Леси Филеберт
Вам слово, Наставник! или Грани воспоминаний

Глава 1. Академия кутежа

– Что ты делаешь? Ну вот что ты делаешь?

– Как – что? – не поняла Белла, замерев в нелепой позе с бокалом в руках. – Бокалы украшаю… А что не так?

– Ну кто так украшает, я тебя спрашиваю? Края надо сначала в лимонный сок окунуть! В лимо-о-онный, а не в обычную воду! И только потом – в сахар!

Ильфорте забрал у Белладонны коктейльный бокал на высокой ножке, быстро провел лимонной долькой по краям бокала и окунул его в миску с сахаром.

Белла прыснула от смеха.

– А какая разница-то? Выглядит одинаково.

– Молоде-е-ежь, – с картинным вздохом закатил глаза Ильфорте, беря в руки следующий бокал. – Всему вас надо учить! Так вкуснее же.

– И откуда только у вас взялись такие глубокие познания на гулятельном поприще? – со смехом спросила Белла. – Вы же Наста-а-авник! Вам вроде как не поло-о-ожено по статусу-то! А?

– Наставник, – серьезно кивнул Ильфорте. – Я сегодня Наставник академии кутежа. И нынче у нас с тобой практическая работа по приготовлению коктейлей для празднования моего Дня рождения. Так что ты уж старайся как следует, чтобы практику закрепить и зачет заслужить.

Он рассмеялся, Белла тоже вторила его смеху.

– Так точно, Наставник! Рада стараться!

Они вдвоем возились на кухне большого особняка, пока другие участники мероприятия накрывали на стол в саду. Белла была голубоглазой девушкой с пышной копной светлых волос, одетая в легкое летнее платье вишневого цвета, с короткими рукавами. Белладонна сегодня была главной на кухне, где заправляла всем действом по подготовке праздничных блюд.

– Не устаю повторять, что ты изумительно готовишь, – довольно протянул Ильфорте, цапнув одну тарталетку со стола.

Он отправил ее в рот и аж зажмурился от удовольствия.

– М-м-м, божественно вкусно!..

Ильфорте Брандт – Наставник академии Армариллис, а еще он состоял в Верховном Совете Инквизиции Генерального Штаба в Форланде. Про таких говорят – "важная шишка", ага. Могущественный верховный маг, и про него часто ворчали, что он "хитрый всезнающий лис", от которого невозможно что-то утаить. У Ильфорте – узкое лицо, теплые серые глаза, вечная усмешка на губах. Длинные белые волосы красиво спадали на плечи, на которые была небрежно накинута темно-синяя мантия с таким же темно-синим шелковым шарфом, повязанным вокруг шеи. Белая рубашка и такие же белые брюки и даже ботинки белые с острыми носами. Ильфорте вообще всегда отдавал предпочтение всему белому.

В окно кухни можно было увидеть, как гости со смехом раскладывают блюда на большом круглом столе, стоящем на зелёной лужайке перед домом. Кто-то развешивал заклинаниями фонарики над столом, кто-то наколдовал порхающих «бабочек», витающих вокруг лужайки. За этими самыми бабочками тут же стала гоняться довольная детвора, которую с трудом увели в сторону.

– Нет-нет, дети – на задний двор! – командовала Эльза, подгоняя малышню.

Эльза, хозяйка особняка, который сегодня был выбран в качестве площадки для праздника, была эффектной женщиной с золотистыми волнистыми волосами. Платье на ней было под цвет глаз – такое же очень яркое голубое, с черным кожаным корсетом.

– Но ма-а-ам! – одинаково канючили два белобрысых маленьких мальчика, как две капли воды похожие друг на друга. – Бабочек! Хотим бабочек!!

Мальчишки цеплялись за длинную юбку своей мамы и смотрели на нее чуть ли не глазами, полными слез. Один мальчик даже выдавил из себя одинокую скупую слезу и нижнюю губку обиженно оттопырил, пуская в ход страшное психологическое оружие. Второй мальчишка слезу пустить не смог, но подвывал очень уж жалостливо.

Эльза тяжело вздохнула и протяжно дунула на ладонь, с которой слетело несколько наколдованных синих бабочек. Бабочки полетели вперед, оставляя за собой шлейф синих искр, и два белобрысых мальчика, хохоча и хлопая в ладоши, побежали вперед ловить улетающую красоту, которая как раз и уводила детей на задний двор.

Здесь и сегодня собрались только самые близкие для Ильфорте люди. Но так как количество этих близких людей за последние годы стремительно выросло, то компания получилась довольно большой и шумной.

Рядом с именинником сидел его лучший друг Заэль – невысокий голубоглазый мужчина с длинными волосами, такими светлыми, что они были почти белого, как снег, цвета. Волосы заплетены в тугую косу, такую длинную, что ее кончик болтался у самой травы.

– Слышь, дружище, – лениво протянул Заэль, подперев кулаком щеку и с хитрым прищуром глядя на Ильфорте, когда основные блюда были проглочены, а десерт еще был только впереди. – А тебе сколько годков-то стукнуло?

Он сыто улыбался, разомлев после вкусного ужина, и задумчиво покручивая в руках бокал с коктейлем, украшенный клубникой.

– А чтоб я помнил, – отмахнулся Ильфорте, расслабленно откинувшись на спинку плетеного кресла. – После двухсот лет сбился со счета и перестал придавать этому значение. Но ты не думай, я еще не старый трухлявый пень. Мне еще и тысячи лет не исполнилось!..

– Ну, в общем, я не знала, сколько свечей поставить, поэтому натыкала, сколько смогла, – сказала Белладонна.

Она как раз появилась на лужайке вместе со своим мужем Фьюри, высоким черноволосым мужчиной со светлой улыбкой и изумрудными глазами. Они вдвоем осторожно везли на столике на колесиках огромный трёхэтажный торт, весь утыканный свечками. Из-за количества свечей торт казался своего рода горящим факелом, и Заэль прыснул от смеха, глядя на это чудо.

– Надо было сразу фейерверк воткнуть в торт, – усмехнулся он. – Тогда точно с количеством угадали бы.

– Не-не!! Никаких фейерверков!! – в один голос воскликнули Белладонна и Фьюри.

– Хватило нам фейерверка в торте на нашей свадьбе, – добавил Фьюри, усаживаясь за стол.

Он переглянулся с Беллой, на устах обоих играла шальная улыбка при воспоминании о том, как когда-то в трехэтажный торт на их свадьбе оказался воткнут целый фейерверк[1]. Случайно, конечно же. Разнёсший торт на части и радостно устремившийся бабахать разноцветными искрами под потолком танцевального зала. Вспоминать об этом было, конечно, весело, но вот повторять как-то не хотелось.

– Мне легких не хватит, чтобы все эти свечи задуть, – растерянно произнёс Ильфорте, глядя на много-много свечей, стоящих на каждом ярусе торта.

– Ничего, милый, ты справишься. Я в тебя верю, – усмехнулась сидящая рядом его супруга Сиринити, зеленоглазая женщина с русыми волосами, собранными в изящную причёску.

– Да мы поможем, – заверил Фьюри. – Ты, главное, желание загадай. Что загадывать будешь, кстати?

– Не скажу, а то не сбудется, – ехидно отозвался Ильфорте, еще и язык показал, совсем по-мальчишечьи.

– Он загадает, чтобы Эльза, наконец, перестала рожать, – задумчиво произнес Заэль, потягивая коктейль из трубочки с зонтиком и подмигивая своей супруге Эльзе.

Компания за столом взорвалась понимающим хохотом, один только виновник торжества не присоединился к веселью. Он лишь издал нервный смешок и покачал головой.

– Вам что, шести детей мало? – с невыносимой тоской в голосе произнес Ильфорте.

– Ну не зна-а-аю, – лениво протянул Заэль и обернулся к супруге. – Дорогая, ты как считаешь, нам шести хватит? Или продолжим?

Эльза пожала плечами, с улыбкой поглядывая в сторону двух белобрысых мальчишек-близнецов, так и играющих с наколдованными бабочками.

– Я бы еще от одного ребенка не отказалась.

Ильфорте издал странный сдавленный звук и чуть не подавился очередной поглощаемой тарталеткой со сливочным сыром и красной рыбкой.

– Эльза, милая, драгоценная ты наша!.. Может все-таки хватит, а? Ты не умеешь рожать по-одному!! – Ильфорте аж сложил руки в молитвенном жесте. – У вас одни двойни получаются! И все, зараза, сильные маги, которые, пока не вырастут, сводят меня с ума! Вы бы хоть раз попробовали родить не фортемина, чтобы я не занимался воспитанием этого чада!..

– Кто-нибудь, принесите ему пластырь, – с серьезным выражением лица произнес Эрик, сидящий напротив именинника. – Или скотч. Наставнику срочно нужно заклеить дергающийся глаз.

– Ахаха, очень смешно, – буркнул Ильфорте, хотя в глазах его плясали смешинки.

Эрик пожал плечами, и губы его дрогнули в улыбке.

У Эрика были короткие светлые волосы, светло-серые глаза. Взгляд всегда такой внимательный, пронзительный. Он пришел на праздник вместе со своей черноволосой красавицей-женой Элизабет, которая сейчас вместе с Флорой и Морисом устанавливала трёхэтажный торт со свечками в центр стола.

