Екатерина Жебрак
Точка опоры. Магический роман

Часть 1. Разделяй и властвуй

Глава 1. Вечность

Её разбудили руны. Руны, которые выстояли в сумасшедшем взрыве. Руны, которые всего лишь оплавились, впитав в себя буйство стихии.

Она очнулась в этот момент. Вспомнила себя. Вспомнила прошлое. И тех, кто был рядом.

…Оказывается, служить Асгарду проще, когда не помнишь свою земную жизнь. Тогда нет ни страха, ни сомнения. Просто делаешь своё дело. А так…

Она могла видеть их. Тех, кого оставила. Тех, кого забыла, уходя по радужному мосту в Вальхаллу с убитым врагом. Точнее, с двумя – почему-то павший оборотень раздвоился. Человеческая часть ползла за ней со стенаниями, а волчья… Волчья шла рядом.

– Признала, да, волчара? Тьфу на тебя, зачем полезла?!

Волчара молчала и упорно шла рядом с валькирией.

– Что, у вас, как у нас – кто победил, тому и принадлежишь? – с пониманием протянула Сиггрид.

Волчара моргнула янтарными глазами.

– Ну и ладно.

Сияющие врата Асгарда отворились перед валькирией. Бог Хеймдалль вручил ей новое оружие.

И она всё забыла. А сейчас – оплавленные руны разбудили её, заставив подскочить в панике, совершенно не свойственной валькирии. И вспомнить.

Волк удивлённо посмотрел на хозяйку. А та, закусив губу, с остервенением рубила бревно.

Потому что валькирии не плачут. Они рубят.

…Когда вспоминаешь тех, кто живёт там, в Мидгарде, порубленное в щепу бревно становится необходимостью.

***

Серая тень на гобелене Магии и Крови. Напоминание о прошлом, которое вернулось в его настоящее.

«Какой красивый сын у Хелиуса Мореля. Вы замечали? Такой черноволосый, смуглый… Интересно, в кого бы?», – он знал, кто был источником этих слухов.

Это было некрасиво. Как и выходить в свет с чужой невестой – восемь лет назад.

Гобелен видел правду – но посмеивающееся общество питалось вкусными, слегка перчёными слухами. Оно усмехалось и шепталось, глядя на молодую чету Морель.

Радовало одно – источник слухов плохо следил за словами. Он был дерзок, резок, с ним была валькирия, он был опьянён своим внезапным успехом. Он мнил себя слишком сильным. Он был неаккуратен в действиях. Он неосмотрительно заходил на чужую территорию. Он ошибался – раз за разом, сам того не замечая.

Зато это замечал кое-кто другой. Он вёл свою партию долго и медленно. Одна фигура сдвигала другую, а та – третью. Круги расходились по воде. Камень опускался всё ниже на дно.

…Его разговорчивого врага ненавидели многие. Это было прекрасно. Хелиус умел влиять. Они пришли к нужному ему выводу. Арьени было решено наказать – раз и навсегда указав ему его место. Он поймёт – не дурак. Но не найдёт концов. А исполнителя убрать – не проблема. Револьвер с серебряными пулями в умелых руках решит эту досадную проблему.

…Арьени всё понял. Арьени окопался во Флоренции. Арьени больше не бывал в свете. Арьени замолчал.

Но на гобелене Магии и Крови была эта серая тень. Ей не место здесь. Она принадлежит Арьени, а не Морелям. Самое время очистить свой род от этого позора.

Магией ли, интригами или выстрелом – не важно.

***

…Её кинули вниз лицом на холодный бетонный пол. Что последует за этим – она понимала прекрасно. Кровь шумела в ушах. Мгновения. У неё были мгновения.

…Подтянуть руку к лицу. Зубами вскрыть перстень. Раскусить тёмно-коричневую капсулу и нырнуть во тьму.

Во тьму, где не больно.

Вот только вместо тьмы – белёсый мутный свет. Эстия огляделась. Изображение было смазанным и неясным. Туман обнимал со всех сторон. Вот он окрасился радужным переливчатым сиянием. И снова всё заволокло пушистыми одеялами облаков.

Ей было спокойно. Спокойно и безразлично. Сквозь толщу тумана стали слышаться приглушённые голоса. Она обернулась. Неподалёку смутно угадывались неясные очертания фигур. Белые, сероватые, как будто одетые в старую мешковину. Были и гораздо более тёмные.

– Лезут без очереди, – проворчал кто-то рядом.

Эстия с нейтральным удивлением посмотрела в сторону говорящего. Но размытая фигура уже скользнула вперёд и вверх. Девушка подняла голову – над ними сияло снежно-белое окно. А перед ним сгрудилась колыхающаяся масса смутных силуэтов. Кто-то кружил, кто-то пытался прорваться, кто-то летел по спирали к этому окну. Но войти в него могли единицы. Остальные провожали счастливчиков горестными завистливыми вздохами.

«Интересно, а я могу подняться? Как они это вообще делают?».

Ей хотелось наверх, рассмотреть поближе этот портал. Миг – и она начала приближаться к нему.

«Опять эта левитация. Ох, как я её не люблю».

Мысль, на удивление, была лишена особых эмоций. Она была недовольна, но как будто по привычке.

Окно приблизилось. Рваные фигуры неодобрительно косились на Эстию, но она этого не замечала.

Вот кто-то, лёгкий и тонкий, полупрозрачный, проскользнул в снежное сияние. Толпа вздохнула с обидой.

– Почему он смог, а остальные нет? – тихо проговорила ведьма.

– Потому что он в срок ушёл, а вы поспешили, – послышался голос со стороны.

Эстия повернула голову. Рядом с ней зависла высокая светлая фигура.

– Кто ты?

– Валькирия. Как и ты.

– Я – дура, а не валькирия.

Фигура медленно оглядела её, неярко сияя.

– И правда, – согласилась она.

– Мне надо – туда? – Эстия указала в сторону окна.

– Нет. Тебе – туда, – она махнула рукой вниз.

Ведьма непроизвольно вздохнула.

– Там не так уж и плохо.

– А здесь?

– Здесь – служение.

– Какое? – Эстия впилась глазами в фигуру.

– Провожать их, – та кивнула на облако силуэтов. – Они слишком тяжёлые, чтобы подняться туда, в окно. А кто-то слишком ослабевший. Им нужны мы. Мы можем провести.

– А меня тоже проведут?

Валькирия фыркнула.

– Тебя? Зачем? Ты не по времени. Тебе придётся вернуться.

– А когда?..

– Позже.

Фигура начала подниматься вверх.

– Подожди!

– Что тебе? – голос валькирии был ровным.

– Моя мать… Она тут, среди вас? Сиггрид…

– Не знаю её. Нас много. Я служу здесь, где умершие от болезней. Кто-то – там, где убитые.

– Ясно…

Валькирия стала двигаться вверх. Эстия наблюдала. Вот светлая фигура приблизилась к одной из душ, коснулась её. Та встрепенулась. Эстии почудился страх. От фигуры валькирии стало исходить тёплое сияние. Оно окутало рваную фигуру чьей-то души, как будто завернуло в одеяло. Душа обмякла. А валькирия слегка подтолкнула душу в спину, предлагая идти.

Душа медленно поднималась. Валькирия шла рядом. Эстии казалось, что они разговаривают. Душа светлела. Её форма становилась более ровной, чёткой, здоровой – и при этом более невесомой.

И вот – окно. Миг, и душа скользнула туда. Толпа вновь вздохнула, а у Эстии подкатил ком к горлу.

– Как ты это делаешь? – спросила она одними губами.

Валькирия обернулась, как будто услышав.

– Это просто, – ответила она.

Белое марево не глушило звуки. Всё было замедленным, голоса душ казались едва слышными, но голос валькирии, которая стояла около окна, был чётким и ясным.

– Научи, – вырвалось у ведьмы.

– Тебе рано.

– Я не хочу назад. Я… Я не смогу там. Я устала…

– Придётся. Ты не готова.

– Что нужно, чтобы я стала готова?!

– Привыкнуть к потерям.

– Но…

– Уходи. Ты здесь лишняя.

– Но мне надо…

– Тебя ждут там. Иди, – голос валькирии обрёл физическую мощь.

Эстия почувствовала, как некая сила толкает её. Она падала. Стало страшно. Её затягивало назад.

…Тяжесть. Безумная тяжесть. Как будто она в толще скалы. Голоса. Рядом кто-то есть…

– Попробуй разозлиться на неё. Обидеться. Она ведь тебя обманула.

Страшно. Скала давит. А, это не скала, это тело. Неподъёмное. Неподвижное. А это – голос отца. Откуда он здесь?

– Зачем злиться?

Дрейк? Живой? Он разговаривает с отцом? А она, что с ней? Что с телом? Почему оно не шевелится?! Неужели они изувечили его? Вдруг у неё нет больше рук?

Ужас прошиб ударом тока. Ощутить – ощутить хоть что-нибудь. Если только оно есть…

«Если я – обрубок, я не буду жить. Я найду яд. Я не стану овощем, уродом, куском человека».

Неприятно в глазах. О, значит, глаза есть. Не выкололи. Хорошо ли это, она не знала. Душа билась внутри окаменевшего тела, искала его.

– Чтобы пережить это. Морель, я не хочу завтра прочитать в газетах, что ты повесился или утопился. Ты молод, впереди целая жизнь.

Сердце. Оно бьётся, колотится о грудную клетку. Ага, грудная клетка есть… И даже, вроде бы, целая…

– Тебе надо жить дальше. Будут другие люди, лица, женщины. Нормальная семья. Смерть оборотня, с которым ты знаком несколько месяцев – не повод для самоубийства. Считай, ты легко отделался, освободился…

«Смерть оборотня – не повод для самоубийства»… Стало смешно. Губы стали изгибаться в усмешке. Действительно. Её смерть ничего не поменяет в этом мире…

Ощущение. Странное ощущение где-то вдалеке от мозга и сердца. Что-то горячее касается. Чего касается? Руки?! Так, значит, руки на месте?

Она рванула – рванула внутрь, отыскивая своё тело, пытаясь вернуть себе управление им.

– Если бы… Стоп, это что?..

Жива. И тело есть, и руки есть, и сгребающий в охапку Дрейк – тоже есть…

А ещё – страшная память и шрам на всю жизнь – не столько на теле, сколько на Душе.

***

Она была задумчива. Как будто её сознание витало где-то далеко-далеко. Дрейк смотрел на жену. Тот страшный день дорого дался им обоим. Разрушилось до основания само ощущение жизни. И если ему это было знакомо – по временам войны, то Эстия…

Она как будто умерла тогда. В плен попала одна девушка, а вышла из него – другая. Да, первые дни были наполнены духовной близостью и теплом – когда они приходили в себя, когда говорили откровенно, когда он убедил её, что его не смущает её болезнь. А потом ужас события стал нагонять.

И накрывать.

На душе было тошно и больно. Эйфория, жажда жизни, сила – всё то, что мощным потоком рвалось наружу в первые дни после возвращения с того света – всё это резко спало, оставляя за собой иссушенную пустошь. Осталась только боль и вина.

И Эстия, которая не улыбалась.

– Возвращайся, – шепнул он, присев рядом и обняв её за плечи.

Она слегка шевельнулась. Вдохнула. Повернулась к нему. Её взгляд медленно приобретал осмысленность.

– Это ведь пройдёт?

– Да. Через некоторое время начнёт забываться. Просто надо подождать.

– Долго?

– Увы, не быстро. Мы справимся, Эстия, не бойся…

Она положила голову ему на плечо.

– Всё – ненастоящее. Я как будто зависла где-то. Как будто боюсь снова жить, снова чувствовать тело, эмоции. Всё – как будто сквозь пелену. Даже весна. А я так её ждала…

– Пойдём на улицу. Сегодня солнечно и тепло. По-мартовски, но всё же…

– Здесь тоже солнечно.

– Там – ярче.

– Разве?..

Дрейк качнул головой.

– От Кортэров есть вести? – вдруг спросила она. – От Ирвина?

Маг пожал плечами.

– С тех пор, как Виола прилюдно принесла извинения, я с ними не общался. Незачем.

– Мне казалось, вы подружились…

Дрейк насмешливо приподнял бровь.

– Эстия, что может быть общего у меня и Кортэра с Вейстом? Мы работали бок-о-бок, пока была необходимость. И только. Мы с ними слишком долго были по разные стороны баррикад. О чём нам общаться? Какой в этом смысл?

– Тебе не хочется иметь друзей? – она смотрела как будто сквозь него.

– Зачем?

– Интерес.

– Мне неинтересны они, – неестественно-светлые глаза были спокойны. – Они из другого мира. Из мира простых магов. Никогда не забуду ту придорожную забегаловку, куда они ходят, – он скривился. – Меня там пристрелить пытались. Отвратительное местечко – всякий сброд, странные запахи, странная еда, которая им ещё и нравится, не очень чисто – а им нормально, как будто так и надо. А их дом? Скудный, тесный. Они работают от звонка до звонка, живут на жалованье, думают, где ещё подзаработать. Они не ровня нам, Эстия.

– Ты так не думал, когда они помогали тебе…

– Они помогали себе. И я не забывал об этом ни на мгновение, – он смотрел прямо.

– Казалось, что ты…

– Казалось. То, что я их терпел и ровно общался – не признак дружбы, – ледяные глаза, как и положено льду, были безразличны. – Наконец-то всё закончилось. Я не хочу продолжать общение. Да и о чём с ними разговаривать? О премии или о том, куда теперь податься безработному Кортэру? Или об оборотах нашего семейного бизнеса? Мы из разных миров, Эстия. Ты тоже не особо с этой Анной сблизилась. Ты в их доме, как лебедь в курятнике. Они нам не ровня, и так было всегда.

– Понятно, – кивнула ведьма. – А мне нравилась их семья. Они такие дружные. Но, ты прав, поддержать разговор с той же Анной мне тяжело. Мы разные. Говорить не о чем.

– Среда создаёт человека, – развёл руками Дрейк. – Именно поэтому знатные чураются простых. Легко завязнуть в трясине и стать, как они.

– Они не плохие.

– Они простые. Они мыслят узко – только в том, что им доступно. А доступно им очень мало.

– Почему тогда у тебя нет друзей из числа знати? – она внимательно смотрела на него, наклонив голову.

– А зачем они мне?

– Эрик и Ирвин прикрывали тебе спину.

Маг фыркнул.

– Знатные друзья вряд ли решили бы так подставиться.

– Значит, решение могло быть в иной плоскости. Через связи, через наёмных людей, – она устроилась поудобнее, подогнув под себя ноги.

– Эстия, к чему это всё? У тебя нет друзей. У меня нет друзей. У твоего отца и тёти нет друзей. У моих родителей – тем более. Быть знатным – это быть одиноким. Единственное, что мы можем – это создать связи. Полезные связи, – он смотрел ей в глаза. – К тому же, дружить – это накладно по времени.

– Но дружба же что-то даёт людям?! – Эстия была похожа на себя-прежнюю, в её глазах появились эмоции. – Когда я общалась с Марко, мне было хорошо. Он был глотком свежего воздуха, он вечно куда-то меня звал, мы бывали в интересных местах…

– А потом он тебя предал, – скривился Дрейк.

– Когда на него стали давить. Но как приятель – не скажу, что друг – он был для меня важен.

Дрейк пожал плечами.

– У меня друзей не было. И я не страдаю от этого. Как и от того, что я не люблю вечеринки, на которые тебя таскал Кадини. Ты, я думаю, тоже не из тех, кому туда надо.

– А дружба между мужчиной и женщиной?.. – Эстия с интересом взглянула в лицо мужа.

– Невозможна, – припечатал он. – Если женщина нравится – она нравится. И это уже не дружба.

– А общение? Может же просто нравиться общаться с женщиной? – она поправила медную прядь.

Дрейк скептически приподнял бровь.

– Но ты же со мной общаешься! – ведьма непонимающе на него взглянула.

– Это не дружба, – он слегка улыбнулся. – Это любовные отношения. Я же тебе как мужчина интересен, а не как приятель, – рассмеялся он, приобнимая жену и целуя её.

Эстия слегка улыбнулась.

– Ты спешишь куда-то.

Он бросил на неё короткий взгляд.

– Ты стала много чувствовать.

– Нет. Я просто знаю. Чувствовать мне больно, – она смотрела ему в глаза, и при этом её взгляд снова стал слегка расфокусированным. – Ты в особняк?

– Да, – он сжал губы. – Отец внезапно прислал весть. Этот чёртов семейный бизнес… – он был недоволен. – Нужно моё присутствие. Я надеюсь вернуться через пару часов. Ты побудешь дома?

– Да.

Он поцеловал её в висок.

– Отдыхай. Я скоро.

В семье Морель умели заботиться о жёнах. Не волновать их своими проблемами, не расстраивать новостями. Создавать уют и безопасность.

Женщине нужно защищённое пространство и комфорт – тогда она расцветает.

Женщину надо изолировать от тягот жизни, тревог, трудных выборов и размышлений – большего ей и не нужно, такова её природа.

Женщина – это украшение дома и повод для гордости, это показатель состоятельности мужчины.

Так было всегда. Морели умели делать женщин счастливыми.

***

Он смотрел в Вечность. Вечность смотрела в него. Вечность была внутри и снаружи.

– Надоело, – сказал он ей.

Вечность промолчала.

– Ты скучна. Тебе нечего мне предложить.

Вечность усмехнулась. Дерзко и насмешливо. Напоминая…

– Ты даже Сиггрид у меня забрала.

Вечность покачала головой, как будто услышала сущую глупость.

