Тая Ан
Три короны. Клеймо

Пролог

Неспокойные воды Ядовитого залива отражали черное звездное небо, искажая его мелкой рябью. Вдоль берега, каймой, вода будто горела от полыхающих костров на обрывистом берегу. Эта ночь сулила быть самой яркой в жизни поселения магов, мало кто на своем веку застанет живого виновника события.

Неспокойный Гратиос в рассвет эпохи магов, вопреки всем ожиданиям, стал наиболее жестоким. Кровь лилась реками даже в мирное время, ни одно восстание не успевало толком разгораться, жизнь текла по заветам маленького, но могучего поселения. Зато власть короля была крепка и неприкосновенна, по всем законам магов, большую часть которых взяла за основу корона. Не для всех справедливые, но непоколебимые законы, установленные ещё первым из рода Адолин – Обастом и ужесточенные со временем его последователями, хранили равновесие мира, пока покровителям угодна была земная власть и помощь магов.

– Прошу, отпустите меня! – мальчишка пытался вырваться из крепких рук мужчин, что волокли его к берегу, – почему я? Я ничего не делал, ничего не нарушал! – его крик рвал тишину, а совсем детский, тонкий голос, резал слух.

Люди же стояли спокойно, не пытаясь помочь. Только вот и глаза на мальчика не поднимали, постоянно дергая полы жакетов. Дикая картина даже для старожилов, но таков закон для сохранения равновесия и единоличной власти.

Мальчика подтащили к двум низким столбам с цепями, усаживая на колени. Никто не собирался отвечать на его вопросы, внимать его мольбы. Все были внешне спокойны, как и подобало народу, что был в почете у самой короны. Блестящие оковы сомкнулись на тонких, нежных запястьях, руки развели так, что мальчишка потерял возможность даже качнуться вперед. Он заплакал от дикого животного страха, что разливался по телу, он срывался на крик от безысходности и непонимания. Но всем по-прежнему будто не было до него дела.

– Нет в этом мире мага, объединившего все элементы в себе, кроме мага рода Адолин, – толпа, как завороженная, повторяла эти слова раз за разом, заглушая крики мальчика. Голоса их были обжигающе холодными, но до ушей жертвы они так и не доносились из-за собственного голоса.

– Такая сила по заветам древних магов достойна лишь одного рода, – парень лет двадцати на вид отделился от толпы, приближаясь к мальчику, – ты не признан родом, такого смешения не должно было свершиться.

– Но я её не хотел! – мальчик кричал, срываясь на хрип, – я не выбирал!

– Таков закон, Шарон, – парень пожал плечами, открывая старую книгу, – нужно её переписать, – он буркнул скорее себе, перебирая жухлые страницы, – три десятка стихий и сил нашего поселения, три десятка старейшин родов и три десятка запирающих клейм, – громкий голос прозвучал как приговор, – существование смертным без права на старость и магию. Два человеческих века твой срок.

В ушах мальчишки вдруг зависла тишина – давящая, тяжелая. Даже треск костров пропал. От отца он слышал про клейма, даже по легендам – смерть была легче, любая смерть, будь то огонь или гильотина. Отрицание и страх вдруг сменились гневом, животной яростью. Где же сейчас тот, кто всю жизнь прятал его силы? Почему сохранил жизнь, если дар определяют ещё до рождения?

Выискивая взглядом в толпе знакомое лицо, он упустил, как первый старейшина приблизился к нему, сложив руки ладонями друг к другу. Он тихо шептал под нос древнее заклинание, опустив глаза к земле.

– Прости, юноша, – он склонился к нему, касаясь предплечья.

Клеймо раскаленным металлом могло казаться лишь царапиной в сравнении с магическим клеймом. То была первая из стихий – воздух. Мальчишка выгнул спину, пытаясь вырваться из оков. Нечеловеческий крик пронесся по побережью, а костры колыхнулись от волны стихии. Магия, что запечатана в его теле, под клеймом будто вырывается наружу, разрывая на кожу мелкие кусочки.

Как долго длилась пытка, он точно не знал, разум туманила боль и злость, голос сорвался, тело притупило ощущения. Цепи стерли до костей запястья, земля пропиталась кровью мальчишки. Но всему приходит конец, и он мечтал, чтоб жизнь закончилась раньше пытки. Однако была у древних магических клейм одна особенность – при их нанесении жертва никогда не умрет, даже если вонзить нож в сердце, он выйдет оттуда сам. Старая процедура, раньше её применяли на каждом нарушившем законы, сейчас же жизнь мага и его сила – высшие ценности Гратиоса, потому и заклинания для клейм остались лишь на страницах древней книги.

Костры потухли к утру, но хриплый вой не стихал. Одинокий силуэт на краю земли, едва живой, будто и не кричал, а лишь эхом отражались его ночные крики. Только он уже не имел интереса к жизни, едва дыша.

– Будь проклят, Адос, – он выплюнул кровь от прокушенной щеки, – я найду способ снять клейма, я оживлю саму Смерть и залью эту землю кровью твоего рода, – оковы рассыпались, мальчишка упал лицом в землю, наконец, проваливаясь в забытье.

За семь десятков лет в мире мало что изменилось, пожалуй – на всем известном мире это были самые спокойные года. В глобальном смысле. Правители менялись без мятежей, войны, хоть и готовились на данный момент, не разгорались сметающим все живое на своем пути пламенем. Маги Гратиоса сгинули, мало кто вникал, от чего именно. Только в ближайшем рассмотрении – мир полон был наемников, чаще всего просто удачливых, и лишь грош среди них профессионалов. Они держали в страхе знать двух северных стран – Оникта и Сатриса, но для них же они были очагом давления друг на друга.

– Стреляй же! – несколько гвардейцев гнали по лесу одинокого всадника, изматывая его коня.

Леса Сатриса славились тем, что их никто не прореживал, что на руку было только преступникам. Все они знали эти леса наизусть, каждое дерево здесь было спасителем, но оно же могло стать и предателем. Густые кроны не пропускали свет, пряча беглеца в темном одеянии.

Мужчина в твердой кожаной маске гнал коня вперед, доверяя ему безопасный путь. Темный, местами драный, плащ, зацеплялся за тонкие ветви, обламывая их. Он не оглядывался, он прекрасно слышал, что преследователи оторвались, врезавшись в бурелом.

– Как же совпало, – он скинул капюшон с головы, – мой заказ оказался одним из рода мучителей, уже третий раз, – он чуть натянул поводья, замедляя измотанного коня, – ещё одно клеймо. Так до конца жизни и не успею. Сколько они там мне отмерили, два человеческих века?

– Успеешь, – противный скрипучий и звонкий голос разорвал тишину, – хорошие поставки от тебя, – фигура села на землю, откладывая посох, – у меня есть к тебе предложение, уверена, ты не откажешься, – под капюшоном сверкнули синие огни глаз, – один твой земной заказ и помощь за мной. Только заказ этот для твоей совести. Будешь доволен его исполнением, не кровью и снятыми клеймами, – скажу, как снять все твои клейма разом.

– Вот старуха, – мужчина улыбнулся, качнув головой, – хорошо. Договорились.

– Это не сделка, Шарон, – он взяла палку, собираясь уходить, – это плата за твою работу. Неплохую работу. Первый наемник, что не берет себе денег. Ты поражаешь меня, правда. Исполни заказ для своей совести, не охоться за ним, придет сам. Тогда и помогу, тебе пора бросать это гнилое дело. Мне пока рано тебя в обитель забирать.

– До встречи, старая, – мужчина опустился с коня, – найдем мы такой заказ, – он развязал маску, открывая бледное лицо с тонкими полосами шрамов, – а пока есть ещё работа на этом берегу.

Глава 1

– Черт, никогда я так не ошибался, – Шарон запрыгнул на коня, придерживая капюшон, – теряешь хватку, идиот.

Принимать заказ, что не смог до конца осуществить другой наемник – заведомый крах дела. Особенно на знатного человека. Особенно когда ты в розыске в двух странах из трех известных. Такие ошибки чаще всего на совести заказчика, но наёмник жизнью научен, не доверять никому, кроме себя и горсти золота в кармане. Никто из наёмников не догадывался о совести, она у них в нормальном понимании мертва, нет жалости, есть лишь долг перед заказчиком и чутье на проблемы.

Только если уж наемник наткнулся на такую ошибку, шансов уйти от королевской гвардии крайне мало, на этом, рано или поздно, погорает каждый любитель. Город со своими переулками и тупиками далеко не всегда мог быть другом убийцы. Заказ в новом для наемника городе – смертельная ловушка.

– Твари, – мужчина гнал коня по свободным улицам Рейта, опасливо оглядываясь.

Впервые за долгое время он боялся погони. Так близка была перспектива свободы от магических оков, но за спиной уже звенели оковы железные. В поисках заказа на совесть Шарон добрался до крупных городов Сатриса, не отдаляясь от, ставшего родным, Оникта. Только вот нужного заказа он все ещё не нашел, находясь на волоске от настоящей свободы. Десяток убийств, но ни одно даже не дернуло человеческую совесть. Настоящую совесть. Денег он, как и раньше, почти не брал, а если приходилось взять – оставлял лишь на еду себе и верному другу – коню Карсу. Звон монет в кармане не был его целью с самого начала. Уже три года в поисках неизвестно чего привели в итоге к ловушке.

Тупик. Мужчина дернул поводья на себя, а затем резко налево, развернув коня. Он четко слышал, что преследователи на нужном пути, хоть пока и не видел их. Одна из уже снятых печатей дала ему эту возможность. Обостренные чувства были бы очень кстати в любой другой ситуации, а лучше – несколькими часами ранее – при принятии заказа на погрязшего в коррупции и грехах священника храма Трех Искр. Но силы хоть и вернулись, контролировать их было непростой задачей, владельца этой магии уже не расспросить. Все маги, наложившие печати, давно мертвы, а последние носители сил ходят по северному материку.

