Алексей Котаев
Эхо

Глава 1

Разведчик и последний инженер

Светлое голубое небо освещало поле высокой травы. Ветер теребил редкие, случайно попавшие в землю колосья ржи. Облака медленно плыли по небу. Май в этом чудесном месте выдался теплым и разведчик, сидя на своем магнитном скауте, снял с себя шлем. Своими собственными глазами лицезреть этот простор было куда приятнее, чем ловить изображение с линзы визора.

– Красиво… Жить-то как хочется… – бормотал юноша, вглядываясь в самую далекую точку, что мог увидеть.

Тяжелый метало-пластиковый шлем, до краев набитый электроникой, улегся на колени. Экран внутри погас, перестав фиксировать пользователя. Высокоскоростная разведмашина висела над травой, не касаясь ее, еле шумя магнитными приводами. Гироскопы жужжали, держа ровное положение, позволяя пилоту расслабиться и откинуться назад. Многие километры вокруг холма, были усеяны травой, редкими кустами и отдельно стоящими деревьями, что тянулись к небесам. Красиво. Необычайно красиво.

Шлем внезапно зашипел и разразился хриплым голосом. – В секторе вещания есть кто из разведчиков? Прием!

– Есть! – лениво поднес шлем к уху парень.

– Назовись!

– Разведчик третьего класса. Эхо.

– Эхо… – задумался голос из шлема. – Ладно. Едь на северо-запад. В лесу видели неучтенных. Километров семьдесят, не больше. Понял?

– Да понял я. Выдвигаюсь!

– Как установишь зрительный контакт…

– «Вызовешь группу зачистки». Я знаю. Конец связи.

– Ах ты, надменн…

Эхо хлопнул рукой по модулю рации и вещание прервалось. Глубокий вдох. Выдох. Тяжелый и пропахший потом шлем плотно сел на голову. Экран загорелся, транслируя изображение с нашлемных камер, и пока глаза ловили фокус, руки привычным движением приводили скаут в боевое положение.

Беззаботный день в дали от замка закончился, стоило только выйти на связь. Игнорировать вызов плохо, и разведчик не хотел этим злоупотреблять. Хватит того, что последние дни он только и делал, что прохлаждался, лежа посреди этого зеленого поля. Смотреть на все вокруг через шлем было больно для глаз, но ничего не поделаешь, такова жизнь. И Эхо столько раз мог лишиться ее, не будь этого потрепанного временем шлема, что и думать не хотел о том, чтобы снимать его на задании.

Ноги улеглись на педали. Педали податливо нажимались, передавая крены на корпус. Эхо прижался к технике и правой рукой выкрутил акселератор. Если бы не страховочный ремень, то такой бешенный разгон сорвал бы пилота в этот же миг, но Эхо доверился своему поясу и болтался над аккумуляторным блоком, всего в паре сантиметров. Сотня километров в час, потом вторая. После третьей сотни ускорение немного ослабло, и страховочный ремень перестал притягивать пилота к технике.

Трава щекотала брюхо магнитному скауту, невероятно быстро проносясь мимо. Эхо успевал поглядывать по сторонам, находясь в привычной для себя атмосфере. Многие годы после смерти родителей он служил в императорской разведке. Гвардейцем ему не стать – слабоват, а вот для разведчика мелкий пацан – в самый раз. Жаль, что разведчики были и есть самым позорным видом деятельности в империи. Кто угодно получал больше славы и признания, чем те, кто днями напролет выслеживает неугодных Императору.

Эхо был не таким. Он всецело отдавал себе отчет, что, сколько бы он ни старался – толку не будет. Поэтому, в любое свободное время он наслаждался жизнью, тихо отсиживаясь в стороне. Много лет прошло в таком темпе. Редкие вылазки, редкие контакты. Важным было лишь это красивое место, и когда очередные дежурства заканчивались – приходила пора возвращаться в замок. И возвращения эти были пытке подобны.

Не более получаса потребовалось, чтобы на горизонте замаячили густо насаженные деревья, зацепившиеся за холмы и скалы. Лес у подножья тоже был очень красив, но визор искажал эту красоту, не позволяя юноше отвлекаться. Скаут замедлился и, нервно гудя и вибрируя, остановился на опушке.

