Галина Леонидовна Одинцова
Бегство к себе

© Одинцова Г. Л., текст, 2022

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2022

© ИП Соседко М. В., издание, 2022

Глава 1

– Странно, мне обещали одноместный номер. Приехала – одноместные кончились. Заверили, что в двухместном буду жить одна. Снова не выполнили обещание. Вы уж извините, что ворчу, но я буду добиваться, чтобы вас отселили. Так что не торопитесь вещички раскладывать.

Я совсем не ожидала такого приёма! Ничего себе! После утомительной дороги в санаторий у меня была только одна мечта – скорее пройти регистрацию на ресепшен, оставить вещи в номере – и на море. На море! Войти в воду, лечь на спину и забыть обо всём. Оставить позади то, что было до этого счастливого мгновения, и начать новую жизнь с чистого листа. Но не тут-то было! Меня не ждали и с порога заявили об этом – бесцеремонно, с нервными нотками в голосе.

– Вы слышали меня? Я требую, чтобы вы немедленно покинули мою территорию. Я не намерена делить её с посторонним человеком!

Передо мной стояла молодая женщина невысокого роста восточной внешности. Её огромные выразительные глаза смотрели на меня в упор так, что я опешила. Я впервые попала в такую неловкую ситуацию: меня отчитывала незнакомая особа, с которой, в принципе, предстояло жить в ограниченном пространстве какое-то время, – я это знала точно и всё же растерялась от неожиданного приёма. Но мигом взяла себя в руки и, не обращая внимания на воинственный вид соседки по комнате, прошла к своей кровати, оставив чемодан у двери. Не спеша поставила сумку на тумбочку, сняла плащ, повесила его в шкаф и лишь после этого повернулась к ней:

– Понимаю вас! Со мной произошло то же самое! И обещали мне всё то же, что и вам! Но я вынуждена была согласиться на подселение, понимаете? Номеров нет, сказали – сезон! Так что разрешите мне занять своё место! Давайте договоримся – не будем портить отдых друг другу. А там посмотрим, как получится. Не спать же кому-то на улице. Надеюсь, что в процессе общения мы подружимся.

Мой тон был холодным, можно сказать, менторским. Иногда я умею включать в себе деспота. Редко и только для того, чтобы привести в чувство своего собеседника.

– В мои планы не входит с кем-то заводить дружбу. Вы уж меня простите, но попрошу вас выйти из комнаты, – не сдавалась незнакомка.

– Женщина! Успокойтесь. Никуда я не выйду. Вы же не заплатили за обе кровати? Не-е-е-т. Я узнала об этом прежде, чем зайти сюда. Никого не хочу стеснять. Меня предупредили, что если вы будете скандалить, то уйдёте в одноместный номер, который освободится через два-три дня. Согласны?

Соседка как-то сразу обмякла, села в кресло, отвела взгляд пронзительных чёрных глаз в сторону, несколько секунд помолчала и тихо произнесла:

– Ладно уж… Разбирайте свой чемодан. Может, и лучше, что вдвоём. Женщина вы вроде аккуратная, по вещам вижу. Терпеть не могу нерях!

Я в очередной раз удивилась бесцеремонности этой странной женщины.

– Какая вы прямолинейная! Просто в ступор какой-то меня ввели. Уж и не знаю, как мне теперь себя вести…

– Да ладно вам! Сами-то согласились бы с неопрятной дамой в одном номере существовать? А у меня была такая неприятная история. Вы даже не представляете, чего мне стоило избавиться от соседки. С тех пор я с кем-то жить в одном номере – ни-ни!

Женщина рассмеялась, поправила шикарные чёрные волосы, собранные в хвост, улыбнулась, и я поразилась её восточной красоте!

– Понимаю вас! Надеюсь, мы договоримся обо всём в процессе отдыха. Я сама такая: стараюсь избегать людей бесцеремонных и грязнуль в том числе. Тоже попадала в ситуации, когда приходилось менять дислокацию, тратя на это нервы и время. Надеюсь, в этот раз всё пройдёт безболезненно для нас обеих. Вы надолго? Давно прибыли?

– Да нет, недавно, третий день я здесь. Приехала из Южно-Сахалинска. Знаете такой город?

– Знаю. Жила когда-то, лет тридцать назад. Совсем недолго. Тогда самолёты плохо летали. Сложно было и билет достать в Москву. Но умудрялись как-то…

– Надо же! А я там уже десять лет живу. Вышла замуж, переехала из Сибири. Развелась. А вот выехать оттуда всё никак не получается. Хотя давно бы пора. Ничто там меня не держит. Бывший бегает, назад всё просится. Но я… Я уже не смогу с ним быть. Не жизнь, а пытка. Устала…

– Дети есть?

– Нет, не нажили. У бывшего мужа сын есть. Ушёл из прежней семьи, когда тот был маленьким, вернулся уже к подростку. Бегал туда-сюда. Жена его нам житья не давала. Ни дня…

Пока мы непринуждённо беседовали, я успела разобрать сумку, чемодан и развесить свои вещи в шкафу, а моя молодая соседка по комнате всё говорила и говорила, как будто торопилась высказаться о давно наболевшем. «Странная женщина, – думала я, – то выгнать меня пыталась, теперь жалуется на свою жизнь… Что-то не так с ней. Может быть, сразу уйти?..»

– Да, всё, о чём вы говорите, не очень приятно, конечно. Давайте потом обсудим. Сейчас я переоденусь, приму душ, и мы продолжим наш разговор. Не расстраивайтесь. Слышу грусть в вашем голосе, вижу слёзы… Лучше посмотрите, какое море! Изумрудное. Словно замерло… Не шелохнётся. Вот так и в жизни: она бурлит, шумит! А потом – штиль. Короткий. Но очень нужный. Отдых. Без него никак. Вот и море затихло. Отдыхает. Красота!

Наконец-то я под душем: долго стою под острыми струями прохладной воды, смывая дорожную пыль. Мне не хочется ни о чём думать, но все мысли мои то и дело возвращаются к новой знакомой. Я уже начинаю понимать, что того отдыха, который я планировала, не получится. Все мои планы начали рушиться с той самой минуты, как только я вошла в этот номер. Эта женщина не даст мне возможности побыть в одиночестве ни на прогулках, ни на море. Я раскусила её сразу: она устала от одиночества. И ей нужен слушатель! Она выбрала меня, хотя и пыталась от меня же избавиться.

Я знаю такую категорию людей. Одинокие люди, сами того не замечая, стремятся к ещё большему одиночеству. Враждебно относятся к окружающим. Выражают презрение к этому миру – все вокруг «не такие»! В то же время они ищут человека, который смог бы им помочь избавиться от одиночества – хотя бы на короткое время. Иногда им нужен такой посторонний, когда срабатывает так называемый эффект попутчика (есть в психологии такое понятие). И тогда одинокий, непонятый человек доверяет ему то, чего не расскажет даже самым близким людям. И, сбросив лишний груз, уходит налегке с благодарностью в душе… Может быть, дальше в своё одиночество.

Сколько таких «попутчиков» было на моём пути! Сколько жизненных историй пришлось выслушать! Я называю себя вместительной «камерой хранения» чужих тайн и секретов. Но чаще всего они становятся сюжетами для моих рассказов и романов! Это хранилище чужих исповедей не бывает пустым. Оно постоянно пополняется. И я постоянно думаю о своих нечаянных попутчиках.

Особенно хорошо думается, когда принимаешь душ или лежишь в ванне. Равномерный звук льющейся воды имеет удивительное свойство – он направляет мысли в нужное русло. Например, я с удовольствием обдумываю сюжеты для моих произведений. Выбор у меня огромный. Были бы время и настроение.

Пока летела в Сочи из Москвы, выслушала замечательную историю любви немолодой женщины. Наши места оказались рядом. И почти два часа она мне рассказывала её. Мне так и хотелось воскликнуть: «Я тоже так хочу!» И вот в моей голове уже созрел рассказ! Осталось его только записать и отдать своим читателям.

– Совещание затянулось, – шептала мне на ухо попутчица, – я то и дело нервно посматривала на часы, подаренные мужем на юбилей, до конца не осознавая, который сейчас час: боялась опоздать на самолёт. А разговоры всё тянулись и тянулись. От важных тем перешли к частным, а потом и вовсе переключились на личности. Это было невыносимо. Из пустого в порожнее! Из пустого в порожнее!

Ну наконец-то! Наговорились! Вот только до вылета осталось всего три часа! Ещё надо сдать номер в гостинице, покидать вещи в чемодан и успеть в аэропорт, в самолёт и туда, где он меня ждёт! Уже три часа ждёт. Муки, какие муки приносят эти часы, когда понимаешь, что встреча так близко, но до неё ещё добраться надо!

Что надеть? Это платье муж подарил на пятидесятилетие. Оно мне очень идёт. Синее, подходит к цвету глаз, прекрасно облегает фигуру. Но только не оно! Нервно скомкала его и засунула в глубь чемодана. Выбрала вот это, лёгкое, воздушное, белое! Только вчера я купила его в ГУМе. Не стала в этот день надевать то платье, которое купил муж на день рождения… Зачем?

Попутчица увлеклась своим рассказом, а я прикрыла глаза, и её рассказ стал превращаться в романтический фильм.

– Такси уже ждёт. О господи! Надо торопиться… – продолжала моя попутчица. – Бегу, бросаю в багажник чемодан! Кричу: «Во Внуково! И быстрее! Я не должна опоздать на рейс». – «Понял! Поедем по дороге без пробок! По дворам. Добавите?» – «Конечно! Конечно, добавлю, сколько скажете. Только скорее, пожалуйста!» Хватаюсь за телефон: «Любимый, я уже в самолёте! Я лечу, я лечу к тебе на крыльях своей любви. Я так соскучилась!» – «Дорогая, – кричит он в трубку, – я изнемогаю от любви к тебе… Жду тебя! До встречи!»

Эмоции рассказчицы передались и мне! «Неужели она артистка?» – подумала я и продолжила слушать её рассказ.

– Из Москвы до Сочи лететь всего два часа двадцать минут. За это время я вспомнила нашу первую встречу и все ежегодные на протяжении двадцати пяти лет в этом городе! Вспоминала незабываемые гулянья по берегу Чёрного моря, поцелуи под луной под шум морской волны, его солёные губы, горячие объятия и ароматные шашлыки после бурной любви. И продолжение – с вином, сухим и терпким, которое так хорошо утоляет жажду.

Она на пару секунд прервала свой монолог.

– Вы слушаете меня? Может быть, я уже утомила вас?

– Да-да, говорите! Конечно, слушаю. Вы так здорово рассказываете, что я всё это вижу, словно наяву. Представляете?

– Тогда слушайте, мне хочется высказаться. Кому я ещё об этом расскажу? Например, в прошлом году всё происходило так: машина для трансфера в «Маринс Парк Отель» уже ожидала на выходе из аэропорта. Вежливый водитель получил багаж и понёсся из аэропорта через Адлер по берегу моря туда, где ждал он, – в центр Сочи. Он никогда не встречал меня в аэропорту. Так мы договорились с самого начала. Он всегда готовился к встрече в гостинице – сначала в самой дешёвой, с хозяйкой на первом этаже; затем в пансионатах, где море было поближе. А теперь, уже который год, мы выбираем именно эту гостиницу.

