# Идеальные лжецы

Алекс Мирез

История, наполненная ложью и тайнами.
История, в которой, кажется, никто не говорит правду.
Джуд только что поступила в один из самых элитных университетов мира, но вскоре поняла, что все крутится вокруг вечеринок, сплетен и студенческих интрижек. А это, в свою очередь, вращается вокруг неотразимого трио: братьев Кэш. Они хитры, коварны, но невыносимо привлекательны и сильны.
А еще они известны своими играми для богатых детей.
Чего они не знают, так это что у Джуд есть план: раскрыть самые темные и коварные секреты, которые они так хорошо спрятали за роскошной фамилией Кэш. Что может быть интереснее разоблачения Идеальных лжецов?

© 2020 Alex Mírez

© Елена Антропова, перевод на русский язык, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

## Ложь и тайны

В этой истории изложена моя версия событий. Ни одно имя или название не было изменено, поскольку не в моих интересах защищать кого-либо. В моих интересах – наконец рассказать правду.


Самой сильной, мужественной и мудрой женщине в мире – моей маме.

Ты часто повторяешь, что однажды я уже не услышу твой голос. Я хотела бы обладать властью над временем, чтобы этот день никогда не наступил.

## Я расскажу тебе секрет…


Существует одно место под названием Тагус.

Это университет, где учатся юноши и девушки только из влиятельных семейств, отпрыски могущественных кланов с безлимитными счетами в банках. Их будущее предопределено и обеспечено, а образу жизни можно только позавидовать.

В университете полным-полно красивых лиц, надменных и коварных. В его широких коридорах немилосердно сплетничают, распространяя всевозможные слухи. Взыскательный, иногда снисходительный, он окружен кампусом, где каждую пятницу устраивают вечеринки, на которых непременно нужно произвести на кого-то впечатление. Тагус, огромный и заносчивый, зиждется на «Я скажу об этом отцу» и «Родным не понравится, если вы испортите мое личное дело».

В его стенах дозволено все и в то же время каждый шаг рассматривают сквозь увеличительное стекло и обсуждают.

Это грандиозный ад, населенный привлекательными, хорошо одетыми и злобными дьяволятами.

И тем не менее каждый хотел бы там оказаться.

Лучшая подруга, вредная кузина, чей-нибудь брат, девчонка, которую ты терпеть не можешь, ты сама и даже я…

Любой человек был бы готов убить – в прямом смысле слова, – только бы стать частью этого избранного общества, круга, секты, получив таким образом возможность веселиться, оправдывать собственные неблаговидные поступки и совать нос в чужие тайны.

Ибо Тагус хранит множество тайн.

Порой даже влиятельные родители и большие деньги не в состоянии похоронить их навеки.

Иногда тайны всплывают на поверхность сами. А иногда кто-то им в этом помогает…

## Пролог


Университетский кампус Тагуса

1 мая, 15:00.

– Видела, что случилось с братьями Кэш?

– Да, кошмар. Я такого и вообразить не могла.

– Никто не мог. Кому могло прийти в голову, что эти трое скрывают нечто подобное? Лично мне нравился Эган, старший. Ну, ты понимаешь. Который в татушках. Боже, когда он входил в комнату, воздух вокруг него начинал вибрировать!

– А мне нравился Адрик. Он был замкнутым, но это только прибавляло ему загадочности. Кроме того, я ходила вместе с ним на семинары по литературе и, когда на занятиях он начинал читать вслух, буквально испытывала оргазм.

– Александр тоже был классным, хм, хоть и выглядел пай-мальчиком.

– Как бы там ни было, они навсегда останутся легендой Тагуса.

– И еще та девица… Как ее звали? Джуд? Да, Джуд.

– Так все из-за нее?

– Да, это она их уничтожила.

## 1. Добро пожаловать в самый крутой ад! Простите, в Тагус


1 января

– Главный секрет выживания здесь – никому не доверять, тщательно следить за тем, что делаешь, и стараться, чтобы тебя при этом не застукали.

Необычный и ценный совет исходил из уст Арти, моей новой соседки по комнате.

Ха, честно говоря, я слушала ее вполуха.

Я думала только об одном: «Тагус, наконец-то я здесь!»

Это был первый день учебного года. Мы шли на праздник в честь первокурсников, организованный в центральном парке кампуса. Я выглядела именно так, как и полагалось: типичная наивная первокурсница, трепетавшая от восторга, поскольку все вокруг до мельчайших подробностей соответствовало фотографиям с сайта университета. Километры зеленой зоны, составлявшей территорию Тагуса, были густо засажены деревьями, подстриженными и облагороженными по тому же лекалу, что и жизнь молодых людей, кто имел честь быть принятым студентом в святая святых. По асфальтированным дорожкам раскатывали велосипедисты. На каждом углу виднелись информационные щиты с расписанием грядущих мероприятий. Что такое? Объявление о пропавшей девушке? Там же, в центральном парке Тагуса, являвшемся местом первого собрания, понаставили множество киосков, где продавались футболки, памятные сувениры, путеводители по кампусу и буклеты студенческих клубов.

В киосках сидели юноши и девушки, у которых на лбу было написано «если я захочу, папа купит мне и эту дорогу, и землю, и все, что находится под ней». А на улице, вытаращив глаза и пытаясь переварить увиденное, студенты-новички подавали сигналы: «Клево тут, хотя мне особенно и не пришлось напрягаться, разве только чтобы выбрать подходящий аутфит[1], так как мой отец деньгами задницу подтирает!»

– Ты меня слушаешь? – обиженно спросила Арти, заметив мою рассеянность.

Она шла рядом. Заселившись в комнату, я попросила ее проводить меня на праздник, так как опасалась заблудиться в одиночку в университетском лабиринте. К моему удивлению, Арти согласилась.

– Конечно, – солгала я, пытаясь скрыть, что пропустила мимо ушей лекцию о правилах выживания в студенческом социуме. – Ты говоришь, что я должна следовать твоим советам, или… Что самое скверное может со мной произойти?

– Зависит от ситуации, – ответила она, покосившись на меня с любопытством. – Как ты сказала, тебя зовут? Твоя фамилия где-нибудь имеет вес?

А как же, в безмолвном, темном, безлюдном Нигде.

– А должна? – ответила я вопросом на вопрос. – Насколько я знаю, главное, чтобы успеваемость студентов соответствовала уровню образовательной программы.

Арти со смехом кивнула.

– Да-да, совершенно верно, как и то, что из стен университета выходят видные деятели, – подтвердила она. – Но забудь о рекламном буклете Тагуса. Невозможно провести весь год в изоляции, посвящая все время учебе. Или ты из тех, кто предпочитает одиночество?

В действительности я из тех, кто предпочитает умалчивать о своих предпочтениях.

– Я приспособлюсь, – коротко отозвалась я, неопределенно пожав плечами.

– Послушай, тут жизнь бьет ключом, и положение в обществе имеет большое значение, – сказала Арти серьезно, и тон выдавал, что тема казалась ей очень важной. – С известной фамилией тебе не составит труда найти друга или просто пообщаться, поскольку остальные охотно составят тебе компанию в любое время. Так что признавайся, у тебя есть родственник, чье имя на слуху, или его хотя бы можно нагуглить?

Арти достала мобильник и теперь с нетерпением ждала, когда я назову родственника, чье имя мелькало бы в интернете. Мне нравилось мысленно составлять профиль разных людей, и к тому моменту в голове сложился законченный портрет Арти:

«Внешность. Сравнительно высокая, черные вьющиеся волосы до плеч, уложенные в стиле Мерилин Монро. Нос и подбородок как у богини, большие подведенные глаза, из одежды – свитер и джинсы. Ее фотки в «Инстаграме»[2] наверняка выглядят эстетично, и она не упускает возможности дополнять их цитатами из книг.

Отличительные характеристики. Девушка уделяет слишком большое внимание общественному положению. Точнее, она изрядно старается. Получается ли у нее? Занимает ли сама Арти заметное положение?»

По крайней мере, она была дружелюбной.

– Нет, среди моих родных нет влиятельных людей, – сказала я.

Арти состроила огорченную гримасу.

– Плохо, обычно это сильно упрощает дело. – Она небрежно махнула рукой, словно преуменьшая значение сказанного. – Но не волнуйся, к счастью, ты со мной. Я многих знаю и познакомлю тебя с ребятами. У тебя есть какая-то цель?

