Сергей Данилов
Страницы прочитанной жизни

Мелькнувший силуэт

Силуэт

Обжигают мечты раскалённым углём,
Охлаждают ушатом студёной воды.
Силуэт промелькнул твой за дальним углом,
Безвозвратно исчезли под ливнем следы.

Ты мерещишься в палевом городе мне,
В синих сумерках цокают гулко шаги.
Тень завидев твою за окном на стене,
Заклинаю себя: «Вслед за нею беги!»

За соломинку чувства схватившись, дрожа,
Бросив скромной квартиры налаженный быт,
Я небритым подобьем седого ежа
Уношусь, проявив молодецкую прыть.

Отрезвленье теснит исчезающий хмель.
Мне пора бы иллюзии бросить свои,
Ведь кораблик удачи сел килем на мель
Далеко от морей фееричной любви.

Мизансцена разрыва

Не смотри с исступлённой мольбою в глазах,
Покрасневших от горьких безудержных слёз.
Разбираюсь прекрасно в прощанья азах,
Трюком сентиментальным меня не проймёшь.

Мизансцену «разрыв» проходил я не раз —
Подготовленный слабо бездарный актёр.
Накопил многотомник убийственных фраз
Расставанья плаксивого грубый суфлёр.

Перепишем сценарий трагический наш,
Пусть в неистовстве бьётся судьба-режиссёр…
В баснословный войдя экзальтический раж,
За меня доиграет счастливый дублёр.

Слабые роли

Он игнорирует скверные роли,
Хоть за них спонсоры платят серьёзно.
Провозглашает печально: «Доколе?!» —
В сторону бросив тираду скабрёзно.

Глупо гоняться за каждой монетой,
Все заработать рубли невозможно.
Время в болиде, расставшись с каретой,
Мчится стрелою. На сердце тревожно.

Хочет идеями, в пику застою,
Он вдохновиться, след яркий оставить.
Поздно уже торговаться с собою,
Приспособляться, юлить и лукавить.

С возрастом надобно проще, весомей
Думать, осмысливать и выражаться,
Суть излагать без апломба, спокойней,
Не издеваться и не пресмыкаться.

Он бойкотирует слабые роли,
Пусть за них платят приличные средства.
От компромисса – душевные боли,
Трём поколеньям – дурное наследство.

Жёлтое платье

В белом женщина – невеста,
В чёрном – скорбная вдова.
Годы быстрые я пресно
В серой робе провела.

Дни летели беспокойно.
Между службой и плитой
Я несла свой крест достойно,
В единении с судьбой.

А в шкафу пылало платье —
Жёлтое, как апельсин,
Словно солнце на закате,
Куркума и мандарин.

Примеряла его редко
Я, оборки теребя.
Муж и грубая соседка
В нём не видели меня.

Провисело, не сгодилось,
Полыхая лишь в шкафу.
Колготная жизнь приснилась
Иль промчалась наяву?

Выцвело и устарело,
Потускнело за года.
Незаметно поседела
И былая красота.

Жгучие мечты пропали,
Устремленья унеслись.
Дом заполнили печали,
Возрастных болезней слизь.

Вместо радужного платья
На плечах потёртый плед.
В прошлом жаркие объятья,
Лучезарный знойный цвет.

Городская муза

Я в метро пишу, в душной «Газели»,
В гуще индифферентных прохожих.
На меня смотрят косо мамзели,
Пропитые синюшные рожи,

Потому что строчу увлечённо,
Взяв планшет и стило из кармана.
Глядя сквозь толкотню отрешённо,
Похожу часто на истукана.

О сыр-боре забыв беспардонном,
Застываю столбом в магазине,
В спруте-городе многооконном
Ловко строфы слагаю в машине.

Будто в парке сижу я на лавке,
Окунаюсь в стихи с головою…
Муза, грубо зажатая в давке,
Разражается грязной хулою.

Похмельная муза

Болит с похмелья голова,
Немеют члены от нагрузки,
Не произносятся слова,
Во рту – амбре, в гортани – сгустки.

Перегусарил я вчера,
Событья помнятся нечётко.
Была постельная игра,
Или интим сгубила водка?

Кому и что наобещал,
С кем удалился втихомолку?
Ушёл, горячечный, в астрал,
Как новобранец в самоволку.

Разбиты ваза и фужер,
На кухне залежи посуды.
Размазан по столу эклер,
В углах подушек мятых груды.

Тяжки в беспамятстве грехи,
Грядёт суровая расплата…
Пойду кропать в тиши стихи —
В дебоше муза виновата!

Лёгкость общения

Легко общаться, пока нет боли,
Встречаться редко, без обязательств,
Играть смиренно простые роли
И не зависеть от обстоятельств,

Не знать, как душат долгами узы,
Чугунной гирей вися на шее,
Обременяют любви обузы,
Вселяют ужас клятв мавзолеи.

Без дикой страсти общенье мило,
Розовощёко, благопристойно,
А после секса всегда уныло,
Печально, пресно и недостойно.

Неудачное соблазнение

Тратил деньги седой бонвиван,
Предвкушая волшебную ночь…
Не задался курортный роман —
Счастье чайкою бросилось прочь.

Он красотку хотел обольстить
У скалы, где куражился шторм,
Но Нептун не помог соблазнить
Незнакомку пленительных форм.

Страх стоял в её карих глазах,
А от шума – в ушах его звон…
Флирт бездарно рассыпался в прах,
Лук в сердцах поломал Купидон.

Отречение

Он отречётся на самом пике,
До приговора разящих слов.
Не потакая капризам в крике,
Запрёт влечение на засов.

Запомнит лакомый запах кожи,
Сиянье хитрых, манящих глаз,
Что было с яростным солнцем схоже,
И губ лукавых хмельной атлас.

Прикончит разом самокопанье —
Не станет резко петлять стезя…
Из словаря исключит признанья,
Оставив «нет», «никогда», «нельзя».

Примирение с безразличьем

Замолчало симпатии эхо,
Не расцвёл вожделения сад.
Стало ясно – не будет успеха,
Объяснений грядёт листопад.

Примириться он сможет, конечно,
Утешенья вериги надев,
В разговорах смеяться беспечно,
Не впадая в унынье и гнев.

Страсть прикроет глухим равнодушьем
Нарочито. Любовь извинит…
Нету радости в тусклом грядущем,
Безразличье застлало зенит.