Обслуживающий персонал отеля встретил меня улыбками.

– Вас уже ждут, – шепнула администратор.

Консьерж нажал кнопку лифта, и тот понёсся вверх. Я смотрела через стекло поднимающейся кабины на море, которое так любила и которое принесло мне столько счастья…

Даю чаевые парнишке и, постояв несколько секунд у двери номера, наконец-то стучу…

Тут моя попутчица сделала паузу. Я посмотрела на неё. Женщина смотрела в иллюминатор и улыбалась. Терпеливо жду продолжения рассказа. Понимаю, что оно обязательно будет. Надо только дать возможность ей ещё раз пережить всё то, что было таким ярким и волнующим!

– Вы знаете, я всегда в восторге от его сюрпризов. Тот раз не стал исключением. Дверь открыл официант с салфеткой на правой руке. Забрал мой чемодан. Затем извинился и исчез.

Прохожу в номер. Кругом горят свечи. Он подошёл сзади и обнял меня… Представляете моё состояние? У вас такое было когда-нибудь?

Я промолчала, потому что понимала: в этом случае никакого ответа не требуется.

– Проснулись мы от настойчивого стука в дверь. Я взглянула на часы, подаренные мужем. «Боже! Уже двенадцать часов дня! Вставай!» – принялась я тормошить спящего мужчину и затем, накинув халат, побежала открывать дверь.

Ребятишки с разгону бросились в кровать.

– Деда, мы уже накупались. А вы ещё спите! Баба, вы чего такие сони? – кричали они наперебой, смеясь.

– Мама, мы заказали обед, – смущённо улыбаясь, произнёс зять.

– Мамочка, я так люблю тебя, – обнимая меня, шептала дочка. – Я тоже так хочу. Как у вас с папой…»

Женщина громко рассмеялась и повернулась ко мне:

– Вы поняли? Мы с мужем делаем такие романтические встречи для себя ежегодно! Он придумывает каждый раз что-то новенькое, пытается удивить меня, а я удивляю его! Дети взрослые. Живи и радуйся!

– И я так хочу! – прошептала я.

Но не всем дано такое счастье. Надо уметь его создавать своими руками. Как сумела это сделать моя попутчица!

Расстались мы в аэропорту. Она выпорхнула из него на крыльях своего счастья. Потому что знала, что и в этот раз её ждёт новый сюрприз.

Душ сделал своё дело. Настроение моё улучшилось, усталость улетучилась. Хотелось скорее к морю! Дышать им, слушать его, смотреть на него.

Соседка по номеру сидела в кресле, как будто ждала моего появления. Тут же встала, подошла ко мне:

– Спасибо вам. Что-то я разоткровенничалась! Знаете, бывает вот так: незнакомому человеку с маху и доверишься вдруг. Вы уж простите. Может быть, вам неинтересно слушать меня.

– Ничего-ничего, всё хорошо. Не переживайте! Начнём полноценно отдыхать. Верно?

– Конечно! Ой, что это мы? Обед! Пойдёмте на обед! Какое платье у вас красивое! Под цвет глаз. Мне очень нравится цвет морской волны. Блондинкам этот цвет очень идёт. Вы такая в нём воздушная!

– Да-да! На обед! Мне на ресепшене визитку доктора дали, сказали сразу после обеда посетить его кабинет. Ну что ж, начнём отдых. Ох! Каким же тяжким был этот год…

– Не говорите. У меня тоже. Мне нравится здесь. Контингент отдыхающих средний. Люди корректные, воспитанные, внимательные.

Забыв недавний конфликт, мы вышли из номера как давние подруги, оживлённо разговаривая.

– Осторожно, здесь высокая ступенька. Я тоже в первый день, много лет назад, не заметила её. Упала! Хорошо, что мама была рядом, успела меня подхватить… Теперь выучила. Вы знаете, мне здесь нравится. Люди тактичные, в душу не лезут. Каждый сам по себе. Мне по душе это.

Мы спускались по крутой лестнице к летней веранде с видом на море, где находился ресторан. Попутчица поддерживала меня за локоть, словно оберегала от падения с высокой ступеньки. Это удивило и немного даже подкупило. Но при мысли о её восточной внешности всё сразу встало на свои места: уважение к старшим у этих людей в крови.

– Я тоже люблю покой. Одиночество. Сюжеты новых романов в голове рождаются. Размышляю о своих героях.

– Вы писатель?

– Да. Пишу… Ой, смотрите, какие огромные чайки!

– Да нет, это бакланы. Чайки вон там, загорают на солнышке. Видите, сколько их?

– Надо же! Как вы их различаете?

– Так я тут уже третий день! – засмеялась она. – И много лет…

Остаток пути мы прошли молча. Я любовалась морем: весь год скучала по нему. Оно манило, звало, притягивало, и я мысленно уже обещала, что скоро приду к нему. Но вот и ресторан.

– Здравствуйте. Посадите нас, пожалуйста, за один столик.

– Хорошо. Проходите за третий. Сегодня как раз освободился. Вот меню на завтра. Заполните, пожалуйста, листочек оставите на столе.

В ресторане стоял гул. Наступило время обеда, когда можно увидеть весь контингент отдыхающих. Все столы были заняты. Мы прошли к столику на двоих у самого окна. Окна были открыты настежь, и, несмотря на людское разноголосье в помещении, шум моря ласкал слух.

– Спасибо, – поблагодарила меня спутница. – А вы заметили, что мы с вами ещё не познакомились? Я Роза. Розалия Фаридовна Иванова.

– Очень приятно. А я Виктория. Виктория Май. Можно Вика. Как же тут красиво! Столик удобный. Море как на ладони!

– Виктория Май! Вот вы какая – Виктория Май! Мне приятно вас видеть рядом. Извините за утренний выговор. Неудобно мне сейчас. Сорвалась я как-то неожиданно. Не спала всю ночь, голова болела! Не в настроении была. Извините!

Я взяла её за руку. Она была холодной. Пальцы подрагивали, выдавая нервную натуру.

– Бывает. Все мы живые люди! Настроение нами рулит иногда! Не переживайте.

– Да-да, спасибо. Сейчас я понимаю, что могла бы лишиться вашей компании.

– Мы ещё поговорим обо всём, Роза. А пока давайте любоваться морем, дышать воздухом. Мне нравится в этом ресторане. Уютно. Приятное обслуживание.

Роза смотрела вдаль, отпивая маленькими глотками кофе из фарфоровой чашки, видимо не замечая, что я внимательно рассматриваю её. А может быть, сделала вид, что не замечает этого.

– Прекрасный кофе! Пока мне тут нравится! Посмотрим, что будет дальше.

Мы вышли из ресторана, спустились по лестнице к морю. Было очень жарко. Пляж в эти часы обычно пустует. Я сняла шлёпанцы и, с трудом пройдя по каменистому берегу, вошла в воду. Восторг разрывал мою грудь.

– Море! – кричала я. – Я прилетела к тебе! Принимай меня!

И море откликнулось! Новая волна с шумом ударилась о берег, обрызгав меня с ног до головы. Моему счастью не было предела. Во мне проснулся ребёнок, и он был счастлив. И тут я вспомнила, что мне необходимо показаться доктору.

– Роза, вы не обращайте на мои всплески эмоций внимания. Со мной это бывает! Я же писатель! Я должна восторгаться окружающим миром!

– Знаете, а я читала ваш роман! О насилии в семье. Очень переживала за героиню! Не могла уснуть, пока не дочитала до конца. Мне близки проблемы героини. Такое впечатление, что вы подсмотрели за мной!

Мы замолчали. Сейчас мне совсем не хотелось разговаривать, тем более выслушивать исповеди.

– А вечером здесь бывают танцы. Саксофон. Можно просто сидеть и слушать… А я никуда не выхожу. Одной неудобно. Хорошо, что теперь я не одна…

Я посмотрела на Розу. Ей хотелось продолжения разговора. Я чувствовала, что она хочет многое рассказать о себе. И её история не так проста. Её настроение было на грани срыва, я не могла не заметить, как она напряжена. Было такое впечатление, что всё то время, которое женщина прожила без меня, она безмолвствовала. А с моим появлением проклятие пропало и к ней вернулась речь. В эту секунду я ещё глубже ощутила одиночество своей соседки и поняла, что намеченный мною отдых меняет своё направление. План отоспаться на берегу под шум прибоя рухнул. И новый задуманный роман не увидит ни одной строки… Но я умудряюсь писать, даже «стоя на голове», как говорят мои дети. Ни минуты у меня не проходит даром! Историями других людей наполнена вся моя жизнь. Только вот о себе рассказать некогда.

Роза отправилась по своим делам, а я поспешила к доктору. Приятный молодой человек расписал мои дни отдыха по минутам, пожелал отличного отдыха и посоветовал больше времени проводить у воды, дышать морским воздухом. Что я незамедлительно и сделала. Зашла в номер, переоделась, взяла ноутбук и отправилась выполнять предписания врача.

Удобно устроившись в тени, я наслаждалась комфортом, в который наконец-то попала. Мне нравится в такие минуты наблюдать за людьми и даже подслушивать их разговоры.

Отдыхающая публика, щедро раскинув свои тела на шезлонгах, абсолютно равнодушна к окружающей жизни, только море и солнце интересуют праздный люд. Каждый в своём мирке, в своей ауре, в своём сиюминутном состоянии. Под шум волн, шуршание округлых камешков, которые трутся друг о дружку, послушно перемещаясь вместе с волнами с берега в море и обратно, крики чаек хорошо думается, спится, загорается. Под шелест моря улетаешь в небытие и в сказочно комфортное пространство, которого ждёшь весь год. Прикосновение к солёной воде непременно вызывает бурю эмоций, восторгов, непонятных воплей и безудержного смеха. Что за власть такая у моря над человеком? Что за магия, которая неуправляема и поглощает всё человеческое существо до самого основания, включая не только физическое тело, но и душу, полную любви к нему? Изотонический раствор морской воды с телом и душой делает настоящие чудеса, снимая с них напряжение и даже излечивая…

Постепенно организм освобождается от мирской жизни. Привыкает к безделью, праздному существованию, к свободе. Адаптация проходит безболезненно, практически не напоминая о смене региона и климата. Начинается привычная курортная жизнь.

Привычка прислушиваться, всматриваться, анализировать и думать, додумывать и делать свои выводы берёт своё. Что поделаешь, ведь сюжеты для рассказов берутся из жизни, из наблюдений и домыслов. И только люди могут дать эти сюжеты, даже не подозревая об этом.

Море отдыхало. Море, как и человек, имеет душу. Мне нравится слушать, как оно вздыхает в сумерках. Ночью. Как шепчет миру о своих радостях и болях. Оно, как и человек, меняет настроение, цвет, температуру. Оно живёт своей загадочной жизнью. И никогда её не разгадать нам, людям. Это очень сложный и насыщенный организм, который не понят ещё никем…

Через два-три дня узнаёшь привычки соседей по пляжу. Потому что я люблю наблюдать, не мешая, не вмешиваясь и не вредя никому. Потому что люблю тех, кто мне становится знаком до мелочей. Эти люди раскрылись передо мной, сами не зная того. Да и зачем им это знать? В моих повествованиях эти люди становятся прототипами героев, о которых хочется рассказать. Значит, они были интересны мне. И, может быть, станут интересны и моим читателям. И помогут разобраться им в своих, похожих жизненных ситуациях. Увидеть свои ошибки, переоценить свои поступки и привычки, изменить поведение и отношение к близкому человеку. Кто знает!