– Вызывает Эхо. Как слышно? Я в зоне проведения поисковой операции.

Вот только шлем молчал.

– Меня слышно? – вновь попробовал парень, но попытка не увенчалась успехом. – Для журнала событий. Я захожу.

Белый пластик, покрытый паутиной кевлара, сменил свой цвет на зеленый, покрывшись темно-коричневыми разводами. Маскировка активировалась сама по себе, стоило только начать запись операции.

Плотные заросли леса не позволяли хорошо видеть и режим визора переключился, увеличив угол обзора. Кроны закрывали небо, погружая Эхо во мрак. Тепловизор короткими сессиями пытался выловить жизнь, но безуспешно.

Щелчок под ногами заставил юношу поднять руку, и деревянный кол на изогнутой ветке воткнулся в предплечье, пробив пластиковую накладку. Растяжка сработала как надо.

– Эх ты ж! – прошипел Эхо. – Угораздило же!

Парень резким движением вырвал кол из своей руки и отодвинул от себя ловушку. Одноразовый тюбик клея из подсумка был залит в рану. Кровь тут же свернулась под шипящим слоем химии, перестав вытекать из руки. Ловушка – хороший знак. Теперь Эхо понимал, что не зря сюда примчался.

Полностью игнорируя ноющую руку, разведчик с предельной осторожностью начал продвигаться в глубь. Под ноги смотреть приходилось пристальнее.

Шлем усилил шумы и вдалеке послышались разговоры. Эхо вытянул легкий пистолет-пулемет, крепко сжав его в руках. Присев и снизив скорость, парень добрался до скалистого подножья. А там и люди. Тепловизор один за другим помечал цели.

– Замок, это Эхо! Контакт есть! Выслал координаты. Отступаю! – без особой надежды на ответ шептал парень в шлем.

Работа выполнена. Шаг назад и Эхо во что-то уперся. Это что-то недовольно прокряхтело и упало. Ребенок! Разведчик сжимал в руках оружие, удивленно глядя. Убить ребенка для него было непосильной ношей. В такие моменты он был рад, что не находится в группе зачистки. Эти чудовища не щадят никого.

– Сканируй!

– Неучтенный, – резко ответил голос в шлеме. – Связь с общим сервером отсутствует. В локальных базах не числится.

– Дядя, а с кем вы говорите? – уже отряхивался маленький мальчик, что был едва ли по пояс разведчику.

Эхо не собирался отвечать. Ему нужно было уйти.

– Вы не разговорчивый! Мама говорила, что нужно представиться. Я Колос. Назван в честь травы! А Вас как зовут?

– Эхо, – присел на корточки парень, морща лицо под шлемом от неловкости.

– Что такое эхо?

– Иди домой пацан. Тебе здесь делать нечего.

– Нет погоди! Тот древний старик просил тебя привести. Он попросил еще утром, пока я менял его говняный тазик. Ну в общем… Старик просил привести тебя!

– Что?

– Пошли! Он сказал, что ты идешь к нам! Он странный. Мама говорит, что он даже для безумия уже слишком старый. И он почти не говорит.

– Ты слишком много болтаешь! – встал в полный рост Эхо, и отодвинув ребенка направился к выходу из леса.

– Ааа! Стой! – вцепился мальчик в набедренную бронепластину. – Он сказал сказать, что твоего отца звали Морок!

Эхо замер, не понимая, что происходит, а мальчишка все продолжал канючить.

– Дядя Эхо! Старик жуткий, я не могу не привести Вас!

– Да замолчи ты! – разведчик отодрал слабые пальцы от своей брони. – Дай подумаю!

Экран шлема показывал отсутствие сети, а значит – зачистка не придет, пока координаты не будут отправлены. И раз уж переживать, что зачистка начнется, не приходилось – Эхо рассматривал возможность встречи с этим стариком.

Отца юноша помнил хорошо. Крепкий, сильный мужчина. Он словно сиял, даже не смотря на свое жуткое имя. Тогда семья Эхо еще жила в мире и покое. Вместе. Но это было тогда…

– Хрен с ним. Пошли!

– Спасибо, дядя!