– Мне кажется, семь – хорошее число, – все так же задумчиво продолжил Эрик. – Есть в нем что-то такое особое… волшебное.

– А вот восемь – уже не такое волшебное, – возразил Ильфорте. – А эти двое, – кивнул он на Заэля с Эльзой, сидящих в обнимку, – детей только пачками, по двое выдают. Поражаюсь, как это у вас получается?

– Ловкость рук, и никакого волшебства! – ослепительно улыбнулся Заэль.

– Не, ну от рук я еще ни разу не беременела, – возразила Эльза. – Так что речь тут немного о другой ловкости… Ладно, Иль, ты свечи задувать-то будешь?

Свечей оказалось так много, что их с трудом задули всей компанией, хохоча и веселясь от души.

– Ладно, а если серьёзно, я сама всегда поражаюсь, как так получалось, что у нас с Заэлем рождались только двойни, – вернулась к прерванному разговору Эльза, тяжело вздыхая.

– Это, видимо, Заэль мне так мстит за всех тех детей, которых я когда-то не давал ему усыновить, – пробурчал Ильфорте.

И в ответ на недоуменный взгляд Белладонны пояснил:

– Заэль до встречи со своей нынешней женой Эльзой не мог иметь детей. Он, хм, скажем так, ввиду некоторых особенной своего организма считался бесплодным[2].

– А детей Заэль всегда любил и всегда мечтал о большой дружной семье. И у него была навязчивая идея-фикс усыновить или удочерить кого-нибудь. Регулярно у него эта идея в голове возникала. В нашей борьбе с нечистью мы часто сталкивались с осиротевшими детьми, родителей которых сожрала какая-нибудь потусторонняя тварь. А мы этих детей находили и старались пристроить в семьи к их родственникам, если таковые имелись, или в детские дома. Ну, не оставлять же детей на улице… Вот Заэль каждый раз желал кого-нибудь усыновить, удочерить. И регулярно я эту мысль из его головы выбивал.

– Почему? – удивилась Белладонна, слизывая с пальцев крем от торта, в котором случайно измазалась, пока доставала свечки. – Что плохого в том, чтобы усыновить или удочерить кого-то, если сам не можешь обзавестись своим ребенком? Если душа просит этого тепла. Ведь это прекрасно – дать какому-то ребенку шанс жить в семье, да даже с одним взрослым, который будет заботиться о тебе. Я сама выходец из детского дома и знаю, о чем говорю. Меня воспитывала тетушка, взявшая надо мной опекунство. И пусть она никогда меня не любила, и мысли ее были больше меркантильны, но я все равно благодарна ей за то, что она подарила мне жизнь вне стен детского дома. Она все-таки заботилась обо мне – ну, как умела – и я благодаря тетушке росла в относительной свободе и хоть каком-то ощущении нужности, что ли.

– Это всё прекрасно, конечно, – вздохнул Ильфорте. – Кто ж спорит. Но прекрасно это лишь до тех пор, пока не начинаешь мыслить логично. Заэль – фортемин, солдат равновесия, стоящий на защите миров. Он на данный момент так и остается лучшим из фортеминов – Первым Арма, могущественным волшебным существом, способным на очень многие вещи. Он не обычный человек, да вообще не человек, если называть вещи своими именами. Ты можешь себе представить, сколько нечисти он перерубил за свою жизнь? Я даже не рискну начать подсчитывать, собьюсь на первой же тысяче. Он много лет ежедневно рисковал своей жизнью, вступая в борьбу с демонами, залезая в логово самых опасных темных магов и бесстрашно кидаясь навстречу самым злобным тварям, порожденным изнанкой мира. Он в любой день мог погибнуть. Он в любой момент мог пропасть на несколько дней и даже недель, затерявшись в каком-нибудь другом мире или залёгши на дно в стане врага. Как в такой обстановке говорить о каких-то детях? Дети – не игрушка. Это большая ответственность, которую нужно нести.

– Но он же и сейчас рискует жизнью, когда сражается против нечисти, – возразила Белладонна.

– Ну, во-первых, Заэль сейчас стал сильно могущественнее и еще более неуязвимым. Да и теперь он рискует своей жизнью в разы реже, – усмехнулся Ильфорте. – Нынче подросло молодое поколение солдат равновесия, успешно справляющееся со многими задачами, которые раньше решал Заэль. Мы ведь с ним вместе работаем над тем, чтобы развивать в каждом молодом воине особые навыки, которых не хватало в нашем Армариллисе. С такой-то армией солдат, да и с налаженной работой в инквизиции Генерального Штаба противостоять нечисти стало намного проще и легче. Это раз. Во-вторых, все-таки Заэль не один, – он тепло улыбнулся Эльзе. – И не дай бог с ним что случится, но о детях будет кому позаботиться. И даже если с Эльзой что случится – у нас тут хватит нянек. Ну и в-третьих, все-таки брать на воспитание сироту – это особая ответственность. Ты его забираешь к себе, ты даешь ему надежду на светлое будущее. Обмануть такую надежду в случае какой беды – это ужасно. На мой взгляд, даже хуже, чем оставить без отца собственных детей. В общем, я жестко к этой теме отношусь и считаю, что тут бездумно действовать нельзя. Когда ты в первую очередь солдат, и всю свою жизнь полностью посвящаешь войне с нечистью, – ты солдат. И изволь соответствовать своему статусу. А в ту пору мы с Заэлем были в первую очередь именно солдатами, и в нашей жизни не было места обычной семье, в привычном ее понимании. И не было места слабостям, через которые на нас могли воздействовать. А дети – это вроде как тоже «слабость», как нам тогда вбивали в головы. Потому что через них можно воздействовать на психику, манипулировать.

– Жестко, – вздохнула Белладонна.

Ильфорте развел руками.

– Пути развития фортеминов вообще жесткие и малоприятные по большей своей части, ничего с этим не поделаешь. Сейчас много поменялось, но тогда – было так… Ну, в общем, к чему это я? К тому, что за свою жизнь я, наверное, добрую сотню раз отговаривал Заэля взять себе на попечение очередную сироту. Заэль каждый раз злился на это, психовал. Помню, мы даже дрались пару раз, – усмехнулся Ильфорте. – А потом так вышло, что жизнь оказалась к нему благосклонной и подарила ему Эльзу – его чудесную пару, с которой, как оказалось, он может иметь детей. И вот, мне кажется, что Заэль дорвался. Шестерых детей уже заделал, три двойни, с ума сойти! Нет, ну он точно мстит мне за то, что когда-то я не давал ему воспитывать бедных сироток. Теперь бедная сиротка – это я, – театрально шмыгнул носом Ильфорте. – Несчастный Наставник, который воспитывает всех детей Заэля и Эльзы, потому что все их дети рождаются могущественными фортеминами, которых я по долгу службы воспитываю в своей академии Армариллис. И периодически схожу с ума, потому что ну сил моих нет справляться с этими исчадиями Ада!!

Звонкий всеобщий смех спугнул стайку птичек, сидящую на ветке ближайшего дерева с раскидистыми ветвями.

– На самом деле он только ворчит так, – улыбнулась Сиринити. – А так, Иль бесконечно гордиться каждым своим воспитанником и очень любит свою работу.

– Конечно, горжусь, – тепло улыбнулся Ильфорте. – Сложно с ними, с сорванцами, но от этого их только больше любишь, когда эти птенцы покидают гнездо Армариллиса.

– Мистер Брандт, а расскажите побольше о своей работе, – смущенно попросила Флора. – Об этой вот академии Армариллис, как вы ей управляете, как вы сами в ней вообще выросли, и как прошли этот путь до Наставника… И вообще, о себе. Жизнь у вас интересная была, наполненная самыми разными событиями. Было бы интересно послушать.

– Поддерживаю! Вам слово, Наставник! – улыбнулся Фьюри. – Не отвертитесь. Нас тут, любопытных, слишком много!

Ильфорте рассмеялся.

– Ну, если я тут сейчас начну рассказывать о своей жизни, то наш вечер перестанет быть томным, и в какой-то момент мне придется заняться не поеданием вкуснющего торта, а утиранием ваших слез.

– С чего бы? – усмехнулась Флора.

Ильфорте ответил не сразу. Какое-то время он молчал и только задумчиво покручивал бокал в руках. Взгляд у него был при этом какой-то отсутствующий, смотрящий словно бы внутрь себя. Потом он негромко произнес:

– Жизнь у меня непростая была, милая моя. К счастью, сейчас моя жизнь полна радостных событий и просто дорогих сердцу людей, которые окружают меня. Вот как вы все, например, – с усмешкой добавив он, отсалютовав своим недопитым клубничным коктейлем. – Вот только мой путь до статуса Наставника академии Армариллис был не то что тернист… Он был устлан дорожкой из битого стекла, я бы сказал. И я не уверен, что об этом стоит рассказывать вам вот так… В семейном кругу, так сказать.

– Ну мы тут все вроде с закаленной психикой и сами проходили через разного рода лишения по жизни, чтобы прийти к тому, что имеем, – мягко возразила Флора. – Всех нас закалили разные жизненные ситуации, через некоторые из них пришлось прогрызать себе дорожу зубами. И как раз именно поэтому особо интересно услышать, а через что же пришлось пройти вам, чтобы так закалить свой характер. Поэтому я прямо-таки настаиваю: расскажите о себе, мистер Брандт! Ну пожа-а-алуйста!

