Елена Ленская
Когда рождаются Ангелы. Книга 2

Глава 1 Ноша судьбы

Завидев разгневанную богиню, Драгомир захотел было спрятаться, но передумал – слишком устал. Все, на что его хватило – запросить бутыль самогона, дойти до любимого сестрой места в саду, умыться кое-как в фонтане и свалиться на лавочку в беседке.

Ожидаемое облегчение хмель почему-то не приносил – тело все так же ломило от усталости, а душа рвалась на части от чувства вины. Хотелось напиться и заснуть, чтобы быстрее уйти от реальности и получить так необходимы отдых, но даже это откладывалось. Прямо перед ним уселась румяная от злости Любава.

– Он так со мной не может! – высказалась сразу, заставив обратить на себя внимание хорошей порцией злых всполохов. Драгомир поежился, сделал добрый глоток прямо из бутыли и только потом изрек:

– Может, он может…

– Жертва была необходима, как вы все этого не понимаете?! Она и моя дочь тоже, почему меня никто не слышит…

Драгомир облокотился на стол, положил подбородок на сжатые кулаки, с грустью посмотрел на расстроенную богиню. Понятно, почему отец решил нарушить траур после смерти жены – такую красоту невозможно упустить. И даже не в божественном происхождении дело – Многоликий дал своему чаду настоящую земную красоту – теплую, нежную, на первый взгляд беспомощную. Такую женщину хотелось защищать, ограждать от всех напастей, любить, холить. Ее красота подкупала своей невинностью, ибо возраст не имел для нее значения. Ей могло быть как двадцать, так и пятьдесят – неуловимое очарование необычной внешности.

Сейчас богиня себя плохо контролировала, кусалась всполохами возмущенной ауры, и становилась то восемнадцатилетней вздорной барышней, то злобной старухой.

Зрелище было настолько интересным, что Драгомир спокойно пил, слушал и наблюдал, как одно из главных сокровищ замка Белой долины бнсится на отвратительное, по ее мнению, поведение отца.

***

Владилен, не спрашивая разрешения, влетел в княжеские покои, увидел Доброгора, сидящего на полу, встал перед ним на колени, спросил тихо:

– Это правда?

Князь едва заметно кивнул.

Встревоженная тишь снова заворочалась в темной комнате, расползлась по углам вязким покровом, изредка впуская в себя тяжелые вздохи двух мужчин.

– Я должен забрать ее тело, – прошептал Владилен, не стыдясь, вытер со щек слезы. Доброгор покачал головой. – Почему?

– Не дадут. Она теперь на их святой земле…

– Она наша! – Юноша резко встал, тишь возмутилась пылающим гневом молодого витязя, и Доброгор в который раз мысленно поблагодарил его за преданность и искреннюю любовь к своей дочери. – Позвольте, князь…

Тот помолчал, подумал немного и сказал:

– Иди. Погоди! – остановил он горячего парня на пороге. – Ты только сам вернись. Живой. Это приказ!

– Слушаюсь, княже!

***

Бес, как ни старался, а в замок попасть без хозяйки не мог – наложенные охранные заклятия не пускали темную сущность. Можно было попробовать взять ворота замка штурмом, но вероятность быть при этом сто раз убитым не прельщала нечистого. Сначала он долго ходил по полю боя, разглядывал трупы, пытался вступить в разговор с лекарями и могильщиками, но те, едва завидев огромную бесячью тушу, сразу ставили заслон или в ужасе убегали. Поэтому бес не придумал ничего лучше, как ходить под замковой стеной и орать призывы обитателям замка с ним поговорить.

***

В их уютном гнездышке ничего за этот год не изменилось. Все так же гордый вьюн тянулся по стенам дома к солнцу, обнимая простую кирпичную кладку нежными листьями, заговоренными оберегами. В большом фонтане под балконом резвились золотые рыбки, а домовой за ними старательно приглядывал. На газоне, местами, пробивались нежные цветы папоротника, радуя глаз причудливыми лепестками, а растущие вокруг дома хозяина Темного леса дубы защищали от внезапного вторжения. Даже на втором этаже, на балконе цвели махровые петуньи – ее любимые цветы.

Он сохранил все, что было создано для нее…

Лиза прошлась по дому князя Бараоса – чисто, но давно не жилое. Словно колдун заморозил последние дни ее пребывания в этом месте, хранил память. Бережно, осторожно.

Целый год.

Она получила от хозяина Темного леса Силу – все его существо, накопленное за сотни лет, все воспоминания его и предков Бараоса, но расчихлять подарок не спешила. Не хотела. Формально она – хозяйка всего, на что наложено заклятие темной Силы, осталось лишь предъявить права на Темный лес как прямой наследницы.

Она – хозяйка. Госпожа. Хранительница.

Даже если и найдутся те, кто посмеет оспорить ее могущество, не смогут воспротивиться ее мощи.

Все, что обещал ей Бараос, он исполнил.

Но ей не нужно ничего! Ни тогда, ни сейчас тем более!

Бремя, не выносимое, тяжкое, давило на душу. Не власть ей нужна – тишина и покой. Такой, чтобы никто не трогал, не лез, не вменял ненужного долга. Все долги она уже отдала. Жизнью своей отдала сполна!

Вот только темная магия просто так не отпускает. Нужно собрать ковен на шабаш и на нем отказаться от власти. Пусть как хотят. Лишь бы ее не трогали.

Лиза прошла в спальню – место, где впервые она познала сладость плотской любви, где ее тело растворялось в великом Пространстве и возносилось к небесам. Месте, где она отдала в услужение свою душу человеку, решившему сделать из нее рабыню. Месте, откуда она получила роковое условие – убить брата ради дальнейших услад.