Эхо отключил запись, и броня вновь стала белой. Местные тут же его увидели и в ужасе начали прятаться.

– Колос! – выбежала откуда-то из-за построек женщина. – А ну, живо ко мне! Это плохой человек!

– Но старик…

– Прекрати!

– Простите, дядя. Мама зовет. Но старика я все равно боюсь больше. Он в той пещере, – мальчик вытянул свою маленькую руку указывая на расщелину в скалах. – Он точно ждет!

Ребенок со всех ног рванул к матери. Та подхватила его и быстро унесла прочь. Эхо принес суету в это место. Теперь группе зачистки придется побегать, чтобы найти всех неучтенных.

Рассматривая лица, вглядываясь в руки неучтенных, Эхо аккуратно приближался к пещере, не опуская пистолет-пулемет. Те тридцать патронов, что были в его единственном магазине – надежда на спасение, если все пойдет не так как хотелось бы. Хотя все уже идет не так. Это самый странный день в жизни разведчика, с тех самых пор как умерли родители.

Погружаясь в темноту пещеры, Эхо думал лишь о том, что нужно было прогнать ребенка и свалить. Теперь он в самой гуще неучтенных, и если вдруг зачистка все-таки начнется, то они вряд ли будут разбираться.

Стальная дверь, которую разведчик и представить себе не мог в таком месте, со скрипом подалась внутрь. Комната, освещенная лишь огнем свечей, скрывала двух человек. Женщину, что сидела в углу и старика. Эхо сделал шаг внутрь и поймал на себе свет. Женщина тут же с ужасом замерла. Для неучтенных Эхо был предвестником неминуемой гибели.

– Ты… – женщина кинулась к разведчику. – Проваливай! Зачем вы на нас охотитесь?

Эхо парировал удар, и женщина упала на грязную землю пещеры. Именно такого радушного приема он ждал. Дама хотела подняться и попробовать прогнать парня вновь, но старик подал свой слабый голос.

– Лилия… – почти беззвучно шипело то, что когда-то было человеком. – Не надо. Он мой гость…

Эхо подошел к куче тряпья, на котором лежал старик, пытаясь получше его разглядеть. Пока девушка приходила в себя, разведчик стоял перед старым телом. Конечности сгнили от времени, превратившись в омерзительного вида лохмотья. Почерневшие лоскуты едва ли напоминали руки, но были аккуратно уложены на покрывало. Так же и ноги. Они были бережно расправлены на куче тряпок, но кости в них уже давно превратились в труху, а кожа стала прозрачной, позволяя венам оставлять малоприятный узор.

Старое разбухшее туловище редкими тяжелыми вдохами наполнялось воздухом. Почти прозрачный человек. До безумия старый. Он не был способен ни встать, ни перевернуться на бок, лишь устало вращал головой. Пристально глядел почти ослепшими глазами.

– Эхо… – выдохнул старик.

– Кто…

– Эхо… – вновь повторилось имя.

– Если уж пришли, то хотя бы не перебивайте! – вскрикнула с злобой женщина.

Старик вновь продолжил тяжело выдыхать слова. – Я ждал тебя… Ты должен идти… За край… Задень небо… Она ждет тебя… Дверь… За троном…

– Он закончил? – обратился эхо к сиделке.

– Я не знаю. Он никогда так много не говорил.

– Кто он вообще?

– Я не знаю.

– Инженер… сетевой… – с трудом выдал старик в два подхода.

– Чушь! – воскликнул Эхо. – Люди так долго не живут!

Старик ехидно улыбнулся.

– Что это значит? – спросила женщина, обращаясь к разведчику.

Эхо не успел ответить. Крики и стрельба, раздавшиеся в узком коридоре пещеры, заставили сиделку рвануть к выходу. Девушка моментально заперла толстую стальную дверь.

– Эй, мне выйти надо!

– Нет! Мы не можем отдать его! Он столько лет оберегает нас!

– Так вот как вы скрывались. Этот странный старик… – Эхо присел к двери, ожидая появления зачистки.

