# Крушение

Ed Kuziev

Когда катастрофа меняет твою жизнь, заставляет сделать переоценку приоритетов и ценностей. Как примет удары судьбы молодой аристократ, отец троих детей? Судьба дала ему второй шанс, а обстоятельства открыли глаза на прожитые годы и окружающих людей. Кораблекрушение, которое разделило семью, остров, ставивший вопросы морали и выбора

– Ты изменился. – отложив приборы в сторону произнесла супруга хозяина поместья. – Тот чёртов круиз многое изменил. Знал бы как я переживала, все близкие и родные твердили мне, что нужно смириться и написать письмо в Адмиралтейство. Признать тебя попавшим без вести. Но Я верила и каждый раз ставила свечки за твоё здравие.

"В Адмиралтействе ей сказали, что должен пройти год для получения справки, а ещё через три можно получить свидетельство о смерти и вступить в права. * – перевёл для себя коротко стриженый седой мужчина с косым свежим шрамом на лице.

– Марьям отказывалась пить и есть, я по совету нашего семейного врача отправила её в лечебницу Святой Терезы. Обе другие с трудом, но принимали реальность. Будь проклят тот, час, когда я попросила тебя вернуться за Пеппи. Знала бы, что так все обернется… – женщина заплакала и промокнула глаза салфеткой.

"Сухая" – подметил мужчина и продолжал молча закидывать в себя чудно приготовленную пищу. Мать его троих детей, не находила рукам место. Перекладывала их, скрепляла в замок, хватались за пустой фужер.

– Твоё душевное состояние было критическим. Корабельный врач, что тебя осмотрел после спасения с острова, отметил в своих записях, что ты был очень истощен, обезвожен и находился в угнетенном состоянии. Боже, как я рада, что ты вернулся. Дети скучали, а замену Пеппи уже нашли. Та же порода и расцветка. Зовут Поппи. Скажи хоть слово, ты не проронил за два дня ни одного.

*Старшую дочку от первого брака сослали в психическую больницу, младшим нашли новую игрушку* – кивнул мужчина.

Насытившись и глядя в раскрасневшиеся глаза ставшей чужой женщины, старик с молодыми глазами начал говорить.

– У меня другое видение ситуации, потому, не желая тебя обидеть, я храню молчание. – его голос был хриплый и низкий.

– Какое у тебя другое видение? – взорвалась криком его бывшая жена. Наконец-то личина скорбящей "почти вдовы" с неё слетела, выявив суть. – Я подарила тебе двух замечательных дочек, а первую люблю, как родную. Не моя вина, что у неё шаткий рассудок, благодари за то свою первую женушку. Ах да, она же загремела в психушку и скоропостижно скончалась.

Глубоко выдохнув, нарядно одетая женщина успокоилась, поправила колье и продолжила приторно-сладким голосом. – Прости, милый. Я не хотела задеть память твоей бывшей жены. Давай поговорим на чистоту.


Хозяин поместья почувствовал, как временная личина тряпки и каблука, что он на себя надел перед приездом из больницы, треснула на сжатых кулаках, смялась в морщинках голубых холодных глаз, разорвалась ухмылкой на лице.


– Что же. Давай на чистоту. – глотнув простой воды он продолжил.

– Я расскажу тебе одну историю. Твоя маленькая собачка лаяла весь вечер, причиняя головную боль и желание выкинуть её за борт, но девочки так любят животных. Тупая сука, что срётся от резкого хлопка и может довести до самоубийства. Накидавшись бренди, ты решила отдохнуть в отдельном номере, оставив на меня двух очаровательные деток. Со сном у меня последние три года были проблемы, твоё лекарство было весьма уместно. Дождавшись, пока уснёт Марисабэль, я укрыл Луизу и вышел на палубу потянуть опиумную трубку. В этот миг мы и налетели на риф. Как о том напишут в газетах. Но во вспышке огня я видел глаза, в которые мы по неосторожности влетели. Первой жертвой кораблекрушения были два моряка, что толи по глупости, толи исполняя долг, перевалились через перила, разглядывая "риф" в темноте. Мелькнула чёрная плеть, следом два истошных крика, а потом хруст. Я часто вспоминал о нем, когда камнем разбивал хребет ящерицам. В следующий миг мой разум очистился, я был предельно собран. Захватив спасательные жилеты, ринулся в каюты. Кинув тебе на грудь красный, как кровь, самоспас, коротко рассказал о произошедшем и побежал за девочками. Марисабэль плакала, когда я одевал её в огромное для ребёнка средство спасения. Луиза даже не проснулась. На палубе встретился с тобой и потянул к ближайшей шлюпке. Мест было четыре. Перекинув тебя через борт, подал двух девочек, последней была толстая дура в спальном колпаке, что никак не могла задрать ногу. Наконец мы спустили шлюпку на воду. Переглянувшись с матросом, помчались к предпоследней шлюпке на правом борту, но везение нас оставило. Кран-балка отвратительно скрипнула, стопор лебёдки вылетел, и наша надежда рухнула вниз, сумев, однако, подняться над волнами. Отчаявшиеся люди начали прыгать следом, пытаясь спастись на плавательном средстве. Альберт, старший матрос, и ещё четверо моряков начали спорить, а затем мы все вместе дружно побежали на нос. Толкали стариков и женщин, отпихивали любую преграду. По пути мне попалась твоя подруга, Алексия, что и пригласила нас в круиз. Она была лишь в спальной рубашке, пахла опиумом, алкоголем и похотью. Безумные глаза и цепкие руки. Я не смог от нее отбиться и потянул за собой. Прогулочная лодка на десять человек, толпа людей возле неё. Знаешь, на таких катают богатеев и золотых отпрысков дворян на острова, чтобы они могли насладиться обществом куртизанок, пока остальной экипаж и пассажиры мучаются от жары в каютах. – Мужчина глотнул простой воды и продолжил.

