, доступ в которые был запрещен. При пересечении границ зоны этого цвета, помимо предупреждения и таймера, через тридцать секунд автоматически вызывался наряд военной полиции, при этом штраф со счета горожанина списывался как по показаниям таймера, так и, отдельно, за услуги оказанные полицейскими. Доступ на различные территории агломерации для каждого гражданина персонифицирован, ключевое значение играла плотность людского потока, стоило в каком либо месте собраться достаточно большой группе людей и система автоматически ограничивала зону для посещения. На персональные цвета зон влияла профессия и вообще род занятий, так для кого-то и фиолетовые зоны могли становиться зелеными. Если бы Ио не покинул свою жилую ячейку в установленное системой время, она вошла бы в красную зону. Подобный принцип использовался работодателями для поддержания трудовой дисциплины. Например, если сотрудник назывался больным и в расчетное время не покидал своей ячейки, при этом, не удосужившись уведомить о своем недомогании медицинскую службу, он, находясь у себя дома, мог заработать штраф на кругленькую сумму. Система работала эффективно и безотказно, ориентируясь по индивидуальным маркерам псевдонейронных сетей.

Встретив в холле НОПа, привычных соседей, Ио направился по крытому павильону к терминалу 3В. Развитие электронных средств коммуникации в сочетании с крайне низкой мобильностью населения (кругом вирусы, путешествовать по сети гораздо безопаснее!), привело к тому, что живое общение между людьми практически прекратилось и все контакты «вживую» были сведены к минимуму. Из многотысячного НОПа на работу по утрам выходили лишь единицы, которые знали друг друга в лицо. На днях, в сети выступал один из членов управляющего совета: «Современный человек – это человек мира! Он свободен! Благодаря достижениям современных технологий он может оказаться где угодно, не выходя из собственного дома». «В Славянском содружестве, говорил он, вдвое сократилось количество очередников на получение права завести ребёнка. Люди не торопятся сделать этот важный шаг, хотят получить образование, посмотреть мир…».

К перрону бесшумно подплыл магнитный состав из семи вагонов. Уважаемый член Совета безусловно прав, для того, чтобы подать заявку на ребенка гражданам необходимо встретиться в реальном мире, зарегистрировать семью и переехать жить в одну ячейку, не говоря уже о том, чтобы научиться совокупляться по-настоящему, а не в виртуальных телах неутомимого жеребца и прекрасной гурии. Для большинства – это сопряжено с невообразимым количеством волевых усилий с высоким риском неуспеха. Тот же самый старец вещал через сетевую трансляцию: «Мы на правильном пути. В этом году наблюдается снижение темпов роста численности населения по всей планете, но не все государства понимают какая ответственность лежит на человечестве перед планетой…», перед глазами предстают кадры стреляющих боевых машин и орды оборванных боевиков, вооруженных винтовками М-24 и плазменными гранатометами: «Организация… запрещенная на территории содружества, заявила, что каждая их семья будет иметь детей столько, сколько захочет, что будет жить по законам, которые им завещал…, что женщина создана для замужества, а не для виртуальных утех…», и далее «…сегодня силы Международной военной полиции ликвидировали крупную группировку…».

Заняв место у окна, Ио подключил интерфейс СУДН и вагон залился зелёным цветом, а вот за окном разлилось красноватое море, казалось, что поезд скользит между стволов титанических стальных деревьев какого-то адского леса. Солнце скрылось за тучи и от этого стало еще мрачнее. Возникло ощущение, что пилот снова в чреве гигантского космического корабля только не в космосе, а в марсианской атмосфере. Воздух вокруг, как будто, не пригоден для дыхания и только в этом маленьком вагоне есть живительный кислород.

Большинство современных людей, заняв место в общественном транспорте, мгновенно подключались к сети, поэтому в вагонах магнитных поездов стояла гробовая тишина. Ио не подключался к сети из принципа, больше предпочитая архаично помечтать, при этом он, как и все пилоты Компании, был оснащен псевдонейронной сетью высокой производительности, обеспечивающей интеграцию сознания с искусственным интеллектом космического корабля.

Псевдонейронная сеть (ПНС) – модный гаджет начала XXII, распространился по миру стремительно, как и любая интересная игрушка. В настоящее время она представляла собой, индивидуально спроектированную по результатам томографии, сетку серебряных проводников наноразмерного диаметра в силиконовой оболочке соединенных с монокристаллическими квантовыми процессорами – искусственными нейронами. Сеть вводилась под поверхность черепа через глазницу в виде мононити с нанизанными на нее процессорами, а они, располагаясь в определенных точках, сплетали паутину прямо на коре головного мозга. Процедура установки ПНС безболезненна и слегка жутковата, зато её счастливому обладателю открывается доступ в виртуальный мир, который в XXII веке уже значительно превышал доступный реальный, кроме того, появлялись необходимые в повседневной жизни дополнения, это и виртуальный помощник, отвечающий на любой мысленно заданный вопрос, и виртуальное поле зрения, в котором можно было просматривать любой контент, трехмерная геолокация и многое другое. Управлялась ПНС через вызов виртуальной панели управления, мысленных усилий для этого требовалось не более чем для того, чтобы поднять руку.

Различные модификации ПНС быстро распространились среди населения городских агломераций. Наиболее продвинутые позволяли создавать разрешение виртуальной среды неотличимое или превосходящее по ощущениям реальную жизнь. Появились виртуальные наркоманы, которые полностью отрешались от реальной жизни и заменяли настоящие бодрствование и сон их виртуальными аналогами.

Развитие технологий виртуальной реальности основанных на использовании псевдонейронных сетей повлекло за собой создание новых систем поддержания жизнедеятельности в состоянии непрерывного подключения к виртуальной среде. Лучшие образцы легли в основу оборудования для поддержания жизни в космическом полете. Еще одним интересным феноменом погружения бодрствующего сознания в виртуальную среду и искусственным замедлением обменных процессов в организме, стало изменение ощущения времени. Субъективно время в виртуальной среде протекало в привычном темпе, но в реальности оно растягивалось так, что обычный футбольный матч мог длиться сутками или месяцами, в зависимости от глубины анабиоза. Прекрасный способ скоротать время, например, в путешествии на Марс.

Современный внутрисистемный космический корабль на ионном двигателе четвертой или пятой модификации домчит до красной планеты за двадцать суток. За это время пассажиры в анабиозе могут посмотреть пару трехмерных вирт-фильмов или сыграть в какой-нибудь симулятор великих битв прошлого.

За пять минут до назначенного времени Ио подходил к секции Стены, в которой располагался офис Космотранса. «Стена» представляла собой гипертрофированную часть внешнего ограждения агломерации с восточной стороны, казалось, что небоскрёбы срослись между собой и образовали на краю города сплошную стену колоссальной высоты. Офисы внутри Стены были самой дорогой и престижной недвижимостью в городе. Лучшие из них могли похвастаться панорамными гермоокнами, через которые можно было наслаждаться красотой могучей Оби и лесом на правом берегу, в это время года покрытым серебристым инеем. Такое гермоокно имелось и в зале ожидания для сотрудников Компании. Ио, присев на мягкий диван, мечтал чтобы когда-нибудь из его окна открывался подобный вид, а не семь рядов магнитных монорельсов и стену соседнего НОПа. Еще с десяток марсианских рейсов и можно подавать заявку Единый банк.

Конечно, купить личное жилье в Стене не получиться, но в паре кварталов отсюда есть небоскреб с индивидуальным жильем, можно будет по утрам ездить на общественную смотровую площадку, попрошу Компанию включить ее в мой ежедневный разрешенный маршрут. Там есть кофейные аппараты, правда цены кусаются, но скоро он будет работником с максимальным стажем и сможет себе это позволить. В виртуальном поле зрения моргнул запрос на входящее сообщение. Ио дал разрешение на визуализацию: «Ио Акротов, Вас ожидают в помещении 412 Б».

Стандартный офис для приема персонала. Непосредственного начальника, как такового, у пилота не существовало. Он работал на Компанию, а инструкции обычно получал по выделенному каналу сети в виде пакетов данных. Все взаимодействие с работодателем было виртуальным и обезличенным. В офис же могли вызвать только по экстраординарному поводу, например, когда задание имело секретные особенности или входе миссии произошли отклонения от нормы.