Просьбы к судьбе

Я прошу провиденье: не надо печали!
Пусть достанется мне просветлённая грусть,
Чтоб в душе восхищения ноты звучали,
Повторялись признанья любви наизусть,

Расцветали желанья закатом на море,
Исполнялись, хмельное блаженство даря,
Жизни суть не погрязла в навязчивом споре,
Оборвались напрасных обид якоря.

Я планиду молю, чтоб тоску обходила,
Сторонилась погоста увядших страстей,
Чтоб царила в алькове медовая сила,
А феерия бурных бессонных ночей

Возносила в объятья интимного рая,
Прогоняла любые тревоги долой,
Наводила на мысль: ты – порочна, святая,
Снисходительна, властна – будь вечно со мной.

На пьедестале

Я стремительно мчусь по наклонной
Меж отчаянных строчек и строф.
Разрастается тьмою бездонной
Декадентская масса стихов.

На взаимность погибла надежда,
В стонах ветра пытаюсь смолчать.
Прикрываясь улыбкой небрежно,
Сохраняю унынья печать.

Тень сомненья маячит угрюмо,
Оптимизм затерялся в ночи.
В хрустале замусоленных рюмок
Преломляются счастья лучи.

Сеет панику призрак забвенья,
Расставания мрачен оскал…
Страсть готов я сменить на смиренье,
Сохранив за тобой пьедестал.

Отвергнутый сонет

Писать судьбу словами счастья
Пытался он из года в год,
В экстазе целовал запястья,
Обворожительный живот,

Ей посвящал стихи и прозу,
Конфеты покупал, грильяж,
Воображал, какую позу
Размножит в зеркалах трельяж.

Дарил цветы, встречал у дома,
Пел серенады под окном.
Носил в кармане два кондома
В мечтах о сексе перед сном.

Но отчуждённость победила,
Ей не понравился сонет…
На небе тусклые светила
Составили созвездье Нет.

Попытка побега

От любви я сбегу ранним утром.
Бросив мыслей встревоженный рой,
Наслаждаясь зари перламутром,
Обрету долгожданный покой.

Пропитаюсь гармонией мира,
Откровений букет соберу,
В небо выпущу образ кумира,
Разметаю забот мишуру.

Всё отрину, что было притворно,
Ветру выдам секрет одному…
К ней вернусь просветлённый. Покорно
Равнодушье во взгляде приму.

Заготовки любви

Среди добродетелей – злое упрямство,
В сердечных пороках – смиренье.
Посредник в общенье – банальное пьянство,
Спасенье – полёт вдохновенья.

Бунтарство увяло осенней листвою,
Сочится из пор толерантность.
Угрюмой, морщинистой чёрной вдовою
Торчит за спиной бесталанность.

На месте признаний – газет заголовки,
Ответы сменило презренье…
Прогнили волшебной любви заготовки,
Для них не нашлось примененья.

Герой не её романа

Он не был желанным героем романа,
Она беззаботно ему позволяла
Себя не снимать целый год с пьедестала,
Летать в оперении самообмана.

В закрытые двери стучал он упорно,
Встречал, провожал, расцеловывал руки.
Признаний любви сладострастные звуки
Она принимала легко, но притворно.

Смирив свою гордость, он падал ей в ноги,
Стоял на коленях, касаясь несмело.
Её восхитительно стройное тело
Досталось другому в плачевном итоге.

Законы взаимности очень капризны,
Симпатия – столь своенравный ребёнок…
Повержен Амур. Безразличья чертёнок
Глумится над чувствами в пламени тризны.

Тяжёлая поступь вечности

Последняя точка

Душа покидает тело,
Изношенное годами,
Легко, может быть, несмело,
Без пафоса, назиданья.

Земля возьмёт оболочку,
Грехи, достиженья – выси…
Успеть бы поставить точку
В последней своей репризе!

Фатальные утраты

В нашей жизни утраты фатальны,
Мы теряем друзей навсегда.
Отцветают интриги и тайны,
Мельтешат бестолково года.

Встречи реже, звонки холоднее,
Одиночество ближе, родней.
Пустота вытесняет смелее
Из души дерзновенность идей.

Чувства вянут, мечты на запоре,
Вкус вчерашних побед позабыт.
Телевизор с диваном в фаворе,
Заполняют засаленный быт.

Вместо буйных пирушек – таблетки,
От интриг не осталось следа.
Раздражают кокетством нимфетки,
Суетой угнетает среда.

Окружают минорные маски,
От занудства морщины сборят.
Прошлых связей поблекшие краски
О закате любви говорят.

В зыбкой жизни потери фатальны,
Мы лишаемся раз навсегда
Тех, кто дорог. Раздумья печальны.
Грудой папок пылятся года.

Поступь вечности

Я давящей вечности поступь
Встречаю на бренном пути.
Опасливо движусь, на ощупь,
Скорбя, что должна отцвести

Стремительной жизни бравада.
Из глаз улетучится блеск.
Взамен придёт мудрость – награда,
Колючий прогорклый гротеск.

Растают мечты и желанья,
Друзья постепенно уйдут.
Придут сожаленья, страданья,
Сомнений непрошеных пуд.

Маразм воцарится всецело —
С Альцгеймером в общем ярме,
Увянет холёное тело,
А мысли погрязнут во тьме.

Безвременья мерзкая поступь
Вдруг станет тесниться в груди.
В потёмках сознанья, на ощупь,
Придётся итог подвести.

Беспощадное время

Надменная вечность достала кинжал,
Меня поджидая впотьмах.
Последние силы собрав, я стоял,
Не прятался в пыльных углах.

Пытался смириться, достойно принять
Давно предначертанный рок,
На бренность судьбы никому не пенять,
Уйти в уготовленный срок.

Нет смысла нервозно метаться в слезах —
Нытьём не умаслить талан!
Уйдут – не запятнанный в смертных грехах
И самый последний баран.

Останется вечность – убийца моя,
Бег времени – острый кинжал.
Кружиться по-прежнему будет Земля,
Забыв мой прискорбный финал.

Кабак

Не делай напыщенный вид,
Любой воздыхатель – дурак.
Давно за тобою следит
Привычный к запоям кабак.

Ты волен мечтать по утрам
О прелестях музы, чудак,
Часами плестись по пятам.
Под вечер заглянешь в кабак.