– Я вспоминаю молодого дворянина, что пыжась от собственной важности, приказывал посадить его первого в лодку. Помню, как Альберт вынул кортик и резким ударом воткнул ему в глазницу. Толпа отхлынула от окровавленной стали, и в эту прореху залетели мы вдвоём. Старший матрос кивнул мне, и начали грузиться. Следом налетел густой туман, а в нем я услышал твой голос. – "Пеппи. Пеппииии… Спасите мою собачку." На острове, разбивая кулаки об скалу, мечтал, чтобы в тот момент ты крикнула. "Джонатан. Где мой муж, спасите моего мужа… "

– Я… – начала было оправдываться женщина, как хозяин поместья скривился и махнул рукой.

– Как могли разойтись после кораблекрушения десять шлюпок и одна прогулочная лодка, никто так и не смог понять. Нас было двенадцать. Три моряка, старший матрос Альберт, молодой юнга со смазливым лицом. Капеллан с монашкой. Полотерка Роза с дочерью. Да я с твоей милой Алексией. В лодке спал в дымину пьяный капитан. Но благо, что от шума он проснулся, глянул на уходящий под воду корабль и сиганул в молочный туман, стараясь в последний миг выпрямить ситуацию.

Джонатан пригубил воды и отправил в рот свежую сдобу. За все время повествования, его супруга не сдвинулось с места, крепко сжимая край стола.

–

Две адских ночи и один самый жаркий день в моей жизни мы пробыли в лодке. Бобби, смазливой юнга, лет шестнадцати, соорудил из шнурков от ботинок, ремешков и резинок женского белья снасть. Крючком была согнутая фамильная брошь Алексии. Через два часа мы рвали сырую рыбу зубами, давясь от попавших в горло костей. Требуху оставили, как наживку. Чуть позже, от запаха рыбы хотелось блевать. Милый Бобби увидел птицу, сраную чайку и переполошил всех. Если есть птица, есть земля. На земле жизнь. Даже не найдя воду, мы могли насытиться яйцами пернатых тварей. Гребцы выдавливали из себя все силы, чтобы только не потерять белую точку из виду. Наконец белая птица кинулась камнем в воду и схватила рыбу. Затем полетела строго на юг от того места. Два разболтанных весла, что использовали для увеселительных прогулок скрипели, грозя сломаться в тот же миг. А потом у Алексии началась ломка от её зависимости. Её скрутило на дне лодки, она то истерически смеялась, то рыдала. Альберт влепил ей пощёчину так, что думал она вылетит за борт. На удивление это помогло. Теперь я знаю средство от женских истерик… Чёрное пятно, куда нас привела птица разочаровало. Каменный перст, что одиноко торчал из моря, покрытый пометом тысячи поколений пернатых и сотней гнезд. Мы рванули на берег, скользя на птичьем дерме. А потом мы ужинали, разбивая яйца на глазах обезумевших родителей, поглощал саму суть чайки жадными глотками. Священник тащил монашку Марию. А проклятые белые бестии кружились над скалой, пикируя на спины. Дочке Розе, Джанет, расцарапали спину и пробили голову острым клювом, что обернулась весьма печальным событиями. Алексия не смогла выбраться из лодки из-за слабости, а решила проблему просто. Задрав спальную рубашку до живота крикнула. – Кто принесет мне четыре яйца может засунуть в меня свои два.