– Поддерживаю, мне тоже будет интересно послушать, – кивнула Элизабет.

Ильфорте растерянно пожал плечами.

– Даже не знаю, с чего начать…

– А с самого начала, – улыбнулась Элизабет. – Расскажи, как ты познакомился с Заэлем? Как вы стали друзьями?

– С этим засранцем-то? – лениво протянул Ильфорте, глядя на театрально возмутившегося друга. – Это очень долгая история…

– А мы никуда не спешим, – улыбнулась Элизабет, помогая Белладонне разрезать торт и раскладывать его по блюдцам. – У нас весь вечер впереди, дети сегодня под присмотром, никто нам мешать не будет…

Стоило ей это договорить, как в ее блюдце упал воланчик – точнехонько в кремовую шапку кусочка торта.

– Ну почти не будет, – вздохнула Элизабет, осторожно вытаскивая воланчик из своего куска торта и кидая его обратно детям. – Ребят, давайте поаккуратнее, а?

– Это не мы! Это дядя Тео!! – заголосили дети.

Элизабет вопросительно выгнула бровь, уставившись на Тео Левинтона с ракеткой для бадминтона в руках. Темноволосый мужчина извиняюще улыбнулся и пожал плечами.

– Промазал. Простите!..

Он поймал брошенный в его сторону воланчик и вернулся к малышне, которую, собственно, и развлекал весь вечер. Маленькие дети талантливых верховных магов дело такое – опасное. Кому угодно не доверить их «развлекать» – без специальной подготовки дети разбегутся и вообще невольно куда-нибудь телепортируются раньше, чем нерадивая «нянька» моргнуть успеет. Так что довериться тут можно было только проверенному человеку, какому-нибудь могущественному волшебнику, который в случае чего смог бы быстро пресечь бесконтрольную магию расхулиганившихся деток. А Тео как раз и был таким проверенным временем человеком.

– Ладно, черт с вами, – махнул рукой Ильфорте. – Сами напросились. Расскажу вам "сказочку на ночь"… В принципе, в моей жизни всегда хватало место и юмору, так что постараюсь сгладить для вас особо острые углы моей биографии. В конце концов, мне есть что рассказать и про здесь присутствующих, – Ильфорте с очень ехидной усмешкой посмотрел на Эрика с Морисом.

– О, Наставник будет палить своих подопечных? – улыбнулся Фьюри, в предвкушении потирая руки.

– А чего ты так широко и злорадно ухмыляешься? Тебя тоже спалю, не переживай, и тебе достанется!.. Но начну, пожалуй, с себя, чтобы было понятно, как я вообще докатился до жизни такой. В общем, слушайте…

Глава 2. Зараза

Мы знакомы с Заэлем… Слушай, а сколько мы с тобой знакомы? Честно говоря, я давно уже сбился со счета. Кажется, это было пару вечностей назад. Оно, конечно, не так, но ощущения именно такие.

Все мои беды начались в тот день, когда мы с Наставником нашли эту полудохлую заразу на берегу моря. Да, я про тебя, Заэль. Ну чего ты на меня так смотришь? Зараза ты, что с тебя взять! Да ты и сам прекрасно знаешь, как долго я тебя ненавидел всеми фибрами своей души. Это сейчас мы лучшие друзья, прошедшие огонь, воду, медные трубы, демонов и еще целый набор «веселостей» от мироздания. Но так было далеко не сразу. Ох как не сразу.

Мы нашли его с моим Наставником Рилэйем неподалеку от пуранского маяка в Форланде. Мы находились там поблизости по делам Армариллиса, когда услышали взрыв, а потом почуяли странную энергетику, исходящую от человека, лежащего без сознания[3]. Черт нас дернул к нему подойти… Вот именно что черт, не иначе.

Еле живой, сильно потрепанный, Заэль в тот момент выглядел откровенно жалко. Но меня его жалкий вид пронять не мог: я-то прекрасно понимал, чем нам грозит его появление в академии Армариллис. Точнее, я не видел на тот момент каких-то четких событий, но мое пророческое чутье так и вопило мне: эта зараза перевернет твою жизнь с ног на голову.

В ту пору я владел даром предвидения, и мог предвидеть некоторые события будущего, заглядывать на некоторые дорожки судьбы и пытаться вычислить наиболее вероятное развитие событий.

И мне хватило одного лишь взгляда на этого полудохлого падшего ангела, чтобы понять: он принесет нам много бед. Счастья тоже много принесет, но можно нам как-то это счастье без бед, а?..

В тот момент я как раз совсем недавно стал Первым Арма и был преисполнен восторгом по этому поводу.

Поясню для тех, кто из вас тут плохо знает, кто такой Арма и тем более – Первый. Да, Флора, я про тебя, знаю, что ты плохо ориентируешься в нашей иерархии, путаешься, так как сама не входишь в число наших воинов. Остальным я просто освежу память.

Я, как и все семейство Филеберт-Кларксонов, которое сейчас тут собралось, являюсь воспитанником академии Армариллис. Это особая закрытая академия, в нее невозможно попасть просто так. В нее невозможно попасть "через связи", через взятки и так далее. И даже выдающиеся магические способности тут никак не помогут оказаться в этой академии, потому что в Армариллисе обучаться могут исключительно фортемины.

Фортемины – это солдаты равновесия. Жесткие, порой – жестокие. Ни плохие, ни злые – вынужденные. Скажем так… это особая раса сверхлюдей, волшебников, наделенных определенными магическими качествами. Мы в тысячу раз выносливее любого обычного верховного мага. Мы быстро обучаемы, мы с детства умеем уничтожать демонов. Мы живем очень долго, при острой надобности можем неделями обходиться без еды и питья. Также мы – первоклассные борцы с нечистью. Лучше нас в сражениях с любой нечистью нет никого. Собственно, когда-то мы появились на этот свет, рождённые мирозданием именно в противовес расплодившейся тьме, нечисти. Один фортемин с легкостью может заменить в магических сражениях несколько десятков сильных магов.

А еще у каждого фортемина есть свой особый Дар – некое совершенно уникальное умение, которого нет больше ни у кого во всей Вселенной. Какое-то особое магическое умение, данное только ему. Вот я, например, как Наставник академии Армариллис умею находить новых фортеминов, только я чую еще едва зародившуюся магию в них. Никто ни в одном мире больше не способен учуять солдата равновесия так, как могу это почуять я.

Ты, Эрик, умеешь видеть некоторые дорожки будущего и влиять на ход будущего времени. Только ты можешь владеть этой информацией и этим умением. Время охотно тебя слушает и готово подстраиваться под тебя. Опасный дар, но в умелых руках – это настоящее сокровище. Только использовать этот дар надо с умом, не абы как.

А вот ты, Морис, являешься совершенно уникальным метаморфом высшего ранга, и нет никого, кто мог бы превзойти тебя в этом. Ты не только принимаешь внешний облик любого живого существа, но также перенимаешь полностью все магические свойства этого существа… Удивительно! Ты один так умеешь, и в разведке тебе цены нет.

Что касается тебя, Белладонна, то ты относительно недавно стала частью нашего мира солдат равновесия, но уже знаешь, что твой чрезвычайно острый нюх – это не просто классное умение ищейки-нюхача, но именно Дар фортемина, позволяющий улавливать тебе даже тончайшие запахи магии. А еще ты потрясающе умеешь заметать следы – так, что пропадаешь со всех возможных радаров, и никто не может найти тебя и того человека рядом с тобой, которого ты желаешь защитить и скрыть от чужих глаз. Великолепная маскировка.

И так можно рассказать об особых умениях каждого из нас.

Мы стоим на грани света и тьмы и соблюдаем равновесие миров во Вселенной. В мирах всегда есть свет, и всегда есть тьма. Но тьма алчна и любит паразитировать, и наша задача – пресекать тотальное распространение тьмы и поглощение света в мирах. Но также наша задача – сдерживать слишком яркий свет, если он тоже становится паразитирующим. Такое встречается реже, но тоже бывает. Это, знаете, когда благими намерениями выстраивают дорогу в Ад и пытаются во имя чего-то светлого и прекрасного создать новый порядок в мире, ведущий к тотальному перекосу энергии во Вселенной. Любой перекос в любую сторону расшатывает миры. И задача солдат равновесия как раз и состоит в том, чтобы соблюдать и поддерживать этот баланс в разных уголках Вселенной. Но, к счастью, паразитирующего света я пока давно не видел.

Когда появился сам Армариллис? Даже не знаю… Ему много тысячелетий, и информация о его возникновении утеряна. Это не просто отдельно взятая академия – это целое отдельно взятое измерение, находящееся в особой зашифрованной точке пространства, координаты которого я, как Наставник, могу перестраивать в случае острой необходимости, чтобы скрываться от врагов и продолжать сохранять секретность местоположения. Пространство это очень плотное, созданное из особых материй магии. И в измерение это могут входить только фортемины – любой другой человек Врата в Армариллис пройти не сможет. А если каким-то образом и сможет, то погибнет на месте, не выдержав магической нагрузки пространства. В общем, вход туда открыт строго для своих. Это дополнительно защищает нас, воинов, от недоброжелателей. А будем честны: врагов у нас очень много. Особенно у меня.