– Ненавижу тебя! Ненавижу тебя, Бараос!

Хриплый крик, такой сильный в своем гневе, но едва слышный из усталого тела застрял в стенах дома, приютившего уставшую от боли молодую княжну.

***

Любава рвала и метала. С каждым ее оправданием вранья, с каждым приводимым доводом голос богини, а вместе с тем и ее возмущенное биополе хлестало Драгомира не хуже плети. С одной стороны молодой князь понимал ее возмущение – нельзя было уберечь Лизу от ее судьбы, но с другой – так врать семье она не имела права. Даже если изменить долю Лизаветы оказалось невозможным, они имели право знать. Имели право проститься, сказать нужные слова.

Чьи слова ей были нужны в тот момент? Что они могли сказать?

Только то, что сняло бы с них бремя вины…

Но прощать или нет, могла решать Лиза, и больше никто! Запоздалыми мыслями и он, и отец надеялись на ее прощение, но молчание Любавы лишило их этой надежды.

Мысли послать Любаву из замка, выбросить из головы ее слова столько раз толкали Драгомира к действию, но чей-то навязчивый ор за стеной замка не позволили молодому князю обидеть разгневанную богиню.

– Любава, – Драгомир был уже достаточно пьян, чтобы иметь совесть с нею спорить, – слышишь?

– Слышу я! – взвизг вперемешку с хрипом резанул по ушам. – Это бывший раб дочки, на нем ее кровь! Что эта скотина тут делает?

– Может, примем? Давно орет.

– Я устала говорить, Драгомир, устала! Очнись хотя бы ты!

– Все, понял.

Понимать не хотелось. Да и не нужно было. Что-то ломилось в его сознание, но усталость требовала отдыха. Исключительно для смены обстановки молодой князь поднялся на опустевшую стену, высунулся в бойницу. Дождался, пока бегающий вокруг замковой стены черт покажется в его поле зрения – быстрый, зараза, и крикнул:

– Эй!

Здоровый бес, полный темной материи, с куском тряпки в лапах замер перед замковой стеной. Драгомир с легкостью мог бы послать его в чертоги Многоликого, но Любава сидела и ждала, а возвращаться к ней не было ни малейшего желания. Пришлось ему изображать участие. И даже с этим отродьем заговорить. Бес тут же перестал бегать, замер, склонился в почтительном поклоне, чем удивил князя и торжественно произнес:

– Господарыня ушла, княже! Ворота́ть надо!

– А не дадут друиды, – поддержал князь глупый разговор. – Тебе то зачем?

– Кто их слушать будет? – взорвался бес, топнул ногой с острым копытом так, что задрожала земля. – Господарыня наша! Что вы там сидите, айда возвращать! Я тут один, она одна там! Ау! Прогнала меня, бедненькая, уставшая, а ведь я переживаю!

– Они ее уже похоронили, – выдохнул Драгомир.

– Когда?! – испуганно заорал черт, запрыгал, суча копытами. – Как?! Кто посмел?

– Мертвых положено хоронить, дурень.

– Фу ты, княже, – черт облегченно выдохнул, утер тряпкой высокий мохнатый лоб, – напугал всего меня, аж вспотел я. Живых не хоронят! Говорю же, надо господарыню найти! Ходит где-то одна, а я весь изволновался!

– Ты ума лишился? – разговор начинал князя злить. – Пошел вон, нечисть!

– Господарыня моя живая и здоровая! – упрямо заорал черт. – Ушла, куда не сказала и за собой ходить запретила! Говорю же, что ты такой без ума-то, княже? Ау! Во! – он спохватился, замотал над головой кусом тряпки. – Тута кровушка ее, по ней и найдем!

Драгомир помолчал немного, неуверенно тронул грязную тряпку Силой, потом сказал:

– А ну, повтори…

Глава 2 Замок Белой долины

В стенах замка гулял упрямый шорох: «не может, не может, не может…», отражался от уцелевших витражей, бился об высокие потолки, стелился по гладким полам.

– Не может! – выдохнул князь, держа в руках кусок материи, пропитанной живой кровью. – Я почуял ее смерть… Я потерял с ней нить… Она мертва…

– Господарыня живая! – Черт, по случаю приема у князя, наряженный в широкие шаровары (дабы прикрыть срам), с каждой минутой терял контроль над самим собою, и сущность дитя тьмы рвалась наружу. Как можно не видеть его господарыню, ели вот она, живая кровушка! – Бросайте все и вертайте ее в замок! – и сам не понял, как заревел зло: – А если она там в опасности? А если она там, – бес обхватил лапами свою голову, вытаращил глаза, выражая максимальную степень ужаса и заорал: – вдруг голодная?!

Князь уже вычислил, где находится обладательница крови, все пытался настроить с ней связь, но так и не смог. Кровь могла принадлежать кому угодно. Родная нить, оборванная на поле боя, больше не ощущалась. Но бес упорно твердил, что его хозяйка жива и здорова, и только это спасало рогатого от праведного гнева князя Белой долины.

– Погуляй пока, – еле сдерживаясь, Доброгор мотнул головой в сторону двери. – Куда замок пустит, туда и иди. Жди.

Бес замер, сомневаясь, но под тяжелым княжеским взглядом не устоял. Понуро опустив рогатую голову, вышел из комнаты, куда притащил его Драгомир. За рога притащил! Без труда учуяв вкусные запахи, бодро направился в кухню, уверенный, что туда его уж точно пустят – князь разрешил.

– Это что?– сжимая в руках окровавленную тряпицу, Доброгор зло посмотрел на притихшую Любаву. – Что ты сделал с моей дочерью?