Беспомощна мудрость из книг,
Когда твоё дело – табак.
Поняв, что ты загнан в тупик,
Придёшь отрываться в кабак.

Ты в розовых грёзах – герой,
Не знающий слова «слабак».
От страсти, утратив покой,
Проложишь дорогу в кабак.

Надежды, мытарства, облом —
В намеченных планах бардак?
Тебя за накрытым столом
Почтительно встретит кабак.

Когда твой соперник упрям,
Приверженец стычек и драк,
Управится с горечью ран
Анестезиолог-кабак.

Коль быт деревенский страшит,
А нужен жене пастернак —
Проблемы легко разрешит
За рюмкой абсента кабак.

Влеченье медовое злит,
Рассвет превращая во мрак.
От колкости мелких обид
Спасёт сердобольный кабак.

Возможно, ты – йог и аскет,
Защитник бездомных собак.
Но после железного: «Нет!» —
Утешит тебя лишь кабак.

Нет в жизни решений простых,
Не слушай досужих зевак…
Сквозь груду бутылок пустых
Следит за тобою кабак.

Время

«Время старательно раны залечит» —
Сказка бездарная для молодых.
Души наивные время калечит,
Бьёт без стесненья с размаха под дых.

Время – не лёгкий песочек в сосуде,
А беспощадный угрюмый палач,
Не позволяющий думать о чуде.
Тут не помогут ни просьбы, ни плач.

Время – не добрый в сединах кудесник,
Злой лиходей с костяным кистенём,
Властолюбивый жестокий наместник,
Не подкупаемый длинным рублём.

Время – не глыба, а сумрак пучины,
Где погибают судьбы корабли,
Остро заточенный нож гильотины,
Ждущий тебя неизбежно вдали.

Капкан

Давно пребываю в плену компромиссов,
Про детскую честность забыл навсегда.
Терплю и страдаю от глупых капризов.
Поспешных зароков пестрит чехарда.

Мечтаю свой век провести без обмана,
Без острой нужды понапрасну не врать.
Скопилось безмерно лукавого хлама —
Груз тяжкий хочу навсегда закопать.

Правдивая ложь – зубья злого капкана,
Меня полонившая подлая рать…
Порвать с этой жизнью – немыслимо рано,
Невиданно поздно – всё снова начать.

Смиренье

Бороться с вечностью наивно,
По силам нужно упражненье.
Не будет больно и противно,
Когда ты обретёшь смиренье.

Тягаться с вечностью непросто,
Здесь нужно гения творенье.
Чтоб годы протекали сносно,
Скорее обрети смиренье.

Найди соперника попроще,
Для вечности ты – полмгновенья.
Путь кажется в трудах короче,
Быстрее обрети смиренье.

Мечтать о вечности зловредно,
Смени безумное влеченье.
Спокойно дни плывут, безбедно,
Когда в тебе царит смиренье.

Концовка смотрится печально,
Как нищета и униженье.
Земная жизнь, увы, фатальна.
Старайся обрести смиренье.

Мы суетимся слишком много,
В надежде алчем воскрешенья.
Достойно надо встретить Бога,
Покорно обретя смиренье.

«Не молил о бриллиантах…»

Не молил о бриллиантах,
О немыслимой удаче —
Мне хотелось стать богаче
Не в карманах, а в талантах.

Я просил любви у Бога,
Теплоты недоставало…
Жизни будет вечно мало,
Смерти всюду – слишком много.

В молчании

Я амбиции спрятал надёжно,
Рост гордыни уменьшил в сто раз.
Возраст-жулик нежданно серьёзно
Проявился в обличии фраз.

Неприличные хохмы пропали,
Самохвальства исчезли слова.
Нецензурные вирши едва ли
Сможет выдать моя голова.

Обещания стали скромнее,
Клятв угас обжигающий пыл.
Легкомысленный флирт – холоднее,
Жар интимных признаний остыл.

Обвиненья истлели с годами,
Восхищенья поблекли давно.
Наслаждаюсь науки плодами,
Близоруко взирая в окно.

Перестал гнать тирады волнами,
Суета надоела и шум.
За молчанье обласкан стихами
В окруженье возвышенных дум.

У камина

Быстрей не хочется бежать,
К финалу торопиться глупо.
Победных мыслей пала рать,
Влеченья копошатся скупо.

Обрыдло двигаться пешком,
Приелись нудные походы.
Я, начиная день зевком,
Лелею томной лени всходы.

Бессмысленно стоять столбом,
Чай не охранник в карауле.
С нахмуренным, в морщинах лбом,
Я чужд статичной физкультуре.

Сидеть, склонившись, толку нет,
Поскольку нудно ломит спину.
Прервав листание газет,
Плетусь к зажжённому камину.

Валюсь с кряхтеньем на диван,
Отбросив стоптанные тапки.
Лежу, безмолвный истукан,
Как батарейка на зарядке.

Любуюсь – пламени клыки
Дрова съедают аккуратно.
Воспринимаю без тоски,
Что дни уходят безвозвратно.

Сгорят последние мечты,
Испепелятся устремленья
В огне душевной нищеты,
Как почерневшие поленья.

Слизни сомнений

Он в замочную скважину жизни
Видел истины яростный свет.
И сомнений противные слизни
Пробудились мгновенно в ответ:

«Ты уверен, что свет – аксиома?
Достоверность поди докажи!
Всем фальшивость подделок знакома
В одеяниях каверзной лжи.

Может, яркость свеченья – ловушка,
Западня для смешных простаков.
Завлекает пустая гнилушка
Одурманенных сказкой ослов.

Манит блеском порой упаковка
И бесплатный, казалось бы, сыр,
Но меняется вдруг обстановка —
Ты уже не гурман, а гарнир.

Каждый ждёт исполненья мечтаний,
Предвкушает удачу подчас.
А ты ведал пучину страданий,
Сил душевных иссякший запас?

Обмануться фатально несложно,
Прыгнув в омут лихой с головой.
Берегись доверять, осторожно —
Навсегда потеряешь покой».

Он поддался (сомненья лукавы),
Не открыл судьбоносную дверь,
Подозрений наелся отравы —
Прозябает в безверье теперь.

Без меня

1

Вечность позади,
Вечность впереди.
Вспыхнет жизнь звездою,
Пролетит стрелою.

Знать бы точно срок —
Ясен всем итог,
Впрок не наглядеться,
Никуда не деться.

