Наталиса Ларий
Сказки темного города. Воля

Глава 1

– Прекрати реветь! И шевелите быстрее ногами! – гаркнул один из охранников, больно стегнув плетью пожилую женщину, которая прижимала меня к себе.

– Тише, детка, тише, – женщина не переставала гладить своей едва уловимо трясущейся рукой мое плечо. – Скоро это все закончится.

– Да уж, закончится, – буркнула идущая рядом с нами рыжеволосая девушка, кинув на меня сожалеющий взгляд. – Для детей все знают, как это заканчивается.

– Замолчи, – бросила строго ей в ответ женщина. – Пока живы, надежда есть всегда. И для нас, и для нее в частности.

– Ты сама-то веришь в то, что говоришь? – хмыкнула рыжая. – Аль разум потеряла? Ты что, не видишь, что впереди? – кивнула в сторону виднеющейся впереди снующей меж навесами толпы. – Работорговческий рынок! Малявок таких сама знаешь кто покупает всегда. Вампиры. Любители сладенькой детской крови.

– Рот закрой, – уже со злобой гаркнула на нее женщина. – Малышка – ведьма. Это нам с тобой путь заказан в один конец. Будем доживать свой век сцеживая из вен кровь в бокалы при дворе кого-то из вампирской аристократии. А девчонка ценный экземпляр. Смысл покупать такую малышку ради того, чтобы только кровь пить? Если она попадет в хорошую семью, судьба у нее будет иная.

– Иная, – хмыкнула рыжая. – Полоумная ты, старуха. Тут у всех судьба одна. Рабская доля и не более того. Хоть аристократы, хоть простые вампиры…один черт нам дни коротать в статусе рабыни, – сплюнула на землю. – Зря ты ее не сбросила за борт, как поступила она, – кивнула на едва переступающую ногами худенькую фигурку женщины, которая судорожно прижимала к груди кружевную детскую сорочку.

Обнимающая меня женщина неодобрительно покачала головой:

– Мать сама дитя свое сгубила.

– Не сгубила. А спасла от судьбы скотской, – гаркнула рыжая.

– Спасла? А себя-то чего не спасла? – негодующе хмыкнула женщина, еще крепче прижав меня к себе.

– Себя? Себя не успела. Оттащили ее от борта, – ответила серьезно рыжая.

Женщина покачала головой и проговорила строго:

– Глупая ты. Никто не в праве обрывать нить судьбы. Ни своей, ни уж тем более дитя своего. А что там далее будет, – кивнула на отчетливо виднеющуюся вереницу выстроенных на продажу людей под длинным навесом, – и куда это все заведет каждую из нас, на то воля творца нашего. Луше уж погибнуть в борьбе за право жить, чем утопнуть в пучине своих страхов, кои, может и беспочвенны вовсе. Никто ведь не знает, что жизнь-то нам уготовила. Так ведь, Софи? – она перевела на меня взгляд своих ясных не по годам глаз.

– Так, – шмыгнула я носом, на самом деле не особо понимая ее слов, ведь для семилетней девочки все происходящее было неким подобием страшной сказки, у которой будет, обязательно будет свой счастливый конец и о чем говорили эти две женщины мне было невдомек.

Рыжая окинула меня взглядом и, покачав головой, замолчала. Спустя минут десять наша вереница, состоящая из двух десятков женщин, измученных адскими условиями морского пути, была выстроена под свободным навесом.

– А эту сюда, – рявкнула высокая работорговка, одетая, словно мужчина, в обтягивающие штаны и с широкими рукавами полотняную рубаху, подпоясанную ремнем, за которым торчал кинжал.

– Нет, – строго отчеканила моя защитница, дернув меня к себе. – Девочка останется со мной.

– Еще чего, – хмыкнула работорговка. – За твои кости и медяка не дадут, а вот она – ценный товар.

– Нас разделять с маленькой мисс нельзя.

– Это с какого черта? – заржала работорговка, больно ухватив меня за запястье и дернув к себе так, что я едва не упала на колени.

– Я нянька маленькой мисс. Девочка не простой ребенок. Она чистокровная ведьма из семьи древней аристократической линии магии. Я знаю всю подноготную ее рода. Когда начнет проявляться дар, кто, как не я, сможет помочь ей? – ответила женщина, пристально посмотрев мне в глаза, затем переведя взгляд на работорговку, которая, услышав это, нахмурила брови.

– А кто сказал, что она доживет до этого времени? Вон, – кивнула на двух одетых в темные платья с белыми воротничками женщин, которые ходили от навеса к навесу и периодически указывали на кого-то из тех, кого продавали, – экономки, – хмыкнула, – кого-то из вампиров клана Шаридана. Я им ее продам. Они дадут за нее столько, сколько здесь никто не предложит за какую-то там ведьму. Так что, старуха, руки прочь, – оттолкнула женщину от меня, – эта кроха может и породистая, только никакая порода не заменит ее вкуса.

Сказав это, она выхватила из-за пояса кинжал и молниеносным движением сделала небольшой надрез у меня на шее.

– Это чтоб слаще меда ты им казалась, – захохотала противным басом, кивнув на экономок, которые тотчас же остановились и повернулись в нашу сторону, явно учуяв запах крови.

Дернувшись, я взвизгнула и судорожно прижала ладошку к ране, пытаясь остановить кровь.

– Тварь, – горько процедила защищающая меня женщина, оттолкнув работорговку и упав на колени подле меня. – Что бы я не говорила – со всем соглашайся, – услышала я ее беспокойный шепот в тот момент, когда она приобняла меня.

– Отойди, – дернула ее работорговка, заставив подняться на ноги.

– Да что ж у тебя вместо сердца-то, что ты дитя малое на верную смерть послать хочешь? – проговорила осуждающе женщина, плюнув под ноги работорговке.

– Нет у меня сердца, – хмыкнула та, отвесив женщине оплеуху. – Еще раз дернешься и я тебя выпотрошу прям здесь! Уяснила?

Женщина лишь гордо вздернула свой подбородок, откинув с плеча тяжелое полотно шикарных серебристых волос.

– Посмотри на нее, – послышалось в этот момент, и мы все перевели взгляд на экономок, которые уже стояли рядом.

– Прекрасная девочка. Чистая. Не больная. Берегли, как зеницу ока, – враз начала щебетать работорговка, дернув меня и заставив сделать оборот вокруг себя. – Плюс ко всему ведьма. А их кровь сами знаете сколь сладка и насыщена эмоциями всегда. Вашим господам…

– Помолчите, будьте так любезные, – с слащавой улыбкой одернула ее одна из экономок, вздернув ладонь и приказывая молчать.

Работорговка враз умолкла и сделала шаг назад, давая женщинам самостоятельно рассмотреть меня. Когда одна из них подошла ближе и протянула руку, чтобы приподнять мое лицо за подбородок, я, даже сама толком не понимая как, прошептала какие-то слова и ее словно прошило какой-то болезненной энергией, заставив отдернуть руку и скривиться от боли.

– Ах ты маленькая гадюка! – враз подскочила ко мне работорговка с желанием отвесить оплеуху, но одна из экономок так на нее посмотрела, что та вновь отступила назад.

– Амелия, даже не думай, – проговорила вторая экономка-вампирша, неодобрительно окинув меня взглядом.

– Почему нет? – проговорила та, которую звали Амелия. – Ее светлость с того света ведь надо как-то доставать? Почему не привезти ей девочку, которая столь похожа на предыдущую?

– Да чем она похожа? – пожала плечами вторая. – У этой и кудри рыжие, и глаза зеленые. Да и не в этом ведь дело. Натис была для нее словно дочь. Глупо полагать, что эта, – кивнула с пренебрежением на меня, – заменит ее и вытащит графиню из того состояния, в котором она находится.

– Ну попробовать ведь можно? – повела бровью Амелия. – Или тебе нравится наблюдать за тем, как она слоняется по дому, словно привидение, в ожидании кончины? Хозяйка в своем уме уж куда лучше, чем полоумная, не так ли?

Вторая экономка скептически окинула меня взглядом, затем махнула рукой и проговорила:

– Нет. Как бы она еще более ненормальной не стала, привези мы эту девчонку. Всковырнем старую рану…оно надо нам? Пойдем дальше. Нам еще на должность конюшего надо кого-то купить. И так битый час ходим здесь, а толком ничего не сделали.

Сказав это, она развернулась, чтобы уйти. В этот момент моя заступница проговорила быстро:

– Мадам! Купите девочку! Она не простая ведьма. Эта малышка аристократической крови. Из нее вырастет прекрасная представительница женской половины магического мира. Если ваша госпожа будет добра к ней, если она даст ей хорошее воспитание и образование, то в будущем…красавица-ведьма на землях вашего клана…не думаю, что их здесь так много.

– Да зачем же вы? – прошептала я трясущимися губами, испуганно посмотрев на женщину. – Это же…!

– Тихо, детка, – в глазах моей защитницы читалось что-то такое, что заставило меня замолчать.

Та, которую звали Амелия, подошла ко мне и осторожно протянула руку к моим волосам.

– Тронете, и я снова сделаю вам больно, – засопела я, вытерев зареванный нос.

– Девочка явно будет сильной ведьмой, – задумчиво проговорила вампирша, так и не рискнув коснуться меня. – Дитя аристократической линии крови? Где вы ее раздобыли? – перевела взгляд на работорговку, которая напряженно постукивала носком сапога, явно прикидывая, какую бы цену заломить за мою шкурку, раз вставал вопрос покупки меня семьей Шаридан.

– Я…так, – промямлила та, явно не зная, что отвечать, ведь прекрасно понимала, что в словах моей защитницы не было и сотой доли правды и была я отнюдь не дитя аристократов, а всего лишь дочь отшельников, которые в свое время покинули родной ковен и ушли жить на земли людей.

– Ее родители, Софи и я пытались покинуть территорию охваченного резней города, – срывающимся голосом проговорила защищающая меня женщина, сложив с мольбой ладони. – Родителей убили на месте, а малышку и меня оставили в живых.

– А как такая семья оказалась среди людей? – сощурив глаза, спросила вампирша, явно ища в ее словах какой-то подвох.

– Ее родители из разных ковенов. Отец из темного, а мать из светлого. Это сами знаете сколь нежелательное явление у ведьм. Поэтому в свое время они ушли на нашу территорию, оборвав всякие связи с родней, – уж тут-то она не врала, ведь насколько я знала, что так оно и было в свое время. – Купите ее. Вы не пожалеете.

– Отчего просишь о таком? – хмыкнула экономка. – Ты ж не знаешь, в какую семью я хочу отвести ее. Может ее иссушат там и глазом не моргнут.

– Но вы ведь не с целью кормиться хотите купить ее, не так ли? – повела бровью женщина. – И насколько я знаю, аристократия клана Шаридана не вся питается кровью людей.

– Как сказать, – вампирша изучающе смотрела на нее. – С чего взяла, что мы как раз такие?

– Вы упомянули, что ищете кого-то здесь на место конюшего. Если покупаете людей в штат прислуги, значит ваши господа не питаются кровью людей. Не так ли?

– Можно и так сказать, – задумчиво ответила вампирша, вновь переведя на меня взгляд. – И какие у нее силы будут?

– Она пока не проявила себя. Мать была целителем и имела дар видения будущего. Отец же особо не афишировал действие своей магии в нашем обществе, да оно и понятно, темный дар порой лучше скрывать, дабы не навлечь беду на семью, – ответила моя заступница.

– Смешение темной и светлой магии не всегда дает хороший результат. Раз уже сейчас может оберегать себя, то столь строптивое создание в будущем может принести массу проблем моим господам. Смотрит зверьком хищным. Это же придется гувернантку ей особенную подбирать. Такую, чтобы могла управлять строптивым норовом, пока она приживется у нас, – недовольно ответила вторая экономка, которая была более чем против моего появления в семье их господ.

– Зачем? Я вполне справлюсь с этой задачей. Если вы, конечно, будете столь добры, что решите не разлучать меня с малышкой, – осторожно проговорила моя защитница.

– Ты? – изогнула скептически бровь вампирша. – Да ты не сегодня-завтра в гроб ляжешь. Сколько тебе? Седьмой десяток, поди, разменяла уже давно.

Женщина усмехнулась и проговорила, прижав меня к себе:

– Ну, кому сколько отведено – это знают только высшие силы. Пяток-десяток лет протяну еще, надеюсь. А там и девонька моя к вам попривыкнет, да и перестанет смотреть на вас зверьком хищным. Даю вам слово, мадам, вы не пожалеете о таком приобретении.

Экономки переглянулись. Амелия лишь бровью повела, доставая из кошеля золотые монеты, вторая же с досадой развела руками, давая понять, что отнюдь не одобряет ее решения.

Когда несколько золотых перекочевали в руки работорговки, та довольно подбросила их на ладони и подозвала одного из своих подчиненных, который отвел меня и женщину в экипаж, на который указала Амелия. Оказавшись внутри, женщина тяжело выдохнула, откинувшись на спинку сиденья.

– Зачем вы соврали им? – проговорила я, глянув на нее из-подо лба.

– Шариданы. Их аристократия слишком избалована, чтобы покупать в свою семью простую девочку, родители которой зарабатывали себе на жизнь продавая зелья. Они почитают только лучшее, Софи. Вот и пришлось преподносить им твою историю в приукрашенном свете. И не смотри на меня волчонком. Я бы ни за что не просила их купить тебя, если бы не поняла, что там есть некая история, попади в которую ты то, возможно, сможешь выжить и может даже обретешь семью. Иной путь отсюда – разве что в пекло прямиком, – кивнула в окошко на одну из пленниц, в запястье которой впился покупатель, пробуя на вкус кровь девушки, которая отчаянно пыталась вырваться из лап держащих ее работорговцев. – Будем надеяться, что я приняла правильное решение, умоляя этих двух вампирш купить тебя, Софи Воркарт, – ее голос едва заметно задрожал и она успокаивающе похлопала своей сухой ладонью по моей руке.

– Посмотрим, – устало проговорила я, достав из-за пазухи кулон и поцеловав его.

– Трискелион? – враз спросила женщина, проследив за моим действием. – Откуда он у тебя?

– Мама дала, – пожала я плечами. – Когда в лавку отсылала меня с корзинкой для торговца снадобьями. Странно так, – я нахмурила брови и провела пальцами по поблескивающему металлу, – мама всегда говорила, что кулон переходит от матери к дочери в день обретения той своей судьбы. Неужели она знала, что армия головорезов войдет в город? А если знала, то почему отослала меня в лавку и почему они с папой не забрали меня куда подальше, дабы уберечь от участи стать невольницей у каких-то кровососущих господ? Столько почему, а ответа нет. Хорошо, что вы тогда оказались рядом. Без вас я точно погибла бы уже тогда, когда нас в трюм как стадо овец загнали. Как вас зовут? Я видела вас иногда приходящей к маме за травами.

– Хельсана, – грустно улыбнулась женщина. – А насчет твоей матери…кто знает, что она видела о твоей судьбе. Может нечто такое, что заставило ее оторвать от себя свою девочку.

– О моей судьбе, или о своей, – проглотив комок в горле, засопела я, быстро смахнув покатившуюся по щеке слезу. – В любом случае, – гордо вздернула головку и проговорила уверенно, – как бы не сложилась моя судьба, я буду достойно идти своим путем. Чего бы мне этого не стоило. Мама всегда говорила, что нужно сражаться за свое будущее, в какой бы трясине ты не оказалась. Так ведь, мадам Хельсана? – я бросила на женщину быстрый взгляд.

– Так, детка, – улыбнулась та и притянула меня к себе. – Такой ты мне больше нравишься. А то молчала все время, пока мы плыли на корабле. Я уж было подумала, что ты не придешь в себя после случившегося.

– Страшно просто. Думала, что нас убью всех, – шмыгнула я носом.

В этот момент дверца экипажа отворилась и экономки быстро заняли свои места напротив нас. Та, которую звали Амалия, проговорила строго:

– Вы едете в особняк графа Шаридана. Семья очень богатая, уважаемая и занимает высокое положение при дворе нашего короля. Сказать, что вам повезло, это не сказать ничего. Поэтому мой тебе совет, девочка, – она строго посмотрела на меня, – сразу забудь эти твои выходки с использованием охранного заклинания, которым ты сегодня меня попыталась обезвредить. Выкинешь нечто подобное в том доме, и тебя перепродадут в иное место, и я не могу обещать, что участь твоя тогда будет более сахарная. А так, если понравишься ее светлости, то будешь расти словно член семьи.

– Не обещай девчонке того, о чем сама не знаешь, – оборвала ее вторая экономка. – Мы понятия не имеем, как среагирует госпожа на такую нашу затею.

– В любом случае в твоих интересах, дитя, понравиться графине. Ты понимаешь, о чем я тебе говорю? – не меняя строгого выражения лица, спросила она.

– Понимаю, – буркнула я, сжав в руках трискелион. – Хочу жить – нужно лизать руки вашей графине.

Едва я это промолвила, как Амалия удивленно приподняла брови, затем усмехнулась:

– Остра на язычок. Она еще такой ребенок, а с виду и не скажешь, что потеряла семью, была вывезена невесть куда и продана на невольничьем рынке. Даже не плачет.

– Выплакала уже все, – грустно ответила за меня мадам Хельсана. – Она борец, моя маленькая госпожа Воркарт.

– Это хорошо, – ответила Амелия. – Значит приживется у нас.

– Приживусь, – буркнула я, опуская голову на колени мадам Хельсаны. – Если не сожрете, – прошептала так тихо, чтобы меня не услышали, но Амалия враз недовольно сдвинула брови.

– Вампиры очень хорошо слышат. Даже малейший шепот. Запомни это, – строго прокомментировала она мою реплику.

– Простите, – безразлично ответила я, закрыв глаза и проваливаясь в сон.

– Не похожа она что-то на ребенка, который воспитывался в семье, принадлежащей к аристократии, – хмыкнула вторая экономка, и я более ничего уже не слышала из их разговора.

Спала я всю дорогу, лишь изредка открывая глаза в тот момент, когда несущийся экипаж натыкался на какую-то кочку и нещадно подпрыгивал, заставляя всех недовольно вскрикивать. Когда он наконец остановился и мадам Хельсана осторожно потрепала меня по плечу, я открыла глаза и с опаской посмотрела на открытую дверцу.

– Быстрее, быстрее, – недовольно махнула рукой Амелия, приказывая нам выйти. – У нас полчаса на то, чтобы привести вас с порядок. Нужно представить вас графине пока она не выпила свое снотворное. Дильяра, – подозвала выбежавшую из особняка служанку, – быстро им ванную и одежду. Я зайду минут через двадцать, посморю на них.

Сказав это, она направилась к повозке, в которой везли еще троих купленных на рынке пленников. Мы же с мадам Хельсаной пошли следом за служанкой, которая направилась в сторону черного хода, через который обычно в дом заходили слуги.

– Он такой огромный, – раскрыв рот, прошептала я, ступая по белоснежным мраморным ступеням, ведущим на второй этаж в крыло где жили, скорее всего, слуги.

– Да, это один из самых шикарных домов нашего города, – прощебетала служанка, открывая дверь и подталкивая меня и мадам Хельсану внутрь большой ванной комнаты. – Быстро скидывайте свои лохмотья и обмывайтесь, – кивнула на большие тазы, в которые была налита вода. – Бог мой, да на вас живого места нет, – она с сожалением прошлась взглядом по исполосованной розгами спине Хельсаны. – Вечером пришлю к вам лекаршу. Она поможет.

– Да будет вам. Заживет, – отмахнулась Хельсана, намыливая свои длинные седые волосы.

– Да какое будет? Не хватало еще, чтобы вы от боли корчились здесь, – воскликнула она, увидев, как Хельсана поморщилась в тот момент, когда струйка воды потекла по длинным ранам на ее спине. – Ты цела хоть? – она повернулась и придирчиво осмотрела мое худенькое тельце. – А худющая какая! –прищелкнула языком. – Можно подумать, что ты до всего этого как раз пленницей была, а не свободной. Тебя не кормили родители, что ли? – она потрепала меня по плечу.