– Не я это, – богиня тихо сидела в уголочке на широкой лавке, рядом с замершим от напряжения Драгомиром, бледная и испуганная.

– Бери! – князь сунул тряпицу ей в лицо. – Бери и смотри! Кто это?

– Лиза… – выдохнула она, стиснув в трясущихся ладонях свои колени. – Это Лиза…

– Что, – под напором княжьего гнева даже Драгомир сжался – так давила мощь отцовской злобы. Даже пот прошиб, – теперь такое Лиза? Кто посмел воскресить ее тело?!

– Не тело, – Любава легонько коснулась крови на ткани, – душу… Живая она! – Вскочила, задыхаясь от нахлынувших чувств, стала ходить по комнате, тревожа замковую траурную тишину всполохами неуверенной радости. – Живая…

– Как? – заорал Доброгор, схватил мельтешащую богиню за плечи. – Как?!

– Дай подумать! – крикнула Любава, нервно сбросила с себя его руки. – Что ты меня мучаешь? Не кадавр она, не бойся! Наша дочь жива, но сильно изменилась. Что-то в ней взросло такое, могучее…

– Где она? – Драгомир понял, что внятного ничего от Любавы не добьется – не знает она. – Я верну ее домой!

– В Темном лесу, – тут же ответил Доброгор. – И кажется мне, я знаю, кто за нее в ответе…

– Бараос, – не раздумывая, произнес Драгомир. – Даже не знаю, чего больше хочу- убить его или благодарить безмерно. Я верну сестру.

– Быстро! – князь ткнул в сына пальцем. – Найди Владилена и останови!

– Зачем?

– Он собрался к друидам за ее телом.

– Так пусть и…

– Живо, я сказал!

В кухню замковая магия черта пустила беспрепятственно, чему рогатый был безумно рад! Постояв немного на пороге, половив вкусные запахи, нечистый, стесняясь немного, шагнул в комнатку и тут же оказался в центре внимания кухонных гостей – недавних знакомых человечков и местного мага.

Троица тихо сидела за богато накрытым столом с поминальными блюдами. Среди вкусных запахов выпечки и сытной мясной еды, стойко укоренился дух крепкого самогона. Черт даже чихнул – не любил он эти пары и вкусы хмельных напитков.

– Здравия доброго! – скромно потоптавшись, для виду, бес подошел к богато накрытому столу. – Вот свиделись снова. А я тут гостем, – предупредил он, громко сглотнув. – Сяду?

– Ты чо нам тут наливаешь, хозяюшка? – Паленый даже глаза протер, не веря в то, что видит перед собой. – Или только у меня приход?

– Нгя, – Няга перестал жевать, встал, пошатываясь, подошел к гостю, ткнул его пальцем. Черт чуть дернулся, хихикнул, словно от щекотки. – Натуральный такой приход. Настоящий. Во всех смыслах. Ты кто?

– Так я же! – нечистый слегка повеселел, уверенный, что ничего ему не угрожает. – Виделись же сегодня! Жором я теперь буду, – не без гордости представился бес. – Господарыня так наделила, хвала ей, честь и здравия с долголетием!

( С именем черт соврал, придумал сам, но это позволительно было).

Феодор с трудом поднял голову – хмель упрямо тянул в сон – и, глядя на довольного черта, промычал:

– Издеваешься, гад? Убью, тварина!

Попытался подняться, угрожающе заревел, но только и смог, что рыкнуть – свалился на лавку, беспомощно замычал.

– Даже и не хотел! – чертяга изобразил почти настоящее изумление. – Господарыня живая, я тряпицу с кровушкой ейной принес, князюшко меня за это покормить обещал…

– Врешь… – из-за печи показалась заплаканная Марьяна. В руках у кухарки обнаружилась большая чугунная сковорода, и, судя по тому, как она ее держала – сим предметом женщина умела отлично пользоваться даже не по назначению.

Черт тут же поспешил оградить себя от надвигающихся люлей:

– А вот и нет! И весь я честный! – Даже встал в позу, подперев руки в бока. – Или как меня княже одного по замку бы пустил, да еще и в таких красивых штанах? А? Да и больно мне надо тут между вами ошиваться, у меня в Аду столько дел! Столько рогов не сломано, столько хвостов не кручено – беда! А я весь тут, вот, гляньте!, Несчастный такой без господарыни моей! – с натуральным отчаянием завыл он. – Голодный весь, аж пузо ноет!

И не без удовольствия принялся разглядывать удивленные лица и замершие позы новых знакомых. Откровенно наслаждался произведенным эффектом, даже про еду слегка подзабыл.

Первой очнулась Марьяна.

– Садись! – кивнула черту на лавку, сама тут же поставила перед ним глубокую тарелку. – Ешь, что хочешь, только рассказывай все и подробно!

– Это я с радостью! – Довольный, повеселевший черт тут же занял предложенное место. – Прямо все? – спросил неуверенно, одним глазом глядя на кухарку, другим на большой каравай.

– Все, – Марьяна села рядом, положила перед ним хлеб. – Не спрашивай больше, ешь. Только рассказывать не забывай.

Черт отломил от хлеба огромный кусок, сунул в рот и начал рассказ.

Глава 3 Беспокойный Темный лес

В замок князь вернулся злой, весь в кровавых синяках. На видавших виды доспехах свежими пятнами блестела сажа, брови, ресницы и кончик носа обгорели, а подошва на сапогах истлела так, что видны были покрытые волдырями ступни.