Грохот и крики продолжали ударять в уши через плату восприятия шлема, врезаясь в барабанные перепонки. Разведчик был спокоен. Даже если тут нет сети, то уж его броню ни с чем не спутают, шанс был, хоть и маленький. Сердце билось ровно и плавно, отмеряя секунды до конца бойни.

– Да, он видит мир другим, – присела напротив Эхо девушка. – По крайней мере, так кажется. Смотрит, словно сквозь предметы. Он все утро смотрел в сторону замка, а потом отправил куда-то Колоса.

– Не слишком ли откровенно? Я враг.

– Ты не открыл дверь.

– Открою, когда к ней придет группа зачистки. Не обольщайся. Я, все-таки, жить хочу.

Девушка склонила голову, не в силах на это ответить. Звуки бойни стихли, но в пещеру так никто и не зашел. Хоть она и не сильно выделялась на фоне скалистого подножья, но опытные гвардейцы не могли пройти мимо. Странно это было для Эхо. Он поднялся на ноги и уже, было открыл дверь, чтобы выйти, как экран шлема внезапно погас и усиление звуков прекратилось. Перед глазами повисла чернота.

Разведчик тут же сбросил с головы экипировку. Выбравшись из кромешной темноты плотного, тяжелого шлема. Ни часы, ни индикация на оружии. Ничего не работало.

– Что случилось? – испуганно спросила сиделка.

– Мы только что умерли, – в шоке стоял Эхо. Руки судорожно начали трястись. – Они использовали ЭМИ.

– Твой путь… начался… – прошептал старик. – Мой… закончился… Наконец-то. Хах.

Пока девушка пыталась привести в чувства тело, лежащее на горе тряпок, Эхо выбежал из пещеры так быстро, как только мог, бросив шлем там, где снял его. Кровь и тела местных жителей, разбросанные повсюду, не сильно его беспокоили. Сейчас нужно было думать о себе. Машины в крови остановились, а значит неминуемая гибель близко. Разведчик мчался через лес, падая в вырытые ямы, натыкаясь на растяжки. Часть ловушек была отбита броней. Часть – ударяла по телу. Кровь на удивление резво вытекала, окрашивая белые пластиковые пластины. Шаг за шагом идти становилось все тяжелее. Еще никогда не было так больно и страшно.

– Блядь! Да как же так-то? Я жить хочу! – задыхаясь, ревел парень. Спустя минуту он уже и этого не мог сделать.

Эхо не мог произнести и слова, настолько плохо ему стало. Кровь в жилах каменела. Руки и ноги отказывались слушаться. Последним рывком парень пристегнул себя к скауту, и истекая кровью направил его к замку. Техника взяла разгон, выходя на свою запредельную скорость, пока юноша вяло болтался, удерживаемый страховкой.

С десяток километров пролетела техника, волоча безжизненное тело разведчика. Бешенная скорость оставалась где-то очень далеко от восприятия. Встречный ветер открывал глаза и раздувал щеки, но это не приводило в чувства юношу.

Тело начало падать вправо, нога нажала на педаль, и скаут завалился на бок. Земля брызнула в разные стороны и технику разворотило по чистому полю, разбрасывая всюду мелкие механизмы и элементы обшивки. Эхо пролетел еще пару сотню метров, а после и сам ударился о землю, словно мясная кукла, кувыркнувшись пару раз.

К этому моменту разбухшие мышцы шеи уже перекрыли дыхательные пути, а глаза налились кровью от давления внутри головы. Кровь медленно сочилась из всех ран, впитываясь во влажную землю. Эхо закрыл глаза, погружаясь в темноту. Меньше всего ему хотелось сейчас умирать. Парень боролся до последнего, мысленно прогоняя мысли о конце, пока не услышал шаги.

– Попал под огонь своих, Морок? – раздался тяжелый голос, нависший над Эхо. – Погоди… Точно! Ты же не Морок! Эхо?

Эхо приоткрыл один глаз, но резкий свет не позволил ничего увидеть.

– Ну дела… Это ЭМИ, что ль постаралось? Так тебя реактивная онкология мигом прикончит. Вон как разбух! Надеюсь, у тебя та же группа крови, что и у отца. Лежи тихо, – человек достал из поясной сумки прозрачный шланг, и, перед тем как вогнать в свою вену иглу, спросил. – Ты жить-то, вообще, хочешь?