Ио летал на Марс уже восемь лет, сначала помощником навигатора на транспортнике класса «С» возил грузы и колонистов. Затем его повысили до второго пилота. Через три года после начала навигации поток энтузиастов покорения Марса иссяк, и возить приходилось, в основном заключенных для приполярных колоний. Со временем, необходимость в крупнотоннажных транспортниках неуклонно снижалась. Допуск к должности первого пилота он получил уже на транспортнике класса «А». На кораблях этого класса между модулем для экипажа и ионным двигателем располагались 2 батареи по десять грузовых отсеков-контейнеров грузоподъемностью в сто тонн. В отсеках перевозилась сложная техника, производимая только на Земле, но основным грузом были пассажиры: колонисты-добровольцы и осужденные. Впрочем, в состоянии глубокого вирт-сна разница между ними была не велика. Перевозились они одинаково, разве что в разных отсеках, да и то не всегда. В сон их погружали еще до старта – на Земле. Каждый отсек выводился на орбиту самостоятельным носителем. Специальные аппараты с искусственным интеллектом, дежурившие на орбите, собирали их в батарею, пилоту оставалось проконтролировать стыковку корабля с грузом и вывести транспортник на траекторию Земля – Марс. С этими нехитрыми манипуляциями справился бы и искусственный интеллект, но живой экипаж нужен был для душевного спокойствия пассажиров и для ликвидации последствий различных нештатных ситуаций, которые редко, но случались. Например, сильное эмоциональное потрясение в состоянии вирт-сна могло разбудить пассажира. Отсек-контейнер герметичен, но в его узком технологическом коридоре очень мало воздуха, а температура опускается до минус 40°С. Экипаж, который сам всю дорогу находится в состоянии вирт-сна, должен успеть добраться до контейнера и выполнить мероприятия под шифром HS – «Human Safe».

– Ненавижу эти норы!

Несмотря на пятидесятиградусную жару снаружи, здесь было по-настоящему прохладно. На дисплее виртуального поля зрения около 7°С, если бы не климатконтроль скафандров, парни тряслись бы сейчас мелкой дрожью. Туннель и зал, в который он ведёт, были заполнены плотной пеленой «Изола» – инфракрасный сканер будто упирался в невидимую стену.

– Эти хитрые твари притаились где-то там и, наверняка, только и ждут, чтобы мы сунулись к ним на прицел.

Тактический хронометр неумолимо отсчитывал секунды, их прошло уже сорок, с того момента, как взвод должен был войти в зал и приступить к зачистке. Открывать огонь из тяжёлых орудий было опасно, свод мог обрушиться и заблокировать дальнейшее продвижение. А упустить боевиков они не имели права, к тому же в зале могли находиться мирные жители, говорили что эти «кроты» плодятся здесь без всякой меры, имея по пять жен на одного.

Надир пробежался в виртуальном поле зрения по своему арсеналу и остановился на гранатах в когезивной оболочке. Осколки таких гранат, при удачном попадании в свод пещеры настигали противника даже в самых укромных уголках. Надир достал пару из патронташа и начал выкручивать взрыватели, что было довольно непросто в кевларовых перчатках боевого скафандра.

В голове резко взорвался голос командира батальонной тактической группы:

– Исмагулов! Я не слышал доклада о зачистке сектора восемь. Чем вы там занимаетесь, мать вашу!

– Комбат! Противник оказал сопротивление, взвод ведет бой.

– Что-то вы очень тихо воюете, в эфире не единого хлопка.

– Сейчас затишье.

– Я вам покажу затишье! Вы у меня все в вирт-тюрягу угодите. Я лично тебя в «гроб» закрою! Через восемь минут у меня доклад комбригу…

Надир свободной рукой подал знак, похожий на отсечение невидимого провода, и замыкающий боец прострелил ретранслятор, цепочка которых уходила по извилистым туннелям к узкому входу в стене каньона Вади Хаса. Сейчас от ценных указаний командования было больше вреда, чем пользы, тем более взвод под огнем и «шальная пуля» вполне могла случайно повредить ретранслятор.

Во взводе Исмагулова давно привыкли «помогать» противнику выводить из строя ретрансляторы связи. Теперь предстояло во что бы то ни стало выполнить поставленную задачу, ведь победителей не судят.

Надир вставил разряженные гранаты в магазин гранатомета и подал сигнал «Приготовиться к атаке».

В бою Исмагулов редко использовал средства связи скафандров, у военных полицейских были небезосновательные подозрения, что боевики всего мира давно научились слушать эфир, и никакие способы шифрования сигнала не помогали. Заявить об этом в открытую, означало нанести удар по имиджу Компании производителя, а быть у врага как на ладони никому не хотелось, поэтому в своем взводе командир разработал систему сигналов, подаваемых движением руки или оружия. Это было довольно удобно, поскольку каждый боец взвода видел силуэты своих товарищей в виртуальном поле зрения, даже в кромешной темноте иорданских катакомб.

Когезивные гранаты прорезали воздух туннеля и с характерным шлепком приклеились к стене зала. Одновременно с выстрелами взвод рванул вперед. Расчет Исмагулова оказался верен – услышав гранаты, боевики забились в специальные укрытия-норы, побросав на брустверах тяжёлые «Скорпионы». Они ждали разрывов, но никак не ждали обрушившиеся на их головы бронированные туши. Застигнутый врасплох в своей норе боевик, в последний момент успел вскинуть доисторический «Калаш» и выпустить очередь, прежде чем Надир оторвал ему руку. Пулевое оружие, даже с такого расстояния, не могло в серьёз ранить полицейского в боевом скафандре, но, похоже, повредило гидравлику экзоскелета. Левая рука сразу налилась тяжестью – теперь командиру придется таскать броню без усиления. Вокруг раздавались редкие беспорядочные выстрелы, затем хруст ломающихся костей и дикие вопли тех, кто умер не сразу. Через тридцать секунд небольшой отряд «кротов» был превращен в груду кровоточащего мяса, без единого выстрела. Зал был зачищен.

Из этого помещения вглубь скалы уходило ещё три туннеля. Взводу было приказано выдерживать общее направление наступления на запад, не оставляя противнику возможностей для маневра. Горнопроходческие плазменные резаки способны довольно быстро крушить мягкую известняковую породу, но для прорытия нового туннеля с целью манёвра или отступления, всё равно, требовалось какое-то время, поэтому, после непродолжительной лидарной разведки, два туннеля были подорваны и взвод продолжил движение в указанном направлении. По мере продвижения, и без того неширокий туннель непрерывно сужался, пока не превратился в узкий лаз, который приходилось непрерывно расширять плазменными резаками, чтобы протиснуться в громоздких скафандрах. Цепочка ретрансляторов после зачистки зала была восстановлена. Выслушав порцию отборных армейских ругательств от комбата, Исмагулов сухо доложил о выполнении задачи. Голос комбата ревел в ушах чуть ли не каждые пять минут, но теперь ретрансляторы были жизненно необходимы. Наличие связи со штабом батальона сигнализировало о том, что туннель, по которому они сейчас ползли, не обрушился, а ещё эти стальные пятаки были оборудованы датчиками движения, прикрывая взвод от нападения с тыла. Со слов комбата, где-то впереди полицейские вели бой с мощной группировкой противника. Удар с этого направления, по его замыслу, должен был стать для боевиков полной неожиданностью.

С тех пор, как в мире сложилась устойчивая система Временных государственных образований, границы между которыми считались условными, потребность в мощных национальных армиях исчезла. Ядерное оружие было полностью уничтожено, некоторое сопротивление оказали управляющие советы Содружества славянских народов и Объединённый азиатский совет, но у сетевой аудитории сложилось впечатление, что скорее для вида. При участии нескольких глобальных компаний были созданы силы Международной военной полиции, состоящие из высокомобильных формирований, в распоряжении которых имелись даже боевые космические корабли.

Подразделения вновь созданной правоохранительной структуры могли свалиться на голову любому нарушителю общественного спокойствия, в любой точке планеты и принудить его к миру довольно эффективным способом – физическим уничтожением. Снаряд сорокамиллиметровой плазменной пушки, выпущенный бравым полицейским, способен испарить всё живое в радиусе пятидесяти метров, так что отдельных нарушителей мирового спокойствия приходилось отыскивать среди руин способами пригодными, разве что, для поиска органики в микротрещинах марсианской базальтовой скалы. Тем не менее, ряды полиции постоянно требовали пополнения, а количество нарушителей, всё не уменьшалось. «Если бы не наши бравые ребята, – наперебой захлебывались сетевые корреспонденты, – террористы завтра же, будут стоять на пороге вашей жилой ячейки, и закинут плазменную гранату прямо под вирт-капсулу или, угнав космический корабль, разрушат целый НОП!»