– Загнанный в угол наемник. Да ещё какой! – один стражник вышел чуть вперед, привлекая к себе внимание, и картинно всплеснул руками, – что в розыске в двух королевствах. Вот удача. Король лично будет рад встретиться с тобой. В темницах. Самых надежных темницах всего Сатриса. Как кстати, что завтра он сам прибудет в Рейт.

– Знаешь, сколько людей мечтают опустить топор на мое горло? – Шарон грустно улыбнулся, опуская капюшон на глаза, – а знаешь, где половина из них?

Короткие дротики пронеслись к гвардейцам после быстрого движения мужчины. Тонкие заостренные палочки без наконечников и различных ядов глубоко вошли в открытые шеи троих мужчин, что были ближе всего. Они, как мешки, свалились к ногам своих же коней. Остальные чуть отвели своих скакунов, внимательно смотря на наемника. Никто из них понятия не имел, чего можно ожидать от него.

– Надоело, – молодой парень вышел вперед, натягивая тетиву, – по приказу короля ты арестован, – он отпустил стрелу в правую руку наемника чуть ниже локтя, обрывая новую попытку пустить дротики. Заточенные палочки упали на землю, а рядом с ними несколько капель крови. Стрела хорошо задела предплечье, распоров кожу, – тебя уже много лет ловят в двух странах. Нам за это неплохо заплатят, хотя каждый предпочел бы убить тебя бесплатно прямо здесь.

– К черту вашего Истена, – Шарон отпустил поводья, вместе с ними отпуская свой шанс на свободу, – у меня одна власть и вера, а не ваши пропитые короли, – мужчина сам спустился с коня, подходя к гвардейцам. Из-под плаща посыпались десятки дротиков, короткие ножи и две струны из китового уса, – вы такие же, как и я. Только заказы у вас с печатями, и вы берете хорошую плату, посмотреть нужно, кто из нас хуже.

– Руки, ваше благородие, – трое гвардейцев спустились с лошадей, – даже не думай шеи нам свернуть, – они кивнули на двоих парней с луками, – капкан захлопнулся, ты добровольно в него залез, когда зашел в город.

***

Светлые залы королевского замка Лотара наполнялись розовым светом от заката. Тревожная тишина поселилась здесь с момента, как разведка принесла весть о планах Сатриса на восточных рубежах страны, у реки Топрин и болотных поселений на ее ветвях. Назревала война и, судя по вестям, она обещала прокатиться огненным шаром по материку, если в скором времени не показать свою готовность.

Высокий чуть полноватый мужчина вычитывал что-то в бумагах, лицо его было каменным, только руки сжимали бумагу, почти разрывая ее. Эта новость означала лишь то, что спокойное время кончилось, а настоящих воинов, уже закаленных битвами, почти не осталось в рядах армии. Он ударил кулаком по столу, отбрасывая бумаги.

– Отец, – двое парней заглянули в кабинет, – что-то случилось?

Жестом мужчина пригласил их внутрь, не поднимая взгляда от стола. Король Марк был человеком довольно эмоциональным, но это видели лишь его дети – сыновья Десорт и Горт и дочь Тола. Они одни знали обо всех его терзаниях и проблемах, они были теми, на кого в первую очередь он выдавал свои эмоции. И вопреки всем рассказам об особой любви к дочери, ей и доставалось больше всех. Внешне она похожа была на покойную королеву, но все напоминания о ней в замке были убраны, а её смерть стала темой запретной.

– Скоро начнется война, – Марк обошел предисловия, наконец, поднимая глаза на сыновей, – и вести её я поручаю вам.

Они опешили, вспоминая, где могли упустить это в своих обязанностях. Старший сын – наследник Десорт, занимал место второго советника, так как был хорошо начитан и сообразителен. Второй сын – Горт, занимался скорее для себя, чем для дела – учил детей стражников стрелять из лука и вступать в бой на мечах, сам пытался вникать в дела государства, не составляя конкуренции брату.

– Пока ты король – это твоя война, – Десорт, крепкий, широкоплечий парень сделал шаг вперед, – мы можем помогать с отрядами, но полководец у них ты, это твое прямое обязательство, как короля.

– Таков мой приказ, – он поднялся, упираясь в стол кулаками, – ты мой наследник, Десорт. Ты и поведешь войска. Есть у тебя возражения против королевского приказа? – старший сын отрицательно кивнул головой, – доказывай народу, на что ты способен как будущий король.

– Только Толу не трожь, – второй сын, Горт, почти рыкнул на отца, – без нас ты сведешь её с ума своими эмоциями. Её нужно вывезти подальше от тебя, раз грозит война, так мы и убережем её от участи разменной монеты.

– Хорошо, – король вновь опустился на кресло, вальяжно располагаясь, – устроим. Пора устроить брак не наследной принцессы.

– Отец! – парни синхронно прикрикнули, вызвав лишь громкий смех короля.

– Война не время, я помню, – он махнул рукой, выпроваживая сыновей, – я разберусь сам, без ваших упреков.

Не сказать, что Марк не любил своих детей, но и ненависти к ним не чувствовал. Мальчиков он воспитывал в строгости, готовил себе достойную замену. Только военному делу обучить не мог, потому, как сам его не знал. А вот воспитание дочери он сбросил на нянек, не видя в ней перспективы. Дочери нужны королям лишь для союзных браков и подходящий как раз готовился в Гратиосе. Десорт и Горт не хотели для неё такого расклада и с детства учили всему, что знают сами, втайне от отца и в надежде, что кто-то из них займет его место раньше её замужества.

***

Девушка неспешно заплетала в косу светлые волосы, заворожено смотря в зеркало. Взгляд ее не цеплялся за что-то, скорее просто завис в размышлениях. Перспектива близкой и далеко не желанной женитьбы все больше уводила девушку в тоску, заставляя замкнуться в себе. Когда-то она должна будет покинуть дом, забыть бесполезные, как говорил отец, знания от братьев и выйти замуж за наследника Гратиоса. Жизнь королевы в золотой клетке далеко не так желанная для неё, как свобода. Светлые пряди высыпались из рук, но она упорно заплетала косу, с каждой секундой все сильнее напрягаясь.

– Тола, – тихий стук в большие двери прозвучал уже после появления в комнате Десорта, – можно к тебе?

– Ты уже, – она резко повернулась к нему и чуть улыбнулась, – что-то случилось?

– Для тебя новость скорее хорошая, – он медленно подошел к зеркалу, перед которым стояла сестра, – грядет война. Отец отложит твой брак, но и с ним ты не останешься.

– Но вы идете на войну? – большие карие глаза наконец поймали брата.

– Да, – Десорт присел на пол, приобняв одно колено, – но мы же вернемся, обещаем. Ты знаешь, что мы ни за что тебя не оставим.

– И я все равно выйду замуж за него, – девушка вздохнула, отпуская косу на спину. Концы волос остановились на уровне поясницы, – это лишь временно. Война это страшно, а ты спокойно обещаешь мне, что вы вернетесь.

– Ну, знаешь, – Десорт улыбнулся, – если я и поведу войска – для них я стану королем, а отец – трусом. Тогда и власть уже не останется в его руках. Одно дело приказ короля, а другое – кодекс. И сейчас приказ отца прямо противоположен кодексу. Роковая ошибка. Богам, я полагаю, все же не угодна будет такая рокировка, но с этим мы справимся. А там глядишь и свадьбы той не будет.

– А что если вы не вернетесь? – Тола чуть склонилась к брату, обнимая себя, – тогда все вернется на свои места. Только вас рядом уже не будет.

– Ты в нас сомневаешься? Сестричка, мы тебя не оставим, – он поднялся на колени и чуть обнял девушку, осторожно поглаживая спину, – из Лотара тебя увезут, отца рядом не будет, он обещал. Мы сделаем все, что бы ты была в безопасности, даже из Обители.

В ответ девушка чуть улыбнулась и крепче обняла брата. Они просидели так несколько минут, прикрыв глаза. Тола впервые за несколько недель смогла успокоиться, не думая ни о чем. Встречи с братьями стали реже, а с отцом – чаще. Улыбка почти не появлялась на ее лице, ее заменили слезы. Крепко сжав в кулаках рубашку Десорта, она, что есть сил, вжалась в него, не желая отпускать.

– Все будет хорошо, принцесса, – он отстранился от сестры, заглядывая в ее глаза, – настоящее мы уже не изменим, а вот будущее в наших руках. Верь мне, – Десорт поднялся на ноги, придерживая сестру за руки, – я ещё не раз загляну к тебе перед сборами, а сейчас попробуй оставить эти плохие мысли, без твоей веры нам будет тяжело.

***

Противная мешковина на голове мешала дышать, но и скинуть её возможности не было – на горле старательно закрепили края веревкой. Руки, стянутые за спиной в локтях, онемели уже около часа назад, зато остановилось кровотечение. Шарон чуть наклонился вперед, лбом утыкаясь в колени. Ещё немного и главное оружие наемника – его руки, отсохнут. Правда, скорее всего, они больше и не пригодятся.

– Обыскали? – хриплый голос раздался впереди.

– Да, Ваша светлость, – второй голос отозвался откуда-то слева, – все оружие изъято.

– Я вам сам все отдал, не перехваливай своих соратников, – Шарон поднял голову, – хотел бы припрятать, вы бы никогда не нашли. Хотел бы сбежать, вас бы в живых не было.

– Правда тот? Быть может, мне не так доложили? – обладатель хриплого голоса приблизился и развязал веревку на горле, снимая мешок.

– Разве Его Величеству могли соврать, кого поймали? Вы искали меня как Клеймо. Могу вас поздравить, король Истен. Замаялся я бегать, а раз привезли меня живым, значит и вам что-то нужно? Не томите, интерес разрывает меня.

– На палки его, – мужчина развернулся и вышел из небольшой комнатки, – там и поговорим.

Узлы на локтях спали, по рукам пошла неприятная колющая боль, но насладиться такой маленькой свободой не дали, резко дернув за плечи. Наемник никак не мог попасть в шаг стражников, что почти волокли его по узким темным коридорам. Он старался ни о чем не думать, предугадать будущее все равно не возможно. Для наемника своего уровня он держался отлично, даже самые известные, уже мертвые, мастера попадались намного быстрее, обретая свой покой в Обители.