Я не поняла, к чему она клонит, и только собиралась ей об этом сказать, как мой любопытный взгляд, подмечавший все интересное, что происходило и попадалось по пути, задержался на одном из праздничных киосков. Чем-то он привлек мое внимание.

И тут меня словно громом поразило.

Они.

Он.

Я почувствовала, что не в состоянии одновременно идти и говорить, и остановилась, уставившись на парня, работавшего в киоске. Дорожка татуировок, начинавшаяся от запястья, поднималась вдоль руки, постепенно истончаясь. Иссиня-черные волосы, коротко стриженные на висках, оставались пышными на макушке. Парень принадлежал к числу тех, кому достаточно просто появиться, чтобы стать лидером, хозяином положения. Он относился к породе мужчин, кого уместно сравнивать со смертоносным солнцем: они притягивают взгляд, но когда смотришь на них, исходящие энергетика и сила причиняют боль. Пожалуй, сила – слово, которое идеально подходит для его описания.

Его властный характер прорывался наружу в споре с парнем, находившимся вместе с ним в киоске. Они не скандалили, но я поняла, что процесс был жарким, поскольку его губы непрестанно и напряженно двигались. Я также не упустила момент, когда он потерял терпение, вырвал изо рта у оппонента сигарету и в бешенстве швырнул ее на пол.

Тогда я обратила внимание на парня с сигаретой. Он был более худощавым, но с такой же иссиня-черной шевелюрой, как и обладатель татуировок. Правда, второй юноша носил непринужденную прическу подлиннее. Его черты отличались меньшей выразительностью по сравнению с первым. На лице со строго поджатыми губами и тяжелыми веками не читалось никаких эмоций, поэтому было невозможно понять, насколько его задевала перепалка. Он был одет во все темное и как будто вовсе не собирался отвечать на резкость собеседника.

Если первый олицетворял собой землетрясение в полном разгаре, то второй был само спокойствие, штиль перед бурей.

– Ты освободилась от чар Кэшей? – донесся до меня вопрос Арти.

Внезапно выведенная из задумчивости, я моргнула, посмотрела на Арти и сообразила, что ее взор тоже устремлен на молодых людей в киоске.

– Что? – Я не поняла, что она имела в виду. – Каких чар? О чем ты?

Арти издала смешок, означавший примерно «так, ничего особенного».

– Ты не сводила глаз с братьев Кэш. Говорят, нечто подобное случается со всеми, кто видит их в первый раз, – пояснила она. Арти явно веселилась. – Ты тупо стоишь в оцепенении, не можешь оторвать взгляд и думаешь: «Неужели они реальны»? И да, эти парни абсолютно реальны, как и то, что прямо сейчас у тебя подкашиваются ноги.

Что ж, мои ноги действительно отказывались идти. Наш путь в глубину парка, где должен был состояться праздник, прервался, а я застыла, уставившись на них. Что я чувствовала? Смятение? Да, я растерялась.

– Братья Кэш? – переспросила я с долей растерянности.

– Понимаю, порой удобнее сделать вид, что не знаешь, кто они такие, – фыркнула Арти.

Я в недоумении поглядела на нее.

– Я не знаю, кто они такие.

Сначала Арти мне не поверила, но заметив, что я по-прежнему смотрю на нее и терпеливо жду пояснений, смущенно заморгала и глупо хихикнула.

– Ты серьезно?

Я кивнула, поджав губы. Серьезнее некуда.

– Но ты меня заинтриговала, теперь я хочу узнать о них все.

Она посмотрела на меня внимательнее, слегка нахмурившись, словно пыталась понять, что у меня на душе.

– Ты странная, Джуд, – фыркнула она, словно я сказала что-то смешное. – Как ты можешь их не знать? Вспомни шумиху вокруг семейства Кэш.

– Ни о какой шумихе я тоже не слышала, – призналась я.

Арти не могла в это поверить, и между нами повисло неловкое молчание, когда она не понимала, как реагировать на мое невежество, а я не знала, какое придумать оправдание. Но все же я решила не отступать.

– Так давай, расскажи. Звучит интригующе. Кто такие эти Кэш?

Ох уж этот вопрос…

Этот проклятый вопрос.

Арти вздохнула, как учительница, вынужденная давать дополнительные объяснения новому ученику, не знающему школьных правил. А затем принялась меня просвещать:

– Послушай, ты ведь догадываешься, что всегда и везде найдется тонкая прослойка безумно богатых и влиятельных людей? Вот Кэши и есть такие безумно богатые и влиятельные. Их семья знаменита тем, что подарила миру целую династию известных политиков.

– Вроде Кеннеди? – Я иронично вскинула бровь.

– Примерно, – кивнула она, в отличие от меня, сохраняя серьезную мину.

– Отец семейства, Эдриен Кэш – очень влиятельный человек. Он обладает большим авторитетом в обществе и значительным политическим весом. Так что Кэши являются элитой из элит.

– Опасной элитой, – позволила я себе уточнение.

Арти согласилась со мной и кивнула в сторону братьев. Парень с татуировками провел рукой по волосам, словно пытаясь вернуть себе самообладание, а затем повернулся лицом ко входу, встречая стайку взбудораженных девушек. Они только что подошли к павильончику, собираясь заглянуть в него. Как ни странно, он приготовился обслужить девчонок, облокотившись на прилавок киоска и широко улыбнувшись. У него был крупный рот с ироничной и порочной усмешкой, притаившейся в уголках губ.

– Это Эган, старший, он учится на третьем курсе факультета политологии, – представила его мне Арти. – Он занимает пост председателя большинства студенческих организаций, клубов, обществ, всего на свете… Буквально всего.

Потом она незаметно указала на второго парня, стоявшего в глубине павильона с отсутствующим, отстраненным и, пожалуй, мрачноватым видом.

– Тот, с выражением «не заговаривайте со мной, пожалуйста», – Адрик, – продолжала Арти. – Он учится на втором курсе факультета предпринимательства. Адрик не столь общителен, как Эган. Возможно, он больше одиночка по натуре, не знаю… Но с ним нельзя просто поболтать.

Неожиданно, пока Эган занимался девушками, Адрик вытащил из кармана другую сигарету и с ленивой медлительностью поднес ее ко рту. На брата он не обращал ни малейшего внимания и даже смотрел в противоположную сторону. Адрик выдохнул, и дым поплыл мимо его профиля, равнодушно, но стильно.

– Наконец, существует и третий брат, Александр, – добавила Арти. Он младший и числится на первом курсе факультета международных отношений, но, похоже, там не появляется. Он самый компанейский из них. У него есть канал на «Ютубе», где он ведет влоги и все такое. Там два миллиона подписчиков, и он с удовольствием этим хвастается.

В заключение Арти сообщила театральным тоном:

– Всех троих еще называют «Идеальные лжецы».

Меня разобрал смех, но веселье убило бы весь драматический эффект. Трое симпатичных парней с дурацким прозвищем? Что за нелепица!

– И почему их так называют? – поинтересовалась я.

– Им замечательно удается убедить тебя, что ты им нравишься, а потом втоптать в грязь, – резко ответила она.

Я ждала подробностей, но Арти лишь пожала плечами. Мне показалось, я заметила тень тревоги в ее глазах, когда она посмотрела сначала на Адрика, а затем на Эгана, но не стала углубляться в тему. Я ведь почти ее не знала.

– В прямом смысле или как? – спросила я в надежде выудить у нее чуть больше информации.

– Дело в том, что они встречаются с девушками только в течение трех месяцев, – сказала она немного натянуто, – не дольше. И соблюдают это правило неукоснительно. Срок истекает – и пожалуйста, наши герои ведут себя так, словно и не питали к девушкам никаких чувств и знать их не знали.

Я нахмурилась и посмотрела на Арти так, словно она призналась, что у нее три груди.

– И находятся те, кто на это соглашается? – спросила я, пристально глядя на нее. Я ждала, что она ответит: «Конечно, нет, Джуд. Это всего лишь шутка. Давно прошли времена, когда девушкам приходилось вести себя с мужчинами столь глупо».

Но не услышала ничего подобного.

– Ты не поверишь, – фыркнула Арти, снова пожимая плечами и давая понять, что в данном случае это совершенно естественно. – Нередко можно услышать, как девушки уверяют, что никогда не станут с ними встречаться, но стоит Кэшам к ним подкатить… Еще ни одна не отказалась. Отношения с этими ребятами открывают возможности, которые выходят за рамки романтических чувств. Они сулят особый статус, популярность. Думаю, ты понимаешь, о чем речь, не так ли?