На мою жизнь вообще постоянно покушаются, если честно. Ну чего вы удивляетесь? Ничего удивительного в этом нет. Я слишком "важная шишка", которая контролирует весь Генеральный Штаб в Форланде и воспитывает в академии Армариллис отменных воинов, которые успешно справляются с поддержанием равновесия миров во Вселенной. Если меня выкосить, эта налаженная система будет нарушена. Я тот еще лакомый кусочек для всякой нечисти и для темных магов, успешно поехавших крышей.

Поэтому я не большой любитель шататься где-то на прогулках в одиночестве и по большей части отсиживаюсь в своем Армариллисе. Ну или в Генеральном Штабе, куда тоже так просто в здание не войти, если ты не инквизитор. Ну или вот тут чешу языком со своим другом Заэлем, потому что его особняк защищен так же круто, как здание Генерального Штаба. Я сам старательно работал над защитными контурами и точно знаю, что чужак сюда не пройдёт.

* * *

– Ну… Честно говоря, именно поэтому Сиринити особо не гуляет по другим мирам, и почти все свое время проводит в Армариллисе. Нечастые вылазки проходят строго под моим конвоем, так сказать, – невесело усмехнулся Ильфорте. – Потому что, к сожалению, без меня моей жене может грозить большая опасность. У меня много недоброжелателей, которым только дай повод навредить мне. Необязательно лично мне… Гораздо больнее мне можно сделать, причинив вред Сиринити. А я… Я тогда не вынесу. Не смогу, – голос Ильфорте при этих словах дрогнул. – Не хочу переживать еще раз те муки душевного Ада, которые я испытывал на протяжении долгих лет, неся в себе боль утраты любимого человека, когда потерял Сиринити и был уверен, что это навсегда.

– Ого, – удивилась Флора, уставившись на Сиринити так, будто впервые в жизни ее видела. – А я-то думала, почему вы так редко покидаете измерение Армариллиса? Я подозревала, что в этом есть какой-то смысл, но чтобы вот так…

– Да, увы. Я правда иногда испытываю идиотское чувство вины, как будто держу тебя взаперти, – негромко добавил Ильфорте, виновато глянув на жену.

– Меня все устраивает, милый, – улыбнулась Сиринити и чмокнула супруга в щеку. – Я бесконечно счастлива жить в академии Армариллис и не чувствую себя запертой в ней. Армариллис прекрасен. Это огромный замок, окружённой бесконечно красивой природой, цветущими садами, водопадами. Лесами, в которых кипит животная жизнь. В измерении Армариллиса есть всё, что меня вдохновляет, и я не чувствую себя ущемленной. Я занята любимым делом, помогая тебе с воспитанниками академии. Я наслаждаюсь красотами цветущих садов и долины водопадов. И я счастлива с тобой. Нельзя одной путешествовать между мирами, как раньше? Что ж, так тому и быть. Не беда, буду ходить с тобой за ручку. Не то чтобы я была против, – усмехнулась Сиринити. – Мне не на что жаловаться. Судьба подарила мне второй шанс. Я живу, я дышу, и я рядом с тобой. Остальное вторично.

– Как же мне с тобой повезло, – выдохнул Ильфорте, с нежностью глядя на жену. – Не устаю благодарить за это судьбу.

* * *

Возвращаюсь к академии Армариллис и ее устройству…

Нас, фортеминов, на самом деле довольно мало, сейчас около трехсот воинов во всей Вселенной. Фортеминов и не должно быть очень много, их рождается ровно столько, сколько необходимо в данный момент времени для решения тех или иных задач. В последние годы фортеминов появляется больше, чем было при моей молодости. Полагаю, это напрямую связано с тем, что я задался целью потихоньку распространить наших воспитанников во всех мирах Вселенной, внедрить хотя бы одного солдата равновесия в каждый мир, а лучше – в каждую страну на постоянной основе. Чтобы у нас везде были свои местные наблюдатели, которые могли бы контролировать обстановку и оперативно звать на помощь, если этого требуют обстоятельства. А такая серьезная масштабная задача требует больших людских ресурсов, вот Вселенная и стала «подкидывать» мне больше храбрых воинов, которые нынче потихоньку расползаются по разным уголкам Вселенной, по разным городам и странам.

Тут ведь дело какое: пока нет конкретной цели и потребности в чем-то, то ничего не меняется. Это касается не только фортеминов, и вообще – не только магии. Это правило работает в целом, по жизни, со всеми и всегда. Когда ты плывешь по течению и бултыхаешься, то ничего удивительного прекрасного в твоей жизни не происходит, и в какой-то момент жизнь превращается в заболоченную местность, где протухло вообще всё – эмоции, желания, мысли… И ты бултыхаешься такой в этой зловонной жиже и думаешь: а как я вообще докатился до жизни такой? Хотя на самом деле всё просто: ты не сделал ничего для того, чтобы из этой жижи выкарабкаться.

Ведь когда ты не знаешь, чего хочешь от жизни, то Вселенная и не знает, что тебе дать. Ты так и болтаешься бумажным корабликом в бурном ручейке, но ты не управляешь корабликом, тебя просто прибивает то к одному берегу, то к другому, то закручивает вокруг себя, то несет черт знает куда… На самом деле в этой позиции – позиции инфантильного человека – пребывает постоянно большая часть людей. Тогда как в любой момент можно – и нужно! – просто взять, наконец, ответственность за свою жизнь. Взять «штурвал» в свои руки. И начать управлять своим собственным кораблем под названием "жизнь".

Как только задаешься целями, ставишь перед собой задачи, то ты запускаешь в ход энергетические механизмы Вселенной. И ты сам, ну… Будто бы становишься магнитом в такой момент. Магнитом для всего того, что тебе необходимо. Для связей, возможностей, финансов, новых людей в твоей жизни. Вселенная сама начинает подкидывать тебе разные варианты, когда они действительно тебе нужны – под какую-то цель, задачу. Под твой четкий запрос. И сам собой начинает складываться сложный пазл, когда начинаешь работать, действовать, а не ждать у моря погоды. Не ждать попутного ветра, чтобы он прибил тебя к другому берегу, а самому разворачивать свой корабль в нужную точку. Стать, наконец, капитаном своей жизни.

В общем, когда я задался целью максимально распространить фортеминов в разных уголках Вселенной, создать своего рода плотную информационную сеть, то я стал чаще слышать Зов к новым солдатам равновесия. Они стали чаще рождаться в разных мирах – под мои потребности, под мой запрос. Намного чаще! Нам с Сиринити пришлось сильно модернизировать систему обучения под этот новый поток юных магов.

Потрясающе наблюдать за тем, как этот мой план потихоньку претворяется в жизнь. Как миры расцветают в благодарность за заботу и присмотр за ними. А то, знаете ли, мне приходилось за свои годы узнавать о том, что несколько миров полностью поглотила и уничтожила темная материя… Мы узнавали об этом либо постфактум, либо слишком поздно, когда уже невозможно было остановить процесс поглощения тьмой и оставалось только наблюдать за уничтожением мира и превращением его в дьявольский оплот. Мы узнавали об этом слишком поздно, потому что в этих мирах у нас не было наблюдателей. Не было никого, кто мог бы вовремя принести плохие известия.

А такие поглощенные тьмой миры в итоге становятся потом очередной колыбелью нечисти во Вселенной, и такую колыбель, такое гнездо тьмы потом очень сложно, почти невозможно выкорчевать. Мы вон сколько лет с Заэлем пытались уничтожить Тенебрис – был такой один очень большой рассадник темной нечисти, где Заэля когда-то держали в плену и пытали… Сколько сил на борьбу с этим ушло, сколько драгоценных жизней полегло во имя уничтожения этой черной клоаки… Страшно об этом вспоминать. Мы в итоге добились своего и уничтожили навсегда Тенебрис, стерли это пространство с лица земли, но это было сложно и больно.

Итак, фортемином невозможно стать, им можно только родиться. И вовсе не обязательно они рождаются у таких же фортеминов – солдат равновесия может появиться в семье обычных магов и даже не магов вовсе. Довольно часто такие дети еще с рождения остаются без родителей, когда их матери погибают в родах. Зато таких детей проще всего с самого рождения навсегда забрать в Армариллис и с пеленок воспитывать солдатом равновесия… Я и сам когда-то такого рода путем попал в академию, моя мать просто бросила меня младенцем, когда моим родителям стало понятно, что я, хм… "Не удался", по их мнению. Пошел не в их породу. А во мне при этом факелом вспыхнула магия фортемина, и меня нашел мой Наставник Рилэй.

Жестоко? Да, но у всего в мире есть своя цена. Каждый воин Армариллиса чрезвычайно ценен и обязательно приносит много благ для мира, защищая его и тысячи, сотни тысяч жителей разных миров, разных жизней, не менее ценных и важных. Жесткий круговорот энергии и жизней в мире, но уж какой есть. Мы с вами его изменить не можем. Можем только активно участвовать, играя на стороне мироздания.

Некоторые думают, что это что-то вроде проклятья: раз рожден фортемином, то должен быть один, лишен семьи и родительского тепла. Что это жестокое мироздание зачем-то лишает фортемина тепла.

Но это не так. И скорее, тут всё работает ровно наоборот: мироздание иногда выборочно наделяет особыми магическими дарами тех, кто по каким-то причинам еще младенцем остался один. Мироздание таким образом как бы говорит: хэй, у тебя нет семьи, но на самом деле ты не один, и ты очень нужен этому миру.