2

Смерть неотвратима,
Постучится глухо.
Тленом одержима
Мерзкая старуха.

Страшно умиранье,
Прения излишни.
Без толку стенанье,
Клятвы никудышны.

Растворятся звуки,
Свет пребудет тенью,
Все земные муки
Отойдут к забвенью.

3

Примириться надо,
Бренность – это рок,
Отцветёт отрада,
Смерть взведёт курок.

Точка в книге судеб.
С новым блеском дня
Мир крутиться будет,
Только без меня…

Размышления о вечности

Вечность влечёт и пугает меня
Бездной грядущих недель.
Сгинет и снова родится, звеня,
В зелени шустрый апрель.

С душным июлем вернётся жара,
Осень придёт в свой черёд.
Будет резвиться в снегу детвора,
Не ощущая забот.

Люди другие пойдут по местам,
Где я гулял по ночам.
Не прекратятся ребяческий гам
И поклоненье богам.

Ревность не бросит влюблённость-сестру —
Чувства не взять под замок.
Нудно продолжат на плацах муштру —
Неистребимый урок.

Ход не прервётся небесных светил,
Реки не двинутся вспять.
Станет пылать на закате акрил,
Души тревожить опять.

Мирно наследники будут дремать,
Мой проедая талант,
На антресолях в пыли – прозябать
Изданный раз фолиант.

Можно на старте писать некролог —
Быстро проходит игра.
Ясен заранее жизни итог —
Искра на фоне костра.

Когорта заманчивых грёз

Осень от-кутюр

Осень-художница пишет мазками.
Радует красками пёстрый пейзаж.
Смело аллеи играют тонами.
Модно иметь золотой антураж.

Осень-богачка сорит капиталом,
Палые листья – ковёр из купюр.
В парках рябины объяты пожаром
В рыже-багряных манто от-кутюр.

Остатки

Давно позаброшен танцпол.
Осталась зола наслаждений.
В меню каждый день валидол,
Утерян букет ощущений.

Погода стабильно не та,
То жарко, то ломит суставы.
На кухне гнетёт теснота,
В эфире – царящие нравы.

Откинуть бы лет тридцать пять,
А может, и сорок, не жалко!
С друзьями напиться опять,
Вкусив, сколь вольготна рыбалка.

На девушек смело взирать,
С достоинством, но без нахальства.
Соседа в бильярд обыграть
Спокойно, без тени бахвальства.

Под окна товарища встать,
Присвистнув: «Айда на «коробку!»
Размять молодецкую стать,
Оставив на лавке штормовку.

Пойти на байдарках в поход —
Неделю в мешке и палатке.
Вручную вскопать огород,
Пульнуть в небеса из рогатки.

Когорта заманчивых грёз
Дать битву комфорту готова…
Как шалую юность без слёз
Вернуть – и прожить её снова?

Совмещение

Я был галантен, не женат.
В душе, искрясь, весна играла
И виртуозно совмещала
С лиризмом низменный разврат.

Смотрел с блондинкой дорогой
Ночами на светил сиянье,
В порыве страсти, обожанья
В реке купался с ней нагой.

Стихи восторженно читал
И декламировал умело,
Без промедлений лишних, смело
За грудь красавицу хватал.

Приятен выставок гламур.
Мы посещали вернисажи.
Потом – интимные пассажи,
Постельный яростный аллюр.

Пленяла музыка сердца.
Я с музою внимал свирели,
Затем резвился на постели,
Изображая жеребца.

Прошли забавные года.
Кутить нет силы – ждёт уролог,
За ним приём ведёт проктолог.
Такая ныне чехарда.

Я поседел, давно женат.
В душе осенний цвет играет,
Мастеровито совмещает
Аптеку, пенсию, внучат.

Трепетание души

В глазах – ехидная усмешка,
Во рту – сарказмов едких пул.
Не раздражает утром спешка,
Не тянет вечером в загул.

Квартирный быт опутал крепко,
Ушёл на пенсию кураж.
Годами не менялась кепка,
Ослаб к деньгам ажиотаж.

Минувших лет поднялись всходы —
Цветут апатия и лень.
Исчезли с кризисом доходы.
Осталась от гордыни тень.

Завяли встречи, посиделки —
Их заменяет телефон.
Есть номер молодой сиделки,
В неё он, к счастью, не влюблён.

Поймали в сети сериалы,
Не привлекает зимний спорт.
Пылятся на шкафу журналы.
Брак – максимум четвёртый сорт.

Пропали бывшие коллеги —
Нет интересных общих тем.
Забыты бурные ночлеги,
Остался долговой ярем.

Сменяет боли онеменье,
Канючит тело: «Не буди…»
Душа, желая просветленья,
Трепещет птицею в груди.

Кипящие страсти

Кипели эмоции чайником,
Забытым на сильном огне.
Он вёл себя грубым охальником,
Она была злее вдвойне.

Пестрила беседа упрёками.
Сплетались признанья и ложь.
Сменялись ответы намёками.
Терзала противная дрожь.

Смешались причины и поводы.
Шаром раздувался скандал.
Терялись разумные доводы —
Страстей ощущался накал.

Он стал заикаться отчаянно.
Она побелела, как мел,
Стояла в углу неприкаянно,
Стрел гневных колчан опустел.

Обиды плодились невиданно.
Завял утончённый фэншуй…
Решенье пришло неожиданно —
В объятьях хмельной поцелуй.

Утренний позор

Вчерашний вечер в забытье,
Обрывки пёстрые в тумане.
Он вспомнил: было оливье,
Играло радужно в стакане,

Веселье, танцы, никотин.
Он говорил по телефону.
Напрасно третью взял, кретин.
Уснул подобно эмбриону.

Такси дешёвое везло,
Или подбросил друг радушный?
Проснулся дома – повезло.
Во рту противный вкус сивушный.

Ключи на месте, кошелёк.
Одежда?.. Он не раздевался.
В глазах жены немой упрёк:
"Зачем до чёртиков надрался?"

Ответа нет. Довлеет стыд,
Косые блики полуночи.
Потрёпанный противен вид.
Мольбой: «Прости!» – слезятся очи.

Болезненные воспоминанья

Воспоминанья вцепляются больно,
Словно клешнями – назойливый краб.
Переживаю разрыв добровольно,
В прошлое выдвинув памяти трап.