Понимала ли я? Неужели? Разумеется, нет, но я только кивнула, предусмотрительно оставив свое мнение при себе. Неторопливо, не меняя выражение лица, я опять перевела взгляд на братьев. Адрик теперь наблюдал за Эганом, который без умолку болтал с девушками, демонстрируя им листовку. Они были очарованы его, на первый взгляд, пылким и увлеченным рассказом.

Мне захотелось схватить камень и швырнуть в Эгана в знак скромного протеста против его повадок, но подобная выходка повлекла бы за собой последствия. Очень серьезные последствия. Я не могла рисковать своим местом в Тагусе. Второго шанса у меня не будет.

– А я не нахожу их такими уж сногсшибательными, – заявила я. – Они привлекательные ребята, но красивых парней вокруг сколько угодно.

В улыбке Арти засквозила горечь.

– Действительно, красивых парней много, но таких, кто носил бы фамилию Кэш, больше нет. – Лукаво прищурившись, она покосилась на меня. – И кроме того, они на самом деле сногсшибательные. Александр обосновался на верхних строчках рейтингаинфлюэнсеров[3], Адрик представляет множество организаций, которые занимаются гуманитарной помощью и защитой животных. Эган следует по стопам отца в политике. Парней такого уровня больше нет.

– Но ведь это идиотизм, – заключила я, поддразнивая ее и в то же время пытаясь понять. – Нужно быть полной дурой, чтобы поступиться достоинством ради неизвестно каких плюшек.

Арти помолчала мгновение. Ей как будто не хотелось обсуждать Эгана, и она посмотрела на меня с новым выражением.

– Но ведь каждый поступает так, как считает нужным, не так ли? – небрежно проронила она. – От тебя требуется только воздерживаться от комментариев на сей счет. Это личное дело братьев Кэш, и у них найдется немало сторонников.

Иными словами, мне следовало держать язык за зубами, поскольку у братьев имелся собственный клуб поклонников.

Я собиралась ответить, но она вдруг расцвела улыбкой, которая тотчас разрядила обстановку.

– Давай-ка лучше обсудим более приятную тему. Сегодня начинаются развлекательные мероприятия, – с воодушевлением сообщила она. – Первыми будут игры, это обязательный пункт программы перед началом семестра. Ты ведь пойдешь, да?

– Что за игры? Девушек заставляют бороться в грязи и делают на них ставки? – фыркнула я с сарказмом.

Арти расхохоталась.

– Нет. Народ просто отрывается, играет в азартные игры, выпивает, знакомится с новенькими… Может, ты найдешь себе компанию. – Она с надеждой взглянула на меня. – Впрочем, я могла бы познакомить тебя с парнями, которые не смотрят на девушек как на добычу, и потому не слишком популярны. Ты можешь присоединиться к нам.

Я понятия не имела, как привыкли веселиться студенты Тагуса, но не мешало бы побольше узнать о новом мире, в котором делала первые шаги. И общение было единственным способом достижения цели. В конце концов, приехав в Тагус, я не собиралась всех сторониться и, прикинувшись невидимкой, сидеть в столовой с мрачной миной, уткнувшись в поднос. Нет. Я вынашивала иные планы.

Я снова мельком взглянула на Адрика, но его в киоске уже не оказалось. В какой-то момент он испарился. Только окурок портил вид на газоне. Весьма красноречивый жест протеста. Эган оставался на месте и продолжал заговаривать зубы полностью очарованным девушкам. Те не сводили с него глаз, как будто видели перед собой восхитительный образец совершенства.

Так вот каков лидер Тагуса. Ось, вокруг которой вращался мир элиты. Божок, мало напоминавший святого, перед которым все преклоняют колена. Этот тип вершил судьбы, он мог разрушить жизнь человека или изменить ее по щелчку пальцев. Экземпляр, внесенный в каталог с пометкой «идиот, наделенный властью».

«Что ж, приятно познакомиться, Эган Кэш. Я Джуд, камешек, который можетслучайно угодить в твой ботинок».

## 2. О, всесильный господин Кэш!


Игры были для студентов Тагуса священной традицией.

Они проводились в парке, раскинувшемся сразу за границами территории университета, – понятное дело, чтобы не нарушать установленных правил. Вся сцена напоминала казино под открытым небом. Повсюду были расставлены столы. На деревьях переливались электрические рождественские гирлянды, а с пульта диджея лилась музыка. Народу собралось много. Одни бродили с места на место с бутылками, стаканами или сигаретами в руках. Другие сидели и резались в азартные игры.

Куда ни посмотри, вокруг плескалось море улыбок, ироничных взглядов и концентрированной уверенности в себе. В поле зрения не попадало ни одного человека, одетого плохо, никого, кто показался бы переживающим экзистенциальный кризис. Или вообще переживающим. Только сверхъестественные юноши и девушки – без прыщей, без печалей и забот, без физических изъянов, словно юные отпрыски богов или прекрасных ангелов.

Я тогда еще не знала, но с ангелами они не имели ничего общего. Ни-че-го.

Мы с Арти прямиком направились к столу, за которым сидела парочка – молодой человек с девушкой. Они болтали и выпивали за разговором. Я подумала, что необходимо вести себя приветливо, чтобы завязать знакомство.

– Это ребята, с которыми я дружу, – отрекомендовала их Арти, когда мы уже подошли.

Девушка первой протянула мне руку.

– Кайана, – представилась она одновременно с рукопожатием, твердым, но дружелюбным, и добавила: – Мне нравится надпись на твоей футболке.

Принт на футболке гласил: «Каков человек, такова и его речь». Немного вызывающе, но ни в коем случае не безвкусица. Кроме того, я обожала футболки, смущавшие окружающих.

Впрочем, по части стиля Кайана не отставала. Она носила косы а-ля викинг, а ее кожа имела изумительный карамельный оттенок. В ее облике гармонично сочетались черты творческой личности и девушки при деньгах: потертые, но классные джинсы, длинный, почти до колен, вязаный свитер и ботинки на шнуровке.

В своем мысленном досье я сделала пометку: «Эта девушка может приторговывать косячками и в то же время способна повести за собой армию».

Затем мне приветственно подал руку парень. У него на носу была хорошо заметна россыпь веснушек, несмотря на легкий загар. Однако нельзя сказать, что он выглядел заурядно и просто, напротив. Если бы потребовалось описать его двумя словами, я назвала бы его «сказочно экстравагантным». Он щеголял в пиджаке цвета электрик с золотистым галстуком бабочкой в блестках. К пиджаку прилагались джинсы в казуальном стиле. Детали костюма вместе создавали броский ансамбль, столь же яркий, как и его зеленые глаза. Светло-каштановые волосы были слегка мелированы, и завершала образ ямочка на подбородке, едва заметная, но симпатичная.

– Дэштон, – представился он приятным голосом. – Но близкие зовут меня Дэш. Звучит не так по-гейски.

– И как же мне тебя называть? – уточнила я.

– Дэштон, – подмигнул он.

Я невольно улыбнулась в ответ.

Симпатичные люди, уже неплохо.

Кайана стала наливать в стакан пиво из бочонка, стоявшего у стола.

– О, Арти, в этом году тебе повезло с соседкой, – заметила она, дожидаясь, пока жидкость наполнит стакан до краев. – А мне досталась довольно странная особа. Похоже, девушка боится, что у нее отсохнет язык, если она заговорит. Я пригласила ее с собой, но она только молча уставилась на меня, а потом кинулась в ванную и принялась раз за разом спускать воду в унитазе. Крипота[4].

Снова повернувшись к нам лицом, она протянула мне полный стакан. Я покачала головой, стараясь, чтобы отказ не выглядел грубо.

– Немецкое, – провозгласил Дэш, которого мой ответ явно задел за живое.

– У меня с пивом не складывается, – вежливо пояснила я.

Я покривила душой. На самом деле я обожала пиво. Отказываясь от него, я совершала над собой настоящее насилие. Но это был мой первый день в университете, и я почти не знала этих ребят. Важно помнить и о другом: злейшим врагом человека, у которого есть тайны, является алкоголь.

– Оно не разбавлено, если тебя беспокоит именно это, – заверил Дэш и в подтверждение своих слов прильнул к краю стакана. Его кадык плавно двигался, пока он пил, а затем, для пущего эффекта, парень рыгнул и широко улыбнулся. – Видишь? Первый сорт, как и все мы тут.