В покои свои шел молча, но молчал так, что из замковых окон попрятались вечерние лучи засыпающего солнца, а обслуга и живность умело притворялись тенями. Вроде и привычно такое княжье настроение, но всегда боязно.

– Я же говорила, – Любава дождалась, пока Доброгор устало упадет на кровать, подошла, осторожно сняла с него сапоги. – Ох, Многоликий! И как же ты терпел?

– Я пробивался со всею мощью, – князь прикрыл воспаленные глаза, зло проскрежетал зубами, – но там такая защита! Бараос, тварь, все сделал, чтобы ни один маг из Белой долины туда не сунулся!

– А ты как бы поступил? – богиня, сочувственно вздыхая, принялась снимать с любимого одежду. – Сам же там бойню в прошлый раз устроил.

– Я за дочерью приходил! – ойкнул князь – вместе с одеждой снималась обгоревшая кожа. – Я бы этот лес сжег до последнего пня!

– Вот и получи, что есть. Не вернуть нам Лизу такими путями. Вся наша магия там бессильна.

– Точно! – Доброгор вскочил, не подумавши, и тут же завалился, не справившись с болезненным спазмом. – Точно же, – простонал беспомощно, – не магией Темный лес брать надо.

– А чем же?

– Смекалкой. Нужно Владилена позвать. Он куда угодно пролезет, а уж ради Лизы и подавно.

– Не боишься его на смерть отправить? – с сомнением спросила Любава, но в голосе скользнула надежда.

– Не дурак он у меня, – уверенно ответил князь. – Просто так подставляться не станет. Да и я наказ дам. Кроме него все равно некому…

Драгомир нашел несостоявшегося зятя на конюшнях. Владилен уже сидел в седле, собираясь покинуть замок. Подивившись в который раз на глупое бесстрашие воина, молодой князь встал перед лошадью и, скрестив руки на груди, вальяжно сказал парню:

– Слазь.

– С чего это?

Владилен медленно вдохнул и так же медленно выдохнул. Отношения между ним и молодым князем никогда особым теплом не отличались, а уж если и совсем быть честным – Драгомир и Владилен слыли друг другу давними врагами. Князь не принимал витязя как будущего члена семьи, а Владилен ничего поделать с этим не мог. Так и жили – один ненавидел, другой терпел.

– Приказ отменен. Слазь.

– Почему?

– Не твое дело, смерд! Ты никуда не едешь!

Как же наслаждался сейчас Драгомир своим положением – он то знал, что сестра живая, и отец пошел за ней. Но помучать простого смертного и поймать при этом наслаждение от превосходства не удержался. Похвально, конечно, иметь в своих рядах такого преданного слугу, но простить ему ухаживания, по приказу отца за сестрой, Драгомир не мог. Ради исполнения воли князя ломать жизнь себе и Лизе – это верх фанатизма. И что в итоге получилось бы из такой семьи? Лиза достаточно хлебнула горя, а тут еще и смертного терпеть. Детей от него рожать… Молодой княжне рядом нужно сильное плечо, а не это подобие воина, не способного даже червя оживить!

Вот так и родилась у молодого князя лютая ненависть к бездушному фанатику, готовому ради князя Белой долины на любые жертвы.

Владилен спорить не стал, знал, на какие издевательства способен Драгомир. Спокойно слез с лошади, обошел слегка разочарованного его послушанием мага и быстро пошел к князю.

– Ты куда? – Драгомир двинулся за ним следом. – А ну, вернись!

– Сию минуту, княже, – не оборачиваясь, ответил Владилен. – Только до хозяина дойду, и сразу под твою горячую руку и сунусь! Ты, княже, только сильно не лютуй. У меня еще дел много.

Драгомир хотел было что-то злобное крикнуть, но сдержался, боясь показать свое бессилие. Шел чуть позади витязя, в красках представляя, что сделал бы с этим нахалом, не следи за здоровьем своего прихвостня его отец.

Драгомир был уверен, что князь задержится в Темном лесу как минимум до утра и очень удивился, услышав из покоев его голос, давший Владилену разрешение войти.

– Я как раз за тобой хотел послать, – все попытки князя казаться сильным и здоровым портили свежие подпалины на его лице. Укутавшись в халат, он сидел в кровати и изображал невозмутимость. Владилен поначалу испугался княжьего состояния – не спрятать такое ни под чем! Но, увидел решимость Доброгора, сделал то, что от него ждали – с лишними вопросами не полез и сочувствием докучать не стал.

– Меня Драгормир привел, – очень чесались у молодого витязя кулаки на того, кто смог так покалечить князя! И когда? В мирное время, в замке!

– Значит, ты знаешь.

– Что?

Доброгор посмотрел за спину витязя, на сына, невозмутимо подпиравшего плечом дверной косяк, покачал головой, осуждая, потом только сказал:

– Лиза живая.

Даже сейчас стальная выдержка не подвела воина – несколько мгновений он переваривал услышанное, потом сказал твердо:

– Где она?

– В Темном лесу.

На одном витязь не удержался – обернулся, чтобы в глаза посмотреть Драгомиру, знающему правду и не сказавшему ему ни слова. Драгомир, на гнев и злобу в глазах парня лишь безразлично пожал плечами.

– В Темный лес я пробиться не смог, – князь замолчал, когда в покои вошла Любава с новой порцией мазей и двумя лекарями. Лечить проклятия, защищающие Темный лес одной ворожбой не имело смысла. – Погоди, родная, – попросил он богиню, та сразу поняла, отослала лекарей ожидать за дверь. – Но ты не маг, Влад, а значит, у тебя есть шанс пройти обереги и проклятия того места. Я думаю, одного смертного чары Бараоса не увидят врагом.