Снова тону в океане сомнений
И задыхаюсь от горьких обид,
Вязну в болоте пустых объяснений.
Тенью кровавой грозит суицид.

Претерпеваю позор униженья —
Брошенный, как шелудивый щенок,
Вновь ощущаю минуты паденья,
Горькой любви нежеланный урок.

Резко понижена самооценка,
Комплексы давят огромной горой.
Перед моими глазами коленка,
Что бьёт под зад, прогоняя долой.

Боль моя требует самоотдачи.
Зол и безжалостен ревности краб.
Надо засыпать богатством удачи
Уничижительный жизни этап.

Грибы

Период лирический вместе с цветами
Давно завершился. Не радует бег.
Щетина небритая – выпавший снег.
Мы внучек теперь именуем цветами.

Любили мы в детстве ходить за грибами.
Манил и пугал тёмной чащею лес.
Сегодня ворчим, позабыв политес.
Юнцы называют нас в шутку – грибами.

Меняющиеся приоритеты

Меняет возраст приоритеты,
Места скитаний и поклонений.
Не выручают друзей советы.
Зияет пропасть меж поколений.

Реклама баров – под слоем пыли,
Зато раскрыты ворота клиник.
Про караоке давно забыли.
Былой романтик – сегодня циник.

Хард-рок отложен, играет Гендель.
В комиссионке Харлей томится.
Ночами будит протёкший вентиль,
А не желанье опохмелиться.

Сменили пиво настойки с мятой.
Приятен раут без злой изжоги.
Встаёшь с постели всегда помятый
И раздражённый в любом итоге.

Для путешествий доступна дача,
Другие земли неинтересны.
От кинофильмов скупа отдача:
Герои – плоски, сюжеты – пресны.

Простое дело теперь проблема —
С утра решаешь, когда побриться.
Тревожит смутно одна дилемма:
Жить вместе дальше иль разводиться?

В прошедшем – танцы, шальные встречи.
Любвеобильность ушла с престола.
В сухом остатке – с ромашкой свечи
И послевкусие корвалола.

Птенец

Мне тоже было двадцать лет.
Я полон был благих иллюзий,
Растил сыновний пиетет,
Не знал деменции, протрузий,

Был обжигающе открыт,
Не испытав кошмар измены.
Меня не мучил пыльный быт,
Не окружали манекены.

Рекорды грезились. И вот
Птенец гнездо покинул рьяно,
Любви родительской оплот
Сменил на жёсткий мир обмана.

Летать учился, как и все,
Клевал, раз это было надо,
Копался в злате и овсе,
Не избежал сомнений яда.

Пшено чужое воровал,
Оберегал свои пожитки,
Существовал, как маргинал,
Искал неслыханные скидки.

Зачем покинул отчий дом,
Прельстившись мифами Олимпа?
Хотел парить, а полз тишком
В веригах ржавых вместо нимба.

Теперь подавленно закрыт,
Птенец предстал ежом колючим,
Немногословен, пьян, сердит,
Сроднился с обществом паучьим.

Счастье и радость

Раньше счастлив я был, а теперь только радости.
Нет изжоги – достойный вечерний финал.
Не метнула соседка вслед колкие гадости —
Ожидается день выше всяких похвал.

Раньше было достаточно неба бездонного,
От его синевы пели струны души.
Превратившись со временем в мужа преклонного,
Флегматично дремлю в неподвижной тиши.

Раньше пульс учащался от каждой прелестницы,
Сердце пойманной птицею билось в груди.
Ныне я аккуратно спускаюсь по лестнице
И доволен супругой в больших бигуди.

Раньше не было в шалостях плотских излишества.
Вожделенье дарило любовный экстаз.
Пронеслись разудалые годы мальчишества.
Бывший мачо, я смог за квартал всего раз!

Готов к абордажу

Я излучаю доброты флюиды.
Рождаются лиричные стихи.
Сношу спокойно мелкие обиды.
Смешны мои пустяшные грехи.

Разбросаны бумаги и тетради,
Плодятся с каждым годом словари.
Убрав с лица назойливые пряди,
Работаю порою до зари.

Но если надо проявить отвагу,
Я отложу облезлый карандаш.
Налейте рома, наточите шпагу,
Отдать швартовы и – на абордаж!

Опыт и невинность

Я готов променять опыт бренного тела
На невинность хрустальную юной души.
Натерпевшись, расстанусь с познаньями смело,
Пусть останутся от нажитого гроши.

Снова я ощутить хочу преданность дружбы,
Теплоту неподдельную искренних глаз.
Подковёрные игры, интриги на службе
Надоели, как нудный, бездарный рассказ.

Позабыть бы про боль от циничных предательств,
Убивающих веру в победу добра,
Обесточить влиянье дурных обстоятельств,
Осознать, что надежда сильней, чем хандра.

Искус давит безмерно. Наивны мечтанья
Обрести романтичность в солидных годах.
Разъедать будут ржавчиной воспоминанья,
Приближая красивой истории крах.

Рыжая осень

Каждое лето я осень молю:
«Не приходи, сыт по горло дождями,
Пусть непогода сведётся к нулю,
Не запестреет столица зонтами,

Серость не выгонит аквамарин,
Лужи не станут блестеть зеркалами,
Благоухать будет нежно жасмин,
Солнце – одаривать землю лучами».

Позже тону в листопадном пиру
И восхищаюсь роскошной палитрой.
Напрочь забыв ностальгию, хандру,
Вновь очарован проказницей хитрой.

Пылко, с задором ваяет она,
К творчеству явно имеет задатки.
Ветрена рыжая краля, сочна.
Я бы с такой закрутил без оглядки!

Мимолётные встречи любви

Мимолётные встречи

Мимолётные встречи бывают занятны —
В восклицаниях искренних лёгкий пролог,
О погоде короткий живой диалог,
Обсужденья недолгие благоприятны.

Быстротечные связи порою волшебны,
Словно редкий тропический сладостный плод.
Послевкусие мило без ссор и невзгод.
Новизна с беспроблемностью, право, целебны!

Встречи для секса

Они знакомы много лет,
У каждого семья и дети.
Он – бизнесмен, авторитет;
Она работает в газете.

Он много ездит по стране,
Проводит дни в переговорах.
Инспекционные турне
Проходят в пыльных коридорах.