Я задумалась, станет ли один глоточек большой катастрофой. В конце концов, я ведь могла притвориться, что пью, верно?

– Отстань, Джуд не такая, как все, – поспешила на выручку Арти, уже держа в руке полный стакан. – Для начала она не знала, кто такие братья Кэш.

Кайана и Дэш недоверчиво уставились на меня исподлобья. Мне пришлось сознаться в своем невежестве. Дэш фыркнул, как будто большей нелепости в жизни не слышал.

– Да ты врешь, – уверенно сказал он. – Не знать, кто такие Кэш, все равно что не знать, кто такие Кардашьян или вроде того. Хоть раз ты должна была о них услышать.

Кайана досадливо вздохнула.

– Если вы намерены обсуждать это трио паршивцев, скажите заранее, чтобы я успела напиться.

Дэш прикрыл рот ладонью, словно собираясь поделиться секретом.

– Кайану бесит эта тема, – сообщил он мне шепотом.

– Меня бесит, когда их начинают расхваливать, – поправила та, закатив глаза.

Любопытно: Кайане братья не нравились.

– По словам Арти, братьев любят все, – провокационно возразила я, рассчитывая получить дополнительную информацию.

Кайана передернула плечами.

– Ну, у них есть свои фанаты.

– Напомни, что о них писали в статье, которая вышла в прошлом году? – поддел ее Дэш.

Кайана театрально развела руками, демонстрируя размеры заголовка, и резюмировала:

– Предрекали, что Эган далеко пойдет в политике, Александр проявит себя в общественной жизни, а Адрик – в сфере гуманитарных наук.

Дэш хохотнул. По какой-то причине Арти не поддержала их веселья. Она молча пила пиво, глядя в сторону. На ее лице вновь отразилось беспокойство, и когда я его заметила, то не стала реагировать на гримасу, которую скорчил Дэш, заявив:

– Лично я считаю, что они далеко пойдут как лжецы.

Кайана быстро ткнула его локтем в бок, помешав мне спросить, что он имел в виду.

– Может, хватит уже об этих выродках, – решительно сказала девушка и переключила внимание на меня. – Джуд, самое время тебе как следует выпить! И не вздумай отказываться – это студенческая традиция посвящения, которой мы следуем. Я только что ее придумала. Давай.

Под давлением их настойчивых взглядов и выжидательной тишины я сдалась.

И это стало первой ошибкой.

Нет.

Возможно, это стало моей величайшей ошибкой.

– За посвящение, – повторила я, когда мы чокались.

Да, сначала мы выпили за инициацию, но то был лишь первый бокал в череде последующих.

Едва я пригубила пиво, как мои вкусовые рецепторы возбудились, как миньоны, заверещали: «Вкуснятина!» – и потребовали добавки. Мне пришлось дать им желаемое, и таким образом за час я успела уговорить три бокала. Вроде бы не очень много, но этого количества оказалось достаточно, чтобы я почувствовала приятное головокружение, вызванное алкоголем. Если я не напилась в хлам, то лишь потому, что, наслаждаясь напитком, раз за разом бегала… кхм… в кустики.

И пока в голову не закралась мысль, что следовало бы остановиться, признаться, я прекрасно проводила время. Ничего сверхъестественного не происходило, а Кайана, Дэш и Арти оказались намного приятнее в общении, чем я ожидала. Они обладали чувством юмора и не хвастались своим достатком. И не обсуждали братьев Кэш. Ребята тоже перебрали, как и я, и мы смеялись до упаду, сами не понимая над чем.

Меня одолевали сомнения, смогу ли я поладить с ними, как любая другая, обычная, девушка.

Неизвестно почему, но мне захотелось считать себя обычной девушкой.

Раздавшиеся в стороне приветственные возгласы внезапно прервали наше веселье. С начала праздника прошло около часа. Оглянувшись, мы увидели неподалеку Эгана с Адриком. Они пришли в сопровождении двух молодых людей и собирались сесть за свободный столик. На сей раз меня заинтересовали не они, а один из парней в их компании. Тот, кто стоял у стула, на который усаживался Эган, и, казалось, не горел желанием присоединиться к затевавшейся игре.

Это был Александр, третий брат. Не спрашивайте, как я догадалась. Просто догадалась, и все. Он выглядел как младший в семье: немного тоньше в кости, но такой же импозантный и яркий, как старшие братья, только с волосами, аккуратно зачесанными назад, и лукавыми искрящимися глазами. Он выделялся среди других и стилем одежды: бирюзовая футболка в сочетании с брюками, которые я про себя называла «королевскими штанами». Иными словами, речь шла о штанах цвета хаки: вы когда-нибудь видели членов королевской семьи или диснеевских принцев без штанов цвета хаки? Ах да, еще он носил самые безупречные ботинки на свете.

Александр не фонтанировал энергией, но и не казался флегматиком. Этот юноша, казалось, достиг высшего уровня – спасения.

Теперь, увидев всех, я охарактеризовала бы братьев следующим образом:

Эган – экспансия.

Адрик – безразличие.

Александр – удовольствие.

– Что происходит? – с любопытством спросила я.

– Полагаю, они собираются перекинуться в покер, – отозвался Дэш, глядя на их столик. – Эган чертовски хороший игрок. Когда он играет, у остальных нет ни шанса.

– Он вроде бы перестал так поступать, – слегка смутившись, добавила Арти, – ведь никто не хотел играть, если он садился за стол.

– Как будто ты не знаешь? – фыркнула в ответ Кайана. – Эгану не протянуть и недели, не одержав победы над кем-нибудь, иначе у него вылезет крапивница.

Всего за стол сели семеро парней, включая Адрика и Эгана. Один из них достал колоду карт и начал сдавать, как заправский крупье. Александр тем временем наклонился, слушая, что Эган говорил ему на ухо. Затем Александр кивнул и удалился в неизвестном направлении.

Хм… Странно.

– Давайте подойдем поближе, чтобы понаблюдать за партией, – внезапно предложила я и добавила, поскольку все молча уставились на меня: – Можно?

– А что? Порой люди проигрывали все подчистую и, по слухам, даже звали папочку. – Дэш пожал плечами. – Это забавно.

Девушки переглянулись и кивнули. Казалось, на миг Арти заколебалась, но в конце концов тоже согласилась. Правда, удачная идея осенила не только нас. В результате вокруг стола собралось довольно много зрителей, так что партия превратилась в настоящее шоу.

Освещение в той части большого парка было неважным, но мне повезло занять местечко довольно близко к игрокам, чтобы удовлетворить свое любопытство по поводу братьев Кэш. Я быстро нашла новые черты, отличавшие их друг от друга.

У Адрика был прямой нос, у Эгана – с легкой горбинкой.

Глаза у Адрика были настороженными, холодными и непроницаемыми, у Эгана – сверкающими, хитрыми, насмешливыми.

Адрик внимательно следил за поведением других игроков. Эган выглядел чересчур самоуверенным, словно нисколько не сомневался в своей победе.

Адрик = загадка.

Эган = вызов.

На более тонкий и подробный анализ мой мозг, затуманенный парами алкоголя, оказался неспособен, и я решила просто сосредоточиться на игре. Я молча наблюдала, прихлебывая пиво из стакана. Игроки и зрители смотрели на карты, а затем переводили взгляд на Эгана. Никто, кроме него, не вызывал интереса, хотя было по-настоящему увлекательно смотреть, как Эган мастерски обувал остальных, что, в свою очередь, превращало партию в фарс. Рискованных ставок не делали, чтобы не париться насчет неизбежного проигрыша. Кроме того, со стороны игроков не чувствовалось ни малейшего азарта, поскольку всем было заранее известно, что Эган выиграет.

Сам Эган тоже не сомневался в победе. Выражение его лица говорило за него. Прищуренные глаза посмеивались, в них поблескивали отвратительное самодовольство и раздражающая уверенность в исходе игры.

Они с Адриком в начале сделали умеренные ставки, чтобы остальные игроки могли ответить. После этого ничего особенного не происходило. Сдачи. Повышение ставок. Купюры. Едва заметные, но красноречивые гримасы. Молчание. Время от времени возникали приглушенные разговоры.

Наконец, настал момент истины – вскрытие.

Последняя сдача. Последний раунд. Последние ставки.

И, казалось, все пройдет гладко.