– Ну ладно, ладно. Не ты забрала. Она сама сбежала.

Вечность фыркнула.

– Вот не надо мне тут, – возмутился колдун. – Я точно не при чём. И кто придумал валькирий, не понимаю. Зачем приходить на Землю так ненадолго? Хлебнуть горя, чтобы уйти без сожалений, что ли?

Вечность вздохнула.

– Мерзко это с их стороны. Ты там им, богам этим, передай. Дуры всякие живут всю жизнь спокойно, а эти, лучшие, уходят так рано. Несправедливо, однако же. Вечность, а, Вечность? Чего молчишь? Нечего возразить, да? Нечем крыть? Скоро вторую валькирию у меня отберёшь? Нормально вы так с меня взяли. Где-то задолжал, что ли?

Вечность молчала.

– Не хватает мне её, Вечность. Как Эстия ушла из дома, врать сложнее стало. Не врётся мне уже, Вечность. Тухло тут без этого чудища с секирой. Даже поговорить не с кем. Ты же молчишь. Вечность, а, Вечность – давай баш на баш. Я от тебя отстану, а ты мне мою вернёшь? А? Что молчишь, Вечность? Не можешь? Слаба? Эх, всегда так. Даже Вечность – и та ни на что не способна. Да ладно тебе, не обижайся. Ну не можешь – что поделаешь. Я тоже много чего не могу. Придётся нам с тобой время коротать. Уж извини. Ты от меня сбежать не сможешь – не то, что некоторые…

Глава 2. Затишье

–…В общем, захожу я в конюшню, а там – она, – глаза Ирвина горели. – Лошадь чистит. Я сначала подумал – ну и ладно. Потом присмотрелся…

– Потому что она на тебя внимания не обратила? – рассмеялась Анна, накладывая гостю еду в тарелку.

Ирвин покосился на хозяйку. На кухне ярко горела люстра, закипал чайник на плите. Дух-помощник магическим образом мыл посуду.

– Ну что ты такая умная, а? Нет, ну а правда! Я зашёл, а она даже не повернулась на меня!

– Возмутительно! Угощайся, Ирвин.

– Ммм, Анна, ты настоящая волшебница, – маг с наслаждением вдохнул аромат мяса с гарниром. – Домашняя еда – это потрясающе.

– Преимущества семейной жизни, – усмехнулся Эрик, заходя на кухню.

Анна подошла к нему, муж нежно её приобнял и поцеловал в висок.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил он, положив руку на её объёмный живот. – Не сильно пинается?

– Пинается, – улыбнулась та. – Готовится вовсю, тренируется, – глаза Анны мягко сияли. – Эрик, не волнуйся так, всё будет хорошо.

– Да, разумеется, – кивнул маг, но его лицо так и осталось обеспокоенным.

Здесь было не очень просторно, и всё же уютно. Эрик присел за круглый кухонный стол. Краем глаза покосился на духа. Нарисованный Эстеном Арьени, он отличался от обычных, настоящих духов, умея не так много. И всё же он оказался отличным подспорьем и помощником по хозяйству. Называть его слугой Анна категорически отказалась. Впрочем, Эрику было всё равно. Главное, что её устраивает его присутствие и умения.

– Ирвин, а дальше что было? – Анна уже поставила тарелку перед мужем.

– Дальше? – тот дожевал кусок. – Я за ней наблюдал. А она за мной – нет. Я спросил у родителей, кто такая. Сказали, что приехала недавно, сняла комнату и живёт. И лошадей любит. Ну я, естественно…

– Тоже стал любить лошадей, – усмехнувшись, продолжил Эрик, отрезая кусочек мяса и отправляя в рот. – Как вкусно…

– Угу, прям космос. Обожаю Аннину готовку, – Ирвин продолжал жевать. – Так вот. Лошадей я и так люблю. Ну, не прям сильно…

– Но оно того стоило.

– Кортэр, это моя прерогатива – перебивать! – возмутился Ирвин.

– Молчу, молчу, – примирительно поднял руки Эрик. – Рассказывай. Сколько она тебя динамила, пока ты не выдержал и не пошёл знакомиться?

– Три дня.

– Ненадолго тебя хватило.

– А вдруг бы она уехала! Надо было без лишней спешки, но и не тормозить.

– Как зовут-то?

– Мари, – Ирвин мечтательно закатил глаза. – Она родом из Франции. Журналист и фотограф. На три года меня младше. У неё волосы вьются, стрижка короткая, такая, – он попытался показать на себе кудри и длину. – Ну, такая… Вы же поняли?

– Поняли, – улыбнулась Анна, садясь за стол.

– Вот. Ну мы зазнакомились, стали вместе на лошадях ездить. Я ей окрестности показал, она снимков наделала кучу. Потом отпуск кончился…

– И всё? – удивился Эрик.

– Ну, в Австралии – всё. Теперь здесь…

– Тоже на лошадях?

– Зачем? На днях гуляли по набережной Темзы. В выходные хотим на пикник куда-нибудь.

– Понятно, – закивал Эрик. – А она знает, где ты работаешь?

– Да, – легкомысленно ответил Ирвин. – Её это не испугало, если ты об этом. Она считает это важной и ответственной работой, – маг гордо задрал подбородок.

– Ещё бы…

– Хватит надо мной потешаться, Кортэр! – возмутился Ирвин. – Ты лучше скажи, что там с твоим рапортом? Дейз юлит и не подписывает?

– Завтра схожу к нему. Затянул что-то он.

– Ох, не к добру это, – прищурился хитро Ирвин, закидывая ногу на ногу. – Чего-то задумал старик.

Эрик равнодушно пожал плечами.

– Смысл гадать? Схожу и всё узнаю.

– Слушай, а Морель чего там? Не появляется?

– А должен?

– Ну, вроде, не чужие ж люди теперь…

– Может, раны зализывает. Дай людям прийти в себя. Может, позже проявятся.

– А может, плюнули на нас, – веселье сошло с лица Ирвина. – Не ровня мы им.

– Да брось.

Вейст скривился.

– Чаю? – предложила Анна.

– Да, с удовольствием. Ох, как ты готовишь, Анна, Эрику несказанно повезло…

– А Мари готовит?

– Надеюсь, что нет, – Ирвин изобразил на лице ужас и отвращение.

– Почему? – Анна с удивлением обернулась на него, замерев с чашкой в руках.

– Я не готов есть лягушачьи лапки. И что там ещё во Франции едят… – простонал тот.

Анна и Эрик расхохотались.

– Если их правильно приготовить – они очень вкусные. Ты даже не поймёшь, что это лягушки. Главное, что это мясо. А мясо ты любишь.

Ирвин недоверчиво покосился на Анну.

– Точно?

– Абсолютно, – заверила его смеющаяся хозяйка. – Ты, главное, не спрашивай, из чего приготовлено блюдо, и ешь спокойно.

– Фух, – вздохнул маг. – Всё равно страшновато.

– Страшнее того, что мы едим иногда на службе, Мари вряд ли приготовит, – заметил Эрик, вставая. – Анна, посиди уже. Я налью всем чай.

Волшебница мягко улыбнулась мужу и села на своё место. Дома было хорошо, уютно и спокойно. Ещё немного, и в это спокойствие добавится нечто новое. Наверняка громкое и требовательное.

Она приложила руку к животу. По руке тут же ударили изнутри. Анна улыбнулась. Очень скоро она сможет потрогать эту маленькую бойкую пяточку.

Осталось чуть-чуть подождать.

***

Он не сказал ей всего. Незачем посвящать её в каждую деталь и в каждое движение. Он отправится в дом отца, но сначала – личное дело.

– Ну что я могу тебе сказать, Дрейк, – проговорила Селена, сидя в изящном кресле и глядя в его натальную карту. – Родился ты в полнолуние. Луна в оппозиции к Солнцу, Марсу и Меркурию. То есть внутренний конфликт всегда будет с тобой. Постоянный моральный выбор, постоянные терзания. Сложно будет понять, кто ты и примириться с тем, что в итоге поймёшь.

– Хм, безрадостно, – хмыкнул маг, глядя, как к нему приближается крупный серо-серебристый кот.

– Это ещё цветочки, – улыбнулась Селена угрожающе. – Рассказываю тебе, как есть, без прикрас. Ты, в конце концов, у меня учился, должен понимать… У тебя две конфигурации в карте. Если опустить подробности, то первая – это тау-квадрат на Уран в 10 доме. Это когда твой внутренний конфликт выливается в отстранённость, холод, безразличие. Эдакая резкая, дерзкая великосветская сволочь.

Маг расхохотался. Кот неодобрительно на него посмотрел и передумал приближаться.

– Мадам, вы неподражаемы. Так чётко про меня никто ещё не говорил.

– Что есть, Дрейк, то есть, – волшебница развела руками и снова углубилась в рассмотрение карты. – В общем, в эту вероятность скатиться тебе легко и просто, ты, собственно, уже в ней. Энергия там сильная, тебе знакомая и понятная, ибо Уран – управитель Водолея, а у тебя Солнце Водолейское. Кстати, когда ты такой, ты на батю похож – он у тебя Ураном отыгран в карте.

Дрейк усмехнулся. Кот внезапно взвился в воздух, обнаружив летящую мимо муху.

– Отца мне не переплюнуть, – маг с уважением взглянул на кота, уже жующего добычу.

– Вот и не плюйся.

Маг снова засмеялся.

– Но есть у тебя другая конфигурация. Я тебе про неё на учёбе говорила.

– Это по которой я светлым магом могу быть? – он смотрел на кота, который взглядом искал следующий объект для охоты.

– Ага. Трапеция с секстилем на Нептун и Плутон. Вот тут любопытно. Это про высокие идеалы и про энергию трансформации. Плутон в 9 доме – это про мораль, нестандартные учения, духовность, религию, – она внимательно посмотрела на мага. – А Нептун так вообще в 12 доме – тут идеалы, музы, тайны… Под такими планетами серые кардиналы ходят, разведчики всякие… – она прищурилась. – У тебя 8 дом, дом кризисов и потрясений, просто нашпигован всем подряд. И Луна там – то есть тебе в кризисах прямо-таки привольно и знакомо. И Северный узел там – то есть тебе прийти надо к тому, чтобы с кризисами справляться. И Сатурн у тебя 8-домный…

– Ужас и кошмар – мой дом родной? – вспомнил он слова Селены, сказанные ещё в Академии.

– Он самый. Тебе б его, этот ужас и кошмар, из жизни перевести в работу. А то ж ты спокойно жить не дашь ни себе, ни другим. Тебе надо куда-то направить свой Уран – замашки революционера, авантюриста, неформала и выскочки, и вот этот Нептун с его высокими идеалами.

Маг скривился. Кот вылизывал лапу.

– Странно звучит.

– Как есть…

– А про семью? – он вдруг помрачнел.

– А что про семью? – Селена прищурилась.

– Ну, в целом…

– Тебе прямо-таки интересно про семью?

– А не должно?..

– Нет. Не должно.

Маг вопросительно на неё посмотрел.

– Судя по твоей карте, у тебя на первом месте – ты. Тут Лилит, конечно, стоит – ты не понимаешь себя, но любишь сильно – Венера в 1 доме. Женщины у тебя даже не на втором месте. Они у тебя где-то там, когда-нибудь, когда время выдастся. Чего удивляешься? Не семьянин ты. Тебе бы подрывать основы мироздания – это да. А девушки так, на закуску. И снова что-нибудь подрывать. Но запрос на изменение отношения к женщинам в карме рода у тебя стоит.

– Это как?

– А так – посмотреть, как в роду к женщинам относились, и что-то в этом изменить.

– Очень понятно…

– Ну тут уже тебе разбираться.

– Я попробую… Но всё же, как нам выкарабкаться из этого болота? Затягивает. Всё сумрачно, однообразно. Эстия – никакая…

Селена внимательно посмотрела ему в глаза.

– Дрейк, не поверишь – заняться собой. Найти себе источник острых ощущений где-то за пределами отношений с Эстией.

– Но проблема же не рассосётся.

– Рассосётся.

– С чего бы?!

– С того бы, что ты перестанешь её там видеть и сам её создавать старательно. Ты пойми – у тебя склад психики такой – ты проблемы создаёшь из воздуха. Если сейчас не отвлечёшь себя от Эстии, то наворотишь.

Дрейк мрачно качнул головой. Кот свернулся клубочком, укрывшись пушистым хвостом.

– Благодарю, мадам. Мне пора. Увы, не располагаю временем.

– Иди, иди…

«Вот ничего ж не понял, не услышал и не усвоил. Баран упрямый малолетний. Доиграется же… Карта сложная, тяжёлая. Ему, чтоб вылезти из этого болота, надо чтоб его в болоте кто-то не мельче крокодила цапнул. Вот тогда выскочит. А пока так и будет ходить и всем жизнь отравлять. То ещё чудо в перьях…»

Селена с сожалением взглянула на кота. Коту было всё равно. Он спал.

***

В кабинете хозяина было сумрачно и тихо. Тяжёлые изумрудно-зелёные шторы, массивная мебель тёмного дерева, роскошное убранство.

– Ты оперативен. Я рад, – Хелиус принял из рук сына пачку подготовленных бумаг, требовавших личной подписи Дрейка.

– У меня нет выбора, – хмыкнул тот.

– Выбор есть всегда. Но не всегда он нам нравится, – серые глаза отца были холодны. – Я хочу передать тебе ещё некоторые бумаги. Нужно проверить работу управляющего.

– К чему всё это? – глаза Дрейка были привычно-ледяными.

– О чём ты?

– Что ты изображаешь на этот раз, отец? Какую игру затеял? Я пешка или тура – хоть предупреди, – молодой маг усмехался.

– Ты – наследник рода Морель, мой единственный сын, – Хелиус был спокоен. – И я ввожу тебя в курс дел.

– Почему сейчас?

– Потому что ты закрыл старые дела и смыл позор доноса. Теперь я могу считать тебя полноправным членом семьи.

Дрейк зло усмехнулся.

– А надо ли это мне?

– Понятия не имею, – фыркнул Хелиус. – И всё же, кроме тебя, мне некому будет оставить наследство.

– Какая досада…

– Да, немного печально, – усмешка зазмеилась на губах мага. – Но не будем о грустном. В конце концов, ты стал сильнее и вышел победителем. Надеюсь, это скажется на твоём будущем. Кстати, про будущее… Мне нужно кое-что тебе показать. Пойдём.

Дрейк равнодушно пожал плечами и двинулся вслед за отцом. Гулкие коридоры, древние стены, гробовая тишина старого особняка. Место, где нельзя было шуметь, смеяться и безобразничать. А так хотелось – когда-то давно, в детстве.

Именно поэтому он хорошо знал каждый камень этих стен. Стоять лицом к ним, в углу, ему приходилось ежедневно.

Дисциплина и владение собой было главным качеством мужчины рода Морель. Даже если ему три года.

…Они свернули в боковую галерею, а затем вышли к гербовому залу.

– Смотри, – Хелиус подошёл к располагающемуся вдоль стены гобелену Магии и Крови. – Вот я, вот Летиция Блэр. Вот ты – ветвь, идущая от нас с твоей матерью. Здесь Эстия Арьени. А вот…

– И что? – нахмурился Дрейк, а чёрная прядь волос упала на его лоб. – Тут же ничего нет.

– Именно. Слепая ветвь. Из такой не распустится бутон.

– Наш брак бесплоден, ты об этом?

– Похоже на то, – Хелиус выжидательно смотрел на сына.

– Я в курсе.

– Да?.. – бровь мага приподнялась.

– Она из рода валькирий. Она не может родить мальчика, у них бывают только дочери. Но я тебя обрадую – валькирии и живут недолго.

– Хм… – качнул головой Хелиус. – Недолго?

– 33-35 лет.

– Мало. Практически ничто.

– Согласен. Очень короткий век.

– Непростая у тебя жена.

– Под стать мне.

– Воистину… – Хелиус задумчиво смотрел на гобелен. – Нашему роду нужно продолжение, Дрейк.

– Я так не думаю.

Отец медленно обернулся на сына.

– Что ты хочешь этим сказать?..

– Я не намерен продолжать род Морель.

Взгляды скрестились.

– На это есть причина?

– Разумеется, – Дрейк откровенно усмехался. – И не одна.

– Посвяти меня в это, – голос отца стал вкрадчивым. – Может, я и сам задумаюсь на этот счёт…

– Это как раз первое, что меня останавливает, – молодой маг фыркнул. – Как только у меня родится сын – мои дни сочтены.

– С чего вдруг? – Хелиус поправил запонку на манжете рубашки.

– Я стану ненужной частью рода. Бракованным винтиком, – Дрейк смотрел ему в глаза. – Ты уничтожишь меня, и я это прекрасно понимаю. Позор я, может, и смыл – но ценности мне это не добавило.

Хелиус слегка усмехнулся.

– А ещё ты через это хочешь отомстить мне, не оставив наследника и прервав родовую линию. Не так ли?

– Возможно.

Два мага стояли напротив друг друга. Тишина звенела. Гобелен жил.

– Твоя мать будет расстроена этим решением. Она хотела внуков.

– Она поймёт.

– Пойму ли я твой отказ? – Хелиус слегка прищурился. – Зачем мне сохранять твою жизнь, зная, что ты отказываешься от обязательств перед родом? Ты только что совершил большую ошибку, Дрейк. Откровенность редко бывает уместна.

Глаза Дрейка сузились. Он подобрался. Хелиус же оставался спокоен и расслаблен.

– Ты бросаешь мне вызов?

– Я предлагаю тебе сделку.

Брови Дрейка взлетели.