Ей нравится домашний быт,
На ней закупки и хозяйство.
Её простой привычный вид
Лишён апломба и зазнайства.

Они не пишут СМС,
Не ходят вместе на гулянки.
Он не разводит политес,
Не рвётся к ней с бездарной пьянки.

Из офиса порой звонит
И назначает место встречи.
Она к нему стрелой летит,
И озаряют ложе свечи.

Объятья, кружится постель,
Благоухают поцелуи,
Цветёт изысканный апрель,
Оргазмов серебрятся струи.

Потом короткое «пока»,
Недели тягостной разлуки,
Дни постные без огонька
В сопровожденье дряблой скуки.

Сложились странно жизни их —
Для секса встреча, расставанье.
Один короткий яркий штрих,
В тоскливых буднях прозябанье.

Мнимые чувства

Я стал забывать дни рожденья
Далёких и близких родных,
Не шлю им теперь поздравленья,
Запутался в датах скупых.

Стираются в памяти лица
Сотрудников, бывших коллег,
С кем было желанье напиться,
Случайно делили ночлег.

Подруги интимных мгновений
Уходят туманной чредой.
Страдаю в капкане сомнений —
Прошедшее было ль со мной?

Полночные встречи, свиданья,
Безумных эмоций порыв,
Прямые признанья, лобзанья,
Слезливый постыдный разрыв.

Мне грезятся смутные лица,
Но нет ощущенья тепла.
Романов цветных вереница
Тянулась, петляла, прошла.

Развратные близости помню,
Но словно немое кино:
Сплетались в клубок мы нескромно,
Хлестали сухое вино.

Исчезла лилейность объятий,
Ушло притяжение тел,
Поблекла плеяда симпатий.
Я в сексе давно не потел.

Теряются лики любимых,
Метресс, безотказных сестёр.
В мелькании склонностей мнимых
Погас вожделенья костёр.

Поезд-жизнь

В жизни стремительной мы пассажиры:
Из неизвестности в небытие.
В мягких вагонах скучают банкиры,
В жёстких – мечтают о чистом белье.

Едут на крышах бомжи без билетов,
В тамбурах курит патлатый народ.
В общих – без сервиса, у туалетов —
Следует грязный подвыпивший сброд.

Праздник искрит целый день в ресторане —
Пляшет богема, не зная преград.
Тратят банкноты цинично южане.
Громко в плацкарте студенты визжат.

Поезд несётся, мелькают перроны,
Люди выходят и входят толпой,
Не углубляясь в движенья законы…
Их машинист знает – в чёрном, с косой.

Счёты вечности

На счётах вечности недели
Мелькают быстро, без конца.
Не остановятся качели
В натруженных руках Творца.

Развитье мира по спирали
Без промедления течёт.
Природе не нужны медали
И ежемесячный отчёт.

Расцвет сменяет увяданье,
Потом хиреет в свой черёд,
Приходит вновь без опозданья,
Естественно и без хлопот.

Я полон горечи и гнева —
Конечен мой невзрачный путь.
Всего лишь две костяшки – влево,
И жизни остаётся чуть.

Не сдавайся

Не сдавайся житейским преградам,
Сил последних в борьбе не жалей,
Не тушуйся под вражеским взглядом,
Хладнокровным казаться умей.

Не скули и не плачься в жилетку,
Перед женщиной слёзы не лей.
Ухмыльнись, надавив на гашетку, —
Разметает тревоги хайвэй.

Боль приветствуй надменной улыбкой,
Спрячь своё беспокойство за ней.
Даже если допустишь ошибку —
С поля боя вернёшься сильней.

В огонь

Наш век динамичный меняется резво.
Пнём прелым на месте не стоит торчать.
Взгляни через призму стакана нетрезво —
Начни новой жизни приход отмечать.

В спортзале со штангой потеть надоело,
Режим и диета обрыдли тебе —
Найди собутыльников праздных и смело,
Без тени сомнений предайся гульбе.

Нет смысла хранить зачерствевшие страсти,
Поддерживать скучный погасший очаг.
Разбился роман – выбрось тусклые части,
К продажной любви сделай радостный шаг.

Идеи твои велики, дерзновенны,
Но их прогрессивность другим не видна?
Поверь, все творения гения тленны —
В огонь их отправь, он оценит сполна!

Вдохновенье

Ваяю в тиши покаянно
Сонеты о личной потере,
Печатаю их постоянно
С надеждой – прочтёт моя пери.

Рисую лиричные строфы,
Рифмую легко и призывно,
Забвенья боюсь катастрофы —
Поэтому муза надрывна.

Пластично играю стихами —
Всевышнего жду одобренья.
Опутанный плотно грехами,
Прошу яркий миг вдохновенья.

Скоротечность

Промчалось детство беззаботное
В мечтаньях розовых беспечно.
Блеснула юность мимолётная,
Забыв, что время быстротечно.

Познала зрелость испытания
И шепчет старости серьёзно:
«Оставь морали, назидания,
Считай, что бытие курьёзно».

В пробке

Бесплодно время в пробке длинной,
Коришь себя: «Зачем я встрял?»
Путь представляется рутиной,
Не виден радостный финал.

Алеет море стоп-сигналов,
Напротив – жёлтых фар река.
Пик отвратительных скандалов
Из-за любого пустяка.

Теряешь образ свой джентльменский,
Напрасно давишь на педаль…
Завидев милый облик женский,
Летишь в заоблачную даль.

Птицы

Давно не появлялись снегири.
Синицы – неназойливые гости.
Любовных встреч затёрлось попурри.
Порвал я фото, бешеный от злости.

Не чиркают над крышами стрижи,
И ласточки-проныры улетели.
Романы заполняют стеллажи.
Мы больше не встречаемся в отеле.

Лишь вороньё поблизости одно
Клюёт гнилые брошенные груши.
А голуби изгадили окно —
И наши исковерканные души.

Словно Пан

Стрелял в меня Амур крылатый
И растранжирил весь колчан.
Я жил тогда слегка поддатый,
Бродил по лесу, словно Пан.

Эрот добился должной цели,
Вонзил любовную стрелу.
В объятьях сладких мы хмелели,
Воздав излишествам хвалу.

Цвели изысканные ночи,
Не угасала страсть с утра.
Наперсницы пылали очи.
Прошла тоскливая хандра.