Если бы одного из игроков не вырвало.

Совершенно неожиданно, за секунду до того, как сделать свою ставку, парень накренился набок и изверг все, что успел выпить. Перенервничал? Или исчерпал свой лимит? Не знаю, но те, кто стоял у него за спиной, отпрянули с возгласами отвращения.

Парень приподнялся, на его губах блестела противная липкая влага. Осознав, что натворил, он покосился по сторонам, словно опасаясь укоризненных замечаний, а затем рухнул на землю, прямо в лужу собственной блевоты.

Все вокруг онемели.

Взгляды перебегали с лужи на безжизненное тело.

А потом компания разразилась смехом, послышались свист, шутки и звон бокалов и бутылок.

– Давид сошел с дистанции! – объявил не в меру веселый и расслабленный Эган. Голос у него был звучным, властным, лишенным ноток сомнения. Он идеально подходил образу непоколебимой уверенности в себе. – Кто-нибудь хочет занять его место или мы заканчиваем партию втроем?

Эган бросил вопрос в «зал», обращаясь ко всем, кто собрался посмотреть на партию. Он ждал ответа с возмутительной, но победной улыбкой на губах. Зрители сгорали от нетерпеливого любопытства: «Кто осмелится занять место перепившего игрока»? А перспективы открывались сказочные, поскольку стол был завален зелеными купюрами большого достоинства, заменявшими фишки. Последняя ставка поднялась до тысячи долларов, и еще три игрока предпочли спасовать.

Но также существовал огромный риск, поскольку теперь за столом оставались только Эган, Адрик и еще один игрок, который от нервов не мог вымолвить ни слова и обильно потел.

Все переглядывались между собой и ждали смельчака.

Этим смельчаком стала я.

Почему?

Можно ли списать всю вину на алкоголь? Пока достаточно сказать, что меня переполняло нелепое и фантастическое чувство собственного могущества. Я ощущала себя дерзкой, способной на все, в том числе забыть о первоочередных задачах и пренебречь своими разумом и планами. Очень опасное чувство, из-за которого я, конечно, совершила большую глупость.

– Я хочу, – вызвалась я в стиле Китнисс Эвердин[5].

Все тотчас повернулись в мою сторону. В том числе и Арти, посмотревшая на меня с выражением сильнейшего, почти картинного изумления на лице, отчего ее и без того большие, подведенные черным глаза показались огромными. На миг я пожалела о своем безрассудстве, немедленно сказав себе, что затея идиотская. Однако поблизости послышались смешки, как будто кто-то сомневался, что я предложила свою кандидатуру серьезно, и это укрепило мою решимость.

Впрочем, пути назад уже не было. Народ расступился передо мной, давая возможность сесть за стол. Я неторопливо приблизилась, переступила через неподвижное тело юноши по имени Давид и уселась на стул, к счастью, не испачканный рвотой.

Пока я устраивалась за столом, вокруг стояла напряженная тишина. Тишина, пронизанная замешательством, сомнением и жгучим любопытством. Взгляды, направленные на меня, ложились мне на плечи тяжелым грузом. Кайана, Арти и Дэш смотрели ошеломленно, Эган и Адрик – с живым интересом. Я почти слышала их мысли: «Кто эта девица? Как она осмелилась? Она с ума сошла»?

Возможно, я действительно сошла с ума.

Тем не менее я держалась стойко, выпрямившись на стуле.

Эган скользнул небрежным взглядом по моей футболке, словно видел нечто совершенно посредственное.

– У тебя есть тысяча долларов? – спросил он лениво, но с ноткой веселья. Правый уголок рта у него был высокомерно вздернут, словно он с первого взгляда понял, что я ему не ровня.

– Нет, – призналась я.

По рядам зрителей прошла волна шепота.

– И как ты собираешься делать ставку? – спросил он, нахмурившись.

Я понятия не имела как, но предпочла ничего не говорить. Порой молчание – лучшая стратегия.

Не дождавшись ответа, Эган хладнокровно усмехнулся.

– Я облегчу тебе задачу, поскольку, сев за этот стол, ты проявила большую силу духа, – изрек он, словно оказывал мне милость. – Ты можешь поставить на кон одолжение, а всем известно, что я терпеть не могу их делать. Если ты выиграешь, я буду должен, что довольно серьезно. С другой стороны, если ты проиграешь…

Эган одарил меня возмутительной улыбкой, говорившей, что он абсолютно уверен: все будет именно так, как он рассчитывал. Мне очень захотелось стереть гадкую улыбку с его лица, и у меня, вероятно, могло это получиться. Дело в том, что я решилась на сомнительный шаг еще и потому, что держала в рукаве туз, о котором старший из братьев Кэш не имел ни малейшего понятия, ни малейшего…

– Прекрасно, – согласилась я, притворившись, что меня нисколько не пугает риск. – Ставлю одолжение.

Ох, я собиралась поиметь Эгана так, как еще никто до сих пор не имел, поскольку скорее Трамп спляшет танго с Обамой, чем я исполню хотя бы одно его желание.

– Сдаем заново, – распорядился Эган.

Сделали, как он сказал, хотя это был последний раунд, и в серьезной игре никто бы не допустил замен и глупых ставок.

Пока мне сдавали карты, у меня вспотели ладони. Да, я нервничала, что было сущей нелепостью. Прежде я играла очень много. Меня научила мама. В старших классах я всегда срывала банк, но в том-то и проблема, что я была уже не в школе. Я сидела напротив придурочного самозванца, провозгласившего себя верховным божеством элиты Тагуса, и страх проиграть все усиливался, поскольку тогда он выставит меня на посмешище. А ведь всего несколько секунд назад я не сомневалась, что выиграю.

Я не могла доставить ему такого удовольствия. Ради своего доброго имени не могла.

Адрик, Эган, третий игрок и я посмотрели свои карты. Я бросила на них лишь беглый взгляд и сразу спрятала. Постаралась, чтобы на моем лице не отразилось ни единой эмоции.

– Ну что ж… – пробормотал Эган, изучая свои карты.

По торжествующему блеску глаз я догадалась, что у него сильная рука. Спустя мгновение он подтвердил мое предположение, сделав то, что меня испугало: наклонившись вперед, Эган удвоил ставку. Теперь мы должны были ее уравнять. Сколько это получалось? Две тысячи?

Напряжение вокруг нас сгустилось, все молча наблюдали.

– Отвечаю, – ответил Адрик без колебаний, тоже удваивая ставку.

Третий юноша нервно оглянулся по сторонам. У него не осталось ничего. Совсем ничего. В портмоне, лежавшем на краю стола, отсвечивала только парочка золотых кредиток, которые, ясное дело, он не мог поставить на кон. Я решила, что он сбросит карты, но парень со смиренным вздохом принялся снимать с правой руки серебристые часы.

– Отвечаю, – сказал он, выкладывая часы на стол.

Затем в центре внимания оказалась я. Искоса я видела, что Адрик наблюдал за мной, но по выражению его лица мне не удалось понять, о чем он думал. Эган, напротив, источал самоуверенность. Он сверлил меня изучающим взглядом. Его глаза азартно сверкали, в них читались напор и веселье. Игра превращалась в его бенефис, не так ли?

Я поерзала на стуле, изобразив лукавую улыбку.

– Что еще я могу поставить? – спросила я.

Я представляла, насколько глупо прозвучали мои слова, но именно такого впечатления я и добивалась.

– Удиви меня. – Эган пожал плечами.

Зрители вокруг захихикали.

Я сделала вид, что задумалась.

– Как насчет… сюрприза? – Я прикинулась, будто эта мысль осенила меня только что. – Большого сюрприза.

– Это не по правилам, – насмешливо сказал он и благоразумно добавил: – Ставить можно только что-то ценное.

– Так и есть, – с энтузиазмом заверила я. – Клянусь, что мой сюрприз стоит семь тысяч долларов.

Я постаралась придать голосу побольше таинственности, намеренно подначивая Эгана. Получилось довольно фальшиво, но Эган купился. В серьезной игре ставки вроде моей не допускались, однако очевидно, что старший из братьев Кэш был амбициозен и не любил подчиняться правилам. К тому же здесь командовал он. Можно было бы поставить на кон и дохлых крыс, если бы ему так захотелось.

– Хорошо, ты ставишь сюрприз, – заключил он. – И я соглашаюсь только потому, что предвкушаю занимательное продолжение.