Такая трагедия и правда случилась в 2108 – м на территории Индо-тихоокеанской республики. Орбитальный грузовик среднего класса, типа ОТМ-300У, протаранил НОП в одной из городских агломераций. Картина была, поистине ужасающей, всё огромное здание в один миг было объято пламенем от разлившегося ракетного топлива, через несколько мгновений конструкция не выдержала высокой температуры и, с чудовищным грохотом, обрушилась, сминая всё вокруг. По несчастливой случайности МВП не смогла этого предотвратить. Автоматическая диспетчерская система отчаянно сигнализировала о сходе грузовика с разрешенной орбиты, но все боевые космические корабли находились в другом полушарии, ликвидировали последствия очередной необдуманной попытки южноамериканских беженцев достичь Антарктического полуострова и основать там незаконную колонию.

«Антарктида неприкосновенна!» – так было решено на Всепланетном Совете в 2054 году. С конца 50-х были закрыты все научные станции, сооружения, вместе с находящимся в них оборудованием, вывезены и утилизированы. Законы, охраняющие Антарктиду весьма суровы, попытки организовать там незаконные поселения осуществлялись и ранее. Ледовый панцирь отступил, а Антарктический полуостров полностью очистился ото льда. Плохо оснащенные флотилии беженцев не справлялись с навигацией, а полицейским приходилось спасать терпящих бедствие по всему Антарктическому проливу, многие суда при этом тонули. Поговаривали, правда, что судам довольно трудно сохранять строй, когда их обстреливают с орбиты. Такая информация иногда вбрасывалась сетевыми блогерами, с сомнительной репутацией, демонстрировались кадры «орбитальных бомбардировок», но в многочисленных популярных сетевых шоу ведущие с легкостью разоблачали эти фэйки. В последний раз приглашенные эксперты аргументировано доказали, что съёмка велась с судна контрабандистов природных фруктов, направлявшегося из Южно-американских штатов в Африканский союз. МВП обладала законным правом открыть по ним огонь. Вмешательства в природную среду, подобные сбору фруктов в диких лесах, караются пожизненным заточением в виртуальную тюрьму или пожизненной ссылкой в приполярные марсианские купола. Такие преступники предпочитают не сдаваться живьем и сразу открывают огонь по правоохранителям. В тот раз, проводимая спасательная операция оказалась неожиданно масштабной и спасение нескольких сотен нелегальных эмигрантов обернулось потерей нескольких тысяч жизней ни в чём не повинных обитателей индийского НОПа.

Уничтожение целого жилого небоскреба послужило поводом для проведения, беспрецедентной по масштабу, операции по поиску и уничтожению исполнителей теракта в Тюрко-аравийском джамаате. Попутно был разрешен ряд межнациональных противоречий и уничтожена, создававшаяся в тайне, национальная армия. Исполнители и заказчики, конечно же, тоже были найдены и уничтожены, а недавно избранному Управляющему совету оказана помощь в становлении молодого гособразования, как полноправного члена мирового сообщества. С тех пор боевой космический флот удвоился, а финансирование МВП из бюджетов гособразований увеличивалось ежегодно.

Около часа взвод полз по-пластунски по узкому туннелю, левая рука Надира, лишённая поддержки гидравлики стала, будто свинцовой, и без сил повисла вдоль тела, после скоротечного боя некоторые бойцы взвода имели схожие повреждения. Фильтры системы очистки воздуха уже не справлялись с тоннами мелкой пыли, в которую разбивали известняк плазменные резаки и Исмагулов дал команду включить регенеративные патроны, их ресурса, с учетом резерва, могло и не хватить, если взвод будет и дальше вгрызаться в скалу.

Неожиданно, по показаниям лидара, впереди образовался тупик. Полицейские уперлись в завал, и командир отделения Гугкаев направил на груду камней антенну радара. Буквально в пяти метрах за слоем камней открывалась обширная пустота, в которой бойцов взвода могло ожидать все что угодно. Но выбора уже не оставалось, прорезав последние метры скалы, полицейские один за другим влетали в образовавшийся проход, мгновенно рассредоточиваясь вдоль стен полости. Вопреки ожиданиям, их не встретили шквальным огнем. Первое, что поразило Надира – это яркий электрический свет, который после нескольких часов использования системы ночного зрения, казался ослепляющим. Скафандр мгновенно отреагировал постановкой компенсационного фильтра. Оглядевшись, командир взвода не поверил своим глазам, перед ним простиралась огромная естественная пещера, со свода которой свисали на кабелях мощные шахтерские фонари. Все видимое пространство заполняли одноэтажные глинобитные сооружения, их было так много, что места между ними едва хватало для прохода одного человека. Тишина стояла гробовая, только где-то далеко впереди шелестела подземная река.

– Комбат, похоже, мы нашли логово «кротов»! Здесь, в подземелье, какая-то деревня.

Комбат ответил после продолжительной паузы и слегка возбуждённым голосом:

– Слушай меня внимательно, Исмагулов! Твой прежний приказ отменяется. Твоя новая задача – тщательно зачистить «логово». Ни один «крот» не должен выйти оттуда живым. Повторяю, НИ ОДИН. Ты понял приказ, Исмагулов!?

– Есть! Приступаю к зачистке.

Ширина пещеры не превышала пятидесяти метров, по мере удаления от того места, где в нее ввалились полицейские она немного расширялась. Лачуги строились без какого-либо плана, некоторые претендовали на двухэтажность. Исмагулов выслал вперед пару дозорных, троих бойцов оставил прикрывать основную группу, остальных разбил на двойки для осмотра строений. Сам же находился ближе к арьергарду, чтобы оперативно реагировать на изменения обстановки. Один из бойцов, по его приказу, выстрелом, закрепил несколько ретрансляторов связи под сводом пещеры.

Взвод двинулся вперед. Внутри построек глазам полицейских открылась страшная картина – повсюду были тела, высохшие и полуразложившиеся, в основном, женщины и дети. Почти в каждой лачуге бойцы находили следы разделки тел. Ели жители этой пещеры уже умерших соплеменников или убивали ослабевших, определить было невозможно. После боя в первом зале Надир обратил внимание на необычайную худобу боевиков, просто кожа да кости. Трудно было увидеть в этих заморышах источник угрозы для всего цивилизованного человечества. Они отдали жизни за свой дом, который давно превратился в кладбище. Сколько они сидели в этих подземельях? Год? Два? Силы МВП давно обложили их со всех сторон, а боевая операция его батальона одна из последних в этом регионе.

Дозорные дошли до подземной реки – здесь пещера заканчивалась. За рекой поднималась практически отвесная стена, покрытая темно-зелеными обрастаниями. Вдруг, датчики уловили какое-то движение – в узком проулке мелькнула невысокая фигура. Ближайшая пара бойцов ринулась за ней в один из полуразрушенных домиков на берегу.

– Командир, здесь выжившие! – доложил Дацук.

Исмагулов заглянул внутрь лачуги, всё внутреннее убранство было изготовлено из материала слагающего стены пещеры. Посреди помещения лежал обтесанный кусок известняка, заменяющий стол, по нему были разбросаны остатки недавней трапезы каннибалов. Вдоль стен стояли две каменные «кровати», на которых валялись какие-то лохмотья, под ними угадывались кости умерших от голода хозяев дома. Часть стены сооружения обвалилась в реку и теперь, в образовавшийся проем, в помещение проникал яркий свет фонаря, свисающего со свода неподалёку. Лачуга имела всего одну комнату и небольшую каморку, прикрытую от основного пространства куском потрёпанного брезента. В этой каморке, в куче тряпья, жались друг к другу трое детей, настолько грязных и заросших, что определить их пол было затруднительно. На вид им было от пяти до восьми лет. Дети дрожали от ужаса и пытались поглубже зарыться в тряпки. Надир сообразил, что в боевом скафандре он выглядит как огромное стальное чудовище, лишь отдаленно напоминающее человека. И тут он сделал то, что, уже около двадцати лет, категорически запрещалось делать по уставу – дал скафандру команду на открытие забрала шлема.