Вот, например, мужчина. Подтянут, худ, но дрябл телом. Не занимается спортом никогда, видно сразу. Симпатичное интеллигентное лицо, узкие губы, уголки которых привычно опущены слегка вниз. Это делает его лицо обиженным и недовольным. Почти не улыбается. Только в исключительных случаях. (Позже я их обнаружила, эти случаи.) Смотрит всегда исподлобья. Неприветлив. Ни с кем ни разу не поздоровался, не кивнул головой, не ответил на приветствие. Походкой напоминает работника руководящего, но не наделённого большой властью. Властные ходят иначе. У них шаг шире и твёрже. Этот же двигается неторопливо, шаги мелкие, при ходьбе смотрит под ноги, словно боясь споткнуться и упасть.

Жена – обычная пожилая, ничем не примечательная женщина. Видно, что старше мужа. Намного. Похоже, что занимается только домашним хозяйством. Это хорошо заметно по рукам. О маникюре никакого напоминания – обычные руки работящей женщины, заботливо ухаживающей за мужем и прочими членами семьи. Волосы красит сама. Этого тоже не скроешь. Потому что неровно и не так аккуратно, как в салоне, даже самом дешёвом. Стрижка короткая, обычная такая женская стрижка. Женщина суетлива. Пытается всячески угодить своему ухоженному капризному мужу.

А муж капризничал. Ой как капризничал! Когда выходил из моря, женщина встречала его, держа в руках развёрнутое махровое полотенце. Она укрывала его мокрое озябшее тело, а он… он спешно как-то отталкивал её, кутался в хлопок и озирался по сторонам, опасаясь, не видел ли кто, что она прикасается к нему. Это смущало даже меня. Напоминало поведение подростка, который уже стесняется, когда мама опекает его.

Здесь похожая ситуация. Но приправлена такой мелочью, как ненависть, брезгливость, что ли. Оттого что жена не молода, не красива, не ухожена так, как многие окружающие дамы.

Всем известно, что в санаториях для его пациентов предусмотрено лечение. И в то или иное время люди покидают пляж, уходя на процедуры, затем возвращаются и продолжают отдых.

Наш герой тоже уходил, потом возвращался. Но! Когда уходила его жена, человек преображался! Он становился другим. Куда девались его недовольное выражение лица, его сгорбленные плечи и наклон головы! Он вставал с лежака, выставлял ногу вперёд, расправлял плечи, поднимал голову и смотрел. На женщин. На молодых. Красивых. Одиноких. Оценивал. Хмыкал. Скептически улыбался тонкими губами. Но не двигался с места. Ни с кем не заигрывал, не знакомился, не общался.

Но стоило только показаться на горизонте жене, куда-то сразу исчезали и его горделивая осанка, и его бравизм. Он тут же укладывался на лежак и закрывал глаза.

Скоро я заметила, что он уплывает в море только тогда, когда вдалеке на волнах нежатся одинокие девушки. У берега всегда волны сильнее. А подальше от берега море степеннее и спокойнее. Его жена никогда не плавала. Она преданно ждала любимого на берегу. И всё читала. Много читала. Судя по обложкам книг, кои я заметила, почти каждый день в её руках была новая книга.

Уплывая далеко за буйки, наш герой, видимо, умело обольщал молодых пловчих, качаясь рядом с ними на волнах. Но, выходя на берег, привычно брал из рук жены полотенце, искрил ненавистными глазами в её сторону, отступая на пару шагов от неё, одевался в махровый гостиничный халат и уходил с пляжа. Жена собирала вещи и плелась следом. Ни звука. Ни слова. Ни упрёка или слёз. Лишь молчание и покорность.

В ресторан супруги ходили вместе. Но шли порознь: она впереди, он – сзади, поглядывая исподлобья на отдыхающих.

Однажды мы с Розой вышли вечером погулять к музыкальному фонтану. Тут же сидела жена нашего героя.

– Простите, мы вам не помешаем?

– Да что вы, нет, конечно.

Только мы успели присесть, как у неё зазвонил телефон.

– Дмитрий, долго ещё твоя встреча будет продолжаться? Ты отпросился у меня на три часа. Прошло уже четыре! А ты даже не позвонил ни разу! Я тут схожу с ума. Этот твой одноклассник пусть приедет сюда. Я хочу на него посмотреть. Ты уже третий день оставляешь меня одну.

Дмитрий, немедленно домой! Хорошо! Я жду!

Женщина резко встала и, не попрощавшись, ушла в корпус санатория.

На следующий день ничего не изменилось. Всё было по-прежнему. Поплавали, позагорали. Погодка удалась, и море, не считая нахлынувших откуда-то прозрачных медуз, было отличным.

Позже мы с Розой посетили городской ресторан и были очень удивлены увиденным: мой сосед по пляжу появился там с девушкой из нашего санатория. Он в спортивном дорогом костюме от-кутюр и с шёлковым шарфиком на шее. Администрация ресторана перед ним раскланивается, как с хорошо знакомым и желанным посетителем.

– Вот шельмец! Придумал же, а! В спортивном костюме от жены ушёл прогуляться по территории санатория или по набережной у моря, – не удержалась я.

Его девушка, отдыхающая с нашего пляжа, – в вечернем платье цвета морской волны. Колье из мелких прозрачных камней переливается всеми цветами радуги. Плечи обнажены, загар темнее ночи. Сосед по пляжу, что-то шепча на ушко своей спутнице и загадочно улыбаясь тонкими губами, угощает её щедро и со вкусом: дорогое шампанское, морепродукты, горький шоколад, мороженое.

Начались танцы. Влюблённая пара танцевала, тесно прижавшись друг к другу. Я незаметно наблюдала за нею. Мне было искренне жаль жену этого донжуана, но вмешиваться в некрасивую историю я не имела никакого морального права.

Роза на всё это смотрела равнодушно, с непониманием и недовольством. Она впервые была в дорогом ресторане, её интересовали совсем другие вещи.

Наутро на пляже всё было без изменений. Жена встречала мужа из моря с развёрнутым полотенцем, промокала его влажное тело, а он… он так же недовольно отталкивал её руки, незаметно поглядывая по сторонам.

Его загорелой девушки в этот день на пляже не было. И было видно, что мужчина волнуется и переживает. Он несколько раз, впервые за все дни, прошёлся по территории пляжа, делая вид, что собирает ракушки. Жена привычно читала книжку, изредка поглядывая на прогуливающегося по берегу мужа.

Ну а теперь главная интрига рассказа! На завтраке семейная пара была по-прежнему молчалива и сдержанна. Жена подкладывала мужу оладушки, мёд, подливала в кофе густые сливки, он же сверкал на неё недовольным взглядом, посматривал по сторонам, не видит ли кто, но… ел.

Возвращаясь с завтрака, я заметила, как загорелая девушка, избранница нашего соседа по пляжу, с чемоданом вышла из лифта. Она уезжала. А на второй день исчезли и супруги. Видимо, отпуск их кончился и они вернулись домой.

Мне не давали покоя странные отношения этих людей.

«Разве так можно? – думала я. – Разве это нормально – вот так обманывать жену, уходить ночью из номера, бегать с любовницей в ресторан?..»

На ресепшен работала знакомая девушка. Встретив её, я поделилась своими раздумьями, спросив, что за странная пара выехала из санатория. Она рассмеялась и успокоила меня:

– Вы не первая заинтересовались отношениями этой пары. Они уже и раньше отдыхали у нас. Года три ездили втроём. Теперь вот второй год – он и она. Это мать и сын. Отца, который был всегда с ними, уже два года как нет. И сын вывозит мать, по её просьбе, на отдых. Он не женат. Разведён, как поделилась с нами его мама, есть ребёнок. Жена сильно не нравилась родителям, об этом рассказывала сама женщина, и ей пришлось сына вытаскивать из этого брака. Теперь вот он один. Завидный богатый жених. Только с такой мамашей кто с ним будет жить? А он её не оставит, пока она жива. Женщина не даёт сыну самостоятельности, вот он и сбегает от неё как может. Жаль его…

Я слушала открыв рот. Конечно, как я не догадалась сама! Ведь она намного старше его. Он ни разу не назвал её по имени. Стеснялся её заботы, но терпел. Разве муж будет таким терпеливым и молчаливым? Это же нонсенс! Мужчина был послушным сыном, старался не огорчать свою мать. Но при удобном случае сбегал из-под её опеки.

Вот такая история. Не каждый мужчина способен на такие жертвы ради любви к матери.

Я никогда не вмешиваюсь в отношения людей. Никогда не даю советов и не высказываю пожеланий. Потому что каждый человек идёт тем путём, который он выбирает сам. Зачем ломать эту линию?

Судьба сама распоряжается людьми, в этом я убеждалась не раз. И в моей жизни она такие фортели выкидывала! И всё это началось довольно рано. С юности. О моей жизни можно роман писать. Он получился бы не менее интересным. До сих пор переживаю одно событие. От чего меня тогда избавила судьба? Разве можно узнать об этом?!

Студенткой я работала проводником. Студенческие стройотряды были в те годы в моде. И учащаяся молодёжь с удовольствием путешествовала по стране.

Шёл третий день пути. Поезд приближался к Байкалу. Все с нетерпением ждали встречи с озером! Этот ажиотаж в ожидании Байкала хорошо знаком многим, проезжавшим по Транссибу. Я и сама всегда испытываю трепет перед этим могучим красавцем, который никого не оставляет равнодушным.

С утра разнесла чай. Затем собрала стаканы в подстаканниках, поменяла у пассажиров медь и прочие мелкие монеты из полученной выручки на рубли. Люди с удовольствием шли мне навстречу: на станциях у торговок сдачи почти всегда не оказывалось, и приходилось тратить больше – а мелочь покупателей выручала. И у меня выручка за сутки была хорошей.

Покончив с этим делом, положила рубли в нагрудный карманчик дорожной курточки. Взяла веник. Пассажиры сами выметали свои купе, передавая веник друг другу. Мне оставалось только двигаться по вагону вслед за метёлкой, общаясь с приветливыми людьми. Да ещё подмести нерабочий тамбур.

Вышла в него и ахнула: дверь вагона открыта настежь, а молодой человек в форме офицера, держась за поручень и почти целиком высунувшись наружу, курит.

– Это что такое? Как вы открыли дверь, молодой человек?

Но офицер не отреагировал на мой голос. Он был увлечён пейзажем. И даже что-то напевал. Стук колёс заглушал все звуки, и кричать было бесполезно. А тронуть его за плечо я не решилась: ещё испугается ненароком да и вывалится из вагона. Стояла сзади и не знала, что делать! В это время молодые люди из четырнадцатого вагона с громким хохотом ввалились в тамбур, хлопнули дверью и исчезли в моём тринадцатом. И тут офицер оглянулся, выбросил сигарету, закрыл дверь. В тамбуре стало тихо. Даже в ушах зазвенело! Но не столько от относительной тишины, сколько от глаз, которые взглянули на меня.

– Кто вам открыл дверь? – тихо и уже не так строго спросила я, краснея.

– Меня зовут Яков. Яша. А вас?

– Вика.