– Кормили, – я со злостью отдернула руку. – Просто от природы такая худенькая.

– Ишь, огрызается, – усмехнулась служанка. – Ничего, привыкнешь. Так, а теперь одеваться, – проговорила спустя минут десять, когда мы с мадам Хельсаной уже были закутаны в чистые полотенца и в комнату принесли пару платьев.

Когда служанка помогла надеть мне наряд молочного цвета, я волчонком глянула на свое отражение в зеркале, откуда на меня взирала маленькая принцесса, так сказала бы моя мама. Сверкающее драгоценностями платье было едва ли не мечтой каждой маленькой девочки, которая о таких нарядах слышала разве что из сказок.

– И правда, – пробормотала служанка, которая помогала мне одеться. – Как же ты похожа на нее.

– На кого? – я сразу отошла от зеркала и скрестила руки на груди.

– На Натис, – раздалось в этот момент со стороны двери. – Здесь раньше жила девочка. Ее очень любила графиня, – Амелия вошла так тихо, что мы даже не заметили ее прихода.

– И кто она была? Эта Натис. Дочка графини? – пробурчала я.

– Нет, что ты, она не была дочерью, – ответила Амелия, подойдя ближе ко мне. – Вампиры клана Шаридана правда могут иметь детей, и они смертны, и живут словно люди, за исключением того, что пьют кровь, но девочки рождаются очень и очень редко именно в этой семье отчего-то.

– Ее купили так же, как и меня? – нахмурила я брови. – Она тоже была ведьмой?

– Нет, ведьмой она не была. И нет, ее не купили. Ее подбросили на порог этого дома, – ответила Амелия, проведя пальцами по моим волосам.

– И где она сейчас? – спросила мадам Хельсана, уже переодевшаяся в темно-серое платье из добротного шерстяного полотна, отделанного черным кружевом.

– Нет ее больше. Умерла она, – натянуто улыбнулась Амелия. – Ее светлость очень страдает. Практически ничего не ест и спать может только после того, как выпьет лошадиную дозу снотворного, которое вводит ее в состояние транса.

– Поэтому вы и купили меня? Хотите, чтобы заменила ее? – осторожно спросила я. – Но я же не щенок. И та девочка ведь тоже. Как один ребенок может заменить другого?

– Не знаю, – экономка устало выдохнула. – Конечно, заменить ты не заменишь ее, но может твое присутствие вытащит нашу госпожу из того состояния, в котором она пребывает после смерти Натис. Пойдемте, представлю вас ей.

Сказав это, она направилась к выходу из комнаты. Хельсана приободряюще кивнула мне, и мы с ней пошли следом.

Тихонько ступая по ярко освещенному коридору особняка, который иначе, как дворцом, и назвать-то было трудно, мне маленькой на ум пришли мамины слова, которые она однажды сказала, когда я поранила палец и кроваво-красная капля упала на белоснежную скатерть стола: «Не кровью единой живут вампиры, помни это». Я тогда удивленно посмотрела на нее, но поняла, что это была реплика, навеянная одним из ее видений, поэтому попросту забыла те слова. Но теперь… «Мамочка, неужели ты все тогда уже знала?», – прошептала я мысленно и быстро заморгала, пытаясь сдержать слезы. Когда мы спустились на первый этаж и направились в обеденный зал, одна из резных дубовых дверей резко распахнулась и оттуда в сопровождении поверенного, несущего огромную кипу свернутых в свиток документов, вышел высокий молодой мужчина. Амелия враз остановилась и кивком приказала нам отойти к стене, дабы не заграждать путь мужчине.

– Ваша светлость, здесь все требует вашей подписи! Счета на оплату! Закладные вашего батюшки! Еще нужно просмотреть варианты соглашений по вашим рудникам! Я целую неделю ждал вашего приезда и вот опять! – причитал поверенный, свободной рукой вытирая вспотевший лоб.

– Неделю ждал, еще подождешь, – хмыкнул мужчина, натягивая на руки перчатки.

– Но потери! – воскликнул поверенный, остановившись и обреченно глядя вслед мужчине.

– У меня столько денег, что мое отсутствие даже длиною в год не скажется на моем финансовом состоянии. Хватит, Валиас, мне нужно отдохнуть. Вернусь через пару дней, тогда и посмотрю бумаги.

Говоря это, он прошел мимо меня, задев своим развивающимся плащом, заставив испуганно вжаться в стену. Но сделав пару шагов, остановился и, помедлив, повернулся в мою сторону. Я была так напугана, что даже когда Амелия недовольно дернула меня за рукав, пытаясь заставить сделать реверанс, я лишь напряглась и, широко раскрыв глаза, посмотрела снизу-вверх на этого высоченного молодого вампира, темные глаза которого прошили меня таким переливом эмоций в них, что мне показалось, будто бы он сейчас возьмет и сожрет меня прям здесь в коридоре. Не прошло и мгновения, как мужчина перевел свой взгляд на Амелию и проговорил, отчеканивая каждое слово:

– Вы где взяли эту…зверушку?

Амелия испуганно посмотрела на меня, затем на мужчину и, сделав реверанс, проговорила осторожно:

– На рынке, ваша светлость. Я купила ее у работорговцев сегодня на рынке. Она…понимаете…вы же видите, как она похожа на Натис. Я подумала, ваша светлость, что ваша мать…она переключится с горя на заботу об этом ребенке. И станет прежней.

– Подумала? – темные брови мужчины недовольно изогнулись. – Тебе не кажется, Амелия, что ты слишком много думаешь за моей спиной в последнее время?

– Сор…Ваша светлость, – испуганно пролепетала экономка. – Простите, если рассердила вас этим приобретением. Я могу вернуть ее. Если вы не позволяете попытаться помочь вашей матери таким образом.

Сверкающий взгляд мужчины вновь устремился на меня. Сделав шаг в мою сторону, он протянул руку и ухватил меня за подбородок. Боже! Не владей мной страх в эту секунду, я бы поступила так, как мне и говорила тогда в экипаже Амелия, но я напрочь забыла все на свете под гипнотическим аспидовым взглядом этого дьявола. Едва только почувствовала его пальцы на своем подбородке, как мысленно прочитала слова охранного заклинания. Мужчина на удивление руку не отдернул, но глаза угрожающе сузил, продолжая смотреть на меня.

– В…вам не больно? – в ужасе пискнула я, не понимая, отчего вампир не убрал руку от моего лица.

Мужчина изогнул бровь и, пренебрежительно окинув взглядом, наконец отступил от меня.

– Больно, – помолчав, ответил он. – Но ты еще слишком маленькая, чтобы заставить меня идти на поводу у твоей магии. Ведьма значит, – переключил внимание на Амелию и вновь на меня. – Раз куплена, тогда пусть остается. Будет забавно, когда она применит это свое магическое жало против Стафа. Уж ему-то такая взбучка не помешает от девчонки, – его губы тронула едва уловимая улыбка. – Да и матери новая игрушка будет в самый раз.

Сказав это, он еще раз пристально посмотрел на меня, затем стремительно покинул дом. Амелия облегченно выдохнула и указала рукой на белоснежную дверь в конце коридора.

– Нам туда, – натянуто молвила она.

– А кто это? – тихо спросила у нее Хельсана.

– Это? – обернулась Амелия. – Его светлость, Сорас, граф Шаридан. Его отец, муж нашей графини, почил уже. Теперь хозяин здесь он.

– А Стаф? – тихонько пискнула я, прокручивая в голове реплику мужчины.

– Это его младший брат. Он всего на три года старше тебя, – ответила Амелия. – Теперь тихо. Говорить будете тогда, когда вам разрешит ее светлость.

Сказав это, она постучалась в дверь и когда услышала позволение, отворила ее и дала нам пройти внутрь огромного зала, стены которого были расписаны диковинными картинами. Я с таким интересом начала рассматривать шикарное убранство зала, что сразу даже не заметила худенькую фигурку стоящей у дальнего окна женщины. Только когда в зале раздался звук бьющегося о пол бокала, я испуганно вздрогнула и перевела на нее взгляд. Высокая, до ужаса худая женщина смотрела на меня большими карими глазами, под которыми прочно залегли темные круги.

– Бог мой, – проговорила она хриплым голосом, направившись ко мне, наступив при этом на битое стекло под ногами. – Этого не может быть. Так не бывает, – повторяла и повторяла она, идя, словно привидение, в мою сторону.

– Ваша светлость, – проговорила осторожно Амелия. – Это…

– Натис…девочка моя, – графиня неожиданно рухнула передо мной на колени и взяв мои руки в свои холодные ладони начала покрывать их поцелуями. – Я знала, знала, что ты жива. Что это не тебя нашли выпитой в саду. Это не могла быть ты. Ты просто заболела и тебя долго лечили, поэтому и скрывали от меня. Моя маленькая Натис.

Я вначале испуганно наблюдала за всем этим, затем перевела взгляд на Амелию, которая приложила палец к губам, приказывая молчать. Но не тут-то было. Я посмотрела на графиню и строго проговорила:

– Я не она. Не ваша Натис. Меня зовут Софи. Я ведьма. Придите, наконец, в себя, – отдернула руки от женщины и отошла на шаг назад.

Дети. Они самые жестокие в своем умении говорить правду. Так всегда говорила моя мама. Если взрослые могли потакать чему угодно, то дети…дети нет. Так и я в этот момент просто не могла смотреть на то, что делала эта убитая горем аристократка, поскольку несла она чушь полнейшую.

Едва только я замолчала, как стоящая на коленях графиня перевела непонимающий взгляд на Амелию, затем снова на меня и словно опомнилась. Не прошло и секунды, как она нахмурила брови и с царственным видом поднялась на ноги.

– Где вы взяли эту девчонку? – сухо бросила она, скрестив руки на груди.

Амелия рассказала подноготную моего нахождения в доме и когда она замолчала, графиня перевела на меня свой взгляд.

– Она очень похожа на мою Натис. Это верно. Но это не значит, что я захочу видеть ее бледную копию в своем доме. Да еще и ведьму. Чтоб завтра же ее здесь не было, – отчеканила она и, развернувшись, вновь подошла к окну.

– Ваша светлость, – начала было говорить Амелия.

– Я все сказала, – оборвала ее графиня, со злостью кивнув на дверь.

Амелия, помедлив, указал нам с Хельсаной на выход. Но та вдруг повернулась к графине и проговорила:

– Ваша светлость. Не могу вообразить сколь велико ваше горе. Но не позволяйте ему затмить ту доброту в сердце, по причине которой вы однажды уже дали бедному ребенку здесь приют. Софи…она сирота. У нее нет более ни матери, ни отца. Не верите, посмотрите на висящий у нее на шее трискелион. Все знают, что ведьма передает его своей преемнице только в том случае, когда чует свою гибель или же выдает дочь замуж. Софи мала еще, поэтому второй вариант…сами понимаете. Если вы вернете эту маленькую девочку снова на рынок, она погибнет. Никто не знает, в чьи руки она попадет в итоге. Где гарантия того, что кто-то из вашей аристократии будет столь великодушен и не использует ее всего лишь как источник того, чем живет ваша сущность. Проявите сострадание, не отправляйте малышку отсюда. Меня можете вышвырнуть вон хоть сейчас. Не за свою судьбу пекусь. Помогите хотя бы ей.

Графиня молча выслушала слова Хельсаны, затем, нервно теребя пояс своего шикарного платья, проговорила:

– Хорошо. Только чтоб она мне здесь на глаза не попадалась, – зло зыркнула на Амелию. – Поселите ее в старом крыле. И следите, чтобы она ни ногой не ступала сюда. Уяснили?

Амелия быстро присела в реверансе, ответив:

– Как прикажет ваша светлость. Все сделаем.

– А теперь прочь, – графиня махнула рукой, и Амелия вывела нас из зала.

Глава 2

– Глупое занятие, – я со злостью закрыла книгу на латыни. – Танцы, латынь, музицирование и прочая дрянь. Какого лешего все это мне навязывают, если я все равно живу здесь в затворничестве?

– Молодая леди должна владеть всем, чему тебя учат, – назидательно проговорила Хельсана, встав с кресла и, опираясь на трость, подошла к столу, – читай, – вновь раскрыла книгу и пододвинула ее мне.

– Кто молодая леди? Я? – с насмешкой изогнула брови. – Да я зверушка здесь и не более того. Вы забыли, как меня тогда назвал граф Шаридан? Зверушка в клетке я для них всех. Обученная и дрессированная, – безразлично перелистнула страницу и вновь отодвинула книгу от себя.

– Полно, Софи, – недовольно проговорила Хельсана. – Пять лет прошло, а ты все из головы не можешь выкинуть слова молодого лорда. Ему тогда всего двадцать было, каких слов ты от такого молодого власть имущего вампира ожидала услышать? Благо, не вышвырнул тебя, за это благодарить надо, а ты все слова его нет-нет да повторяешь.

– А как их не повторять? – я резко встала из-за стола и подошла к окну, за которым было видно, как на огромной поляне скакал верхом на белоснежном жеребце младший сын графини, Стаф. – Это у них свобода и есть смысл и латынь учить, и танцы, и прочую ерунду, которой должны быть обучены представители высшего света. А я что? Весь мой мир ограничен этим крылом. Благо, в саду гулять разрешают, да с тобой в церковь по выходным ходить, ну еще верхом кататься в окрестностях. Графиня, будь она неладна, едва только видит меня где, так сразу разворачивается и уходит, словно я прокаженная. Стаф всю кровь уже повыпил из меня. Ну это я образно, – сразу уточнила, – задирает все время. Спасу от него нет. Словно я дорогу ему где перешла. Сил моих больше нет. Зачем я им? – засопев от обиды, я перевела взгляд на слушающую меня Хельсану.

– Ну, милая, Стаф задирает тебя потому, что не задирать кого-то он просто не может, – ответила она, подойдя ближе и встав рядом со мной у окна. – Это ж дьяволенок маленький растет, не иначе. Мальчишки всегда девчонок задирают, даже в нашем обществе. А здесь тебе вампиры. И ты ведьма. Да он будет не он, если пакостить не станет. Не обращай просто внимание. А вот зачем ты им? Как сказать. Графиня может за все время и парой слов с тобой едва ли перекинулась, но она очень хорошая и заботится о тебе так, словно ты и правда ее дочь. Разве что общаться не хочет. Не окажись ты здесь, кто знает, жива ли была бы еще. А так…наряды какие, – она поддела усыпанный жемчугом бант на моем плече, – прислуга, образование, учителя лучшие. Живешь, словно принцесса, – окинула взглядом шикарную обстановку комнаты.

– И что с того? – нахмурила я брови. – У меня порой ощущение, что меня словно выкармливают для кого-то, чтоб потом продать подороже. Это, скорее всего, из-за того, что ты наплела им будто бы я ведьма с корнями аристократическими. Ждут, когда же сила моя проявится. Думают, что будет нечто эксклюзивное. А оно может ничего и не будет. Мне уже двенадцать, а я разве что охранное заклинание могу применить. И не более того. Уж чем латынью мучить, лучше бы мне кого-то из ведьм в учителя дали, чтобы хоть как-то пытаться развить свои способности. А то…латынь, – хмыкнула я. – Мне гримуар нужен, а не эта дурацкая писанина.

– Так, мадмуазель, не начинайте, – враз строго оборвала мои стенания Хельсана, которая считала, что покровительство графини было для меня манной небесной. – Лет через пять, когда вы станете прелестной юной леди, воспитанной так, что вам смогут позавидовать самые титулованные особы этого общества, мне кажется графиня найдет здесь вам партию хорошую и выдаст замуж. Не просто так ведь она растит вас так же, как и львиная доля аристократии этого клана растит своих дочерей.

– Что? – я брезгливо скривила губы. – Замуж за вампира? Чтобы потом смотреть, как он порой сидит по вечерам у камина и попивает кровь оленя из бокала? Это в лучшем случае. Фу, мадам Хельсана, вы правда думаете, что я смогу быть с кем-то из них? Ведьма замужем за вампиром! Да такое разве что в сказках можно встретить!

– Ну почему в сказках? – усмехнулась моя гувернантка. – Красивая молодая леди, которая приходит иногда в этот дом на бал под руку с его светлостью отнюдь не сказочное создание.

– Это леди Элис что ли? Любовница графа Шаридана? Так он ей платит за то, что она ему постель согревает, – хмыкнула я.

– А ты уже и пронюхала, кем она ему приходится! – недовольно воскликнула Хельсана.

– Конечно пронюхала, – усмехнулась я, усевшись на подоконник и взяв из стоящей рядом вазы яблоко. – Я ж чую ведьм за версту. Как поняла, что ведьма в этом доме находится, тихонько прошмыгнула в то драгоценное крыло, где бал был. Ну а там слуги. В общем, сплетня на сплетне. Кто-то сказал, что она его жена будущая, кто-то, что просто знакомая, которую он вводит в общество вампиров с какой-то только ему одному ведомой целью, а Амелия сказала, что она просто его содержанка. Привез он ее из последней своей поездки на соседние земли темного ковена. И якобы она была до этого содержанкой их венценосца. Шлюха, так назвала ее Амелия, – пересказала я с видом знатока сплетни слуг и довольно откусила кусок яблока.

– Тише, – простонала враз Хельсана, приложив к губам палец, – не смей такое нигде произносить. Негоже молоденькой леди такие слова употреблять, да еще в адрес кого? Женщины того, кому и сама-то принадлежишь. Услышит, не дай бог, точно за такое продаст кому-то, кто уж точно не из бокала кровь попивать любит.

– Я всего лишь пересказала чужие слова и только, – пожала плечами. – И принадлежу я не ему, а графине. Я слышала, что Амелия так говорила. Купчая на ее имя оформлена была.

– Да уж лучше бы ему, – натянуто проговорила Хельсана, сощурив глаза и наблюдая за тем, как за окном Стаф швырнул прямо в лицо слуге свои перчатки. – Все имущество, которое сейчас принадлежит именно графине, кому отойдет? Стафу. А стало быть и ты тоже. Так что, моя милая, – она посмотрела на меня строго, – учи латынь да молись, чтобы графиня протянул еще несколько лет, да чтоб мои надежды на то, что она правда захочет тебя отдать замуж за кого-то, стали не просто надеждами. Ведь если ты попадешь в лапы этого дьяволенка, то уж что с тобой тогда будет, я не знаю.

Перестав грызть яблоко, я посмотрела в окно и проговорила строго:

– Да какая разница, у кого быть в неволе? Что Стаф, что граф Сорас Шаридан – кровопийцы. Как и их мамаша. Вы думаете я паинька такая прилежная оттого, что с судьбой своей смирилась? – перевела взгляд на гувернантку. – Черта с два. Придет время, и я смогу выбраться из этого ада. Выберусь и домой вернусь. Живы или нет мама и папа, кто знает, но уж я-то смогу обрести дом там, где в свое время обрели его и они. Наше государство более не воюет ни с кем, там жизнь наладилась. Люди более-менее могут обеспечивать безопасность своей земли. Вернусь и там обрету семью. Сама буду строить далее свою судьбу, как и мама с папой когда-то. Воспитанная, образованная молодая леди, я думаю, сможет найти хорошее место гувернантки. Не так ли, мадам Хельсана? – подмигнула ей и, спрыгнув с подоконника, уселась обратно за стол, пододвинула к себе книгу на латыни и стала прилежно читать, мельком поглядывая на Хельсану, которая лишь неодобрительно покачала головой на мои слова.

Просидела я так над книгами добрых пару часов. Наконец Хельсана сжалилась надо мной, явно увидев, как я подпираю грустно голову ладонью, то проговорила:

– Ладно. Беги погуляй. Ты и так сегодня молодец.

Мою усталость как рукой сняло после этих слов. Взвизгнув, я вскочила со стула и помчалась к выходу из комнаты. Уже в дверях остановилась и, сделав чопорное выражение лица, проговорила:

– Помню-помню, леди себя так не ведут.

– Беги уже, егоза, – хмыкнула Хельсана.