Все с той же пустотой в голове он спокойно наблюдал, как вяжут новые узлы на бледных запястьях, как прикрепляют к цепи, что через блок соединялась с подъемным механизмом. Антураж абсолютно не пугал наемника – страшнее обряда на берегу Хищного моря для него нет ничего. Однако, он уже не продумывал побег, не искал как можно сбежать или хотя бы убить как можно больше гвардейцев.

– У меня есть для тебя сделка. Цена – твоя жизнь, – Истен кивнул одному из стражников.

Парень, до этого вязавший узлы, ухватил ровную, но почти не шлифованную, палку и встал за спиной Шарона. Одной рукой он потрогал ткань рубашки и кивнул самому себе. Ткань ее была тонкой и мягкой.

– Королевские заказы пусть исполняют королевские наемники – гвардия твоя, – Шарон оглянулся, когда парень брал размах палкой, – это по их части. Даже если это абсолютная тайна. Что тебе стоит убить исполнителей при любом исходе?

Глухой удар, а следом тихое шипение наемника. Оглушающая, жгучая боль расходилась от места удара – чуть ниже лопаток. Шарон зажмурился, стараясь снова расслабиться, но пара заноз продолжала разгораться болью.

– Мне нужна дочь короля Оникта – Тола, – Истен поднял лицо Шарона за подбородок, – живая и невредимая до прибытия в эти стены.

– Живые заказы не беру. Я не только людям служу, Смерть ждет от меня своих гостей, – он отшатнулся, выворачиваясь от руки короля, – на живых Ворон иногда работает, где он сейчас – черт его знает. Кстати, Черт не откажется, хоть и опыта мало.

Кивок короля и второй удар – чуть ниже, а затем, почти без паузы – третий. Мужчина лишь сильнее сжал губы, оценивая, сколько ударов нужно, чтоб обезножить его. Пожалуй, таких хватит и семи, чтоб на сутки сделать наемника беспомощным.

– И зачем тебе нужна эта Тола? – Шарон выдохнул, чтоб сбросить дрожь с голоса, – шантаж или брак?

– Подумай, грядет война с Ониктом. Тола – младший ребенок Марка, единственная дочь, красавица, да и умом, говорят, не обделена. То, что нужно для союзного брака, заодно и шантажа, ведь воли их короля никто не спросит.

– Жениться снова удумал? – Шарон рассмеялся в голос и получил ещё два последовательных удара – почти по шее и в поясницу.

– Он может заключить военный союз с Гратиосом, – Истен соединил руки за спиной, не отходя от наемника, – а мне это не с руки. Приведи её живой или умри сам.

– А если я скроюсь? – наемник заранее расслабился, повиснув на своих руках, – сколько лет меня ловили? Если бы не моя глупость, так и бегал бы дальше.

– Пока ты убиваешь тех, кто безразличен или неугоден мне – ты будешь бегать дальше. Я не так глуп, как Марк. В этом замке всегда знают, где ты, – Истен кивнул палачу, – срока тебе два месяца. Дальше, – он дернул рукой над головой и склонился, изображая петлю, – я не спрашиваю твоего согласия, Клеймо.

Ещё два удара пришлись на спину. Шарон громко зашипел сквозь стиснутые зубы. Ноги будто отказали, по всему телу прокатилась болезненная дрожь. Наемник закрыл глаза, склонив голову. Первый живой заказ, исполнить который он навряд ли сможет. Просить совета у коллег, большая часть которых – враги, огромная слабость. Шарон прокручивал в голове все возможные варианты, переиначивая свои методы на сохранение жизни, но ни один не подходил. Едва руки открепили от лебедки, он повалился без чувств, прерывая поток спутавшихся мыслей.

Глава 2

Шарон медленно открыл глаза, ожидая очнуться где угодно. Ноги слабо слушались его, отозвавшись болью. Над головой было насыщенно-голубое небо без единого облака. Он глубоко вздохнул и повернулся на живот, приподнимаясь на локтях. Руки дрожали от слабости, но все ещё слушались.

– Значит не сон, – Шарон кашлянул, прогоняя из голоса хрипы, – взял живой заказ. Навязанный заказ. Меня и не спросил никто, – он прикрыл глаза, – а итог все равно будет один, как же сразу не понял. Какой же дурак. Мог ведь сам отправиться к Смерти, едва попал в тупик.

Мужчина огляделся. Тихий, густой лес охватил плотным кольцом. Относительная безопасность для наемника, нужно лишь чуть осмотреться. Шарон встал на четвереньки, медленно поднимаясь на ноги. Боль, словно игла, проходила сквозь все тело, заставляя скривить лицо, до скрежета стиснуть зубы. Палки часто использовались в пытках, порой, они были больнее плети даже из самых крепких рук, но испытать их на себе он никогда не рассчитывал, надеясь на быструю смерть за все проступки.

Тишина вдруг стала давить на слух, что насторожило наемника, но попыток осмотреть лес он не оставил. Птицы затихли, только хруст веток под слабыми ногами разбивал нарастающую тревогу в душе.

– Что-то не так, – он остановился, пытаясь разбудить нужную силу.

Магия, хоть и вернулась, ещё не была под полным контролем хозяина. Память почти стерла все заклинания, а разум ещё не прочно связался с проснувшимися силами.

Похлопав по необычно тяжелым карманам, Шарон нашел свои дротики и короткие ножи, что сам отдавал гвардейцам Сатриса. Как молнией пробило осознание, что рядом уже другие королевские шавки, рыщут лес, что рядом с ветвью реки Топрин, на другом берегу от Болотных деревень. Точно появилось перед глазами расположение – своё и противников.

– Черт, – он ударил ствол ближнего дерева, – из одних лап в другие. Шансов нет, – Шарон опустился на землю, держась за поясницу, – кончился век Клейма. А так хорошо все начиналось, Смерть, я твой следующий клиент, – безумная, скорее паническая, улыбка появилась на его лице, – раньше бы прибрала, старая. Я так уже устал бегать бок о бок с тобой.

Магические клейма – то, что наверняка сгубит наемника. Это была его примета в народе – цвета крови причудливые знаки от ладоней поднимающиеся к шее, на лопатках и над сердцем, спускающиеся по второй руке. Даже перчатки намеренно были худыми на ладони, чтоб дать жертве понять в конце, кто его палач. И сейчас, смотря на эти отметины, он понимал, насколько неизбежен исход.

Шарон накинул на голову капюшон и рылся в карманах, ища плотную маску. Одно дело показать свои клейма, другое – лицо. Не стоит выдавать сразу все тайны. Формованная маска, что закрывала его лицо от волос до кончика носа, оказалась в нашивном кармане накидки. Спешно достав её, Шарон завязал шнурки под волосами.

– Кем будешь? – из леса медленно появился гвардеец Оникта, придерживая руку на рукояти меча, – как забрел в эти дебри? Даже не ври, что ты с Болотных деревень, к нам такие не захаживают.

Шарон вздохнул. Врать? Нет смысла, клейма все равно заметят. Дать отпор? Это здесь, перед ним, стоял один гвардеец, а в лесу их не меньше десятка. Чутье если и не давало точное число, почти орало на ухо, что не стоит даже пытаться. Достать оружие при гвардейце было опасно, принимать смерть от чужих рук он не хотел.

– Клеймо, – мужчина снял перчатки, показывая кроваво-красные письмена, – тут убьете или при королевском дворе? Только быстрее, без бестолковых разговоров, я знаю, Марк любит делать именно так.

– Сдаешься просто так? – гвардеец спешился, подходя к наемнику. Рукоять он обхватил плотно, готовясь оголить свой меч, – годы тренировок, что б быть готовым к этой встрече. А все будет так просто? – он резко подставил клинок к груди Шарона, – бейся, покажи на что способен.

– А если я не хочу? – наемник засунул руки в карманы брюк, обхватывая в нем несколько дротиков сразу, – если я устал?

Меч легко проскользнул по рубашке, оставив тонкую царапину на коже, ткань неприятно прохрустела. Шарон пожал плечами, смотря на тонкую полоску крови, что впитывалась в рубашку. Не было ни сил, ни желания сопротивляться, но это унижение пробуждало в нем ярость, одновременно с бессилием. Он резко достал руку из кармана и, что есть сил размахнувшись быстрым движением, вогнал дротики в шею стоящего перед ним мужчины до половины длины.

– Шавки, ваш король давно мою голову ищет, зачем тянуть и унижаться? – он развел руки, показывая, что сопротивляться больше не намерен, – раз это угодно Смерти, прибирайте это бестолковое тело, – ноги подкосились от резкой боли.

Он упустил свист плети, что самым кончиком ударила его под колени сзади. Потерявший от страха отличный слух наемник больше не наемник, а чья-то жертва. И снова на голову надели старый мешок, снова затянулись узлы на локтях и запястьях. Только теперь нет надежды на выживание, Марк живым не отпустит после стольких лет охоты. Его тяжело толкнули в спину, затем ещё несколько узлов и цоканье копыт – мужчину тащили за лошадью, что не намеревалась подстраиваться под ослабленного пленника.

***

– Ваша Светлость, – Горт вошел в небольшой кабинет отца, – доставили наемника, что в розыске. Клеймо. Твой праздник, он почти не сопротивлялся, только одного убил и сдался.

Марк оторвался от карты, подняв глаза на сына. Быть может шутка, в замке уже давно наплевали на успех этого дела. Марк, в отличие от Истена, не выискивал намеренно, не следил и не подкупал других наемников, просто ожидая, когда добыча сама свалится с неба. Вот и свалилась, очень вовремя для мужчины.

– Отдай приказ поместить его в закрытые камеры, самые дальние. Я скоро спущусь сам, ты с братом туда не пойдешь, – Марк скрутил карту, не сводя глаз с сына, – где Тола?

– Была в саду, – Горт пожал плечами.

