# Синяя птица

Морис Метерлинк

«Синяя Птица» – философская сказка бельгийского писателя и драматурга Мориса Метерлинка о вечном поиске человеком счастья.
Брат и сестра в Рождественскую ночь отправляются в удивительное и опасное путешествие. Чтобы спасти внучку феи, дети должны найти Синюю Птицу. Вместе с необыкновенными спутниками героям предстоит выдержать немало испытаний и осознать, что счастье ближе, чем кажется. Однако легко оно не даётся – нужно верить в мечту и быть смелым!

Пересказ с французского

Леонида Яхнина


Художник

Инна Бодрова


© Яхнин Л. Л., наследники, перевод на русский язык, 2022

© Бодрова И. В., иллюстрации, 2022

© Оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2022

Machaon®

## Глава первая. Фея Берилюна


Ночь спустилась над горами и долинами Фландрии, над островерхими крышами домов, над бедной хижиной дровосека. Не обычная ночь, а самая таинственная, Рождественская. В эту прекрасную ночь к детям неслышно приходит святочный дед Санта-Клаус, кладёт им, спящим, под подушки свои подарки.

Дети дровосека Тиля, маленькие брат и сестра Тильтиль и Митиль, спали крепким сном. Спала в своей круглой клетке и любимая птица Тильтиля – голубая горлица. Спала, свернувшись на печке клубочком, чёрная кошка Тилетта. Спал под лавкой преданный пёс Тило. Спало тесто в квашне. Спала высокая сахарная голова на полке. Спала керосиновая лампа на столе.

И вдруг фитиль в лампе сам собой стал медленно разгораться. Вот уж и весёлый язычок пламени трепещет за пузатым ламповым стеклом. А за окном, закрытым ставнями, послышалась весёлая музыка. Тильтиль и Митиль проснулись и бросились к окну. Как удивительно было на улице! К богатому дому напротив подъезжали запряжённые белыми конями кареты. Из них выпархивали нарядные мальчики и девочки. Они устремлялись в дом, где уже ждала их сверкающая рождественская ёлка, а стол был уставлен блюдами с восхитительными пирожками и удивительными пирожными. Ни разу в жизни Тильтиль и Митиль не пробовали таких лакомых угощений. Даже вкуса их не знали. А богатые мальчики и девочки – вы только подумайте! – не спешили наброситься на еду, съесть эти чудесные пирожные, насладиться этими необыкновенными пирожками! Ну, конечно, они ведь могут есть такие вкусности каждый день. Но Тильтиль и Митиль тоже могут есть сколько угодно пирожков и пирожных. Только воображаемых.

– Я съела уже двенадцать пирожных! – воскликнула Митиль.

– А я… я четыре раза по двенадцать! – похвастал Тильтиль.

– Как вкусно! Как вкусно! – повторяли они и весело смеялись.

Вот и к ним пришло Рождество. И не воображаемое, а самое настоящее, потому что веселье-то их было вовсе не придуманное. Взявшись за руки, Тильтиль и Митиль радостно запрыгали по комнате. Вместе с ними приплясывал огонёк в керосиновой лампе, ухало тесто в квашне, плескалось молоко в кувшине, поскрипывала сахарная голова на полке. Дети так расшумелись, что не сразу услышали стук в дверь: тум-тум!

– Ой, кто это? – испугалась Митиль.

– Отец! – прошептал Тильтиль и уже хотел было нырнуть под одеяло, когда дверь медленно растворилась.

Перед ними стояла крохотная старушонка в зелёном платье и красном чепце. Ух и страшна она была! Горбатая, одноглазая, хромая, нос крючком. А голос какой хриплый и ворчливый!

– Нет ли у вас, дети, Синей Птицы? – прохрипела старушонка.

Тильтиль сразу взглянул на горлицу. Как? Отдать её этой страшной старушонке? Ни за что!

А странная гостья проворчала:

– Твоя птица мне не нужна. Она не синяя и не спасёт мою умирающую внучку.

– Она больна? Что с ней? – встревожилась Митиль.

– Не знаю. Но ей хочется быть счастливой. А счастье приносит Синяя Птица. Мы, феи, это знаем.

Какая же она фея? Старая, некрасивая. Феи прекрасны и таинственны. А эта старушонка похожа на их бедную соседку Берленго.

А старушка продолжала:

– Да, я фея Берилюна. И очень прошу вас, нет, приказываю пойти за Синей Птицей. Только дети и лишь в Рождественскую ночь могут поймать её.

Тильтиль и Митиль смотрели на две седые прядки волос, выбившихся из-под чепца, и никак не могли поверить, что перед ними фея.

– Ах, люди, люди, – проворчала фея, – они слепы и видят лишь то, что можно увидеть глазами. Но вам, дети, я верну зрение. Вот смотрите!

И она вынула из кармана фартука маленькую зелёную шапочку с блестящей, сверкающей… пряжкой? Пуговицей?

– Это алмаз, – сказала фея Берилюна. – Стоит надеть шапочку на голову, повернуть алмаз справа налево, и вы прозреете. Станете видеть то, что обычно скрыто от глаз, – души людей и вещей. Надень эту шапочку, Тильтиль, она поможет отыскать Синюю Птицу.