– Понял, – отчеканил витязь.

– Погоди, – князь был уверен, парень тут же помчится туда, не зная куда. – Темный лес – огромен и опасен. Ты там один не выживешь. И никогда не найдешь мою дочь. Идти ей там особо некуда, только в жилище Бараоса. Но и его найти трудно.

– Я знаю, где это место, – Драгомир вздохнул, понимая, что помочь все равно ничем не сможет. – Только толку…

– Толк будет, если ты мне парня в том лесу сбережешь,– строго глядя на сына, произнес Доброгор. – Пойдешь с ним вместе.

– Не понял я тебя, отец… – растерялся Драгомир.

– Если черт смог пройти обереги Храма друидов, то и тебя через лесные проклятия проведет. Есть у меня предположение, что адова зверюга на это дело способен. Пробовать надо.

– Где это создание? – Владилен вздрогнул от нетерпения, уже настроился на поход к Темному лесу и на войну с ним, если потребуется.

– На кухне, – Любава улыбнулась на твердое упрямство парня, – съел уже недельный запас продуктов и все голодный.

– Разрешите, княже? – нетерпеливо бросил витязь.

Доброгор согласно кивнул.

Глава 4 Незваные гости

Робко переминаясь с ноги на ногу, в углу комнаты появился домовой.

– Приветствую, госпожа, – прошелестел тихо, вытер крупные слезы со щеки широким рукавом расшитой бисером рубахи. – Горе-то какое…

– Горе… Да, горе… Я рада тебе, Белень, – ответила Лиза и только теперь поняла, что за окном разлилась ночная тьма, в дом вошла неприятная прохлада, и ощущение острого одиночества усилилось в разы.

Лиза обнаружила себя в авгурной Бараоса, сидящей за столом, заваленным бумагами и артефактами. Темный князь всегда много работал – создавал обереги, улучшая проклятия, знал всех магов, живущих в Темном лесу – а это больше семи сотен человек… И никогда не называл их слугами – для Бараоса каждый, обладающий Силой Темного леса считался собратом…

Он щедро одаривал достойных его милости и без колебаний наказывал провинившихся. Авторитет князя Бараоса никто не посмел бы поставить под сомнения – его любили, уважали и боялись. Наверное, поэтому никто не заподозрил Бараоса в измене, когда князь попал под влияние Ваймара. А потом уже стало поздно…

Сколько сейчас магов осталось в Темном лесу? Кто способен защитить место темной Силы в случае опасности? Насколько хватит проклятий и оберегов, не позволяющих проникнуть в Темный лес недругам?

Лиза тяжело вздохнула, пытаясь отгородиться от пришедших мыслей, взволновавших душу – даже сейчас Сила Бараоса пыталась защитить свою территорию и своих людей, заставляя ее душу радеть за темных.

– Ты бы отдохнула, матушка, – снова обнаружил себя Белень. – Давно так сидишь. Хочешь, я печь истоплю? Водицы горячей в бадью принесу? Покушать что найду?

– Я… – Лиза подумала отказаться, но поняла, что ничего так не изменит. Нельзя все время бежать и отрицать очевидное. Да и нечисть уже давно не получала подпитки, домовой вот исхудал без хозяйского разрешения на подаяние. – Хочу, Белень, хочу…

– Мигом исполню! – Чуть повеселевший доможил бросился исполнять желание госпожи.

***

– Двери Пространства легко открываются. – Доброгор, как мог осторожно, лаконично не соглашался на запреты Любавы. А та и рада стараться все запрещать! То лежи, пей отвары, то не шевелись, кожу волдырявую не сдирай, то на ноги не смей вставать! Встал. Прослушал охи и ахи, обнял безутешную любимую, оставил на румяной щеке нежный поцелуй. – Но вот в сам лес дороги нет.

– Все равно тебе на мои слова! – Не крикнула, но так сказала – отрезала. Поставила перед явной истиной, со всеми возможными последствиями.

– Да как же я могу? – Стоять на пульсирующих болью ступнях оказалось не так уж и страшно – лекари часть проклятий все же сняли. – Да я любое слово твое через сердце пропускаю…

– Ох, убила бы! – взорвалась Любава, все еще держа в душе недавнюю княжескую злобу на нее. – Добрин!

– Сердце мое!

– Доброгор!

– Услада ты моя…

Сладкими речами князь не лукавил – говорил от сердца, то, что чувствовал. Понимал, как виноват, и вину свою старался исправить.

Только со стороны виделся могучий князь винившеюся громадиной, что вызывало неловкость у Драгомира и Владилена, скромно стоявших у стеночки.

Любава сжала кулачки, свела полные губы в гневную полоску, топнула ножкой и выдохнула:

– У-ух! Вывел ты меня из себя! Спеленаю сейчас!

– Там же человеки, – напомнил Доброгор. – Герои наши. Совсем забыли мы про гостеприимство, рада моя…

– Я! – И вдруг замолчала. – Да, прав ты. Хорошо…

– Во-от…

И ведь не лукавил – правду сказал. Про человечков вроде как забыли, а эти половинчики замок спасли! Нехорошо получалось.

Доброго было поковылял к двери, но Любава его тут же ухватила под руку, заставила остановиться. И только когда слуга принес костыль, позволила подопечному двигаться.

***

– И я такой, беру господарыню на руки, обнимаю всю, и лезу! Лезу бесстыжно, без всех правил!

– И что?

Вопрос напряженный, не верящий.

– И меня на куски рвет! А я чего?

– Чего ты?