Среди фортеминов есть своя определенная иерархия. Самые лучшие воины, лучшие десять пар называются Арма. Пар – потому что у десяти лучших солдат равновесия есть своя особая боевая Пара, предназначенная только ему. Такую Пару составляют так называемые Страж и Боец. Как левая и правая рука, идеально дополняющие друг друга в сражениях, тонко чувствующие друг друга.

Нет, боевой Парой вовсе не обязательно должна стать влюбленная парочка по жизни, это не принципиальный момент. Хотя чаще всего бывает именно так, или еще это могут быть родственники. Вот сейчас с нами как раз сидит за столом одна прекрасная такая боевая Пара – Эрик и Агнесса. Страж и Боец, брат и сестра, всегда умело справляющиеся со всеми трудностями. Они отличная команда, и я всегда ими гордился и сейчас горжусь.

В чем разница между Стражем и Бойцом? Если кратко, то Страж всегда главный в боевой Паре. Страж – это своего рода руководитель, который должен уметь очень быстро принимать решения в сложных ситуациях. Страж может отдавать приказы своему Бойцу, и тот обязан будет подчиниться. Могущественный Страж может даже заставить своего Бойца быстро выздороветь, спастись от смертельной болезни, если с нужной силой отдаст правильный приказ – и Боец будет обязан подчиниться этому и заставить свое тело быстро регенерировать под поставленную задачу. Но в таких ситуациях нужно быть очень осторожным и тщательно выверять каждое слово, потому что регенерировать Боец в таком случае будет за счет сил своего Стража. Ведь Страж является для Бойца своего рода почти бесконечным источником магии, которой Страж может щедро делиться и помогать в сражениях и способствовать ускоренной регенерации.

Боец – это в первую очередь именно первоклассный Боец, воин. Именно наши Бойцы в первую очередь расчищают дорогу, первыми бесстрашно кидаются навстречу нечисти. Бойцы великолепно подходят для самых сложных магических сражений, их устройство магии и тела таково, что они словно бы идеально созданы для выживания в любых сложных и даже самых экстремальных ситуациях. Боец может даже подолгу обходиться без еды и воды, и даже намного дольше своего стойкого Стража.

Убить Бойца очень сложно. Сложнее, чем других магов, сложнее, чем даже Стража, который по природе своей является более уязвимым. Я сам как раз Боец по своей природе, поэтому хорошо знаю на себе, о чем говорю. В какие только ситуации мне не приходилось попадать по жизни, а я все равно каким-то образом выкручивался, выживал… Даже когда сам уже не очень хотел выкручиваться, в тот период, когда моя жизнь превратилась в одну сплошную черную полосу длиною в несколько лет. В ту пору я сам нарывался на всякие проблемы, влезал в самые опасные переделки в своей жизни… А все равно всегда побеждал и выходил из любой ситуации. Говорю же, Бойцы – те еще живучие заразы. Вот и Заэль – тоже Боец. И самая живучая зараза на свете. Ну чего ты снова на меня так смотришь? Зараза ты, да! И совершенно неубиваемая, между прочим! Я сам проверял, хех. Несколько раз.

Боец обязан следовать Кодексу солдат равновесия и защищать своего Стража до последнего. Это в его же интересах: хорошо построенная связка Бойца и Стража является мощной боевой ячейкой, и у обоих фортеминов при этом постоянно растет уровень магии, потому что они подпитывают друга друга, всегда вместе развиваются и шагают вперед. Это очень крутое ощущение, когда твоя боевая Пара растет магически вместе с тобой. Когда вы чувствуете друг друга так тонко, что даже на большом расстоянии понимаете, что кому-то плохо. Действуете как единый слаженный организм. Это дарит ни с чем не сравнимое ощущение восторга и правильности всего происходящего.

Боец и Страж не могут друг у друга меняться. Если кто-то в боевой паре умирает, то «замены» ему не будет. Боевая пара – она одна на всю жизнь. И если она «ломается», то она ломается. «Починить» невозможно.

Академией Армариллис руководит Наставник, который по силе, по статусу находится выше всех воинов. Сейчас я сам являюсь Наставником этой академии, и для меня это большая честь, большое счастье и благо. А в ту пору я был Первым и чрезвычайно гордился этим. Я был силен, очень силен. Я был лучшим, и я по праву занял свое место. Когда в академии появился Заэль, незадолго до этого у меня проявилась метка Первого Арма.

Метка – это цифра, обозначающая порядковый номер Арма, от одного до десяти. Чаще это золотистая цифра на запястье. В обычной жизни она скрыта от посторонних глаз, но мы умеем ее проявлять по необходимости и видеть у других. И вот в ту пору я как раз был окрылен тем, что на моем запястье красовалась золотистая единица, эдакий знак превосходства над всеми остальными.

Гордый дурак. Как же меня круто потом жизнь жмякнула лицом в самую грязь…

Глава 3. На ножах

Первое время мы с Заэлем почти не сталкивались. Рилэй усиленно занимался с ним индивидуально, это занимало львиную долю его времени. Даже в общем тренажерном зале я поначалу не видел Заэля, они отрабатывали боевые приемы в доме Наставника, с которым Заэль жил тогда довольно большой промежуток времени.

Был у Рилэя где-то свой особняк, но я даже не знаю, где именно, если честно… Тщательно скрытый от посторонних глаз и от любых поисковых чар – Рилэй был мастером по созданию абсолютно непроницаемых защитных куполов. Ну, в общем, где-то этот особняк у него все же находился, и Заэль там жил и обучался в ускоренном режиме всему тому, чему фортеминов учат с детства. Изредка он появлялся в академии и при этом ни на шаг не отходил от Рилэйя. Вился за ним хвостиком и разве что в рот не заглядывал.

Ну, чего ты ржешь, дружище? Да! Именно таким, по моим ощущениям, я тебя тогда и видел.

Я… Я откровенно завидовал, да. Наставник посвящал Заэлю столько времени, сколько не уделяли ни одному фортемину на моей памяти, и причины такого пристального внимания я на тот момент не понимал. Да, Заэль был самородком, это было очевидно. Но не настолько же, чтобы полностью сконцентрироваться на нем одном!

Дошло до того, что в один момент Рилэй переложил на меня большую часть своих обязанностей. И я стал своего рода негласным заместителем Наставника академии Армариллис.

– Тебе будет полезно приобрести и такой опыт, – говорил он мне тогда. – А мне будет полезно посмотреть, на что ты способен в таких условиях.

Поначалу я просто следил за тем, чтобы все в академии соблюдали жёсткий порядок. Потом я был куратором преподавателей в Армариллисе. В какой-то момент стал не только курировать, но и преподавать некоторые дисциплины, так как я начал больше понимать, и меня начал раздражать неправильный подход преподавателей к юным воспитанникам.

Тогда я бесился с того, что был вынужден заниматься всем этим. Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что Рилэй таким образом меня готовил. Готовил к моему будущему и чувствовал, знал, что я позже займу его место. Он мягко и как бы невзначай переложил на меня большую часть обязанностей Наставника. Это было мое личное испытание. Моя личная точка роста. И я ее успешно прошел. Хотя понял это лишь много лет спустя, когда на моей руке появилась цифра «ноль» – метка Нулевого Арма, метка Наставника Армариллиса.

Всё это заместительство продолжалось довольно долго, пока в один день Рилэй не вернулся с Заэлем и чуть ли не вручил мне его как заслуженную награду за идеальное выполнение обязанностей Наставника.

– Вот, принимай улучшенный экземпляр на свое попечение, – заявил мне тогда Рилэй. – Ты будешь его курировать. Отвечаешь за него головой.

– Так точно, Наставник! – процедил я сквозь зубы.

Ну а что еще я мог тогда сказать? Приказы Наставника не обсуждаются. Приказали – надо выполнять.

"Улучшенный экземпляр" – Рилэй не просто так тогда выразился. Он всегда так относился к фортеминам – как к сухим солдатам, как к роботам. Просто к роботам, которые обязаны стоять на страже света и тьмы, быть готовым к любым демоническим облавам в любое время суток. К роботам, которым запрещено чувствовать.

Нет, солдатам равновесия никогда не запрещалось категорично и прямым текстом любить, ненавидеть и прочее. Но нам всегда вдалбливали в головы, что если когда-нибудь перед нами встанет выбор между защитой мира и защитой любимого человека, у нас не должно быть даже мысли о том, чтобы выбрать что-то, кроме своего долга воина перед миром.

– Жизнь одного человека – сущая мелочь по сравнению с жизнями тысячи людей, с жизнью целого мира, – постоянно говорил нам Рилэй. – Вы солдаты. Вы – лучшие из лучших. Вы незримые для многих людей солдаты равновесия, которые защищают миры от поглощения тьмой. На вас висит слишком большая ответственность, и всего одна осечка, одна заминка может стоить жизни вам, вашим коллегам, вашим друзьям, вашим любовникам и любовницам. Подумайте, стоит ли идти на поводу своих эмоций ради этого? Хорошенько подумайте.

А еще он постоянно говорил о том, что обычному человеку рядом с фортемином не место и заводить какие-то отношения с таким в принципе невозможно. С одной стороны он был прав, но с другой – всё-таки преувеличивал.