Засмеявшись, я вприпрыжку преодолела коридор и спустилась вниз по лестнице на первый этаж. Забежав в комнату прислуги, проговорила, обращаясь к камеристке, которая сидела у камина за вышивкой:

– Мадам Дильяра, вы Рики не видели? Я думала он у вас, – посмотрела на подушку подле камина, на которой по обыкновению спал мой пес, которого однажды мне подарила, к моему удивлению, графиня на день рождения.

– Да носится где-то в саду, скорее всего, мисс Софи, – ответила камеристка, не отрывая взгляд от затейливого узора на шелковой ткани.

– Ну я же просила вас не выпускать его одного на улицу, – недовольно проговорила я.– Мало ли что.

– Да что может случиться с собакой? – усмехнулась та в ответ. – Мы кровь собак не пьем, я думаю, что лорд Стаф не исключение, – повела бровью, прекрасно зная мои отношения с младшим сыном графини.

– Очень в этом сомневаюсь, – пробурчала я и направилась на улицу.

Едва только вошла на территорию огромного сада, в котором то здесь, то там природную красоту разбавляла рукотворная в виде элегантных статуй, то сразу позвала:

– Рики, ты где? Рики!

Шагая по мощеной дорожке то и дело заглядывая в беседки и под лавки, надеясь найти своего маленького лохматого друга, я настороженно хмурила лоб. Уже отчаявшись, остановилась посреди поляны и растерянно обвела ее взглядом.

– Наконец-то! – воскликнула, увидав белую шерстку в зарослях цветов.

Быстро подойдя к Рики, который лежал на боку, я сначала даже сразу не поняла, почему он лежит без движения и совершенно не реагирует на мой голос. Только когда опустилась на колени и дотронулась до уже окоченевшего тельца собаки, в ужасе прикрыла рот ладонью.

– Рики, Рики, ты что! – схватила недвижимого пса и дрожащими руками провела по его голове. – Как же так, – прошептала хрипло и в этот момент пальцы нащупали что-то липкое.

Положив собаку обратно на землю, я посмотрела на свою руку и увидела кровь. Переведя взгляд на голову пса, поняла, что он не просто умер, а, скорее всего, был убит ударом камня по голове. Об этом свидетельствовала огромная рана за ухом животного. Заскулив, я судорожно вытерла нос и заревела, затем ухватила пса и прижала к своей груди. Скуля и укачивая погибшее животное, поднялась на ноги и в этот момент меня словно окутал какой-то туман. Картинки, словно перед глазами, словно живые…Вот Рики несется по поляне, держа в зубах какой-то предмет, вот за ним бежит Стаф, догоняет его и пытается отнять у собаки нечто. Пес рычит, пытается укусить Стафа, но тот поднимает с земли камень, замахивается и…темнота. Картинки пропали так же быстро, как и окутавший мое сознание туман. Вздрогнув, я заморгала и в ужасе посмотрела на мертвую собаку. Проглотив комок в горле, что есть мочи побежала к особняку. Просто захлебываясь слезами, влетела в запрещенное для меня крыло, прямиком в комнату, в которой по обыкновению графиня любила проводить время за чтением книг.

– Мисс Софи, вам нельзя сюда! – воскликнула Амелия, которая сидела с вышивкой в руках подле графини.

– Что за дерзость, девчонка! – гаркнула графиня, отложив книгу в сторону.

Растерянно остановившись в паре шагов от кресла, я проговорила срывающимся голосом:

– Рики, Рики убили.

Не выдержав, заревела пуще прежнего, держа трясущимися руками маленькое тельце.

– Что значит убили? – графиня нахмурила брови, окинув меня взглядом.

– То и значит, – заскулила я, опустившись на колени и положив пса на ковер. – Голову камнем пробили.

– Да бог с тобой, дитя, – скривилась графиня, явно учуяв кровь животного. – Кому это надо?

Помолчав, собираясь с духом, я проговорила тихо:

– Стаф убил Рики. Тот у него что-то стащил был, а Стаф за это ему голову пробил камнем.

– Ты что такое говоришь! – процедила сквозь зубы графиня. – Зачем моему сыну убивать твою собаку?

– Не знаю. Он всегда задирает меня. Игрушки мои раньше ломал. Книги рвал. Я никогда вам не жаловалась. Лошадь мою, на которой я всегда катаюсь, краской какой-то вымазал был так, что едва смоги вычистить ее. Он…а теперь Рики, – слезы просто рекой потекли по моим щекам.

– Прекрати реветь, – одернула меня графиня, встав с кресла и подойдя ко мне ближе. – Даже если так, – помолчав, проговорила она, пренебрежительно пнув носком мертвого пса, – он хозяин. Решил так поступить – имел на это право. Уберите животное, – брезгливо кивнула вбежавшему в комнату слуге, который тотчас же кинулся к собаке.

– Нет, я сама его похороню, – взревела, ухватив лохматого друга на руки. – А вы…вы, – прошипела, едва не стуча зубами от обиды и злости, – у такой матери другим сын и не мог вырасти. Злая, бесчувственная кровопийца.

Едва только я сказала это, как графиня наотмашь ударила меня по лицу.

– С глаз моих долой! Быстро! Пока я не отдала приказ высечь тебя розгами, – процедила она сквозь зубы. – Неделю чтобы не выходила на прогулку. Проследите за этим, Амелия, – обратилась она к экономке и та, ухватив под руку, поволокла меня на улицу.

– О чем ты думаешь, разговаривая так с ее светлостью? – проговорила она недовольно, когда мы остановились подле огромного дуба в саду, а слуга начал выкапывать яму. – Неровен час, впадешь в немилость, что будет тогда с твоей судьбой?

– Можно подумать я сейчас в милости у нее, – отрезала я, опускаясь на колени, чтобы положить собаку в могилку.

– С чего взяла, что это лорд Стаф собаку убил? – спросила Амелия, дождавшись, пока я засыплю пса землей и перестану реветь.

– Видела, – ответила, вытерев нос и поднимаясь на ноги.

– Что значит видела? – нахмурила брови Амелия.

– Не знаю как объяснить, – проглотив комок в горле, ответила я. – Словно видела последнюю минуту жизни Рики. Ужасное ощущение. Минута перед смертью, – вновь заревела.

Амелия, помолчав, окинула меня взглядом, затем приобняла за плечи и повела в сторону особняка. Едва только мы вошли в холл, как со второго этажа донеслось:

– Снова ревешь? И зачем тебя вечно ревущую держат здесь? Продали бы уже кому-то на потеху, что ли.

– Стаф, – процедила я сквозь зубы, наблюдая за спускающимся по лестнице пятнадцатилетним парнем, на губах которого играла его неизменная издевательская улыбка. – Это ты моего Рики убил! – хотела было кинуться на него, но Амелия с силой дернула к себе, остановив мой отчаянный порыв.

Мальчишка всего на мгновение сощурил свои темно-синие глаза, затем ухмыльнулся:

– Одной воняющей псиной стало меньше, подумаешь! И он не твой был, этот Рики. Здесь нет ничего твоего. Даже ты сама себе не принадлежишь, чертова ведьма. А я захотел и убил. Имею полное на это право. Так что помалкивай, девчонка, дабы не злить меня. Уяснила?

Сказав это, он с царственным видом прошел мимо меня. Амелия же сдавила мое предплечье так, что я едва не застонала, и потащила меня на второй этаж.

– Не вздумай цапаться с молодым лордом из-за пса. Ему-то ничего не будет, а вот ты пострадаешь. Ты что, не видишь, как он на тебя реагирует? – проговорила тихо она, уже когда мы вошли в мою комнату.

– Я пожалуюсь графу Сорасу, раз уж графине нет дела до того, как ведет себя ее младший сын, – пытаясь унять дрожь в голосе, проговорила я. – Он просто забил мою собаку камнем. И бросил умирать. Это ж что такое он за существо! М..можно мне будет пожаловаться его светлости? – напряженно спросила у Амелии. – Я ведь никогда не обращалась к нему.

– Я думаю можно, – подумав, ответила экономка. – Если он не вмешается, то этот дьяволенок скоро не только на собаку камнями замахиваться станет. Избалован донельзя. Никакой управы уже нет на него. Думаю, ему не помешает взбучка от старшего брата, – она повела бровью. – Только графине не следует говорить о том, что ты хочешь пожаловаться на лорда Стафа. Меньше знает…

– …крепче спит, – закончила я фразу и устало выдохнула. – Конечно не скажу.

– Вот и хорошо. А теперь ляг, поспи немного, – Амелия приобняла меня и кивнула на кровать. – Пока Хельсана у модистки, ты отдохни. Я на сегодня отменю твои уроки по пению и танцам.

– Спасибо вам, – я вымученно улыбнулась и когда Амелия вышла, закрыв за собой дверь, просто рухнула на кровать, снова заревев.

Промучившись от слез, которые просто рекой лились из моих глаз, я наконец выбилась из сил и заснула. Странный сон. Никогда еще такого со мной не было. Лес. Какое-то до боли знакомое место. Все в тумане…и я брожу от дерева к дереву, оглядываюсь и снова иду куда-то. Словно ищу что-то. Словно наяву. Затем мост и высокая фигура мужчины вдалеке. Плащ черный, развивающийся. Я на одном краю, мужчина другом. Между нами пропасть и только этот горбатый деревянный мостик, словно ниточка соединяющая миры. Что-то тянет меня шагнуть на эту скрипучую деревянную опору, но я делаю шаг назад. Внутри все так и воет…назад. Только не на тот берег пропасти. В какой-то момент туман рассеивается, и мужчина на противоположном берегу начинает медленно оборачиваться в мою сторону. В этот момент рядом вдруг оказывается моя мама, которая говорит мне строго: «Не кровью единой…» и резко толкает на мост…И мой крик…

– Тише-тише, дочка, – уже голос Хельсаны, и я поняла, что проснулась и кричу уже наяву.

– Страшно так, – переведя дыхание, ответила я, вытерев испарину на лбу. – Сон такой реальный. И мама. Она никогда мне не снилась. И мужчина. Я словно знаю его. Но лица не увидела. Что со мной, Хельсана? – засопела, растерянно посмотрев на свою гувернантку.

Та окинула меня взглядом, затем кивнула на трискелион.

– Светится. Значит ты обрела наконец то, что столь долго не проявляло себя, – проговорила она.

Испуганно переведя взгляд на подвеску, я увидела, что небольшой изумрудный камешек по центру и правда издает едва уловимое свечение.

– И что я могу? – все еще не понимая, что происходит, спросила я.

– Твоя мать видела будущее. Ты же, насколько я поняла из слов Амелии, которая рассказала мне обо всем произошедшем сегодня, видишь прошлое, – ответила осторожно Хельсана.

– Прошлое? – прошептала я. – Да, прошлое. Папа…я помню, как-то мама говорила, что у отца темный дар видеть последнюю минуту перед смертью того, к чьему телу или могиле он прикоснется. И мысли. Он мог считывать последние мысли погибшего. В своем ковене он был такой один. Его очень тяготили потом эти видения, ведь это самые страшные минуты из жизни всех. Темный дар…многие в ковене обращались к нему за помощью, желая знать, что видел и думал кто-либо в последние минуты. Поэтому отец уехал и оборвал все связи в желании затеряться среди людей, дабы никто не тревожил его, ведь отказывать в прошении запрещено, поскольку магия тогда очень сильно наказывает. А нет прошения, значит нет и обязательства перед магией. Вот почему он никогда не говорил никому, каким даром обладает. Значит и я такая же, Хельсана! – испуганно посмотрела на гувернантку. – Я не хочу такое видеть. Это так страшно! Последняя минута жизни. Я видела Рики. Не хочу больше видеть ничего подобного, – заревела, закрыв лицо ладонями.

В этот момент дверь в комнату резко распахнулась и на пороге показалась графиня. Дикий какой-то взгляд ее сразу дал понять мне, что приятного ничего ждать не нужно от этого визита. Помедлив, она подошла ближе и присела на край кровати, жестом дав понять Хельсане, чтобы та вышла из комнаты. Как только мы остались одни, она на удивление взяла меня за руку. Для меня этот жест был настолько пугающим, что я интуитивно отдернула ее, заведя за спину. В глазах графини отразилось некоего рода отчаяние, и она проговорила:

– Знаю, что была к тебе не так добра, как следовало бы, Софи. И ты вправе злиться на меня.

– Я ваша собственность. О чем вы? – враз огрызнулась я.

– Нет, подожди, – у графини даже губы задрожали. – Я виновата. И да, я была по отношению к тебе бессердечной и злой. И несправедливой, и прочее-прочее. Но это все потому, что каждый раз глядя на тебя, я корила себя за то, что не смогла сберечь Натис. Что слишком беспечно отнеслась к ее безопасности на территории нашего дома, думая, что раз из нас никто не пьет людскую кровь, и что раз она под моей защитой, то никто и пальцем не посмеет тронуть ее. Мою девочку, маленькую шестилетнюю девочку. Малютку, которую подкинули в корзинке однажды под двери нашего особняка. Я не уберегла ее от страшной участи быть выпитой кем-то, кто не посмотрел даже на то, что она под защитой нашего титула, что она моя, словно дочка, – по щекам, губам графини просто градом покатились слезы, падая на сверкающий драгоценностями лиф платья. – Я не уберегла. Ее выпили словно олененка какого-то. А потом бережно положили на лавку в саду, – она смотрела на меня затуманенным взглядом, словно была там, в прошлом, в эту минуту и видела то, о чем рассказывала. – На ней было такое платьице голубое. Словно ее глазки. У тебя они зеленые, а у нее были голубенькие, словно небо. Ангелочек в темном царстве. Так называл ее мой муж. Голубенькое платьице, залитое кровью. Такой я нашла ее. Она будто спала. И такая холодная была. Никогда не думала, что обескровленное тельце может быть столь холодным. Моя Натис, – она сомкнула в замок трясущиеся пальцы и ее глаза вновь обрели взгляд реальности. – Мы так и не нашли того, кто это сделал. Муж очень долго прибегал к помощи то одной, то другой ведьмы, но никто так и не смог сказать, кто убил нашу девочку. Отследить вампира, иссушившего ребенка, практически невозможно. Помоги, – она вновь вцепилась в мою ладонь. – Амелия рассказала мне, что за дар проснулся в тебе. Помоги, Софи, умоляю!

Слушая в ужасе графиню, я в какой-то момент соскочила с кровати и проговорила срывающимся голосом:

– Помощи захотели? А когда я пришла сегодня к вам за помощью, неся в руках убитого щенка, вы помогли мне? Вы даже выговор не сделали своему сыну за то, что он убил единственное живое существо, которое скрашивало здесь мои суровые будни. Помочь? Да ни за что на свете!

– Софи, детка, – графиня встала с кровати и подошла ко мне. – Умоляю, – к моему великому удивлению она медленно опустилась передо мной на колени и ухватив мои руки приложилась к ним губами. – Отругаю Стафа, клянусь тебе! И собаку куплю новую! Дочерью нареку! И в свет выведу, когда время придет! Мужа лучшего найду тебе! Все что хочешь, только помоги!

Я в каком-то ступоре слушала ее слова, затем выдернула свои ладони из ее рук и резко отошла к окну. В комнате воцарилась тишина. Только за моей спиной были отчетливо слышны тихие всхлипывания стоящей на коленях женщины. Спустя пару минут я повернулась к ней и проговорила настолько строго и уверенно, насколько это могла сказать двенадцатилетняя девочка:

– Собака…дочь…замуж…Это все хорошо, но мне недостаточно! Мне не это нужно!

– Чего же ты хочешь!? – хрипло прошептала графиня, которая явно была уже осведомлена о том, что моя магия будет работать только тогда, когда ее попросят, а отнюдь не принудят увидеть то, что нужно.

– Свободу, – закусив губу, промолвила я. – Вы дадите мне вольную, и я с того самого момента не буду вещью, которая перейдет в наследство вашему сыну Стафу. Я посмотрю последнюю минуту жизни вашей Натис. Взамен я хочу свободу, и чтобы вы организовали мое отбытие на земли, откуда меня привезли. Меня и Хельсану. Ей вы тоже дадите свободу.

Когда я замолчала, скрестив за спиной пальцы, графиня с едва уловимым недовольством изогнула бровь.

– Сорас не позволит мне, – проговорила осторожно она, поднимаясь на ноги. – Ты хоть и в моем владении, но все равно принадлежишь больше мужской линии крови Шариданов. Я могу распоряжаться твоей судьбой в рамках жизни здесь. А волю…волю только он или Стаф тебе может дать. И то…

– Вот и обещайте мне, что сделаете так, что его светлость подпишет вольную и даст мне свободу. Не думаю, что я настолько ценное его приобретение, которое стоит держать подле себя, – проговорила, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

– Я не могу такого обещать! Сорас может и щедр, но не настолько, чтобы нарушать правила клана! Ты собственность Шариданов! Вольную очень и очень редко кому-то дают на наших землях! Ты можешь стать свободной только тогда, когда тебя возьмет в жены кто-то из наших и не более того! Только тогда прежний хозяин подписывает вольную.

– Значит он будет первым, кто даст свободу иным способом, – прищурила я глаза, с упертым видом скрестив руки на груди. – Обещайте.

– Софи!

– Значит последние минуты жизни вашей Натис останутся лишь в ее канущей в небытие памяти, – отчеканила я, настойчиво глядя в глаза графини, с лица которой уже начала стираться маска мольбы.

Графиня протяжно выдохнула, затем проговорила стальным тоном:

– Вижу жизнь среди нас изваяла из тебя достойную представительницу…вампиров. Двенадцать лет, а уже столько наглости.

– Почту это за комплимент, ваша светлость, – отчеканила я, внутри же съежившись вся под взглядом темных глаз, в которых просто полыхало недовольство.

– Хорошо, – подумав, ответила графиня. – Но поступим несколько иначе. Я не буду просить Сораса о твоей свободе. Я просто организую выезд на территорию государства, из которого ты была привезена сюда. Там тебе будет без разницы, получила ли ты позволение на свободу от моего сына, или нет. Ты будешь у себя дома. Ты и Хельсана.

– Обещаете? – враз спросила я, прекрасно зная, что вампиры никогда не нарушают данных обетов.

– Обещаю, – помолчав, процедила сквозь зубы графиня. – А теперь пойдем.

Сказав это, она вышла из комнаты. Я же пошла следом, едва сдерживая страх, навеянный осознанием того, что мне предстоит увидеть.

– Хельсана, не надо идти с нами, – попросила я гувернантку, которая направилась было следом. – Все будет хорошо.

– Как скажешь, – ответила та, настороженно глядя на спускающуюся по лестнице графиню.

Проглотив комок в горле, я также быстро спустилась на первый этаж и уже спустя пару минут мы с графиней шли по тускло освещенной фонарями территории парка в сторону фамильного склепа графов Шариданов. Я еще в жизни не переживала страшнее минут, чем то время, пока высокие шпили старинного здания, где покоились многочисленные предки этой семьи, приближались все ближе и ближе.

– Бояться нужно не мертвых, а живых, – проговорила графиня, бросив на меня мимолетный взгляд.

– Это вы, вампиры, не знаете, что такое страх перед загробной жизнью. Мне же такое спокойствие не дано, – отчеканила я, в ужасе глядя на белоснежную статую с крыльями, которая одиноко возвышалась у входа в зловещую постройку.

– Сказала та, которая унаследовала столь особенный дар, – хмыкнула графиня, отпирая скрипучую дверь, которая с противным скрежетом едва смогла распахнуться. – Не бойся, – добавила уже более мягким тоном. – Это самое спокойное место в мире. Спокойное и безопасное.

Оказавшись внутри темного помещения, графиня зажгла пару лампад на стене, и тусклые отблески заплясали, освещая величественную обстановку этого пропитанного смертью и покоем места. Окинув взглядом высокий свод, украшенный лепниной в виде каких-то сцен из небесной жизни, я перевела взгляд на надгробия. Не трудно было догадаться, какое из них принадлежало Натис. Белоснежный саркофаг, утопающий в цветах, одиноко располагался в укромном уголке склепа так, что лунные лучи, проникающие сквозь высокие витражные окна, освещали его дивным разноцветным светом.

– Здесь? – все же спросила я молчаливую графиню, указав на саркофаг.