Я назвала своё имя, как выдохнула, на большее уже не было сил. Рыжий, с янтарными глазами лейтенант смотрел в упор, не сводя глаз.

Я чувствовала, как земля – нет, не земля, сам вагон – уходит из-под ног. А моё беспомощное тело висит в воздухе, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Откуда у вас ключ от двери? Это не положено…

– Я знаю. Дверь мне открыла проводница из нашего четырнадцатого вагона. Я упросил. Душно.

– Нет, так нельзя, вы можете выпасть… А я буду отвечать, это мой вагон… Начальник поезда лишит меня премии, если увидит, и выговор объявит… Зачем мне это? Будет последняя поездка, на следующий год не разрешат ехать проводником… – спотыкаясь на словах, тараторила я.

– Хорошо. Я вас пожалею. Я больше не буду высовываться в открытую дверь вагона на ходу поезда.

И он улыбнулся. Широко, открыто. У меня совсем голова закружилась.

Я слышала о любви с первого взгляда. Но никогда не верила в неё. Потому что никогда не встречала того, кто бы мог увлечь меня столь поразительно быстро. Мне девятнадцать лет. Я по натуре влюбчивая, но ещё не встречала парней, в которых можно вот так, с первого взгляда, влюбиться. А здесь… что со мной случилось? Почему я, такая смелая, общительная, хохотушка, вдруг замолкла и стою как прибитая к полу, не двигаясь с места? Ещё этот веник в руках! Куда бы его деть, этот веник?! Парень тоже не двигается с места, смотрит как заворожённый, не мигая и улыбаясь своей белозубой улыбкой. Волосы рыжие, глаза цвета янтаря, высокий! Да я и сама рыжая, волосы хной выкрашены, красной лентой стянуты. Рыжий хвост до пояса!

– Ты студентка?

– Да.

– Нравится работа?

– Деньги нужны.

– Понятно. А я вот солдат сопровождаю в часть. Вышел покурить.

– Понятно.

И опять тишина. И опять – глаза в глаза. Потом – в окно. А за окном – скалы. Голые скалы. Близко. Открой дверь, протяни руку – и вот они, серые, холодные, шершавые, с редкими кустиками по отвесной стене. А с противоположной стороны вагона – Байкал. Сильный, мощный. И непонятно, где кончается озеро и начинается низкое, утопающее в нём небо.

И снова разговоры, разговоры… Как будто знакомы сто лет, просто не виделись давно! И хочется быстрее рассказать обо всём, расспросить. Но время несётся быстрее поезда, оно неумолимо, стучит в висках под перестук колёс – скоро, скоро его станция, скоро, скоро вы расстанетесь!

Неожиданно поезд нырнул в тоннель. Стало темно. Редкие огни в тоннеле мелькали, коротко освещая лицо случайного знакомого, которое было совсем близко. Я чувствовала его дыхание; мне казалось, что в этом грохоте я даже слышала его сердце. Оно билось в унисон с моим. Его звук проникал в каждую клеточку организма, волновал, не давал дышать полной грудью. А тоннель всё не кончался.

И мы целовались. Целовались так, как будто знали друг друга всю свою жизнь. Даже не заметили, как впервые встретились наши губы – как будто кто-то толкнул нас друг к другу! У меня никогда в жизни такого не было. Да и вообще до этого я ещё ни с кем толком не целовалась. Разве это были поцелуи по сравнению с тем, что было сейчас?

Поезд выскочил из темноты, и стало светло. Я отпрянула от парня, вытерла рукой губы и отвернулась. Лицо горело, тело дрожало, ноги подкашивались. Яша обнял меня и тихо сказал:

– У меня никогда не было такой необыкновенной девушки, как ты.

– И у меня… никогда не было ничего подобного!

И мы снова задавали вопросы и рассказывали о себе – торопливо, перебивая друг друга, понимая, что время сжимается всё быстрее. И снова целовались…

Веник валялся под ногами. Мы постоянно наступали на него, он нам мешал, торопил, напоминал, что пора. Пора расставаться. Наконец я подняла его. Взялась за ручку двери.

– Не уходи. Нам скоро выходить. Давай ещё поговорим. Хочу знать всё!

– И я. Хочу знать о тебе всё. Я вернусь.

В вагоне было спокойно. Никто ничего не просил и не требовал. Все были увлечены Байкалом, который открыл свои просторы. Дети и взрослые заворожённо смотрели на красоту и ширь озера. То здесь, то там раздавались восхищённые возгласы. А скалы, скалы, голые скалы с редкими кустиками мчались в окнах напротив.

Я убрала на место веник, посмотрела в зеркало и не узнала себя: что-то новое, незнакомое появилось во взгляде, лицо осунулось, рыжие волосы растрепались. Щёки и губы горели.

Посмотрела расписание. До станции, на которой должен выйти Яков, оставалось тридцать минут. У меня защемило сердце. Я не понимала, что со мной происходит.

Как так? Я целовалась с первым встречным и уже думала о нём ежесекундно, уже боялась его потерять, расстаться с ним. Мне стало плохо. Я закрыла купе и почти бегом бросилась в тамбур.

Яша был там. Дверь из вагона открыта настежь. Он курил, но вдруг, как будто что-то почувствовав, выбросил сигарету, резко повернулся и притянул меня к себе. Снял с волос мою красную ленту. Засунул в свой карман. Поцелуи не заставили себя ждать. Ветер трепал мои волосы. Он гладил их, смотрел в глаза, снова целовал, прижимал к себе. Что-то шептал на ухо. Но мешал стук колёс, да и ветер уносил слова, а серые скалы были всё ближе и ближе, как будто боялись нас отпустить на волю. Время неумолимо мчалось. Кончились скалы, началась равнина. Показались первые постройки приближающейся станции. Пассажиры из соседних вагонов то и дело проходили через наш тамбур, хлопали дверью, громко разговаривали, смеялись, но мы никого не замечали.

– Мне надо подготовить солдат к выходу. Ты когда назад?

– Через неделю.

– Я приеду на вокзал. Будешь ждать?

– Буду. Буду! – сквозь слёзы шептала я ему на ухо. Слёзы лились к нему за воротник, но ему было не до этого. Он целовал мои глаза, губы, руки, волосы.

– Вот мой адрес. Напиши мне, если вдруг я не смогу приехать. Служба. Всё может быть.

Яков протянул газетный клочок бумаги с адресом. Я развернула его. Всего несколько слов и цифр: посёлок, номер воинской части, фамилия и имя. Фамилию и имя я тут же запомнила, цифры воинской части даже не прочла.

Поезд медленно приблизился к станции. Я вышла на платформу. Была сама не своя и еле стояла, наблюдая, как из соседнего вагона выходят солдаты и строятся на перроне.

Последним вышел Яков. Он, что-то приказав солдатам, побежал ко мне. Я – к нему. Мы целовались в последний раз, захлёбываясь и прижимая друг друга к себе. Стоянка поезда всего две минуты. Поезд тронулся. Яков подхватил меня на руки, побежал за вагоном и помог подняться по ступенькам. Затем, уже на ходу, запрыгнул на подножку и ещё раз поцеловал меня.

Состав набирал скорость. Я неотрывно смотрела на Якова, который с каждой секундой становился от меня всё дальше. А взвод солдат стоял неподвижно, ожидая команды командира. Я никак не могла прийти в себя. Меня трясло, как будто поднялась температура. Душа рыдала, сердце ныло, тело помнило его объятия, губы – его прикосновения. Весь день я была в каком-то смятении.

Пассажиры укладывались спать. Подружка готовилась сменить меня. Она расспрашивала, как прошёл мой рабочий день, рассказывала свой несуразный дневной сон, пила чай и уговаривала присоединиться к ней. Я же по-прежнему была словно не в себе, как во сне. И никак не могла понять, что со мной было. И было ли это всё на самом деле.

Пришёл начальник поезда. Я достала из кармана выручку, отдала ему, расписалась. Пошла спать. Подружке сказала, что нездоровится. Не могла с ней сидеть и просто так болтать. Если бы случившееся со мной было простым, ничего не значащим приключением, мы, наверное, с удовольствием обсудили бы его. Но мне не хотелось упоминать о том, что произошло сегодня.

В своём купе я долго плакала в подушку, затем крепко уснула. Утром мне захотелось прочесть адрес Якова. Сунула руку в кармашек курточки, а там было пусто. Пусто! Меня обдало жаром. Я с остервенением стала трясти свои вещи, как будто они были в чём-то виноваты. В полном отчаянии выскочила из купе. Подружка разносила пассажирам утренний чай.

– Ты не видела газетный клочок с адресом?

– Нет. А что за адрес? Чей?

– Да там так… Пассажиры выходили, дали адрес, я его потеряла.

– Ну и ладно. Зачем они тебе? Забудь.

Я, чуть не плача, ринулась в штабной вагон. Но ни начальник поезда, ни дежурный проводник не видели этого газетного клочка бумаги с адресом Якова. Он пропал. Исчез! Испарился, как будто его никогда не было. Но я точно помнила, что положила бумажку в карманчик. А позже проверяла, и бумажка была там, вместе с деньгами, которые были отданы позже начальнику поезда.

Как во сне прошла вся следующая неделя. Подружка приставала с расспросами. Она не узнавала меня. А меня уже ничто не интересовало: отработала – и спать. Даже питаться нормально перестала, перешла на чай да хлеб. Похудела, осунулась.

И вот наступил долгожданный день. Наш поезд приближался к станции, на которой расстались мы с Яковом. Я готовилась. Трепетала при одном воспоминании о событии, произошедшем несколько дней назад. Так не хотелось, чтобы подружка была свидетелем нашей встречи! И случилось невероятное – она ушла в соседний вагон к однокурсникам в гости. Написав на тетрадном листке свой адрес, чтобы передать его Яше, я направилась в тамбур. Задолго до остановки поезда. Просто я места себе не находила. Даже заранее открыла дверь вагона, хотя это было запрещено.

Издалека было видно, что железнодорожный перрон пуст. Но я продолжала уверять себя, что Яша вот-вот появится! Наконец состав медленно подъехал к станции. Но, кроме дежурного по вокзалу, там никого не было.

Стоянка поезда, как обычно, всего две минуты. Я спрыгнула с подножки на платформу. Не было ни встречающих, ни отъезжающих. Никого! Даже проводники не вышли из вагонов. Кроме меня у тринадцатого вагона, в обозримом пространстве можно было наблюдать разве что дежурного по станции с флажком у вокзала. Раздался свист локомотива. Пронзительный, достающий до самого сердца. Состав, скрипя тормозами, неспешно двинулся в путь. Я запрыгнула на ступеньку. Обернулась. Из двери вокзала выбежал он! Яша! А поезд уже набирал скорость! Офицер, держа в одной руке фуражку, в другой – букет полевых цветов, мчался за составом.

– Вика! Я люблю тебя! – кричал он.

– Яша! Яша! – рыдала я.

Помахав моему любимому бумажкой, я бросила её в его сторону, но листок тут же затянуло под вагон…

Яков долго бежал за поездом. А я махала ему рукой до тех пор, пока он совсем не исчез из виду…

Прошло девять лет. Закончилась учёба мужа в академии, и нас направили на новое место службы. Позади – четыре года в Москве. Лучшие годы! Я уже семь лет замужем. Дочке почти пять лет. Всё хорошо, мы счастливы.