Для многих солдат равновесия действительно мучительны отношения с обычным человеком. Уже хотя бы потому, что в нашем измерении Армариллиса обычные люди находиться не могут. И если фортемин постоянно находится то в академии, то уматывает на другой конец мира в погоне за нечистью, то возвращается уставший в академию – о каких отношениях вне Армариллиса тут можно говорить? Разве что о коротких интрижках. Особенно это касается преподавателей в академии, конечно, и всех тех, чья работа вплотную связана с самой академией. Ну и самого Наставника в первую очередь. Наставник зачастую круглосуточно торчит в Армариллисе, по разным причинам не имея возможности даже ненадолго покинуть академию, порой просто не до того бывает. Ну и как в таком случае говорить о каких-то отношениях с обычным человеком? Да никак. Не говоря уже о том, что ауру сильного верховного мага рядом с собой еще не каждый выдержит. Только какой-то тоже очень сильный маг.

Сейчас я как раз делаю акцент на том, чтобы распределить фортеминов по всем уголкам Вселенной, и я в противовес Рилэйю лишь поощряю желание своих подопечных поменьше торчать в академии. Появляться в Армариллисе только по делам, выполнять поставленные задачи, а потом уматывать куда угодно. Главное – оставаться на связи, в любое время суток.

Но тогда… Тогда всё было иначе. Многие из нас предпочитали не рисковать и так никогда и не впустили в свои сердца такие чувства, как ненависть, любовь. Любовницы и любовники были у всех, так или иначе, в разные периоды жизни, а вот настоящую любовь находили лишь единицы. И всем им было очень сложно совмещать свои обязанности фортемина и свое желание быть рядом с возлюбленным. Рилэй не упускал случая указать на это, мол, ну вот, видите, до чего доводит неумение держать в узде свои эмоции? То-то же!.. Делайте выводы и мотайте на ус!..

Думаю, в этом и была основная ошибка Рилэйя. Это то, что изначально стало началом его конца. Он отрицал эмоции – любые – тогда как их надо уметь проживать. И пользоваться ими во благо. Некоторые уровни магии без сильных эмоций открыть вообще невозможно. Некоторые заклинания возможно использовать только на очень мощных эмоциональных волнах. Когда сердце разрывается от боли, от страха за близкого человека. Или наоборот, когда сердце переполнено нежностью и счастьем настолько, что переливается через край и искрит такими волнами магии, каких больше ни при каких обстоятельствах увидеть нельзя.

Яркие эмоции являются вратами на новые уровни магии. Как негативные эмоции, так и позитивные. Негативные, к сожалению, являются наиболее эффективными в этом плане, особенно если дело касается отчаяния. Но в совокупности эти эмоции способны сотворить настоящее чудо.

Отчаяние – вообще очень мощная эмоция, которая активизирует сразу множество магических точек. А если это отчаяние подпитано любовью, нежностью, сильной привязанностью к близкому сердцу человеку, то такое сочетание способно горы свернуть, я точно знаю.

На самом деле, всему этому меня научил своим примером именно Заэль. Именно благодаря ему я раз за разом убеждался в том, что эмоции важны, и их можно и нужно использовать во благо… Но об этом я еще расскажу позже. А сейчас важно то, что, став Наставником, я кардинально пересмотрел такой безэмоциональный подход и, напротив, часто стал раскачивать эмоционально своих воспитанников, когда видел, что это важно и нужно для них. И я считаю это своей сильной стороной.

Да, я чертов манипулятор, и я умею качественно выбесить любого за секунду. Но в то же время, я очень хорошо знаю, как и главное – для чего воздействовать на те или иные эмоциональные точки человека. Чтобы подхлестнуть раскрытие его магических способностей и прорвать его личный потолок.

Мучает ли меня при этом совесть от того, что я манипулирую чужими эмоциями в своих целях? Ну, мучает, да. А что поделать? Знаете, это можно сравнить с целительским делом. Ведь целительство далеко не всегда приятное, верно? Снадобья могут вонять протухшими яйцами и по вкусу напоминать перемолотый носок двухлетней давности. Некоторые целительские чары вызывают сильную боль по время сращивания тех же костей, например. Но мы идем к лекарям и пьем эти зловонные зелья, просим применить к нам любые чары – лишь бы нас вылечили от недуга. Да, будет мерзко, горько, неприятно и даже больно – зато потом наступит долгожданное облегчение и счастье.

Понимаете аналогию? С моими манипуляциями, с моими эмоциональными многоходовочками дела обстоят точно так же. Кто-то должен это делать, и делать это приходится мне. Нравится мне это или нет, хочу ли я так поступать по зову сердца или нет – всё это не имеет значения. Значение имеет только то, что сейчас я являюсь своеобразным проводником мироздания и умею четко улавливать настроения, витающие в воздухе. Именно поэтому у меня шикарное чутье на любые проблемы, и я всегда появляюсь на проблемной территории незадолго до активного развития событий, ощущая смену энергии в воздухе.

Ну и да, можете считать меня тем самым мерзким зубным врачом, который периодически ковыряется в ваших зубах и помогает предотвратить "развитие кариеса", вылечить проблемные места или убрать то, что уже сгнило. Иногда это просто необходимо. Так же происходит и в жизни.

Но вернемся к Заэлю. После продолжительных тренировок с Рилэйем он очень сильно изменился. Это была уже не полудохлая зараза, которая нуждалась в постоянном присмотре. Теперь передо мной стоял уже более опытный волшебник, который овладел азами своих магических способностей и продолжал каждый день работать над собой и становиться все лучше и лучше.

И это был серьезный противник.

Почему противник? Ну, я воспринимал его именно так. Не другом, нет. И даже не обычным коллегой, какими для меня были все остальные фортемины. Противником, который с каждым днем стремительно развивался и был намерен сдвинуть меня с моего места. Потеснить меня, опустить на ступеньку ниже, где я и стоял раньше. Он говорил мне об этом прямо, нисколько не стесняясь своих эмоций.

Я даже опешил, когда во время нашей с ним парной тренировки Заэль стал делать предположения по поводу того, как скоро на его руке появится золотистая единица, метка Первого Арма.

– Тебя не смущает, что ты говоришь об этом мне? Первому Арма, на место которого столь открыто метишь?

– Меня не смущает. Первым Арма становится лучший из лучших, не так ли? А я намерен стать самым лучшим, – самоуверенно ухмылялся Заэль.

Я поджал губы и с всё нарастающей ненавистью глядел на зарвавшегося падшего ангела, который с какой-то кстати стал любимчиком Наставника Рилэйя.

– Окстись. Метку нельзя выбрать. Мироздание само назначает того, кого считает наиболее важным.

– Ну вот и посмотрим, кого мироздание назначит более важным, не так ли?

И улыбочка у него при этом была такая, что меня внутренне аж перекосило всего.

Тренировка тогда наша выдалась о-о-очень ожесточенной и для обоих закончилась в лечебнице.

* * *

Я понимал, почему Рилэй назначил меня куратором над Заэлем: потому что мой новый подопечный бесил меня неимоверно. Всем. Одним только фактом своего существования и далее по списку, а список был весьма и весьма внушительным. А согласно суждению Рилэйя о том, что надо уметь сдерживать любые свои эмоции, я должен был научиться нейтрально относиться к Заэлю, перестать его ненавидеть, разобраться с этим своим чувством и научиться его заглушать.

Но как? Как можно было заглушить ненависть к этому самовлюблённому засранцу?!

Заэлю было плевать на чужие мнения и чихать он хотел на чужие авторитеты. Если остальные фортемины в академии относились ко мне подчеркнуто уважительно, то этот павлин и не думал проявлять ко мне хоть толику уважения. Боготворил он только Наставника, плясал только под его дудку. Мои же команды он выполнял с очевидной неохотой, а иногда не выполнял вовсе.

Заэль был самодостаточным, ему не нужны были друзья, он не любил работать в команде, хотя всегда делал это отлично. Он был полностью погружён в свои проблемы и задачи, он был очень эмоциональным и очень прямолинейным. Полная моя противоположность.

По большому счету, можно сказать, что моя жизнь разделилась на «до» и «после» появления Заэля в Армариллисе. Звучит пафосно, но именно он раз и навсегда выдернул меня из зоны комфорта и каждый раз, каждый гребаный день испытывал на прочность мою нервную систему. И самое главное – он постоянно выводил меня на эмоции. Эмоции, которых я никогда ранее не испытывал. Которые я успешно прятал в себе долгие годы, как послушный воспитанник Рилэйя запечатавший в себе все возможные эмоции, оставив сплошную холодность, спокойствие. Более того: я искренне считал, что со всеми этими «ненужными» эмоциями покончено, что я весь такой молодец, научился держать себя в ежовых рукавицах.

А Заэль… Заэль вытащил из меня то, что, оказывается, никуда не делось. Гнев. Зависть. Отвращение. Злорадство. Все самые темные эмоции полились из меня потоком – и я тогда не мог правильно с ним совладать.

Должен сказать, что моя неприязнь к Заэлю была взаимной. Он тоже меня сразу невзлюбил. Я вообще по его мнению был слишком правильной занудой с плохим чувством юмора. Наши тренировки часто превращались в настоящие сражения, в которых мы совершенно искренне пытались прикончить друг друга.