Обоняние, защищённое до этого момента фильтрами шлема, поразила чудовищная вонь – глаза мгновенно заслезились. Командиру пришлось проявить недюжее самообладание, чтобы мгновенно не вернуть забрало на место. Увидев человеческое лицо, дети перестали лихорадочно трястись и начали проявлять интерес. Выдавив из себя улыбку, Надир поманил детей рукой, приглашая выйти из укрытия. Через мгновение его ужалил «Скорпион».

Глава 2

                                         Ио

                                   Надир

Это был обычный рейс Земля-Марс. Второй пилот Ио Акротов нежился в лучах заходящего солнца на своем специально сконструированном виртуальном острове. В соответствии с проектом, остров находился посреди безбрежного озера в умеренных широтах. Стояла середина лета, солнце заметно припекало. Ио сидел на крыльце бревенчатого дома в удобном мягком кресле с широкими подлокотниками. Пахло запекшейся на солнце сосновой смолой. Бесконечная водная гладь была как зеркало. У длинного дощатого пирса покоилась деревянная шлюпка с вёслами, словно приглашая отправиться подальше от берега. Ио встал и начал спускаться с крыльца, чтобы немного поплавать, как вдруг, будто бы подул прохладный ветерок и на небосклоне ярко зажглись алые буквы «HS». Через минуту он уже стоял на четвереньках перед вирт-капсулой, пытаясь пальцами вызвать у себя рвоту. Лицевая маска давно была сорвана, времени для того чтобы дать насосу откачать физиосуп из желудка и пищевода, не говоря уже о нижней части тела у него уже не оставалось. В ста метрах позади отсека экипажа в отсеке-контейнере из виртуала выпал человек и сейчас он так же трепыхается на стальном полу только в минус сорок. Капитан-первый пилот к его удивлению не проявлял такой расторопности и спокойно ждал, пока насос сделает свое дело с обоих концов. В глазах его, вместо ожидаемого спокойствия и решительности он увидел признаки паники.

– Эй, капитан… Очнись! Этот зэк там окочурится нахрен!

В ответ только жужжание насоса и растерянный взгляд первого пилота – он был в ступоре.

– Ну и чёрт с тобой, может чего заклинило в мозгах, пока был в сети.

Ио уже натягивал скафандр. Для того чтобы попасть из отсека экипажа к контейнерам нужно было выйти в открытый космос. Ио зашёл в вакуумный шлюз, термокостюм с кислородной маской и медицинской аптечкой были упакованы и пристёгнуты на груди скафандра. По инструкции первым к проснувшемуся пассажиру должен был броситься первый пилот, а второму предстояло тащить резервный скафандр для эвакуации.

– Надеюсь, этот обморочный очнётся и поймет, что мы с ним поменялись обязанностями по ситуации.

В шлюзовой камере установился вакуум, и внешний люк открылся в космос. Прямо по курсу маячило красноватое пятно Марса, корабль летел кормой вперед, вот-вот должны были включиться ионные двигатели для торможения.

– Не посмотрел в программу полета… Когда же теперь дёрнет? Если я в это время буду за бортом, могу и под движки улететь.

Пилот пристегнул стропу и даже подёргал со страху: «Как будто такая проверка что-то даст!»

Отключив магнитные подошвы, Ио выпорхнул из шлюза. На спине скафандра крепились баллоны с азотом, для обеспечения пневмотяги в вакууме.

– Спокойно. Если включатся движки корабля, я полечу гораздо быстрее и никакая стропа меня не удержит. Ещё импульс, ещё… и вот я у контейнера 16F.

Пилот приложил, установленный на запястье, магнитный ключ. Замок просигнализировал узнавание и начал процедуру открытия шлюза.

– Как же всё долго…

Ио мельком бросил взгляд направо, в сторону отсека экипажа.

– Этого придурка капитана еще не видно! Как же я потащу зэка обратно через космос? Проще его там сразу и пришить, чтоб не мучился.

Открылась узкая шлюзовая камера шириною аккурат под баллоны. Ио прижался к внутреннему люку что есть сил, створки за спиной натужно закрылись.

– Три, два, один… давление 0,9 атмосфер… захожу.

Пилот представлял пассажира корчащимся и блюющим на полу, но забыл, что в отсеках-контейнерах нет искусственной гравитации. Да и в отсеке экипажа её электромагнитное подобие включалось только перед плановым пробуждением или, как сейчас, по сигналу «HS». Впереди Ио увидел дрожащий бесформенный комок, вокруг которого плавали, уже начинающие застывать, крупные капли физиосупа. Пробившись через капли Ио увидел мужчину сжавшегося в позе эмбриона. Его спина уже покрылась коркой из желтоватого льда, волосы превратились в сосульки. От лица, спрятанного в колени, шёл пар. Налету открывая аптечку, пилот выхватил шприц-пистолет с анальгетиком и вколол пассажиру в плечо. Мужчина пискнул, дрожь стала не такой частой.

– Расцепись! Медленно…

Захрустел, застывший на коже физиосуп. Ио приложил к его лицу кислородную маску.

– Теперь опусти ноги, я надену термобелье.

Кое-как разлепив скрюченное тело, пилот натянул на бедолагу термобелье и включил подогрев. Пассажир тут же закатил глаза и мерно засопел, то ли уснул, то ли потерял сознание. Только сейчас Ио почувствовал, что его скафандр изнутри заполнен остатками физиосупа, которые не успел откачать насос. Хорошо, что хоть шлем изнутри был отделен непроницаемой для жидкости мембраной и эта дрянь не попадала на лицо. Ио вспомнил о капитане, шлюз по-прежнему молчал. Контейнер был наглухо экранирован, по радиоканалу до отсека экипажа не достучаться. К счастью, для связи с рубкой на дальней стенке контейнера была размещена сенсорная панель. Оставив своего пациента посреди коридора, Ио подплыл к панели, приложил магнитный ключ и нажал кнопку вызова. Никакого отклика не последовало, хотя на панели светился символ исходящего вызова. Пилот проверил связь скафандра с панелью – связь была в порядке. Капитан не отвечал.

– Что он сдох что ли? Супом захлебнулся!?

Вдруг стена вирт-капсул слева бросилась к ним навстречу, замерзшие капли физиосупа разбились на осколки – это включился ионный двигатель. Мы прибываем на Марс. Пассажир безмятежно скорчился на стене, которая стала полом.

– Перегрузка где-то 2—3 g, на максимуме будет около восьми. Для меня это не проблема, но пассажир…

И тут Ио осознал весь трагизм ситуации. Его капитан не запаниковал и не испугался, он в отличие от своего помощника заглянул в программу полёта и понял, что к чему, но сказать не смог или не захотел. Ситуация была двойственная: с одной стороны, экипаж обязан принять меры по спасению пассажира, а с другой, оставалось всего двадцать минут до начала торможения – слишком мало, чтобы успеть вернуться в рубку. Поэтому он и не пошел следом, поэтому насосы не откачивали из него физиосуп, а закачивали обратно, после пробуждения по сигналу.

Он преспокойно сидит сейчас за виртуальным столом и строчит рапорт о безрассудном поведении своего второго пилота. Прежним путем в отсек для экипажа не забраться, сила инерции легко снесет нас прямо в пламя двигателя. Отсеки-контейнеры корабль весьма скоро сбросит на орбите – этот процесс автоматический. Здесь капитан не имеет права вмешиваться в работу автоматики, на кону жизни остальных пассажиров и прибыль Компании. Механизм доставки грузов на Марс был отлажен очень точно и доказал свою эффективность. Ио недобро посмотрел в сторону своего подопечного:

– Нас ожидает очень необычная посадка на Марс…

Для непрерывного обеспечения марсианских колоний различными грузами и, собственно, колонистами, была создана относительно недорогая и эффективная система. Межпланетные транспортники не предназначены для посадки. Контейнеры с грузом сбрасывались на орбите в точках рассчитанных искусственным интеллектом, с учетом всех характеристик движения корабля. Сведение грузов с орбиты обеспечивалось АРТ-ИИ или «кальмарами» – автономными кораблями, которые представляли собой топливный бак с четырьмя мощными пальцами-захватами. Каждый «палец» венчало сопло жидкостного ракетного двигателя, закрытое обтекателем. Двигатель имелся и на «голове кальмара», плюс вспомогательные двигатели коррекции курса. Базировались корабли на Фобосе. Станция заправки, диагностики и ремонта была полностью автоматической, но параметры состояния ее систем, в особенности ядерного реактора, контролировались людьми с поверхности Марса. В окрестностях станции непрерывно велась добыча руды для получения криогенных компонентов ракетного топлива.