– Не представляю, каков может быть её предмет.

– Что тут непонятного? – притворно удивился хозяин особняка. – Разумеется, твоя жизнь.

– Вот как?..

– Да. Твоя жизнь в обмен на жизнь рода.

– Слишком обтекаемо.

Хелиус усмехнулся.

– Я готов гарантировать тебе – естественно, магически – что сохраню твою жизнь. Но взамен ты обязуешься оставить наследника.

– Эстия бесплодна для меня.

– Я говорю не об Эстии, – Хелиус слегка скривился. – Её тело отвергает тебя, я это слышал. Она умрёт, ты сам сказал. А ты обязуешься жениться повторно, на нормальной родовитой девушке, и зачать с ней ребёнка.

Губы Дрейка дрогнули.

– Как цинично. Она ещё жива, а ты уже…

– Я отвечаю за семью. Если бы я шёл на поводу чувств, всего этого бы не было, – он окинул рукой пространство. – Ну же, ты готов подписать договор? Или твоя дорогая Эстия останется вдовой?..

– Такая прямая угроза. Так непохоже на тебя.

– Более тонкие угрозы ты пропустишь мимо ушей, – глаза Хелиуса сузились. – Я говорю с тобой на твоём языке.

– А что это с ветвью матери? – вдруг спросил Дрейк, глядя на гобелен.

– Разве не видно? Ветвь сохнет.

Молодой маг медленно обернулся на отца.

– Тебя это не беспокоит?

– Я принимаю это к сведению, – глаза Хелиуса были холодны.

– Она слишком молода.

– Боги забирают всех, вне зависимости от возраста и количества грехов. Подумай об этом на досуге. А сейчас время чая. Уважь мать, она будет рада тебя видеть.

Они вышли из гербового зала молча. И снова – гулкие коридоры и старые равнодушные стены. И клокочущее в груди бессилие.

– Интересно, ты побежишь советоваться к Арьени, или тебе достанет зрелости на личное решение? – негромко, но пронзительно-насмешливо проговорил Хелиус, входя в Малый каминный зал. – Дорогая, прости за ожидание. Дела заставили задержаться.

Хелиус подошёл к жене, взял её за руку и галантно поцеловал кисть. Летиция ответила ему мягкой улыбкой. Сапфировые глаза уже смотрели на сына.

– Дрейк, дорогой, я так рада тебя видеть… Хелиус, – она улыбнулась мужу.

– Доброе утро, мама. Ты выглядишь уставшей.

– Да, волновалась… Плохо спала…

– Может быть, пригласить целителя? – Дрейк напряжённо на неё смотрел.

– Лучше – Эстию. Она уже помогала мне. Рунами. Когда я сильно волновалась за тебя, – взгляд матери был слегка смущённым.

– Хм, – Хелиус сел во главе стола. – Я думаю, это возможно устроить. Дрейк, ты сможешь передать своей жене эту просьбу?

– Да, я попрошу Эстию. Думаю, она не откажет.

Летиция нежно улыбнулась.

– Я буду очень рада её видеть.

Дрейк сел напротив матери.

– С бергамотом? – удивился он, сделав глоток чая. – Вы его уже не первый день пьёте.

– Да, очень удачная поставка, не находишь? – усмехнулся Хелиус.

– Я не особо его люблю, – маг пожал плечами.

– А мы время от времени его пьём. Не так часто, но иногда твой отец достаёт прекраснейшие его сборы, – сапфировые глаза взглянули на мужа. – Как когда-то, когда мы только должны были пожениться.

– Всё для тебя, дорогая… Всё самое лучшее….

Хелиус поднёс чашку к губам. Бергамот – это прекрасно. А то, что его целительное действие пока не проявило себя – нормально. Дозу лекарства надо увеличивать постепенно. Капля за каплей. Не спеша.

Бергамот – великолепен. За ним не разглядишь иного вкуса. И даже привкуса…

***

Он вернулся домой. Здесь было спокойно. Здесь можно было молчать. Много молчать. Эстия была комфортным человеком – она занимала мало места в его жизни, она была погружена в себя. Она привыкла к одиночеству, как и он. Она варила ароматный кофе – самый вкусный из всех, что ему доводилось пробовать.

Идеальная жена. Была.

«Мы с ней с некоторых пор, как два бойца. Братья по несчастью. Она тоже прошла кошмар, как и я когда-то. Жаль, конечно. Мне хотелось, чтобы хотя бы моя избранница была со здоровой психикой. А пока мы как два инвалида – кто чем может, тем второму и помогает. Хотя, вроде, были же любовниками…»

Он задумчиво смотрел на неё. По-прежнему привлекательная, красивая, она была надломлена. Тревожить её своей страстью не хотелось. Страшно было причинить боль. Тяжко было видеть ужасный шрам на руке. И ассоциации – вдруг его желание близости будет напоминать ей надругательство, едва не случившееся в том подвале?

Дать время. Дать ранам зажить.

Вот только раньше заживали его раны – рядом с ней. У неё были на это силы. А вот у него, чёрного мага Дрейка Мореля, сил залечивать чужие раны было мало.

«Выкарабкаемся», – зло подумал он. – «В конце концов, надо просто перетерпеть это».

…Норны были грустны. Младшая вытерла набежавшую слезу концом полотна, а старшая даже не стала её за это ругать. Кто знает, вдруг слеза норны подобна слезе единорога и чудодейственна в своей сути? Этому полотну очень бы это пошло на пользу…

Глава 3. Сомнения

За окном слышался птичий щебет. Солнце щедро пригревало, птицы заливались трелями. Кто-то уже вовсю строил гнёзда, а кто-то пока лишь ухаживал за приглянувшейся пичужкой.

Эстен Арьени во всём этом весеннем оживлении казался инородным телом. Смуглый, черноволосый, одетый тоже во всё чёрное, он как будто гасил свет и радость этого тёплого дня.

– Что мрачный такой? – Селена покосилась на брата.

– Годовщина скоро.

– Годовщина чего?.. – осторожно осведомилась она.

– Смерти Сиггрид.

Волшебница кивнула с сострадательным пониманием.

– Нелепо так, – выдохнул Эстен. – Я опоздал буквально на считанные минуты. И знаешь, Селена, я ведь до конца не уверен, что она погибла, – чёрная бездна его глаз была едкой. – Я не нашёл её ни среди живых, ни среди мёртвых.

– Она же валькирия.

– Да. Но Эстия, оказывается, под зельем летаргии видела одну из товарок своих будущих. Она была среди Душ, эта валькирия. Значит, я должен был её заметить.

– Ты думаешь, она сбежала?! И сумела от тебя спрятаться?!

– Кто её знает, – проворчал Эстен в сторону.

– А был повод? – подозрительно спросила она.

– Обиды всегда были, – колдун нервно пожал плечами. – Вдруг я ей надоел.

– Ага, и она, схватив в охапку оборотня, свалила в закат, – ехидно продолжила Селена. – Оригинально.

– Для Сиггрид это было вполне нормально, – заверил её брат.

– А оборотень откуда вообще взялся? Ты искал концы?

Эстен скривился.

– У меня много врагов было. Я поэтому ушёл из всей этой светской жизни.

– Что ж ты там такое творил, что на тебя могли оборотня натравить?!

Колдун выразительно посмотрел на сестру.

– За языком не следил? – усмехнулась та. – Узнаю тебя. Тогда понятно, на что Сиггрид могла обидеться. Это неприятно, если ты подставил её под удар своей невоздержанностью.

– Селена, не трави душу.

– Нужна мне больно твоя душа… Ты её сам себе травишь, без помощников… А я вот думаю… Интересно, Эстия сможет теперь сознательно выходить туда, к валькириям? – Селена задумалась.

– А что это меняет? Она сказала, что спросила про Сиггрид, но ей не ответили.

– Это много чего меняет. Может быть, получится как-нибудь её призвать, что ли… У тебя не вышло, может, у родной дочери выйдет.

Эстен сумрачно смотрел на сестру.

– Ну выйдет – и что?

– Хотя бы успокоишься, что не сбежала. Разве нет?

– Нет, – улыбка колдуна была странной. – Так я могу злиться на неё за побег. А если узнаю, что она действительно умерла… Надежда, знаешь ли, мерзкая вещь. Но без неё худо, – его лицо застыло болезненной маской.

– Так ты, выходит, и не искал её толком, – Селена внимательно смотрела на брата.

– Как это?!

– Ну если ты боялся найти подтверждения её смерти – ты, по сути, искал с закрытыми глазами. Знаешь, это как может быть приказ «искать», а может быть – «найти». Согласись, разные вещи? – она искоса взглянула на него.

Замерший маг-художник напоминал изваяние самому себе.

– Получается, так.

– А если попробовать «найти»? – осторожно спросила Селена.

Колдун молчал.

– Что я ей скажу, Селена? – взгляд чёрных глаз был тяжёл. – Ей со мной не так уж и здорово было.

– Прощения попросишь.

– Зачем?

– Для успокоения твоей истрёпанной души! Ты же 20 лет стоишь на месте. Тебе бы дальше идти – но для этого надо из прошлого выйти. Закрыть туда дверь. Да, удостоверившись, к примеру, что Сиггрид действительно погибла. А так ты живёшь в иллюзиях. И… – глаза Селены вдруг округлились, – ждёшь… Ты ждёшь? Ждёшь, что она вернётся?!

Эстен невесело усмехнулся.

– Наивно, правда? Особенно для чёрного колдуна, – он упруго встал. – Однако же, в этом доме так ничего и не поменялось. Я не хочу закрывать дверь в прошлое, Селена.

– Ну открой тогда дверь в будущее.

Он обернулся.

– Чего-то задумал? – Селена прищурилась, глядя на брата.

Эстен покосился на неё.

– Почему сразу «задумал»?

– Потому что ты подозрительно молчишь.

– Может, я просто так молчу…

Чародейка рассмеялась.

– Врёшь неубедительно, братец.

– Я ж тебе не какой-то там Хелиус, – фыркнул он.

– Это радует. Бесспорно.

Колдун кивнул и нахмурился.

– Дверь… – задумчиво проговорил он. – А если и правда, создать дверь… С рунами. С энергией Эстии…

– Я ж говорила, задумал.

– Сама меня заставила задумать, а теперь предъявляет. Как в детстве. Вечно ж ты подбивала на шкодничество, а получал потом я, – он состроил зверскую гримасу.

Селена расхохоталась.

– А кто тебя просил так бесхитростно признаваться в авторстве шалости?

– Нет, я должен был на тебя, что ли, валить?! – Эстен был искренне возмущён.

– Зачем вообще на кого-то валить? – лукаво улыбнулась она. – Можно было обставить всё так, что никто не виноват…

– Тьфу, пропасть! Женщины!

Селена смеялась, Эстен картинно плевался ядом. За окном пели птицы и распускались первоцветы.

В доме на реке Арно забрезжила надежда.

***

«Её тело отвергает тебя», – мысль, как зараза, застряла в мозгу.

Это было ложью – и одновременно правдой. Её тело отвергало последствия родовой магии Морелей. И всё же, всё же…

Всё же таинство рождения им с Эстией не прожить. У их союза не будет плодов. Он не увидит родные глаза на детском лице – никогда. Тело валькирии не подчинится правилам игры, принятым у Морелей. Она с ним – и одновременно нет.

От разговора с отцом было мерзко и противно – впрочем, как всегда. И, да, он прокололся. Нельзя было говорить это. Он выдал слишком много правды.

Злость снова душила. Отец сдержит слово. Эстия останется вдовой. Пройдя войну, пытки, тюрьму, смертельное проклятие, побывав на грани жизни и смерти, пережив плен, он знал – Хелиуса Мореля ему не одолеть. И это было суровой данностью. Этот человек убьёт его легко и непринуждённо. Так, что никто не догадается и не заподозрит.

Маг ухмыльнулся. Придётся вновь расплачиваться за свою глупость. Придётся идти на сделку. Главное, чтобы в документе не было сроков. Тогда он, хотя бы, сможет тянуть время. И делать всё возможное для того, чтобы Эстия жила.

…И всё же было в этом предложении отца кое-что ценное. Его собственная жизнь. Он подпишет этот договор. В конце концов, это ему ничего не стоит. А Эстия, даже если вдруг узнает – поймёт.

***

Апатия заполняла её существо. Тёплое пригревающее солнце, нежное прикосновение ветра, несущего ароматы влажной земли и юной травы – всё это было как будто под пеленой безразличия.

Там, за окном – была жизнь. А у неё, стоящей перед окном – её не было. Самой живой в ней была не такая уж и жуткая Древняя жуть.

Пальцы привычно потянулись к кулону… И отпустили его. В сознании было тихо, вирус не пытался завладеть им.

– Что, покорёженный разум тебе не интересен? – невесело рассмеялась она. – Или это я перестала тебя различать? После того подвала ты со своей ненавистью – это так мало… Это совершенно не страшно. Я думала, оборотень – это чудовище. А, оказывается, люди бывают куда более жестокими. Животное порвёт насмерть – и всё. А люди будут делать это медленно, смакуя… Древняя жуть, почему ты не проснулась тогда, а?

Древняя жуть молчала. Ведьма устало вздохнула.

– Когда уже Асгард меня заберёт? – прошептала она одними губами. – Я думала, мне дано так мало жизни. А, оказывается, мне дано её слишком много. Ещё целых 10 лет…

Она отвернулась от окна и подошла к зеркалу. На неё взглянула похудевшая медноволосая ведьма с неподвижным взглядом. Эстия сжала губы.

– Надо собираться…

Усилием воли она заставила себя открыть шкаф. Глаза устало смотрели на любимые когда-то платья. Ведьма достала одно из них. Приложила к себе и взглянула в отражение.

Отражение усмехнулось горько и обличающе. Платье смотрелось странно и неуместно. Оно больше не шло ей. Не шло её глазам, в которых как будто отпечатались воспоминания того дня.

Платье вернулось в шкаф. Через несколько минут в зеркале отразилась одетая в обтягивающие брюки и свободную рубашку ведьма. Эстия безразлично оглядела отражение, а затем, повинуясь порыву, забрала волосы наверх. Так же равнодушно она сняла с шеи кулон с зельем. Цепочка скользнула из её рук на каменную подставку. На замену ей пришёлся чёрный шнурок самой подходящей длины – такой, чтобы чёрная капля кулона уютно устроилась в ложбинке между ключиц.

Ведьма вздохнула. Так было спокойнее. В таком облике она себя не видела никогда. Ну так это была и не она. Она – та Эстия, прежняя – не вышла из подвала. Вышла другая.

Которой не идут платья.

***

Эрик зашёл в знакомый кабинет, окинул его задумчивым взглядом. Больше ему не придётся возвращаться сюда.

– О, Кортэр? – мистер Дейз оторвался от бумаг. – Вы пришли.

– Да, мистер Дейз.

– Присядьте, Кортэр, – он указал на стул перед собой.

– Я так понимаю, мой рапорт опять не подписан? – маг внимательно посмотрел на бывшего начальника.

– Кортэр, – пожилой маг вздохнул. – Зачем вам уходить?

– Личные убеждения и забота о семье, мистер Дейз.

– Понимаю, Кортэр. И всё же… Сможете ли вы устроиться в мирной жизни? Не будет ли вам скучно?

– К чему вы клоните, мистер Дейз?

– Кортэр, как вам идея заняться обучением наших бойцов? У вас великолепный боевой опыт. Было бы обидно махнуть на него рукой. Я понимаю ваше нежелание быть на передовой – но, может, вы готовы помочь Магозащите иначе? – маг внимательно посмотрел на собеседника. – Что касается жалованья – вы нисколько не потеряете в деньгах. А работа более спокойная. Да и стабильность… У вас скоро родится ребёнок, это было бы неплохим подспорьем. И никаких сверхурочных.

Эрик задумчиво посмотрел на начальника.

– Кортэр, подумайте, – проговорил тот как-то иначе, мягко. – Я предлагаю вам остаться – просто как человек. Я знаю вас. Вы сможете не только научить наших бойцов – вы сможете дать им нечто большее. Передать вашу честь, ваши идеалы и принципы. Воспитать молодое поколение.

– Неожиданное предложение.

– Подумайте, Кортэр. Впереди выходные, вы сможете обсудить этот вопрос с супругой. Может, вы увидите для себя что-то в этом.

– Благодарю за предложение, мистер Дейз.

– Подождите, Кортэр, – проговорил тот, заметив, что Эрик начал вставать. – Я хотел обсудить с вами ещё один щепетильный вопрос.

– Слушаю вас.

– Кортэр, вам ведь помогал в поимке сбежавших преступников Дрейк Морель?

– Да, мистер Дейз, – Эрик смотрел спокойно и прямо. – Он оправдан, поэтому я посчитал это возможным и законным.

– Я вас не обвиняю, Кортэр, не волнуйтесь, – отмахнулся маг. – Я хочу спросить о другом. Как думаете, Морель согласился бы ещё помочь Магозащите?

Эрик качнул головой.

– Не уверен, мистер Дейз. Боюсь, он руководствовался только личной заинтересованностью.

– Жаль, жаль, – поджал губы маг. – Нам очень бы пригодился человек, скажем так, с той стороны. Вы понимаете, о чём я, Кортэр, – он проницательно посмотрел на Эрика. – Он, в некотором смысле, хм, преступник. Был, естественно, был, – поспешно добавил он. – И всё же – он знает этот преступный мир изнутри. Мыслит, как его представители. Обладает незаурядными магическими умениями…

– Но он имел судимость.

– Кортэр, понимаете ли, из любых правил есть исключения, – вздохнул мистер Дейз. – А у нас есть катастрофическая нехватка магов особого назначения.

