Евгения Садовская
Кто там?

В моем доме есть дверь, которую нельзя открывать.

Я вовсе не живу в мрачном замке посреди леса в ужасном замужестве за Синей Бородой, как можно было бы подумать. Да я и вовсе не замужем, коль уж на то пошло. Мне всего двадцать пять лет, так что торопиться с замужеством рано. К тому же я абсолютно несамостоятельна и живу под одной крышей со своим старшим братом.

Моему брату Андрею почти сорок лет и он вовсе не похож на Синюю Бороду или вообще хоть на какого-то монстра. Андрей – образцово обычный человек. За некоторыми исключениями.

И все же входить в одну из комнат мне строго-настрого запрещено.

Все дело в тех самых некоторых исключениях. Мой брат – увлеченный химик. Эдакий типичный рассеянный ученый. Может заварить чай холодной водой и спокойно пить эту бурду, например. Или надеть ботинки от разных пар да так и выйти на улицу. И все в таком духе.

Словом, Андрей мало что замечает вокруг. До тех пор, пока речь не заходит о его работе. Здесь брат меняется кардинально: когда он увлечен очередными исследованиями, то словно подбирается и становится одним концентрированным вибрирующим существом. В эти моменты брат напоминает мне хищника, выслеживающего жертву. Терпение и напряжение, готовность ждать и возбужденная нетерпеливость – все это прекрасно сочетается в Андрее-исследователе. Он не ошибается. Он бьет прямо в цель. В молодом для ученого возрасте у него уже куча научных премий.

Собственно, из-за трепетного отношения брата к своей работе я и не имела права заходить в лабораторию, которую он оборудовал на втором этаже нашего дома. Там Андрей хранил какие-то особо важные вещи для своих исследований – вроде реактивов, инструментов и бог знает чего еще. Чего именно, я никогда особо не интересовалась.

Никогда. До сегодняшнего дня.

***

Утро началось рано. И плохо. В четыре утра я проснулась от чувства, будто безумный слесарь дрелью вкручивает в мою несчастную голову острое сверло.

Я сжала виски указательными пальцами. Как обычно перед глазами заплясали смазанные разноцветные круги. Как обычно голова начала болеть еще больше. Одно только было необычным: я открыла глаза слишком рано. Обычно головные боли будят меня не раньше шести.

Надо подняться с моего первого этажа на второй, к Андрею. Мы с братом поделили этажи, в шутку называя их Андреевскими (брата) и Александрийскими (моими) владениями. Хотя никакие это не владения, конечно. Пара комнат внизу и столько же вверху. Плюс совмещенный санузел на моем первом этаже.

Мне сложно и стыдно это признавать, но нужно. Когда мою голову мучает взбесившийся слесарь со своими отточенными сверлами, я ужасно злюсь на Андрея. В эти моменты мне кажется, что именно брат виноват в моих головных болях. Как? Почему? Нет ответов.

Вот и сегодня, в четыре утра, когда апрельский рассвет еще и не думал заниматься, я почувствовала злость. Слова обвинения и неприязни вертелись на языке, мучили сознание и гнали меня на второй этаж.

Если бы не эта, непонятно на чем основанная – во всяком случае, непонятно этим свежим апрельским утром – злость, ничего бы и не случилось. Хотя…это был всего лишь вопрос времени.

Я шагала вверх по ступенькам и считала их. Один, два, три. Ладно. Возможно, по дороге мне удастся успокоиться. Боль стучала в висках, затылке и даже в ушах. Мне казалось, что еще немного, и эта боль польется из меня, прорвется бордовыми реками из носа, рта, глаз.

Злость, которую я еще могла остановить, превратилась в ярость. Острую, как только что наточенный нож. И ранила она меня точно так же.

В отместку мне тоже хотелось ранить. Андрей был лучшей, а в моем случае еще и единственной, кандидатурой.

Я предвкушала, как открою дверь в его спальню ударом ноги, буду кричать, оскорблять, вцеплюсь ногтями ему в лицо. Андрей будет беззащитен: я выдерну его из сна, и он заморгает плохо видящими без очков глазами. Он стерпит все и не ответит. Проверено.

Тринадцать, четырнадцать. Вот и последняя ступенька, пятнадцатая. Хотя уже неважно. Счет не помог ни мне, ни Андрею.

Осталось пройти десять шагов до блеклой, желтоватой, как в казенных заведениях, двери, ведущей в крохотную спаленку брата. Мимо точно такой же двери в лабораторию, которая сейчас меня интересовала мало.

И тут меня остановил звук.