Как только пребывающий транспортник разворачивался для торможения, «кальмары» стартовали с Фобоса и направлялись к точке прибытия на орбите. Получив опознавательный код контейнера и подтверждение из точки посадки, «кальмар» обхватывал контейнер своими пальцами и, используя двигатель на голове, сводил его с орбиты. На определенной высоте с пальцев сбрасывались обтекатели и кальмар с контейнером, используя двигатели на пальцах, садился на поверхность.

В сложившихся обстоятельствах неприятность заключались в том, что пассажиров в вирт-капсулах от перегрузок при посадке предохранял физиосуп, менявший свою плотность в зависимости от величины ускорения, а пилот с проснувшимся находились в узком межкамерном коридоре с металлическими стенами, да еще вперемешку с ледяными осколками. Ио лихорадочно просчитывал свои шансы:

– Неужели весь мой героический поход закончится так нелепо?

Современный человек привык при любой возможности обращаться с запросом к сети. У него тоже ПНС чесалась, но на корабле была только маломощная служебная, по сути, справочная книга, не предназначенная для поиска выхода из нестандартных ситуаций, а в отсеке-контейнере и она была недоступна, только панель связи с рубкой на стене и панели управления вирт-капсулами пассажиров.

И тут его осенило! Если постараться, в вирт-капсулу влезут и двое, конечно ни о каком подключении к процессору вирт-реальности не могло быть и речи, но такие контейнеры оборудованы специальным баком с резервом физиосупа, которого должно хватить для заполнения двух-трех капсул.

Пассажир застонал, Ио всадил ему ещё одну дозу из шприца-пистолета: «Рано просыпаться парень!» Сила тяжести возросла, ноги и руки налились свинцом. Пилот засунул пассажира в вирт-капсулу ногами вперед. Теперь нужно было снять скафандр, взяв в руки резервную кислородную маску из спас-комплекта. Он дал команду системам скафандра открыть шлем, успев почувствовать носом ледяной спёртый воздух, и быстро надел маску. Лёгкие заполнил воздух из системы регенерации, с лёгким химическим привкусом. Затем снял остальную часть скафандра и сразу почувствовал обжигающий холод. Система управления вирт-капсулой была программируемой. Ио выбрал программу «Контрольное заполнение. Проверка герметичности» и выставил таймер на пять минут. Преодолевая нарастающее тяготение, сам сполз в капсулу и захлопнул дверцу. Потянулись минуты. В голове мелькнула мысль о неработоспособности устройства, и вдруг пилот почувствовал, как клейкая масса медленно, как бы нехотя, обволакивает его тело, заполняя пространство капсулы. Ио шумно выдохнул, приставил шприц-пистолет к своему бедру и спустил курок. Реальность плавная и тягучая, как физиосуп, стала утекать из его сознания.

Под действием анальгетиков, мгновенно впрыснутых в кровь скафандром, сознание медленно возвращалось к командиру взвода. Голова гудела от канонады, которую устроили бойцы, уничтожая группу боевиков, укрывшуюся в неприметной нише в стене пещеры за рекой, под самым сводом. Ответного огня никто не вёл, и он услышал, как Гугкаев приказал прекратить стрельбу и провести разведку. Для этой цели во взводе имелись миниатюрные дроны, чтобы увидеть картинку надо закрыть забрало, но скафандр не реагировал на команду. Надир постарался повернуть голову направо и осмотреть руку, которую он почему-то не ощущал. Половина лица отозвалась на это движение нестерпимым жжением и, если бы не препараты, он, наверное, опять погрузился бы в беспамятство. Броня на правом плече была раскурочена, что произошло с плотью оставалось только гадать. Снаряд «Скорпиона» состоит из двух компонентов, первый – кумулятивный прожигает броню, следом в образовавшуюся брешь влетает второй – разрывная пуля в оболочке из вольфрамого сплава. И если с жаром от первого успешно справляется внутренний слой термостойкого материала, то от разрыва второго под броней защиты уже нет. Судя по тому, что Исмагулову обожгло лицо, попадание пришлось по касательной, значит, руку ещё можно спасти.

– Командир, ты как? – рядом оказался Дацук.

– А ты как думаешь? Кто там в нише?

– Я помогу закрыть забрало, сам посмотришь. Скафандр тебя не слушает, потому что ты ранен и можешь не соображать.

Забрало ожило и плавно сомкнулось перед глазами. Надир запросил картинку с камер дронов. У искореженного «Скорпиона», раскинув руки, лежали два измочаленных осколками трупа. На вид подростки, лет тринадцать-четырнадцать, – это были последние «кроты», взвод выполнил боевую задачу.

Большим плюсом ранения было переключение связи с вышестоящим командованием на командира первого отделения, и теперь голос комбата звенел в шлеме у Гугкаева. Командир же наслаждался тишиной и ковылял, опершись на Дацука. Позади Исмагулова бойцы волочили за шкирку детишек-людоедов, которые вели себя на удивление смирно. Из соображений информационной безопасности аудио и видеозапись в районах проведения спецопераций не велась, зато в штаб БТГ поступали отчеты о функционировании скафандров, так что его фокус с забралом не остался без внимания. Комбат был ярым сторонником строгого соблюдения уставных правил и, наверняка готовил для своенравного командира взвода, какую-нибудь изощрённую кару. Про захваченных «пленных» Надир скромно умолчал, приказ по зачистке логова они выполнили, а малолетних детей нельзя считать опасными боевиками. Комбат привык отдавать приказы на убийство, поэтому не стоит напрягать его мозг гуманитарными тонкостями. Стоило поторопиться, командование приняло решение затопить катакомбы. В эти минуты сапёры готовятся перекрыть подземную реку плотиной, а бойцам взвода предстоит ползком, да ещё и с ношей в виде раненного командира проползти больше километра по узкой норе, прежде чем вновь встать в полный рост. Только оказавшись в медицинском аэромобиле, Исмагулов позволил себе расслабиться и забыться долгим сном без сновидений, а когда очнулся в палате медицинского модуля «Бригады МВП в городской агломерации „Левант“», перед его глазами, в воздухе, висела виртуальная проекция комбата.

– Пришлось настоятельно просить докторов, чтобы вкололи тебе порцию энергетика, иначе ты до конца света проспишь.

– Комбат, я…

– Не напрягайся, мне доложили, как ты маячил с открытым хлебалом перед дыркой в стене. Если бы у тех ребятишек не двоилось в глазах от голода, они бы точно тебе башку снесли. Расскажи мне лучше зачем ты притащил с собой этих оборванцев? Прибывшая в каньон команда эвакуации вела прямую сетевую трансляцию о «доблестных борцах с терроризмом» и тут, в кадре, эти детишки. Компании пришлось приложить определенные усилия, чтобы найти «безутешных родителей», у которых «кроты» похитили детей и требовали выкуп. Будет время, посмотри сюжет, обхохочешься. Только где нам теперь взять человечинки, чтобы накормить этих сироток? Отдать бы тебя под суд сердобольного за невыполнение приказа, да нет теперь оснований.

– Я считаю, что поступил правильно. Эти дети…

– Это «кроты»! Враг! Я лично готов был навсегда засунуть тебя в виртуальный карцер, но к твоей персоне проявило интерес командование. Я больше не хочу видеть тебя в своем батальоне. Надеюсь, пообщавшись с тобой, командование сделает правильные выводы и, не теряя времени, отправит на гражданку! – проекция растаяла, в палате воцарилась тишина, только мирно урчало медицинское оборудование, колдующее над его искалеченной рукой.

Увольнение из рядов МВП не сулило Исмагулову ничего хорошего, за неполные десять лет, его жизнь прочно срослась со службой. Сказать больше, он ничего не умел, кроме как воевать, или готовиться к войне. Война была его хобби, даже отправляясь отдыхать после очередной кровавой заварушки в свою жилую ячейку НОПа на окраине «Леванта», Надир не переставал изучать новинки стрелкового вооружения и боевой техники, упражнялся в тактике на симуляторах, или погружался в изучение разведсводок из неспокойных районов планеты.

Его судьба была вполне заурядной для уроженца Средней Азии. Семья Исмагуловых проживала на восточной окраине Каспийской пустыни, говорили, что когда-то давно на её месте плескались волны настоящего моря. Отца он почти не помнил, когда питьевой воды совсем не стало, и людей стали срочно эвакуировать на запад, он пожелал остаться и умереть на земле предков. Из тех далёких краёв он вынес только острые, зачастую беспричинные, приступы жажды, которые ему приходилось скрывать, дабы не быть признанным негодным к службе. Их с матерью и двумя сестрами определили в «Левант», где предоставили две стандартные ячейки в новом НОПе.