– Да… – выдавил из себя Эхо, примеряя на себе роль того мертвого старика.

Глава 2

Воссоединение

– Давай, парень, скантуем тебя. Напрягись, – обессиливший Эхо упал на багажник одноместного багги.

– Ты кто? – парень все еще с трудом выдавливал из себя слова, даже после того, как в него залили литр свежей крови.

– Да я это. Тавр. Помнишь меня?

– Да… Дядя Тавр…

– Отдыхай. Я пока отвезу тебя к себе. Полежишь чутка, пока машины не восстановятся.

– Там… странно это. Сети не было, я не передал координаты.

– Да замолчи ты! – Грузный мужчина вдавил педаль газа и багги изрыгнул клубы сизого дыма.

Эхо лежал привязанный к багажнику, чувствуя как мелкие машины в его крови восполняют сами себя. Удар электромагнитного излучения вывел из стоя не только экипировку, но и сами внутренности парня. Наномашины в крови всегда были неотъемлемой частью людей. Они передаются от матери к детям еще в утробе. Человек растет, машины растут вместе с ним. В этом есть человеческая сила, и человеческая слабость.

Все общество держится на этом знании. Кто-то использует машины, чтобы управлять людьми, а кто-то, чтобы убивать. Эхо попал под второй вариант. Его родные механизмы остановились, но кровь друга, попав в организм, начала наводить порядок.

Эхо в полумраке своего бессознательного состояния понимал, что еще пара часов, и распухшие ткани от реактивной онкологии не позволили бы даже перелить ему чужую кровь. Это чудо. Умирать такой страшной смертью теперь не было необходимости, и парень проваливался в сон, покачиваясь на волнах поля травы.

Разбитый скаут остался далеко позади. Шлем вышедший из строя лежит еще дальше, значит связи с замком нет. Можно расслабиться. Оставалось неясным лишь одно: как группа зачистки появилась у подножья так быстро? Было два разведчика, или сигнал пробился без сети?

– Думай о том, что хочешь жить! – раздался голос Тавра, приглушенный намотанным на лицо платком. – Машины так лучше работают.

– Да знаю я! – Эхо наконец-то смог вдохнуть полной грудью. Переломанные ударом ребра мерзко скрипели, и парень вновь задумался о том, что хочет жить.

С самого раннего детства людей учат думать о жизни. Это не вера, это способ выжить. Машины внутри подчиняются приказам, улавливают мысли. Ужасная ловушка для людей. Чем больше ты хочешь жить, тем больше ты будешь жить. Каждое утро, вставая со своей койки, Эхо говорит себе: «Я хочу быть живым и здоровым». Машины слушаются. Тканевые наросты, нанопластик, поврежденные участки тела – все выводится из организма моментально. Главное помнить о жизни.

Вот и ребра срослись. Но руки все равно было не поднять. Там кости толще, и чтобы зарастить их потребуется больше времени.

– Я хочу жить. Хочу, чтобы боль ушла! – говорил себе Эхо, достаточно громко, чтобы Тавр его услышал.

– Правильный настрой. Я тоже хочу жить. Долго!

Вот тут и была самая страшная часть машин. Тело уже не хочет жить, а они его реставрируют. Эхо прокручивал в голове слова старика. Если он и вправду инженер, то ему не меньше сотни тысяч лет. Нет. Больше. История обрывается на сотне тысяч, но люди здесь намного дольше. Все старики долго мучаются. В старости больше всего боишься смерти, отказываешься от нее, мечтаешь быть живым. Машины исполняют твое желание. Ты жив, но рад ли ты такому? Разум понимает, что лучше умереть, чем жить как дышащий труп, но подсознание кричит обратное.

Не сдаваться до самого конца. Этому учат родители, школа, муштра в разведке. Это постулаты и истина этого мира. Жажда жить поднимает мертвецов из могил, лечит раненых, ставит на ноги детей. Машины в крови и есть сила духа. Сила этого желания. И если бы Эхо всем своим сердцем желал отрастить третью руку – она бы отросла.

– Приехали! – мотор послушно заглох, перестав всасывать воздух. – Встать можешь?