– Секретка? – нахмурился Эрик.

Маг кивнул.

– Особо-секретный отдел, Кортэр.

Эрик медленно кивнул.

– Как вы понимаете, служащие там лица засекречены. Ни их близкие, ни друзья даже не догадываются об их занятости. У всех есть некое занятие для прикрытия. И я подумал… Может быть, кипучая натура Мореля найдёт себя в этом… Ему мирная жизнь не к лицу. Я вижу для него большое будущее в этом направлении…

– Он сложный человек.

Мистер Дейз усмехнулся.

– Кортэр, в ОСО другие не служат. Это исключительные личности. Тяжёлые, невыносимые, удивительно-неприятные люди, – он рассмеялся. – Вот я и подумал про Мореля. Он просто идеально подходит на эту роль.

Эрик против воли улыбнулся.

– Вы хотите, чтобы я передал ему ваше предложение?

– Да, Кортэр, – тот серьёзно кивнул. – Вот оно в письменном виде, – он протянул Эрику запечатанный конверт с гербом Магозащиты. – И всё же, если вы сможете обсудить с ним моё предложение, будет гораздо лучше, чем если он просто получит эту бумагу.

– Понимаю, мистер Дейз, – Эрик кивнул.

– Благодарю вас, Эрик. Вы меня очень выручите, – он с благодарностью посмотрел в серо-голубые глаза подчинённого. – Больше не смею вас задерживать. Скорее возвращайтесь к супруге, – он улыбнулся. – В понедельник жду вас у себя.

– С Морелем?

– Нет, только вас, – он улыбнулся. – Морель, если примет предложение, получит дальнейшие инструкции. Сами понимаете, секретка…

– Понимаю, – кивнул Эрик. – Разрешите идти?

– Идите, Кортэр.

Дверь за молодым магом захлопнулась. Мистер Дейз подошёл к окну. Он был тем, кто умел сохранять и преумножать. Сохранять и беречь своих – и расходовать тех, кого не жалко. Никому. И сейчас на кону стояло очень многое – два чрезвычайно-талантливых мага. Один – жизнь которого ему дорога. И второй – о котором некому будет скорбеть. Пусть лучше гибнут такие, как он, чем такие, как Кортэр.

Такими, как Кортэр, не разбрасываются.

Глава 4. Цена жизни

Окна комнаты были плотно закрыты, две волшебницы сидели на небольшом диванчике. Перед ними был низкий столик, на котором стояла ваза с фруктами и живые цветы.

– Госпожа Летиция, что вас беспокоит?

Взгляд Эстии был вдумчив и спокоен. Летиция глубоко вздохнула, тонкие длинные пальцы, украшенные изящными кольцами, сплелись.

– Слабость. Мне… Мне не очень хорошо.

– Вы понимаете, почему? Что-то болит?

– Ничего не болит, – быстро ответила она. – Это тревога. Дрейк, – она прижала руку к груди. – Я очень чувствую его. Я знаю, что недавно он едва не погиб. Это ведь так, Эстия? Ты ведь знаешь? Хелиус и Дрейк ничего мне не говорят…

– Да, было ужасное происшествие. Мы оба едва не погибли. Дрейк выжил благодаря усилиям моего отца. Опоздай он на мгновение, и Дрейк бы умер.

– Это ужасно, – колдунья с болью смотрела в серые глаза. – Мне надо восстановиться, Эстия. Я как будто надорвалась… Всё закончилось, а я всё слабее и слабее…

Ведьма нахмурилась. В её руках появился холщовый мешочек.

– Мне надо посмотреть на это.

Одна за другой на поверхность дивана, где сидела ведьма, легли три руны. Эстия открыла глаза и перевернула гладкие оплавленные камушки.

– Эта руна говорит о том, что происходит с вами сейчас, – она указала на верхний камень. – Перевёрнутая Вуньо. Нет плодоношения, нет результатов, нет радости и достижения целей.

Летиция напряжённо смотрела на девушку.

– Эта руна – про то, в чём причина. Йера. Руна жатвы. Руна посеянных когда-то семян. Причина этого состояния – в прошлом. И то, что было сделано, идёт по кругу. По замкнутому кругу.

– А эта руна? – длинные пальцы коснулись последнего камушка.

– Это перевёрнутая Феху. Она отвечала на вопрос – что сделать, чтобы всё изменилось. Перестать питать нечто. Выключить энергию. Госпожа Летиция, вы отдаёте свои силы куда-то и кому-то. С давних пор. Но сил уже не хватает на плоды. Вы иссушены, – Эстия неотрывно смотрела в глаза колдуньи. – Если вы не прекратите это… Впрочем, давайте посмотрим…

Она смешала руны и снова закрыла глаза. Её рука, чуть подрагивая, прошла над рунами.

– Что будет, если вы продолжите отдавать свою силу… – ведьма перевернула первую руну. – Пустая. Пустота, госпожа Летиция. Будет пустота. А ещё эта руна может предвещать смерть…

– А эта руна – если я прекращу? – волшебница смотрела на второй камушек.

– Да, – Эстия перевернула его. – Перт, прямая. Руна рождения, руна, которая предвещает приятные неожиданности, какую-то радостную весть. Что-то, что было скрыто, откроется. Но оно будет во благо.

– Рождение… – повторила Летиция.

Она была непривычно-мрачна сейчас. На лбу пролегла морщина, около глаз проявились тёмные круги.

– Что нужно сделать, чтобы с вами было всё хорошо, – пальцы Эстии вытащили ещё одну руну. – Совелу. Солнце. Целостность. Вам надо вернуть свою цельность, госпожа Летиция.

– Я не могу, – вырвалось у неё.

– Госпожа Летиция…

– Нет, – она помотала головой, отпрянув от Эстии.

– Вы погибнете. Вы так и так перестанете питать нечто собой. Но отказавшись от этого сознательно, вы хотя бы сохраните свою жизнь.

Сапфирово-синие глаза с болью смотрели на Эстию.

– Это Дрейк, да? Вы питаете его? – она взглянула на руну.

Летиция замерла. А Эстия извлекла новую руну.

– Руны говорят, что да – Райдо прямая. Вы охраняете сына. А пора дать ему родиться.

– Тогда он погибнет, – хрипло проговорила та.

Её глаза были расширены, а взгляд неподвижен.

– Давайте спросим у рун.

Эстия перемешала камушки.

– Эта руна расскажет, что сейчас с Дрейком, когда он под вашим влиянием, – она перевернула первый камушек. – Турисаз. Недеяние. Он застрял, госпожа Летиция. Он замедлен. Это руна Врат – он слишком медленно их проходит…

– Это Врата в смерть, да? – отрывисто спросила та. – Тогда я очень рада знать, что он туда не торопится!

– Это могут быть Врата в жизнь. Эта руна, – Эстия перевернула следующую, – расскажет, что с ним будет, если вы продолжите его питать собой. Совелу – снова. Она часто выпадает Дрейку.

– Я помню, это целостность. Он будет целостным.

– Либо будет одним целым с вами, госпожа. А эта руна – про то, что с ним будет, если вы перестанете его питать… Вуньо. Прямая. Плоды, радость, достижение целей.

Летиция, плотно сжав губы, смотрела на руны.

– Я не вижу ровным счётом никаких проблем в его жизни, которые могли бы быть созданы моей магией.

– Но много ли в его жизни счастья, госпожа Летиция?

– Счастье – слишком расплывчатая категория, – она сжала губы. – Он – Морель. Они не способны на широкую палитру чувств. Он жив – это главное.

– Госпожа Летиция, значит, я не убедила вас? – она взглянула на сжавшую губы чародейку.

– Разумеется, нет. Я не откажусь от помощи моему сыну. Он погибнет, если я перестану питать его. Он погиб бы сотни раз, если бы не моя магия.

– Рано или поздно настанет ваш час, госпожа. И тогда он останется без вашей поддержки.

– Я не хочу хоронить его. Я умру первой, – взгляд синих глаз был непреклонен. – Мне нужно всего лишь средство для восстановления. Мне нужно пополнять мои силы. Ты можешь помочь мне в этом? В этом, а не в снятии заклятия, – она говорила отрывисто и жёстко.

– Увы, я не могу позволить себе помочь вам, – Эстия собрала руны в мешочек. – Я не буду соучастницей преступления против моего мужа. Я помогу вам, только если вы захотите снять эти чары. В ином случае они просто со временем вас убьют. Амулет я делать не буду – продлевать агонию бессмысленно. Дрейка в известность поставлю – он имеет право знать об этом.

– Есть понятие целительской тайны, – синие глаза сузились.

– У целителей – да. Но я – не целитель. И меня о помощи попросил Дрейк, а не вы напрямую. Я не буду лгать ему, если он задаст мне вопрос.

– Ты вмешиваешься в мою жизнь!

– Так же, как и вы позволяете себе вмешиваться в жизнь вашего сына, – Эстия была льдисто-спокойна.

– Я его берегу!

– Вы держите его на коротком поводке. Под своей юбкой. Вы окружаете его своей силой, не давая ему раскрыть собственную. Вы не позволяете ему встать на его личную дорогу. Похоже, его неудачи – ещё и из-за вас.

– Как ты смеешь?! – Летиция задохнулась от возмущения. – Он бы погиб!

– Если бы вы дали ему жить, он наверняка избежал бы этих ситуаций, угрожающих его жизни. А так – он всё ещё связан с вами пуповиной. Это преступление, госпожа Летиция. Преступление перед его Душой.

– Да что ты понимаешь, пигалица! – глаза колдуньи сверкали. – Если бы не моё проклятие, он умер бы ещё в колыбели! Я держу его на этом свете из последних сил!

– Проклятие? Вы сказали, проклятие? – Эстия наклонила голову. – Как интересно. Проклятие жизнью… Насколько же оно жестоко…

Летиция сжала губы.

– Сколько ещё постыдных тайн хранит древний род Морель, госпожа? – ведьма с болью посмотрела на свекровь. – Как я устала от этого. Как хорошо, что мне осталось недолго жить.

– Дрейк прислушивается ко мне больше, чем к тебе. Лучше промолчи. Иначе я могу подействовать на него.

– Я посоветуюсь на этот счёт с отцом, госпожа, – серые глаза Эстии смотрели безразлично.

Летиция едва заметно вздрогнула и подобралась.

– До свидания, госпожа Морель.

***

Она ждала. Ждала новой смерти. Новой души, которую надо проводить к богам. Нового задания. Нового смысла. Хоть чего-то.

Ждала, ненавидя ждать. Ждала, презирая. Ждала…

Дождалась.

…Эту душу она не могла не узнать. Возраст, внешность – всё это неправда. Душа остаётся собой, хоть ей 5 лет, хоть 25.

И всё же это было слишком. И всё же ей было не всё равно – как бы она не убеждала себя саму в обратном.

Оставалось лишь наблюдать, не обнаруживая себя. Что сказать дочери, брошенной в нежном возрасте и так рано загремевшей на тот свет?

Вот и валькирии нечего сказать.

***

– Леди Эстия, вы сможете помочь моей жене?

Она вздрогнула, оборачиваясь. Хозяина особняка не узнать было невозможно. Воинская выправка, чёткая линия подбородка, идеально сидящая одежда. Всё, что создавало дорогой, элегантный образ Хелиуса Мореля.

– Увы, мистер Морель, я не компетентна в этом вопросе, – она смотрела ему в глаза, в самые зрачки.

– Как жаль, как жаль…

Взгляд серых глаз равнодушно скользил по её тонкой стройной фигурке.

– Вам так к лицу этот стиль, леди Эстия, – он обвёл рукой. – Вы напоминаете мне в нём вашу мать.

– Благодарю, – её взгляд был безразличен.

– Дрейк занят, вам придётся его немного подождать. Вы предпочтёте сад или кабинет?

– Я могу вернуться домой одна, мистер Морель. Я не беспомощна.

– Леди Эстия, – он тонко улыбнулся. – Зачем так враждебно? Я не желаю вам зла.

– Давно ли?

– Никогда, леди Эстия. Ваш недавний эмоциональный выплеск был, безусловно, впечатляющим. Но я слишком давно живу, чтобы обижаться на такое. В вас говорили гормоны – вы выжили, вы ощущали бескрайнюю силу. Но волна спадает, и вы снова оказываетесь на том же месте. Не волнуйтесь, леди Эстия, я не держу на вас обиду. Тем более ввиду открывшихся фактов.

– Каких же? – она приподняла голову, глядя на него отстранённо.

– Признаюсь, я не знал, что век валькирии столь короток. Это прискорбно, – он с вежливым сожалением склонил голову. – Вы с нами всего на несколько лет. Я не вижу смысла отравлять их враждой. Пусть они будут для вас счастливыми – насколько, конечно, это представится возможным в такой семье, как наша.

– Я буду счастлива с Дрейком, а не с вашей семьёй, мистер Морель.

– Безусловно, – он слегка усмехнулся. – И всё же, давайте пройдём в кабинет. Негоже вести серьёзные разговоры в коридорах. Что же касается счастья с моим сыном… – он знаком предложил ей следовать за ним. – Я удивлён, что вам, дочери валькирии, с ним хорошо. Его характер, хм, весьма непрост…

– Он сильный. Это прекрасно, – Эстия не смотрела на него, идя рядом.

Маг же поглядывал на ведьму, рассматривал её. В его глазах горел странный огонь.

– Он ещё не проявлял свою властность? Ещё не навязывал вам свои правила? Или вы этого не замечали, леди Эстия? – серые глаза смотрели пронзительно, но девушка этого не видела. – Разумеется, после вашей общей победы вас многое объединяет. В первую очередь, боевой запал. Но он быстро сходит на нет, и вы вновь становитесь теми, кем и были раньше.

– Вы запугиваете меня? – она подняла на него глаза.

– Я делюсь своими наблюдениями, – он позволил себе тонкую усмешку. – Понимаете, леди Эстия, идеализировать и очаровываться – это прекрасно. На первых порах. Но суровая реальность и привычный быт разбивает ледяные скульптуры, больно раня осколками. Возможно, вы не отдаёте себе в этом отчёта, но быть женой в таком роду, как наш, задача не из лёгких. Она требует спокойствия и уравновешенности, признания главенства мужчины и отказа от инициативы. В некотором смысле куда выгоднее быть любовницей, – он усмехнулся, глядя перед собой. – Внебрачные связи куда более свободны и легки. Любовница может быть яркой, необычной, даже взбалмошной. Экстравагантной и влекущей, – он распахнул дверь кабинета перед девушкой. – Не такой, какой обязана быть леди. Боюсь, Дрейк совершил ошибку, заставив вас выйти за него замуж. Вы затоскуете – и очень скоро. Не верите? Ваши руны при вас? Спросите их.

Эстия без улыбки смотрела на него. Маг сел в роскошное кресло и выжидательно на неё посмотрел.

– Ну же, леди Эстия.

– Что меня ждёт в браке с Дрейком? – переспросила она, а тонкие пальцы уже нырнули в холщовый мешочек. – Пустая…

Хелиус слегка усмехнулся.

– А если вы будете свободны от уз брака?

– Совелу, – Эстия смотрела на руну в своих руках.

«Пустота – с Дрейком. И целостность – в свободе».

– К чему этот разговор, мистер Морель?

– К сожалению, ни к чему, – он пожал плечами. – Вести его совершенно бессмысленно. Вы не услышите меня. А мне всего лишь жаль вас, леди Эстия. Присаживайтесь, что же вы на ногах…

Ведьма механически села в кресло около стола мага. Её взгляд скользнул по столешнице, по лежащим на ней бумагам.

– Леди Эстия, не желаете ли чая?

– Я не пью чай, мистер Морель. Его вкус мне неприятен.

– Хм, а в нашей семье это неизменный атрибут… Ну что же, это не страшно… – маг встал с кресла и подошёл к окну. – Найдутся и другие традиции, которые будут вам по силам. Может быть…

***

…Он стоял, закинув руки за спину, и как будто любовался видом из окна. И точно знал, что делает гостья его кабинета. Она читает. Украдкой, бросая на него вороватый взгляд.

Уж очень заманчиво лежит на его столе одна крайне интересная бумага, получить которую ему не составило труда. Это было даже слишком просто. Первый же его ход принёс результат. Хелиус презрительно усмехнулся. Его сын попался в первую же ловушку.

Скучный противник. Слабый противник.

– Вы любите зиму, леди Эстия?

– Нет, мистер Морель, – отозвалась она глухо.

Маг позволил себе тонкую усмешку. Прочитала. Именно поэтому в голосе не осталось ни следа уверенности и бравады.

– Я тоже. Осень, на мой взгляд, куда изысканнее, – он не оборачивался. – Моя жена – женщина лета. Её смуглая кожа, синие глаза – как море и песок в жаркий полдень. Вы же, леди Эстия, напоминаете мне осень. Медноволосая, сероглазая – как осеннее небо за багряными деревьями. Но осень столь коротка…. Листья облетают слишком быстро. Серое сменяется белым и прозрачным. Скучным однообразием.

– Дрейк для вас – олицетворение зимы?

– Вы тонко чувствуете образы, леди Эстия. Да. Его чёрные волосы и невероятно светлые глаза – чем не голые ветви деревьев на снегу? Или на льду. Я не люблю зиму.

– А вы, мистер Морель? Чем вы не человек зимы? – он услышал, как она встала и сделала несколько шагов к нему. – У вас тёмные волосы и серые глаза…

Он повернул голову на неё. Дочь Эстена Арьени была печальна.