Она кивнула и подошла к могиле, поправив на ней стоящие в вазе цветы.

– Я всегда хотела девочку, – с горечью произнесла она. – Но по нашей линии крови почти всегда рождаются мальчики. Когда ее подбросили нам, это был самый счастливый день в моей жизни.

– Почему вы ее не обратили? – осторожно спросила я. – Она бы тогда осталась жива.

– Обращение очень опасно и для взрослых, а уж для детей и подавно. Многие гибнут во время этого. Да и, кроме того, я хотела, чтобы у нее бы выбор, – грустно проговорила графиня. – Еще одна моя непоправимая ошибка. Мы тоже словно люди, но мы не можем испытывать того перелива наслаждения жизнью, которое порой видно в них. Да и в вас, ведьмах, тоже, – она окинула меня взглядом и вновь перевела его на цветы. – Мы более стойки, сдержанны, более строги, жестоки и прочее-прочее, что в вас более сглажено и что дает вам получать большее наслаждение теми эмоциями, которые даны вам от природы. Я не хотела забирать у нее эту возможность жить так, как не дано мне.

– Странный взгляд на людей и ведьм, – пожала я плечами. – Думала, что вы считаете это все недостатком, а не достоинством. Откуда вы знаете, что мы умеем чувствовать?

– Эмоции в крови, – графиня натянуто улыбнулась, говоря это. – Каждый из нас хоть раз да пробовал вашу кровь. Оттуда эти знания. Это так прекрасно. Жить столь ярко. Любить. Страдать. Горевать. Радоваться. Мы тоже все это можем испытывать, но в более жестком ракурсе. Любовь как таковая у нас более похожа на вашу страсть. Радость более сдержанна. А горе…горе на порядок болезненнее. В нас мало мягкости и ласки, что так выделяет вас среди нашего общества. И постоянная жажда крови. Она естественна, но порой даже нам надоедает. Это так напрягает, когда ты гладишь любимую лошадь, а в твоих ушах гулом разносится стук крови в ее венах и ты знаешь то, что если ты голодна, то тебя не остановит то, что это животное столь дорого тебе. Контроль, контроль во всем там, где есть тот, кого ты можешь выпить в момент, когда тебя будет мучает жажда.

–Боже, и вы что-то там говорили о том, что хотели бы выдать меня замуж за кого-то из ваших представителей? – удивленно проговорила я. – Ведь не факт, что я бы приняла обращение. И что тогда? Мужчина, который был бы рядом, все время боролся бы с жаждой?

– Нет, что ты, – улыбнулась графиня. – Когда женщина иного вида становится единым целым с нашим мужчиной, у него эта жажда приобретает несколько другой оттенок. Она перерастает в жажду защищать ее, оберегать, беречь. Но это только в том случае, если мужчина хочет не только обладать женщиной в постели, а любит ее. Только тогда в его организме вырабатывается нечто, что гасит желание пить ее, а заставляет видеть в ней свою пару. Одну и на всю жизнь. В противном же случае да, у нас очень часто случаются такие истории, когда ваши женщины гибнут рядом с нашими мужчинами. Голод, замешанный на страсти – это гремучая смесь, Софи. Гремучая и губительная. Помни об этом. Господи, что я тебе такое рассказываю? Ты же еще такой ребенок! – спохватилась она.

– Да, мне такие подробности ни к чему, – натянуто улыбнулась я. – Все равно скоро уеду отсюда и забуду ваше общество как страшный сон. Давайте лучше побыстрее покончим с этим. Здесь хоть и красиво, но все равно жутко, – поежилась, окинув взглядом саркофаг Натис.

Графиня кивнула и отошла в сторону. Я же наоборот подошла ближе и, подумав, положила ладони на холодный камень с начертанным на нем именем усопшей. Мало понимая, что нужно делать, поскольку меня никто такому не учил, я просто закрыла глаза и пустила все на самотек. Минута, вторая, третья…сколько времени прошло, я не знала. Ничего не происходило. Никакого тебе тумана и картинок в голове, как тогда с Рики. Посмотрев на графиню, я беспомощно пожала плечами. Та только расстроенно выдохнула.

– Дар только проснулся во мне, – проговорила, убрав ладони с камня. – Может нужно время.

– Может, – разочарованно протянула графиня.

Я отошла от надгробья и задумчиво посмотрела на него. Затем спросила:

– Может у вас есть что-то, что принадлежало ей? Мама иногда, когда нужно было увидеть будущее, брала в руки какую-то вещь, связанную с тем, что ей нужно было просмотреть.

Графиня быстро сняла с запястья тонкую нитку жемчуга и протянул мне.

– Это ее браслет. Я не снимаю его с дня ее смерти.

Взяв в руки перламутровые бусины, я вновь вернулась к надгробью. Положив одну ладонь на камень, второй же сильно сжала украшение. Едва только это проделала, как на меня словно вновь спустился туман и образ маленькой девочки ясно замаячил у меня в голове.

«– Она любит меня. Почему я должна это делать?» – говорила маленькая девочка, сидя на лавке в парке.

Сощурив глаза, словно пытаясь разглядеть, я попыталась увидеть, кому адресованы эти слова, но нет, девочка была в парке одна. В этот момент со стороны дорожки, ведущей к особняку, раздались шаги, и девочка вздрогнула. Быстро схватив лежащую рядом куклу, она запела ей колыбельную. Не прошло и минуты, как она испуганно взвизгнула. Стаф. Конечно. Кто же еще! Я даже злорадно улыбнулась, когда перед глазами замаячил образ младшего сына графини, который выскочил из-за кустов, желая напугать малышку.

– Глупый, – буркнула она, треснув его по плечу. – Вот пожалуюсь ее светлости, она задаст тебе трепку.

– Жалуйся, маленькая ябеда! – захохотал он, потом враз резко серьезным и проговорил, – ладно, будет тебе, не говори, что я хотел напугать тебя. Я просто пошутил.

– Нет, скажу, скажу, – прочирикала зло девочка, показав ему язык. – На щебень тебя поставят, как в прошлый раз.

– Не скажешь, – процедил сквозь зубы мальчик, сощурив свои потемневшие глаза.

– А то что? – прокривлялась Натис. – Выпьешь меня?

Стаф смотрел на нее всего мгновение, затем его клыки удлинились, и он зловеще двинулся на малышку, которая, казалось, ничуть не испугалась его.

– Стаф, быстро домой, – раздалось в этот момент совсем рядом.

Кто? Я напряглась, пытаясь увидеть то, что было пока вне поля зрения Натис. Стаф вмиг дал стрекача, а Натис защебетала, спрыгнув с лавки:

– Сорас! Ты вернулся? Я здесь Мили спать укладываю, а Стаф мешает. Спасибо, что прогнал его, – она показала ему свою куклу. – Давай немножко посидим здесь, пока она уснет, а потом пойдем домой.

Сорас сел на лавку и улыбнулся ей одними уголками губ. Совсем молодой. Я его таким не знала. Совсем юноша. Натис забралась к нему на колени, прижимая куклу к груди. «Да ну, нет, не может быть!» – пронеслось в моей голове. Но в этот момент Сорас осторожно убрал длинные локоны Натис с ее шеи и не успела девочка хоть что-то понять, как он с бесстрастным лицом вонзил в ее тоненькую шейку свои клыки. Малышка пискнула и начала отбиваться, да только что мог сделать шестилетний ребенок против восемнадцатилетнего вампира, в глазах которого горела такая жажда, что, казалось, даже я прочувствовала ее губительную силу просто наблюдая за тенями прошлого.

Когда маленькое тельце перестало биться в руках вампира, он оторвался от шеи своей жертвы и откинул голову назад, закрыв глаза и издав мучительный стон. Глаза…Натис еще была жива и видела это все, чувствуя, как перестает биться ее сердце, которому так нужна была живительная влага, выпитая этим беспощадным созданием. Когда Сорас перевел взгляд на малышку, она едва-едва шевеля губами прошептала:

– Тварь…

И темнота. Меня в этот момент словно вышвырнуло откуда-то, куда я имела наглость заглянуть. Упав на колени, я судорожно вцепилась в край надгробья, пытаясь встать и делая прерывистые вдохи. Графиня вмиг бросилась ко мне и помогла подняться на ноги. Закашлявшись, я оперлась на холодный белоснежный камень и кое-как привела дыхание в порядок.

– Что? Что ты увидела? – дрожащим голосом проговорила графиня. – Не молчи, Софи, кто это был?

– Я…это…, – все еще срывающееся дыхание практически не давало мне говорить. – Она не видела, кто это был, – собравшись с духом, ответила я, чувствуя, как слезы покатились по щекам. – Девочка не видела, как все произошло. Это случилось быстро. Некто схватил ее сзади, поэтому лица не видно было. Она не страдала. Последняя мысль ее была о вас. Больше я ничего не видела. Ничего, – хрипло закончила свою ложь и быстро направилась к выходу из склепа.

Очутившись на улице, обессиленно опустилась на ступени. Зачем? Почему я солгала в этот момент? У меня не было ответа на этот вопрос. Может страх? Ведь как было не бояться двенадцатилетней девочке говорить правду графине о ее старшем сыне, которым она так гордилась. Сыне, который забрал ее сокровенное, ее девочку, которую она так любила. Рассказать обо всем том ужасе, который пережила малышка, было равносильно что подписать приговор себе. Она бы точно не среагировала адекватно на мои слова, и, отрицая эту правду, скорее всего обвинила бы меня во лжи, в том, что я хочу поквитаться с ней, сделать больно. Скорее всего это. Я не боялась лорда Сораса в этот момент, я боялась ее, эту убитую горем женщину, которая так хотела узнать правду.

– Пойдем домой, – прервал мои размышления спокойный голос графини, которая положила руку на мое плечо и ласково сжала его.

– Вы…вы не сдержите теперь слово? – хрипло бросила в ответ, поднимаясь со ступеней. – Я ведь ничего вам не сказала толком.

– Почему? – пожала плечами графиня. – Сдержу. Ты сказала мне достаточно. Это не уняло моей жажды найти виновника ее смерти, но я хотя бы знаю, что моя девочка не страдала и ее последние мысли были обо мне. А раз так, значит она любила меня. Любила, как свою мать. Пойдем. Завтра утром я прикажу отвезти тебя в порт. Ты вернешься домой, Софи, как я и обещала.

Взяв меня под руку, она более не проронила ни слова, пока мы шли к особняку. Отведя меня в мою комнату, она поцеловала меня в лоб и, улыбнувшись грустной улыбкой, направилась в свое крыло. Я же закрыла дверь и повернулась к ждущей меня Хельсане, которая стояла подле камина и настороженно смотрела на меня.

– Завтра мы едем…д..домой, – проговорила я и, заревев, бросилась на шею гувернантке. – Мы свободны будем. Мы будем дома!

Сон? Какой там сон! Я до утра не сомкнула глаз, пытаясь сладить с той бурей эмоций, которые охватили меня после всего пережитого. Радость? Да. Но как бы я не радовалась тому, чего смогла добиться от графини, червячок сомнения в том, поступила ли правильно, подтачивал меня изнутри. Едва только забрезжил рассвет, как я начала быстро одеваться в дорожное платье темно-коричневого цвета. Хельсана, завязывая на мне пояс, проговорила тихо:

– Не думай об этом, Софи. Правда не всегда делает кого-то счастливым.

– Может быть, – задумчиво ответила я.

В этот момент дверь отворилась, и тоненькая фигурка графини проскользнула в комнату. Подойдя ко мне, она протянула конверт.

– Здесь разрешение на твой выезд, подписанное моей рукой. На всякий случай, – сдержанно проговорила она. – И я все-таки спрошу, Софи. Может ты передумаешь и останешься здесь? Я сделаю все, чтобы ты обрела здесь счастье. Мы не столь ужасны, как тебе кажется. Здесь у тебя может быть все. А что ждет дома? Ваше государство да, оно правда стало сильнее, но что будет завтра или послезавтра? Кто даст гарантию, что в один прекрасный момент наши головорезы вновь не войдут в твой город и не заберут тебя вновь? Только потом ты уже можешь оказаться в более ужасном положении. Ты уже не маленькая девочка и, попади ты в подобную ситуацию, судьба твоя будет уже более плачевной, ведь красивую молоденькую леди будет ждать участь похлеще, чем ребенка. Может подумаешь?

– Нет, здесь не о чем думать, ваша светлость. Я хочу домой. Буду надеяться, что страхи ваши будут беспочвенны.

– Ну как знаешь, – пожала плечами графиня. – Тогда через полчаса спускайтесь вниз к экипажу. Я поеду с вами тоже. Мне так спокойнее.

Сказав это, она вышла из комнаты, я же напряженно посмотрела на дверной проем, в котором скрылась графиня. Помедлив, подошла к столу и села за него. Взяв в руки перо, покрутила его пальцами и перевела взгляд на Хельсану.

– Не смотри на меня так, – замахала та руками. – Все знают, что давать магии советы чревато. Это твой дар, твое бремя. Одно скажу – уж если тебе дано видеть не принадлежащие тебе последние минуты жизни, значит и правда предназначается не для тебя. Насколько я знаю, магия не любит, когда скрывают то, что было показано не тебе. Подумай об этом.

– Верно, – прошептала я и уже увереннее взяла лист бумаг, затем вывела аккуратно: «Сорас. Ее убил ваш сын. Граф Сорас фон Шаридан. Простите за то, что не сказала вам сразу. Я просто не могла видеть вашего горя». И это было правдой. Только в этот момент поняла, почему не сказала все сразу тогда в склепе. Просто не могла видеть боли, причиной которой стала сама. Сложив бумагу, протянула ее Хельсане. – Спрячь у нее в комоде, пожалуйста, а затем спускайся к экипажу. А я пока попрощаюсь с Амелией.

Спустя полчаса мы покинули особняк пока еще все спали и оказались в порту уже тогда, когда солнце взошло высоко над горизонтом. Поднявшись на борт с нами, графиня долго разговаривала о чем-то с капитаном судна, затем подошла к нам с Хельсаной.

– Капитан корабля получил все указания. Бояться не стоит. Тебя и Хельсану здесь не тронут и пальцем, – проговорила она, протянув мне кошель, набитый звенящими монетами. – Здесь достаточно для того, чтобы не бедствовать на твоих землях. В остальном же я за тебя спокойна. Ты умная, способная девочка. Главное закончи должный курс обучения всему, что должна знать молодая леди. Но за этим, я так думаю, мадам Хельсана проследит, – она улыбнулась, пожав плечо гувернантки.

– Обязательно, ваша светлость, – присела та в реверансе. – А как вы объясните его светлости исчезновение Софи?

– Скажу, что отправила ее в наше старое поместье. Оно далеко отсюда, поэтому ему и в голову не придет проверять так ли это. Да он никогда и не интересовался судьбой Софи, считая ее нахождение в нашем доме моей нездоровой прихотью. Так что, – она улыбнулась и приобняла меня, – счастья тебе, девочка, и прости, что не смогла дать тебе дом здесь.

– Не съели, уже и на том спасибо, – натянуто усмехнулась я.

Графиня повела бровью и направилась к трапу, мы же с Хельсаной спустились вниз в свою каюту.

Глава 3

– Почему мы не отплываем? – беспокойно спросила я, прислушиваясь уже несколько часов к шуму, доносящемуся с палубы.

– Да не мечись ты так, – кряхтя ответила Хельсана. – Приляг, поспи лучше.

– Не могу, – напряженно выдохнув, ответила я, подойдя к двери. – Может пойти спросить у капитана в чем причина задержки?

Хельсана недовольно нахмурила брови и, взяв в руки свою трость, проговорила:

– Ох, девка, неуемная ты какая!

– Пока не отплывем отсюда, пока эта чертова земля не пропадет из виду, я места себе не найду, – процедила я сквозь зубы, ступая следом за Хельсаной по скрипучим доскам ступеней, ведущих на палубу.

– Осторожнее, – громыхнул высокий матрос, едва не сбив нас с ног у двери.

– Почему мы не отплываем? Подскажите, пожалуйста, милорд, – вежливым тоном спросила я у него, стараясь не обращать внимание на злой взгляд, которым окинул нас вампир.

– Милорд, – хмыкнул тот себе под нос, смерив меня насмешливым взглядом. – Ждем особого разрешения короля на отплытие. Чай, к людишкам отчаливаем. Чтобы попасть на вашу чертову землю, нужно не одну бумажонку с разрешением иметь. Мы ж не пираты, чтобы плавать как вздумается.

– И долго ее ждать? – не унималась я.

– Да черт его знает. Может пару часов еще. Идите в каюту к себе, леди, – хмыкнул он. – В экипаже есть те, кому ваше присутствие на борту как кость в горле, – кивнул он на молоденького матроса, который сматывая канат то и дело бросал на нас с Хельсаной голодный взгляд. – Так что вам лучше лишний раз не мелькать здесь. Целее будете.

Сказав это, он спустился по ступеням, мы же с Хельсаной переглянулись и развернулись, чтобы вернуться к себе в каюту. В этот момент со стороны берега послышался топот лошадиных копыт. Я настороженно обернулась и нахмурилась, пытаясь разглядеть подъехавшую к трапу группу всадников.

– Ну наконец-то, – пробурчала себе под нос и направилась в каюту.

Закрыв за собой дверь, я подошла к кровати и устало плюхнулась на нее. Взяла какую-то книгу в руки и начала читать Хельсане, которая уселась в уютное кресло и закрыла глаза. В этот момент дверь с гулким стуком отворилась и в каюту вошел капитан в сопровождении двух мужчин в форменной одежде подчиненных Шариданам стражников.

– Эту девочку привезла сюда графиня, – растерянно проговорил капитан. – Но я не причастен ни к чему! Сама ведь графиня велела вывезти ее отсюда! Я не занимаюсь укрыванием сбежавших! Клянусь вам!

– Рот закрой, – рыкнул на него один из стражников, оттолкнув в сторону. – Девку и старуху забираем.

В следующую секунду меня и Хельсану ухватили едва ли не за шиворот и выволокли на палубу. Движимая ужасом от происходящего, я применила охранную магию к тому, кто тащил меня. Вампир, заскрипев зубами, в ответ на это отвесив мне тяжелую оплеуху, от которой я потеряла сознание…Темнота. Мама…Сон или смерть? Словно в тумане ее силуэт, удаляющийся в сторону горбатого деревянного моста. «Не кровью единой…запомни эти слова». Снова донесся этот ее шепот. Я попыталась крикнуть, но зашлась в удушливом кашле от того, что мои легкие наполнились запахом какой-то дряни. Резко раскрыв глаза, начала откашливаться. Немного придя в себя, окинула испуганным взглядом комнату, в которой лежала на софе. Кабинет графа Сораса. И он рядом. С заведенными за спину руками и просто страшным огнем леденящих душу эмоций во взгляде. Мгновение мы смотрели друг на друга молча, затем он проговорил строго:

– Ты жила в моем доме. Не скажу, что свободу могло заменить все то, что мы тебе давали, но тем не менее. Тебя никто не трогал, ты жила здесь словно член нашей семьи. И что ты сделала в знак благодарности за то, что я фактически жизнь тебе пять лет назад сберег, разрешив остаться здесь? – сказав это, он замолчал и отошел к письменному столу.

– Ч…что случилось? – свесив ноги с софы, прошептала я, растерянно глядя на него.

– А то ты не знаешь, – процедил он сквозь зубы.

– Не знаю, – заревела я, в душе понимая, что ситуация более чем ясна и причина тоже.

Взяв со стола сложенный вчетверо лист бумаги, граф Сорас подошел ближе и, развернув, протянул его мне.

– Какого дьявола ты это сделала? – гаркнул он, и я с ужасом окинула взглядом ровные строчки моего признания графине.

– Она так пожелала, – ревя, проговорила я. – Это она так пожелала. Она хотела знать.

– Рот закрой, – гаркнул вампир. – Почему ко мне не пришла, когда дрянь эту всю узнала? Почему матери все рассказала?

– К вам? – в ужасе пробормотала я. – Да вы же…вы б меня…, – замолчала, обхватив себя трясущимися руками.

