Нравственные идеи и теория «разумного эгоизма» в романе Л. Н. Толстого «Война и мир»
Irma Narbut

© Irma Narbut, 2024

ISBN 978-5-0056-9992-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I. Введение. Нравственные идеи и теория «разумного эгоизма» у Л. Н. Толстого

Судя по дневниковым записям и другим биографическим материалам, молодой Толстой внимательно присматривался и к теории «разумного эгоизма» и к теории самоусовершенствования. В его записях можно найти мысли, близкие как к одной, так и к другой точкам зрения.

В действительности же он не был полностью согласен ни с тем, ни с другим направлением. Его нравственная позиция была сложнее, тоньше, если угодно, диалектичнее.

Следуя заветам Белинского, влиянию среды писатели «натуральной школы» придавали особое, можно сказать, исключительное значение. Среда могла перевернуть нравственные представления человека вверх дном, превратить героя в собственную противоположность.

Но ее влияние – не исключительное и не единственное. В условиях сельской жизни злое, самолюбивое начало тоже находило доступ к душе ребенка, и притом довольно легко.

Может быть, весь секрет – в воспитании? Просветители XVIII века, начиная с Руссо, смотрели на душу ребенка как на tabula rasa, на чистый лист, на котором можно писать что угодно. Отсюда их взгляд на воспитание как на решающий фактор формирования личности. Белинский также придавал воспитанию огромное значение, о чем, в частности, свидетельствует его повышенный интерес к вопросам детской литературы.

У Л.Н, Толстого отношение к воспитанию и образованию на протяжении жизни будет меняться. Со временем он дойдет до отрицания университетов.

Другое дело, что воспитание и образование сами по себе, как и среда, не всесильны. Воспитатель не в силах овладеть всей душой ребенка, подчинить ее полному влиянию,

Вопрос о влиянии наследственности и среды на формирование нравственности относится к числу наисложнейших и интереснейших и до сих пор является предметом острейших споров. Современная наука не только не отрицает наследственность в формировании психических и нравственных свойств личности, но признает ее как непреложный, фундаментальный закон. Академик Б. Астауров в выше названной статье утверждает, что этому закону «подвластно становление и таких интегративных характеристик, как инстинкты, темперамент, возбудимость, ум и память, склонность к определенному виду деятельности, способность и таланты, общие черты характера, вроде доброты и жизнерадостности, угрюмости и злобности, и такие эмоциональные реакции, как любовь и сострадание, ненависть и ярость, инстинкт самосохранения и инстинкт самопожертвования – эгоизм и альтруизм».

Следовательно, и в этом отношении взгляд Л. Н. Толстого на человеческую природу был шире, чем у многих его современников и некоторых великих предшественников, того же Руссо, которого писатель почитал.

Добавим к сказанному еще мысль о благотворном влиянии на человека природы, мысль, которую мы найдем и у Руссо, в частности, в его «Юлии, или Новой Элоизе» (часть первая, письмо XXIII), и сделаем вывод, что воззрение молодого Толстого на вопросы нравственного формирования личности характеризуется чем угодно, только не узостью.

Природа человека представлялась Достоевскому очень противоречивой, заключающей в себе и добро и зло. Достоевский еще в ранних произвеениях, в частности в «Неточке Незвановой» (1849), склонялся больше к тому, что зло все же преобладает. Л. Н. Толстой в этом смысле был ближе к Белинскому и Чернышевскому и полагал, что преобладающим началом у человека является все же не зло, а добро. В личности, утверждал он, заложен некий непогрешимый нравственный инстинкт, позволяющий ему отличать добро от зла. Но если Белинский в борьбе со злом придавал большое значение «разумному эгоизму», то Толстой в пятидесятые годы в эгоизме видел не столько средство самоопределения личности (хотя и нс отрицал его полностью), сколько своего рода лазейку для разного рода зла в душу человека. Отсюда его идея самоусовершенствования в духе христианской морали, сближающая его со славянофилами.

Л. Н. Толстой, конечно, впадал в идеализм, когда переоценивал роль индивидуальных нравственных усилий в борьбе со злом и недооценивал «программу социального переустройства жизни, которую разрабатывали революционные демократы. В этом его главное противоречие и как художника и как мыслителя. Но и на самом раннем этапе христианская доктрина нравственности, которая захватила славянофилов, коснулась не всего Толстого, а только какой-то части его души.

Под влиянием «взбунтовавшейся совести и того доброго начала, которое в течение продолжительного времени глушилось злом, диалектика добра и зла является внутренней движущей силой саморазвития и самосовершенствования личности.