– Проследи, чтоб ближайшие несколько дней у неё было только три места – комната, библиотека и сад, в пределах его ворот. С этого момента нигде более ей быть не дозволенно, – парень кивнул и удалился из кабинета отца, громко хлопнув массивной дверью.

Влажные широкие коридоры подвала замка Лотара недолго содержали в себе преступников, долгие следствия были в Оникте не в чести. Камеры с сюрпризами, неприступные стены и относительно лояльные допросы, чистая формальность. Редко к чьим словам прислушивались, но и без вины сюда не попадали.

– Карис, – Тола, словно хвостик, ходила за высоким парнем в военной форме, – прошу, побудь ещё немного со мной, – они вышли за ворота сада, – скоро меня тут уже не будет, когда я ещё пообщаюсь с хорошим человеком, единственным, кто со мной вообще нормально общается?

Парень остановился у распахнутых деревянных дверей, придерживая их перед несколькими стражниками в латах. Он прикрыл своей спиной Толу, но та все равно выглядывала вперед, держась за плечи друга. Крепко связанный мужчина едва шел, но насильно его никто не волочил. Плотный мешок на голове был перепачкан пылью. Одежда его была изорвана, проглядывающая через дыры кожа была белой. Но на ней видны были кроваво-красные рисунки. Девушка отшатнулась, ведь только маленькие дети не знали, кто носит на себе такие знаки.

– Кто это? – Тола сжала плечо друга, говоря едва слышно. Она будто не верила своим глазам, ища у друга опровержение увиденному.

– Клеймо, – так же тихо ответил ей Карис, – тебя здесь не должно быть, мне наверняка хорошо попадет за то, что ты увидела.

– Разреши глянуть? Одним глазком? Столько слов о нем, а я даже не представляю, как может выглядеть такой хладнокровный наемник, – она встала перед парнем, едва конвой скрылся за дверьми, – он пойман, мы теперь в безопасности. Сбежать отсюда не получится.

– С ума сошла? Мне голову снесут, – он чуть наклонился к ней, – ты принцесса, не нужно тебе таких дел вообще касаться.

– При чем тут дела? Это чистый интерес, – девушка пожала плечами и отвернулась, собираясь уходить, – и ничего ты не сделаешь, – она прошмыгнула в двери, пока парень только уловил смысл её слов.

Широкий, достаточно светлый для тюрьмы коридор был полон ниш для стражников, что сейчас уже и не использовались. Тола спряталась в одной из них, выискивая камеру, куда привели первого наемника на материке. В одной из дальних камер был три гвардейца, но между ними, через ещё открытую дверь, девушка смогла разглядеть, как развязали веревку на шее, как сняли пыльный мешок. На лице преступника была маска, что закрывала лицо от кончика носа до линии роста волос. Но яркие синие глаза смотрели ровно на девушку, заставив её замереть на вдохе. Взгляд его был пустым, он не искал за что зацепиться, он, будто знал, куда нужно смотреть. Внимательный взгляд заставил девушку вздрогнуть, по спине пробежали мурашки.

– Марш в свою комнату, – Горт развернул к себе сестру, – тебе здесь быть не должно. Отец скоро придет, – он заглянул в камеру, отодвинув девушку в сторону, чтоб никто не увидел, – Его Светлость отдал приказ надежно заковать его, король скоро спустится сам, – а ты, – он вернулся к сестре, прижимая её к стенке, – пулей наверх. Отец зол, не попадайся ему на глаза, прошу. Старайся больше быть в своей комнате, займись книгами, что я тебе дал.

Тола коротко кивнула. Её напугал взгляд наемника – абсолютно пустые глаза. Никаких эмоций, дыхание сбитое, прищур то ли от боли, то ли от усталости. Так не выглядит наемник, так выглядит жертва, загнанная и принявшая свою участь жертва. Но будто какая-то искра появилась в ярких глазах, когда он поднял их на принцессу, дикая и обжигающе холодная, будто снова проснулся хищник.

Со всех ног она бросилась назад, молясь не встретиться с отцом. Каждый их разговор кончался криками с его стороны, слезами с ее. Достаточно испуга, что пробил её от взгляда пленника и первого злого взгляда от брата. Сжав полы платья в кулак, она бежала самой длинной дорогой, через крыло прислуги, максимально оберегая себя от встречи.

Шарон изо всех сил терпел неудобное положение. Спина отдавалась постоянной болью, будто нарастающей с каждым мгновением. Постоянные любопытные взгляды, плевки в спину, довольные крики людей. Мужчина за мгновение стал собственной тенью. Пока не зацепился взглядом за любопытную девчонку, казалось, в её глазах была не любопытность, а жажда. Странное, противоречащее ее виду желание. Довольно смелая девчонка для дворцовых обитателей, что постарались исчезнуть с пути конвоя. На мгновение пришло чувство, что она и есть его жертва. С проснувшимся даром он видел каждого, будто и не было мешка на голове, но точно знал, что его лицо по-прежнему скрыто, понимал, что она его уже видела.

Не только боль тормозила удивленный разум, но и желание скорее закончить эту несносную жизнь, залитую своей болью, гневом и чужой кровью. В камере, куда спешно оттащили Шарона, было непроглядно темно, глаза все никак не привыкали. Он устало лег на пол, прикрывая глаза. Холодный и противно шершавый пол под щекой чуть отрезвлял, хотелось раствориться в этом холоде. Тишина длилась недолго – тяжелые шаги за дверью заставили его взбодриться, но подниматься, как то подобает делать из уважения короне, не собирался.

– И вам доброго вечера, Марк, – едва открылась дверь, Шарон довольно улыбнулся, – снеси мне голову и все проблемы решены. Ты и без бесполезного допроса знаешь все подробности. Я устал от такой жизни.

– Слишком легко, – король зашел следом за двумя стражниками, – за всю твою карьеру ты заслужил особое обращение.

Снова звук лебедки, что заставил вздрогнуть. Не от страха, а от противного скрипа старых механизмов. Стянутые руки медленно потащили тело наверх сквозь тягучую боль. Маска упала на землю, развязанная стражником.

– Так вот ты какой, – Марк поднял на себя лицо Шарона, подставляя его под свет своего факела, – не уж-то боишься?

– Честно? Больно, – он не опускал глаза, хмурясь, пока больная спина натягивалась под весом тела, – без отдыха сменил гостеприимного хозяина.

– Ну что ж, – Марк махнул рукой, придерживая стражника с плетью, – разговор к тебе. Для тебя – важный. Советую соглашаться во всем, тогда и прием будет теплее.

– Заказ? – наемник усмехнулся, – Истен? Или кто помельче? Невыполнимо в моем состоянии, да и не возьмусь. Нет желания служить короне, мои цели иные.

– Живой заказ, – король выглянул в коридор, а затем захлопнул дверь, – моя дочь.

Наемник опешил. Второй живой заказ на одного человека. Мышление вдруг замерло, нрав наемника метался из угла в угол, панически ища отголоски совести и просто догадки. Никак не укладывалось в голове, почему оба короля имели одну цель, но высказывать свои вопросы не стал.

– Плата? – Шарон прищурился, – все как в какой-то сказке – моя жизнь?

– Ну почему? Спасение принцессы, что подготовлена к союзному браку стоит больше твоей жизни. Пусть будет так – твоя жизнь, безопасность в дальнейшем и хорошая оплата, – он задумался, – мешка золота и своего имения хватит? Подумай пару дней.

– И даже выбивать решение не будешь? – наемник посмотрел на плеть, что держал напряженный стражник.

– Какой ты мечтатель, – он усмехнулся, – просто я не хочу этого слышать, – король кивнул и спешно двинулся к двери, – подумай над условиями. Только смерть ты примешь мучительную, в кошки-мышки играть с тобой никто не будет, ты уже набегался, – Марк дал отмашку, оставив жертву и палача наедине.

– Самое страшное я уже пережил, не сможешь ты меня напугать, – скорее для себя проговорил наемник.

Шарон прикрыл глаза, пытаясь расслабиться. Боль легче принять, когда к ней нет страха, только страх теперь был. Впервые был страх перед болью, новой, более сильной болью поверх не прошедших ран. За семьдесят лет он ни разу не испытывал такой боли, а даже ту, что была, он почти не замечал, оглядываясь на свое прошлое.

– Не прикладывай всю силу, ты за эти пару дней не первый, – мужчина вновь ощутил, как потрогали его рубашку, – молить о пощаде я не стану, но шанс на жизнь принцессы в этой плети, раз уж на то пошло.

– Как благородно могут мыслить наемники, – за ответом был свист кнута под громкое шипение выгнувшего спину наемника.

***

Девушка быстро забежала в комнату, остановившись у зеркала. Щеки пылали огнем, дыхание не выравнивалось. По пути посчастливилось не встретиться с отцом, что не могло не радовать. Однако страх перед его приходом оставался внутри. Он всегда знал, где она находилась. Тола распустила косу, немного успокаиваясь. Интерес оказался сильнее страха, а теперь появилось странное желание. Наёмник стал интересен ей в своем предназначении. И цель ясна, но от этого желания становилось жутко. Она ощущала, как с приходом этой мысли душа почернела.

Тяжелые шаги за дверью приблизились и резко остановились. Тола замерла, зажав в руке толстый хвост. Приблизиться к двери хотелось, но было слишком боязно.

– Десорт, – голос Марка прозвенел за толстыми дверьми, – зайди в кабинет, – одна створка чуть приоткрылась, показывая короля с каменным лицом, – ты была в подвалах.

Голос его звучал твердо, взгляд проходил сквозь девушку. Не миновал ее разговор с отцом. Марк тем временем прошел глубже в комнату и присел на мягкое кресло, что стояло у окна. Он молча смотрел на дочь, на лице не читались эмоции.

– Зачем ты зашла туда? Тебя же останавливали, – он чуть подался вперед, смотря на дочь в отражении, – хоть ты и королевских кровей, но абсолютной свободы у тебя даже в этих стенах нет.

– Мне было интересно, как может выглядеть такой зверь, – Тола опустила глаза. Сочинять причину было бы не лучшим вариантом, все равно не поверит.