– А я ка-ак залезу! Все выдернуло! Даже утробу – а там мяса только на неделю наедено! Жалко было брюха, а еду в нем еще жальче! Беда, скажу, беда! Мяско с хлебком как из меня полезло! Ой, думаю, столько добра! А я что?

– Что?!

– А я господарыню в охапку и через обереги! А что скажу – знаете?

В это время князь Доброгор уже стоял на пороге и догадки свои уверил.

– Что? – вошел, силясь не хромать и боль свою не показывать. – Что ты сделал?

– А шкурой своей не озаботился! – Жор вскочил, выпятив грудь, повел головой, увенчанной мощными рогами, но увидев князя, тут же присел – застеснялся. – Я, князюшко, как мог… Я спас, даже когда рвали меня…

И все продолжал приседать, чуя угрозу и беззащитность без своей госпожи в чертогах могучего князя. Сила Доброгора давила на беса так, что казалось – еще минута – и все его существо раствориться в чертогах Многоликого. А вызволять его оттуда пока что некому.

– Не бойся, – князь прошел в кухню, сел на свободное место, велев прежде никому ради него не вставать. Облегченно вытянул ноги. – Обереги друидов только Охранному Щиту можно пройти. Тебе княжна Силу дала?

– Господарыня, кто ж еще-то, – тут же закивал бес. – Предали нас, князь. Дозорный твой, гнида… убить госпожу захотел, – вокруг беса резко всколыхнулось поле злобы, даже люди, сидевшие рядом, поежились. Недавняя довольная морда нечистого вмиг превратилась в маску ненависти. – Я ему руку отгрыз, червю гнилому. Всего бы сожрал, да не дали…

– Стоп!

Доброгор уже понял, что и как сложилось у стен друидского храма, переглянулся с сыном – Драгомир едва заметно кивнул. – Сейчас ешь, отдыхай и молчи. Обо всем, что у храма Силы было молчи. Понял?

– А чего же не сказать-то? – искренне удивился бес. Тут такое внимание, и молчать?!

– Ради господарыни, – князь даже палец к губам прижал, чтобы бес точно понял всю серьезность его просьбы. – А то сгинет…

– Ай!

Без вздрогнул, подпрыгнул на лавке, словно от сильнейшего ожога, закрыл рот ладонями. – Не мы-мы…

– Вот и хорошо. Здравы будете! – прогремел Доброгор, поднявшись из-за стола, рядом тут же встал Драгомир. Оба князя поклонились захмелевшим, но очень удивленным человечкам. – Спасибо, добрые пришлые, за помощь и отвагу вашу! – вещал князь. – И простите нам наше неуважение, добрые люди!

– Да ладно че там, – засмущался Паленый, вместе с Нягой вставая на благодарность. – Как могли…

– Нгя, – хрюкнул Няга, икнул и поспешил сесть на место – перебрал малость.

– Вот ведь как складывается. – Доброгор лёгким взмахом руки пригласил Драгомира и Владилена сесть с ним рядом. – Ангелу в Помощи помощь пришла. Видел я, друже, вашу родовую нить, – посмотрел на Паленого, кивнул в знак благодарности. – Такого еще ни разу на веку Белой долины не случалось.

Паленый вдруг резко сник, сжал кулаки, уронил на стол голову и заплакал. Громко, навзрыд. Так горько, как не плакал на похоронах сестры.

За столом повисла понимающая боль тишина.

– Как так можно? – заревел парень в стол. – Я же ее чувствовал, словно обнимал! Я даже запах ее чуял! Я живую ее обнимал! Вот за что? – он вдруг поднял голову и посмотрел на князя с укором, почти зло, вымещая на ближайшем собеседнике свою боль. – За что, князь? Она маленькая еще, а умирала в муках! В любви росла, желанный ребенок, а ее забрал неизвестно кто, за что?!

Доброгор, перед ответом, сделал паузу, сочувственно глядя на опухшее от лез лицо парня. Раньше он нашел бы много слов для планов Многоликого, но теперь, будучи сам игрушкой в его руках, слова успокоения найти не смог.

– Я не могу тебе помочь, друже, – тихо начал он, – но могу сказать, что горе твое несоизмеримо с другой болью. У каждого она своя, и для каждого на грани. Нет мерила на это, и никогда не будет. Но я скажу так – ничего не происходит без ведома Многоликого. Ничего, друг мой. Только он знает, сколько боли кому под силу вынести. Если бы не твоя сестра – не быть в нашем мире Ангела в помощи. Ты потерял одну родную жизнь, а она спасла сотни. У тебя забрали сестру ради нас. Прости, – встал, несмотря на боль и резкую усталость, вышел из-за лавки и медленно опустился перед Паленым на колени. – Прости, брат, и спасибо. Никто не смог бы найти нить от Ангела лучше тебя. За весь мой народ спасибо… И тебе, друг, – Няга даже протрезвел, когда князь посмотрел на него, – спасибо за отвагу и стойкость, за силу твою и смекалку! За спасенных наших жен, мужей и детей. За весь народ, оставшийся в живых в стенах этого замка, благодаря вашей отваге и находчивости..

И все, сидевшие за столом, встали, и за спиной князя опустились перед пришлыми на колени.

***

Ложиться в постель, полную ауры Бараоса, оказалось сложно. Лиза долго стояла перед ложем, дарившим ей чувства блаженства и защиты, но в один миг превратившимся в пытку. Здесь, на мягком клочке ее счастья, ее боли и горечи, доверия и лжи, она попала в дикую круговерть бессилия. Все, чем могла судьба наказать наивность и любовь невинной ведьмы, оказалось запертой в кровати черного колдуна. В этой кровати…

– Хватит, – сказала себе, чувствуя, как тело устало просит отдыха. – Он мертв. Я больше не принадлежу никому. Я свободна!