В аэропорту Домодедово было очень душно. Народу много, присесть негде. На календаре тысяча девятьсот восьмидесятый год. В преддверии Олимпиады въезд в Москву ограничен, кого-то из неё даже высылали. И всё для того, чтобы народу в столице осталось как можно меньше. Объявили наш рейс. Я взяла дочку за руку, муж – вещи, и мы направились к выходу на посадку.

– Пить, пить, – закапризничала дочка.

– Ты иди занимай очередь на выход, а мы попьём газировки и догоним тебя, – сказала я мужу.

По дороге к автомату с газированной водой дочка запрыгала от удовольствия на одной ножке. Я шла за ней.

– Вика…

Я оглянулась. Яков. Это он. Это он! Рыжий Яша! Здесь, среди тысячи людей, спешащих на рейсы, ожидающих своих вылетов, провожающих кого-то… Как можно было в этой многолюдной толпе разглядеть меня, увидеть, узнать? Но это был он. Тот, о котором я всё ещё иногда вспоминала. Как же долго я болела тогда! Как надеялась, что он всё-таки увидел мой листок с адресом, поднял его! Как ждала, что он примчится и найдёт меня! Но… ничего такого не случилось. А через два года я встретила своего суженого и вышла замуж. Встретила свою настоящую любовь. И жизнь моя складывалась замечательно. Но те неповторимые поцелуи по-прежнему жили в моей памяти. Они были первыми, настоящими, чистыми.

– Я тебя искал. Я приезжал в ваш город. Стоял у дверей твоего института. Но ведь я даже фамилии твоей не знал! Я спрашивал у каждого, кто выходил из института, о Вике, которая здесь учится. Описывал тебя. Но никто тебя не узнал по моим рассказам. Три дня был в твоём городе, бродил по улицам, мечтал встретить тебя. Что случилось? Почему ты пропала, не написала мне?

– У меня исчез твой адрес. Но я всё-таки думала, что мы ещё встретимся на обратном пути. Когда же из-за твоего опоздания мы не успели переговорить, я надеялась, что ты поднимешь листок с моим адресом. Я его сбросила, когда ты бежал за вагоном!

– Я его не заметил! Тогда прошли дожди, наша машина застряла, и я опоздал. Я никак не мог пережить этого опоздания. Мне было так плохо!

– Как хорошо, что мы сейчас встретились и всё узнали друг о друге…

– Да, это очень здорово, теперь я знаю, что с тобой всё хорошо!

– Ты сейчас где живёшь?

– В Москве.

– А мы вот улетаем. На новое место службы мужа.

– Мама, мы на самолёт опоздаем! Папа улетит один! – вклинилась в наш разговор моя девочка.

– Красивая у тебя дочка. Такая же красивая, как и ты!

– А у тебя кто?

– Я не женат. Не поверишь! Ждал встречи с тобой…

– Пошутил? Скажи, что пошутил!

– Правда! Это самая настоящая правда… Не встретил такой, Вика. Всегда мечтал найти тебя.

Я не знала, что говорить, что отвечать, как быть. Он смотрел на меня. А я помнила его янтарный взгляд. Его поцелуи. Но всё это было так давно!.. Яша был человеком из прошлого. Из мира грёз и мечтаний.

– Мама! Пойдём на самолёт, мама!

Неожиданно Яков засуетился, достал из кармана блокнот, ручку, написал что-то на листке и протянул его мне.

– Я буду ждать твоего звонка. Всегда…

Дочка тянула меня за руку. Объявили окончание посадки. И мы бегом ринулись к выходу. Там муж подхватил дочку на руки, потом схватил сумку и поспешил на автобус. Я оглянулась. Яков стоял на том же месте и смотрел мне вслед. Застыв на месте, я какое-то время тоже не могла оторвать от него глаз. А люди обтекали меня безразличной холодной толпой. Всем было абсолютно всё равно, какие страсти кипели внутри меня. Мне было непозволительно больно. Я прощалась с юностью. С первыми настоящими чувствами. Давно ушедшими, но вдруг нечаянно нахлынувшими вновь.

Прощалась навсегда.

В самолёте я развернула листок из блокнота. Там были номер телефона и наспех написанные слова: «Вика, я тебя люблю! Всегда!» В глазах потемнело. Я быстро скомкала листок и сунула в карман брюк. Номер телефона! Московский номер… Первые три цифры такие же, как и у московского телефона в нашей бывшей квартире.

Значит, жили совсем рядом, в одном районе. Ходили по одним и тем же улицам, входили в метро, выходили на одной и той же станции, дышали одним и тем же воздухом. Мы всегда были рядом! И как же мудра судьба, что не устроила нам ни одной случайной встречи, не смутила, не позволила встретиться. Но устроила эту сегодняшнюю встречу на бегу и позволила оправдаться, расставить все точки.

Я взяла мужа за руку и крепко сжала её. И поняла, что никогда не стала бы ничего менять в своей жизни.

Самолёт набрал высоту. Я закрыла глаза и притворилась, что уснула. Муж заботливо накрыл меня пледом и занялся дочкой. Та рассказывала папе, как она вырастет и станет артисткой. А муж смеялся и целовал её.

В новом доме далеко от Москвы, где предстояло теперь жить, я разобрала вещи, часть сунула в старенькую стиральную машину, остальные отложила в сторону. Когда машинка начала функцию стирки, вдруг опомнилась, подскочила к ней, вытащила брюки, достала из кармана мокрый листок. Осторожно развернула его.

Последние четыре цифры номера телефона расплылись и совсем не читались. Только слова, наспех написанные синими чернилами – «Вика, я тебя люблю! Всегда!», – были чётко видны на мокром листке бумаги…

Глава 2

Вторую ночь я сплю как убитая! Давно со мной не было такого. Обычно я долго ворочаюсь или брожу по квартире, усаживаюсь за компьютер, дописываю очередную главу, снова укладываюсь, и только под утро мне удаётся уснуть. А здесь я попала в объятия Морфея, даже не успев коснуться подушки. Я и ноутбук не открыла ни разу! Я вообще забыла о нём. Чудеса да и только!

– Доброе утро, Вика. Наверное, я вам мешала спать: ворочалась всю ночь, не могла уснуть…

– Роза, не переживайте, я тут засыпаю сразу же! Сплю как убитая, честное слово! Вчера в море наплавалась так, что упала без сил! Какая красота!

– Я всё думаю о вчерашнем конфликте в прибрежном кафе. Он не выходит из моей головы! У меня первый муж был таким. Страшно вспомнить! Всё очень плохо кончилось у нас. Лучше забыть об этом!

Я не могла не заметить, как Роза разволновалась. Её голос дрожал; мне даже показалось, что она вот-вот расплачется. Пытаясь скрыть свои слёзы, Роза вышла на балкон.

Вчера во время вечерней прогулки мы стали свидетелями одной неприятной сцены: муж и жена выясняли отношения, не стесняясь людей, которые находились тут же, на набережной. Они громко оскорбляли друг друга, обвиняли в неверности, и муж, не выдержав унижения, поднял на жену руку. Увидев это, Роза вскрикнула, её затрясло, она вцепилась в меня, как кошка! И я чувствовала, как ей плохо! Мне была непонятна такая реакция на происходящее. Только по истечении времени, узнав Розу ближе, я поняла, почему она так отреагировала на этот скандал. А в тот момент я испугалась за неё, прижала к себе, пытаясь успокоить, словно ребёнка.

– Да, люди разные, – сказала я вслед соседке. – Одни плечо подставят, другие ногу. Одни душу открывают, другие плюют в неё. Но существует бумеранг. А у бумеранга привычка возвращаться…

– Бумеранг… Вот и ко мне однажды он вернулся. Ох, не дай бог никому почувствовать на себе его возвращение! Эта палица беспощадна, бьёт наповал. Мучает меня…

– Не хотите рассказать? – осторожно поинтересовалась я.

– Может быть, позже. Наберусь духу! Это страшная история. До сих пор мне снятся кошмары. Но она не произошла бы, если бы моя дорога жизни не привела к ней.

– Хорошо. Тогда оставим эти разговоры на более удобное время, Роза, – согласилась я.

Я переоделась в спортивный костюм. Выполнила несколько упражнений для шеи, спины, для ног. Моя писательская работа сделала меня малоподвижной. И я использовала каждую свободную минутку, чтобы немного подвигаться. Мне подсказали несколько упражнений, которые надо делать обязательно каждый день. Ленивая и тяжёлая на подъём, стараюсь их выполнять, помня, что годы убегают безвозвратно и я не молодею, к сожалению…

Приведя себя в порядок, я тоже вышла на балкон. Роза смотрела на море, не обращая на меня внимания. Так мы и стояли молча, думая каждый о своём.

Точно так же я однажды стояла на балконе своего дома. В голове не было ни планов, ни мыслей. Просто стояла и смотрела на пробуждающийся город.

Выходной. Улица пуста. Накрапывает почти осенний дождь. По тротуару торопливо двигаются мужчина и женщина. Они только что вышли из салона по продаже телефонов. Им лет по сорок пять. Оба в джинсах, футболках. У женщины замечательная стрижка. Это видно издалека. Куда-то спеша, они не перестают ругаться. Ругаются сильно. Машут руками перед лицом друг друга, что-то доказывая и в чём-то убеждая. По очереди убегают вперёд. Затем останавливаются друг перед другом и машут руками ещё сильнее. Чуть ли не дерутся…

Дождь и шум проезжающих по мокрому асфальту машин поглощают звуки их голосов, смешивают с остальными, как в закипающей в чугунном чёрном котле воде. О том, что ссора серьёзная, можно догадаться лишь по резким телодвижениям обоих. Вот он хватает себя за голову. Если бы на ней были волосы, наверное, он рвал бы их. Но волос нет. Женщина машет руками перед его лицом ещё интенсивнее. Он по-прежнему держит руками голову. Или закрыл ими свои уши?..

Чего же он такого натворил? Что сделал? Но вот оба садятся в машину. В лобовое окно видно – ссора продолжается и там. Женщина закуривает. Машет рукой с сигаретой перед его лицом. Он обеими руками держится за руль. Неожиданно машина срывается с места. Резко разворачивается и уносится. Но недалеко. Скрежет тормозов, оглушительный хлопок и крик…

Дождь монотонно стучит по веерным листьям пальм. Мрачный, мелкий, нудный…

Если дождь с утра – то на весь день. Утренний гость на весь день, вечерний – на всю ночь: так говорили старые люди в моём детстве. То, что начинается с утра, чаще всего на весь день. На морской набережной никого. И только какой-то пловец-смельчак, заплыв за буйки, даже не думает возвращаться. Он плывёт и плывёт вперёд, не обращая внимания на волны. Его голова в красной шапочке то покажется над водой, то снова исчезнет, а он всё плывёт и плывёт. Это зрелище не только завораживает, но и волнует: а вдруг не сможет выплыть, вернуться, не справится с усиливающимся штормом?

– Вы идёте гулять? – поинтересовалась я у соседки. – Сегодня пасмурно, море волнуется. Но прогуляться хорошо и в такую погоду. Шторм начинается, но вы посмотрите – смельчак! Заплыл за буйки.

– Каждое утро он рискует. Но сегодня море слишком неспокойно, не рисковал бы! Я каждое утро наблюдаю за его заплывами, – в голосе Розы чувствовалось волнение, словно она говорила о близком человеке.