– Поздняя осень? – слегка улыбнулась ведьма. – Когда листва опала, когда властвует серое небо и серые лужи, когда первые заморозки превращают воду в колючие иглы льда. Когда беспросветно и тускло. И надежды нет. И скоро зима, и это неотвратимо… И это время всем ненавистно и тягостно… Так же, как и вы, мистер Морель.

– Именно так, леди Эстия, – его глаза смотрели насквозь. – В этом сила осени. В этом её власть. Она овладевает умами и душами. Она вселяет уныние и тоску. Её ненавидят, но ничего не могут противопоставить её силе.

– Это очень печально, мистер Морель, – она не отводила взгляд. – Должно быть, вам очень одиноко.

– Не больше, чем вам, леди Эстия, – он улыбнулся одними губами.

– Я не одинока. Со мной – Дрейк.

Маг слегка усмехнулся. Слишком неубедительно звучали эти слова. Даже для неё самой. И всё же, она пыталась сохранить иллюзии, хотя бы перед его лицом.

Нездоровая. Искалеченная.

Прекрасная.

– Слишком ранний снег губителен для деревьев. Он облепляет ветви – это красиво. Но они ломаются под его весом. Калечатся. Будьте осторожны с людьми зимы, леди Эстия. Они не в силах оценить вашу красоту.

– Разве поздняя осень более милосердна? – усмехнулась ведьма. – Она оголяет дерево, лишает его роскошного убранства…

– Разве холодный ветер, срывающий листья с деревьев, не заботлив? Он бережёт дерево, освобождает его от лишнего груза. Он нагоняет облака, он укладывает спать. Он властен, но не жесток.

– Он ломает ветви.

– Только старые и хрупкие.

– Поздней осенью так мало света и тепла…

– Поздней осенью спокойно. Это время отдыха. Это время, когда от дерева уже ничего не ждут – ни цветов, ни плодов. Это – покой, леди Эстия, – он смотрел в её глаза, не выказывая эмоций.

– Смерть.

– Нет. Убивает не осень. Убивает зима.

– Вы способны убить – с лёгкостью. Дрейку это куда тяжелее.

Маг слегка улыбнулся, глядя в окно.

– Да, леди Эстия. Но не в вашем случае, – он взглянул ей в глаза. – Вы не представляете, как часто вы ходили по краю, переступали черту. Любая другая на вашем месте давно бы получила по заслугам. Но, увы… Я слишком люблю осень.

– Мне пора идти, – ведьма отвернулась.

– Разумеется. Не смею вас задерживать, леди Эстия, – он оторвался от созерцания вида за окном. – Вас проводить?

– Не хочу вас этим затруднять, мистер Морель. Я помню дорогу.

– Тогда разрешите преподнести вам небольшой подарок, – он подошёл к столу и выдвинул один из зачарованных ящичков.

…Его взгляд скользнул по холодной стали. Револьвер подался ему навстречу. Пальцы мага коснулись спрессованной смерти…

– Надеюсь, вам понравится…

Револьвер грустно вздохнул. В руках мага оказалась деревянная шкатулка. Хелиус отщёлкнул замок.

– Метательные ножи… Великолепные, – негромко проговорила девушка. – Простите, мистер Морель, я не могу принять столь роскошный дар.

– Леди Эстия, для меня это сущая мелочь. Сделайте мне приятное, примите это. Вы – первая в моём окружении, кто ценит холодное оружие так же, как ценю его я, – он протянул ей шкатулку.

Пальцы ведьмы, помешкав, коснулись гладкой стали клинков.

– Как они лягут в руку? Попробуйте, – он смотрел на неё неотрывно.

– Идеально, – кивнула Эстия, сжав рукоять одного из ножей. – И всё же, я не могу их принять.

– Тогда они будут ждать вас здесь, – улыбка слегка изгибала его тонкие губы. – Я надеюсь, в следующий ваш визит в этот дом вы найдёте лишний час на тренировку. А я с удовольствием составлю вам компанию.

– Благодарю, мистер Морель, – она отвела глаза. – Мне пора.

– До встречи, леди Эстия…

***

Горло сжимало ледяной перчаткой. Сердце глухо билось в грудную клетку. Строчки магического договора как будто отпечатались в мозгу.

«Обязуюсь жениться повторно…»

«Продолжатель рода Морель будет рождён от высокородной леди…»

«…Взамен обязуется сохранить его жизнь и здоровье…»

Она ещё его жена – а он уже выкупил свою жизнь ценой будущей женитьбы. Всё так логично и разумно – и всё же так больно и цинично.

Он уже планирует свою жизнь без неё. Он уже, возможно, выбирает себе будущую жену.

…Дрейк подошёл к ней, приобнял, улыбаясь. Сейчас они вернутся в его дом. Там нужно будет жить, общаться, откликаться на его чувства.

А между тем, он уже подписал договор, планируя свою жизнь после её смерти…

– Эстия, ты в порядке? Как мать, ты сможешь ей помочь?

– Ей не подошли мои предложения.

– Хм… Я поговорю с ней. Пойдём домой.

– Хорошо.

4_3

Ей было всё равно. Домой – так домой. Правда, где это «домой»? Тот дом – его. А у неё – ничего. Даже права на будущее.

***

Голова болела, хотелось спать. Смутное раздражение расползалось под кожей. Он устало закрыл глаза, пытаясь вспомнить прошлое. Солнечный день, гостиную Кадини, изящную медноволосую гостью…

Вот только вспоминались лишь изъяны.

…Она выглядит слишком просто. Она утомляюще-строптива. Её тело сковано и зажато. На её руке этот некрасивый бугристый шрам. В её крови – опасный вирус. Её болезнь требует так много его внимания и усилий.

Он зло выдохнул, пытаясь избавиться от мерзкого чувства.

Не получалось. Мешал приторный запах корицы.

***

…Чай с бергамотом был прекрасен. Полезен во всех отношениях. Ведь он лечил депрессию, успокаивал нервы, улучшал состояние кожи и помогал защитным силам организма.

А ещё прекрасно скрывал под собой странные привкусы и запахи. Впрочем, они были дружественны ему. И они так же, как и он, успокаивали душу и разум, защищали от опрометчивых поступков и ложных идей.

В тот момент, когда некий Эстен Арьени попытался перейти дорогу Хелиусу Морелю, на помощь пришёл чай с бергамотом. Капля за каплей, чашка за чашкой – он успокаивал и исцелял.

И сейчас старый друг вновь помогал, верой и правдой служа семейству Морель. Оставалось лишь направлять в верное русло мысли и чувства тех, кто проходил сейчас лечение этим чудесным средством.

Глава 5. Без маски

–…Арьени слишком легкомысленны. Они не умеют любить и ценить, – она держалась за его локоть, прогуливаясь по пробуждающемуся от зимней спячки саду. – Посмотри на них – что Эстен, что его сестра – они одиноки. Они не умеют беречь близкого человека, – Летиция сжала губы. – Эстия вряд ли будет другой. Не жди от неё многого. Она даже со мной стала вести себя куда холоднее, чем прежде.

– У неё шок. Её пытали, мама, – он смотрел перед собой.

…Весна ли, зима – ему было всё равно. Его жизнь не зависела от времени года. Он был выше этого. Он был хозяином себе и своим чувствам.

– Это ужасно. И всё же есть ценности, которые не исчезают даже в шоке. Она спасала только себя в тот момент. Она бросила тебя, Дрейк. Мне так больно это слышать, – в сапфирово-синих глазах плескалась боль.

– Она ничего не могла сделать для меня.

…Вымощенные дорожки безропотно ложились ему под ноги. У них не было выбора. И даже права на выбор.

– Она могла тянуть время. Подарить его тебе. Она могла верить в тебя, что ты успеешь справиться, – горячо говорила волшебница. – Но она просто трусливо сбежала в летаргию. Если бы не твоё заклятие Радуги и помощь Эстена, эти подонки взялись бы за тебя. Она бросила тебя, Дрейк. И сейчас, когда она видит, что мои заклятия тебя питают, она предлагает мне их убрать! – она была возмущена. – Ты понимаешь, Дрейк?! Для неё нормально – бросать своих. Я разочарована… Ужасно разочарована…

– Но твоё здоровье…

…Налетевший ветер разворошил его волосы. Наивный. Ему плевать на ветер. И на солнце. Его не сбить с выбранного пути.

– Свежий воздух, путешествие, целебные травы и амулеты других целителей мне помогут, – волшебница уверенно улыбнулась. – Мне нужно всего лишь восстановить потраченные силы.

– Ветвь на гобелене сохнет, – неестественно-светлые глаза Дрейка смотрели въедливо.

…Облака стаей летели на север. Сбегали. Совсем как Эстия, которая вечно пыталась сбежать.

– Я не вечна, – развела руками волшебница. – Но почему-то Эстия считает, что всё так фатально. А это не так. Я покажу ей, что это возможно – заботиться о близких. Преподам ей этот урок. Надеюсь, она в состоянии его усвоить. Нам придётся долго воспитывать её. Эстен научил её только манерам, но не человечности. У него самого нет преданности ни на грош – откуда ей взяться у его дочери… Не переживай, сынок, всё будет хорошо, – она прижалась к плечу Дрейка. – Родовая магия охраняет тебя от неё, она не навредит тебе. Постепенно она сможет изжить свои пороки. Надо запастись терпением и быть с ней построже… О, нам уже накрыли, – она улыбнулась, показав на беседку и изящный сервированный столик. – Хелиус позаботился, не иначе. Составь мне компанию? Я так люблю чай на свежем воздухе…

– Опять с бергамотом?

…Ярко-жёлтые нарциссы в вазе на столике как будто светились изнутри. Самовлюблённые первоцветы.

– Наверно… – она легкомысленно пожала плечами. – Ты имеешь что-то против? Мне вот кажется, что бергамот меня успокаивает. Мою душу… Мне становится всё ясно, я чётко чувствую, с кем я и где я. И это так хорошо, – она снова прижалась к его плечу. – Я так люблю вас – тебя и Хелиуса. И мне так больно, когда кто-то обходится с вами жестоко…

– С моим отцом можно обойтись жестоко?! – удивился Дрейк, садясь напротив матери.

…Кованая решётка беседки окружала их. Холодный металл – такой изящный, но такой прочный.

– Он только внешне так непроницаем. В своё время Эстен Арьени очень сильно задел его, – губы колдуньи сжались. – Но зато так он показал своё истинное лицо, и всё его ложное очарование исчезло. Я больше не верю этой маске. И ты – будь внимателен. Арьени – мастера иллюзий. Но они пусты, как стекляшка. Я надеялась, что Эстия – другая, но, всё же…

– Мама, расскажи, как это было? Как вы познакомились с Арьени? Почему предпочла моего отца? Как отделалась от очарования мастера Эстена?

…Белый фарфор в изящных пальцах матери казался нарисованным. Она и сама была слишком красива для этого мира. Мир был недостоин такой красоты.

– Зачем, Дрейк?

– Хочу понять, что в Арьени так искушает Блэров. Что было там, в вашем прошлом, мама? Каким был мастер Эстен?

…Мир тоже был ненастоящим. Он был подделкой. Он распадался прахом слишком быстро. Он был лжив до самого основания.

– Эстен… – она вздохнула. – Он был такой… Яркий. Дерзкий. Живой… А я выросла в графстве Блэр. Первые годы жизни были весёлыми, я бегала по лугам около замка, каталась на лошадях… Потом заболел отец. Мать не справлялась с имением. Управляющие… Они стали обманывать. Отец болел всё сильнее, не вставал, а наше состояние таяло, как снег. Мне уже было нельзя бегать. Я училась. Линейка так больно бьёт по рукам, Дрейк… И спина… Спина должна была быть прямая, – она смотрела невидящим взглядом и говорила, как будто в бреду. – Всегда прямая. А потом – Эстен. Он был глотком свежего воздуха. Он был свободный, Дрейк… Он был сильный. Я… Я потеряла голову.

– А мой отец?

…Особняк нависал над садом тяжёлой равнодушной громадой. Он был холоден – как и его хозяин.

– Он был мне знаком. Я знала, что сосватана за него. Но это молодость. Там не веришь в то, что это случится с тобой. Эстен просил моей руки. Но родители отказали. Морели богаты, богаче Арьени. Они не хотели для меня бедности. Я рыдала, но они… Они знали, как вернее…

– То есть ты не хотела за отца замуж?

…Перстень чернёного серебра случайно ударил о белый фарфор.

– Конечно, нет, – Летиция вздохнула. – Эстен предлагал бежать…

– Почему ты отказалась? Он ведь сильный колдун. Он смог бы спрятать тебя, и никакие Морели бы не нашли, – его брови сошлись к переносице.

…Рука матери нервозно поправила чёрные волосы. Леди не должна так делать. Но сейчас это не важно.

– Мне было страшно. Я не хотела быть с Хелиусом. А потом… Эстен стал казаться мне глупым и самонадеянным. Легкомысленным. Ненадёжным. Моя уверенность пошатнулась. Он слабее Хелиуса. Что сравнивать художника и военного… Я ушла от него. И до сих пор, Дрейк, я иногда вспоминаю это время и не могу понять – что это было? Любила ли я его… Я помню Эстена то идеальным, с кем легко дышать, то пустышкой…

– Хм, Эстия тоже раньше казалась мне глубокой, а теперь – пустой.

…Сапфирово-синие глаза взглянули насторожено.

– Но почему так? Я не понимаю. Наверное, со временем мы начинаем понимать истинную природу Арьени? – предположила она.

– Возможно, – он сжал губы. – И всё же, странно.

…Ветер порывом ударил по лицу.

– Увы, – вздохнула Летиция, поднося к губам чашку чая. – Ах, какой же он ароматный… И как я могла раньше не любить его…

Дрейк промолчал. Чай с бергамотом, в меру горячий, действительно успокаивал и придавал решимости. А ещё помогал спокойно и без иллюзий увидеть реальность во всём её неприглядном виде.

…Как бы это ни было горько. Как бы ни был горек бергамот.

***

Дома было тихо и холодно. Эстия была погружена в себя, неподвижна, как изящная статуэтка.

В руках Дрейка остывала чашка сваренного ею кофе. Шторы на окнах были плотно задёрнуты. Тускло горели магические светильники на стенах.

– Ты давно не варила новые зелья, – проговорил он, ощущая смутное раздражение.

– Да. Они бессмысленны. Меня исцеляет твоё присутствие, а не эти зелья.

– Понятно, – он отрывисто кивнул. – Я поговорил с матерью. Она обижена тобой. Говорит, ты была дерзка, грозилась передать мне всю информацию, позволила себе лишнее.

– Я позволила себе правду, – Эстия говорила без эмоций.

– Тебе не стоит обижать её.

– Ей не стоит обращаться ко мне за помощью.

– Эстия.

Ведьма вскинула на него глаза.

– Я тоже обижена ею, Дрейк. Может быть, ей тоже стоит сказать, что она не должна меня задевать?

– Скорее всего, ты неправильно её поняла.

– А, может, это она меня неправильно поняла?..

– Эстия, прекрати.

– Что прекратить? – ведьма была на удивление спокойна. – Прекратить иметь своё мнение? Прекратить защищать себя? Прекратить видеть ситуацию с двух сторон? Почему ты безоговорочно веришь ей, и столь же безоговорочно считаешь, что я придумываю?!

– Потому что её я знаю давно, и в ней уверен. А ты – эмоциональна.

– Именно поэтому ты даже не хочешь услышать наш с ней разговор из моих уст? – она наклонила голову набок.

– Не хочу дважды слушать одно и то же, – он сжал сухие губы.

– Я запомню… – негромко произнесла она куда-то в сторону.

– Эстия, хватит истерик.

– Если тебе нужно слепое подчинение, тебе не стоило жениться на мне.

– Права мать – Арьени слишком свободолюбивы, – Дрейк скривился. – Она, кстати, из-за этого ушла от мастера Эстена. Побоялась, что надоест ему, и он её бросит. Морели всё же в этом плане стабильнее.

– Не расстаются с добычей, да?

– Холят и лелеют – если точнее, – он слегка улыбнулся. – И всё же, будь потактичнее с моей матерью.

– Только после неё.

– Эстия, не будь так упряма! – он повысил голос.

– Ты тоже, – девушка встала с кресла. – Мне надо прилечь.

– Спокойной ночи.

Он проводил жену взглядом. Что-то в ней стало его раздражать. Непокорный нрав, это невнятное спокойствие, безразличие к нему. Как будто его обманули. Как будто под яркой обёрткой оказалась посредственная начинка.

Слишком разговорчивая и строптивая начинка. А это утомляет. Жена должна быть мурчащей домашней кошкой – в меру высокомерной и независимой, и всё же довольно ручной. Шипящей на других и лояльной хозяину. Спокойной к его отсутствию. Ненавязчивой. Способной самостоятельно умыть свою шубку.

Но волчица, похоже, не в состоянии стать мурчащей кошкой. Она ищет выход в лес и не понимает правил. Она не будет ни кошкой, ни даже собакой. Уж слишком неподвижный и пронзительный взгляд – и ни капли гибкости. Молчание – не знак согласия и не знак смирения, как должно быть, как было всегда у его матери. В её случае молчание – это выводы на будущее.

Неутешительные выводы.

***

Откладывать в долгий ящик – плохая привычка. Несделанное дело тяготит и отнимает силы. Несделанное дело превращает человека в раба.

Эрик Кортэр не любил откладывать дела. Поэтому сейчас он наблюдал за читающим письмо Дрейком – брови мага были вздёрнуты, на лице проступало удивление. Чего-то подобного он и ожидал. А что будет дальше – его волновало мало. Он всего лишь посланник.