Легла, чувствуя тяжелую усталость, немощь тела и пустоту. Долго лежала, вдыхая давно забытые запахи прошлой любви, смешанные со свежестью нового белья – постарался преданный домовой. И старалась уснуть. Почти получилось, как вдруг, ее тело охватил безумный жар страсти. И голос, осторожно вошедший в сознание, нежно произнес: «Я тебя нашел. Ты станешь моим сосудом…»

Глава 5. Нелегкий путь

Несмотря на усталость, Владилен не мог заснуть – в голове то и дело крутилась одна и та же мысль – Бараос снова забрал Лизу! Его Лизу! Сколько же мучений вынесло сердце молодого витязя, не имевшего возможность побороться за свою любовь… Он много раз пытался пробраться в Темный лес, нарушал приказы Доброгора: «не соваться туда, где ему оторвут бедовую башку», что с легкостью мог попасть под трибунал. Но ничто не могло остановить человека, сходившего с ума от любви и бессилия! В Темном лесу он чудом сохранял жизнь – что-то постоянно отводило от него огромных змей, плотоядных насекомых и просто чернокнижников, жаждущих получить артефакт из его тела. Владилен искренне верил в своего Ангела-хранителя и исключительную удачливость, совершенно не подозревая, что все попытки найти в Темном лесу Елизавету происходили под бдительным присмотром темного князя Бараоса…

Беса коротать ночь определили под ответственность витязя, уложили на лавку в казарме, рядом с кроватью Владилена. Жор храпел словно ураган, иногда что-то громко бормотал. Казалось, в казарме поселилось неугомонное зло. Многие служивые, кроя бесячью беспокойность самыми разными проклятиями, с подушками и покрывалами ушли спать на улицу.

А Владилену было все равно. Для него Жор казался единственной надеждой найти свою любовь, вот почему он спокойно лежал в кровати и ждал рассвета.

Под утро все же уснул, только для того, чтобы дать телу немного восстановиться.

Темный лес

Бессилие и дикое желание принять в себя огромное тело, нависшее над ней, пугало и удивляло. Принять происходящую реальность мозг отказывался, упрямо рисуя картинки необычного сна, и если бы не бесполезные попытки домового защитить свою хозяйку – Лиза так и не очнулась, не поняла, что с ней происходит.

В какой-то момент она осознала, что лежит в кровати без одежды, с широко раскинутыми ногами и выгибается навстречу сильному, мощному телу. Чувствует внутри себя горячую мужскую плоть и ничего не может поделать с диким желанием получить от этого соития как можно больше удовольствия…

Совсем рядом кидался всполохами Силы уставший домовой, она сама пыталась как-то защищаться, но ее отчаянные крики страха смешивались с ее и незнакомца стонами наслаждения, что пугало и возбуждало одновременно. Лиза чуяла сильную магию, такую, с которой не могло совладать подаренное Бараосом могущество. Все, что происходило в комнате, ясно отзывалось в ее сознании, и чувство бессилия из-за этого лишало возможности сопротивляться.

Ее насилует какой-то демон, сумевший побороть обереги и проклятия магического места, заговоренного самим Бараосом… Это невозможно! Такое не под силу никому!

В какой-то миг Лиза не выдержала и оставила бесполезные попытки справиться со странной сущностью – слишком устало и ее тело, и ее дух в этой мистической борьбе. В этот же миг ее сознание погрузилось в глубокий спокойный сон.

***

– И что? Теперь что?

– Теперь иди, – Доброгор стоял возле самой границы Темного леса, ежась от проклятий, как от сильного мороза. Вот только мороз тут сжигал все дотла…

– Ладно, – Владилен не чуял ничего – он был у этих границ столько раз, что привычно раздвинул густую заросль папоротника и легко прошел магическое ограждение.

Доброгор на это завистливо сощурил глаза и сильнее сжал в руках костыль.

– А если он не вернется? – с нескрываемой надеждой спросил Драгомир.

– У ненависти своего языка нет, так она твой нашла, – беззлобно укорил сына Доброгор. – Зря ты парня гнобишь.

Бес, сидевший на травке и жующий все еще горячий курник, хотел было за витязя вступиться, но благоразумно промолчал. Дурак молодой князь, а эта болезнь неизлечима.

– Сам разберусь, – буркнул Драгомир, с сожалением понимая, какую упускает возможность избавиться от нежеланного зятя.

– Я тебя предупредил. Вернешь живым.

– Ага..

Любава зло сжимала кулаки, в бессилии кусала губы, безуспешно пытаясь пробить надежный заслон Бараосовского оберега. Как ни пыталась – а настроиться на дочь не получалось. Словно ее и не было вовсе. Даже засомневалась в словах черта и князя. Наложенные заклятия Доброгора лишали богиню основной доли Силы, заставляли жить древнее существо по законам смертных, и это накладывало яркий отпечаток на ее разум. Будь она свободным богом – никогда бы не стала переживать о своих отпрысках, рожденных для великих миссий. Слишком хорошо знала о воли Многоликого, своего создателя. Легко отпустила Елизавету, частицу своей души и тела на свершение великого дела, не жалея ни на миг о будущей потере. Спорить с Многоликим, пытаться разрушить его планы все равно бесполезно.

Но за годы плена у Доброгора, Любава стала понимать чувства смертных и, как ей казалось, даже ощущать что-то человеческое.

Например – любовь. К одному единственному, желанному, родному. Но для этих чувств была своя выгода – пока ее существо находилось во власти человеческого колдуна, Любава была в безопасности, ибо гнев Многоликого, который заслужила она по своей глупости, равнялся казни. Бог не жалел своих созданий, если те нарушали его заветы. И только полное подчинение светлому магу спасало глупую богиню от гнева своего создателя.