– Ты же даже без маски не видела его, – девушка опешила от тихой речи отца, – тебя бесполезно переубеждать. Ты все равно будешь делать что хочешь, только ещё сильнее обидишься. Гуляй вольно до своего отбытия, – он поднялся на ноги, отворачиваясь от дочери, – потом ты покинешь Лотар. Надолго.

– Замуж выдаешь в такое время?

– Нет, слишком дорого во время войны. Тебя нужно отвезти подальше, сопровождающий отряд почти готов, – Марк направился к выходу, – возьмешь все самое нужное, в дорогу налегке. Оттуда после войны, в любом исходе, ты поедешь на свадьбу.

– Даже не станешь провожать? – бросила в спину девушка.

– Зачем? Я сыновей на войну отправляю, дочь же сюда не вернется, обеспечив нам выгоду, – Марк пожал плечами, схватившись за ручку двери, – их жизнь ценнее для государства и для меня, без этой свадьбы мы ничего не потеряем.

Глава 3

Темницы Лотара были удивительно тихими. Никто не кричал, не выл и не умолял охранников. Спокойное место, чтоб задуматься о поступках. Многим помогало. Зверей же, подобных Клейму, запирали подальше, в глухих камерах с толстыми дверьми, им тишина разума не давала, лишний раз раздражая и в итоге сводя с ума. Лишь собственное дыхание и стук сердца нарушали гробовую тишину.

Шарона же, все-таки, перетащили в открытые камеры, с решеткой вместо одной стены. Стражники расслабленно разговаривали у дверей, их слова здесь были не различимы. Да и незачем они наемнику. Перед глазами были красные круги, открывать их совсем не хотелось. Если и дальше так будут выбивать согласие на заказ – выполнять его будет некому. Собственное ощущение безысходности делало каждый удар в несколько раз больнее, а находить в себе силы надоело. Старая все не торопилась его забирать, сколько он не звал её в своей голове, а внешние звуки начинали раздражать, заставляя проклинать саму Смерть между молитвами к ней же.

Вяло пошевелив рукой, он невольно вздрогнул от лязга цепи. Чувствительность медленно возвращалась в тело, стали ощутимы оковы на руках, чуть растёртые запястья внезапно начали гореть огнем, а на голове, наконец, был не мешок, а капюшон от накидки, и привычная маска была на месте. Шарон дотронулся до предплечья, которое ещё ныло от стрелы, затем проверил клейма, что, как и раньше, вызвали отвращение, ощущаясь, как уродливые шрамы. Они продолжали болеть, сейчас эта боль впервые ощущалась, накладываясь на новую. Каждый знак, их четкие контуры, как ожоги рвали кожу, вырываясь наружу.

Десять ударов плетью поверх незаживших увечий морально разбили мужчину. В душе умерло желание сбежать или убить стражников, хотя физически он способен на это даже без оружия. Три спавших клейма открыли три силы – власть над чувствами, морозом и растениями. Хотя с последним выходили только цветы вместо грозных хищных кустов. Ни одно из них теперь не внушало наемнику веры в успешный побег как можно дальше от двух королевств. Опасный убийца слишком быстро сломался.

Осторожные, почти не слышные шаги Шарон все же уловил, невольно поворачиваясь в сторону коридора. Глаза пришлось открыть, но бронзовые лучи солнца из окошка под потолком не давали разглядеть что вокруг, пеленой закрывая картину впереди, подсвечивая взвешенную в воздухе пыль.

– Сгинь, кем бы не был, – он снова прикрыл глаза, разглядев освещенный силуэт, и тень за ним, – тошно от зрителей.

Шаги не стихли, а наоборот стали более уверенными и тяжелыми. Наемник хорошо запоминал шаги разных людей, что на его пути были важны. И этот человек крайне важен.

Пелена перед глазами медленно отступала, а фигура остановилась в паре метров. Шарон потер глаза, громко лязгая цепями. Красные пятна вновь засверкали, а затем внезапно исчезли. Перед ним, спокойно выжидая, стоял вчерашний гость – король Марк.

– Что скажешь? – он чуть склонил голову на бок, не выводя рук из-за спины. Возрастная лысина отражала свет, не давая мужчине долго смотреть на заказчика.

– Принимаю, – Шарон поморщился, ощущая горящие следы на спине. Голос был сиплым от ночного холода камер и попыток сдержать рычание накануне, – будь ты проклят искрами. Считай, что я сдался тебе и твоим шавкам.

– Быстро ты, – Марк опустился на корточки, одним коленом опираясь на пол, – завтра на рассвете пройдет казнь. Есть у нас один зверь тут, которого и в лицо никто не знает. Беглец из Рейта, многих убил просто так. А ты снимаешь свою маску и приходишь в замок, как рядовой нового подразделения стражи – личной стражи принцессы. До выхода попрячешься в гостевых комнатах, – король вздохнул, – без нее и быть не может союза с Гратиосом, куда ты и должен её доставить. Столько сил и денег вложено.

– Вас только это в дочери волнует? – наемник медленно повернулся к собеседнику, – а как же все эти сказки о том, как отец любит свою единственную дочь, что так похожа на его покойную жену. И сердце ее греет всех вокруг, и руки ее излечат каждого, и речь её сладка. Я часто встречал таких отцов. Только совесть моя сдохла, ничего не мешало их убивать. И я видел, как их любят дочери, как эти ангелы поливают меня проклятьями, пытаются отомстить.

– Это и есть сказки, у знати такое бывает редко, – мужчина потер лысину, – мы ценим наследников рода. Девочки последние в очереди наследия, они имеют лишь роль разменной монеты. Да, в Гратиосе другой обычай, только старшинство, хоть им и везло на наследников мальчиков, но мы в Оникте. Я волен менять это, но не горю желанием. Мое единственное желание сейчас – не видеть её в своем дворце.

Клеймо не ответил, уходя в размышления. Слушать короля не особо и хотелось, за три последних десятка лет ни разу не приходилось долго общаться с людьми, а уж тем более уходить в тему отношений с обществом и семьей, они не вызывали в нем ничего приятного. Своей семьи он не помнил, последнее воспоминание о них – предательство, отец сам донес на сына главе поселения.

– Оставьте меня, – неожиданно даже для себя выпалил Шарон, – и так паршиво соглашаться на ваш заказ, – он прикрыл глаза, щекой прижимаясь к холодной стене, – всё это дерьмо про продажу собственного ребенка оставьте при себе, я не ценю семью, но ваш поступок презираю.

Скрип решетки дал ему расслабиться, перестал бить озноб. Медленно подступал сон, спокойный, крепкий, даже не смотря на жгучую боль, тот самый покой, которого так не хватало наемнику долгие десятки лет. Быть может, хоть там ему покажется решение для этого заказа. При любом выборе исход для него один – смерть, остается выбрать, кто даст её быстрее и легче. Долгая жизнь начинала тяготить его, но самоубийство было для него большим предательством себя.

***

Девушка медленно перебирала свою одежду. Пышные платья будут ни к чему, а простых, прямых плотных платьев, оказалось всего два. Она положила их на узкую тахту. Сорвавшись с места, она упала на колени у кровати, ища что-то под ней. Вещи она собирала панически, каждым своим перемещением пытаясь отогнать тяжелые мысли.

– Не помешаем? – братья вошли в комнату, даже не стучась.

Девушка подскочила, выпуская из рук затертый мешок. Увидев гостей, она осторожно села на пол, прижав к груди вещи. Десорт и Горт одеты были в строгую форму, видно, что только вышли от швеи. Плотные брюки темно-зеленого цвета с черными вставками для всадников, такого же цвета мундир с запахом и маленьким воротником-стойкой. Статные мужчины, она уже и забыла, сколько им лет. Десорт год как вступил в третий десяток, Горт был на два года младше его. А самой Толе было два с половиной десятка. Уже. Никто из наследников Оникта так и не вступил в брак, оберегая друг друга, как единственно возможную семью вопреки принятым обычаям и воле отца. И она первая, кого насильно отрывают от дома.

– Вы уже такие взрослые, – она плотнее обняла мешок, стараясь не заплакать, – и форма у вас красивая, – одна слеза все-таки покатилась по щеке, – я так не хочу уезжать и вас отпускать не хочу, – Тола вжалась лицом в старый мешок, пряча предательские горькие слезы, – я никогда не хотела лезть в дела правителей, хотела быть вашей тенью.

Им сейчас ни к чему видеть эту воду, возможно, на рассвете они уже отправятся в Камфир или Генистег – восточные точки населенных земель Оникта. Нужно проводить их с теплом, а не болью.

– Брюки – отличный выбор в дальний путь, – Горт опустился на пол, приобнимая сестру за плечи, – но отцу их видеть нельзя. Знаешь же, что это не женская одежда. Спрячь их на время.

– Не бойся, – Десорт вздохнул и откинул мундир на кровать, – отец нашел надежный отряд, ты спокойно доберешься до Алантаса, – голос его, как всегда, был тверд и даже немного груб, сказалось частое общение с отцом, – всё пойдет по плану, всё будет хорошо.

– Я не за себя боюсь, – мешок отлетел в сторону, а Тола приподнялась на колени, обнимая братьев, – я буду скучать, очень. Война непредсказуема, но пообещайте, что вернетесь. Что вернетесь правителями, вернете меня в свою тень любой ценой.

Братья ничего не ответили, в ответ крепче обнимая девушку. Они воспитали ее, заменив и отца, и мать, многому научили втайне от окружающих. Но война вынуждает расставаться, на время, и она может изменить всех до неузнаваемости, за это время веселая девочка может превратиться в зрелую женщину, а сами они могу стать строгими и жестокими мужчинами, сменив свои ценности.

– Возьми, – Горт достал из кармана старое кольцо, которое носила их мать, – на память о том светлом, что было в твоей жизни.

Украшение висело на цепочке в ожидании нового хозяина. Синий камень был старательно отполирован братьями для неё, а вот старое золото в своих царапинах хранило историю.