– Ноги срослись. Думаю, да.

– А дыры от открытых переломов еще есть. Давай помогу.

Тавр перекинул руку парня за своей шеей и поднял его с багажника. Тяжелый костюм Эхо тянул вниз, да и сам парень был совсем не легким. Мужчина пинком открыл незапертую деревянную дверь своей хибары и вволок юношу во мрак своего дома. Тавр кряхтел весь путь до койки, и лишь бросив парня на кровать смог отдышаться.

– Спасибо, – Эхо расслабился, растекаясь на мягком матраце. – Я прям как тот старик…

– Видел что-то интересное?

– Ага. Старик назвал себя инженером сети.

– Люди столько не живут.

– Я тоже так подумал. Но он был странный. И вправду, словно видел сквозь стены.

– Безумный, быть может. Так, как получилось-то с тобой так? Ты ведь ниче и не рассказал.

– Не было сети, и я задержался на разведке. Зачистка пришла, хоть я и не отправил координаты. Пока я был в пещере с этим странным стариком, они активировали ЭМИ. Вот и все.

– Страшно было?

– Да нет. Я ничего не успел понять, – Эхо закрыл глаза, делая вдох полной грудью. – Только сейчас понял.

– Жить так хочешь?

– Да. Очень.

– Они тоже хотят, – Тавр присел на стул около кровати. – Неучтенные.

– Пропаганду мне устроишь?

– Нет… Ну то есть да. Тут как посмотреть…

– Да жаль мне их. Ты этого добивался? – Эхо облокотился, приподнявшись над кроватью. – Ты пропал на двадцать лет, а тут появился внезапно с пропагандой? Я после смерти отца так тебя и не увидел, а ты мне про неучтенных?

– Эхо, они тоже люди.

– Да. И, выбирая между ними и собой, я выбрал себя.

– А кто тебе сказал, что выборов только два? Твой отец знал, что их намного больше!

– Мой отец мертв, Тавр! – разведчик вернулся в удобное положение. – Я посплю немного. Чувствую, что внутри каша. А жить-то так хочется…

– Им тоже… – Тавр встал со стула, с укором глядя на Эхо. – Ладно. Проснешься – поговорим. Все равно тебе пока деваться некуда. Побудешь тут. Как другой разведчик приедет – передам тебя, если не проснешься.

– Ладно.

Эхо закрыл уставшие глаза, а за ними темнота. Все тело болело так сильно, что мозг впрыскивал в кровь уйму адреналина и эндорфина, от чего парень становился пьяным. И как только адреналин выветрился – парень провалился во мрак.

Сколько бы разведчик не ставил перед собой вопрос: «Зачем он выслеживает неучтенных?» он всегда выбирал ответ: «Это жизнь». Для Эхо все было решено еще много лет назад. Хочешь жить – ищи людей, выполняй приказы и не мешай процессу. Живым примером для парня был его отец. Точнее отец был уже мертв, а пример жив до сих пор. Несправедливость мира заставляла отца идти против Императора. Все закончилось, так, как и должно было закончиться. Отец мертв, мать тоже, а Эхо жив, и страдает от этого до сих пор. Страдает и жить хочет. Не бегать или прятаться, а жить. С комфортом, как все, в замке, пусть и в прогнивших вонючих казармах.

Жить и чувствовать этот красивый мир – неплохая цена за то, что Эхо наводит убийц на неучтенных.

– А ведь стоит один раз учесть всех. Провести переоценку. Сделать всех учтенными и немного потесниться… – раздался голос отца где-то в глубине головы. Машины в крови парня встрепенулись, и Эхо открыл глаза.

– Проснулся? – через открытое окно крикнул Тавр.

Эхо прокашлялся от долго сна и устремил прозревшие глаза на улицу, через деревянные ставни, болтающиеся на веру. – Долго я?

– Десять дней. Но теперь как новенький.

– Не чувствую себя новым. Жить хочу.

– Это хорошо, тогда вставай, освободи мою кровать, я по ней соскучился.

– Жрать хочется.

– Ну вот что ты за человеком вырос… Вставай, будет тебе еда.