После установки ПНС, подросток, почти сразу, попал во власть армейских метавселенных, где быстро обучился азам ведения боя, познакомился с казарменной и походной жизнью, при этом он заметил, что от длительного пребывания в виртуальной кабине его, и без того худое, тело стало выглядеть ещё более жалко. Сутками напролет Надир участвовал в виртуальных войнах, а его никнейм гордо красовался в первой сотне лучших бойцов планеты. Однажды ему попалась очень мудрёная миссия на незнакомой карте. Порог ощущений был выставлен на 0,9 – максимально допустимый для виртуальных игр, но десятипроцентное снижение не всегда спасало геймеров от смерти в результате болевого шока. Такие игры были занятием для настоящих профессионалов, к таковым, безусловно, относился Исмагулов. В результате многочасового штурма неприступной базы, из двадцати человек в игре осталось только трое, кроме Надира, это были еще два матерых профессионала. Они ворвались через вентиляционную шахту на пункт управления и расстреляли командование базы. К их удивлению, командир базы не умер, хотя и напоминал нашпигованную свинцом отбивную. Негодованию игроков не было предела, читерство на таком высоком уровне сложности недопустимо, но командир поспешил их успокоить, заверив, что миссию они завершили и нападать он не собирается. Он попросил не волноваться, потому как всё, что произойдет с ними в дальнейшем для их же блага, а ещё на их счет будет зачислена компенсация за понесённый материальный и моральный ущерб. После этих слов виртуальные декорации разбитого пункта управления сменились привычным монохромным кубом с цифрами статистики. В тот момент Надир не сообразил к чему был этот спич с извинениями, но когда вместо казармы своего альянса он неожиданно увидел закованных в броню полицейских с лёгкостью выдирающих тщедушное тельце геймера из вирт-кабины, эта незатейливая психологическая подготовка помогла ему сохранить немного самообладания. Минуту спустя, его выволокли из НОПа и засунули в полицейский аэромобиль. ПНС по какой-то причине перестала отвечать, вначале это явление вызвало беспокойство, но чуть позже, уже в вагоне магнитного поезда бесшумно скользящего прочь из агломерации, Надир начал испытывать настоящую ломку. Сопровождающий полицейский сжалился над ним и вколол какой-то препарат, от которого наступило чувство апатии и отрешённости, но всё равно, где-то внутри затуманенного сознания, как воспалённая рана, пульсировало жгучее желание снова погрузиться в сеть.

Место, где оказался Исмагулов, представляло собой несколько, по меркам городской агломерации невысоких, зданий заключенных в широкий, надежно охраняемый периметр. Вместе с ним магнитный поезд доставил сюда еще нескольких юношей, таких же худых и бледных, как он сам. В первый день после прибытия им объявили, что специальная программа отобрала их для службы в рядах Международной военной полиции. ИИ посчитал их ментально готовыми к службе, задача сотрудников Центра – подготовить их физически.

Началась учеба, и Надир впервые осознал немощь своего тела. Там, в метавселенной, он совершал многокилометровые марши, переплывал реки и озёра, дрался с несколькими противниками сразу и всегда выходил победителем, а здесь даже небольшой кросс под палящим пустынным солнцем утомлял его так, что он едва мог дышать. Инструкторы были неумолимы, если бы не специальные препараты, которыми их пичкали по несколько раз на дню, большинство новобранцев просто поумерало бы от таких нагрузок. Тренировки в сочетании со стимуляторами делали свое дело и с каждым днем его тело все больше преображалось. Через два месяца будущим полицейским разблокировали псевдонейронные сети, но только в ограниченном режиме, для подключения к тактическим тренажерам и системам вооружения. Голод виртуального наркомана давно уже не мучавший Надира, вопреки опасениям, не проявился. Настоящее оружие оказалось ничем не хуже виртуального, страсть к бою вспыхнула у юноши с новой силой. Он с лёгкостью выходил победителем в каждом учебном бою, его новое тело стало ничем не хуже виртуального аватара, на «прокачку» которого он потратил несколько лет игрового времени. Через полгода учёбы, вчерашний игроман превратился в подготовленного бойца, способного выполнить любую задачу на земле, под водой или в космосе.

Глава 3

С 60-х годов XXI-го века во всех признанных мировым сообществом государственных образованиях Земли утвердилась политическая система, названная впоследствии «народной олигархией». Населенными территориями руководил Управляющий Совет, состоящий из нескольких (от семи до десяти) учёных мужей, занимающих свое место в соответствии с Всенародным рейтингом доверия. Рейтинг доверия каждого члена Совета находится в открытом доступе в сети и складывался из Баллов одобрения, выставляемых каждым гражданином в ходе еженедельных социологических опросов.

Во всех конституциях ГО была прописана потенциальная возможность любого гражданина открыть свой личный рейтинг доверия для всенародного голосования, но при этом существовали определенные условия, ключевое из которых – довольно высокая плата за использование сетевых ресурсов. Таким образом, архаичные выборы канули в лету и больше не проводились, если рейтинг доверия того или иного члена Совета падал, а у какого-нибудь бизнесмена, учёного, врача, да хоть посудомойки наоборот поднимался и в какой-то момент становился выше, их обладатели менялись местами. Сегодня ты управляешь судьбами народов, а завтра это уже делает тот, кому больше доверяют. Прозрачность процесса формирования рейтинга была абсолютной, поставив балл в рейтинг, любой мог проследить ничтожное его изменение в режиме онлайн. При такой системе голосования состав членов непрерывно менялся, однако поразительно, что в принимаемых решениях Управляющие Советы всех Временных государственных образований были весьма единодушны. Советы проводили социальную политику в пределах своего ГО, отвечали за работоспособность и развитие эко-инфраструктуры, работу судебной системы и взаимодействовали с глобальными компаниями – производителями различных товаров, от НОПов и магнитных поездов до продуктов питания, транспортными компаниями и, конечно же, МВП. В каждом ГО квартировалась местная бригада МВП, командир которой формально подчинялся Совету. Решения Управляющего Совета озвучивались через сеть одним из членов, заседания проводились всегда в разных частях ГО, в предварительно децифровизованных зданиях. Не было ни официальных резиденций, ни правительственных зданий. В повседневной жизни члены Совета были обычными гражданами и занимались тем же, чем и до избрания. Из государственных структур свои здания имели только суды и штаб бригады МВП.

Тотальная цифровизация жизни привела человеческое общество к полной открытости. Всё происходящее где-либо и когда-либо мгновенно становилось достоянием общества, правда по-прежнему подводила достоверность. Информации было настолько много, что она транслировалась по тысячам сетевых каналов. Настроив фильтр ПНС, пользователь мог получать информацию по определенным каналам, но некоторые каналы были рекомендованы Управляющим Советом и за их отключение устанавливался штраф, пропорциональный времени проведённому в оффлайне.

Хотя Управляющие Советы государственных образований не имели секретов друг от друга, по-прежнему существовала коммерческая тайна и некоторые помещения, и даже целые здания офисов глобальных компаний были децифровизованы. В подобных зданиях проводились и закрытые заседания Советов. Подобное поведение публичной власти, как правило, объяснялось опасениями по поводу того, что обсуждаемый закон до его обнародования будет неправильно понят и вызовет необоснованное падение рейтингов, эффективно работающих политиков. Бывало, что после обнародования тех или иных законов состав Управляющего Совета полностью обновлялся за час, но принятый закон, при этом, сохранял свою силу, особенно если он соответствовал мировым тенденциям в соответствующей сфере.

Недавно в Славянском содружестве случился скандал, в кадр в ходе выступления члена УС, кажется профессора Титова, попал лист бумаги с текстом очередного закона… Неслыханное кощунство в мире, где за сломанный ивовый прутик можно загреметь в марсианскую колонию лет на десять! Какое-то несчастное дерево было пущено на бумагу. Профессор, оправдываясь, говорил, что лист синтетический, но его рейтинг доверия, сразу же, устремился к нулю, а через двадцать восемь минут он перестал быть членом Совета.