– Что за бред? – выплюнул Дрейк, сложив лист пополам. – За кого они меня принимают?!

– За сильного мага, который изнутри знает тех, кто вечно расшатывает миропорядок. За мага, которому тесно в обыденности. Только и всего.

– Они принимают меня за предателя.

Эрик устало на него посмотрел.

– Дрейк, мне незачем тебя уговаривать. Это не моё дело и не мои проблемы. Это предложение может быть или интересно для тебя, или нет, только и всего. Но я понимаю, почему начальство предложило это именно тебе. Ты – возмутитель спокойствия. Твою силу – да в мирное русло – и Магозащите останутся только мелкие преступления.

– Я из знатного рода.

– В ОСО таких много.

Брови Дрейка взметнулись.

– Там те, кто не вмещается ни в мир мирных жителей, ни в мир преступный. Уникумы с редкими талантами. Они там не из-за денег, можешь не оскорбляться предложенным жалованьем, – Эрик говорил спокойно. – Они там ради адреналина. Кто-то любит гонки, кто-то охоту, кто-то прыгает с парашютами – а кто-то работает в ОСО. Сбрасывать пар можно по-разному.

Дрейк снова открыл лист.

– Я понял тебя, Кортэр.

– Рад это слышать.

Эрик кивнул мрачному магу и направился прочь. Свою часть обязательств перед Магозащитой он сейчас выполнил. Дальше – ход Дрейка.

***

Что-то рушилось. Что-то смутное, на границе чувств.

– У тебя проблемы? Ты стал резче…

Он вскинул на неё глаза, оторвавшись от завтрака.

– Много работы. Хочешь, после обеда свожу тебя куда-нибудь?

– Я хочу к Селене. Может, я пойду к ней, пока ты у родителей, а потом, когда ты вернёшься…

– Да, можно. Пообедаем вместе где-нибудь. Я подумаю, где, – он встал из-за стола. – Ты готова? Я открою тебе портал.

– Да, – Эстия встала и подошла к нему.

Из дома они вышли молча. На улице было ветрено. Облака караваном следовали на запад. Эстия исподволь рассматривала мужа, но Дрейк не обращал на это внимание. Он был отстранён, сосредоточен и спокоен.

– Дрейк… – она коснулась его руки. – Заклятие твоей матери… Его надо снять.

– Зачем? – ледяные глаза смотрели ровно.

– Она погибнет. Заклятие питает тебя её силами. А они не бесконечны, – Эстия говорила с давлением.

– Энергия бесконечна, – усмехнулся он снисходительно.

– Но не жизненные силы. Она расходует себя, Дрейк. Она не преобразовывает свободную энергию, а тратит своё.

– А затем своё же и восполняет, – скучающе продолжил он. – Эстия, зачем ты так в это вцепилась? Тебе лично надо, чтобы мать отказалась от помощи мне? – он повернул на неё голову. – Ты завидуешь, что сама так не можешь или что тебя так никто не питает?

Девушка отпрянула.

– Я понимаю последствия этой магии, которых, видимо, не понимаешь ни ты, ни она. Тебе кажется нормальным ходить в пузыре из чужой энергии.

– А что здесь такого? – хмыкнул он.

– То, что ты как будто ещё не родился! – Эстия не сдержалась.

Она остановилась, с возмущением и бессилием глядя на него.

– Ты как будто в матке. Ты соединён с ней пуповиной. Ты лишён своей воли – тебе диктуется воля матери…

– Ооо, только вот не надо про это, – он перебил её, скривившись. – Какая такая воля матери, что за бред?! В нашем роду женщины не могут свою волю направить никуда.

– Это очень печально, – в голосе Эстии звякнул металл, а налетевший весенний ветер переворошил её волосы. – Но всё же она смогла создать это заклятие. А ребёнок в утробе зависит от выбора матери. Может статься, ты в своей жизни ничего сам не сделал. Может быть, ты руководствовался в своих «вроде как сознательных» действиях, – она сказала это с сарказмом, – предпочтениями своей матери. Ты ведь пропитан ею. Может быть, ты и меня выбрал не просто так…

– А как? – он усмехался, глядя на неё сверху вниз.

– А так! Через призму её старой тяги к моему отцу! – она проговорила это с вызовом. – Её энергия, окружающая тебя, почувствовала нотки энергии моего отца в моей ДНК. И ты решил, что я тебе нужна. Может быть, я не твой выбор.

– Эстия, ты преувеличиваешь, – он скривился.

– Ты – всё ещё плод, Дрейк! Ты не хочешь родиться?! – её глаза были широко открыты.

– Твоя метафора ушла слишком далеко от реального положения дел, – смуглый маг устало посмотрел на неё. – Успокойся. Это всего лишь забота. Моя мать умеет любить. Учись – тебе это никто так хорошо не покажет, как она.

– Я никогда никого не буду «любить» как она, – Эстия презрительно выдохнула это слово.

– Оно и видно… Хорошо, что у нас не будет детей. Я не пожелал бы им такой матери. До встречи, – он взмахом создал мерцающее окно.

– Пока…

***

…Она смотрела на неё испепеляющим взглядом, ненавидя, презирая, как дикое животное, загнанное в угол. Вестник от Марко застал её на пороге дома Селены. Пришлось возвращаться за нужным эликсиром. А к тёте она зайдёт в другой раз.

Она всего лишь принесла нужный эликсир. Ей бы оставить его, и умыть руки. Но что-то держало. Именно поэтому она смотрела в эти красные от слёз глаза.

– Только не начинай, всё равно не поверю, – Дана зло скривилась. – Не надо мне твоего лживого сочувствия.

– Это было бы странно и нелепо с моей стороны.

– Тогда чего стоишь?

– Ощущение, что мне надо побыть с тобой. В одиночку встречать смерть – это больно. А я из рода валькирий. Мы провожаем души. Я только недавно поняла это. Не знаю, смогу ли сделать это, будучи в теле. Но попробую…

– Ты не захочешь провожать её.

– Перед смертью все равны.

– Ты ненавидела её.

– Скорее, опасалась.

– Ну и зря. Она была самым лучшим человеком в моей жизни. А теперь… Теперь…

Дана, закрыв лицо руками, мешком опустилась на диванчик. Её рыдания были горькими, настоящими. От таких душа корчится от боли.

Эстия подошла к ней, присела рядом.

– Ты её очень любила? – негромко спросила ведьма.

Дана молча закивала головой, а затем стала искать одной рукой носовой платок, не убирая вторую от лица.

– Это ужасно, терять любимых…

– Намекаешь, что тоже хоронила? – смешок был злым.

– Нет. Хоронить не приходилось, а вот лишаться кого-то – да, – голос Эстии был ровным. – Боюсь представить, что ты сейчас чувствуешь. В моё сострадание ты не поверишь, конечно, но я чувствую, как тебе плохо.

– Она была такая добрая. Она любила меня, понимаешь? – Дана вдруг с вызовом взглянула на Эстию.

– Она всегда мечтала о дочери.

– Хорошо, что ты связалась с Морелем, – взгляд Даны стал колючим. – Иначе бы так сильно любили бы тебя, а не меня.

– Вряд ли. Мы с Мариной вряд ли бы ладили. Я до сих пор не понимаю, зачем она хотела, чтобы я вышла за Марко. Я ей не была по нраву.

– А я тебе отвечу, – фыркнула ведьма, вытирая слёзы. – Она сказала мне, что ты из валькирий. А у них, вроде как, только девчонки рождаются. Она хотела гарантий, что у неё будет внучка.

– Ааа, вот оно что… – протянула Эстия. – Тогда понятно.

– Она обрадовалась, когда узнала, что нас в семье – две сестры. Её это успокоило. Что есть шанс родиться девочке, – Дана шмыгнула. – Но она не торопила. Она любила меня сильнее, чем моя собственная мать, понимаешь?! – в её глазах вновь полыхнуло яростью. – Хотя, куда тебе…

Эстия слегка улыбнулась.

– Она ведь ещё такая молодая была! – вдруг взвыла Дана. – Ну почему?! Почему я опять одна?!

Эстия качнула головой, с горечью глядя на рыдающую Дану. А затем властно обняла её за плечи. Ведьма дёрнулась, но руки Эстии держали крепко. Она прижала к себе её, и стала слегка раскачиваться, как будто баюкая ребёнка.

Рыдания усилились. Эстия молчала и обнимала.

– Почему она меня бросила? – сквозь слёзы простонала та.

– Она устала. Она так долго ждала. Но она теперь всегда сможет быть рядом с тобой. Она – та душа, которая всегда придёт на помощь, которая всегда будет тебя слышать. Мне кажется, Марина обрела покой, когда ты стала женой Марко. Она теперь может не волноваться за него, за будущее, за дом. В её жизни была прекрасная дочь…

Дана жалобно всхлипнула.

– Она так и говорила, – вдруг совершенно спокойно сказала она, взглянув на Эстию. – Что теперь она спокойна… У неё была тяжёлая жизнь. Много боли, – она подозрительно покосилась на ведьму. – Хотя вы все считали её чудовищем. Вы просто не знали, что сделало её такой.

– Да, увы, я не думала об этом. Больше была погружена в свои дурацкие страдания, – согласилась Эстия. – Наверное, зря.

– А я тебе помогу об этом подумать, – в глазах Даны снова горел злой огонёк. – Чтобы ты не судила её и не думала, что ты лучше неё! Она ненавидела мужчин, ты ведь в курсе? Её изнасиловали, Эстия. Впятером. Когда ей было 16. И никто не помог. А родители потом это замалчивали, как постыдную тайну, как будто это она виновата. А это не она! – голос Даны сорвался на крик. – Это те извращенцы…

– Бедная… – тихо произнесла Эстия, с трудом сглотнув. – Боги мои… Как это ужасно…

– Вот! Вот она и ненавидела этих гадов. Она искала женщин, переживших такое, и искала насильников магией вуду. Она мстила им за себя и за других. Они умирали, – улыбка Даны стала безумной. – Вот только ей не становилось спокойнее… Эстия, если она успокоилась, когда появилась я в этом доме – это что, я виновата в её смерти?! Она могла ещё жить и жить?! – синие глаза Даны снова наполнялись слезами.

– Нет. Это не твоя вина, это выбор Души. Она могла уйти, просто ощутив, что устала. А так она ушла с облегчением – и счастливая.

– Она не дождалась внучку, – плечи девушки снова стали вздрагивать.

– Она подождёт её оттуда, – Эстия бросила взгляд на небо за окном. – Она будет оберегать и тебя, и вашего с Марко ребёнка – я уверена в этом.

Эстия снова крепко обняла Дану. Глаза щипало от слёз.

Уж лучше не знать любви, чтобы потом вот так не страдать. Глаза Эстии были закрыты, а сознание поднималось, бережно держа за бестелесную руку самого страшного человека в своей жизни – Марину Кадини. Вот только сейчас она не казалась страшной. Она улыбалась. А ещё виновато смотрела на всхлипывающую Дану и что-то неслышно шептала.

До тех самых пор, пока не исчезла в снежно-белом окне.

***

…Он отправился не в дом отца. Он прошёл сквозь портал, чей код доступа был в том самом письме. Зачем – он не мог сказать. Любопытство или безразличие – что-то одно из них заставило его прогуляться сквозь не-материю.

Прогуляться. Поговорить. Задуматься. И вернуться домой.

…Её не оказалось ни у Селены, ни дома. Дух-слуга направил его в дом Кадини. Дрейк со смутным раздражением открыл портал.

Он не любил, когда его планы нарушались.

– Привет, Морель, – тускло поприветствовал его Марко, вставая навстречу.

– Где Эстия?

– С Даной.

– Какого лешего?

– Она ей зелье принесла. Дане плохо, – Марко был бледен.

– Чего случилось-то? – Дрейк нахмурился и повернул голову в сторону шороха.

Из комнаты около лестницы вышла темноволосая девушка.

– Ой, Дрейк, – она взглянула на него и тут же опустила глаза.

– Здравствуй, Агния, – он чуть сжал губы.

И всё же взгляд как будто против воли скользнул по стройной девичьей фигурке, по гладким струящимся волосам.

«Есть же нормальные девушки с нормальной причёской. А не как моя, вся в кудрях…», – подумал он с непривычным раздражением.

– Ну так, чего стряслось? – он повернулся к Марко.

– Мать умерла.

– Чья?

– Моя.

– А Дане чего плохо?!

– У них отношения были хорошие, – Марко говорил тихо. – Дана в истерике второй день.

– И давно Эстия там? – он недовольно сжал губы.

– Да уже часа два. Только ты не ходи туда. Пусть сами выйдут.

– Ладно, подождём… – процедил Морель, садясь на диван. – Ну что, тебя можно поздравить с освобождением? – он взглянул на хозяина.

Тот передёрнул плечами.

– Может быть, чаю? – вдруг спросила Агния, сцепив пальцы рук перед грудью.

Дрейк взглянул на неё, приподняв бровь.

– Не откажусь. С бергамотом, если можно. Хоть что-то скрасит ожидание…

Девушка слегка улыбнулась и скрылась на кухне.

– Агния пришла поддержать Дану, но не получилось. Дана на всех бросается. А с Эстией затихла, – Марко говорил едва слышно, как будто самому себе.

– Да подожду я, подожду, – проворчал Морель. – День уже безнадёжно испорчен. Впрочем…

Агния уже стояла перед ним, протягивая чашку чая на фарфоровом блюдечке. Дрейк кинул взгляд на её руки. Помолвочного кольца не было.

«Хм, если досидится, можно будет её рассмотреть себе на будущее. Вроде, спокойная и адекватная. Из нашего круга. Место своё знать будет. В отличие от некоторых»

Злая досада заполняла душу. Мать была права – обаяние Арьени было великолепным, но рано или поздно туман рассеивался. Может, ему повезло, что это происходит уже сейчас.

Он глотнул чай.

– Хм, и правда, отец умеет какой-то особый бергамот находить. Этот слабоват.

Марко пожал плечами. Ему было всё равно. А Агния как будто расстроилась.

– Тебе не по вкусу? Может, другой заварить?..

– Не надо, – усмехнулся Дрейк. – В конце концов, я могу наслаждаться не только напитком, но и общением.

Девушка отвела глаза, её щёки слегка порозовели. Дрейк слегка прищурился. Настроение имело шанс на улучшение.

***

– Ого, как она… Лихо… – валькирия с удивлением и странным для себя уважением смотрела на дочь.

Та не видела её – Сиггрид умела не обнаруживать себя, когда хотела. Впрочем, Эстия, которую мать предпочитала называть вторым её именем – Хлои, была слишком погружена в своё дело.

Она провожала.

– Живая – а провожает. Странно. У Фрейи спрошу, как так…

Силуэт Хлои был иным, чем Сиггрид и любой другой валькирии Вальхаллы. Более плотный, более осязаемый.

– Ого, и такую Душу затащила? – Сиггрид удивлённо смотрела на дочь. – Сильна… Не ожидала. Вроде ж слабенькая была, плаксивая.

Эстия Хлои Арьени обернулась. Сиггрид слилась с облаками. И всё же взгляд серых глаз дочери скользнул по лицу матери.

– Мда, это уже не та Хлои. Как же тебя переломало-то…

Валькирия нахмурилась. Ей срочно нужно было бревно – такое же, как и она, нематериальное.

***

Звёзды равнодушно сверкали на бархате неба.

– Ты знаешь, а я душу проводила. Впервые, – Эстия уткнулась в его плечо.

– Да? И как?

– Щемяще.

– Понравилось?

– Не знаю. Но мне сейчас хорошо. Спокойно.

– Прекрасно.

– Обними меня?

– Эстия, я устал.

– Обнимать?

– Препираться с тобой! – вспылил он. – Мне надо выспаться, завтра сложный день, – он встал с кровати. – Лягу в гостиной.

– Незачем, – она не оборачивалась. – Я поняла, не пристаю. Спи спокойно.

– И на том спасибо, – проворчал маг, ложась на своё место. – Эстия, ты сменишь когда-нибудь эти духи? Меня от корицы уже тошнит.

– Хорошо, я не буду ею пользоваться.

– Замечательно. Спокойной ночи.

– Спокойной…

Её пальцы скользнули в холщовый мешочек.

«Что с ним происходит? Наутиз… Рамки, границы, ограничения. Не понимаю. Это руна принуждения… Что он делает вынужденно? Я не знаю…

Что нужно, чтобы наши отношения улучшились? Кано. Внести ясность, увидеть нечто.

А что мы должны увидеть? Дагаз. Трансформацию. Какую? Нас? Или наших отношений…

А, может, это конец? Отала прямая. Да. Отала, руна рода, руна семьи. Неужели Хелиус прав, и Дрейк, как истинный Морель, будет со мной таким – властным, тираничным?..

Боги мои, что мне делать?! Хагалаз?! Разрушить?!

Что разрушить? Наутиз. Разрушить оковы. Разрушить ограничения. Те самые, под которыми Дрейк?

Он под магией Хелиуса? Перевёрнутая Беркана. Нет.

Я ничего не понимаю…»

***

…Револьвер спал и видел сны. Сны о жизни. О мгновениях, когда он живёт. Когда он исполняет своё предназначение и волю хозяина.

…Хелиус не спал и снов не видел. Он вспоминал. Серую тень и серые глаза. В них так много жизни. И так много легко понятной ему боли.

Она сама это выбрала. Сама подписала себе приговор. Он ей ничем помочь не может. Поздно.

Серым теням нет места в семье Морель.

Глава 6. Император

– Селена, мне нужен расклад… Ты можешь?..