– Да уж! Смелому – горох хлебать, а несмелому и щей не видать. Роза, вы глаз не можете оторвать от этого смельчака! Пойдёмте лучше завтракать! Да, вот ещё что: хочу вам предложить перейти на «ты»… Как вы думаете?

– Конечно, Вика, хорошо, что ты первая это предложила, а то я не решалась как-то! Я чувствую в тебе родственную душу. Ты мне напоминаешь мою маму. Но с мамой мы общались только на «вы». Так у нас заведено было…

Оставив Розу со своими мыслями на балконе, я вернулась в номер. «Вот и славно, – думала я. – Вроде уживаемся».

– Роза! Как там пловец? Выплыл? Справился с волнами?

– Вика! Это привидение! Он мне кого-то напоминает! Какой день наблюдаю за ним и убеждаюсь – наверное, это он! Плохо видно, далековато. Но, судя по фигуре, это мой муж, бывший. И как его жена отпустила?!

– Не может этого быть! Роза, не бывает таких явных совпадений. Хотя… чего только не было в моей жизни. Каких только историй я не знаю! Я собиратель жизненных историй, – продолжая делать наклоны, ответила я, задыхаясь.

– Ты знаешь, у него была одна привычка: он поправляет волосы всей пятернёй со лба на затылок. Меня одно время эта привычка раздражала. Когда он врать мне начал. Как только начинает приглаживаться – значит, врёт. Вначале я не обращала внимания на это, а потом сопоставила факты – точно, врёт. И тут же заглаживает свою вину!

Нам стало весело. Мы начали шутить над странностями мужчин и так, переговариваясь и весело смеясь, и пошли на завтрак.

– Ой, аккуратнее! Дверь у лифта очень «невнимательная»: мы ещё не вошли, а она уже спешит закрыться, – предупредила я Розу и продолжила разговор: – Значит, говоришь, вину заглаживает? А пловцу-то что заглаживать после заплыва? Давай фантазировать! Ты будешь чай или кофе?

– Кофе. Сегодня покрепче, двойной. Вот и я удивилась. Надел махровый халат и стоит вину заглаживает. Ха-ха-ха… Наверное, чувствует меня, думает, что бы соврать поинтереснее, или знает, что я здесь.

– Он почувствовал твой взгляд, Роза. У тебя взгляд пронзительный, очи чёрные, вот он и заволновался. Он точно тебя чувствует…

– Неспроста он появился на второй день после моего приезда! Я знаю: он видит, что я за ним наблюдаю, и специально рискует, заплывая за буйки, чтобы позлить меня. Он всегда меня злил, если хотел чего-то добиться. Например, разрешения уехать к сыну на пару дней.

– Чудеса да и только!

– Вика, если это он… я даже не представляю, что тут будет. Он темпераментный, горячий мужчина. Хотя и управляет им бывшая жена. Я вам расскажу. Обещаю. А пока я на массаж. Встретимся в номере!

Глава 3

– Смотри-ка, дождь кончился! А я как пришла из бассейна – сразу в постель, уснула крепким сном и даже не слышала, как ты вернулась с процедур.

– Я старалась не шуметь, Роза. Смотри, какую книгу купила в киоске. Буду учиться вязать крючком. Старость мчится ко мне семимильными шагами, надо запастись умениями и навыками, чтобы не скучать у окна.

– Скажешь тоже – старость! Тебе самой до неё шагать и шагать! Кстати, насчёт «шагать». Прогуляемся?

– С удовольствием! Погода самая что ни на есть прогулочная. Та-а-ак, где мои любимые шлёпки? Идите-ка ко мне, уважаемые! Идём гулять! А воздух! Насыщенный полезными ароматами. Ох, снова эта ступенька! Я к ней никогда не привыкну.

Мы идём по набережной санатория, наслаждаясь морским воздухом. В моей голове зреет новый роман. Я мысленно формирую образы героев, придумываю им имена. Агата Кристи писала, что ни в коем случае нельзя брать прототипами своих героев реальных людей. А одна известная писательница даже рассказала, что из добрых побуждений описала в одном из эпизодов свою лучшую подругу. Подруга обиделась. Дружбе пришёл конец. Роман не удался и стал самым нелюбимым у автора.

Нет, я так поступать не стану! Конечно, я наблюдательна. У меня много заготовок. Мне нравится наблюдать за людьми, расшифровывать их характеры. Использовать некоторые их привычки и манеру поведения, описывая своих героев. Некоторое время я даже общаюсь с ними. Мне важна их линия поведения. Но иногда, где-то в середине романа, они нагло ломают сюжет, начинают себя вести непредсказуемо, разбегаются в разные стороны… И я захожу в тупик. Требуется пауза для осмысления. Работа останавливается.

Вот и сейчас я вся там, в новом романе… Начало уже есть. Оно интригует даже меня. Это будет расследование. По следам одного письма. Письмо абсолютно реально: его мне показала одна женщина, с которой мы ехали в поезде. Я сфотографировала его с разрешения хозяйки. Теперь начну расследование в романе. Ох, скорее бы! Возможно, он будет начинаться вот так:

«„Любимый! Все эти годы я ни одного дня не забывала о тебе. Твой нежный взгляд по сей день живёт в моём сердце. Твоя мягкая, чуть заметная улыбка согревает мою душу, твои руки волнуют меня и успокаивают одновременно, я чувствую их тепло и закрываю глаза от нежности и покоя, потому что они прикоснулись к волосам. А я так люблю, когда ты гладишь мои волосы!

Я слышу нашу мелодию, зажигаю свечу, сажусь напротив, смотрю на пламя. Оно не может сжечь мои воспоминания и мою душу, оно ещё больше разогревает мои чувства и желания.

Я ношу эту тайну в себе долгие годы, она рвётся из меня наружу, она почти раскрыта, но я успеваю поймать её и опять упрятать в самый дальний уголок своей изболевшейся души.

И я слышу твой голос. Он успокаивает меня и вновь возвращает к жизни. Он опять корит меня за эти минуты слабости…

Прости меня. Я постараюсь быть сильной. И ждать. Ждать безустанно нашей встречи…“

Женщина дочитала письмо до конца. Присела в удобное мягкое кресло. Задумалась о своём.

„У каждого из нас на свете есть места,
Куда приходим мы от всех уединиться,
Где память, как строка почтового листа,
Нам сердце исцелит, когда оно томится…“

По телевизору шёл концерт, тихо звучала любимая мелодия – песня в исполнении Игоря Талькова „Чистые пруды“. Видимо, эта мелодия вкупе с чужим письмом навеяла на женщину воспоминания. Её глаза наполнились слезами.

Громкая телевизионная реклама заставила женщину вздрогнуть. Тетрадный листок выпал из рук. Она бережно подняла письмо и ещё раз перечитала его. Тонкий листок давно пожелтел, на сгибах бумага была рыхлой, края её обтрепались. Видно, что письмо перечитывалось много раз и много раз пряталось в эту старую книгу, которая долгие годы хранилась в кладовке вместе со стопками старых газет и прочих ненужных вещей.

Кто писал эти слова? Мама? Бабушка? Няня, жившая много лет в их доме? А отец или дед, получив это письмо, тайно хранил его и не уничтожил?

Кто и когда читал этот патриотический роман? Эту мало кем востребованную книгу? Кто прятал её подальше, чтобы она хранила это нежное тайное послание?

Кому были посвящены эти слова, эти горячие и полные любви строки?

Чья душа так горько страдала и мучилась все годы? У кого был такой изумительный ровный почерк с завитушками на заглавных буквах?

Женщина заплакала. Ей было жаль этих влюбленных. Но и себя тоже. Жаль, что прошлое умчалось, унеся с собой множество тайн и неразгаданных загадок. И только клочки старых вещей да обрывки выцветших бумаг возвращали в то незнакомое и далёкое прошлое, о котором уже ничего и никогда не узнаешь…»

Голос Розы нарушил течение моих мыслей.

– Смотри, как он её обнимает! Вчера словно озверел. Мне кажется, они оба вчера выпили лишнего, поэтому так и вели себя. Страшно смотреть, когда мужчина поднимает руку на женщину. А ещё страшнее – чувствовать эту боль. Я пережила этот ужас!

– Роза, чужая семья – потёмки! Кто знает, что там у них было? Только бы не оказаться на месте этой женщины. Я бы не желала…

– Да-а-а… это да! – чуть не плача произнесла Роза.

Я всё ещё находилась в размышлениях о новом романе, и мне было сложно переключиться на собеседницу. Я тряхнула головой, словно сбрасывая свои мысли.

– Роза, смотри, какой закат! Ты замечала, что солнце чаще всего садится в море без лучей? Оно превращается в огромный шар. И цвет его ежеминутно меняется. Смотри, смотри: через одну-две минуты шар превратится из оранжевого в красный!

– Вау! Я и внимания никогда не обращала. Правда, очень красиво! И сразу темнеет… Я боюсь темноты.

– Почему?

Но мой вопрос остался без ответа. Роза прошла по каменистому берегу к воде. Сняла шлёпанцы, вошла в воду. Волны, перешёптываясь, бились о камни и возвращались снова в море. А она стояла неподвижно по колено в воде и смотрела вдаль. Бродя по камням, я пыталась понять, что происходит с моей соседкой по комнате. Через несколько минут она вышла из воды, взяла в руки обувь.

– Извини за такую длинную паузу. Давай прогуляемся. Мне нравится идти по камням. Ноги не вязнут, как в песке, не дают сосредоточиться – ведь по ним идти трудно. По ним просто идёшь и идёшь… О, смотри, кафе! Я в эту сторону никогда не ходила.

– Может быть, по бокалу вина? Раз уж мы здесь, надо воспользоваться этим моментом, как считаешь?

– А почему бы и нет?! За знакомство. И за соседские отношения, пока у нас всё хорошо.

Мы поднялись по ступенькам к открытой веранде, увитой виноградом с трёх сторон. Открытой была только сторона, обращённая к морю. Солнце уже ушло за горизонт, быстро темнело.

– Вот здесь столик удобный. Нет сквозняка, вечером с моря ветер прохладный. Официант!

– Мне красное вино, сухое! – предупредила сразу же Роза.

– Что бы вы нам предложили, молодой человек?

– Меня зовут Ринат. Весь вечер я в вашем распоряжении. В настоящий момент мы имеем красные вина от пяти производителей. Это чилийское вино «LuisFelipeEdwards»; французское, производитель «Мезон Буэ», из провинции Бордо; сухое мерло компании «Эльбузд»…

– Всё-всё-всё! Остановитесь! Мы верим вам, вы знаете материал на пять! Несите нам бутылку французского, откроете бутылку здесь. И сырную тарелку. Свежую нарезку, пожалуйста.

– Понял! Приятно с вами общаться. А это бонус от нашего кафе – фирменная шоколадка. Выдаётся только дамам.

Молодой человек был образцом официанта, он был лицом и душой маленького кафе, это было видно сразу. И с первой же минуты он сделал наше настроение лёгким и свободным. Мы только-только сели за столик, а нам уже хотелось пить вино, наслаждаться морским воздухом, слушать тихую музыку, говорить по душам.

– Вика-а-а… у тебя талант! Мне бы точно налил выдохшееся вино и принёс бы засохший сыр! Я не могу перечить мужчинам! Я их боюсь!