Я тратил силы непрестанно,
Забыв, что скуден их запас,
Изображал порой султана,
Превозмогал себя подчас.

Старался с нежною зазнобой,
Капризам дамским потакал.
Считал возвышенной особой,
Не пререкаясь, ублажал.

Готов был укусить свой локоть,
Подпрыгнуть выше головы.
Лобзал супруге каждый ноготь,
Дарил наряды… Но увы,

Промчались годы безоглядно —
Я стал в эротике профан.
Мне больно, а жене отрадно —
Грущу, рогатый, словно Пан.

Адюльтер

В годы школьные, беспечные, весёлые
Я открытый был, правдивый пионер,
Подносил соседке сумки претяжёлые
И не знал чудного слова «адюльтер».

В дни студенчества очкастого, фривольного
Я прогуливал частенько универ,
Испытал соблазны вихря алкогольного,
Прочитал, что существует адюльтер.

Каруселью понесла стезя рабочая,
Можно было сделать тысячу карьер.
Представлялось – трудовая жизнь бессрочная,
В ней не важен пресловутый адюльтер.

Доставались мне всегда маршруты дальние —
Ждал то порт морской, то угольный карьер.
Все знакомства были сплошь официальные,
В них отсутствовал банальный адюльтер.

Оказалась непростою быль семейная,
Если ты на производстве инженер.
Но жена досталась мне прямолинейная,
Объяснила: выручает адюльтер.

Сохранить не получилось узы брачные,
Хоть в делах я был надёжности пример.
Отношения сложились неудачные —
Закружил супругу пошлый адюльтер.

Три десятка лет мелькнули пёстрой птицею,
Я – заслуженный сухой пенсионер –
Обзавёлся бы фигуристой девицею,
Но забыл, что означает адюльтер.

Молодящийся

Я стоял на остановке,
Ожидал ночной трамвай,
В полусонной обстановке
Был обласкан невзначай:

«Молодой товарищ милый,
Дайте деду огонька», —
Голос слабый и унылый
Сразу выдал старика.

Я взглянул на попрошайку:
Неказистый и седой,
Не стирал давно фуфайку,
Непричёсанный, худой.

Лет на пять меня моложе,
А возможно, на все семь…
Мы, конечно, не похожи.
Сбросив комплексов ярем,

Я собою возгордился.
Пусть плешивый и бухой,
Гражданин не усомнился,
Что я – парень удалой.

Не прошли уколы даром:
Приукрасил ботокс лоб,
С ровным бежевым загаром
Друг-солярий мне помог.

Победил морщины лифтинг:
Не лицо – бильярдный шар.
Преуспел в работе пилинг:
Сразу видно – не клошар.

Восхитительный сценарий —
Протянув приличный век,
Уяснить, что ты не старый,
Перспективный человек.

Ухвачу за хвост жар-птицу,
Возраст я перехитрю,
Пышногрудую девицу
Отыщу – и к алтарю!

Выигрыш поэта

Поэт сотрудничал в газете,
Недорогое пил вино.
К нему, как в сказочном сюжете,
Пришла удача в казино.

Попал в вертеп он по ошибке —
Коллега затащил силком.
В душе тревожно пели скрипки.
Проснулся интерес тайком.

Он выиграл и удалился —
Украдкой, тихо, словно вор.
На выходе перекрестился —
Терзал язвительный укор.

Решил – джек-пот вполне заслужен.
Пятнадцать лет витал в мечтах.
Ему компьютер новый нужен,
Являлся принтер в дерзких снах,

Давно ботинки просят каши,
Не обновлялись словари —
Желанья лились, как из чаши,
До бледно-розовой зари.

День пролетел в пивном угаре,
С путанами на брудершафт:
Он декламировал в ударе,
Вещал, что бывший космонавт,

Летал не раз к другим планетам,
В открытый космос выходил,
Хвалился новеньким сонетом,
Пел, пританцовывал, чудил.

Рубли исчезли незаметно.
Цветное кончилось кино.
Жизнь чёрно-белая бюджетна —
Вновь хлеб и кислое вино.

Бизнесвумен

Взгляд деловой и надменный безмерно —
Дама на заднем сиденье авто.
Личный водитель ей служит примерно,
Чтоб не испачкалось грязью манто.

Переговоры, планёрки, обеды,
Командировок пропыленный быт
Стали привычны. Пустые беседы
Ей не нужны – время пулей летит.

Плотно расписано утро любое.
Много она успевает за день,
Не помышляет о скромном покое,
Переживает порою мигрень.

Есть кавалер. На приёмах и встречах
С ним появляется гордо она.
Широкоплечий брюнет, не переча,
Сносит капризы её допоздна.

Парень спортивен, тактичен, опрятен —
Страстные ночи проводит она…
А вот сколь Генделя дар необъятен —
В зале концертном решает одна.

Романтичный бизнесмен

Он – бизнесмен расчётливый, скупой,
Принципиальный в мелочах и вере.
Довольно стройный, смуглый, но седой.
Подчинена вся жизнь его карьере.

Он внешне эпатажен и спесив,
Весь погружён в проекты и отчёты.
Всегда опрятен, молчалив, красив,
Готов сводить с противниками счёты.

А что внутри – не ведает никто.
Он в душу не пускает постояльцев.
Там – виденный ребёнком шапито,
Собранье грустных клоунов-страдальцев,

На праздничной арене громкий смех
И закулисья хмурое похмелье,
Секундный взлёт, мифический успех,
Аплодисментов пагубное зелье.

Каждый день

Два новых слова, непременно, каждый день,
Два сильных всплеска мысли выдать ярких,
Пожертвовать два поцелуя жарких,
Досадной глупости изрешетить мишень.

Всего один звонок родителям за день,
Молитва, укрепляющая веру.
Один призыв к обидчику: «К барьеру!»
В небытие одна прискорбная ступень.

Звони

Душно вечером и одиноко – звони.
Прилечу к тебе вихрем я звёздным,
Стану нежным, весёлым, серьёзным,
Разожгу упоительной страсти огни.

Хмурым утром взгрустнулось – немедля звони.
Разгоню клочковатые тучи.
Будут ласки дразнящие жгучи.
Позабудешь в утехах угрюмые дни.

Опечалишься в сумерках сизых – звони.
Я накрою плащом вдохновенья,
Запалю соучастья поленья.
Напряжённым молчаньем меня не казни.