Почему? Ну, тут как раз дело было в конкуренции в первую очередь. Я видел в Заэле не коллегу, не союзника, а противника, которому все слишком легко давалось, и который в итоге по щелчку пальцев откатил меня позже обратно на место Второго Арма.

Сейчас смешно вспоминать… Но тогда для меня все это действительно имело большое значение. Всё-таки я был еще очень молодой и горячий, даже несмотря на внешнюю холодность. Но с эмоциями у меня была откровенная напряженка. Не умел я их тогда правильно испытывать и выражать. А это очень, очень большой минус. Неправильно это – избегать «неудобных» эмоций, закрываться от них. Правильнее – уметь их проживать и управлять ими. Иначе в один день эмоции начнут управлять тобой. Что со мной и происходило – медленно, незаметно для меня самого, но я становился одержим идеей всегда быть выше Заэля на голову.

А почему Заэль искренне со мной дрался? Ну, он был слишком гордым и самоуверенным в себе и просто жаждал раз и навсегда заткнуть меня, поставить на место. Но самым главным, конечно, было происхождение Заэля, его сущность и тот сложный путь, который ему пришлось пройти до встречи со мной. Все те события и эмоции, которые оставили шрамы на сердце Заэля.

Я понимал, почему он был… таким. Дерзким, наглым, бесшабашным. В ту пору мы с Наставником как раз занимались восстановлением его памяти после полной амнезии и вытащили на свет столько подробностей, что волосы вставали дыбом.

Заэль – падший ангел. Жертва игр ангелов и демонов, жертва чужих экспериментов.

Когда-то очень-очень давно он был низшим водным демоном, которого, скажем, так «обратили» в специфичного ангела путем сложных магических манипуляций[4]. Ангелы ведь не все такие милые и чудесные, как принято думать. Они тоже в первую очередь – воины, которые благополучие Поднебесья и приоритет света над тьмой ставят выше всего остального.

У ангелов тоже есть свои цели, и они их планомерно достигают. Для некоторых таких их целей и были проведены когда-то эксперименты над Заэлем. Выведена такая специфичная «особь», обладающая определёнными магическими характеристиками. Вот только ангелы не учли того, что их эксперимент позже выйдет из-под контроля и пойдёт сильно дальше, своей дорогой. Так и случилось с Заэлем, который никогда и никому не был абсолютно подконтролен. За что однажды и был изгнан из Поднебесья, но умудрился не только выжить после этого, но и стать намного сильнее, уйдя с головой в изучение темной магии и обретя демонические качества.

Но, в общем, в Заэле течёт ангельско-демоническая кровь, а это тот еще буйный коктейль. Вообще, если задуматься, судьба у него адская… Все только и делали по жизни, что проводили над ним эксперименты, как над подопытной овечкой.

Сначала – вот эти вот ангелы, которые пытались создать особых крылатых воинов с демонической кровью. Пытались придумать, как обратить демонов на светлую сторону. Потом – наш Наставник Рилэй, который взращивал Заэля как идеального бесчувственного солдата равновесия. Потом позже Заэль попал в плен к одной темной волшебнице Ароне, которая подвергла его таким пыткам и экспериментам, после которых он уже никогда не смог полностью восстановиться… Но об этом – позже.

В общем, у Заэля была не жизнь, а сплошная сказка. Мрачная такая сказка в духе какого-нибудь мистического триллера, не иначе. Досталось ему по жизни, что тут скажешь. И он сполна заслужил весь тот свет, который сейчас пролился на его жизнь, когда в ней появилась Эльза, чему я бесконечно рад. Я вообще бесконечно рад всему тому успеху, которого Заэль добился в итоге. Искренне, от души. Но тогда… Тогда я его успехам не радовался. Скорее уж наоборот: каждый раз скрипел зубами и давил в себе какие-то странные ревностные порывы, что ли.

Наставник бесконечно восхищался Заэлем. Он был уверен, что его ждет великое будущее и был этим чрезвычайно горд, будто бы он был не просто Наставник, а отец эдакой неведомой зверушки. Впрочем… Возможно, именно так он себя и ощущал.

Рилэй посвящал львиную долю своего времени возней с Заэлем, и я дико бесился с этого факта. Ну что сказать… Молодой я был, и глупый.

* * *

– Да хоро-о-ош заливать, – лениво протянул Заэль, выуживая вишенку со дна коктейльного бокала. – Молодой он был, ишь… Я появился в Армариллисе, когда тебе уже хрен знает сколько годиков было. Уже тогда мне никто не мог назвать дату твоего рождения, потому что никто ее не помнил.

– А толку? – усмехнулся Ильфорте. – Как видишь, от количества «годиков» ума у меня тогда не прибавилось. С физиологической точки зрения я был уже далеко не мальчик, но с психологической и с эмоциональной точки зрения – как новорождённый мальчишка. Который впускал в себя поочередно то одну, то другую эмоцию, отрывал для себя новый мир и пребывал в постоянном офигении от всего происходящего вокруг. Да и возраст для верховного мага – цифра весьма относительная. Такие маги, как мы, живут очень долго, но и взрослеют дольше. Не в физиологическом смысле – я имею в виду скорее именно эмоциональный интеллект… Так что относительно меня-теперешнего тогда, в те годы я считаю себя слишком молодым и глупым.

– Ну вот, а ты в ту пору еще и злился на меня, когда я называл тебя глупцом и малолетней шмокодявкой, – ехидно произнес Заэль. – А я всего-то и делал что говорил правду!..

Ильфорте возмущенно фыркнул и запульнул другу в лоб скомканную салфетку.

– Вот слушаю вас и с трудом могу представить, что вы с Заэлем когда-то враждовали, – задумчиво покачала головой Флора. – Глядя на вас со стороны, даже в голову не приходит мысль о том, что за внешней дружелюбностью кроется что-то очень темное…

– Сейчас мы действительно лучшие друзья, – тепло улыбнулся Ильфорте. – Наша дружба прошла огонь, воду и медные трубы, как говорится. И про нас часто говорили в Армариллисе, что мы могли бы быть лучшей боевой Парой, если бы кто-нибудь из нас был Стражем. Но мы оба – Бойцы по своей сущности. Такие вот две живучие заразы, из последних сил цепляющиеся за жизнь и в итоге нашедшие спасение в дружбе в самые темные наши дни. Но путь к этой крепкой дружбе был весьма тернист, да.

* * *

Вместе с уже натренированным Заэлем в Армариллисе появился еще один человек. Который повлиял на мою судьбу так, что она уже никогда не стала прежней. Который выдернул меня из зоны комфорта еще и покруче, чем это сделал Заэль. Который пробудил во мне такие эмоции, которые никто никогда во мне не пробуждал ранее и уже не пробудил после.

Сиринити… Ох уж эта Сиринити! Она умудрилась раз и навсегда завладеть моими мыслями и полностью меня дезориентировать всего за несколько минут нашего знакомства…

Глава 4. В капкане

Впервые я увидел Сиринити в саду при академии Армариллис одним ранним утром. Я по обыкновению проснулся в тот день на рассвете и тренировался на свежем воздухе. Обожал это дело! Звенящая тишина вокруг, нарушаемая лишь шелестом листвы и отдаленным журчанием воды в долине водопадов. Самое идеальное время для тихой и спокойной тренировки в начале активного дня.

Я так привык к этой обстановке, к этой утренней тишине, что незнакомые звуки сразу же обратили на себя мое внимание. А точнее – звук чьих-то шагов. Легких таких шелестящих шагов, которые я никогда в Армариллисе не слышал. Да, я тот странный человек, который может узнать человека даже по походке, потому что прекрасно помню, как звучит походка всех знакомых мне людей. Такая вот специфичная память.

Некто незнакомый не пытался прятаться, но и внимания специально к себе не привлекал. Однако явно смотрел на меня, прямо-таки прожигал любопытным взглядом. Под этим взглядом сложно было продолжать тренировку, и я прервался. Обернулся и увидел, что на меня с интересом поглядывает некая девушка. Длинные русые волосы, зеленые глаза. Длинное белое платье и многочисленные звенящие браслеты на руках. Вид она имела очень скромный и, ну… нежный, что ли.

– Хэй! Вы кто такая? – спросил я, сощурившись.

– Меня зовут Сиринити.

Голос у нее был приятный, звучащий, как ручеек. Она смотрела на меня прямо и не торопилась отводить взгляд в сторону. Это меня, наверное, и зацепило сразу же, с первых секунд. Потому что у меня самого всегда был такой острый пронзительный взгляд, который долго никто не выдерживал. Девушки – особенно. Быстро отводили взгляд в сторону в смущении.

А эта вот… не отвела. Так и продолжила смотреть прямо. Самоуверенно и даже гордо. Чудеса да и только.

– Я вас раньше тут не видел.

– А меня тут раньше и не было. У меня очень строгий отец и годами держал чуть ли не взаперти, – невесело усмехнулась девушка.

– А кто ваш отец?

– Рилэй, – вздохнула Сиринити.

– Ого, – я присвистнул и взглянул на незнакомку по-новому.

Она говорила правду, это точно. У меня острое чутье на любое вранье, я бы определил его моментально. Но девушка не врала и говорила правду, а значит, она в самом деле была дочерью Наставника.

Честно говоря, для меня это был шок.

– Я не знал, что у Рилэйя есть дети.