Вот так мы и подошли к финалу последнего раунда. Настала пора вскрывать карты.

Атмосфера, пронизанная нервозностью и томительным ожиданием, сгустилась настолько, что ее, казалось, можно было пощупать. Тот, кто имел на руках самую сильную комбинацию карт, выигрывал все, что лежало на столе. Если я не выиграю, мне придется как-то изворачиваться. Неизвестно, что им придет в голову попросить меня сделать в качестве одолжения.

Первым открыл карты юноша с часами. Тройка – три карты одного достоинства. С такой комбинацией он мог выиграть только у глупых новичков.

Затем настал черед Адрика. У него был фулл-хаус, то есть три карты равного достоинства и еще две карты одного ранга. Хорошие карты, они били тройку первого игрока, но окажутся ли они выше комбинации Эгана?

В волнении я поскребла под столом коленку, обтянутую джинсами.

Пришло время Эгану открывать свои карты. Несколько мгновений он в упор смотрел на меня с самодовольной ухмылкой. Я живо представила, что он пытался сказать: «Мне жаль, куколка, но сегодня тебя разденут до трусов». Меня тревожила и выводила из себя одна мысль о возможном проигрыше, серьезно.

Эган неторопливо выложил карты на стол и объявил свою комбинацию:

– Каре.

Четыре карты одного достоинства. Чем старше карты включает данная комбинация, тем выше оценивается рука. У Эгана были карты крупного номинала. Пугающе большие карты. Выигрышный расклад. Некоторые зрители, скорее всего, друзья Эгана, принялись свистеть, торжествуя победу. Начали праздновать ее и все остальные, словно они тоже сорвали куш.

И тогда я показала свои карты.

Словно по волшебству, установилось ошеломленное молчание.

Полное молчание.

Молчание, от которого сводило живот от ужаса.

Звенящую тишину прорезал мой голос.

– Флеш-рояль.

Непобедимая комбинация: туз, король, дама, валет и десятка.

И пусть Эган Кэш засунет их себе в задницу, причем без вазелина.

Это был исторический момент. Спустя годы, если вам повезет учиться в Тагусе и речь зайдет об особом статусе братьев Кэш, вы услышите эпическую историю о том, как одна особа обыграла Эгана, и этой особой оказалась девушка, которая никогда не была с ним вместе и не испытывала к нему ничего, кроме презрения и желания унизить.

Прищурившись, Эган изучил карты, а потом перевел глаза на меня. Я выдержала его взгляд, подавляя бушевавшую в душе бурю эмоций. И тут его отвратительная, надменная улыбка, улыбка триумфатора, с которой он встретил меня за столом, погасла.

Пуф – и нет ее.

Что такое, Эган? Уронил корону абсолютного победителя?

Зрители наблюдали за этой сценой, пооткрывав рты, как будто произошел сбой системы, и никто не знал, что теперь делать. Фаворит потерпел поражение и наверняка чувствовал себя задетым. Я опасалась, что он взорвется, устроит сцену, начнет кричать на меня, но Эган отреагировал сообразно своему положению и характеру. Его лицо омрачилось, глаза засверкали от затаенной ярости.

– Сюрприз, Эган! – пропела я, широко улыбнувшись. – Видишь? Лицезреть на твоем лице кислую мину лузера – это даже дороже семи тысяч долларов.

Я сочла излишним добавлять что-то еще и встала из-за стола.

Конец игры. Я прошла сквозь толпу зрителей, провожавших меня потрясенными взглядами. Они перешептывались и пытались просканировать меня от макушки до пяток. Я испытывала удовлетворение. Причем ничего подобного я не планировала, и даже последняя реплика вырвалась спонтанно и прозвучала как заключительная фраза героя фильма, когда он наносит чудовищу смертельный удар.

Как только я немного удалилась от эпицентра событий, рядом вдруг возникла Арти и схватила меня за руку. Лишь тогда я внезапно почувствовала истерическое желание крепко прижаться к ней. Меня пробрала дрожь, и я поежилась, заметив, как резко похолодало к концу вечера.

– Джуд, помнишь, ты спрашивала, какая самая большая беда может грозить тебе в Тагусе? – тихо спросила Арти. В ее голосе слышались нотки страха.

– Вроде того…

– Так вот она произошла, – трагическим шепотом сообщила она. – Ты только что подписала смертный приговор своей студенческой жизни в Тагусе.

Я, пожалуй, пока оставлю объяснения при себе. И скажу только, что передо мной стояли вполне конкретные задачи. Но я собственноручно создала себе проблемы. Именно с того вечера, с первого промаха, с игры в покер, все пошло наперекосяк.

Хочу честно вас предупредить, в этой истории мне не раз случалось косячить. Привыкайте.

## 3. Ты на вражеской территории


Первый день учебы, и:

1. Меня терзало жесточайшее похмелье.

2. У меня под глазами были синяки, как у трупа невесты.

3. С каждой минутой во мне крепла уверенность, что Эган Кэш непременно отомстит за то, что я выставила его на посмешище.

Арти предупреждала, что не стоило начинать студенческую жизнь в Тагусе с унижения Эгана. Да и в обычной жизни нельзя унижать людей, независимо от их социального положения. В мирке Тагуса предосудительными считались только посягательства на достоинство избранных. А Эган был избранным номер один. Существовала довольно многочисленная группа людей, фанатично преданных ему, восхищавшихся историей династии Кэш и уважавших эту семью. Теперь они с готовностью отвернутся от меня, усмотрев в моих действиях угрозу существующемуstatus quo.

Подобная перспектива, если призадуматься, пугала. Но я решила, что если меня ждет общественное порицание и отчисление, то встречу удар судьбы с гордо поднятой головой, выпрямившись во весь свой рост в сто шестьдесят сантиметров. Я действительно совершила глупость, уязвив самолюбие Эгана накануне вечером, но не хотела себе в том признаваться.

Но я не могла предвидеть и не ожидала того, что произошло потом на самом деле.

Я вошла в двери архитектурного уродства, которым было здание колледжа науки и свободных искусств. Из студентов, встречавшихся мне в коридорах, многие смотрели на меня так, словно я была существом, прошедшим путь эволюции отHomo sapiens до совершенно новой токсичной формы жизни. Другие, проходившие мимо, кивали, будто хотели сказать: «Так держать, девочка». На первом занятии атмосфера была натянутая – ко мне присматривались и оценивали. Но потом, на втором семинаре, компания девушек уже улыбалась мне с одобрением.

И что это значило? Я поступила плохо или хорошо? Я толком не поняла, однако испытывала некоторое удовлетворение: не скрою, скользить по коридорам тенью с поникшей головой, кусая губы и прижимая книги к груди, определенно было не в моем стиле. И ради чего? Ради возможности публично совершить поступок, на который никто прежде не отваживался? Спасибо, спасибо, с большим удовольствием.

Пожалуй, не стоило преждевременно праздновать победу.

Моя эскапада все-таки имела последствия, и это стало ясно в конце занятий, когда я пришла на литературу – факультатив, который студенты могли выбирать по желанию. Помимо литературы предлагались еще курсы живописи, аудиовизуальных технологий, музыки и прикладных ремесел, а мне никогда не удавалось сделать собственными руками что-то стоящее, если не считать дурацких и непристойных фигурок из пластилина.

Аудитория производила потрясающее впечатление, как и многие другие места, где я побывала в тот день. Доска представляла собой прозрачный прямоугольник, на котором писали акриловыми фломастерами. Столы сверкали белизной, каждый из них был рассчитан на двоих студентов. Я выбрала стол, стоявший ближе всего к большому окну с голубоватыми стеклами, откуда открывался вид на огромный зеленый парк, окружавший Тагус. И стала ждать.

Аудитория вскоре заполнилась примерно двумя десятками студентов. Высокая худощавая женщина с длинными волосами и лебединой шеей села у доски. Весь ее наряд был в богемном стиле, отчего она напоминала одаренную писательницу, не сумевшую добиться большого успеха. Она представилась как профессор Лорис и поприветствовала новичков на семинарах по литературе – студентов первого и второго курсов.

– Разобьемся на пары для чтения, – начала она занятие. – В течение семестра мы будем обсуждать различные темы и стараться понять альтернативную точку зрения. Почему одни люди видят черное, а другие – белое? Попытаемся это выяснить, так что выберите себе пару и, если необходимо, поменяйтесь местами.