Мужчина ничего не сказал на это, лишь сцепил зубы и недовольно покачал головой. Медленно сложив бумагу, он подошел к камину и швырнул ее туда. Затем позвал стоящего за дверью стражника.

– Отведите ее в экипаж, – процедил он сквозь зубы и направился к выходу.

Стражник ухватил меня за предплечье и поволок за ним следом.

– А Хельсана? – заскулила я вслед ему, поняв, что нас разлучают и Хельсану ждет неведомо какая судьба. – Пожалуйста, пожалуйста, не разлучайте меня с ней, – закричала в отчаянии, упираясь ногами и пытаясь вырваться, пока стражник тащил меня на улицу.

– Хельсана…Старуха поедет домой на том корабле, на котором вы и планировали сбежать. Это тебе первый урок, девчонка, – убийственно-спокойным тоном проговорил граф, остановившись и переведя на меня взгляд. – Делаешь нечто нежеланное – теряешь близких. Благодари меня за то, что я не отдал твою старуху на растерзание тем из нас, кто охоч до человеческой крови. В экипаж ее, – кивнул недовольно на стоящую неподалеку повозку и вскочил на лошадь.

– Иди, ведьма, – процедил сквозь зубы тащивший меня мужчина и в следующее мгновение тяжелая дверца экипажа закрылась за мной. – Сиди смирно, не то потреплю твою шкурку даже несмотря на то, что ты ребенок, – рявкнул он, едва только я попыталась в отчаянии укусить руку, держащую меня мертвой хваткой.

Спустя пару минут экипаж на бешеной скорости уже мчался в неведомом для меня направлении, и тут только до меня дошло, что я…одна. Совершенно одна в этом ужасном мире. Вытерев нос дрожащей рукой, в отчаянии забилась в уголок и, подтянув ноги, обхватила колени. Опустив на них голову, закрыла глаза, словно пытаясь так отгородиться от всего, что окружало меня. Отгородиться и не видеть. Не слышать. Не чувствовать.

Ехали мы не так долго, но, как мне показалось, целую вечность. Когда за окном экипажа уже вовсю балом правила ночь, сопровождающий издал свист, и повозка, протарахтев по каменной кладке явно подъезда к особняку, остановилась.

– Выходи, – сухо бросил граф Сорас, распахнув дверцу и небрежно кивнув мне.

Медленно встав с сиденья, я осторожно выглянула из экипажа. Огромный, старый особняк, в котором светились лишь пара высоких, узких окошек на первом этаже, да фонарь подле входа. Растерянно посмотрев на графа, я шмыгнула носом и спросила, спустившись со ступеньки:

– Куда вы меня привезли?

– Иди, – процедил он сквозь зубы, явно не желая говорить со мной.

– Куда вы меня привезли? – я вцепилась в рукав его рубахи и умоляюще посмотрела на него. – Вы меня продали кому-то?

Мужчина окинул меня испепеляющим взглядом, и я враз отпустила его рукав.

– Это дом моего старого знакомого, – ответил он. – Бояться его не стоит.

– Но почему сюда? – заскулила я, понимая, что уж лучше быть подле графини, чем бог весть подле кого.

Граф Сорас ничего не ответил, лишь указал мне на входную дверь. Обхватив себя руками, я неуверенной походкой пошла следом за ним, с ужасом рассматривая одинокие, стоящие подле лестницы статуи, которые при свете луны казались какими-то адскими созданиями…причем живыми. Взявшись за огромное кольцо, граф Сорас сделал три удара о дубовое полотно, отчего где-то за дверью словно пронеслось эхо. Затем шоркающие шаги, и в маленьких окошках мелькнул свет. Скрип…словно загробный…дверь отворилась с таким противным скрежетом, что я поежилась. А когда в приоткрытой щели показалась невысокая фигурка одетого в черный фрак пожилого мужчины с белыми, как снег, волосами, я невольно отступила назад, в ужасе прикрыв рот.

– Морой! – проглотив комок в горле, прошептала я, ухватив Сораса за руку.

– Чего приперся так поздно? – проскрипел старик, окинув меня и Сораса недобрым взглядом.

– Прости, что побеспокоил, – сухо бросил тот. – У меня к тебе просьба.

– Это просьба? – недовольно спросил старик, кивнув на меня.

– Это, – Сорас подтолкнул меня вперед, заставив просто онеметь от ужаса.

– В моем доме уже есть одна твоя просьба, – не меняя недовольного тона, ответил морой.

– Я знаю. И тем не менее. Это ведьма, – ответил Сорас.

– Мне еще одной ведьмы здесь не хватало, – рявкнул старик. – Да еще и ребенка.

– Пожалуйста, не надо, – заскулила я, в ужасе посмотрев на Сораса, понимая, что уж где-где, а в доме у мороя дни мои будут сочтены, поскольку именно морои были единственными вампирами, которые питались исключительно человеческой кровью.

– Она стала причиной смерти моей матери, – словно гром среди ясного неба прозвучал ответ Сораса, заставив отдернуть от него руку. – Убивать ее не хочется, поскольку росла на моих глазах. Да и вина ее косвенна. Видела всего лишь то, что не надо, да об увиденном матери сказала, – его темный, наполненный злостью взгляд просто прошил меня насквозь, заставив внутренне сжаться в комочек.

– Графиня Шаридан мертва? – прошептала я с непониманием. – Но как?

– Оставишь ее у себя? – проигнорировал мою реплику Сорас, посмотрев на старика.

Тот окинул меня взглядом, затем, помедлив, распахнул дверь и вышел к нам.

– Что за силы у малявки? – спросил он нехотя. – Не хочу я еще с одной тварью невесть какой возиться.

– Она не опасна. Видеть всего лишь может последние мгновения жизни кого-либо, – ответил Сорас. – Смерть Натис видела, да матери рассказала моей. А та…, – замолчал, явно не желая говорить.

– И что мать твоя сделала? – старик нахмурил седые брови.

– Сожгла себя в склепе, подле саркофага Натис, – сцепив зубы, проговорил Сорас.

Старик покачал головой, затем прокряхтел недовольно:

– А я говорил ей, что не доведет до добра эта ее привязанность к человеческой девчонке. Не слушала меня. Всегда не любил ведьм за неумение держать язык за зубами, – окинул меня недобрым взглядом. – Не могла промолчать о том, что Сорас девчонку выпил?

– Вы знали? – едва не стуча зубами от ужаса, проскулила я.

– Знал, конечно. В нем же отчасти кровь мороя течет. Это бомба замедленного действия. Я говорил Сибилле, что нельзя в доме держать человеческого ребенка. Она не слушала. Никогда не принимала эту сущность. Не верила, что отец ее мужа я. А морои да, мы такие, – в его глазах блеснул огонь, когда он посмотрел на Сораса. – В какой-то момент кровь заставляет брать желанное.

– Не в этом дело, – отрезал Сорас. – Не будем больше об этом. Ну так что? Оставишь ее у себя?

– И чего мне с ней делать? Девчонка ж еще совсем, – покачал морой головой. – Отправил бы ее домой.

– Домой? – изогнул бровь Сорас, скользнув по мне взглядом. – Нет, – бросил жестко, давая понять, что вина моя в смерти его матери хоть и косвенна, но все же вина. – Пусть останется здесь. Со временем Стаф вырастет и пусть сам тогда решает ее участь. Она его собственность. А пока пусть живет здесь.

– Содержание, образование? – сощурил глаза старик. – По ее одежде видно, что она отнюдь не на правах служанки росла у вас.

– Содержание как обычно оплачу, – бросил безразличным тоном Сорас. – Образование? – пожал плечами. – На твое усмотрение. Мне все равно.

Сказав это, он подозвал одного из сопровождающих и тот передал старику большой мешочек, в котором позвякивали монеты. Взвесив его на ладони, старик проговорил:

– Хорошо. Оставлю у себя эту зеленоглазую чертовку. Посмотрим, что из нее вырастет. Да и Алесье будет не так скучно. Не хочешь поздороваться с ней?

– Нет, – безразлично ответил Сорас.

– Хорошо, – протянул старик. – Тогда очень надеюсь, что на этой ведьме количество твоих протеже в моем доме закончится.

– Я хорошо плачу тебе за помощь, – отрезал Сорас.

Морой ничего не ответил на это, Сорас же, даже не попрощавшись, направился к экипажу.

– Я не хотела, – не выдержав, крикнула я ему вслед, задышав, как загнанная лань. – И это вы виноваты, а не я, – добавила на свой страх и риск, когда он обернулся. – Вы выпили девочку, и вы стали причиной смерти вашей матери. Вам нужно было самому признаться ей в том, что вы сделали.

Сорас нахмурил брови и бросил сухо:

– Никогда не забывай, где ты находишься, Софи. И научись трактовать то, что видишь. Один фрагмент мозаики – еще не целая картина. Не будь ты ребенком, я бы тебе шею свернул за то, что ты сделала.

– Я не имела права скрывать то, что вижу, – вздернула подбородок.

– Не имела права или не хотела скрывать? – сощурил он глаза.

Я ничего не ответила на это, лишь отвела взгляд, Сорас же, помолчав, проговорил, обращаясь к старику морою:

– Держи ее в ежовых рукавицах. Девчонка вырастет еще та головная боль, скорее всего, если места своего знать не будет здесь.

– И какое место у нее будет? – протянул старик.

– Это Стаф решит лет так через пять, когда в наследство вступит, – бросил мужчина и вскочил на свою лошадь.

Когда его эскорт скрылся в ночной мгле, я бросила колючий взгляд на мороя, который нахмурено наблюдал за мной.

– Ну, чего смотришь волчонком? – наконец произнес он, распахнув дверь шире и кивнув мне, приказывая пройти внутрь. – Не бойся. Никто тебя здесь не обидит. Сорас знал, куда тебя вез.

– Вот этого и боюсь, что граф Шаридан знал это, – тихо прошептала я, окидывая взглядом огромный темный холл, освещенный парой свечей.

– Пойдем, накормлю тебя, – проговорил старик, шагая в сторону затемненного коридора, в конце которого горела свеча.

Ступая следом за ним, я поежилась, всеми мыслями невольно начиная думать о том, как можно сбежать отсюда.

– Не советую этого делать, – донесся откуда-то сверху мелодичный голосок, и я испуганно подняла голову.

– Бог мой! – взвизгнула, увидав под потолком фигурку молоденькой девушки в белом платье.

– Алесья, – проворчал строго старик, когда девушка легонько, словно пушинка, оттолкнулась от потолка и приземлилась на пол напротив меня. – Сколько можно повторять, чтобы ты так больше не делала?

– Хочу и делаю, – беспечно передернула та в ответ плечами и протянула мне руку для пожатия. – От лорда Валада не сбежишь так просто. На своем опыте знаю. Он хоть с виду старый да дряхлый, а из-под земли кого угодно достанет. Не зря ведь в лазутчиках короля всю жизнь был. Так что выбрось это из головы.

– Мысли читаешь. Приму к сведению, – натянуто ответила я, пожав тонкую, прохладную руку красавицы, которая взирала на меня большими голубыми глазами, обрамленными длинными ресницами. – А ты…? – нахмурилась, рассматривая играющую кончиком длиннющей заплетенной косы девушку, свободное белое одеяние которой больше походило на ночную рубашку.

– Морока, – улыбнулась девушка.

– Морока? – непонимающе переспросила я.

– Ведьма она, – недовольно проговорил старик. – Навеивать всякую дрянь в голову может. Морока, так называют ее на родных землях.

– Навеивать дрянь? – враз насторожилась я, помня рассказы мамы о таких темных ведьмах, которые могли такую картинку в голове прорисовать, что и с реальностью потом не сладишь.

– Да не бойся ты, – засмеялась девушка, взяв меня под руку. – Валад очень сильно наказывает, если я применяю свою силу на ком-то. Поэтому я веду себя хорошо, – подмигнула она старику. – И тебе советую вести себя так же, – не теряя улыбки, посмотрела на меня. – Иначе применит подавление и будешь слоняться словно полоумная здесь, а быть под влиянием мороя я и врагу не пожелаю, – шепнула тихо, ведя меня следом за стариком в большой зал, посреди которого стоял длинный обеденный стол.

Когда мы сели на стулья с высокими спинками, лорд Валад позвонил в колокольчик и в комнату вбежала, зевая на ходу, невысокого роста женщина в темном платье и белом переднике.

– Это Софи. Еще одна моя подопечная. Принеси ей что-то поесть, – хмуро проговорил старик, обратившись к женщине.

– И ее Сорас привел? – спросила женщина, с интересом разглядывая меня.

– А кто ж еще? – недовольно махнул рукой старик. – Нашел стража для нечисти, – пробурчал себе под нос.

– Это кто еще нечисть? – его фраза заставила меня скептически изогнуть бровь. – Я что ли?

– Не обращай внимание, – враз погладила меня по плечу Алесья. – Лорд Валад не со злом так всегда говорит. Берти, давай какао и плюшки с корицей, – мелодичным тоном обратилась к кухарке. – И орешки жареные. Пожалуйста.

– Как скажете, мисс, – улыбнулась та и спустя минут пять передо мной на столе уже стояла большая чашка с ароматным напитком и пара румяных плюшек на тарелочке.

Пока я ела, то и дело поглядывая на молчащих мороя и Алесью, они в свою очередь разглядывали меня.

– Ты долго жила под крылом графини? – наконец спросил старик.

– Пять лет, – ответила я, отпив горячий напиток и облизнув губы.

– Чему учили? – задал вновь вопрос. – Хотя нет, не отвечай, и так знаю. Музыка, пение, танцы, латынь и прочая ерунда.

– Да, – пожала я плечами. – Графиня так пожелала. Не знаю для чего, но ее целью было вырастить из меня воспитанную леди с прекрасным образованием.

– Не знаешь для чего? Вампиры любят красивеньких воспитанных ведьм, – хмыкнула Алесья и враз замолчала, поскольку Валад бросил на нее строгий взгляд.

– Ну а сама-то чему хотела бы учиться? – вновь спросил морой. – Тебе же двенадцать-тринадцать где-то. В таком возрасте уже более-менее должна определиться с интересами.

Я растерянно посмотрела на него, понимая, что никогда не задумывалась над этим, поскольку все до сегодняшнего дня мне диктовали и никто не спрашивал, чего же хочу я.

– Не знаю даже, – пожала безразлично плечами. – Музыкой можно продолжить заниматься, танцами и пением тоже. А вот латынь- это так нудно.

– И это все? – сощурил глаза старик.

– Говори, он не просто так спрашивает, – подмигнула мне Алесья.

Подумав, я проговорила:

– Это все. Главное для меня – это хоть немного понять свою силу. Отец с мамой почти ничего в детстве мне не говорили о ней. Ждали, что же в итоге проявится во мне. Поэтому надо бы, я ведь ведьма, – произнесла осторожно.

– Магию осваивать? –старик потер свой подбородок. – Это надо поискать кого-то для такого обучения. Все остальное вместе с Алесьей будешь учить, а вот магию…

– Не думаю, что Сорас одобрит, – повела бровью Алесья, бросив на меня взгляд.

– А кто его в известность поставит? – хмыкнул старик. – Это твою дрянь развивать – самому себе, да и многим вампирам яму рыть значит, – строго глянул на нее. – А эта, – кивнул на меня, – так, игрушка, а не ведьма. Пусть балуется.

– Игрушка, – хмыкнула Алесья. – От этой игрушки уже одна Шаридан в могилу да сыграла.

– Дура потому что была, – рявкнул старик. – Добаловалась, доигралась в мамки для человеческой девчонки. Лучше бы своим сыновьям больше времени уделяла. Мальчишки – наполовину морои. Это ей что, шутки?

– А что в этом такого? Чем вы отличаетесь? Ну, кроме того, что вы пьете только кровь людей, – тихонько спросила я.

Старик надпил что-то из железного бокала и, облизнув губы, щелкнул пальцами. Тотчас же трискелион на моей шее стал теплеть, а спустя пару секунд я в ужасе содрала его с себя.

– Моя стихия – огонь, – спокойно ответил старик, усмехнувшись от того, как я изумленно смотрю на разогретый медальон. – Все морои помимо того, что являются вампирами, еще владеют и магией одной из стихий. Поэтому нас и сторонятся. Вампиры не любят тех, кто их превосходит в чем-то. Особенно венценосные.

– Аграф Шаридан и его брат, Стаф? Никогда не наблюдала у них проявления магии, – нахмурившись, спросила я, с опаской потрогав остывающий медальон. – Вы, как я поняла из вашего разговора, им дедом приходитесь.

– Сущность мороя проявляется через поколение, если он не чистокровный. Сын мой не владел магией, да и мало чем походил на меня. Больше на мать свою, Селесту, – его губы тронула едва уловимая улыбка, когда он произнес это имя. – Морой и первая линия крови клана, никто бы не одобрил такой союз. Мы с ней ночь провели. Она сказала об этом своему отцу и матери в надежде на то, что они примут наш союз, если будут знать, но нет. Мало того, что не приняли, а еще и меня со свету изжить решили, обратившись за помощью к королю. В общем, меня за тридевять земель лазутчиком на войну отправили, Селесту же замуж выдали. Вернулся я только через пять лет. Первым же делом к ней. Она в парке у пруда сидела в тот день, подле нее мальчишка пятилетний. Мой сын. Мы чуем такое за версту. Холодно меня тогда приняла. Сказала, что чужой я и ей, и ребенку, наследнику графа Шаридана, – сказав это, он с такой силой сжал бокал, что он согнулся едва ли не пополам. – Да и что она могла сказать на тот момент? Чужая жена. Уехал я тогда отсюда, а вернулся несколько лет назад, когда получил от Селесты письмо с просьбой. Видела она, что Сорасом больше сторона мороя правит. Помочь ему просила. Я сразу вернулся в свое родовое гнездо, – он с тоской окинул темное помещение обеденного зала. – Но Селесту не застал уже в живых. Сыну, на тот момент уже графу Шаридану, она так и не сказала о том, кто его настоящий отец. Я решил сам тогда поговорить с ним. Да только какое там. Он посчитал, что я порочу память его матери. Выгнал меня и пригрозил упечь в королевскую тюрьму, если хоть где рот открою о том, что я его отец. Можно подумать мне это нужно было, – покачал головой. – Я всего лишь хотел Сорасу помочь. Видел ведь в глазах его пламя, которое вырваться хотело, заставляя вытворять невесть какие вещи. Ох и дьяволенок рос, – усмехнулся старик. – Стаф тогда мал совсем был и еще не проявлял свою кровь мороя. А вот Сорас да. Сибилла, их мать, тоже отмахнулась от того, что я пытался донести ей. А может специально не вняла моим доводам. Место в совете же будет заказано наполовину морою. Будущее детей будет под вопросом тогда ведь. Шариданам прямой путь в совет, а вот если кто наполовину морой, то только военная карьера сулить будет. Кто ж от лаврового венка откажется? Никто. Развивать магическую сущность невозможно тайно. Это рано или поздно стало бы известно кому-то. Поэтому они решили проигнорировать эту линию крови в венах своих детей. Да только вот непроявленная магия, она ведь чревата. Выстрелить может в любой момент. О неконтролируемой жажде наполовину мороев легенды слагают. А откуда берется такое состояние? – повел седой бровью. – Из того, что в свое время не была уделена нужная доля внимания магии и морой не знает, как сладить с чем-то, что кипит внутри него. А магия в это время требует жестокости и крови. Представляю себе, что это такое, когда в совете займет свое место такой Шаридан. Он же кровью умоет государства, где живут люди, ведь от совета зависит насколько часто клан отправляет солдат на их земли. Да и так, жить в состоянии жестокости, беспощадности, чрезмерной требовательности к окружающим довольно-таки тяжело даже для вампира. Магия…она не терпит, когда ей не отдают должное. Когда она взбешенная в твоих венах, тогда и ты живешь, считай, не своей жизнью.

Старик замолчал и перевел на меня взгляд своих пронзительно-черных глаз, заставив проглотить комок в горле.

– Поэтому граф Сорас выпил Натис? – почти шепотом спросила я.