– Роза, я не могу поверить, что ты боишься мужчин, темноты… Ты такая яркая, красивая восточная женщина. На тебя мужчины оглядываются. Пока всё женатые, правда. Они все в сопровождении своих строгих дам! Потому что холостых тут не наблюдается. Ты как попала в этот санаторий? Тебе не место здесь!

– Вика… Ты даже не представляешь, что у меня творится внутри! Там… там нет живого места…

– Дамы! Вот ваше вино, бокалы, сыр! Открываем!

Пробка издала характерный звук «чпок».

– Слышали?

– Да всё ж у вас так ловко получается! И зелень свежая, и сыр с росинкой! М-м-м… Начнём наслаждаться, спасибо! Прекрасный цвет у вина, густое: как масло, по стенкам бокала стекает.

Довольный официант оставил нас и направился к новым клиентам. А мы собрались дегустировать вино.

– Дамы! Извините, я ещё кое-что забыл…

Мы даже не заметили, как к нам снова подошёл Ринат. Интересный парень! Видимо, хорошо учился обслуживанию клиентов. И улыбка у него потрясающая.

– А вот вам свечи, дамы. Шум моря, свечи, вино… Мы специально не включаем музыку громко. Посмотрите, наши гости никуда не спешат, о чём-то тихо беседуют. Отдыхайте!

– Спасибо, Ринат. Если что, мы ещё раз обратимся к вам.

Поблагодарив официанта, я обернулась к соседке:

– Так, Роза, за что пьём? Кто первый говорит тост?

– Вика, начни ты. Что-то на меня накатило… Видно, на самом деле пришла пора поговорить…

– Вот за это и выпьем!

Глава 4

Мы потягивали вино и думали каждая о своём. Я незаметно наблюдала за Розой и видела, что внутренние эмоции рвутся наружу. Но она умело сдерживает их. Она переполнена ими, погружена в них, они управляют ею…

– Сегодня море волшебное. Можно смотреть на него бесконечно, слушать шёпот его волн. Для меня это своего рода терапия. Я могу часами сидеть на берегу и смотреть вдаль. Туда, за горизонт. Иногда мне кажется, окажись я там – моя жизнь тут же изменится…

– …It's good where we're not. Роза, ты же понимаешь, что хорошо там, где нас нет. – От соседки я вновь переключилась на молодого человека: – Спасибо, Ринат, вы очень внимательны.

Ринат не позволял, чтобы наши бокалы были пусты хотя бы минуту. Он тут же подливал в них вино. И немедленно отходил в сторону, чтобы не оставить без внимания остальных посетителей кафе. Ринат успевал всё! Деликатный, прекрасно обученный, он делал отдых гостей по-настоящему комфортным.

– Мне, наверное, хватит вина, что-то я сегодня расклеилась совсем. Спасибо, Ринат, достаточно! – поблагодарив официанта, Роза наконец-то решилась приступить к откровениям: – Ты знаешь, Вика, я долгие годы не могу избавиться от комка прошлого, который живёт в глубине моего организма. Он мешает мне дышать, полноценно смотреть на мир. И только море даёт мне временное облегчение. Мне не нужен другой санаторий. Здесь мне комфортно. Мне нравится одиночество. А здесь я его получаю сполна – своё одиночество.

– Теперь я понимаю, почему ты так хотела избавиться от меня… Ты привыкла к одиночеству. А я его нарушила.

– Нет, Вика. В этот раз, не знаю почему, наоборот, ты мне необходима. Тебя мне послали свыше. Это правда. Ты словно ступенька в мою новую жизнь. Пора давно избавиться от прошлого. Ну, за новую жизнь!

– Да! С этой минуты! – я подняла свой бокал, вовлекая собеседницу в своё настроение.

Но Роза никак не отвечала на мои эмоции. Её глаза были полны слёз, выглядела она абсолютно потерянной и вот-вот готовой расплакаться.

– Нет, Вика, с этой минуты не получится. Ты знаешь, почему я выбирала именно этот санаторий?

Прочитав в моих глазах немой вопрос, Роза начала свою исповедь.

– Много лет назад мы были здесь с мамой. Вдвоём. Тогда у нас тоже началась новая жизнь. По крайней мере, я так думала. Ведь я выросла на юге. Понимаешь, какие нравы царят там во многих семьях? Отец мой был деспотом. Я в детстве не понимала этого, потому что другой жизни не видела. Мама была прислугой. Тенью. Она исполняла все желания отца и его гостей. Когда я подросла, то стала второй служанкой в доме. Нельзя смеяться, бегать, радоваться, когда дома отец. Вовремя подай, принеси, уйди с глаз. Позже, когда я стала учиться в старших классах, начала понимать больше. Это хорошо, когда отец был в хорошем настроении. А если он был в ярости, то в доме места было мало всем. Я никогда не слышала голоса мамы в присутствии отца. Однажды ночью до меня донеслись непонятные звуки. Я встала, подошла к спальне родителей. Она и была источником странного шума…

Из широко открытых глаз Розы катились крупные слёзы, но она не замечала их. Я подала ей салфетку. Роза машинально взяла её, приложила к глазам, скомкала и зажала в кулаке. Так и сидела с салфеткой в руке до тех пор, пока я не забрала из её рук влажную бумагу.

– Хорошо, Роза, не рассказывай. Не береди себе душу. Поешь сыра, выпей глоток вина. Отдохни, – старалась я успокоить свою соседку. Потом поискала глазами официанта: – Ринат, ещё бутылочку вина и сырную тарелку. Можно?

– Конечно! Минутку, дамы. Вам пледы нужны? С моря ветер усилился.

– Да, не помешает. Несите и пледы тоже.

Роза тряхнула головой, словно избавляясь от ненужных мыслей и оставляя только те, которые надо озвучить:

– Так вот. Дверь в спальню родителей была приоткрыта… Я заглянула – темно. В окно падает лунный свет, и в свете луны… я вижу… вижу…

– Вот, дамы, ваши пледы, разрешите вас укрыть. Сейчас принесу сыр и вино.

– Роза, давай за маму…

– Да, конечно. За маму…

Роза прикоснулась дрожащими губами к бокалу и продолжила:

– Так вот. Я смотрю и никак понять не могу, что он делает. Как будто толчёт что-то в кровати. Слышу, мама стонет. А он её кулаками, кулаками! А мама в подушку уткнулась, чтобы слышно не было… Что мне делать? А он только пыхтит, дышит тяжело, потом повернулся и на дверь смотрит. Я испугалась, отскочила, зажала рот ладонью – и к себе в комнату. Утром мама как ни в чём не бывало моет, готовит, подаёт обед… Молчит. Смотрит в сторону. Я поняла, что он издевается над ней часто. Но что я могла сделать?

– Да уж… понимаю…

Мне стало страшно. Я слышала в своей жизни много историй от людей, случайно встретившихся на моём пути. Суть эффекта попутчика состоит в том, что излить душу, поговорить о наболевшем с незнакомым человеком гораздо легче, чем с близкими людьми. В семье можно встретиться с критикой, с осуждением. Знакомые тоже могут не понять, да ещё и разгласят вашу историю, чего вам совсем не хотелось бы! А случайный попутчик вряд ли встретится вам на жизненном пути вновь. Важно то, что у вас есть желание открыто поговорить о том, что по-настоящему беспокоит или тревожит. Начинайте издалека! С самого начала! С первого момента, который начал беспокоить вас.

Вот и Роза нуждалась в таком попутчике. Она давно ждала его, я это почувствовала. И догадывалась, что не случайно она встретилась на моём пути. В этой жизни не бывает случайностей, я давно поняла это!

О похожей истории я писала в одном из своих романов. Рассуждала на эту тему. Было много отзывов. Домашнее насилие всегда волнует. Волнует всех. И это страшно! Хорошо помню отрывок из этого романа, который лишь недавно поступил в продажу, но уже вызвал интерес у читателей:

«Меня разбудили толкотня в соседней комнате, тихая ругань и шлепки. Дверь закрыта, но что за ней происходит, я знаю, потому что видела это много раз: мама набрасывается на отца, он сдерживает её, но она умудряется дать ему пощёчину раз, другой, в ответ получает сдачи…

Это дерутся мои родители. Дерутся! Последнее время всё чаще и чаще. Потом примирение под бутылочку портвейна, а через неделю снова драка и развод! Я учусь в выпускном классе, но им не до меня. Они не знают, какая рана зияет в моей душе. Она не заживает, а делается всё глубже и глубже…

И долгие годы мне снится, снится, снится один и тот же сон. Эти тяжкие сновидения ещё больше ранят меня.

Теперь я знаю, что такие раны болят до самого конца жизни, но тогда я ещё не понимала этого…

Просто слушала то, что творится за дверью в спальню родителей, и страдала…»

Голос Розы вернул меня в действительность. Она продолжила свою исповедь:

– Однажды в гости пришёл друг отца. Они начали договариваться о калыме. Отец решил продать меня его сыну и позвал меня. Я забилась в угол. Не выхожу. Зашла мама, взяла меня за руку и вывела к ним. Поставила посреди комнаты.

– О-о-о, зачем? Как мама могла? И не жалко было тебя маме?

– А что она могла сделать? Отец приказал, надо выполнять…

Наш разговор прервал услужливый официант:

– Дамы, вот ваше вино, бокалы, сырная тарелка. Разрешите забрать посуду? Вам не холодно?

– Спасибо, Ринат, всё хорошо. Вы до какого времени работаете?

– Не переживайте, дамы, мы до последнего посетителя. Видите, гости ещё подходят. Отдыхайте.

Роза на несколько минут замолчала, поглощая сыр кусочек за кусочком, и у меня сложилось впечатление, что она не замечала его вкуса. Просто занимала себя неким процессом. Я осторожно спросила:

– И что дальше? Тебя выдали замуж?

– Гость подошёл ко мне и стал осматривать, словно товар: трогал грудь, шарил руками по всему телу. Я стала отбиваться. Тогда отец как стукнет кулаком по столу! Мама даже присела, прикрыла рот платком. Вижу, трясёт её…

– Н-да… История…

– А дальше ещё хуже…

Слёзы градом хлынули из глаз молодой женщины. Но она не замечала их. Её огромные чёрные глаза блестели, и, казалось, она ничего не видит перед собой. Роза была будто слепа. Её взгляд был обращён в прошлое!

– Роза, успокойся, давай просто посидим, выпьем вина, послушаем море…

Никто не знает, что творится в семье соседа. Кто в доме обидчик? Кто пострадавший? Для обидчика главное – доказать своё превосходство, утвердить свою власть в доме. Не имеет значения, ребёнок это или взрослый: предмет столкновения для него не важен. Насилие вызывается внутренним состоянием человека. В отличие от конфликта оно повторяется по любым, иногда самым незначительным поводам.

После бурной ссоры, после длительного конфликта начинается примирение, а затем муж и жена какое-то время живут в идиллии, напоминающей их медовый месяц. Любовь вспыхивает с новой силой, и кажется, что на этот раз всё будет хорошо. К сожалению, это не так. Для родителей такая жизнь стала уже привычной, и они абсолютно не задумываются о том, как страдают дети! А дети несут эту боль через всю свою жизнь. Передо мной жертва отношений родителей – моя соседка по комнате Роза.

