Леся Орбак
Не в себе

У Агнеева исчезло целое лето. Он помнил, как в начале июня получил квартальную премию за отличные результаты весны и бонусом – еще два региона под свое управление, вытянуть их из грязи в прибыль. Он помнил, как единожды выбрался из города в областную глубинку. Помнил, как встречался с клиентами и переписывался с партнерами, как присматривал земельные участки под дачу и катался на теплоходе с младшей дочерью, но незаметно пролетевшие три месяца оставили у Агнеева ощущение черной дыры, куда как в прорву засосало его время. Будто тело совершило скачок из июня сразу в сентябрь, хоп – и осень. А, вроде, только моргнул. И воспоминания о прожитых неделях болтаются тусклой вереницей в памяти, как доказательство, что законы физики не нарушены.

И хотя по прогнозам всю ближайшую неделю за бортом продержатся двадцать восемь – двадцать девять градусов, а солнце продолжит выжигать на лице веснушки, в подсунутых секретаршей на подпись документах стоит первое сентября, значит, осень действительно наступила.

Как быстро летит жизнь!

Агнеев чувствовал себя не в себе. Его подташнивало, как будто он съел что-то чрезмерно жирное, но на обед был греческий салат и хорошо прожаренная довольно постная отбивная с брокколи. Желудок казался весьма спокойным. Однако, вязкая муть колыхалась у самого горла.

А еще на столе прямо перед ним, на чистом развороте ежедневника (белоснежные листы в узкую продольную полоску), из которого были грубо вырваны пара страниц, лежала маленькая звездочка почти прозрачного алого пластика. Похожие значки с детским портретом Володи Ульянова посередине Агнеев помнит у одноклассников своего старшего сына, на закате пионерии девяностых годов. А вот откуда звездочка взялась на его столе, Агнеев вспомнить не мог.

Кабинет Агнеев делил со своим помощником Андреем и Алиной – девочкой-администратором соседнего департамента, на которую в последнее время свалили целую прорву обязанностей от поиска помещения под новый офис до сбора отчетности по продажам со всех филиалов. Конечно, девчонка не справлялась, постоянно нервничала, иногда кричала в телефонную трубку, едва сдерживая обсценную лексику (почти срывалось с губ, заставляя Алину заикаться на полуслове). Агнеев и рад был бы помочь коллеге, но ничего не смыслил в ее делах.

Андрей же, напротив, с работой справлялся будто играючи. Будучи парнем скрупулезным и внимательным, он с радостью избавил босса от составления отчетов, написания аналитических записок и прочей бюрократической мешанины, сопровождающей жизнь любого маленького филиала огромной компании. Сам Агнеев погружаться в сухие цифры не любил и с легкостью доверил помощнику выявлять проблемы в показателях. А вот справляться с самими проблемами, выискать узкую лазейку или нетривиальный ход, этим кун-фу Агнеев владел в совершенстве. Он даже испытывал некий азарт, попадая в критическую ситуацию, будто агрессивная среда заряжала его батарейки.

Мысль о том, что кто-то из соседей по кабинету подложил звездочку Агнееву на стол, показалась глупой, и Агнеев проглотил ее как подступивший к горлу ком.

Очередной рабочий день закончился мирно – никого не уволили. В последнее время компанию лихорадило, она то сжимала отделы до одного человека, то раздувала службы до федерального масштаба. Корпоративная рассылка читалась триллером, а разговоры в курилке все больше сводились от обсуждений клиентов, которых можно привлечь, к обсуждению конкурентов, к которым можно сбежать. Агнеев перемен не боялся, он отслужил (да, именно – отслужил) в компании почти два десятка лет, повидал тройную смену власти, попытку рейдерского захвата и тонкую грань банкротства. Он, в общем-то, был одним из тех крепких столпов, на которых компания сумела выстоять. Вот и сейчас был уверен, что все устаканится.

В шесть часов вечера на улице еще светло. Агнеев вышел из офисной прохлады в душную городскую жару, сбросил пиджак и по-джентельменски перекинул через левую руку, оставшись в легкой светло-голубой рубашке. Вставил в уши капли простеньких наушников, тянущихся из гнезда мобильного телефона. Включил музыку – легкий брит-поп с солнечным ритмом и двинулся в сторону остановки.

Отношения с автомобилями у Агнеева с юности не сложились, поэтому просроченные права лежали в той же папке с документами, где и диплом. Если выйти с работы ровно в шесть, можно успеть до транспортного коллапса и доехать до дома в полупустой маршрутке без пробок. А можно потратить сорок минут свободного времени на вечернюю прогулку пешком. Самая короткая дорога к дому петляла старыми дворами, выходила в недавно отремонтированный сквер и завершалась мостом через узкую речушку. Весьма живописно. Поэтому теплыми вечерами Агнеев часто гулял после работы. Слушал музыку, разглядывая прохожих, звонил матери в Икстерск, узнать, как у нее дела, или отдавался размышлениям о корпоративных интригах.

В этот день мысли мельтешили вечерней мошкарой – хаотично и злобно покусывая то за чувство вины перед оставленной на провинциальной родине матери, то за самооценку разведенного мужчины. А ведь ему скоро полтинник стукнет, хочется авторитета в семье и тепла женского тела. Не множества идеальных разных каждый вечер, а одного знакомого и насовсем. Мимо прошмыгнула девушка, чем-то неуловимо похожая на Алину, то ли цветом волос, то ли запахом духов. Агнеев втянул грудью плотный душный воздух, усмирил всколыхнувшееся желание. Алинка, она ведь ему в дочки годится. В очень ранние дочки, но все же. Сколько ей? Тридцать плюс минус пару лет? Маленькая, нервная и чересчур серьезная – обнять и плакать. Пашет с утра до ночи, потому что справляется со всем, что на нее навесят, а начальство и радуется – какая ответственная, девочка-золото. Ее бы вытащить из офиса, напоить шампанским, чтобы расслабилась, и уложить спать, отключив все будильники.

Агнеев одернул себя, обвинил в педофилии и растерянно оглянулся. Он так задумался, что не заметил, как прошел и сквер, и мост, и стоял теперь на углу собственного дома с четким ощущением, что вышел из офиса от силы минут десять как. Агнеев посмотрел на часы, которые неизменно носил, игнорируя функции смартфона. Восемнадцать-сорок восемь. Музыка в ушах пульсирует однородным ритмом. И стало отчего-то обидно за вскользь пролетевшее время.

“Умственная жвачка” – это те навязчивые мысли, которые не дают вам покоя и крутятся у вас в голове изо дня в день.

“Чертоги разума” доктора Курпатова, прочитанные накануне перед сном, впитались в мозг Агнеева аллергеном и заставляли расчесывать одну и ту же мысль: сколько времени уходит впустую. Беда в том, что размышления о потерянном времени отнимали времени еще больше, причем зудили в самый неподходящий момент – на видео-конференции с дирекцией, при работе с документами в жестких дедлайнах. Агнеев изо всех сил старался сконцентрироваться на переписке с клиентом (огромный контракт, шикарная премия), но все равно скатывался в туман обрывочных мыслей, перечитывал один и тот же абзац письма снова и снова и в итоге тупо пялился на экран дешевого монитора, рискуя вконец испортить зрение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.