Старик усмехнулся и проговорил:

– Может и поэтому. Он никогда не делится своими проблемами, если не считает нужным. Он наполовину морой, и я только высшим силам молюсь, чтобы ему не стало ведомо то состояние, о котором я говорю. А вообще, держать человеческое дитя в доме, пусть даже если все вокруг и не пьют человеческую кровь, это вершина глупости. Сибилла знала это. Кровь ребенка, особенно для мороя, это нечто, – хрипло проговорил он и я заметила, как его смотрящие на меня глаза потемнели. – Не бойся, – враз улыбнулся и его взгляд потеплел, – уровень моего контроля над голодом таков, что ты можешь спать спокойно.

– Очень надеюсь на это, – пискнула я, бросив растерянный взгляд на молчащую Алесью. – Но почему она не поняла, что это граф Сорас выпил девочку? – непонимающе проговорила я. – Или Стаф. Почему она не рассматривала их как причину гибели? Столько мучилась, столько искала того, кто сгубил малышку.

– Да кто ж на детей своих-то подумает? – усмехнулся старик. – Когда вокруг все могут быть причастны, – повел он бровью.

– И то верно, – пробормотала я себе под нос. – Не знаю, как его светлости, а вот Стафу точно ваша помощь нужна.

– Поздно уже. До двенадцатилетнего возраста можно только помочь сладить с магией. Потом личность один на один с собой остается. Хотя, может оно и к лучшему, – махнул рукой. – Шариданы всегда были чересчур правильными. Капля дьявольщины в их кристально-чистой породе явно не помешает.

Старик улыбнулся и встал из-за стола. Опершись на трость, он пошел к двери, больше ничего не сказав. Затем уже у выхода повернулся и бросил строго Алесье:

– В соседнюю с твоей комнату отведешь ее потом. Да долго не сидите здесь. Не люблю слушать шушуканье по ночам. И рева чтоб не слышал. Ненавижу слезы.

– Как скажете, мистер Валад, – пропела Алесья ангельским голоском.

Едва только дверь за стариком закрылась и его шаркающие шаги стихли в коридоре, Алесья облегченно выдохнула и, задрав повыше подол платья, закинула ноги на стол.

– Я не леди, – враз вздернула ладонь, едва только уловила мой недоуменный взгляд. – Поэтому не смотри на меня с таким ужасом.

– Но я не…, – начало было оправдываться, затем махнула рукой и спросила тихо, – а ты как здесь оказалась?

– Я? – протянула Алесья и замолчала на мгновение, нахмурив свои красивые брови. – Меня год назад привезли сюда в числе тех несчастных, кому не посчастливилось попасть в руки чертям, бороздящим просторы соседних земель в поисках товара для здешнего работорговческого рынка. Мне четырнадцать было тогда. Когда корабль пришвартовался к причалу, я уловила момент да, собрав все еще тогда мои не столь значительные силы, навеяла дрянь одному из матросов. Он зазевался, а я в воду да сиганула. Благо, что плаваю хорошо, а то утопленницей была бы. Просидела в воде под пристанью до самой ночи. Замерзла так, что зуб на зуб не попадал. Когда на берегу кроме одиноко слоняющегося надзирателя не осталось никого, я выбралась из воды и побежала в сторону улицы. Через пару километров петляния триклятыми переулками увидела дом, в котором, в отличие от остальных, свет горел да музыка слышна была. Красивый такой особняк. А подле него лошади привязанные, да пара экипажей. Я тихонько к лошади одной подобралась, да запрыгнула на нее. Едва только натянула поводья да пришпорила ее, намереваясь сбежать куда подальше, как позади послышался свист. Лошадь на дыбы, а я на землю и взвыла, так сильно рукой ударилась. Тут ко мне мужчина молодой подошел и рывком на ноги поставил. Я, превозмогая боль, ему в руку зубами впилась, да применила все, на что была тогда способна. Он лишь зубами скрипнул и, чертыхнувшись, отвесил мне оплеуху. Я упала на землю и враз сознание потеряла. Когда очнулась, то поняла, что лежу в комнате на широкой кровати под кроваво-красным балдахином. Подле себя увидела красивую женщину с высокой такой прической и таким платьем, что все ее прелести так и норовили выскочить наружу из декольте.

«– Очнулась, – сказал она и к кровати подошел тот мужчина, руку которого я прокусила.

– Ведьма? – спросил строго он, недовольно окинув меня взглядом.

– Морока, – процедила я сквозь зубы, враз забившись в угол кровати, чтобы быть подальше от него.

– Ведьма-навеиватель дряни всякой в голову, – уточнила та женщина. – Их мороками называют на другом континенте.

– Ясно, – бросил мужчина. – Пираты привезли?

– Они самые, – буркнула я.

– Сбежала? – не переставая прошивать меня взглядом, проговорил мужчина.

– А кто б не сбежал? – огрызнулась я.

– Красивая, – проворковала женщина, сев подле меня на кровать. – Можно я ее у себя оставлю? – повела бровью, обратившись к мужчине.

– Ребенок она еще, – сухо бросил мужчина. – Куда ей в бордель?

– Не скажите, – чирикнула в ответ та стерва. – Вы же не спрашиваете, сколько лет тем девочкам, которые вас здесь развлекают? Есть и ее возраста, – она поднялась с кровати и подошла к нему, затем положила ладони ему на плечи и словно кошка промурлыкала, – ну пожалуйста, ваша светлость, разрешите оставить девочку себе.

Наблюдая за всем, я как полоумная молчала, поскольку мне все казалось страшным сном каким-то. Женщина же потянулась к мужчине и что-то прошептала ему на ухо, тихонько засмеявшись. Он же нахмурил брови и перевел на меня свой взгляд. Черные глаза. Темнеющий взгляд голода, не иначе. Засопев, я в ужасе обхватила руками свои колени. Мужчина же, помолчав, перевел взгляд на ту гадюку и бросил стальным тоном:

– Я не отдаю детей в бордель.

Женщина враз убрала руки с его плеч и недовольно проговорила:

– Что за чушь, Сорас! Девчонка как раз в таком возрасте, что у нее не будет отбоя от клиентов! Многие из совета короля любят таких молоденьких.

– Я все сказал, – бросил он в ответ. – Переодень ее и накорми. Потом найди кого-то из хорошей семьи ей в хозяева. Таких, чтобы не питались кровью людей. Поняла? – строго так отчеканил ей.

– Поняла, – надула губы женщина.

Но я-то мыслишки почитывать недобрые могу. Враз считала то, что она, гадина, ни в какие меня хорошие руки передавать и не думает. Когда граф Сорас к выходу из комнаты пошел, я вскочила с кровати и за ним бросилась, на колени перед ним упала и, обхватив руками, заревела, умоляя забрать от этой слащавой гадины. Сказала, что когда вырасту, то смогу быть полезной ему. Ведь именно в восемнадцать лет силы мороки становятся зрелыми. И в мысли глубоко забираться могу, и навеивать все, что угодно в голову кому угодно. Он скептически так посмотрел на меня, но я вцепилась в его руку и прошептала тихо:

– Почему вам не жалко ту малышку с белокурыми локонами?

Он враз нахмурил недовольно брови, затем кивком головы приказал мне подняться на ноги. Помедлив, проговорил:

– Хорошо. Поедешь со мной».

Ну, вот с тех пор я и здесь.

– Девочка с белокурыми локонами, это ведь про нее ты мысли прочитала? Про Натис? – настороженно спросила я.

– Не знаю, – отмахнулась Алесья. – Может и про нее. Мне без надобности то, что там в голове графа Сораса творится. Главное, что он забрал меня из того публичного дома и дал здесь кров.

– И что будет с тобой дальше?

– Валад говорит, что когда мне исполнится лет двадцать, при условии, что я буду хорошей девочкой, – она скептически изогнула бровь, говоря это, – граф Сорас выдаст меня замуж за кого-то очень и очень влиятельного.

– И ты согласна на такое? – удивилась я.

– Софи, я морока. Темная ведьма-вредитель. Я знаешь сколько душ сгублю, когда домой вернусь? Сотни. И в итоге меня кто-то поймает да на костре сожжет или на дереве вздернет, если не посчастливится. Не хочу я домой. А здесь… если его светлость сдержит слово, то у меня будет другая, достойная меня жизнь. Нужно только научиться контролировать свою вредную сторону. Вот поэтому Сорас и отдал меня этому старикану, который постепенно, залазя в мою голову, меняет мое отношение к моему темному, губительному дару, подавляет его.

– И как? Успешно? – тихо спросила я, во все глаза глядя на это ангельское создание, глядя на которое ни за что бы не сказала, что это столь опасная ведьма.

– Успешно, – пожала та плечами. – Я уже спокойно могу выходить в окрестные места без желания сгубить кого-то, навеяв в его мысли какую-то дрянь. Читать мысли все еще есть потребность, но думаю скоро буду спокойна и к этой стороне своих способностей, – она замолчала и опустила глаза, – а вообще, конечно, очень домой хочется. Там бабка моя старая осталась одна. Родители сгинули давно. Как она там без меня? Год уже прошел. Еще и из-за нее стараюсь быть покладистой. Валад раз в полгода отсылает к ней кого-то из своих подчиненных. Тот ей деньги передает, чтоб ни в чем не нуждалась.

– У меня тоже родители. Не знаю только, живы ли, скорее всего нет, – смахнув побежавшие слезы, проговорила я. – Хельсану и ту забрал у меня, – не выдержав, задышала отрывисто и заревела. – Ненавижу их всех.

– Хельсана это кто? – с сочувствующими нотками спросила Алесья, достав из кармана платья кружевной платок и протянув его мне.

– Она как мама мне здесь была. Нас с ней вместе сюда привезли из моего города. Она в свое время наплела на рынке экономкам Шариданов, что я ведьма голубых кровей, дабы они меня купили. Лучше бы не делала этого. Луше бы кто сожрал был еще тогда.

– Что ты такое говоришь? – строго бросила Алесья.

– А что, не правда? Что это за жизнь? Маму, папу потеряла, Хельсану потеряла. Как зверь в клетке здесь буду жить в ожидании того, как там сказал граф Сорас, что Стаф в наследство вступит и я в его владение перейду. Пять лет…и что потом? Он меня со свету изживет, я это точно знаю. Он и до случая с графиней издевался надо мной, а теперь так и подавно люто ненавидит, больше чем уверена.

Я замолчала, а Алесья напряженно сдвинула брови, тарабаня пальцами по столу.

– Нда, – протянула она. – Беда так беда. Надо подумать над этим.

– Да что тут думать? – засопела я, высморкавшись в платок. – Не жилец я, Алесья, не жилец.

– Не надо раньше времени хоронить себя, – тряхнув головой, проговорила она и поднялась со стула. – Пять лет. За пять лет многое что может измениться. Может Стаф сдохнет, – зловеще прошептала и подмигнула мне, – а когда твоим хозяином станет граф Сорас, то он отпустит тебя, вот увидишь. За мою судьбу вон как побеспокоился. Если бы не он, к двадцати годам уже портовой шлюхой здесь была бы. Так что не сопи, поживем-увидим. А теперь пойдем, комнату тебе твою покажу. И ты это, – добавила тихо, склонившись к моему уху, – раз тебе магию Валад позволит осваивать, так осваивай больше, чем тебе дано от рождения. Видеть некоторые вещи – это хорошо, но порой нужно уметь немного больше. Мало ли что.

Сказав это, она подмигнула мне и потащила за собой на второй этаж этого мрачного особняка, который должен был стать моим домом на неопределенное количество времени.

Глава 4

– Прячь, прячь, – испуганно взвизгнула Алесья, прильнув к входной двери, чтобы никто не вошел.

– Еще минутку, – кусая губы, я попыталась раздвоить висящий в воздухе огонек пламени. – Чуть-чуть.

– Да какое чуть-чуть! – зашипела Алесья, подбежав к лежащей передо мной огромной книге в потрепанном переплете и захлопнув ее.

– Ай, – заскулила я, враз отдернув руки от огонька, который, едва только книга была убрана под кровать, перекинулся на мои пальцы и потух. – Нельзя так резко обрывать момент колдовства!

– Будет тебе колдовство, когда он узнает, чем ты тут занимаешься, – шикнула Алесья, кивнув в сторону двери, за которой слышался стук трости и шоркающие шаги. – Быстро книгу читай, – швырнула мне первый попавшийся томик со стихами.

Усевшись на софу, я приняла непринужденную позу и когда в дверь открылась, пропуская в комнату Валада, в ней уже царила благопристойная атмосфера непринужденного времяпрепровождения.

– Воркуете, пташки? – прокряхтел старик, проходя к камину и усаживаясь в стоящее подле него кресло.

– Новые стихи Берти привезла, – улыбнулась я сладкой улыбкой, показав ему книжку.

Валад пристально посмотрел на меня, затем проговорил недовольно:

– Когда ты так улыбаешься, даже ничего говорить не нужно о каких-то там стихах. Чего опять натворили?

– Ничего, клянусь! – захлопала я ресницами.

– Ох, – протянул старик. – Вырастил лису-лгунью на свою голову. Врешь и глазом не моргнешь. Ну да ладно, бог с ним, с вашим баловством магией. Ведьмы, куда сущность вашу денешь? Не за этим зашел. Чего не одеты еще? – враз перешел на строгий, недовольный тон, переведя взгляд на Алесью.

– Не поеду, – топнула ногой Алесья. – Никуда не поеду.

– Какого дьявола опять гонор свой показываешь? – рявкнул старик, стукнув по паркету тростью так, что я испуганно подпрыгнула. – Четвертый кандидат в мужья и снова носом крутишь!

– Да хоть десятый! – вздернула подбородок Алесья, подойдя к окну и скрестив руки на груди. – Не поеду и точка.

Валад, сомкнув губы в недовольную линию, помолчал мгновение, затем проговорил, не меняя тона:

– Лорд Трамер хорошая партия, Алесья. Самая лучшая из всех, которые мы до этого рассматривали.

– Лучшая? – воскликнула Алесья, повернувшись к нему и возведя руки к потолку. – Он же ясно дал понять, что ведьма ему и даром не сдалась! Что только обращение нужно принимать, чтобы стать его женой! А я вампиром быть не хочу! – ее глаза заблестели от набегающих слез. – Вы…вы обещали мне, что выберете мне того, кто с пониманием отнесется к моему решению не менять свою сущность.

Старик покачал головой в ответ на это, затем, кряхтя, поднялся с кресла и подошел к Алесье.

– Ох, беда с тобой, Алесья. Допрыгаешься ты, как я погляжу. Неужели не понимаешь, что обращение – это еще и твоя безопасность здесь, да и, что там говорить, подле мужа такого тоже. Это не так страшно, как ты думаешь. Зато потом равной будешь здесь. Тяги к магии как таковой у тебя больше нет, чего противишься? Он один из самых богатых и влиятельных советников короля после Шариданов. Платья, побрякушки, прислуга, экипажи золоченые, на которые ты всегда смотришь на улицах столицы с таким восхищением….

– Он старый! – не выдержав, одернула его Алесья.

Валад замолчал и сощурил глаза.

– Значит не в обращении дело. Так?

– Так, – буркнула Алесья, опустив глаза.

– Старый…сорок лет…это старый? – наигранно спокойным тоном продолжил Валад, подойдя вплотную к Алесье.

– Старый, – не унималась та.

– Двадцать лет разницы…старый? – перешел на шепот Валад.

Алесья лишь кивнула, бросив на меня умоляющий взгляд, в ответ на что я только руками развела, не желая быть впутанной в эту историю. Алесья же, заревев, упала на колени перед Валадом и запричитала:

– Валад, миленький, не отдавай меня ему. Я по любви хочу замуж. А так, это ж погибель для меня. Ты же знаешь насколько мы, ведьмы, привязаны к своему внутреннему миру! Мы не вампиры, для нас не по любви – это же смерть! Прошу тебя! Не губи!

Ухватив его за руку, она прильнула к ней губами и, заливаясь слезами, в отчаянии посмотрела на старика. Тот, выдохнув, вытер мокрую щеку Алесьи и проговорил строго, потянув ее за руку и заставив встать на ноги:

– Для тебя погибель не брак такой будет, а то, что ты, находясь на этих землях, до сих пор не замужем. Это пока я жив, а если меня не станет, кто будет печься о тебе? Сорас? Нет. Он долго раздумывать не станет. Отдаст тому, кому посчитает нужным и дело с концом. Это я выбираю тебе партию по максимуму хорошую, учитывая то, кто ты. А умру если, что тогда? Лорд Трамер хорошая партия. Он хороший мужчина. Старше? Это да. Но сорок лет для мужчины – это не возраст, Алесья. И главное ведь то, что ты защищена будешь, став леди Трамер. Будешь богатой женщиной. Спать будешь спокойно.

Алесья, не переставая всхлипывать, вновь проскулила:

– Спать спокойно? Я не буду спать спокойно, потому, как буду делить постель с нелюбимым мужчиной! Он такой страшный, – скривилась и заревела пуще прежнего.

– Страшный! – Валад воздел руки к небу. – Да разве красотой внешней жить только?

– Нет, но все же! – засопела Алесья, высморкавшись в платок. – Не хочу за него! Пожалуйста. Ну пожалуйста! – топнула ногой, отойдя к окну.

– Так, – уже с недовольными нотками проговорил Валад, снова стукнув тростью по паркету. – Сейчас вы обе переоденетесь и поедете со мной на праздник. Там ты, – строго окинул взглядом Алесью, – будешь мило улыбаться и когда лорд Трамер подарит тебе кольцо, с радостью примешь его. И это не обсуждается, – вздернул руку, едва только Алесья вновь хотела что-то возразить.

– Нет, – зло бросила она, усевшись на кровать. – Не поеду! Лорд Трамер…он повеса старый! У него любовниц полстолицы!

– И что? – рявкнул Валад. – Здесь у каждого из совета любовница есть! Он не женат, конечно у мужчины его уровня женщин много! И это вообще не та тема, куда молодая леди должна свой нос совать!

– Я не леди! – огрызнулась Алесья. – Это леди да, та промолчит насчет этого и будет безропотно в рот заглядывать мужчине! А я нет! Мне такой муж и даром не нужен! Мне нужен красивый, молодой, богатый и порядочный мужчина, а не завсегдатай борделей! А этот старый, толстый, да еще и бабник!

– А его величество не старый значит? – рявкнул вдруг Валад так, что Алесья выпрямилась, как струна. – Думаешь если я стар и почти ничего уже не вижу, то не знаю, какого дьявола ты в королевский парк шастаешь?

– Это ты сказала? – Алесья в ужасе перевела на меня взгляд.

– Не она, – одернул ее Валад. – Берти сказала. Она проследила за тобой по моей просьбе. Срам какой! Незамужняя молода леди хвостом крутит перед королем! Глазками стреляет в надежде…на что в надежде, Алесья!? В эскадрон его шлюх попасть хочешь? А? Для этого я растил тебя, как дочь родную? Чтобы ты вот так одним махом сгубила себя?

– Не сгублю, – сопя, ответила Алесья. – Свободной быть хочу.

– А ты что, невольница? – заорал на нее старик. – Ты что, как она? – махнул на меня рукой. – Это она собственность Шариданов, а ты что? Тебя никто не покупал! Граф Сорас не оформлял на тебя никаких документов на собственность! Ты здесь просто в шоколаде по сравнению с Софи! О какой свободе речь?

– Обо всей свободе, – процедила сквозь зубы Алесья. – Замуж без любви за вампира из совета выйти и потом в рот ему заглядывать? Глазками хлопать, изображая покорную даму в надежде на то, что он снизойдет до того, что не вышлет меня потом за тридевять земель после того, как наследника получит? Меня в ссылку в поместье в деревне какой-то, а сам дальше жизнью наслаждаться? Нет уж, мне такой жизни не надобно!

– Да с чего ты взяла, что так будет? – взревел Валад.

– Будет, – упорно проговорила Алесья. – Я думаешь не знаю, почему лорд Трамер в жены взять меня хочет? Потому, что я бесправная здесь! У меня никого нет! Нет семьи, которая заступиться в случай чего за меня! Можно будет свой распутный образ жизни вести, не обращая внимания на жену! Ты правильно сказал. Не станет тебя и что тогда? Будет этот лорд Трамер с уважением относиться к жене, которая, по сути, никто и звать ее никак? Нет! Возьмет и поселит вообще может любовницу свою в доме. Как это сделал граф Ромэн. Взял в жены девушку простую, а потом любовницу в дом еще привел. И живут они втроем теперь!