Девушка была заторможена и безразлична. Серо-серебристый кот подозрительно косился на неё с подоконника.

– Да легко, – фыркнула волшебница. – Карты у меня, что ли, отобрали? Сейчас сделаем. А что стряслось? – она с интересом посмотрела в глаза гостье, раскладывая на столике коврик для карт.

– Дрейк… – Эстия вздохнула. – Что-то происходит, я не пойму, что…

Селена молча кивнула. На коврик легли две карты – Принцесса Мечей и Рыцарь Жезлов. А затем, в закрытую, три ряда карт между ними.

– Давай смотреть… Так… – она открыла нижнюю пару карт, а затем, нахмурившись, все остальные. – Хм… Эстия, а действительно, что у вас происходит?

– А что говорят карты? Всё плохо? – Эстия пододвинулась поближе.

– У тебя – да. У него – нет.

– Это как? – растерялась девушка.

– Мне тоже интересно, – проворчала Селена. – Смотри. В основе ваших текущих отношений – с твоей стороны – 7 Дисков. Нет ни сил, ни ресурсов, ни денег, ни опоры. Поэтому в настоящем ты имеешь Колесницу – ты закрылась и хочешь сбежать. А думаешь о некоем Принце Чаш – мужчине, способном тебя понимать, чувствовать тебя… Но это не всё, – Селена не дала ей ничего сказать. – У Дрейка всё иначе. У него в опоре 6 Чаш, всё хорошо, довольство жизнью. В настоящем он чувствует себя хозяином, – она указала на карту Императора. – А думает он опять же, о том, как всё хорошо – 3 Чаш здесь. Гайки закручивает?..

Эстия кивнула.

– Да. Он такой странный стал. Недели полторы, как я заметила. Он нервозный, но заботится. Но как-то… Как о собаке, понимаешь? – она взглянула на Селену. – Покормить, выгулять, поиграть. Командам обучить. И пойти жить. Я как будто вещь… Безгласная, – она махнула рукой на лежащие около её аркана мрачные карты. – Не могу понять, в чём дело. Он был другим раньше, он чувствовал меня… Хотя, Морели, вроде, не умеют… – она была мрачна и растеряна. – И, да, мне так хочется, чтобы меня понимали, – вздохнула девушка.

Пепельноволосая чародейка качнула головой. Рядом с открытыми картами легли ещё 6 закрытых.

– Посмотрим, что в вашей жизни творится за пределами отношений. Так, у тебя тут… – Селена перевернула все три карты. – Хочешь опереться на созвучие, единство, слияние, – она показала на аркан Алхимии. – Сама себя жалеешь, вон, Принцесса Чаш тут болтается. А думаешь о том, как бы всё сохранить, да как бы стать прям-таки женщиной-женщиной…

Эстия механически кивнула.

– Так и есть. Я в раздрае. Мне кажется, что я не делаю чего-то важного… Но у меня нет сил быть нежной… А что у него?..

– Хм… – Селена перевернула карты Дрейка. – Он тоже хочет опираться на синергию, на контакт с кем-то – 3 Жезлов тут…

– У него кто-то есть, да? – вдруг тихо спросила Эстия, рассматривая карты. – Средний аркан – это ведь события? В его жизни уже есть какая-то Королева Мечей? Это с ней синергия? И думает он о… Карта Сила… Это же про сексуальность, вожделение, страсть… – она неотрывно смотрела на Селену.

– Научилась, ишь ты, – проворчала та. – Эстия, это пока у него только мысли. Реальной измены тут нет, – твёрдо произнесла она, коснувшись линии этих карт. – В отношении тебя он чувствует себя хозяином положения, главным. А относительно этой мадам он раздумывает о горизонтальном продолжении отношений, похоже, – вздохнула она. – Но это не означает, что всё так и будет… Может, просто мечты…

Эстия слегка улыбнулась.

– Госпожа Летиция меня предупреждала, что у Морелей измены в крови… Похоже, начинается. Я становлюсь деталью интерьера, а он ищет страсть на стороне… – она смотрела в пустоту.

– Ты, главное, сейчас не делай резких движений, – Селена была напряжена. – Понаблюдай. Уйти всегда успеешь. А разрушенные отношения обратно не соберёшь…

– Знаю. Я посмотрю… Может, всё не так уж и плохо…

– Эстия, – чародейка окликнула девушку. – Ты – Мечи, не Чаши. А, судя по раскладу, идёшь в Чаши – в эмоции, чувства. Пытаешься быть такой – эмоциональной. Но это не твоё. Мечи – они разумные, чёткие…

– Холодные, – Эстия бледно улыбнулась. – И от них уходят к эмоциональным, или страстным, или ещё каким-то, да?

– Кто-то уходит, а кого-то взашей не прогонишь. Ты не сможешь всю жизнь притворяться Чашами, если ты Мечи. Лучше даже не начинать, – она смотрела строго.

– И что тогда? Довольствоваться ролью жены наследника рода Морель?!

– Может, да. Может, нет. Но лгать себе и ему, нося маску – это наихудшее решение.

– Я устала от масок, ты права. А как без них – не представляю… Понимаешь, – она вдруг остро посмотрела в глаза родственницы, – он давно ещё сказал, что Морели не понимают любовь, не ищут её. Значит, её и нет между нами.

– И всё же он тебя не бросил, узнав про болезнь. И сказки тебе читает, – возразила Селена. – Может быть, он боится слова «любовь», но сам по себе умеет испытывать нежные чувства?

– Умеет, но недолго? – она вопросительно посмотрела на тётю. – У меня ощущение, что тогда, после подвала, – её взгляд стал расфокусированным, – мы с ним были сами не свои. Обострённые чувства, истерика какая-то. Мы выжили чудом. Кошмар закончился. И всё остальное казалось таким несерьёзным, таким исправимым. А потом мы пришли в себя, – она смогла взглянуть в глаза Селене. – И как будто здраво увидели всё, что произошло…

Селена вздохнула. Кот следил за птицами, глядя в окно.

– Увы, Эстия, это возможно. Когда мы расстроены сильно и когда сильно рады – в этих состояниях нельзя ничего обещать, нельзя планировать. Экзальтация – самый страшный враг и рассудка, и интуиции.

– Может, я ему напоминаю тот день? – тихо спросила ведьма.

– Возможно. А он тебе?

– Мне стало тяжело с ним, – она опустила взгляд. – Мне стало никак. У нас нет общих тем, интересов. У нас из общего – только брачный контракт да воспоминания о подвале. И, знаешь, меня кое-что беспокоит… – она нахмурилась.

– Что же? – склонила голову Селена.

– Я не знаю, любит ли он пироги с вишней.

Волшебница внимательно посмотрела на девушку.

– Я не знаю, нравится ли ему латынь. Не знаю, умеет ли он делать кораблик из бумаги. Не знаю, какой пантеон богов ему ближе. Не знаю, какие разделы магии ему тяжело давались. И во что он играл в детстве – я тоже не знаю.

– А он? Ему что-то про тебя известно?

– Что я больна и что люблю кофе, – грустно улыбнулась она. – Прошлое он не любит обсуждать, считает, что это бессмысленно. А в настоящем у меня слишком мало интересного. Получается, – она была задумчива, – мы так и остались династической парой. Чужими людьми… А то, что вроде было тёплого… Это ведь даже не влюблённость, – Эстия как будто начинала что-то понимать. – Это была жалость… – она в ужасе посмотрела на тётю. – Он умирал – я страдала за него. Потом я мучилась – он ухаживал. Какой ужас. Я думала, это хотя бы гормоны…

– Гормоны тоже были. И жалость – тут ты права. Взаимная тяга может служить началом интереса друг к другу. А потом, по-хорошему – начинается общение. Дружба. И уже после – нечто более глубокое, интимное.

– Как у Кортэров… Они знакомы с учёбы, они были вместе на войне, они шли бок-о-бок всё это время, и только после этого решили стать семьёй… И Анна точно знает, что Эрик любит, а что нет. А мы друг друга не знаем, – её глаза стали пустыми. – Я ведь не хотела спешить. Жить у отца и общаться с Дрейком понемногу, узнавая его.

– Он зря поторопился. Видимо, хотел привязать тебя к себе. Чувствовал, что иначе ты ускользнёшь.

– Но зачем ему это?!

– Понравилась. По карте ты для него – лакомый кусок. А дружить… Не знаю, как у него с этим. Он играет на своей стороне.

– У него есть только он. А дружба – это «мы». Ведь так? Селена, может я и дружбу не понимаю? – Эстия была как будто дезориентирована.

– Дружба – это про обмен. Когда вы интересны друг другу, и когда обмен информацией не праздный, когда слова другого имеют смысл для тебя. Тогда хочется быть вместе, хочется слышать мнение этого человека.

– Дрейк раньше разговаривал со мной. А я в итоге рыдала, – она слабо улыбнулась.

– Это не дружба, – Селена с сожалением покачала головой. – Это насилие.

– Но он вроде как пытался мне помочь. Делал в моих интересах… Хотя, по сути, – тут же продолжила она, – он просто ломал те мои представления о себе, которые мешали ему заполучить меня.

– Вот-вот. А дружба – это, когда, узнавая что-то, ты понимаешь, как это использовать себе во благо. Дружба – это не больно, Эстия. Другом не может быть тот, общение с кем разрушает тебя, истощает.

– Понятно, – вздохнула ведьма. – Поэтому мы с Дрейком можем мирно жить, только когда внешний мир враждебен. Тогда нет времени друг на друга. Тогда мы говорим лишь о внешних проблемах. Боги, как это горько…

– В этом может быть определённая прелесть.

– Для тех, кто хочет быть замужем, но при этом не чувствовать ничего к человеку? – она подняла глаза. – Кому хочется по расчёту?

– Да. Бестревожные отношения. Как работа, – Селена махнула рукой в сторону окна. – Люди выясняют условия, рамки, правила отношений и исполняют их. При этом сохраняя внутреннюю свободу думать, чувствовать, любить и ненавидеть. Естественно, делая это молча и в отсутствие партнёра.

– Похоже, Летиция поэтому ушла от моего отца, а не из-за его ненадёжности, – усмехнулась Эстия. – Мне кажется, ему такая, формальная, жена не нужна. А Летиция мне расписывала прелести династического брака, – она болезненно улыбнулась. – Выходит, она вышла замуж сознательно, рассчитав все преимущества.

Кот вытянулся на подоконнике, греясь на солнце.

– Я тоже так думаю, – кивнула волшебница. – Поэтому Арьени предпочитают быть одни так долго, сколько потребуется. Не размениваться на что попало. По мне так лучше интересное одиночество, чем такое скудное партнёрство. Отношения – это ведь не самоцель. Это приятный соус к и без того хорошей жизни. А не замена жизни. Соус нужен к мясу. Но не вместо.

– Ты сначала говорила мне не спешить рушить отношения, а теперь – вот это, – Эстия улыбнулась. – Почему?

– А я и не предлагаю их тебе рушить. Ты нашла проблему – её можно решить, – улыбнулась волшебница. – Начать общаться, выяснять, любите ли вы латынь и африканские барабаны… Это никогда не поздно. И вообще, я говорила насчёт подозрений, что у Дрейка кто-то есть – не спешить с обвинениями, выводами, подозрениями. Но измены ведь тоже не на пустом месте появляются. Они – показатель, что в паре что-то сломалось. Но это можно отремонтировать.

Эстия задумчиво смотрела на тётю.

– Я не думала об этом. Это интересно.

– Это вас сблизит, – тепло улыбнулась волшебница. – Вам надо выйти из прошлого – которое у вас и правда было не для слабонервных, и создать настоящее. Новые впечатления, воспоминания, переживания.

– Он не верит в дружбу. И особенно – в дружбу между мужчиной и женщиной.

– Ну и пусть не верит. Может, ему страшно в это верить, – фыркнула Селена. – Не дружите. Просто ходите где-то вместе, проводите время вместе, общайтесь. А там хоть горшком это назовите. Главное, достичь цели, а не дать ей название.

– Я подумаю об этом. Спасибо тебе за честность. Мне именно её так сильно не хватало. Пойду я, Селена… Надо много чего сделать.

Селена сумрачным взглядом проводила хрупкую фигурку гостьи. В очередной раз на её памяти красочная идиллия кончилась – как и положено хорошему спектаклю. Актёры сняли грим, убрали маски и взглянули друг на друга – настоящих.

Всё как всегда. Любовь, начавшаяся безосновательно, без душевного понимания, а только лишь на боли, обречена на быстрый конец.

Если вовремя не создать это основание.

***

Дома снова было пусто. Дрейка не было, он опять был в доме отца. А, может, и в каком-то другом. Эстии всё равно это было не узнать.

Мысли роились в голове, вызывая головокружение.

«Император. Хозяин положения».

Образы вставали в голове. Те самые тёплые воспоминания…

…Первая их встреча, его пристальный взгляд. Он как будто примеривался к ней, с какой стороны подойти.

…Вторая встреча. Сноп снега в лицо, а потом – обманом – визит в этот дом. И снова обман – заплутавший Кадини, разговор наедине, первые прикосновения, недвусмысленные намёки.

…Третья встреча. Слежка и прогулка поневоле. Он не спрашивал её желания, он преследовал. А ей это было лестно – такая настойчивость, такое внимание, такой интерес.

…Разговоры, которых она не хотела. Раз за разом причинённая боль. И снова – глупые мысли, что он делает это, будучи неравнодушным к ней. А он разрушал. Разрушал её мир. Да, и иллюзии тоже. Но он разрушал, не давая ей построить новое. Он строил это новое сам, утягивая её в свой омут.

…Её жалость к нему. Даже нет, к себе. Жалость, что человек, так настойчиво ищущий её общества, умрёт или женится на другой. Отец был прав – она, как беспородная собачка, с радостью лизала протянутую руку. Необласканная, голодная до участия, пусть даже такого, приносящего порой много боли и слёз.

…Раз за разом – его власть. «Пойдём», «Я научу», и снова «Пойдём». Властная забота. Он вёл – она шла. Не думая. Доверяя. Считая это лестным.

…Жидкий Морок – её же зелье, применённое на ней. Женитьба – обманом. Красивые слова, что это её защита.

Голова шла кругом.

«Да, он такой. Властный. Да, мне это льстило. Да, я была в иллюзиях. Идеализировала его, придумала его. А он уже подписал обязательства о повторном браке. В общем-то, логично. Ему надо жить. И его роду тоже. А я… Мне будет всё равно.

Вещью, породистой лошадью или собакой я не стану. Я не согласна. Может, получится что-то поменять? Добавить новый смысл? Новый общий интерес? Или уже поздно? Боги, что же мне делать?..

И хочу ли я что-то делать…»

На душе было тяжело. И всё же робкая надежда теплилась где-то внутри.

***

Зелье растекалось в его крови. Пропитывало каждую клетку мозга. Растворяло что-то, замещало собой. Искажало. Факты оставались фактами, но их интерпретация становилась иной.

Раздражающей. Неприятной. Угнетающей.

Новая интерпретация казалась ясностью рассудка. Казалась опорой и трезвостью.

А это просто розовые очки сменились чёрными.

***

– Позвольте показать вам ещё один вариант, леди Эстия.

Она медленно обернулась. Знакомый вкрадчивый голос, тихие шаги, внимательный проницательный взгляд.

– Я люблю вот такой захват рукояти, – в руках мага уже был метательный нож. – Он нестандартный, но весьма удобный. А ещё он смущает противника, отвлекает внимание. Попробуйте, леди Эстия.

– Так? – она взглянула на Хелиуса, пытаясь повторить положение руки.

– Всё верно. Вы схватываете на лету, леди Эстия. А теперь метайте. О, нет, немного не так. Позвольте, я покажу…

Он оказался за её спиной. Пальцы мага сжали её кисть, держащую нож.

– Замах вот сюда… И вот так вперёд…

Он отпустил её руку и отступил назад.

– Прекрасно! Для первого раза просто прекрасно. Потренируйтесь, леди Эстия. Это помогает.

– От чего?

– От тоски, – он улыбнулся уголками губ, вставая неподалёку и прицеливаясь в соседнюю мишень.

– Вам это знакомо?

– Осень, леди Эстия. Осень, – он посмотрел ей в глаза, а затем его клинок наполовину вошёл в дерево мишени.

– Вам ведь многое подвластно. Неужели нет иного лекарства от тоски? – она повернулась к нему.

Её медные волосы были забраны наверх, сколоты на затылке. Только пара прядей выбивалась из причёски.

– Увы, леди Эстия. Я не всесилен. Я тоже устаю. И тоже, вы не поверите, чувствую.

– Что же вас так тяготит, мистер Морель? – её нож вонзился в мишень.

– Оборотная сторона моей власти.

– Одиночество? – её запас ножей иссяк, девушка остановилась.

Маг не ответил, только тонко улыбнулся.

– Власть, знатность – это прекрасно. Это ценно. Но это и большой груз. Я могу купить практически всё, но мне нужно то, что не продаётся. Шутка богов, по всей видимости.

– Богов? – переспросила Эстия.

Маг с интересом посмотрел на неё. А затем усмехнулся, увидев в её руках знакомый холщовый мешочек.

– Позвольте, я спрошу, чего вы хотите на самом деле? И что не продаётся.

– Спросите, леди Эстия. Мне интересно, что скажут ваши руны.

Он подошёл ближе и вновь, как когда-то, протянул раскрытую ладонь.

– Положите руну сюда. Вам будет удобнее.

Снова, как когда-то, она смотрела в серые глаза, пока пальцы касались рун в мешочке. Эти глаза были спокойны и уверены. Их обладатель твёрдо стоял на земле. Рядом с ним ей было странно-спокойно. И очень больно – одновременно.