Здание марсианской колонии находилось под куполообразной крышей и официально называлось «куполом», однако пространство под ней было неотличимо от нутра обыкновенного земного НОПа. Гермоокна имелись только в помещениях, граничащих с внешней стеной, они были не такие широкие, как на Земле и с дополнительной защитой, поскольку солнечный свет на Марсе губителен для всего живого из-за высокой доли ультрафиолета в спектре. Жители колоний ютились в однообразных серых комнатах, соединенных однообразными серыми коридорами. При наличии у каждого марсианина последней модели ПНС, цвета и краски каждый добавлял себе по вкусу в виртуальном поле зрения. Бытовые приборы, мебель, предметы интерьера аскетичны и функциональны, никаких излишеств. Доставка каждого килограмма груза с Земли стоила баснословных денег.

Между марсианскими колониями существовало четкое разделение: вблизи экватора располагались колонии добровольных поселенцев, а ближе к полюсам колонии-тюрьмы. Труд добровольцев и осужденных резко различался: добровольцы – занимались преимущественно сельским хозяйством, причем довольно успешно: продукция марсианских теплиц даже экспортировалась на Землю. По роду занятий, жители приполярья называли их «колхозниками». Осужденные – добывали воду и рудные полезные ископаемые, за что экваториальное население называло их шахтерами. На экваторе воды не хватало, а у полюсов её имелось в избытке. Добровольные поселенцы теоретически могли покинуть планету в любой момент, правда, билет на пассажирский корабль поверхность-орбита стоил целое состояние, а стартовал он далеко не каждый месяц. Население полярных колоний отбывало там свой обязательный срок, после чего осужденный мог переселиться в колонию на экваторе и, если за время своего заключения он смог накопить денег на билет, улететь на Землю. Большинство заключенных тратили свои сбережения на многотысячные штрафы за нарушение трудового расписания или правила местопребывания и проигрывали в сетевые игры. Положение многих из них было настолько бедственное, что денег не оставалось даже на то, чтобы съехать на экватор. С определенного момента численность населения приполярья стала значительно превышать численность экваториального, на что администрация Марса отреагировала введением квот на перевозку отбывших свой срок заключенных на экватор. Квоту назвали сельскохозяйственной, поскольку, таким образом, компенсировалась нехватка рабочих рук в теплицах.

От каждой приполярной колонии тянулась толстостенная труба в мощной теплоизоляции, вдоль трубы тянулись дороги – расчищенные и утрамбованные бульдозерами грунтовки. По этим дорогам ходили грузовые автопоезда на огромных колесах, с продуктами в одну сторону и рудой в другую. На этих же автопоездах путешествовали шахтёры, желавшие стать колхозниками или наконец-то улететь на Землю.

Пассажир Ио был будущим жителем приполярья – шахтером, его лицо тогда показалось ему смутно знакомым. После того, как пилота достали из контейнера, загрузили в медицинскую капсулу и потащили в реабилитационный модуль купола Арктика – 8 (приполярные колонии носили вполне земные названия, а номера присваивались по порядку от нулевого меридиана на запад) он понял, где видел это худое лицо с густыми рыжими усами и не менее колоритными бровями. Это был тот самый член Управляющего Совета, который, по неосторожности засветился в сети, читающим новый, только что принятый закон с листа настоящей бумаги.

На следующий день Ио уже слегка оправился, а вот его новому знакомому было потяжелее, ведь он вколол ему двойную дозу анальгетика, что по инструкции вообще-то недопустимо. Глядя через гермоокно на тусклое пыльное солнце, пилот раздумывал над произошедшим. Тогда, в космосе, Ио действовал на рефлексах, особенно не задумываясь, хотя прояви он хоть немного хладнокровия и рассудительности, как капитан, летел бы ему сейчас в сторону Земли с грузом марсианской продукции и самих марсиан. А теперь на его корабле второй пилот из местного резерва. Корабль не должен простаивать, его системы в порядке, а с контейнером разберутся здесь. Капитан уже отправил в Компанию свой рапорт о происшествии, содержания его Ио не знал, но можно сказать наверняка, что в нем он герой, а второй пилот плохо подготовлен и неуравновешен. И вполне возможно, если его догадка насчёт личности пассажира верна, не случилось то, что должно было случиться. В общем, его мысли уныло плавали от простого увольнения из Компании с формулировкой «Непрофпригоден» до пожизненного прозябания на «Арктике-8» и даже физического устранения, как человека нарушившего чьи-то стройные планы.

А ведь Ио был в первый раз на Марсе. Пилоты обычно не спускались на планету, корабль на орбите загружался новыми контейнерами, с помощью тех же «кальмаров» и направлялся обратно к Земле. Пейзаж за гермоокном наводил скуку – красноватые скальные гребни, покрытые то тут, то там пыльным сухим льдом, а между ними пустыня. Колония располагалась в неглубоком естественном ущелье и сейчас по нему двигалась колонна массивных марсианских вездеходов на огромных колёсах. Должно быть, смена шахтёров возвращалась с работы. Ио, наверное, смог бы пилотировать такую машину, получить лицензию… Под эти грустные раздумья он погрузился в сон.

Ио проснулся от настойчивого вызова по сетевому каналу. Пилот уже и забыл, что марсианская сеть поддерживает полноценный виртуал. Не открывая глаз, развернул виртуальный интерфейс, на экране возник седобородый мужчина с очень бледным лицом. Он представился заместителем начальника колонии Патером. Патер, как ни в чём не бывало, сообщил ему, что третий пилот «Калипсо», транспортника тяжелого класса, не может совершить обратный перелёт на Землю, по состоянию здоровья, и Компания выслала приказ о назначении Ио на его место. На завтрак и сборы осталось сорок минут. На орбиту пилота доставит специальный АРТ-ИИ, оборудованный пассажирскими местами, как раз для доставки резервных пилотов на орбиту. Ио знал, что этот тип кальмара не оборудован стыковочным узлом, поэтому на борт транспортника он попадёт через открытый космос. Патер добавил, что вакуумный скафандр будет ждать его в техническом отсеке у шлюзовых ворот Т-6. Свои слова он сопроводил ссылкой на схему колонии, с подсвеченным маршрутом и хронометром, схема привычно окрасилась в цвета СУДН. Удивительно, что система создававшаяся, как инструмент контроля за передвижением людей в условиях перенаселенных агломераций, спокойно себе функционировала там, где никакого перенаселения нет и в помине. Первоначальное массовое заселение Марса сопровождалось устойчивыми слухами о том, что на красной планете не может быть экологического террора, в связи с отсутствием природных экосистем, поэтому не будет и сопутствующих ему инструментов, в частности СУДН. До поры до времени слухи соответствовали действительности, но потом, под лозунгами «повышения эффективности использования ресурсов колонии» и вездесущей «безопасности граждан», все атрибуты экологического террора появились и здесь.

Комната Ио на мгновение подсветилась жёлтым – пора выходить. В стенной нише его ждал комплект свежего белья и новенький комбинезон пилота. Похоже, что наказание решили отложить на какое-то время, а пока он должен работать. Квалифицированный пилот, прохлаждающийся без дела, дорого обходится Компании.

Проследовав по однообразному серому коридору, подсвеченному виртуальными указателями СУДН в столовую, Ио позавтракал превосходным блюдом из местных тепличных продуктов и выпил кофе, который наоборот оказался скверным. Столовая была общественной, кроме него в зале находилось ещё около десяти человек с типичной для марсиан неестественно бледной кожей, ходили слухи, что все постоянные жители марса страдают малокровием. Завтрак Ио забрал в стенной нише, подсвеченной для него в виртуальном поле зрения. Местные тихо переговаривались, вкупе с бледнотой этот шёпот делал их похожими на пациентов какого-то хосписа. Вернув поднос с посудой в нишу, пилот продолжил путь по тому же серому коридору и, следуя за персональными указателями, оказался в техническом помещении у шлюза Т-6. Коридоры колонии поразили его своим однообразием, если бы не виртуальное поле зрения можно было подумать, что он попал в какой-то игрушечный лабиринт, из которого нет выхода. Дань прогрессу – зачем тратиться на краску, если всё что нужно у людей в голове. Если местных разом отключить от сети они, наверное, умрут от голода, пытаясь найти дорогу в столовую.