– О, боги! – простонал Валад, повернувшись ко мне. – Откуда она это все взяла?

– Мисс Лиззи, – тихо ответила я. – Наша модистка. Это она такие страсти рассказывает.

– Чертова швея, – процедил сквозь зубы Валад и перевел взгляд на Алесью.

– Нет, – та снова топнула ногой, уже едва не ревя. – Хочу быть свободной здесь. Сама судьбу свою строить буду.

– Какую судьбу? Шлюхи? – уже ничего не понимая, Валад развел руками.

– Не шлюхи, – Алесья вздернула подбородок. – А любовницы короля. Все знают, что он неравнодушен к красивым молоденьким ведьмам. Вот заинтересую его и будет у меня все, что только пожелаю. И наряды, и побрякушки, и даже гербовый экипаж свой. Золоченый! И свобода выбора будет.

Валад, услышав это, посмотрел на нее, как на умалишенную.

– Здесь нет свободы выбора ни у кого из женщин, – отчеканивая каждое слово, проговорил он. – Графиня, герцогиня, простая кухарка – все, все без исключения подчиняются своим мужчинам! И то, что ты говоришь и на что надеешься – всего лишь иллюзия свободы! Быть в зависимости у короля – это не мед, Алесья. Ты плохо знаешь нашего монарха.

– Ничего, – Алесья вздернула подбородок. – Выдержу и нрав его бешеный, и все выдержу. Зато потом буду богатой и независимой. И мужа себе найду такого, за которого сама выйти замуж захочу, а не буду идти, как овца на закланье, к противному мне мужчине.

– Какая свобода, когда ты попадешь в немилость у самой королевы? Не думала, что жизнь-то твоя может ох как быстро прерваться только потому, что ты всего лишь будешь иметь наглость попасть в постель его величества? Ты что, забыла историю одной девицы, которая блистала при дворе пару сезонов назад, а потом удачно так на прогулке верхом упала и шею сломала себе?

– Она просто упала, – пожала плечами Алесья.

– Да что ты, – улыбнулся ехидно Валад. – Собственнический нрав королевы знают все. Те из шлюх короля, которые у него дольше, чем на год задерживаются, их не видно и не слышно никогда. И они не разъезжают в гербовых экипажах, дабы не трясти красной тряпкой перед лицом королевы.

– Я не буду такой, – процедила сквозь зубы Алесья, тряхнув копной своих шикарных волос цвета воронова крыла. – Я знаю, чего хочу и сразу об этом сказала королю.

Услышав это, не только Валад, но и я рот раскрыла от удивления и ужаса.

– Королю…сказала, – протянул старик. – А Сораса ты в известность поставила? – сощурил в гневе глаза.

– А что он? Я его видела два года назад и то мельком. Что ему до моей судьбы? – пожала плечами Алесья.

– Что ему до твоей судьбы? – рявкнул старик. – Ты забыла кто ты? Чертова морока! Ты что думаешь, на него тень не падет, если вдруг с королем что да случится и тебя обвинят в этом? Ты думаешь он позволит тебе влезть в то, во что ты так стремишься?

– Я не колдую, – враз нахмурилась Алесья. – И мне его позволение не нужно. Кто он такой, чтобы запрещать что-то королю? – она хитро улыбнулась, поведя бровью.

Валад протяжно выдохнул, затем резко ухватил Алесью за предплечье и встряхнул.

– Кто он такой? – хищно блеснул глазами. – Это кто ты такая, чтобы здесь норов свой показывать? Вижу за столько лет ты так и не уяснила ничего, да и быть благодарной не научилась. Кто он такой. Если бы не он, тебя бы уже потаскала половина совета, – процедил сквозь зубы. – Перья подняла, поняв, что король заинтересовался тобой? Ну я тебе их быстро повыдеру, девчонка. Подопечной Сораса не было и не будет подле короля, уразумела?

Проговорив это, он ухватил Алесью за горло и сдавил так, что она испуганно рванулась в его руках.

– Валад, ты что? – в ужасе пролепетала Алесья, пытаясь вырваться.

– Я тебе по максимум давал свободу, относясь как к дочери, – глядя ей в глаза, проговорил он. – Хватит с меня. Не люблю неблагодарных. Особенно ведьм. Посидишь с часок, подумаешь о своем поведении.

– Нет, не надо, – заскулила Алесья и не прошло и минуты как она безвольно опустила руки, черты ее лица сгладились, и она задышала ровнее.

Я же в ужасе закрыла рот ладонью, наблюдая за тем, как Валад подавляет ее.

– Лорд Валад, может не нужно? – тихонько прошептала я, подойдя к старику и положив осторожно ему руку на плечо.

– Помолчи, – рыкнул он, переведя на меня свой потемневший взгляд. – Она не ты. Эта девица -темная ведьма. Сколько вижу ее не приручай, а толку не будет все равно. Один черт лезет в кипящую воду. Пусть успокоится, а потом с ней поговорю еще. Не склонится, значит не замуж ей, а в бордель путь. Запроторю туда и глазом не моргну. Ишь чего удумала, к королю в постель. Будь она безвредной ведьмой, да вперед, а мороку нет. Не дай бог что случится, тень ведь враз на Сораса падет. Не хватало еще, чтобы из-за нее внуку голову отрубили. И жалко же, глупую, – он отпустил Алесью, которая тут же осела на пол и обхватила колени. – Эти ее зашкаливающие амбиции до добра не доведут. И я, пень старый, слишком попустил ее, а надо было бы в ежовых рукавицах держать. Всегда знал, что добрыми намерениями выслана дорога в ад. Дуреха, сама себе враг, – сочувствующе посмотрел на Алесью, которая почти не реагировала на его слова. – Не бери с нее пример, – проговорил строго, посмотрев на меня. – Кротость, послушание, мягкость…только так выживешь подле вампиров, Софи. Помни это. Эх, кого-кого, а тебя бы я лучше домой отпустил, – он легонько потрепал мое плечо. – Да не в моей власти это. Черт тебя дернул тогда про Сораса его матери рассказать. Так хоть какой шанс бы был вытребовать для тебя волю. Ну да ладно, посмотрим. Вернется Стаф из военной академии, может и смогу с ним договориться как-то. Ладно, пойду. А ты ее не тронь, пусть посидит немного да покопается в своем разуме подавленном. Авось поумнеет. Как придет в себя, одевайтесь и вниз спускайтесь. Пропускать праздник в честь морского флота его величества не стоит.

Едва только за Валадом закрылась дверь и его шоркающие шаги стихли, я быстро подошла к Алесье и опустилась подле нее на колени.

– Софи, помоги, – тихонько прошептала она, медленно подняв на меня свой помутненный взор. – Сними с меня эту дрянь. Я знаю, ты научилась делать это.

– Ты что! – прошептала я испуганно, помогая ей встать с пола и усаживая обратно на кровать. – Если он узнает, то убьет меня.

– Помоги, – вновь заскулила Алесья и по ее щеке потекла слеза. – Век помнить буду твою доброту.

– Мне перепадет тогда, – одернула я ее, с ужасом наблюдая, как она едва-едва может моргать, словно погружаясь в дурманящий сон. – Потерпи немножко. Оно тебя скоро отпустит.

– Софи, – заскулила Алесья. – Больно так. Словно железо раскаленное в голову влили.

Видя, как ей плохо, я мысленно выругалась и, помедлив, все-таки приложила к ее вискам пальцы. Проговорив пару строк заклинания, убрала руки и Алесья сделала протяжный выдох.

– Сама виновата, – одернула я ее. – Знаешь ведь, что Валад хороший только пока ты гонор свой не показываешь.

– Чертов старик, – застонала Алесья, потерев виски. – Ненавижу эту дрянь – его умение в мозг залазить. Пытка, ей богу!

Я нахмурила брови и тихо спросила:

– А ты правду про короля сказала?

– Правду, – передернула плечами Алесья. – Наконец-то мои усилия увенчались успехом. Он обратил на меня внимание. На прогулке вчера подозвал и предложил поехать с ним в охотничий домик.

– Алесья, – я едва могла сдержать осуждение в голосе.

– Что Алесья? – тихо проговорила она, бросив на меня пронзительный голубоглазый взгляд. – Король – это единственный выход встать здесь прочно на ноги. Я благодарна Валаду за его заботу о моем будущем, но не таким я его вижу. Я салон помощи свой открыть хочу, чтобы те ведьмы, которые здесь живут, подневольные и вольные, чтобы у них местечко было особенное, свой мир, где они могли бы найти поддержку, помощь. Я поддержать хочу наших здесь, – она взяла меня за руки и сжала их, пытаясь донести до меня то, что у нее на уме. – Ты же понимаешь, о чем я? Пойти тем путем, о котором Валад говорит, это тебе была бы просто идеальная судьба. Ты же просто эталон милой жены. А я нет. Я же зачахну так, Софи. Мне свобода выбора нужна. Понимаешь? И помогать я хочу нашим. А это невозможно делать, не имея поддержки со стороны короля.

– А кто сказал, что король даст добро тебе на это? – сухо бросила я. – Это нужно быть для мужчины не просто любовницей, а занимать особое место в его сердце, чтобы он пошел на поводу твоей прихоти, дав ведьмам поднять голову здесь.

– Я и сделаю все, чтобы занять такое место в его сердце, – вздернула подбородок Алесья. – И не смотри на меня так, ведь и о тебе думаю. Если я стану ближе королю, то кто, как не он, сможет заставить Стафа Шаридана дать тебе вольную? Или ты думаешь, что спокойная жизнь в этом мирке, который для нас создал Валад, не закончится? Он правда скоро умрет, Софи, – ее губы задрожали, ведь она, как и я, любила Валада, как отца, так как он, несмотря на взрывной нрав, и правда стал нам родным с того самого времени, как мы оказались под крышей его дома.

– Да ну, – одернула я ее недовольно – Не говори так.

– А ты что, сама не видишь? Он же практически не питается кровью уже. А это значит только одно – он скоро покинет этот мир. Умрет Валад и что тогда? Если я к тому моменту буду леди Трамер, неужели ты думаешь, что этот толстый, зажравшийся боров хоть пальцем пошевелит, чтобы тебя защитить? Стаф нарисуется как миленький подле тебя, и я ничем не смогу помочь, Софи.

– Да что ты все обо мне печешься? – строго бросила я. – Ты о себе думай. Я…как-то будет. Не думаю, что Стафу есть дело до того, что я нахожусь в его владении. Да он уже и забыл, кто я такая. Валад ведь сказал, что лорд Сорас не говорил Стафу о том, что я виновна в смерти леди Шаридан.

– И ты будешь надеяться на авось? – повела бровью Алесья. – А то, что ты думаешь сбежать отсюда, это всего лишь мечты, Софи.

– У меня и в мыслях такого не было, – враз отрезала я недовольно.

– Было-было, – тихо проговорила Алесья. – Если я мысли уже ни читаю, то это не значит, что не могу понять, почему ты от корки до корки вызубрила ту чертову книгу, которую нашла на старом рынке у той дряхлой старушенции-фэйри.

– Я просто развиваю свои способности, – натянуто ответила я.

– Ну да, конечно. И трискелион своей матери сняла, чтобы что? Чтобы светлая сторона ее не мешала тебе осваивать дряноту всякую. Огонь. Яды. Паралитики. Нейтрализация влияния вампира. Хороши способности, – повела бровью Алесья. – Это ж для чего тебе такие знания?

Я ничего не ответила, лишь отошла к окну и устремила взгляд на улицу. Алесья подошла ко мне и встала рядом, заговорщически проговорив при этом:

– Тихий омут не такой уже и тихий, – усмехнулась, легонько толкнув меня локтем. – Валад плохо знает свою безобидную пташечку.

– Прекрати, – одернула я ее.

– Да я только за, – прошептала строго Алесья. – Думаешь, что не понимаю, чего ты боишься?

– Не понимаешь, – сухо бросила я в ответ. – Ты ничего не понимаешь, Алесья. Ты думаешь, что то, на что ты надеешься – это путь к самостоятельности и счастью? Нет. Никто не даст нам здесь поднять голову. Никто. Даже если ты займешь все мысли короля, ты будешь для него всегда всего лишь ведьмой. Игрушкой, которая должна стоять на определенном месте на полке в те моменты, когда ею не играют. Салон помощи? Допустим. И что? Толку с него, когда сюда нет-нет да и привозят еще таких, как мы, которых кто купит для того, чтобы пить изо дня в день, или же использует магические способности себе в угоду. Ну поможешь ты паре-тройке ведьм и что? Это капля в море. Ты не перестроишь это чертово общество, Алесья. Вампиры использовали и будут использовать нас. Это не изменится никогда. Поэтому я хочу уехать отсюда. Найду ковен, откуда родом отец или мать, и там буду свободна, буду жить без страха, поскольку на исконно ведьминские земли вампиры не суются.

– Хорошо говоришь. Складно так, – проговорила Алесья. – Ты только сбеги сначала отсюда попробуй. Наивная такая. Словно не знаешь, как охраняются границы клана Шариданов. Мышь не проскочит, не то что ты. Они ж за версту чуют нас.

– Если смогу освоить магию огня на хорошем уровне, то тогда смогу и границу пройти. Никто не остановит, – бросила я.

– Ну да, освой только сначала, а потом планы строй, – сухо бросила Алесья. – А мои планы может и не столь грандиозные, но по крайней мере реальные. Пусть это и капля в море, но порой и капля – уже что-то. Так что помоги мне, а там будет видно. Я через короля попробую для тебя будущее выбить, а ты тем временем осваивай свою дорожку.

– Чем помочь? – устало спросила я, повернувшись к Алесье.

– После сегодняшнего разговора за мной глаз да глаз будет. Сегодня давай поедем на тот триклятый праздник, и я сделаю вид, что со всем согласна. А завтра…помоги мне завтра улизнуть из дома так, чтобы меня не хватились. Я к королю поеду.

– В охотничий домик? – хмыкнула я, прекрасно понимая, что это все значит.

– Да, – кивнула Алесья. – Стану женщиной короля, уже никто мне не посмеет указывать как жить. Ни Валад, ни граф Шаридан, никто.

Скользя взглядом по лицу Алесьи, чье выражение было более чем решительным, я проговорила осторожно:

– А если не выйдет ничего? Ты же понимаешь, чем это чревато? Валад ведь не шутил, говоря те вещи. Накажет так, что и мало не покажется.

– Выйдет все, – успокаивающе проговорила Алесья, приобняв меня за плечи. – Мне главное ускользнуть завтра отсюда. Ну что, поможешь? – хитро заглянула мне в глаза.

– Помогу, – подумав, ответила я, прекрасно понимая, что если не помогу ей, то она землю грызть будет, но сделает все так, как хочет, только в этом случае дров таких наломает, что потом пути назад не будет.

– Ну и хорошо, – радостно взвизгнула Алесья, чмокнув меня в щеку. – Теперь часок давай посидим здесь, потом одеваться начнем и на праздник.

Спустя два часа мы с ней, облаченные в красивые платья молочного цвета, тихонько спустились в холл, где нас уже ждал одетый в черный фрак Валад. Недовольно бросив взгляд на Алесью, он пробурчал:

– Одумалась?

– Одумалась, – ангельским голоском прощебетала Алесья, подойдя к Валаду и сделав реверанс с таким покорным видом, что я едва сдержалась, чтобы не хмыкнуть. – Приму предложение лорда Трамера, как вы того и желаете.

– Это не я того желаю, это твое положение желает этого, – строго бросил Валад. – Не будь ты темной ведьмой, Алесья, я бы принял во внимание все, что ты хочешь, а так… Потом спасибо мне еще скажешь.

– Очень на это надеюсь, – Алесья слегка улыбнулась и кротко опустила глаза.

– И смотри мне, – рыкнул Валад. – Не вздумай за моей спиной что-то проворачивать. Иначе очень сильно накажу тебя, а мне делать этого не хочется.

– Нет-нет, – Алесья изобразила ужас на лице, – я все поняла.

– Ну и умница, – уже более миролюбиво прокряхтел Валад. – А сейчас пойдемте. Праздник уже в самом разгаре.

Выйдя на улицу и усевшись в экипаж, мы молча, каждый со своими мыслями, устремили взор в окно, за которым то и дело мелькали сначала природные пейзажи, затем огоньки ночного города. Где-то спустя полчаса после того, как пересекли почти всю территорию города, экипаж свернул на до боли знакомую мне улицу, и я даже глаза на мгновение закрыла, когда повозка сделала крутой поворот и выехала на территорию порта, залитого тысячами и тысячами огней, которые освещали организованное в честь морского флота мероприятие.

– Меня можно было и не везти сюда, – сухо бросила я, когда экипаж остановился и Валад помог нам с Алесьей выйти из него.

– Да сколько можно в затворницах сидеть, – недовольно бросил Валад. – Красивая семнадцатилетняя леди, а сидишь в доме, как старуха столетняя.

– А что изменится с того, что я в обществе вашем сверкающем побываю? Мне от этого не холодно, не жарко. Это ей, – махнула на обмахивающуюся веером Алесью, – нужно вживаться в роль будущей леди Трамер. А мне что с того? Лучше уж дома.

– Кто знает, – повел седой бровью старик. – Может и тобой заинтересуется кто-то, кто захочет выкупить тебя у моего внука и кому он не сможет отказать.

– И птица какого же полета это должна быть? – хмыкнула я. – Разве что королю ваш несносный внук отказать не сможет.

– Так, еще одна, – гаркнул Валад, смерив меня недовольным взглядом. – Быть под каблуком нашего короля это похлеще положение, чем сейчас у тебя. Я еще раз повторяю, – нахмурил брови, посмотрев на меня и словно не обращающую на его слова Алесью, – вы не знаете нашего монарха. Прежде чем желать оказаться под крылом кого-то, удостоверьтесь сначала, что это зло меньшее.

– Да здесь куда не посмотри – вокруг одно зло, – хмыкнула я, кивнув на толпу смеющихся аристократов, которые с восторгом смотрели на проплывающий вдоль набережной корабль с ярко-красными парусами.

– Что с вами такое сегодня? – пробурчал Валад. – Из милых девочек вдруг превратились в ехидных, невоспитанных девиц. Уж кому-кому, а вам грех жаловаться. Живете, как у бога за пазухой, никто вас не трогает, как дочери мои, ей богу! А то, что я тебя, Алесья, сегодня отругал и наказал маленько, так это игрушки по сравнению с тем, как своих дочерей растят остальные. Что такое с вами?

– Повзрослели, – наигранно-печально выдохнула я, затем чмокнула старика в щеку.

– Да уж, – нахмурил брови Валад. – Надо поговорить все-таки со Стафом поскорее, пусть подписывает твою вольную. Негоже такую красавицу лишать будущего. Смотри, как глазеют, – довольно улыбнулся он, кивнув в сторону группки молодых мужчин, которые стояли неподалеку и пристально разглядывали меня и Алесью.

– Конечно глазеют, – хмыкнула Алесья. – Сожрать хотят.

– Не неси чушь, девка, – одернул ее Валад. – Им есть кем голод такого рода утолить, уж поверь мне. Привлекательная ведьма вызывает иные интересы обычно у таких молодых красавцев.

– Ну так отчего же не выбрал мне кого из них? – не выдержала Алесья, засопев. – Почему это чудовище пророчишь мне в мужья, – зло кивнула на идущего к нам невысокого мужчину, одетого в черный фрак, пуговицы которого едва сходились на его довольно-таки внушительном животе.

– Потому, что это чудовище сказочно богато и сможет дать тебе все, что только пожелает твоя фантазия. Ну и еще потому, что это чудовище не в содержанках ведьму хочет видеть, а в женах! И прекрати сопеть! Мы с тобой уже об этом говорили! – стукнул тростью Валад.