…Потому что это спокойствие длилось лишь мгновения.

Прохладный камушек коснулся горячей ладони. Ведьма с трудом оторвала взгляд от лица Хелиуса и взглянула на руну.

А затем слегка вздрогнула.

– Что говорят руны, леди Эстия?

– Гебо. Партнёрство. Когда спиной к спине. Когда другой – не такой, как ты, и вместе с тем похожий. Когда у вас есть точка соприкосновения и при этом свобода во всём остальном.

– Вы опасная ведьма, леди Эстия, – рассмеялся маг. – Увы, ваши руны правы. Такое партнёрство невозможно для меня, хотя и желаемо.

На его ладонь легла ещё одна руна.

– Что это, леди Эстия?

– То, что нужно сделать, чтобы партнёрство было возможно. Тейваз. Перевёрнутая. Отказ от борьбы, от служения каким-то идеям и стереотипам. От того, чтобы быть частью системы.

– Невозможное будет возможно, если я сделаю невозможное, – маг рассмеялся. – Леди Эстия, ваш талант к рунам потрясает моё воображение. Я – часть рода Морель. Принципы нашей семьи для меня непреодолимы. И именно они оберегают меня от этого партнёрства, – он кивнул на руну Гебо.

– Оберегают? Но партнёрство – это ведь про благо…

– Леди Эстия, вас ни разу не предавали? – он приподнял бровь.

Девушка смутилась.

– Мистер Морель, – она вдруг взглянула в его серые глаза. – Мне нужен ваш совет. И ответ на вопрос.

– Я весь во внимании, леди Эстия, – он был удивлён.

– Вы любите пироги, мистер Морель?

– Вам это обязательно нужно знать? – он приподнял бровь.

– Жизненно-важно, мистер Морель.

– Я не люблю пироги. Но почему вы об этом спрашиваете, леди Эстия?

– Я отвечу, мистер Морель, – она кивнула. – Но скажите мне… Госпожа Летиция знает об этом? О пирогах?

– Возможно…

– А про ваше детство? Она знает что-то?

– Леди Эстия…

– Дайте мне совет, мистер Морель, – она с какой-то болезненной страстью смотрела в его глаза. – Как выжить с тем, кто не знает ничего про меня, и не открывает ничего про себя?!

– А что вас в этом смущает, леди Эстия? Зачем вашему мужу или моей жене знать про нас многое?

– Если человек дорог – про него интересно решительно всё.

Хелиус тонко улыбнулся.

– Я с вами согласен полностью, – его голос стал вкрадчив. – Но я не понимаю одного – при чём тут супруги…

– Они тут совсем не при чём?.. – в её взгляде появилась болезненность.

– Совсем, леди Эстия. А чтобы выжить… – он замолчал, глядя на неё. – Чтобы выжить, надо найти того, кто будет дорожить вами.

– Именно поэтому вы изменяете?

– Знаете, леди Эстия, – хмыкнул он, – ни одна моя любовница никогда не интересовалась, люблю ли я пироги. Вы, разумеется, тоже спросили это лишь для примера. И всё же, это было приятно. А мои любовницы в основном дорожат мною, как источником многих благ для себя. И их интересует лишь – что я люблю в постели, а не в жизни.

– И вам этого достаточно? А тепло? Душевное тепло, – она смотрела в самую глубь его зрачков, запрокинув голову.

– Осенью холодно, леди Эстия. Это естественно, – его взгляд был ровным.

– Осенью можно закутаться в шарф и надеть перчатки. Но вы, наверное, не любите шарфы, – улыбнулась она вдруг.

– Почему вы так думаете?

– Шарфом можно задушить. Вы не предоставите врагу такой подарок.

Улыбка, как будто непроизвольная, заиграла на губах мага, отражаясь в глазах Эстии, ставших внезапно тёплыми.

– Не предоставлю, – кивнул он.

– Как вы научились не искать тепла?

– Я просто понял, что оно слишком дорого мне обходится.

– Мне тоже… – чёрные ресницы опустились. – И всё же, его хочется.

– Вы – женщина. Это нормально для вас.

– Это нормально для всех, мистер Морель, – она вскинула на него глаза. – И для вас тоже.

– Я же подлый человек? – усмехнулся маг. – Вы сами мне об этом сказали.

– А я – чудовище, – она отвернулась. – Но разве это что-то меняет?

Его ладонь вдруг коснулась её шеи, слегка скользнув по волосам.

– Тепло, – рассмеялась она, ощущая, как тело начало дрожать. – Я так хочу проснуться, мистер Морель. Проснуться – и что ничего этого не было. Ничего, что меня так переломало.

– Проснитесь прямо сейчас. И дайте сну забыться, – он говорил негромко, а она ощущала его горячее дыхание. – Просто идите в реальность. Не цепляйтесь за сновидение. Его больше нет. Ни того, что радовало, ни того, что печалило. Вы проснулись тогда, в подвале, леди Эстия. Вы поняли, что ваши ожидания рухнули. Что всё не так. Что вы беззащитны и уязвимы. Вы увидели правду без прикрас – и потому не стали защищаться, – он говорил без агрессии и давления, просто и буднично. – От такой правды, по-видимому, у вас опустились руки. Вы и себя, и его увидели, как есть – слабыми. А его ещё и преступно-слабым. Он не позаботился о вашей безопасности. Он позволил вам попасть в плен. И единственное, что он сделал в конце – это Радуга. Леди Эстия, он хотел убить – и себя, и вас. Он отказал вам в жизни, даже в возможности выжить. В ваших умениях. Он не дал вам шанса. Вы чувствуете это, но пытаетесь закрыть глаза, не видеть этого. Слова и факты – что для вас больше значит? – маг убрал руку. – Он всё показал вам своими действиями, подставив вас под удар и, в итоге, сам же и ударив.

– Но что он мог?! – её глаза были широко открыты, она незаметно для себя подалась вперёд, слушая его.

Мир вокруг не существовал.

– Отправить вас к вашему отцу. Договориться. Дать понять, насколько всё серьёзно, – Хелиус говорил жёстко. – Но его гордыне это не подходило. Он мог договориться и со мной – о помощи ему и об укрытии, полноценном укрытии, а не урывками – для вас.

– Вы отказали ему.

– Леди Эстия, – он улыбнулся, хотя в голосе слышались нотки раздражения, – когда кто-то говорит, что ему отказали, поинтересуйтесь, а как этот кто-то попросил. Вам сразу многое станет понятно. О, я вижу, уже понятно, – он удовлетворённо кивнул, глядя в её расширившиеся глаза. – Не устаю восхищаться вашим умом, леди Эстия.

– Мне больно, мистер Морель.

– Вы попали в очень плохую историю, леди Эстия, – кивнул он. – Надеюсь, вы сумеете это исправить.

– Историю?

– Что вы, леди Эстия! Свою привычку попадать в истории. Они же не сами на вас свалились. Вы что-то делали для этого. Найдите, что именно, и измените это.

Ведьма нахмурилась.

– Я что-то делала не так, из-за чего оказывалась в беде раз за разом… – тихо проговорила она. – Что это… Доверие? – она взглянула в его глаза.

– Нет.

– Доверчивость?

– Уже ближе, и всё же – нет. Есть в вас один порок, леди Эстия, который ведёт вас в самую пучину.

– Глупость? – рассмеялась она.

Маг улыбнулся.

– Нет, леди Эстия. Вы очень умны. Умнее многих, кого я знаю. Легкомыслие.

– Я – легкомысленна?!

– Да, леди Эстия. Вы даже сейчас со мной так доверительно общаетесь… А ведь я могу навредить, – он смотрел в её глаза пристально. – Вы легкомысленно сблизились с проклятым и опальным, едва оправданным полу-преступником – это стало началом ваших злоключений. До этого вы легкомысленно пустили свою жизнь на самотёк, позволяя вашему отцу выбирать за вас. Вы легкомысленно согласились на брак с Кадини. И вы легкомысленно открыли тогда портал, прекрасно зная, кто ваши враги. Вы легкомысленно надеялись, что там, в ситуации опасности, вы что-то успешно предпримите. Легкомыслие, леди Эстия. Оно заставляет вас попадать в беду раз за разом. Вы легкомысленно отдаётесь течению событий. А потом исправлять становится поздно.

Девушка слушала его, не перебивая.

– Но как это изменить?

– Выбирать себя, – его глаза слегка сверкнули. – Свои интересы. Думать сначала о них, и лишь потом про всех остальных. Это не эгоизм, леди Эстия. Эгоизм – хотеть, чтобы другие думали в первую очередь про вас. Он не так уж и плох, если уметь им пользоваться, – он тонко улыбнулся. – Но вам пока рано.

– Почему вы помогаете мне, мистер Морель? – она слегка прищурилась, склонив голову к плечу.

– Осень, леди Эстия, – он улыбнулся. – Тёплая осень.

Ведьма, не выдержав, ответила на улыбку, а затем отвела глаза.

– Кхм…

Эстия резко обернулась. Губы её ещё улыбались. Хелиус спокойно взглянул в сторону входа.

– У вас урок метания клинков? – Дрейк смотрел на них, приподняв бровь. – Или рун?

– Мы не ограничиваем себя чем-то одним. И тебе желаем того же, – маг слегка улыбнулся. – Проходи, Дрейк. Потренируй навыки.

– В другой раз, – он сжал губы. – Эстия, нам надо домой. Пошли.

– Благодарю за ценный урок, мистер Морель, – она, не скрываясь, улыбнулась Хелиусу. – И, знаете, а я ведь тоже не люблю пироги. И шарфы.

– Я и не ожидал от вас иного, леди Эстия, – он галантно склонил голову.

Дрейк с раздражённым непониманием смотрел на жену. А она улыбалась.

– Тебе, я смотрю, весело?

– Мне тепло, – она рассмеялась.

– Прекрасный повод для радости, – он крепко взял её за руку. – Пошли.

– А я не могу идти сама? Меня надо водить за ручку?.. – невинно осведомилась ведьма.

Дрейк обернулся, собираясь что-то сказать, но напоролся на её безмятежную улыбку. И на нечто странное в её глазах.

– Такая как ты – свернёт не туда. Приходится заботиться и об этом тоже.

– Понятно. Буду знать…

…Он смотрел вслед этой пока-что-паре, и усмехался. В его игре осталось всего лишь несколько ходов. Но вот финал, похоже, стоит сделать иным, чем он планировал. Более выгодным для себя.

Ведь серым может быть не только холодный камень надгробной плиты. Серым может быть и мягкий мех, и кашемировая накидка. Да, пожалуй, накидка. Отороченная мехом. Она очень подойдёт к её глазам. К тёплым серым глазам.

А револьвер с серебряными пулями – подождёт.

***

– Мне не нравится, что ты общаешься с моим отцом. Ваши встречи слишком частые, и ты слишком счастливая после них, – неестественно-светлые глаза вперились в лицо Эстии.

Чашка кофе остывала на столе.

– Мне тоже, Дрейк, – она не отвела взгляда. – Я бы предпочла общаться с тобой. Но тебе не до меня. Может, исправим это? Давай чаще бывать вместе…

– У меня нет времени на пустые разговоры.

Эстия едва заметно вздрогнула.

– Дрейк, я не хочу быть формально твоей женой. Для меня отношения – это нечто большее.

– Тогда почему я чувствую недоверие и холод, Эстия? – зло усмехнулся он. – Я не вижу с твоей стороны ни тепла, ни нежности. Чем я это заслужил?

В комнате повисло неприятное напряжение.

– Ты правда хочешь это знать? – она взглянула на него странно-отстранённо.

– Да уж хотелось бы, – усмехнулся он, скрестив руки на груди.

– Ты солгал мне.

– В чём?!

– Что брак тебе нужен, чтобы обойти контракт с отцом и терпеливо завоёвывать меня. Ты ведёшь себя так, будто я уже попросту капитулировала. Как будто я – твоя собственность. Ты указываешь мне моё место заодно со своей матерью. Критикуешь. Раздражаешься, – она смотрела как будто сквозь него.

Как будто смысл этого разговора уже был ей полностью понятен.

– Я живой человек, я имею право чувствовать.

– Я тоже, – улыбнулась Эстия. – Но ты про это забываешь.

Дрейк чуть прищурился. Такой Эстия была лишь в их первые встречи – до того, как он начал ломать её жизнь.

– Как заговорила-то… А чего раньше молчала? Со мной, с отцом, с Кадини?

Его губы слегка изогнулись. Настолько, насколько надо, чтобы любая жертва чётко осознала, что она именно жертва, а не противник. Это действовало всегда – тихий голос, медленная речь, неотрывный взгляд и эта улыбка.

…Но, видимо, на дочерей валькирий это не действует. Равно как и родовая магия Морелей, подчиняющая волю.

Эстия смотрела, чуть наклонив голову, исподлобья.

– Доверяла. Была легкомысленна.

– Какая ты, оказывается, – он рассмеялся.

В его душе шевельнулась злость – природная, животная. А потом с его пальцев потекла магия, обхватывая Эстию плотным змеиным объятием. Девушка содрогнулась, но было поздно – невидимые путы уже спеленали её.

– К такой смелости и такому шикарному взгляду ещё бы добавить силы, – ледяные глаза смотрели сквозь лёгкий прищур, а магия, повинуясь его едва заметному движению, заставила Эстию приподнять подбородок. – Иначе получаются пустые слова. Не находишь?

– Угрожаешь?

Дрейк расхохотался.

– Ты бы видела себя со стороны! Даже связанная – дерзишь.

– Морель.

– Настоящая валькирия, – он как будто любовался ею.

Её дыхание стало затруднённым – магия сдавила. Но лишь на миг. Повинуясь Дрейку, путы ослабли, но не растворились.

– Морель, отпусти, – её голос стал ледяным.

От её лица должна была отлить кровь, зрачки должны были расшириться. Но этого не происходило. Она, не моргая, смотрела ему в глаза.

– Как хорошо держишься. Молодец…

Маг слегка усмехнулся. Магические путы опали, и девушка тут же оказалась в кольце его рук.

– Я тебе не наврежу. Я забочусь о тебе… Ты просто не привыкла к такому, и думаешь, что я тебя ограничиваю. Ты ошибаешься. Всё нормально. Просто прекрати вызывать меня на ревность и держись подальше от моего отца.

Девушка молча наклонила голову к плечу и внимательно посмотрела на мага.

– Я не хотела замуж, Морель. И сейчас всё больше понимаю, почему. Хорошо, что этот брак – всего на год. Впрочем, я согласна на развод хоть прямо сейчас.

– А Кадини не боишься? – он усмехнулся. – Уж не ты ли некоторое время назад у меня на плече рыдала, что они с тобой сделают что-то? Уже забыла? Впрочем, что это я? Марина умерла, тебе ничто не угрожает – вот ты и решила характер показать. Это низко, Эстия.

Взгляд ведьмы стал тяжёлым.

– То, что я рыдала, не означало, что я сдалась. Да, я жаловалась тебе. Да, я была в отчаянии. И в иллюзиях, что могу тебе это доверить. Я просила лишь одну ночёвку под твоей крышей. А дальше я хотела жить отдельно. Как думаешь, почему?

– Потому что я явно бы тебя не отпустил.

– Нееет, – она зло улыбнулась – в который раз. – Потому что я пришла бы в себя и придумала бы, как спастись.

– И как же? – он смотрел на неё сверху вниз.

Серые глаза стали ничего не выражающими.

– Я варю эликсиры, Морель.

– И что?

На мага смотрел холодный равнодушный камень могильной плиты. Именно такую положат однажды на его последнее пристанище.

– Ты не сможешь отравить.

– Ты можешь тешить себя этой иллюзией, сколько влезет, – она резко обошла его. – Морель!!!

Как когда-то давно, он успел схватить её за руку, притягивая к себе.

– Не угрожай мне, – тихо произнёс он.

– Ты мне – тоже. Отпусти.

– Успокоишься – отпущу.

– Тебе надо было жениться на младшей Дигран, Морель. Тебе так хочется послушную жену. Подумай уже о себе – и отпусти меня, – она смотрела устало.

– Я подумал о себе. Мне хочется тебя, и только, – он властно прижал её к себе.

– Это уже не взаимно. Мне не нужен тиран, – она с усилием упёрлась в его грудную клетку ладонями.

– Да ну? – усмехнулся он, размыкая руки и позволяя ей освободиться. – А как же мой отец? По-моему, он тебе очень даже нравится. А он – самый настоящий тиран.

– Он – подлый человек, но он – мужчина. И у него есть свой кодекс чести. Отличный от многих, но есть.

– Так вот почему ты так млеешь при нём? – неестественно-светлые глаза сузились. – Ты, я так понимаю, любишь сильную руку…

– Сильную и меткую, – кивнула Эстия, обходя его.

– Куда ты собралась?!

– Мне надо поработать, Морель.

Дрейк, криво усмехаясь, остался стоять. Стук каблуков по лестнице отдалялся. То, что казалось глубиной натуры и умом, на поверку стало лишь взбалмошностью и истеричностью. Можно было закрутить гайки, сломать… Но иметь неприятный разговор с Эстеном Арьени хотелось меньше всего. Равно как и находиться в этом доме.

«Прогуляться до Кадини, что ли? Помотать ему нервы, поизводить Дану? А там, может, и сестрица её зайдёт на огонёк снова. Хоть одна нормальная во всём этом сборище»

…Норны с неодобрением качали головами, продолжая ткать полотна судьбы. Младшая норна, не выдержав, открыла окно – уж слишком сильно пахло здесь душным бергамотом…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.