II. Проблемы нравственности у Толстого в исследованиях литературоведов

В «Войне и мире» все в движении – и люди и обстоятельства, и время и пространство, и армия и народ. В движении Кутузов, Наполеон, император Александр, московское дворянство и купечество, светский салон Анны Павловны Шерер. Той самой скуки, которая была частицей жизни Евгения Онегина, Печорина, светского общества и которую благословил пушкинский Мефистофель словами: «вся тварь разумная скучает», здесь нет и в помине. Герои «Войны и мира», на какой бы общественной или нравственной ступени они ни находились, испытывают все что угодно, кроме скуки небытия. Им неведом порок томящего однообразия, та «скука неприличнейшая», о которой скажет Достоевский в «Братьях Карамазовых». Жизнь в «Войне и мире» словно пробудилась от сна, все сдвинулось с места, поплыло, поехало, потекло…

Если Николенька Иртеньев ведет уединенную, сосредоточенную в самом себе моральную жизнь, то герои «Войны и мира» познают самих себя и окружающее не иначе как в «сцеплении» с другими людьми, в столкновениях, в борьбе. В полную силу входят те самые обстоятельства, та «среда», которой столь большое значение придавал Белинский и писатели «натуральной школы».

Столкновение носит самый разнообразный, многогранный, многоступенчатый и всеобщий характер. Сталкиваются человеческие страсти и мнения, поколения (молодые и старые), разные социальные группы и классы и даже целые народы и государства.

Среди героев «Войны и мира», кажется, нет никого, кто бы чувствовал себя на своем месте и был вполне доволен своим положением. У каждого из них свои трудности, свои проблемы. Сама Россия, которая весь XVIII век жила смелыми преобразованиями Петра, победами Ушакова и Суворова, славою Ломоносова и Державина, в начале нового столетия самой историей была поставлена перед выбором либо обновиться и сделать шаг вперед по пути прогресса, либо скатиться на положение второстепенной европейской державы и оказаться в зависимости от Англии или Франции. Войны с Наполеоном, и особенно 1812 год, поторопили с выбором и привели в движение всю общественную жизнь снизу доверху.

«Погибла Россия! Погубили!» – говорил со слезами на глазах, умирая, старый Болконский и был не столь уж далек от горькой правды. Он слишком хорошо знал свой «развратный век», чтобы утешаться иллюзиями. Необходимо было многое изменить, в том числе и в нравственном отношении.

О духовном обновлении говорилось и до войн с Наполеоном (Новиков, Радищев); но экспансионистские устремления французского императора и осознание собственной слабости обострили этот процесс. Духовная жизнь героев «Войны и мира» полна действительного исторического содержания. Л. Н. Толстой запечатлел одну из самых драматических и возвышенных страниц в истории становления русского национального самосознания, в том числе и самосознания нравственного.

Л. Н. Толстой к проблемам нравственности был чуток как, может быть, никто в русской литературе. Эти проблемы занимают одно из важнейших мест и в «Войне и мире».

Например, Н. Н. Наумова в пособии для учителей «Л. Н. Толстой в школе»¹ характеризует «Войну и мир» с самых разных сторон, начиная с истории замысла произведения и взглядов писателя на исторический процесс и кончая композицией, пейзажем и языком, но совершенно не интересуется проблемами нравственного порядка.

К. Ломунов в интересной и содержательной книге «Лев Толстой в современном мире», к сожалению, прошел мимо этих вопросов, хотя именно они за последние годы приобрели особую актуальность и значимость.

Из наших исследователей одним из первых обратился к изучению Л. Н. Толстого с этой стороны А. П. Скафтымов. В 1929 году опубликовал статью «Диалектика в рисунке Д. Толстого», которая в последующих изданиях известна под названием «Идеи и формы в творчестве Л. Толстого». О Толстом вышло особенно много различного рода исследований, в которых внимательный читатель найдет для себя ценные, хотя и не всегда безошибочные суждения и на эту тему.

Из всего богатства и многообразия моральных проблем «Войны и мира» остановимся на том, как решается вопрос о нравственном становлении народа и личности.

Л. Н. Толстой как-то заметил, что если идеал – это высший образец, к которому мы должны стремиться, то норма это тот порог, предел, ниже которого человек не имеет морального права спускаться. Нравственным идеалом для Толстого в «Войне и мире» была жизнь народная.

Ориентир на русский народный национальный характер не был новым ни для Толстого, ни для русской литературы. Истоки идеи народности берут начало в эстетике декабристов. Им принадлежит честь введения в русскую литературу самого понятия «народность» и мысль «узнать» народ через сближение с жизнью народной. Решающее влияние на воззрение декабристов оказала Отечественная война 1812 года и та роль, которую сыграл в ней народ, крепостные крестьяне в солдатских шинелях, ополченцы и партизаны.

III. Нравственность народного характера

Л. Н. Толстой с первых шагов своей литературной деятельности обратился к изображению народного характера, о чем свидетельствуют образы Натальи Савишны в «Детстве», Ерошки в «Казаках» и т. д. Но в «Войне и мире» он ставит перед собою титаническую задачу «захватить все», создать эпический образ народа, соединить лучших представителей из кругов «образованного общества» с подлинными героями 1812 года – простыми русскими людьми. Степень сближения с народом, умение «сопрягать» с ним все свои мысли, побуждения и поступки составляют опорный пункт положительной жизненной программы и одновременно истинную меру высшей нравственной ценности для Л. Н. Толстого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Наумова Н. Н. Л.Н. Толстой в школе. – Л., 1959.

Вернуться