– Хорошо, – буркнула Алесья и когда лорд Трамер подошел ближе, сделала изящный реверанс, прочирикав при этом, – милорд, я так рада видеть вас.

– А как я рад! – расплылся в улыбке тот в ответ, прильнув губами к руке Алесьи. – Без такой дивной красоты и праздник – не праздник.

Я едва не прыснула со смеху, уловив на лице Алесьи еле-еле сдерживаемую гримасу отвращения, подавленную наигранной улыбкой.

– Надеюсь прекрасная мадмуазель уже была поставлена в известность относительно моего к ней особого интереса? – лорд Трамер перевел взгляд на Валада.

– Да, Алесья уже обо всем знает, – ответил тот с улыбкой.

– И какой будет ответ? – сощурил свои маленькие глаза лорд Трамер, окидывая взглядом Алесью, которая едва сдерживалась, чтобы не сказать нечто колкое.

– Я согласна, – вымученно выдавила она. – Только все это слишком быстро как-то. Я вас практически не знаю и, откровенно говоря, немного побаиваюсь замужества, – захлопала она ресницами.

Лорд Трамер изогнул скептически бровь, затем проговорил, смерив ее снисходительным взглядом:

– В вашем возрасте нужно побаиваться промедления, а не замужества, прекрасная леди. Двадцать лет – это даже для ведьмы граница ее цены. Я бы с большим удовольствием взял в жены эту семнадцатилетнюю милую девочку, – кивнул он на меня, заставив в ужасе открыть рот, – но это зеленоглазое диво, к моему большому огорчению, невольная душа. Я бы выкупил ее, но у меня с семьей Шариданов довольно-таки натянутые отношения и мне бы точно ее не продали. А так жаль, хороша девица, – его похабный взгляд просто прошил меня насквозь.

– Так может вам поискать другую партию для себя? Я ж стара уже с ваших слов! – ехидно проговорила Алесья, уже точно после этих слов лорда Трамера ненавидя его лютой ненавистью.

– Понимаете, мадмуазель, ведьм мало в нашем обществе. Это либо невольницы-шлюхи в борделе, либо опять же невольные души, как Софи, которых хозяева не хотят продавать ни за какие деньги, либо же содержанки уже кого-то из наших. Юное, чистое, вольное создание – это такая редкость. А я большой ценитель того, чего нет ни у кого. Не нужно на меня так смотреть, – засмеялся, видя то, как смотрит на него Алесья. – Я всегда говорю правду.

– Лучше бы вы врали, – пробормотала я себе под нос, враз умолкнув под недовольным взглядом Валада.

– Какими бы кощунственными вам не казались мои слова, мои подарки имеют свойство сглаживать мою бестактность, – елейно проговорил лорд Трамер, выудив из кармана небольшую бархатную коробочку и протянув ее Алесье. – Бриллиант должен носить бриллиант.

Нехотя взяв коробочку в руки, Алесья осторожно открыла ее и ахнула, увидев в ней кольцо из белого золота, которое было украшено невероятной красоты камнем, от которого при свете фонарей исходило просто волшебное сияние.

– Знал, что вам понравится, – довольно проговорил лорд Трамер, взяв в руки кольцо и надев его на палец Алесьи. – Я знаю, что не выгляжу так, как они, – кивнул в сторону двух высоких красавцев, стоящих неподалеку. – Но мои недостатки с лихвой компенсируются моей щедростью, о которой знает не один десяток девиц, которые, как и вы, сначала крутили носом, но потом с большим удовольствием согревали мне постель за такие вот подарки.

– Лорд Трамер! – воскликнула Алесья. – Может вы впредь будете думать, прежде чем говорить что-то при мне? Я же не девица вам на пару часов! Я же ваша будущая жена!

– И что? – пожал тот плечами. – Чем быстрее вы примете мои слабости, тем быстрее уживетесь со мной. А теперь потанцуйте со мной, моя красавица.

Сказав это, он подал Алесье руку, она же, напряженно выдохнув, натянуто улыбнулась и положила свою тоненькую ладонь в белой перчатке на его локоть. Когда они отошли от нас, я повернулась к лорду Валаду и задала ему вопрос:

– И это лучшая партия для Алесьи? Вы издеваетесь?

– Лучшая, – спокойно ответил Валад, бросив взгляд на танцующую пару. – Ты любишь ее сестринской любовью, Софи, и не видишь тех нюансов, которые вижу я. Алесья пытается быть доброй, честной, покорной, любящей, но эта девица на самом деле алчная, хитрая и ни на йоту не такая добрая, какой хочет казаться. Поэтому лорд Трамер как раз под стать ей. Он даст ей деньги, она ему – пару наследников и удовлетворение этого его ненормального желания владеть неким эксклюзивом в виде жены-ведьмы.

– Это не правда, – сухо бросила я в ответ. – Алесья хорошая. Да, у нее есть свои амбиции, но кто будет осуждать ее за то, что она хочет жить так, как желает ее душа? Разве что вы.

– Я не осуждаю ее, Софи, – улыбнулся Валад. – Я просто знаю, что ей на самом деле нужно. К королю я ее не подпущу, а как раз лорд Трамер и даст ей ту толику меркантильного счастья, в котором она так нуждается.

– У вас свое какое-то мнение о ней, причем ошибочное, – отрезала я, поскольку была на все сто уверена в том, что Алесья не такая, какой ее описал лорд Валад. – Может и обо мне вы думаете так же?

– И о тебе, – усмехнулся Валад, подав мне руку и направляясь в сторону фонтана. – Твой образ милого, кроткого создания настолько красочно вырисован, что не будь я лазутчиком, то ни за что не понял бы, что эти наивные зеленые глазки порой не с покорностью смотрят на все, что видят, а априори с противоположным чувством. Но, в отличие от Алесьи, ты ведешь себя так не потому, что тобой движет хитрость, а потому, что боишься.

– И чего я боюсь? – резко спросила я, закрыв веер с такой силой, что он хрустнул.

– Жить, ты боишься остаться жить здесь, – спокойно ответил лорд Валад, убрав со лба выбившийся из моей прически локон.

– И как это связано? – хмыкнула я.

– Ты думаешь, что образ ангелоподобного создания отвлечет от тебя пристальное внимание, которое смерти подобно для тебя. Ведь тогда у тебя не будет возможности тихонько, маленькими шажками идти к осуществлению мечты, которая засела в твоей прелестной головке с того самого момента, когда ты появилась в моем доме.

– И что это за мечта? – изогнула я скептически бровь.

– Сбежать отсюда, – ответил Валад, заставив меня враз нахмуриться.

– Даже если так, – вздернула подбородок. – Накажете за это?

– Да бог с тобой, – засмеялся Валад. – Хотел бы наказать, уже наказал бы. Особенно за ту книгу, которую ты так тщательно скрываешь у себя под кроватью. И не смотри на меня так. Я же лазутчик, Софи. Один из лучших. В моем доме трудно от меня скрыть хоть что-то. Книжонка хоть и не видна мне, но я чую ее нахождение в доме.

– Почему тогда даете возможность осваивать то, что может нанести вред кому-то? Алесью вы наоборот подавили, практически отбив у нее желание быть собой. От ее сущности темной ведьмы разве что гонор остался.

Валад остановился и повернулся ко мне. Помолчав, он наконец проговорил:

– Когда ты пять лет назад притащила ту старую, потрепанную книгу, пряча ее в своей шерстяной шали, я хотел было выпороть тебя. Ты ее еще не могла скрывать и просто пару дней прятала в своей гардеробной среди кипы нижних юбок. Полистав ее, когда тебя не было дома, мне стало интересно, насколько у молоденькой девочки хватит сил, мужества и терпения на то, чтобы освоить магию огня. Ты же не управитель этой стихии и я прекрасно знаю, чего стоит осваивание огненной магии тем, у кого нет к ней врожденных способностей. Твои обожженные пальцы, – он легонько тронул меня за кисть, и я враз завела руку за спину, пряча следы неудавшегося утреннего эксперимента. – Твоя изобретательность, ведь ты состряпала-таки зелье, которое умеет излечивать в считанные секунды ожоги. Твое умение творить заклинания самой, ведь стирать силу подавления мороя трудно даже опытным ведьмам, не говоря уже о самоучках. У меня рука не поднимется на тебя потому, что я уважаю тебя, Софи. Таких ведьм единицы, уж я-то знаю, и твое упорство не заслуживает ничего иного, как уважения.

– Поэтому вы так и не привели никого, кто мог бы помочь мне в овладении магией?

– Поэтому, – усмехнулся Валад. – Я хотел удостовериться в том, что не ошибаюсь насчет того, что ты уникальна, Софи. Ведьм-универсалов по пальцам можно пересчитать. Обычно сочетание генов темных и светлых представителей магии дает такой эффект, когда некая ведьма умеет все по чуть-чуть.

– И что с того? Я сбежать хочу, ради такого стоит быть уникальной.

– У меня к тебе другое предложение, – проговорил Валад.

– Какое? – насторожилась я.

– У меня есть хороший друг, в ведении которого находится одна маленькая группка, занимающаяся расследования убийств, покушений, крупных грабежей и прочего. Ты могла бы стать незаменимой личностью в ней. Видеть последние минуты перед смертью дано не каждому. А если учесть, что ты можешь и большее, то он заберет тебя с руками и ногами к себе.

– А как же Стаф? – нахмурилась я.

– Мой друг – влиятельная личность. Его группа напрямую подчиняется не только ему, но и самому королю. Думаю, его величество сумеет убедить моего внука в том, что ты принесешь большую пользу, работая на государство, нежели находясь в собственности того, кто кроме как игрушку, иначе тебя использовать и не станет, – повел бровью Валад. – А там ты будешь иметь имя, Софи, будешь равной здесь всем нам. Король с уважением относится к тем, кто принадлежит ему и работает на государство и корону. Семья, положение в обществе, обеспеченность – все это точно будет у тебя.

– Семья? – изогнула я скептически бровь. – Только не здесь.

– Это ты сейчас так думаешь, когда у тебя толком и будущего-то нет среди нас. А когда ты станешь кем-то, то посмотришь на все иначе. Нюанс в виде бокала оленьей крови на столе твоего мужа – это сущий пустяк. Не так это уже и страшно, когда ты любишь. А ты со временем кого-то да полюбишь здесь. Вот увидишь. Не давай мне ответ сейчас. Подумай над моими словами.

– А если откажусь? – я волчонком посмотрела на Валада.

– Ну тогда будем ждать возвращения Стафа из академии, и я попробую убедить его дать тебе вольную. Сбежать у тебя все равно не получится отсюда.

– Почему? – с нотками злости спросила я

– Вольная – это не просто бумажка с именем, текстом и подписью хозяина. Раньше отдельные личности пытались сбежать и некоторым могло повезти. Вольная, по большому счету, нужна была только для того, чтобы официально дать свободу кому-то и позволить ему беспрепятственно покинуть земли нашего клана. Сейчас же все иначе, Софи. Теперь в вольной стоит особая магическая печать, которая удерживает незримыми нитями жизнь в пределах этих земель. Не имея этой бумажки со своим именем, невольник гибнет, едва только пересекает границу земель нашего клана. Три-четыре года назад, когда участились попытки бегства, совет пригласил некую темную ведьму, которая и создала своего рода такую цепь губительную.

– И вы молчали об этом? – возмущенно спросила я. – Почему? Я все эти пять лет билась, как рыба об лед значит, и вы молчали?

– А что было бы с той двенадцатилетней девочкой, не имей она цели в жизни? Цели и надежды! Что бы стало с ней? – мягко спросил Валад.

– А сейчас? Что будет со мной сейчас? – вскипела я, гневно посмотрев на старика.

– Сейчас ты взрослая, Софи. Умная, сильная, сложившаяся личность. Теперь ты не то испуганное, несчастное создание, которое привел на порог моего дома Сорас. Теперь ты выживешь, как бы не закрутила тебя жизнь. Теперь я спокоен за тебя. А дальше дело уже за тобой. Думай. И мой тебе совет, прими мое предложение насчет группы, поскольку все то, что касается Стафа…я не уверен, что он пойдет мне навстречу. Уж больно ты хороша выросла, Софи Воркарт, а Стаф ох какой любитель красивых женщин. Понимаешь, о чем я? – строго бросил Валад.

– Понимаю, – так же строго ответил я. – Но все равно подумаю над вашим предложением.

– Подумай, – протянул Валад. – А сейчас пойдем. Скоро салют будет. Нужно стать поближе к воде, в ней всегда отражение красивое видно.

Сказав это, он повел меня к пристани, подле которой уже стояла в компании лорда Трамера Алесья.

Писк. Визг. Рукоплескания. Восторг и детская радость. Вокруг столько всего было в тот момент, когда в небо полетели первые яркие огоньки, которые в считанное мгновение вырисовали в небе красивые картины ил миллиардов разноцветных искорок. Даже Алесья и та как завороженная стояла, вцепившись в локоть лорда Трамера и улыбалась…улыбалась. Я же даже не смотрела в небо. Мое внимание было приковано к подходящему к отдаленной торговой пристани до боли знакомому темному кораблю. Невольники. Он точно привез их. Корабль слез. Не иначе. Словно некое черное предзнаменование изменения моей жизни. Как десять лет назад он изменил мою судьбу, так и сейчас вид этого черного, безжалостного судна, которое столько лет перевозило судьбы беспомощных, заставил в одно мгновение изменить взгляд на все, о чем я мечтала последние пять лет.

«Может Алесья и права говоря о том, что лучше помочь паре-тройке таких, как мы, чем думать только о себе? – пронеслось у меня в голове. – Заклинание на ограничение передвижения…нет таких заклинаний, которые невозможно обратить вспять. Так, кажется, говорила ты, мама? Почему бы не попробовать?» Закрыв с треском веер, я проговорила, склонившись к уху Валада:

– Вы сможете как можно быстрее представить меня вашему другу?

Тот довольно улыбнулся и потрепал меня по плечу.

– Завтра, Софи, все завтра.

Глава 5

– Выпустите…ненавижу! Чтоб ты сдох, Валад! Чертов морой! – отчаянный крик Алесьи разбудил меня на следующее утро в такую рань, когда солнце едва-едва только окрасило сонный небосвод в алые краски восхода.

Испуганно вскочив с кровати, я прям в рубашке выбежала в коридор и в ужасе остановилась у двери, увидав у комнаты Алесьи двоих высоких мужчин, один из которых, втолкнув Алесью в комнату, тотчас же запер ее дверь на ключ и с невозмутимым видом уселся в стоящее рядом кресло.

– Ч…что здесь происходит? – воскликнула я, слушая, как Алесья плачет и со злостью колотит о дверь с другой стороны, требуя ее выпустить. – Кто вы такие?

– Охранники, – сухо бросил один из мужчин, даже не посмотрев на меня.

– Охранники? – удивилась я и перевела взгляд на поднимающегося по лестнице Валада. – Ваша светлость, что случилось?

– Не обращай внимание, – отмахнулся тот, подойдя ко мне. – Это тебя не касается. Алесью охранять будут до дня ее свадьбы. Чтобы бед не натворила. Что глаза отвела? – нахмурился, увидев мое замешательство. – Никак помочь ей хотела улизнуть из дома? Верно?

– Нет! Что вы! – наигранно воскликнула я. – Алесья же вчера согласилась с предложением лорда Трамера.

– Цыц! – рявкнул Валад, заставив меня замолчать. – Спелись, голубки. Еще раз соврешь и выпороть розгами велю!

– Лорд Валад, но так нельзя ведь, – тихо проговорила я, с болью слушая как Алесья перестала колотить о дверь и опустилась подле нее, заливаясь слезами. – Позвольте мне с ней поговорить.

– Нет, – одернул меня Валад. – В ее комнату можно входить только Берти и мне.

– Но так нельзя ведь! Зачем? – осуждающе проговорила я. – Она и из-под венца сбежит, если что задумает. И что ей помешает завести отношения с королем, будучи уже замужем?

– Замужняя девица, жена кого-то из приближенных ко двору – табу для всех здесь, даже для короля. Да и потом, после свадьбы уже пусть лорд Трамер отвечает за эту бестию. За все ее выходки и прочее. Мое дело выдать эту девчонку замуж, а потом гори оно все синим пламенем. Главное, что более ее имя не будет фигурировать рядом с именем Сораса, – строго ответил Валад. – Хватит об этом, – вздернул ладонь едва только я хотела еще что-то сказать, – хорошо, что ты так рано встала. Иди одевайся, завтракай и поедем решать тот вопрос, о котором мы вчера говорили. И не вздумай применять что-то, чтоб помочь ей, – повысил голос, кивнув на дверь. – Не заставляй меня жалеть о том, что дал волю тебе в освоении магии. Поняла? – сощурил глаза, блеснув предостерегающим взглядом.

– Поняла, – буркнула я и вернулась к себе в комнату, с силой стукнув дверью.

Наспех приняв ванную, привела себя в порядок, одела принесенное служанкой платье и вышла в коридор. Пройдя мимо скучающих охранников, спустилась на первый этаж и нехотя направилась в обеденный зал, из которого доносился наставнический тон Валада.

– Чтоб и мышь к ней в комнату не проскочила! Тебе тоже это говорю! – строго проговорил он, глядя на Берти, которая стояла напротив него и нервно сминала в руках свой белоснежный передник.

– Как прикажете, ваша светлость, – ответила та. – Но, может не стоит быть столь строгим к девочке? Где ж это видано, чтобы вот так перед свадьбой невеста взаперти сидела. Да еще и с Софи не общалась.

– Берти, хоть ты не начинай! – старик воздел руки к небу. – Будто ты не знаешь, что может выкинуть эта девица, если уж ей что в голову взбрело. Забыла, как она два года назад в голову твою навеяла, чтобы ты мне снотворное в чашку с чаем подсыпала, когда я запретил выходить этим двум вертихвосткам на ночное гуляние? – бросил на меня строгий взгляд.

– Не смотрите на меня так, мне эта затея тоже не нравилась, – ответила я натянуто, усаживаясь за стол и отпивая молоко из стакана.

– Не нравилась, но ты промолчала! – повел бровью старик. – Поэтому будет так, как я сказал. И точка! Пошлешь за модисткой, – уже более спокойным тоном обратился он к Берти. – Пусть завтра приедет сюда и обсудит с Алесьей фасон свадебного платья.

– Можно подумать ей это важно в свете сложившейся ситуации, – хмыкнула я.

– Это важно для ее мужа, – одернул меня старик. – Невеста советника должна выглядеть безупречно.

– Ах, ну да, – я приподняла брови. – Чтобы в обществе не дай бог не поползли слухи о том, что невесту насильно замуж выдают. Хотя, вашему обществу глубоко наплевать на все то, что касается ведьм. Зачем вообще свадьбу устраивать? Пусть их обвенчают тихо и все. И Алесье так легче будет, и лорду Трамеру не нужно будет беспокоиться о том, что будут говорить у него за спиной, если Алесья вдруг чего выкинет на свадьбе.

Валад ничего не ответил на это, лишь встал со стула и подошел к камину, где взял с полки коробку и достал оттуда сигару. Пока он курил, я с безразличным видом доковыряла свой завтрак, пытаясь понять, как поступать дальше. Учитывая то, что мне пришло в голову накануне, я прекрасно понимала, что мне самой ох как не выгодно, чтобы Алесья стала женой зажравшегося лорда Трамера. Иметь кого-то рядом с королем, того, кто поможет тебе, да еще и почти сестру, это было более чем необходимо мне в свете того, что мне пока путь домой был заказан, и в свете того, что я задумала. Напряженно выдохнув, я посмотрела на огромные часы, которые своим гулким тиканьем разбавляли тишину в зале. Бросив вкрадчивый взгляд на задумчивого Валада, который смотрел на огонь в камине и периодически стряхивал в него пепел с сигары, я напряженно выдохнула, вновь посмотрев на часы. Остановка времени. Сколько не практиковалась в ней, но больше, чем на пару-тройку минут у меня этого сделать не получалось. Да и то, проворачивать такое могла не чаще раза в месяц, а потом пребывала в таком состоянии, что и врагу не пожелаешь. Поэтому остановку временем я толком и не развивала, боясь за свое физическое здоровье.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.