***

– Маску, – Карис протянул руку наемнику, с которого только что сняли оковы.

Мужчина боялся перевести вес с ноги на ногу, делая вид, что свыкается со свободой от железа. Усталость и боль крепко держали его за горло. Тут в подвалах и не понятно было, утро или вечер на дворе, спать хотелось всегда, чтоб только расслабить напряженные мышцы и опустошить разум.

– Я оставлю ее на память, – Шарон стиснул зубы, заводя руки за голову, – был уговор снять её, а не отдать, – маска соскользнула с лица на шею, откуда он легко стянул ее, пряча за пояс.

– Накидку, – Карис кивнул на плотный глубокий капюшон, – в замок с открытым лицом. Отсюда ты выйдешь как стражник, а не преступник. Для мира ты уже мертв, хорони и сам свою хищную натуру.

Мужчина пожал плечами, скидывая темную ткань с головы. Грязные каштановые волосы торчали в разные стороны, болезненно белая кожа была измазана грязью, пятнами старой крови. Крупный шрам на скуле блестел в свете нескольких факелов подвальных коридоров замка.

Карис кивнул, разворачиваясь спиной к наемнику. Решительным шагом он направился к выходу, Шарон поспешил следом, заметно прихрамывая на правую ногу, в которую пришелся удар плетью. Крутые лестницы, извилистые коридоры с множеством поворотов он даже не запоминал, все равно задержится здесь от силы на пару дней.

За неизвестно какой по счету деревянной дверью была небольшая, но уютная комната. Узкая постель, устланная белыми простынями и мехами, небольшой стол из красного дерева и широкий шкаф. У большого окна стоял король, все так же сложив руки за спиной. Карис отступил ещё перед дверью, даже не заглядывая в комнату, оставляя мужчин наедине.

– Твое имя, – Марк повернулся к наемнику, чуть отступая от подоконника, где стопкой лежала свежая форма стражника.

– Клеймо, – наемник пожал плечами, – таким именем меня зовет народ и вы.

– Твое настоящее имя, – король зарычал, делая шаг вперед. Щеки его были красными от напряжения, – каким будет знать тебя моя дочь.

– Шарон, – он явно не настроен был на общение, – покиньте комнату, Ваша Светлость. Я дал своей согласие и теперь хочу отдохнуть.

– Ты десять лет отслужил в страже порта Монс, пострадал при поимке наемника Клыка, смог его убить. В Лотар прибыл по моему приказу, тут же и лечил свои раны. Семьи нет, жена погибла с годовалым сыном в огне. В разговорах с принцессой участвуешь охотно, но о себе говоришь как можно меньше. Награда будет ждать в Алантасе, – Марк кивнул на форму, – оденься по уставу. Он на столе, изучи. С другими стражниками общайся как можно меньше и строго по военным законам, твои манеры сразу выдадут подставу. За выполнением заказа будут следить, не переживай. Твоя задача лишь доставить её невредимой до нового порта, сопровождать в Трас её будут другие люди.

– Отдай приказ подать мне обезболивающее, – Шарон сел на край постели, наплевав на манеры, – без него я и шага уверенного сделать не могу.

– Перед сном получишь, – король приоткрыл дверь, – до приказа ни шагу отсюда, считай это место комфортной тюрьмой. Я пришлю за тобой стражника перед отъездом. Сбежать не получится.

Шарон осторожно опустился на пушистый мех, быстро поворачиваясь на бок. Глаза закрывались от вновь накатывающего сна, но только мысли не давали скоро заснуть. Как бы не сложилась судьба девушки – наемника все равно ждет смерть. Все же жаль, что совесть умерла, некому больше помочь с выбором. Как речь вообще может идти о сделке на совесть?

Грязная рубашка, лохмотьями оборванная на спине, неприятно шуршала. Шарон вновь сел, отбрасывая ее в сторону. На тело невыносимо было смотреть, каждое клеймо вызывало тошноту, он хотел содрать кожу на руках, выжечь их огнем или вырезать, только бы сам не мог больше увидеть их.

– Ненавижу тебя, Адос Адолин, – мужчина осторожно поднялся, направляясь к окну,– будь ты проклят даже в Обители, твоя смерть была желанна мне, жаль не я сделал это, – он расправил рубашку, что лежала поверх формы, – ещё и эти две короны. Всем девку подавай, хотя никому она и не нужна на деле, оставил бы при себе, не было бы у тебя такой проблемы, как я, Марк, – он сделал глубокий вдох, – а кому нужен был я тогда, – мужчина замер, – ребенок. Запуганный ребенок. И она запугана. Да и будет мне это на руку. Доверие принцессы моё все, решу в пути, кому быть угодным.

Шарон вновь уложил рубашку на стопку формы, переводя взгляд на двор замка. Каменный город был ужасно чужим, хоть он и долго жил здесь, правда, далеко от королевских стен. Из-за красивых стен не было видно всей грязи, в которой тонул Лотар. Хорошо в столице жилось только знати и дворцовым обитателям, дальше были лишь разврат и бедность. Остальные города были намного уютнее и теплее даже для наемника.

***

Солнце медленно уходило за горизонт, оставляя за собой лишь розовую полосу на чернеющем небе. Россыпи звезд медленно появлялись на темном покрывале. Теплый ветер поднимал тонкие занавески в светлой от свечей комнате принцессы. Она с братьями дремала, сидя на полу, приобнимая их обоих. Тихое сопение троих сливалось в одно, становясь гулким в тишине. Дорожки от слез на щеках высохли, склеенные солью ресницы чуть подрагивали. А вот парни периодически просыпались, поглядывая на небо за окном. На рассвете они соберут её отряд и проводят прочь от войны и отца, оторвав и от себя.

Глава 4

Нестройный отряд вяло проверял свое снаряжение во дворе у королевского замка Лотара. Солнце ещё не поднялось над землей, лишь подсвечивая золотом полосу у горизонта. Едва желтеющая листва шуршала от тихого холодного ветра, усыпляя сонных стражников. Несколько десятков королевских гвардейцев должны были выйти первыми, собирая за собой отряды из народа, основная же гвардия, во главе с сыновьями Марка, должна была выйти через пару дней. В стороне от них собирались воины сопровождения для принцессы. Король решил отправить её как можно скорее, что бы сыновья могли полностью сконцентрироваться на поручениях.

Девушка вышла на балкон, осматривая двор. Здесь братья учили ее драться – сначала на палках. Сколько же от них было синяков на спине и ногах – там, где их можно было скрыть платьем от отца. Когда их число сошло к нулю, братья перешли на настоящие мечи, затем пошли и короткие ножи, легкие и затупленные. Девушка с их помощью могла себя защитить, вполне хватит сил, когда вокруг уже будет бой. А большего принцессе не надо.

Она вдруг обняла рюкзак с вещами, осознавая, что это место таким уже не увидит, если увидит вообще. Беззаботная юность оборвалась вестью о войне, да и возраст велел покидать родной дом, только все это стало неожиданным. Тола перевела взгляд на площадку внизу. Десяток незнакомых лиц, серьезные, крепкие и с виду устрашающие стражники ждали только её, уже подготовив скромную крытую повозку.

– Доброе утро, – девушка вздрогнула от хриплого голоса за спиной, – все ожидают только вас.

Тола обернулась. У дверей на балкон стоял мужчина почти на голову выше ее, короткие темные волосы аккуратно были уложены, а в глазах совсем не было усталости и сонливости. Синие, зачаровывающие глаза смотрели в лицо принцессы, вопреки правилам этикета. Только несколько пугающих шрамов на лице немного настораживали девушку.

– Прошу вас не списывать меня со счетов, как стражника, – поймав настороженный взгляд девушки, он чуть склонил голову, наконец, отводя взгляд в пол, – тяжелая битва. Счастье, что отразилась она лишь этими шрамами, – Шарон поджал губы, противясь своему же вранью. Пока нужно держаться своей роли, втираясь в её доверие.

Тола вновь оценивающе осмотрела мужчину. Новая, с иголочки форма, но не гвардейская выправка. Слишком свободная стойка, слишком развязная речь и отсутствие манер.

– Кто вы? – она опустила рюкзак на пол, держа за длинные лямки.

– Я один из ваших личных стражников, – он встал ровнее, пряча руки за спину, – могу позволить себе наглость и попросить вас? Знаю, мои манеры уже смутили вас, как и меня смутило их отсутствие.

– Можете, – Тола чуть склонила голову на бок, взглядом пронзая мужчину.

– Хочу попросить вас знать меня как Шарона. Поручен вам, как постоянный личный стражник. И для доверия к моей фигуре, выложу, как на духу. Я был стражником порта Монс, от чего не знаю королевских манер, у нас это было не в ходу, – он приблизился к принцессе, – и все же, вас ждут.

– Я не уеду, пока не прощусь с королем Марком, принцами Гортом и Дистоном, – Тола протянула стражнику свою сумку, – дождитесь с остальными. На площади.

Мужчина покорно кивнул, приняв багаж принцессы. В голове же у него творился хаос – наемник впервые прислуживает. Так ещё кому – своему заказу. Манерами она была истинной принцессой – крепкий стержень, поставленный голос и четкие приказы без грубостей. Только непонятно, чей же заказ выбрать, куда ее вести – в Алантас или в Рейт. Одно ясно – для начала нужно войти в доверие. Шарон тяжело вздохнул – все же зря он выкинул устав, ведь для девушки оказались важны правильное поведение и манеры.

По докладам разведки, война обещала начаться раньше, Сатрис уже стягивал свои отряды к оборонной стене у одной из ветвей Топрина. Оникт же только начинал сборы, тренируя обычных жителей. Хоть Сатрис и любил запугивать осадой, затягивать с ответом было смерти подобно.

– Отец торопит нас, – Десорт первым вышел на балкон, – но мы не упустим возможность проводить близкого человека, – он выставил руки для объятий, широко улыбаясь.

Тола молча прижалась к его груди щекой. Грубая форма раздражала кожу, но она упрямо продолжала тереться о неё. Крепкие руки осторожно легли на спину, поглаживая холодное платье.