Я повернула голову, чтобы выбрать или быть выбранной, приготовившись к первому успешному социальному контакту, но обнаружила рядом с собой только пустой стул. По рассеянности или из-за самоуверенности я не заметила одного маленького обстоятельства: класс был полон, но никто не захотел составить мне компанию. И только я оказалась за своим столом без пары.

Студенты вокруг перемещались с одного места на другое, чтобы объединиться с желаемым партнером. Я ждала, что кто-нибудь подойдет ко мне, делала попытки заговорить сама, но меня игнорировали, стараясь не встречаться взглядом. Все делали вид, будто за моим столом никого не было, лишь пустота.

Мне давали ясно понять: «С тобой не хотят иметь дело».

В результате я осталась в одиночестве. Все пары сформировались, а ко мне даже муха не подлетала. Задело ли меня это? Конечно, но я не подавала вида.

– Дерри, – обратилась ко мне профессор Лорис, оценив ситуацию. Ей пришлось повысить голос, чтобы быть услышанной среди шума разговоров в аудитории. – Вы будете вести обсуждение со мной.

Изумительно. Ко всему прочему я буду работать в паре с учителем, как типичный изгой в первом классе. Такого со мной никогда не случалось.

Кто-то негромко рассмеялся, но я не успела заметить, кто именно. Я решила, что не позволю себе расстраиваться из-за подобных неприятностей. Мы ведь уже взрослые люди, не так ли? И я приняла удар как взрослый человек.

– Ладно. – Преподавательница вернулась к доске. Класс уже успокоился и затих. – Я напишу некоторые…

Она умолкла на полуслове, поскольку в аудиторию постучали.

Все уставились на дверь. Итак, спустя четверть часа после начала занятия на пороге появился Адрик Кэш собственной персоной. В руке у него болтался рюкзак, волосы были всклокочены, и он выглядел сонным. Чувствовалось, что он не горел желанием идти в класс. Он производил впечатление человека, который только что проснулся и пришел в университет, только чтобы ему не поставили прогул.

Было ясно, что неминуемо произошло бы в подобной ситуации с кем угодно: выговор учителя и запрет входить. Но только не тогда, когда дело касалось семейства Кэш. На них общие правила не распространялись. В тот момент я об этом еще не знала, только постепенно начинала понимать. Казалось, весь мир считал себя обязанным преобразовать свою функциональную систему, подстраиваясь под трех братьев. Они пользовались безнаказанностью тогда, когда других обычно настигала кара. Они считались небожителями только благодаря происхождению и семейной истории.

Разумеется, профессор улыбнулась ему приветливо, без тени упрека. Мне даже почудилось, будто она обрадовалась, увидев его.

– Кэш, проходите, – сказала она, жестом приглашая войти. – А я удивилась, что вас нет. Боюсь, вы опоздали, мы уже разделились на пары. Поработайте с Дерри, она единственная осталась без партнера.

Повисло гробовое молчание.

– А это обязательно? – спросил он.

– Да. На сей раз я не позволю вам работать индивидуально, – не терпящим возражения тоном заявила преподавательница. – Работа в группе имеет большое значение.

Я подумала, что он примется спорить, но Адрик безмолвно направился к столу, почти волоча за собой рюкзак. Некоторые начали перешептываться, поглядывая на меня. Я сохраняла невозмутимость, стараясь не давать повода для новых сплетен.

Адрик приблизился к свободному месту и сел рядом со мной. Бросив рюкзак на пол, он положил руки на стол и уставился перед собой. До меня донесся легкий свежий аромат мужского лосьона, угрожая вызвать аллергию. Замечу в скобках: я начинала чихать почти от всех запахов, и чем больше чихала, тем сильнее злилась.

Занятие продолжилось.

– Запишите имена писателей, которых мы будем изучать в этом семестре, – сказала преподавательница, повернувшись к нам спиной. – А также возьмите лист бумаги и расспросите своего компаньона о его литературных предпочтениях.

Я открыла блокнот, вынула один листок. Взяв ручку, разделила его на две колонки, пометила их нашими именами и помолчала мгновение. Если честно, мне ни о чем не хотелось спрашивать Адрика. Еще один мой большой недостаток – гордыня, но это вы наверняка успели заметить.

Впрочем, спрашивать не потребовалось.

– «Портрет Дориана Грея», – сказал Адрик внезапно, не глядя на меня.

Я удивилась. Мне тоже очень нравился этот роман. Конечно, я не могла прочитать все книги на свете. Но в течение долгого времени, когда мне не хотелось ни с кем ни видеться, ни разговаривать, чтение стало моим главным прибежищем. Особенно мне нравились произведения, где заблуждения и пороки человеческой натуры отражались особенно ярко.

Я записала название романа в обеих колонках и, задумавшись, ткнула листок ручкой.

– Почему он тебе нравится? – не удержалась я от вопроса.

Адрик помедлил с ответом. Я даже подумала, что он намерен бойкотировать меня, как и все остальные, но он в конце концов ответил, пожав плечами.

– Это притча о том, что человек, совершенный внешне, может быть глубоко порочным внутри, – ответил он лаконично.

Я отметила его мягкий и вкрадчивый тембр. В отличие от зычного, исполненного энергии голоса одиозного старшего братца, речь Адрика обволакивала и, хоть мне и не хочется в том признаваться, ласкала слух.

К тому же я полностью разделяла его суждение о книге – еще один сюрприз.

– И о том, что власть развращает душу, – вырвалось у меня против воли.

– Так как на самом деле обратной стороной власти является слабость, – кивнул он.

Наконец Адрик повернул голову и посмотрел на меня. У него были темно-серые, как грозовое небо, глаза. Легкие тени вокруг век придавали ему усталый вид. Сравнение со старшим братом напрашивалось само: если во взгляде Эгана читались вызов и безмерная гордыня, то взор Адрика был проницательным, немного загадочным и интригующим, хотя его нелегко выдержать.

Но Адрик принадлежал к семейству Кэш.

Мне не стоило забывать, что он был одним из них. А с семейством Кэш следовало держать ухо востро. Всегда.

– Ладно, – кашлянув, я снова вернулась к заданию составить список, – а еще?

– Я читал «Диалог между священником и умирающим». Это короткий рассказ, но было бы любопытно его обсудить.

– Ты читаешь Маркиза де Сада? – переспросила я, нахмурившись.

Он равнодушно пожал плечами и откинулся на спинку стула, демонстрируя полную невозмутимость. Я рассеянно и нетерпеливо заскребла по столешнице ногтем указательного пальца.

– А если и так?

– Он отвратителен, – высказала я свое мнение.

– Именно.

– Как и следовало ожидать… – пробормотала я, покачав головой и записав название рассказа на листке.

Адрик издал флегматичный смешок, больше похожий на фыркание тюленя. Я закатила глаза. От него самого, его брата и от всего, олицетворением чего они являлись, меня начинало мутить, но нужно было успокоиться. Не стоило столь откровенно воспринимать все в штыки. Я только-только поступила в университет, и подразумевалось, что у меня не могло быть причин так люто их ненавидеть, верно? Здравый смысл подсказывал, что лучше держать себя в руках.

– Назови последнюю прочитанную книгу, – сухо попросила я.

– «Искупление» Иэна Макьюэна.

– Ту, которую ты действительно читал, – уточнила я.

– А почему ты думаешь, что я эту книгу не читал? – ответил он вопросом.

– Потому что не читал, – просто сказала я.

Адрик слегка приподнял уголок рта, из-за чего показалось, что он едва заметно улыбнулся. Однако я не поняла, что означала его улыбка: веселье, насмешку или ничего конкретного?

– Тебе кажется невероятным, что я читаю серьезные книги, из-за того, что до этого я сказал, что читал кое-что из Маркиза де Сада, правильно? – отозвался он спокойно, но с металлом в голосе.

– Нет, совсем не потому, но… – попробовала я защититься, но Адрик не дал мне договорить.

– Или ты решила, что я читаю литературу только в стиле Маркиза де Сада?

– Нет, конечно, просто…

Адрик подался вперед, поставив локоть на стол, будто приглашая к доверительной беседе. От пристального взгляда его серых глаз мне стало не по себе, а я не из тех, кто легко теряет присутствие духа.