Глава 5

Мы спустились к морю, прошлись по гальке. Ветер гнал тяжёлые волны к берегу, они шумно прокатывались по камешкам и возвращались. Морская пена шипела вслед уходящим волнам, галечник блестел в свете луны. Фантастика! Можно часами слушать прибой, любоваться этой красотой! Тут же вспомнились строки из рассказа Ивана Бунина «Велга»: «Шум прибоя растёт, ледяной ветер вздымает и бешено срывает волны, разнося по воздуху брызги и резкий запах моря…»

Прогулка немного отрезвила нас, к тому же стало уж очень прохладно, и мы вернулись в кафе. Тут же подошёл Ринат, помог укрыться пледами, налил в бокалы вина.

– Ну как ты? – спросила я Розу.

– Всё в порядке, Вика, всё хорошо! Спасибо тебе, что терпелива к моей исповеди. Давно пора излить душу кому-то. Но… увы. Не было подходящего слушателя. Я не доверяю людям. Так воспитана. Меня столько раз предавали, что я перестала даже себе доверять.

– Это как? Чем больше я тебя узнаю, тем больше удивляюсь!

Роза рассмеялась:

– В другой раз я бы добилась, чтобы тебе нашли другой номер. Я это делала не раз, меня тут знают хорошо. Но… я не знаю, почему не стала спорить с тобой. Спасибо новому администратору по размещению. Те, кто меня знает, не рискнули бы тебя подселить ко мне. И случилось чудо: я перестала спать со светом. Потому что ты в одной комнате со мной. Я перестала часами сидеть на берегу моря. Потому что много времени провожу с тобой. Я перестала прислушиваться к разговорам отдыхающих. Потому что стала слушать тебя. В моей жизни происходит переоценка ценностей, я стала видеть мир другим. Оказывается, он и есть другой…

– Спасибо, Роза. Я не ожидала, что так много для тебя значу. Это так важно – быть кому-то нужной. Какой прекрасный вечер! Море плещется почти у ног, но не мешает нашей беседе. Делает её более душевной. Мне нравится всё это. Смотри, свечи сгорели почти наполовину…

Мы подняли бокалы, выпили до самого дна прохладное вино. Ринат тут же оказался рядом и снова наполнил их. Нам стало смешно. Это ж надо как умеют завлекать клиентов южные мужчины! Немного успокоившись, Роза решила продолжить свою исповедь.

– А я ещё и половины своей истории тебе не рассказала. Если сегодня не расскажу, то уже никогда не осмелюсь этого сделать.

– Роза, не волнуйся. Я вижу, ты сейчас далеко. Даже когда смеёшься. Там, в своём нелёгком прошлом. Вино, шорох волн, морской воздух… И вот снова ты там, рядом со своей мамой…

– Мама, бедная мама… Сколько же ей пришлось пережить! Я об этом узнала так поздно! В тот вечер, когда отец позволил лапать меня взрослому мужчине, вся жизнь потеряла свой смысл для меня. Я была шокирована предательством мамы: почему она позволяет это делать со мной? Почему?..

– Ох… я бы с ума сошла!

– Извини за слёзы. Вино плачет вместе со мной. Всё перед глазами, как на экране в кинозале. Чёрно-белые люди творят беспредел. И я не могу ничего сделать. Мама взяла меня за руку, молча увела в комнату, ни слова не говоря. Вернулась к отцу, чтобы прислуживать ему и его гостю. Она подавала им еду, напитки. Я не слышала, когда гость ушёл. Наплакавшись, уснула.

– Ты не боялась спать? После всего?

– Природа сильнее нас. Это была защита…

Роза не успела договорить. К столику вновь подошёл официант.

– Спасибо, Ринат, вы очень внимательны, не забываете наполнять бокалы. Мы даже не успеваем их опустошать. Почему люди не расходятся? В вашем кафе магнит?

– Наверное! – улыбнулся молодой человек. – Дамы, я уверен, что вы будете приходить сюда ещё и ещё.

– Надеюсь! Мы не уезжаем пока.

Ринат отошёл, и я взглянула на соседку.

– Мама… Мамочка…

Роза как будто ничего не видела вокруг. Она была там, в своём мире – далёком, страшном, незабываемом, мучившем её все годы.

– Она пришла ко мне ночью. Разбудила меня. Шептала горячо мне на ухо, чтобы я молчала. Я вначале оттолкнула её! Думала, что она тащит меня к гостю… Но мама прижала моё тело к себе крепко-крепко: «Никому, никому я тебя не отдам, доченька! Слушай меня и делай то, что я скажу!»

Тревога и страх собеседницы передались и мне. Я чувствовала состояние Розы и не понимала, как помочь ей. Но она не нуждалась в помощи. Ей нужен был слушатель. И он был здесь, в моём лице.

– О боже! Я сейчас сойду с ума! Бедная мама! Роза, не плачь! Успокойся!

Казалось, та не слышала моего голоса! Она не реагировала на него, не отвлекалась от своего рассказа.

– В темноте мы стали пробираться к выходу из дома. Дом большой, кругом ковры, поэтому шагов наших слышно не было. А вот тихо открыть дверь на улицу невозможно. Железные запоры, казалось, гремели на весь дом. Но это нам казалось, потому что никто не проснулся, не вышел из своих комнат. На улице мы двигались вдоль забора. Начали лаять собаки, блеять бараны. Это страшно, когда начинаются паника и суматоха среди животных! Хозяева тут же выскакивают на улицу. Но соседские собаки знали нас и тут же успокаивались. Не помню, как маме удалось провести меня по аулу неслышно! Мы вышли к реке. И пошли по течению вниз, к дороге, которая вела в город. Я шла за мамой и ничего не понимала: куда идём, зачем и почему она это делает? Заметив, что мама потеряла один узел с вещами, я не стала ни о чём спрашивать. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал!

– Роза, а мама владела русским языком?

– Конечно. Я потом многое узнала о маме такого! Оказывается, она была наполовину русской, мой отец привёз её из города. Она была сирота, так что он любил кричать ей: «Я спас тебя от голода и смерти, а ты, неблагодарная!..» Я не понимала этих упрёков. Пока мама не рассказала мне о своей жизни вот здесь, на море, в этом санатории. Перед её уходом в мир иной она мне о многом поведала. Её отец был с Кавказа, он очень любил свою жену, русскую девушку, мою бабушку, с которой они вместе учились на геологическом факультете. Мама сама об этом мало что знала. Родители её погибли в горах, когда маме было двенадцать лет. Вырастили её родители отца. Они-то и выдали её замуж за моего отца-деспота совсем юной девушкой. Мама влюбилась в него, поэтому её без опаски и отдали за любимого. И она никак не ожидала, что жизнь её сложится именно так!

– Да, вот это судьба! Не позавидуешь… И что же случилось дальше?

– Мы шли очень долго, пока не пришли в посёлок, не помню какой, но оттуда уже на автобусе мы добрались до города. Сели на поезд, приехали в Москву. Оказывается, мама была там в детстве. Она помнила эту поездку с родителями, которая состоялась за полгода до их гибели. Они представляли свой институт на ВДНХ и взяли маму с собой. Много гуляли по Москве. Как мама рассказывала об этом!

– Надо же! Пути Господни неисповедимы! Роза, ты так ярко рассказываешь об этом!

– И мы поехали на восток. Мама взяла билет до Новосибирска. Мы убегали от отца, потому что понимали: он будет искать нас! Мама постоянно оглядывалась, ходила полусогнувшись, как будто хотела скрыться таким образом от людских глаз. Её постоянно трясло! Я помню это состояние тревоги, оно передавалось и мне. Нам казалось, что все смотрят на нас! Да мы и отличались от окружавших нас людей – внешностью, одеждой. Когда милиция проверяла документы, мама говорила, что мы едем к её родителям в Сибирь, в гости. Нас отпускали.

– Да уж… Сплошные стрессы. Бедненькие!

– А в поезде мы попали в одно купе с мужчиной. Мама первое время боялась его. Постоянно держала меня за руку. Не отпускала ни на шаг. Разговаривала только шёпотом. Мужчина же оказался очень внимательным и заботливым. Покупал на станциях еду, угощал нас. Постепенно мама стала общаться с ним. Очень мало, но… всё-таки немного расслабилась…

– А дальше? Дальше что было? Роза, случилось что-то страшное?

– Дальше всё пошло не так, как мы планировали. Денег было мало. Мама копила втайне от отца рубли. Но это была такая маленькая сумма! Мы были в отчаянии. Но понимали, что лучше умереть от голода, чем терпеть издевательства в семье.

Глава 6

Интересно, какова цена слёз? Слёз до крика, до боли во всём теле, до состояния полного бессилия, глубокой усталости, изнеможения? Так бывает от сильной обиды. От недопонимания. А вот от боли физической слёзы другие. Они короткие. Брызнут из глаз, как будто утоляя боль, а потом превращаются в слёзы от смеха! И забываешь эту боль. Не думаешь уже о ней.

А вот боль душевная не такая. Она хитрая, мстительная: спрячется в самой глубине души, ожидая удобного случая, чтобы выскочить зверем, наброситься и мучить, мучить… Именно в такие минуты Розу трепала эта долгая боль, глубоко засевшая в душе, потревоженная нечаянно и разбуженная не вовремя!

– Роза. Давай сделаем паузу. Я вижу, как тяжело тебе об этом говорить.

Я поискала глазами официанта, который тут же подошёл к столику.

– Ринат, рассчитайте нас, пожалуйста, – попросила я любезного молодого человека, а Розе предложила – Пройдёмся?

– Да, так будет лучше! Но я должна сегодня рассказать многое. Пока не пожалела о том, что доверилась тебе, Вика!

– Дамы, а это вам комплимент к чаю от нашего шеф-повара. Примите, пожалуйста. – Галантность молодого человека не знала границ.

– Спасибо! Нам было хорошо у вас! Ждите нас в гости!

– Дамы, удачи вам! Моя бабушка всегда говорила мне: внучок, всё, что произошло минуту назад, уже в прошлом. Так что ждём вас в будущем, дамы!

– Спасибо вам за гостеприимство! – Я поднялась из-за столика и кивнула головой в сторону спутницы: – Ну что, Роза, идём?

Мы шли по берегу моря. Каждый думал о своём. Мне вспомнилось, как однажды я летела из Японии в Москву. Я люблю путешествовать, мне нравится осматривать достопримечательности, посещать музеи, выставки да и просто гулять по улицам. Та поездка была хоть и короткой, но такой насыщенной, что я устала. Нужна она была, скорее, для нового сюжета к моему роману. Я записывала всё, что со мной происходило, что видела. Вела подробный дневник. Дневники в будущем очень помогают писателям. И я веду их добросовестно и всегда. Чего только нет в моих потрёпанных записных книжках! Множество услышанных внезапно интересных фраз, выписки из объявлений и журнальных статей… Бредовых мыслей, настигнувших меня даже во сне!

И вот, возвращаясь из той памятной поездки в Японию, я решила привести все записи в порядок прямо в самолёте. Но не тут-то было! В соседнем кресле оказался очень разговорчивый сосед. Он всю дорогу рассказывал мне, как уехал из России в девяностые. Где его только не носило, пока не оказался в Японии! Занимался он автобизнесом. И все годы тосковал о жене и сыне, от которых сбежал… Просто сбежал! Предал! Жизнь за границей не сложилась. Измотавшись, решил вернуться, но путь оказался долгим…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.