– Только без слез, – Десор положил руки на ее плечи, – отец ненавидит их. И ты теперь должна быть статной леди, стать ещё сильнее, не смей быть покорной пешкой ни при каком исходе, всегда найдутся те, кто вытащит тебя из любой ситуации, – он улыбнулся, – я хочу поговорить с твоими стражниками, позволишь?

– Конечно, – Тола сделала шаг в сторону, освобождая путь к лестнице.

Мужчины внизу выпрямились, заметив спускающегося к ним командира. Все, кроме Шарона, что возился у повозки. Он все никак не мог совладать с пологом, путаясь в его свободных концах. Внешне он пытался сохранять железное терпение и что-то схожее с военной выправкой.

– Кем будешь? – Десорт расправил полог, закрепив его наверх, и присел на край повозки.

– Шарон, стражник из порта Монс, – наемник опешил, делая шаг назад.

– А почему в перчатках? – командир кивнул на руки мужчины, – сейчас тепло, в них нет нужды. Устав велит использовать их лишь в бою в теплые сезоны.

– Руки сильно изранены, командир, – Шарон потер руки, чуть опустив рукава мундира, – принцессе не стоит видеть на руках ее стражника шрамы. Это снижает доверие ко мне, как к бойцу.

– Достойный ответ, – Дистон кивнул, – сейчас я для тебя не командир. Я брат человека, которого ты должен охранять ценой собственной жизни. И я найду тебя везде, если с ней что-то случится, а ты при этом останешься жив. Пойми меня правильно – это не угрозы. Она и Горт самые близкие люди. И за них я иду впереди войск. Будь рядом с ней каждый момент, как бы она не противилась, а она будет.

Шарон лишь тяжело вздохнул. Выходит, в его руках теперь сокровище для Оникта и нажива для Сатриса. Сложный выбор, хоть и награда равноценна. И насладиться этой наградой не дадут.

– Я сделаю все, на что только способен. И я сам живым вернусь в Лотар, а значит и вашу сестру верну, – он положил руку на рукоять меча, что утром выдал ему король, таким образом принося клятву командиру, – ведь тут еще так много дел у принцессы, – он улыбнулся, склоняя голову, – я понимаю, что вы не хотите отдавать её воле отца, – уже шёпотом продолжил он, – вы, практически, король, значит, я постараюсь сделать все и буду ждать вестей от вас в пути.

Десорт протянул руку для рукопожатия и, получив ответ, спешно покинул суетящийся отряд стражников. Шарон поднял глаза на балкон, где стояла Тола. Она о чем-то осторожно говорила с Гортом, оглядываясь. Уж точно не стражников она боялась, а отца – грозного мужчину, что видел в дочери лишь выгоду. От такого отношения мужчина был раздражен, чему сильно удивлялся. Семейные ценности волновали его меньше всего, до встречи с королем.

– Тебе пора отправляться, – Марк равнодушно смотрел на девушку, оставаясь в дверях.

– Может, хоть сейчас ты скажешь, что любишь меня, что будешь скучать? – Тола выпрямилась, сдерживая ком в горле, – или хотя бы, чтоб я берегла себя?

– Я не собираюсь лгать, – король сделал шаг вперед, – иди. Они знают твое назначение. Подумай о братьях, ты можешь им помочь.

– Мы все равно не дадим тебе продать её наследникам Гратиоса, – Горт огрызнулся, уходя внутрь замка, – она не виновата в твоих проблемах, она, как и мы – твоя кровь, – створка двери громко хлопнула, оставляя короля одного.

Тола медленно подошла к повозке, даже не оглядываясь на замок, на спине чувствовался тяжелый взгляд отца. Становилось чуть легче от мысли, что он останется далеко, не будет ворчать за каждый поступок не подобающий принцессе в его чопорном мышлении.

Шарон закрыл за ней полог, связывая его снизу. Повозка медленно направилась к воротам из королевского двора следом за тремя всадниками, за повозкой вышли ещё пять всадников, на расширившихся улицах окружившие кибитку.

– Как бы отец не захотел от неё избавиться в пути, – Десорт взглядом проводил повозку и стражников.

– Кто-то все равно заступится, все как один они не поднимут на неё руку, – Горт повернулся к брату, – как только мы выйдем на поле боя, отец перестанет быть королем для каждого гвардейца. Твой приказ может изменить все.

– Как бы грубо это не звучало, но не об этом мы должны думать сейчас, – Десорт отвернулся от окна, – за нами наша страна. Нам нужно оставить мысли о Толе, теперь не она наш мир, а все люди в пределах наших границ, гости, купцы, путешественники.

Горт кивнул. Грубые, но верные слова наследника короны прозвучали уверено, без тени сомнений и эмоций. Девушка в надежных руках, отец подобрал отряд вместе с ними. Но только один был выбран им лично, что не могло их радовать. Он тряхнул головой, отпуская тревожные мысли.

***

Едва повозка пересекла городские ворота, Тола вытряхнула свой рюкзак под ноги. Никаких удобств в кибитке не было – даже лавок не было устроено, только чистые серые подушки на полу и небольшой фонарь для свечи под сводом. Девушка пересела на колени, разбирая сложенные вещи. Шарон внимательно наблюдал за ней, не отстраняясь от перегородки к кучеру. Слабость ещё давала о себе знать, а разговаривать совсем не хотелось.

– Нашла, – она выдернула из вещей белый комок, а затем потянулась к лентам корсета на спине, – помогите, – Тола повернулась спиной к своему стражнику.

– Будете переодеваться прямо сейчас? – Шарон опешил, но с исполнением приказа не помедлил. Сделав пару болезненных шагов на коленях, он дернул ленты в узлах, они расползлись в петлях и корсет легко разошелся, показав полоску бледной кожи.

– Платье не подходит для поездок в такой повозке, корсеты душат, а подол зацепляется за доски, – она спустила платье с плеч, полностью оголив спину, а затем набросила неё белую рубашку мужского кроя, – а вас мне стесняться нечего. Я ведь правильно поняла, вы всегда будете рядом, хочу я того или нет, такой был приказ?

Девушка повернула голову, всматриваясь в яркие глаза. Он был настолько спокоен, что Тола растерялась. Каждый из ехавших вокруг мужчин был в полной готовности к бою, а в глазах у них был настоящий голод охотника. А этот мужчина за спиной был абсолютно другим, хоть по телу у него читалось сомнение.

– Именно, – Шарон кивнул, вновь усаживаясь у перегородки, – пока я буду отдыхать, один из гвардейцев будет внутри.

– Не стоит, я могу защитить себя и просто разбудить вас, – кучу вещей она вновь спрятала в сумку, оставив на полу только толстую книгу, – не люблю гвардейцев отца и замковых стражников.

– Так и я стражник, – мужчина усмехнулся, – хоть и не из вашего замка, но статуса стражника я не терял с переездом.

– Вы ведете себя не по уставу, – Тола положила книгу на колени, застегивая верхние пуговицы на рубашке, – оттого мне и удобнее когда я вижу только вас, а не этих оловянных солдатиков, что в своей жизни видели только кодекс. Наверняка об этом вас предупредил Десорт? Только вот остальным о вашем поведении знать не стоит, для вашего же блага. Королевская гвардия, словно свора собак, вы должны быть похожи на них, как две капли воды, иначе можно поймать нож в спину.

Шарон молча кивнул, прикрывая глаза. Обезболивающее от короля сильно клонило в сон, покачивание кибитки по дороге приятно убаюкивало мужчину. Но за пределами крепости стоит быть на чеку, ни к чему проверять слова Истена о полном контроле. Наступило время решать, перед ним стало больше дорог – привезти принцессу к врагу, к ненавистному браку, или вернуть брату. И кровавое нутро тянуло его выбор к первому пути.

– Плохо спали? – Тола не оторвалась от книги, услышав зевок мужчины.

– Кошмары, – отчасти он не соврал, ему часто снилась ночь на берегу Ядовитого залива, – в пути быстро пройдет, принцесса.

– Тола, – девушка закинула ногу на ногу, – моё имя Тола. Внутри повозки пошлем к черту формальности кодекса и просто родовые привилегии. Может мой верный спутник окажется приятным собеседником, такое обращение может испортить всю беседу.

– Я вас все равно иначе не назову, – Шарон прикрыл глаза, поддаваясь слабости, – при остальных стражниках.

– Именно, – девушка усмехнулась, – приятных снов, Шарон. Я разбужу вас по надобности.

– Спасибо, – мужчина запнулся на имени принцессы, – Тола.

Наемник сложил руки на груди, откидываясь спиной в жесткий угол повозки, чтоб не падать на поворотах. Под рукой давил на грудь фигурный пузырёк с мутной жидкостью, что вручил утром беспокойный король. Эта война уже началась с заказа Истена, втянув в себя ничего не подозревающую принцессу. Назад пути больше нет, каким бы путем не пошел наемник.

Глава 5

Крытая повозка медленно двигалась по утоптанной дороге в окружении стражников. Солнце стояло высоко над горизонтом, припекая спины мужчин. Подготовленные к долгим походам, они стойко держали осанку и серьезные лица. Они не перекидывались ни словом, ни взглядом, чем невольно накаляли обстановку. Птицы вокруг стихали, даже ветер не слышно было в густом лесу, от чего тихий шелест страниц в повозке четко слышен был между глухими шагами лошадей и скрипом деревянных колес.

Тола с увлечением читала толстую книгу, что подарил ей около года назад будущий муж, когда и выбрал её. Руки все тянулись к ней, но было противно брать этот подарок, теша отца своим немым согласием на замужество. Ничтожно малый подарок невесте от скупых правителей Гратиоса. А сейчас и выбора не оставалось, эта книга – единственное, что она смогла взять из дома. Остальные были просто изучены от корки до корки. И эта оказалась ни чуть не скучнее других – истории о любви, случавшиеся в новых городах материка за Хищным морем. Такие красивые и нежные, часто жестокие и полные слез, но большая часть со счастливым концом.