Одинокий огонь доброты

Жизнь прошла до обидного странно.
Не сложился любовный пасьянс.
Обошлась ты со мной негуманно,
Был непрочным семейный альянс.

Воспевал я богиню, мадонну,
Возносил за удачу хвалу.
Ты готовилась к секс-марафону,
Отдаваясь любому ослу.

Объяснила в глаза мне открыто —
Наслажденье превыше всего,
А домашнего счастья корыто
Будет времени ждать своего.

Молодая, блистала ты ярко,
Привлекал дерзновенный анфас,
Но решила сгореть до огарка.
Из меня был худой ловелас.

Я не мог распрощаться, страдая.
Ревность рьяно душила меня.
Осуждала, тихоней считая,
Недовольная браком родня.

Ты ушла, сделав выбор надменно,
Отшвырнув первый жизненный том,
Проронила в сердцах, откровенно —
Надо стать мне крутым мужиком.

Слух прошел – ты успеха добилась,
Одержала немало побед.
И другая молва доносилась:
Заболела, детей-мужа нет.

Стала боль моя тише с годами,
Нет уже в ней былой остроты.
Догорает сухими мечтами
Одинокий огонь доброты.

Бюст прилежного лжеца

Заслуженный бюст

Предо мной вилось много дорог,
Начался увлекательно век.
Получился удачный пролог,
Но не ангел мирской человек.

Разбазарив доверья кредит,
Внемля яду лукавых гадюк,
Я испачкался в саже обид
На везенье коллег и подруг.

Раздавал обещанья легко,
Проявлял беспринципность в делах,
Думал, буду летать высоко,
Но увяз в вопиющих грехах.

Я запутался в мыслях пустых,
Заплутал в обвиненьях друзей.
В хороводе желаний скупых
Много лет прозябал, ротозей.

Путь любви не прошёл до конца,
Обожанья авансы пропил.
Бюст прилежного в жизни лжеца
От лукавого я заслужил.

Мечты пенсионера

Я должен был изведать белый свет,
Но до сих пор не в праздничном Париже.
Сегодня отрубили интернет,
Не думая о нравственном престиже.

Меня чарует солнечный Мадрид,
Лос-Анжелес манит к себе призывно,
Зовёт в Дамаск радушный друг Рашид,
Берлин прельщает пивом непрерывно.

Благие планы обломал дефолт.
Полгода не платил за коммуналку.
Но я, хоть после гриппа бледно-жёлт,
Готов махнуть в Камбоджу на рыбалку.

Растут мечтанья, словно на дрожжах.
Вращаю глобус в бешеном азарте.
Свет отключили, жизнь течёт впотьмах.
Хочу уехать, маюсь в низком старте.

Прекрасен Лондон, сказочен Нью-Йорк.
Заводят сильно контурные карты.
Я депозитный договор расторг —
В ходу у банков низкие стандарты.

Жду помощи от любящей страны —
Мне обещали к пенсии надбавку.
Дадут – куплю билет за полцены
И в Амстердам, курить блаженно травку!

На бюллетене

Осень застала на даче меня.
Ветер буянил, дрожали стропила.
Дождь поливал третьи сутки, бубня.
Окна разбить непогода грозила.

Из водостоков хлестали ручьи,
В трубах гудело и выло тревожно.
Гнулись изящно кусты-скрипачи,
Листья метались по саду безбожно.

Дом кепку-крышу надел набекрень.
Кланялись ели, большие артистки.
Выдал я телу хмельной бюллетень,
Вымел долой раздраженья очистки.

Предстоящий распад

Я молодой был огурец —
Зелёный, в прыщиках противных,
Потом обрюзг, как холодец,
Забыл о подвигах спортивных.

Плешь заимела голова,
Зато в подмышках лезла шустро
Седая колкая трава,
Воняя, словно в щах капуста.

Обрюзг солидный белый гриб,
Лежащий много лет в засоле.
Чирикал долго, но осип.
Нашёл забвенье в алкоголе.

Напоминал когда-то плод
Заморский, гладкий, как олива.
Но, претерпев поток невзгод,
Теперь я – чернослив, не слива.

Грядут бессилие и смрад,
Жизнь овоща с гнильцой на грядке,
Банальный медленный распад
И прозябание в остатке.

Культ личности

Копилась мудрость много лет.
К познанью шёл я планомерно.
Среди старух – авторитет,
Смотрю на будущее скверно.

Мне императором не быть —
Империи давно распались.
Величье не восстановить,
Осколки жалкие остались.

Не править королевством мне —
Везде республики, сенаты.
Чей род был раньше на коне —
Имеет скромные пенаты.

Заказан путь прямой в цари —
Превращены в музей палаты.
В былинах – рать, богатыри,
В конторах – пни и бюрократы.

Исчезли ханства и орда,
Растёт терпимость на востоке.
Проводит выборы мордва
В демократической мороке.

Вассалами скудеет век —
Пик независимости в мире.
«Любой свободен человек», —
Вещают лидеры в эфире.

Культ личности моей гниёт
И не находит примененья.
Гордыня просится в полёт,
Желает страстно поклоненья.

Коплю рубли я, спину гну,
Готовлюсь к пенсии ретиво.
Издам декрет, создам страну
И буду править справедливо!

Бутылка текилы

Я смотрю на тебя сквозь бутылку текилы,
И мне нравится, как серебрится лицо.
Очертания мягки, движения милы.
Не смущает блестящее дерзко кольцо.

Притаилось в глуби твоих глаз безрассудство,
Там скрывается целое море огня.
Ты в себе подавляешь упорно беспутство,
С безмятежностью внешней глядишь на меня.

Пусть ты замужем, мне наплевать, ловеласу,
Проведём мы сегодня чудесную ночь.
Заменить недотроги смешную гримасу
Нам бутылка текилы сумеет помочь.

На Мойке

Мы жили в Питере, на Мойке,
В подъезде, словно после штурма.
Фасад подвергся перестройке,
Но внутренность была гламурна,

Подобно залам Эрмитажа:
Лепнина, росписи, шпалеры.
И в дополнение пейзажа:
Исакий, близость Англетера.

Коммуналка

Алкаш-сосед храпит несносно,
Нет силы глаз порой сомкнуть.
Его рулады смертоносны,
Ведёт к могиле пьяный путь.

Прожёг паркет он, залил стены,
Испортил новенький ремонт,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.