– Я терпеть не могу Маркиза де Сада, – негромко и очень серьезно сказал он. – Он омерзителен. Извращения и неосуществившиеся фантазии, изложенные на бумаге, чтобы они не потускнели. Однако тому, кто увлекается литературой, интересно читать разные книги. Я не утверждаю, что все они должны нравиться, но считаю, что разнообразие расширяет кругозор. Это занятно, к тому же не придется растрачивать время, клеймя вещи по невежеству или поддерживая вздорные отзывы других критиков, поскольку каждый человек способен составить собственное мнение и вполне им удовлетвориться. Лично мне больше ничего не нужно. Тебе не приходит в голову, что мои мотивы именно таковы, или тебе легче судить о людях только на основании того, что им могут понравиться вещи, которые не нравятся тебе?

Своей отповедью он, образно говоря, отхлестал меня по лицу.

Но я не собиралась сидеть и смиренно помалкивать, ибо я скорее умру и обращусь в пепел, чем позволю одержать над собой верх. Я выдохнула и потрясла головой, ошеломленная его словесным натиском.

– Нет, подожди, – торопливо ответила я, опомнившись и приготовившись спорить. – Я всего лишь думала, что ты не станешь читать подобные вещи потому, что ты…

– Из семьи Кэш? – мгновенно подхватил он.

Я заморгала, не поверив своим ушам.

– Ну… да.

– Боже ты мой, – засмеялся он едва слышно, явно удивившись.

Адрик даже не дал мне времени сказать что-то еще. Повернувшись к Лорис, он поднял руку и громко заявил:

– Профессор, можно я поработаю один в этом семестре? – Внимание аудитории тотчас сосредоточилось на Адрике. Лорис перестала писать на доске и посмотрела на него с недоумением. – Дело в том, что напарница считает меня тупицей из-за моей фамилии, а предпочтения находит гнусными и нездоровыми. Откровенно говоря, такое отношение кажется мне предвзятым.

Еще одна оплеуха.

Весь класс уставился на меня. Некоторые студенты прикрывали ладонью рот, скрывая веселье, хотя отдельные смешки все же прорывались. От негодования и стыда у меня вспыхнуло лицо. Снова я оказалась в центре скандала, который угрожал окончательно испортить мне жизнь.

Я стиснула ручку.

– Это неправда! – поспешно возразила я, не желая выглядеть полной идиоткой. – Все не так. Я лишь сказала… Я имела в виду…

И все же выставила себя полной идиоткой. Я не могла реабилитироваться. Я оборвала себя на полуслове потому, что не могла назвать причин, почему посчитала Адрика недалеким, во всяком случае, логичных причин, и остальные тотчас заметили мою беспомощность.

Итак, я стала всеобщим посмешищем.

– Боюсь, Адрик, – произнесла преподавательница, сначала успокоив студентов, – вы назвали главную причину, по которой вам следует работать вместе. Вы должны научиться в споре отстаивать свою точку зрения. Это является главной целью наших занятий.

Она нас так и не рассадила, но до конца семинара мы больше не обменялись ни словом.

Едва прозвенел звонок, возвещавший об окончании занятий, Адрик, не медля ни секунды, подхватил свой рюкзак и исчез. Когда он ушел, мне стало легче, но в глубине души поселилось тревожное гложущее чувство, что я проиграла ему раунд. Обычно я умела постоять за себя в любом споре, но приходилось признать, что он в два счета оставил меня в дураках, причем сделал это мастерски, что вызывало чуть ли не восхищение.

Нет, только не восхищение.

С ним необходимо держать ухо востро. Возможно, он окажется самым опасным из Кэшей, хотя я предполагала, что одержать верх над Эганом будет весьма непросто. Или жестокость имеет менее губительные последствия, чем острый ум?

Я отправилась обедать в столовую, где меня обещала дождаться Арти. До тех пор столовые ассоциировались у меня с шумными многолюдными помещениями с грязным полом, пропитанными запахом пищи. Разумеется, в Тагусе было иначе. Столовая выглядела современной и чистой, а немногочисленные посетители разговаривали вполголоса. Еда не соответствовала изысканному вкусу студентов, привыкших к ресторанам кампуса, но всегда находились те, кому хватало времени добежать только до столовой.

Я поставила на стол поднос с порцией цыпленка и неаппетитного на вид картофельного пюре. Арти оторвала взгляд от записей. Она ела и одновременно занималась, поставив перед собой ноутбук. На ней были очки в роговой оправе (я и не знала, что она носит очки) и тонкий ободок в волосах. Я снова отметила ее манеру прикусывать нижнюю губу, которой она напоминана героиню «Сумерек».

Поразмыслив, я интерпретировала эту привычку как проявление неуверенности. Беспокойства. Арти беспокоилась, но не из-за деятельного, а, скорее, нервного характера. Она явно нервничала. Вопрос – почему?

– Что случилось? – спросила она, заметив мое недовольство.

Я вздохнула.

– Я думала, что литература будет…

– Что? – резко перебила она меня с неожиданным изумлением. – Ты ходила на литературу?

– Да, – подтвердила я, удивленная ее реакцией. – А что тебя смущает?

– Литературу посещает Адрик. Это его сфера. Его владения.

В ее голосе засквозила паника, что удивило меня еще больше, хотя смысл в ее словах был. Казалось, даже преподавательница боготворила его.

Мне явно не хватало информации.

– Пожалуйста, перечисли предметы, которые являются вотчиной братьев Кэш, – попросила я и добавила, пояснив свою просьбу: – Мне не хотелось бы неосмотрительно выбрать их.

Арти меня не услышала. Она вела себя так, словно случилось нечто неслыханное, что окончательно сбило меня с толку.

– Прежде всего, ты должна немедленно отказаться от курса литературы, – категорично заявила она и, бросив вилку, поспешно придвинула к себе ноутбук. – У меня точно должен быть бланк заявления на замену предмета…

– Нет, – попыталась я удержать ее. – Я не собираюсь ничего менять. Я могу не брать другие курсы, но литературу оставлю. Если я уйду, это будет равносильно публичному признанию в трусости.

Арти посмотрела на меня с недоумением.

– В нынешних обстоятельствах тебе действительно важно, что подумают другие, если ты откажешься от занятий? – в замешательстве уточнила она. – Ты уже испортила отношения с Эганом. Теперь тебе не хватает проблем с Адриком? Лучше отойти в сторону, пока ситуация не ухудшилась.

Я нахмурилась, внезапно разозлившись.

– Один только факт, что я хожу с ним на те же занятия, сулит проблемы?

– Я имею в виду, что ты явно настроена против них, и я тебя предостерегаю лишь потому…

– …что боишься их, – закончила я за нее, констатируя очевидное. – Или ты думаешь, я этого не замечаю?

Арти вздохнула, огляделась по сторонам, желая убедиться, что нас никто не слышит, и наклонилась вперед, чтобы сократить зону слышимости голоса. В ее глазах появилась паника.

– Джуд, я знаю, что тебе было приятно бросить вызов Эгану, – прошептала она тоном, не оставлявшим сомнений в ее серьезности. – Признаюсь, даже я с удовольствием наблюдала за выражением его физиономии, когда ты выиграла. Однако для того, чтобы соперничать с таким человеком, как он, необходимо как минимум занимать сходное социальное положение. В противном случае он уничтожит тебя за долю секунды.

Ее предупреждение прозвучало очень внушительно, но не испугало меня.

– Страх перед человеком, наделенным властью, делает его только сильнее, – проронила я.

Арти поджала губы, откинулась на спинку стула и снова уткнулась в экран ноутбука. Помолчав с загадочным видом, она пробормотала:

– Ты не представляешь, на что они здесь способны. На что способен Эган.

– А ты представляешь? – парировала я. – Если да, поделись.

Она ничего не сказала, и ее молчание было ответом, заставившим меня посмотреть на нее с удвоенным интересом. Возможно, она тоже воспринимала братьев Кэш как небожителей, которых лучше не трогать, поскольку в Тагусе слишком глубоко укоренился дух элитаризма. Сама принадлежность к известной фамилии вызывала всеобщее уважение. Но только не у меня. Я твердо знала, что субъектам вроде Эгана в избытке хватает лишь пороков, которые они старательно скрывают.

# Сноски

1

Наряд, одежда (англ.) – Здесь и далее примечания переводчика.

2

Деятельность компании Meta Platforms Ink и ее соцсетей Facebook и Instagram запрещена в России.

3

Лидеры общественного мнения, пользователи социальных сетей с большим количеством подписчиков (англ.)

4

Жуть (англ.)

5

Героиня трилогии книг Сьюзен Коллинз «Голодные игры».