Шарон же никак не мог позволить себе открыть глаз. Как наяву он снова видел вокруг себя магов в капюшонах, что опускали глаза в землю. Видел дрожащее пламя факелов и костров. Только теперь он не чувствовал той боли, он будто со стороны наблюдал за мучителями, за появляющимися на коже узорами клейм, за текущей дорожками крови. Сон отступил, но тишина вокруг была настолько приятной и желанной за последние несколько лет. А ведь едва он откроет глаза, девушка снова пожелает завести разговор, чего уж точно не хочется. Пока он слышал лишь редкий шелест страниц и тяжелые вздохи принцессы, что уже немного раздражали. Сейчас бы достать из кармана пузырек и вновь забыться сном без боли. Напоминала о себе стрела, выпущенная из лука гвардейца Сатриса, но внимание к себе призывала спина, снова разрываясь тупой болью.

– Что-то болит? – Тола отложила книгу, не двигаясь с места.

– Не все раны затянулись, – наемник не открыл глаз, проклиная сбившееся дыхание.

– И отец назначил вас, зная о них? – девушка говорила тише, видно, отвернувшись, – хотя, чего же я сомневаюсь. Разменная монета в делах государства, потеряется и ладно, – последнее она прошептала, развязывая закрепки полога, – я хочу отдохнуть от этой тряски. Привал.

Повозка замедлилась, а затем резко свернула налево, сквозь редкую чащу. Шарон пошатнулся и все же открыл глаза, когда белая пелена сменила полумрак. Тола раскинула полог, выпрямляясь под навесом. Наемника как молнией пробило, он подскочил и в два шага опередил девушку, спрыгнув на землю. Выдвинув небольшую лестницу, он протянул принцессе руку, стараясь не смотреть ей в глаза. Немного поколебавшись, Тола приняла помощь, вздрогнув, когда его пальцы в кожаной перчатке обхватили её холодную кожу.

– Вы не снимете перчатки? – девушка говорила тихо, чтоб остальные стражники не слышали их, – руку даме подобает подавать без перчаток. Исключение, лишь когда и её руки покрыты.

– Они обожжены, – Шарон выдал первое, что пришло в голову, – все ещё чувствительны рубцы, да и ни к чему вам видеть эти шрамы.

– Тогда при них впредь не подавайте руки, – Тола повернулась к лесу, – держитесь в стороне, когда нужна будет ваша рука. Так правильнее.

Девушка направилась в сторону от остановившихся стражников, туда, где лес сгущался, ограждаемый от них полосой орешника, что в диком лесу стал настоящим забором.

– И к чему все это, – наемник спрятал руки в большие карманы брюк, – вы не в замке, на вас нет короны и пышных платьев. Манеры вас сгубят в пути, – он остановился, когда принцесса замерла у куста орешника.

– Они, в отличие от вас, воспитаны так, – Тола не обернулась, обрывая сырые орехи с нижних веток, – а вы точно стражник? Ваши манеры походя лишь на торговца, не более.

– Меня некому было воспитывать. Они все идут по стопам отцов, а я просто сам научился держать оружие. Меня не за манеры к вам поставили, а за навыки, – он начинал закипать, сдерживая порывы ярости, – значит, есть у меня заслуги для попадания сюда и навыки для вашей защиты.

Девушка замолчала. Орехи начали падать из рук, но помощи просить вовсе не хотелось. Она ощущала неприязнь к этому человеку, что и сам вынужден находиться рядом. Они оба четко ощущали, что их эмоции взаимны. Осознавая свою роль в пути, девушка решила, что пора взять это в свои руки.

– Кладите сюда, – Шарон оттянул край кармана, подойдя к девушке, – в дороге вам этого будет мало, а путь длинный.

– Дальше в повозке я поеду одна, – Тола заставила мужчину посмотреть в глаза, – одного коня от повозки возьмете себе, под навесом с этой минуты вам находиться под запретом. Приказ остался в Лотаре, в пути приказываю я.

– Выходит, вы, все-таки, обычная изнеженная дворцом девочка, как в книгах. Обидчивая и очень правильная, – он чуть улыбнулся, покачивая головой. Не опуская взгляда с девушки, он рассматривал ее лицо. Ярость стихла, он просто с интересом наблюдал за реакцией.

– А вы – не знающий простейших манер стражник дрянного портового борделя, – Тола сделала шаг назад, – как бы вы ни были хороши в бою, уважайте даму, что вверена вам, – она оглянулась, проверяя остальных стражников, – они тоже противны мне, но и вы ушли в другую крайность. Просто сделайте вид, что вам приятна моя компания для своей же безопасности. Это ненадолго, больше мы с вами не увидимся.

– Она мне нейтральна, – Шарон пожал плечами, сводя интонацию на шепот, – наберите ещё, – он наклонил гибкую ветвь орешника к принцессе, – я должен доставить вас, и я доставлю. Возможно, я слишком много себе позволил, вживаясь в роль собеседника. В жизни так много не говорил с одним и тем же человеком.

– Разговоры утомляют сильнее дел, – Тола складывала орехи в карман мужчины, – я, правда, тоже впервые много говорю с кем-то, кроме братьев. Однако, вам стоит лучше себя контролировать.

– Прошу простить меня, Тола, – Шарон отвернулся, выискивая взглядом следующую ветку, – и все же от повозки я не удалюсь, таково было моё обещание вашему брату и приказ короля.

– Замените кучера, – она сорвала последний орех, оставив его в руке, – так и я одна останусь в повозке, и вы будете рядом. Все останутся довольны, хоть отец и братья все равно об этом не узнают.

– Хорошо, – Шарон отпустил ветку, хлопая себя по полному орехов карману, – вам этого хватит?

– Вполне, – она легко улыбнулась и развернулась к поляне, где стражники уже разбили небольшую стоянку, – присоединитесь к ним?

– Сопровожу, но предпочту недолгое уединение в лесу, – он сложил руки за спиной, – разговор и правда утомил меня, не привык.

Стражник смело шагнул за принцессой. Он невольно забывал о своем тяжелом выборе, пытаясь изображать настоящие эмоции, только вот сам уже запутался – где реальность, а где выстроенная им иллюзия. Смотря в спину принцессы, он вновь вспомнил о заказах и о методах их принятия, противно заныли раны и заметались остатки совести. И в Сатрисе, и в Оникте награда одна – жизнь, как и наказание. Но как-то странно смотреть на свою жертву со спины, понимая, что она живая и должна остаться такой.

– Все в порядке, принцесса? – один стражник оторвался от костра, что старательно раздувал.

– Не беспокойтесь, – она подняла руку ладонью к мужчинам, – подготовьте лагерь, я хочу прогуляться по лесу.

– С ним? – лысый высокий мужчина кивнул на Шарона с неким презрением.

– Будут претензии к моему выбору? – Тола скинула гость орехов в глубокую миску, что стояла у сложенных для костра поленьев, – для дороги обжарьте их, – Шарон высыпал горсти орехов, выворачивая глубокие карманы в посуду.

Стражники дружно опустили головы, прикладывая руки к сердцу. Не в их праве обсуждать и нарушать приказы девушки. Да, над ними стоит король, но его приказом было доставить её в Алантас, откуда отправить на корабле в Гратиос. А ещё над ними по военным уставам скоро встанет Десорт, его же указом было слушаться в пути девушку, ожидая приказа. Но новый стражник, не внушал доверия остальным своим видом и поведением, слишком свободное общение, открытые движения и позы и смелый взгляд. Вот только у опытных воинов не было права открыто возразить.

Шарон же удивился желанию Толы, надеясь побыть в одиночестве. Ему давно пора было обретать контроль над силами, возможно, они спасут его от верной смерти или хотя бы облегчат ее. Оставив один орех в кармане, он играл с ним пальцами, не оставляя надежды хотя бы попробовать, хотя бы за её спиной. И орешек на это отвечал растущим теплом и легкой пульсацией.

***

В стенах королевского замка Лотара впервые за три десятка лет было абсолютно пусто. В кухнях кипела жизнь, и это было последнее место, где люди работали, как и раньше. Почти все стражники вступили в ряды гвардии и уже обучали мужчин, что забыли, как держать оружие, давно сменив его на косы и лопаты. Дворцовые слуги так же вынуждены были готовиться к походу на фронт, их направили в крепость, где развернется военная столица страны – Генистег. В замке остались лишь король с сыновьями и десяток работников на кухне. Три десятка стражей все же были оставлены на стенах замка в целях защиты от лазутчиков.

– Большая часть отрядов к закату прибудет в окрестности Камфира, – Десорт свернул свиток, что прислали ему из военной столицы, – пора и нам. Как и всегда, ожидается долгая осада по обе стороны стены. Чем дольше мы будем добираться, тем больше вероятность, что они нападут первыми, не увидев защитников.

– Забудьте устав. Вы и ваши гвардейцы должны забыть о пункте, где сказано, что полководцем может быть лишь король, особенно часть, что ежели правитель остался в тылу, корона падет на голову боевого командира, – Марк кинул на стол толстый старый том, пропуская мимо ушей слова сына.

– На все их воля, – Десорт чуть навалился на стол, – я и Горт не короли, чтоб навязывать им эту волю. И не тираны, чтоб силой разубеждать, – он сохранял каменное лицо, не обращая внимания на выпавшие на лицо светлые пряди, – корону дают покровители руками народа. Удержать её на своей голове – твоя проблема.

– Подумай, отец, – Горт отвлек на себя внимание, – исполнение твоего приказа будет противоречить его содержанию. Если человек навязывает свою волю другим людям – он правитель, а если воля этих людей в том, чтоб и видеть его правителем? – парень остановился, заметив смятение короля, – это не в наших силах. Ты и сам можешь поддерживать их мнение, лишь иногда заглядывая в лагеря, выписывая награды и работая над фронтом хотя бы отсюда.

Марк подтянул к себе книгу. Тяжелое дыхание с едва уловимым рыком перебивал шелест страниц. Он не церемонился со старым фолиантом. Сотни правил, среди которых он искал нужное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.