Впрочем, я вообще мало что знал о личной жизни Наставника.

– После того как мою маму убили, отец принял решение не выпускать меня в "большой мир" до совершеннолетия, – сказала Сиринити. – На родственников Наставника академии Армариллис всегда ведется охота, думаю, это всем известно. Такая уж у нас незавидная участь.

Я понимающе кивнул. Это действительно было так, да и сейчас ничего не поменялось в этом смысле. Наставник – личность очень важная, фигура заметная и ключевая. Человек, которому подчиняется слишком много серьезных воинов. Выбить Наставника из колеи, сделать ему больно через близких людей, выбесить, спровоцировать на потерю контроля над эмоциями – это пытались и пытаются сделать постоянно. Поэтому единственное, что может сделать Наставник с близкими людьми, – это либо запереть их где-нибудь, либо вообще их не иметь. Второе было желательнее. Так что скрытность Рилэйя была мне понятна.

– Раз вы сейчас здесь, то вы недавно достигли своего совершеннолетия, я так понимаю. Теперь будете с нами обучаться в академии в общем строю?

Сиринити кивнула. Она стояла, прислонившись спиной к корявому стволу дерева клименды, и наматывала прядь волос на палец. Вид у нее при этом был какой-то мечтательный… загадочный. Я залюбовался красивой девушкой. Что-то в ней привлекало мое внимание. И, пожалуй, да, мне было бы интересно познакомиться с ней ближе… именно как с девушкой, которая была вполне в моем вкусе.

Я никогда не был обделен женским вниманием, но сам редко проявлял активный интерес к девушкам. Мне с ними было скучновато, если честно. Все они такие предсказуемые, что аж зубы сводило. Поэтому я периодически углублялся в общение с девушками лишь с целью, хм, углубиться не только в общение с ними, да. Но не более. Скажем так… играть в шахматы и решать головоломки я всегда любил намного больше, чем ухаживать за девушками по абсолютно одинаковым скучным схемам.

– Странно, что вас раннее никто не видел в Армариллисе, мисс, – задумчиво протянул я, потирая подбородок. – Как вы тогда поддерживали боевую форму, если с вами никто из наших не тренировался?

– Ну почему же – никто? – возразила Сиринити с мечтательной улыбкой на лице. – Заэль вот со мной тренировался.

Упоминание Заэля из уст этой прекрасной леди ударило по мне, как серпом по одному месту.

– Мы с ним много тренировались, днями напролет, так как он жил вместе с нами до недавних пор, – безмятежным голосом продолжала Сиринити с лукавой улыбкой, так и не сводя с меня глаз и внимательно наблюдая за моим выражением лица. – Отец уверен, что я войду скоро в число Арма. И с учетом того, как много он ставил нас с Заэлем тренироваться парой… Наверное, отец рассчитывает, что мы с ним станем боевой Парой. Он не говорил мне об этом прямо, но это его побуждение мне и так понятно. Как думаешь, его чутью можно доверять?

Сиринити сделала многозначительную паузу, насмешливо поглядывая на меня в ожидании ответа, а я…

А я испытал за короткий промежуток времени целую бурю эмоций.

У-у-у, ненавистный падший ангел!! Он и тут умудрился пересечь мне дорожку!..

Так, спокойно. Вдох-выдох, Ильфорте.

Почему тебя сейчас задело упоминание Заэля и то, что он много времени проводил с этой зеленоглазой девушкой? Что тебе с того? Ответь себе честно. Почему тебя внутренне сейчас так перекосило от одной только мысли о том, что Заэль может стать боевой Парой Сиринити? И зачем ты сейчас рисуешь себе в воображении картинки того, как Заэль, этот чертов ловелас, ухлестывал за Сиринити до, после и во время тренировок? А ведь он наверняка ухлестывал.

Миловидная, фигуристая… Характер у нее явно ого-го какой интересный, судя по тому, что она так и продолжала смотреть мне прямо в глаза, и у нее не возникало желания отвести взгляд в сторону, засмущаться, как это обычно делали разные девушки. Более того – такое желание неожиданно возникло у меня. И я лишь силой воли заставил себя продолжать поддерживать зрительный контакт.

А еще… Зачем Сиринити вообще обо всем этом мне говорит? И смотрит при этом так, будто прекрасно знает, что сейчас творится у меня в голове. Хотя знать ей это неоткуда.

Все эти мысли пронеслись в моей голове за секунду, но я заставил себя вдохнуть-выдохнуть и осторожно ответить Сиринити:

– Я предпочитаю доверять фактам, а не чутью, а насчет Наставника ничего сказать не могу. По мне так факты говорят за себя гораздо больше. А факты сейчас говорят, что вы только появились в Армариллисе, и вам еще только предстоит знакомство со всем коллективом солдат равновесия, новые изнурительные тренировки, совместные опасные вылазки. Ну а станете ли вы одним из Арма, покажет время и ваше упорство, мисс. Наставник может лишь дать вам все, что способен дать, и отпустить вас в свободное плавание, являясь прекрасным трамплином для вашего будущего. А остальное решает только мироздание. Никто из нас на этот процесс повлиять не может.

Сиринити одобрительно хмыкнула, и в ее взгляде появился какой-то новый заинтересованный огонек.

А я спохватился, что так и не представился.

– Меня зовут Ильфорте, и я…

– Первый Арма, я знаю, – улыбнулась Сиринити. – Я всё про всех фортеминов знаю, отец очень много мне рассказывал. Подготавливал к коллективу, в который мне рано или поздно необходимо было вливаться.

– Так уж и всё? – усмехнулся я скептично.

– Больше, чем ты думаешь, – весело подмигнула мне Сиринити, как-то резко перейдя на "ты".

Я улыбнулся.

– Я так понимаю, что нежная леди еще толком не знакома с замком? Рассказы рассказами, но лучше всё видеть своими глазами. Могу показать, как тут всё устроено, раз уж я все равно прервал и, кажется, закончил свою утреннюю тренировку.

– А может я не нежная, – усмехнулась Сиринити.

– Что ж, я рискну проверить.

Ну а что? Она привлекла мое внимание, и я хотел пообщаться с ней побольше. Мне интересно было изучить этот нежный цветочек, распустившийся на моем пути. Узнать, чем она увлекается, чем живет и дышит. Попробовать сорвать с ее уст поцелуй. Почему нет? Во мне пробудился инстинкт охотника, эдакого пушистого лиса, увидевшего аппетитного «кролика», которого крайне любопытно попытаться поймать и…

В общем, я строил уже далеко идущие планы, когда эта нежная и скромная девушка вдруг ни с того ни с сего шагнула ко мне вплотную, обхватила мое лицо руками и без всяких предупреждений коснулась моих губ нежным поцелуем.

Я так опешил, что сначала ответил на поцелуй и только потом задумался над тем, что и зачем я делаю. Но когда задумался, мои руки уже жили собственной жизнью и обхватили Сиринити за талию, притягивая к себе ближе, поглаживая спину и зарываясь пальцами в длинные мягкие волосы.

От нее вкусно пахло цветочным парфюмом с ароматом лилий. А нежный поцелуй очень быстро перерос в страстные объятья, которые я прервал только тогда, когда почувствовал, что еще немного – и одними лишь поцелуями дело не обойдётся.

Я не мог объяснить это свое моментальное помешательство. Это было странно, дико, но в то же время – правильно.

Наверное, взгляд у меня был тогда сумасшедший. Я смотрел на Сиринити с дикой смесью эмоций, глядя в ее шальные глаза и гадая, что это сейчас было вообще?

– Просто очень захотелось тебя поцеловать, – пожала плечами Сиринити, отвечая на мой немой вопрос. – Хочу и целую тебя. Была уверена, что ты не будешь против. Увидимся позже, котик.

Она очаровательно улыбнулась мне, развернулась на каблуках и летящей походкой последовала в сторону замка, напевая себе под нос незатейлевую мелодию. Было в ее движениях что-то такое… грациозное, кошачье, я бы сказал. Не хватало только хвоста, самодовольно подергивающегося из стороны в сторону, ей-богу.

А я так и остался стоять под кронами клименды, тяжело дыша, как после забега на большую дистанцию. Пытаясь привести мысли в порядок. Глядя вслед Сиринити – с восторгом, недоумением, шоком, восхищением, вожделением, возмущением.

И это кто котик? Это я котик, что ли?! Я – и котик?!.. Да как она смеет так обращаться ко мне, Первому Арма?! Да какой из меня, к драным дилмонам, котик?!!!..

Возмущению моему не было предела. Мысли путались, в голове был полный хаос.

Уже в тот момент я был пойман на крючок. Хотя еще думал, что получится побултыхаться. Но на самом деле я уже был тем самым кроликом, которого поймала в капкан одна зеленоглазая охотница с кошачьей грацией.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Примечание автора: герои вспоминают эпизод из истории про Фьюри и Беллу "Не драконьтесь, Ваше Высочество!..", Глава 72.

Вернуться

2

Примечание автора: об этом подробнее рассказывается в моей книге "Грани будущего", например в "Глава 7. Грани ненависти".

Вернуться

3

Примечание автора: этот эпизод описан в моей отдельной истории про Заэля "Грани прошлого", в эпилоге.

Вернуться

4

Примечание автора: подробнее об этом рассказывается в истории про Заэля "Грани прошлого", Глава 27.

Вернуться