– Мы найдём её! Обязательно найдём! – воскликнул Тильтиль.

– Но вам придётся обойти весь свет, а может быть, и заглянуть в Прошлое и Будущее. И всё пешком, – сказала фея. – Тут бы пригодился ковёр-самолёт, да я куда-то задевала ключ от сундука, где он хранится.


И фея протянула Тильтилю зелёную шапочку. Он надел её, осторожно повернул алмаз, и… И комната наполнилась звуками и голосами. Часы на стене заходили ходуном, циферблат расплылся в улыбке, и с него посыпались, поскакали на пол крохотные человечки, похожие на цифры. Они вихрем закружились в хороводе, напевая колокольчиковыми голосами:

Тинь-тинь, Тильтиль,
Динь-динь, Митиль!
Весь день, день-день,
Нам петь не лень!

– Кто это? – восхитилась Митиль.

– Это счастливые минутки вашей жизни, – засмеялась фея. – Видите, их не так уж и мало.


Тильтиль и Митиль взглянули на фею и ахнули!

Перед ними стояла уже не горбатая старушонка, а стройная сказочная принцесса. Волны чудесных золотистых, словно спелые колосья, волос стекали по её плечам. Небесно-голубые глаза излучали ясный свет. А улыбка, нежная, ласковая, навевала покой и радость.

– Ну что, нравлюсь я вам? – спросила фея мелодичным голосом.

– Ещё как! – прошептал Тильтиль.

А Митиль только всплеснула руками. В этот момент кто-то недовольно запыхтел, заворчал, заворочался. Из квашни показалась голова, похожая на горбушку круглого каравая. И вот уже весь Хлеб, толстый, мягкий, румяный, вылез наружу и зашлёпал по полу. Он, отфыркиваясь, пробормотал:

– Ну и теснотища в этой квашне! Все бока пообмял!

Звякнула дужка ведра. Из него, разбрызгивая сверкающие капли, выплеснулась, поднялась прозрачная девушка со струящимися волосами.

– Вода! Вода! Держитесь от меня подальше! – закричал ей Огонь, который только что вылез из очага. Его алый плащ взметнулся, а горящие глаза сердито засверкали.

Тильтиль и Митиль с изумлением оглядывали свою ожившую, заговорившую комнату. А тут ещё на полке завозился, зашевелился Сахар и стал осторожно спускать на пол свои длинные ноги. Вот уж он стоит перед ними, преломившись в поклоне.


– Барышня, – вкрадчиво обратился он к Митиль, – не желаете ли отведать леденцов?

Не успела Митиль ответить, как Сахар – о ужас! – с хрустом отломил свой палец.

– Не волнуйтесь, – успокоил он, – я же Сахар, и пальцы мои леденцовые. А на месте того вырос новый. Полюбуйтесь!

И он, сладко улыбаясь, протянул детям целый пучок леденцов.

В этот момент Вода взмахнула рукавом, брызги веером разлетелись по комнате, попали на плащ Огня, и он злобно зашипел. Из угла раздался вкрадчивый голосок кошки Тилетты.

– Ах, миленькая, – промурлыкала она, обнимая Митиль своими мягкими лапками, – я вас так люблю, так обожаю!

– Вр-рёшь! – зарычал пёс Тило. – Знаем мы вас, кошек!


Лукавицы. Это мы, собаки, пр-р-р-реданы хозяевам, как собаки.

– Не ссориться! – топнула ногой фея. – Вы все вместе должны отправиться за Синей Птицей и в пути помогать друг другу.

– А вы тоже с нами пойдёте? – спросила Митиль.

– Я всегда приду вам на помощь. Но не могу оставить свою маленькую внучку, – сказала фея. – С вами отправится вот кто…

И она легко взмахнула рукой. Комната озарилась мерцающим светом, нежная колокольчиковая музыка заполнила все углы. Огонёк внутри керосиновой лампы вытянулся, побледнел, оторвался от фитилька, и перед детьми предстала несказанной красоты девушка. Голубоватый свет источали её одежды, ласковой теплотой светилось её лицо.

– Кто вы? – восхитился Тильтиль.

– Душа Света! – ответила девушка. – Ты сам меня вызвал, мой мальчик. Я пойду с вами за Синей Птицей.

– И я! – гавкнул пёс. – Я всегда с тобой, мой маленький повелитель.

– И я пойду, – промяукала кошка, ласкаясь к Митиль.

– И я, и я, и я! – закричали Хлеб, Вода, Огонь.

– Но помните, – сказала фея, – в то мгновение, когда вы найдёте Синюю Птицу, всё исчезнет для вас. Дети окажутся дома, а вы, ожившие вещи и животные, вернётесь к своей обычной жизни. Огонь в очаг. Хлеб в квашню. Вода в ведро. Кошка и собака снова забудут человеческую речь.

– Э, так не пойдёт, – проворчал Хлеб. – В квашне тесно.

– Ску-учно плескаться в ведре-е-е, – захныкала Вода.