Никаких звуков здесь не должно было быть. Тем более в такое время. Дом наш хоть и маленький, но совершенно независимый. Он стоит в отдалении от других домов улицы: с ближайшими соседями нас разделяет добрый километр. Так говорит Андрей. Когда я выхожу на улицу, чтобы подышать свежим воздухом во дворе, то вовсе не вижу никаких других домов: только трубы промышленных зданий с одной стороны и лес насколько хватает глаз – с другой.

Так что мы были дома в полном одиночестве.

И все-таки шум был.

Я остановилась, чувствуя, как все мои мышцы напряглись. Ярость вступила в реакцию с тревогой, и этот ядовитый коктейль словно забурлил и ударил в мою и без того больную голову. А затем словно кто-то неведомый пощадил меня – чрезмерная смесь чрезмерных эмоций хлынула вниз, к ногам, заодно унося с собой и невыносимую головную боль.

Благодарная непонятно кому, я прикрыла глаза и прислонилась к лабораторной двери. Дверь слегка подалась, как будто замок держал ее недостаточно крепко. Но не открылась, да я на это и не рассчитывала.

Зато лаборатория Андрея дала реакцию на мои манипуляции с дверью.

– Кто там?

Слова я разобрала отчетливо и отпрянула от двери, влетев спиной в противоположную от лаборатории стену. Я даже не поняла, ударилась я или нет. Мне хотелось крикнуть или побежать, но ни голос, ни ноги меня не слушались, как бывает в особо тягостных ночных кошмарах.

Я пыталась дышать медленнее и не сводила глаз с двери. Дверь была неподвижна.

Какое-то время.

В вязкой душной тишине я услышала звук, как если бы кто-то ногтями царапал лабораторную дверь с той стороны. Скрежет взвинтил меня так, что вернулся ненавистный мною гнев. И в этой ситуации он был кстати.

Я физически ощутила выброс адреналина в кровь и, обуреваемая злостью, в один прыжок вернулась к двери и толкнула ее плечом.

Царапать перестали.

– Ты кто? – я хотела произнести это негромко, но сразу поняла, что не получилось. Я кричала.

– Кто там? – мгновенно отозвался из-за двери то ли детский, то ли женский голос, – Саша, это ты? Саша? Саша?

Тонкий голос сорвался на визг. Он звучал и звучал ультразвуком в моих ушах. Я бессвязно визжала в ответ, хотя осознала это уже позже.

– Саша, это Лиза. Я Лиза, – за дверью захлебывались, глотая звуки, – Саша, выпусти меня!

Мне хотелось отвернуться от двери и броситься вниз по лестнице в спасительный уют своей спальни. Уткнуться лицом в бархатную подушку и не думать, не думать, не думать…

– Сашуля, что случилось?

Меня легко схватили под мышки, словно я почти ничего не весила, и перенесли подальше от лабораторной двери. Я зажмурилась и колотила схватившего руками в надежде вырваться.

Дальним уголком сознания я понимала, что несет меня, должно быть, Андрей, но отравленный разум отказывался в это верить. Это не может быть Андрей, уверяла я себя, наверняка в наш дом проникли неизвестные чудовища. В конце концов, как мой довольно щуплый брат может тащить меня, взрослую женщину, через весь дом, даже не напрягаясь?

По ощущениям я определила, что мы спустились на мой Александрийский этаж и меня внесли в мою спальню. Положили на кровать.

Я закрыла глаза ладонями, как маленькая девочка, не желая смотреть на человека, который меня сюда принес.

– Саш, перестань. Это я, твой брат, – голос был определенно Андрея. Но я упрямо не отнимала ладони от лица.

– Докажи, – велела я.

– Сашка-ромашка, Сашка-милашка, Сашка-кругляшка.

Услышав прозвища, которыми меня называл только брат, я открыла глаза. Конечно, это был он, да я и сама давно это понимала.

Андрей неуверенно улыбнулся, будто не рассчитывал на ответную улыбку. И был прав. Я не улыбалась и не хотела этого делать.

– Скажи, – попросила я, – почему кругляшка? Я не могу сказать наверняка, раз уж у нас нет зеркал, но, по-моему, я довольно-таки худая.

– Это просто рифма, – очков на Андрее не было, из-за чего его большие голубые глаза, да и он сам, выглядели лишенными брони. – Саша, ты очень стройная девушка.

– Мне кажется, что я уже достаточно взрослая, чтобы увидеть себя в зеркале. Да и времени прошло много.

– Но врач говорит, что тебе еще рано смотреть на себя, это может тебе навредить.

– Я даже никогда не видела этого твоего врача! Принеси мне зеркало! Принеси! Принеси, черт возьми!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.