Облачившись в стандартный вакуумный скафандр Компании, Ио прошел через шлюз и оказался в длинном безвоздушном туннеле с полупрозрачными стенами. Сеть сообщила, что этот антистатический коридор предназначен для предотвращения попадания марсианской пыли во внутренние помещения колонии. На выходе из коридора его ждал багги на четырех огромных колёсах. Когда пилот приблизился, в боку автомобиля открылась небольшая дверца, через которую был виден салон – ехать предстояло в скафандре. Органы управления отсутствовали – багги управлялся искусственным интеллектом, который любезно предложил ему занять свое место и пристегнуть ремень безопасности. Плотно утрамбованная грунтовка вела в сторону от станции на вершину холма. Как только автомобиль начал движение в воздухе поднялись тучи бурой марсианской пыли, так что контуры окружающего пейзажа едва угадывались. Внезапно бортовой ИИ оповестил пилота о прибытии в зону старта и плавно остановился. Как только пыль улеглась, Ио увидел старого знакомого, доставившего его на поверхность планеты. Кальмар уже оседлал контейнер, обхватив его своими лапами с дюзами. Красно-коричневый корпус титанового чудовища был покрыт рытвинами и ожогами – следами нелёгкой работы по преодолению марсианской атмосферы, зачастую насыщенной твердыми частицами. Где-то в его голове находилась тесная кабина на трёх пассажиров, предназначенная для доставки ремонтно-наладочной группы на Фобос или, как в его случае, резервных пилотов на орбиту. Подобное путешествие требует подготовки настоящего космонавта, поскольку кальмар грузовой корабль и не привык церемониться с бодрствующими пассажирами. Ио ждала перегрузка 5—6 g. Багги и кальмар обменялись сообщениями по открытому сетевому каналу, и синхронно представили доклад на центральный пост колонии, после чего дверца наземного транспортного средства открылась, а электронный голос вежливо предложил пилоту подняться на борт корабля. Ио удивило, что никаких трапов не было и в помине, ему предстояло забраться на контейнер, а потом и в кабину для пассажиров по специальной технической лестнице. Карабкаясь по узкой лесенке, он отчетливо почувствовал, что в углекислотной атмосфере Марса витает дух жёсткой экономии, при этом, в сетевых роликах, посвящённых жизни на Марсе, счастливые колонисты обычно ни в чем себе не отказывают.

Подъезжая к кораблю, Ио обратил внимание, на удаляющийся в направлении отдельно расположенного технического здания заправочный агрегат, представляющий собой почти точную увеличенную копию его автомобиля, только вместо кабины для пассажиров он был оборудован двумя цистернами с горючим и окислителем. В сетевом логе высветился доклад ИИ заправщика о полной заправке баков и подтверждение от ИИ корабля. Ио быстро добрался до кабины благо, что в условиях местной силы тяжести это было не слишком трудно. Пригодная для дыхания атмосфера на борту не поддерживалась, автоматика просто задраила люк, предоставив заботу о жизнеобеспечении космонавта, скафандру. ИИ кальмара выдал приветствие, полностью идентичное приветствию своего колесного коллеги, обменялся дежурными фразами с центральным постом и запустил обратный отсчёт.

Интересно было наблюдать, как полностью автоматизированные устройства общаются между собой сухими лаконичными фразами. При этом, полностью отражать общение автоматов в общедоступном сетевом логе, да еще обязать их докладывать о каждой мелочи на центральный пост колонии, где круглосуточно дежурили живые люди, было чисто марсианским изобретением. На Марсе системы с ИИ использовались повсеместно, при этом в целях апробации, с Земли регулярно поставлялись экспериментальные образцы умных устройств. Открытый сетевой лог для любого общения с участием ИИ и постоянный контроль над ним со стороны человека говорили о том, что марсиане реально побаивались восстания машин.

На орбите пилот терпеливо ждал, пока титановый монстр выполнит свои основные обязанности по стыковке контейнера с рамой транспортника класса «С». Пока кальмар маневрировал, Ио успел через сетевой канал представиться капитану и познакомиться со вторым пилотом (на кораблях такого класса экипаж состоял из трёх человек). Когда операция была завершена, ИИ выдал предупреждающий сигнал и люк пассажирского отсека открылся. Подождав пока потоки захваченной атмосферы Марса с ревом вырвутся наружу, он отстегнул ремень безопасности и, используя магнитные подошвы, спустился на корпус транспортника. Ио предстояло преодолеть сто метров до шлюза, те самые сто метров, которые каких-то 25 часов назад стали для него непреодолимой преградой.

Надир в деталях запомнил своё первое боевое задание. Его определили во взвод лейтенанта Мехди, обычным стрелком. Проблема, которую предстояло решить подразделениям МВП, заключалась в стойком нежелании жителей небольших островков в Эгейском море покидать свои дома и переселяться жить в агломерации. Упорные островитяне продолжали заниматься запрещенным рыболовным промыслом, а на проведённую, в этой связи, массовую конфискацию орудий лова и затопление судов, ответили актами насилия по отношению к представителям власти.

Цепочка малых десантных судов МВП рассредоточилась по акватории. В первоначальную задачу входило уничтожение опреснительных станций, по замыслу командования, оставшись без воды, жители быстро прекратят сопротивление и подчинятся решению Совета. Боевой корабль неспешно скользил по вверенному сектору, получив со спутника данные о цели, капитан отдавал команду на пуск управляемого снаряда, который с хлопком уносился к горизонту, где едва виднелась небольшая полоска земли. Пехота откровенно скучала, с нетерпением ожидая момента, когда возникнет потребность в её услугах. Прямо по курсу располагался остров Самос, здесь часть опреснителей была спрятана в центральной части острова в горах – снарядами с моря их было не достать, поэтому требовалась помощь пехоты.

Когда-то давно этот клочок суши был довольно большим, но поднявшийся за столетие океан, затопил его некогда плодородные равнины, практически разделив остров на две части. Целью высадки был горный массив Ампелос, некогда стекающие с его склонов реки пересохли, вынудив местных жителей построить для своих нужд три опреснительные станции, которые должны были предать забвению сапёры взвода.

Высадка прошла красиво и слаженно, как на тренажёре. Закованные в чёрную броню полицейские слажено прыгали в воду и рассредоточивались по каменистому пляжу. Берег был абсолютно тих и безлюден, что немного разочаровало Надира, ведь он ожидал настоящей высадки под обстрелом. Не встретив никакого сопротивления, взвод продвигался в горы. Вскоре, то тут, то там стали появляться признаки присутствия человека. В основном это были небольшие каменные постройки, ютившиеся на склонах ущелья, полуразрушенные, со следами боёв – Мехди приказал усилить бдительность. Выше по ущелью разрушений было меньше, но по-прежнему никого не было видно, только небольшие группы исхудавших домашних коз пощипывали жухлую траву. По данным разведки первая опреснительная станция располагалась в трёхстах метрах от взвода, за уступом. Питающий её трубопровод, пробивая скалу, уходил по склону далеко в море. Вдруг прямо перед ними на дороге появился дряхлый старик, одетый в хоть и не новую, но вполне опрятную одежду. Ему немедленно был отдан приказ отойти в сторону и не создавать препятствий законным действиям МВП, но старик стал громко выкрикивать какие-то просьбы, вперемешку с угрозами, а потом принялся причитать и умолять – никто его не слушал. Бойцы взвода были подготовлены к подобным вещам и, наоборот, только усилили бдительность. Вдруг, как по команде, из окружающих построек в ущелье потянулись пожилые мужчины и женщины и все, как один, повторяли просьбы, угрозы и причитания, вдобавок поголовье коз на склонах разом утроилось. Датчики движения боевых скафандров словно сошли с ума, показывая сотни целей разом со всех сторон. От несмолкаемого монотонного шума вокруг акустические датчики стали бесполезны, оставалось надеяться только на оптические сенсоры, рыскающие вокруг в поисках оружия, но они лишь изредка попискивали, принимая за таковое палки, на которые опирались старики и старухи. Шаг за шагом продвигаясь к своей цели, полицейские почти добрались до места, где ущелье сужалось, оставляя для прохода только узкую тропу, как вдруг, раздался оглушительный грохот, и огромный кусок скалы стал оседать им на головы. Подрывники просчитались – вызванный взрывом обвал сползал в ущелье слишком медленно, да и подрыв произведен был явно преждевременно. Передовая группа бойцов легко отскочила назад из-под падающих им на головы камней. Что-то попало Надиру в грудь и отскочило в сторону, потом ещё и ещё, интерфейс скафандра окрасился предупреждающим красным, на склонах разом засветилось множество иконок целей – Исмагулов впервые в жизни оказался под настоящим обстрелом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.