– Отпусти меня, – она шагнула к князю с просьбой, хотя точно знала ответ.

– Нет, душа моя, – Доброго желание Любавы понимал – сам бы рискнул всем ради дочери. – Это крайняя мера. Пока что у нас есть Влад и бес.

Обнял раздосадованную любимую, тронул губами вспотевший от борьбы с оберегами лоб. Любава устало вздохнула, прижалась к князю, не отрывая взгляда от того места, куда ушел Владилен.

– Долго он что-то, – заволновалась, испугалась необратимого – не вернется…

И тут же развесистые листья папоротника зашевелились, и на поляну вывалился Владилен, безуспешно сражаясь с пауком, размером с хорошего жирного петуха.

Витязь проигрывал, утопая в паутине, а паук победно визжал и пускал вонючие газы.

Доброгор тут же обезвредил тварь, но убивать не стал – мало ли, может яд угадывать придется. Кинулся к парню, помог выбраться из липкой, пахнущей горечью паутины.

Любава уже проверяла бедолагу на повреждения, бес бесполезно крутился вокруг и страдальчески охал. И только Драгомир с досадой пнул кочку и не двинулся с места, упрямо скрестив руки на груди.

Совсем скоро Владилен, живой и здоровый, сидел на траве, обхватив колени руками, приходил в себя. За все время его прогулок по лесу никто не пытался напасть на него, а тут почти сразу едва не убили! Или удача покинула его, или Темный лес стал намного опаснее. И то и другое ничем хорошим не радовало.

Витязь посмотрел на излучавшее презрение лицо Драгомира, улыбнулся наигранно и предложил:

–Вперед, княже!

С удовольствием смотрел, как сходит с холеного лица хозяина ядовитая полуулыбка.

– Давай, Жор, – встал у самой границы недовольный Драгомир, задвинув сомнения и страхи в «задний карман» подсознания.

– А давай, князюшко! – Бес смело встал перед опасной преградой. – Иди на ручки!

И вот тут началось…

Как ни старался нечистый, а злые заклинания не пускали ни его, ни Драгомира. Жор как мог, пытался защитить тело князя, прятал в объятьях, подставлял свою спину, вставал перед оберегами широкой грудью, пряча князя позади, но все заканчивалось одинаково – преграда жгла обоих беспощадно, упрямо преграждая путь.

Весьма озадаченный, Жор сел на траву, ожидая полного восстановления – в этот раз сгорел почти весь перед, даже глаза. А Драгомира в который раз лечила Любава, становясь все мрачнее и беспокойнее.

Владилен все это время спокойно лежал на траве, жуя соломинку и щурясь на утреннее солнышко, кокетливо прячущееся за легкими облачками.

– Демон! – злобно бросил в его сторону изможденный Драгомир, на что витязь лишь беззаботно улыбнулся.

– Влад, – тихо позвал его совсем заживший черт. – Владюшко…

– Аюшки?

– Дай ножичек.

– Тебе зачем?

– Резаться буду.

Приятная дрема вмиг слетела с парня. Он резко сел, посмотрел на беса непонимающе.

– Ну, так то уж не надо убиваться…

– Да нет, – Жор замотал головой, с отросших рогов слетел остаток пепла. – Мысль есть.

– Ну, раз мысль…

Владилен вытащил из ножен кинжал, подал рогатому, тот без колебаний вспорол себе брюхо, разломал ребра и озадаченно уставился на свои внутренности.

– Это не надо, – без усилий вырвал желудок, отбросил ненужную свою часть. – И это тоже, – оторвал печень, посмотрел на ошарашенных своим поступком людей, неоднозначно хмыкнул, кивнул Драгомиру: – а ты раздевайся, княже. – И, как ни в чем небывало, продолжил лишать себя остатков потрохов.

– Хорошая мысль, – Драгомир понял, что хотел провернуть нечистый, быстро разделся. – Умно…

– Ой, уш! – бес изобразил смущение, вырвав легкие и сердце. – Ну, все! Полезай!

И деформировался так, чтобы немалые габариты князя поместились в его нутре.

А потом, не обращая внимания на полыхающее синим пламенем тело, скрылся в лесу.

Глава 6 Темный лес

Сначала Жор искренне верил, что молодой князь точно знает, что делает, когда огромный змей подобрался к Владилену и застыл на уровне его лица, осторожно покачивая гибким жирным телом. Витязь резко замер, уставился в неизвестность и совсем не сопротивлялся, когда лесная гадина, раскрыв пасть, аккуратно стала натягивать себя на человека.

– Это не… – начал, было, Жор, но Драгомир заткнул его недовольным взглядом, показал перед курносым носом кулачище.

Змей уже натянул свою тушу на голову жертве, еще шире разинул пасть и приготовился заглотить широкие плечи витязя. Заглотил. Аккуратно, так, чтобы не потревожить введенное в ступор тело. И только собрался натянуть себя до человеческого пояса, как услышал истеричный шепот нечистого:

– Я князю все скажу!!!

Змей перевел взгляд на голос, увидел белого колдуна и адово дитя, икнул от удивления, аккуратно вытянул свое тело обратно. Несколько раз сглотнул, облизнулся раздвоенным языком, удивленно прошипел что-то и скрылся в кустах.

– Такой шанс! – огорченно вздохнул Драгомир и с нескрываемой печалью стал наблюдать, как Жор осторожно, чтобы не навредить, выводил зачарованного человечишку из змеиной ловушки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.