Матвей Балашов
Дорога домой

– Комендантский проспект? – хриплый голос водителя был похож на запись со старинного диктофона.

Я кивнул и машинально разблокировал телефон. Яркий свет c экрана ударил по глазам и заставил меня зажмуриться: на внутренней поверхности век появились расплывчатые узоры.

Машина продолжила стоять на месте. Я не сразу понял, что мой кивок остался незамеченным.

– Да, всё верно, Комендантский проспект, – после долгого молчания мой голос был ничем не лучше голоса таксиста.

От освежителя воздуха по всему салону растекался неприятный приторный запах ванили. Пластиковый ароматизатор-ёлочка медленно покачивался из стороны в сторону над водительским сидением, гипнотизируя. Я следил за его движениями глазами и чувствовал, как тяжелеют конечности, как слабеют суставы. Мысли перемешались, всё тело становилось ватным. Все тяготы и лишения покидали этот мир…

Я взял себя в руки и встряхнулся: оцепенение прошло.

Вдруг водитель как-то неестественно резко повернулся ко мне лицом, которое в тусклом свете казалось мертвенно бледным:

– Далеко ехать придётся, – его чёрные глаза блестели. – И время уже не детское.

– И ценник соответственный, – последнее, чего мне хотелось, так это разговора с таксистом о его нелёгкой жизни. От былой эйфории не осталось и следа.

Таксист ничего не ответил. Двигатель загудел.

Дома за окном поплыли сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Свет фонарей слился в единую тонкую нить. Спящий город превратился в мазки неумелого художника.

Водитель постучал пальцами по рулю. Я только тогда заметил, что его руки были в перчатках, несмотря на стоявшую в салоне духоту. Этот человек весь был какой-то угловатый, какой-то неправильный. Каждое движение давалось ему с трудом, как будто воздух вокруг него был плотнее, чем в любом другом месте. Я зачем-то проверил карманы: всё их содержимое было на месте.

Приложение показало, что до конца поездки осталось примерно сорок минут. Линия на карте была зелёной: пробок в это время быть не должно было. Сорок минут показались мне тогда вечностью. Я расстегнул куртку, и стало чуть легче. Просьба включить кондиционер или открыть окна показалась мне неуместной. Нельзя было нарушать сакральную тишину.

Водитель решил иначе и включил радио: смех ведущих тогда был сродни пляскам на похоронах. Я поморщился и надел наушники. Никогда не любил слушать радио.

Через лобовое стекло я наблюдал за пустой ночной дорогой. От запаха старой искусственной кожи меня тошнило, и поэтому в экран телефона я старался не смотреть. Кто-то когда-то давно сказал мне, что это только усугубляет положение. Лучше совета за свою жизнь я пока не получал.

Иногда я слышал сквозь музыку в наушниках голоса радиоведущих. Меня это успокоило. Не станет маньяк слушать радио. Всё с этим водителем было нормально. Любой человек может устать.

Мы остановились на перекрёстке. Дорога по-прежнему была пустой, как будто все люди вымерли на время. Нет ничего более одинокого, чем осенняя ночь.

Я посмотрел на аллею, разделявшую две полосы дороги: деревья там уже успели потерять большую часть листьев и дрожали под ударами холодного ветра. Вдруг ближайший к машине фонарь потух прямо на моих глазах, и я вздрогнул. Я перевёл было взгляд на другую половину улицы, но одно обстоятельство привлекло моё внимание. С зеркала заднего вида на меня уставились блестящие точки. Минута, две – водитель всё не отводил глаз и не моргал. И я смотрел в эти глаза, не отрываясь. Было в них что-то не от мира сего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.