Эхо навалился и встал на затекшие от долгого сна ноги. Даже лицо все стягивало от длительного простоя. Держась за предметы различной утвари, парень вышел на улицу, и прохладный вечерний ветерок обдал щеки и шею.

– Вот ради такого стоит жить, – улыбнулся юноша.

– Это да. Хороший вечер, – Тавр кинул мотыгу к дому. – А ты, я смотрю, ценитель.

– Где еда?

Тавр зашел в дом, погремел шкафами и вынес два куска хлеба. Эхо взял один и начал жадно жевать. – Хороший.

– Сам делал. В жизни отшельника есть свои плюсы.

– Почему ты тогда ушел?

– Я был сторонником твоего отца. Тоже хотел…

– Учесть неучтенных. Да, я знаю.

– Вот и пришлось уйти, чтобы не мозолить глаза новому Императору. Вот если бы твой отец занял его место…

– М-да…

– Мне дали выбор. Умереть или служить. Но выборов всегда больше, чем видишь. Я выбрал сбежать. Я все еще учтен сетью, но обратно вернуться не могу. Да и не хочу уже.

– Значит выбрал третье… Откуда в вас только силы на это берутся?

– Тебе, просто, пока еще не надоело. Рано или поздно ты устанешь от этого. От всех этих шорохов в лесу, поиска людей.

– А когда надоест?

– Станешь таким же, – тавр доел хлеб и с трудом проглотил последний кусок сухим горлом. – На связь выйти не пробовал?

– Все сгорело. Даже ПП с его защитой от ЭМИ лишилось индикатора боезапаса.

– Нормально они там разыгрались. Многих убили?

– Понятия не имею. Не до того было, – Эхо не отрывал взгляд от горизонта.

– Сколько поселений ты разорил?

– Больше сотни. Сбился со счету на сто одиннадцатом.

– Когда догонишь меня – поймешь, что надоело.

– Сколько? – Эхо тоже прожевал последний кусок. – Долго мне еще?

– Еще четыре с половиной тысячи.

– Долго… – Эхо отряхнул руки и начал поправлять на себе броню перед долгой дорогой. – Старик сказал: «Задень небо». Что это может значить?

– Понятия не имею.

– А что находится за троном?

– Понятия не имею. Там, вроде, стена, – Тавр сложил в мешок все вещи парня, что успел собрать на месте падения, и положил у выхода. – Ты же можешь просто зайти. Император, твой дядя, как-никак.

– Не сильно-то и развиты наши родственные связи, – разведчик кинул на плечо мешок, и напоследок повернулся к Тавру. – Спасибо. Однажды сочтемся. Жизнь длинная.

Эхо уже начал набирать привычный темп шага, но Тавр решил окрикнуть его. – Эхо, у тебя ведь есть смой «секрет»?

– Да.

– Когда решишь его рассказать – я тут. Мне это все очень знакомо. Я помню, как твоя мать устраивала настоящие представления, эта сила…. Она была великолепна. – Тавр сделал неловкую паузу. – Я хоть и похож на безумного отшельника, но что-то да знаю.

– Слишком много болтаешь для «секрета». В любом случае, я был рад тебя повидать.

– Я тоже. Удачной дороги!

Ночь опускалась на землю. Эхо вглядывался в темное небо, пытаясь понять, как его задеть. Да и какой вы этом смысл, он тоже пытался понять. Маленький бревенчатый дом остался далеко позади. Окна с наступлением темноты начали сиять вдалеке, как две точки диодов.

– Ну и денек выдался…

Возвращение домой никогда не проходило так долго. Под разведчиком всегда был его верный скаут, способный разогнаться до запредельных скоростей в считанные секунды. Вот только не сегодня. Сегодня много времени для размышлений. Даже слишком. Эхо думал лишь о том, что не хочет положить на закланье четыре тысячи поселений неучтенных, чтобы осознать абсурдность этого.

Первый вариант – убивать. Он само собой разумеющееся. Парадигма.

Второй – не убивать. Принять их, всех неучтенных. Вот только парень не настолько глуп, чтобы отметать исход, где неучтенные продолжат появляться. В этом нет смысла.

Эхо остановился посреди замершей в безветрии травы и поднял голову к небу. – Может, старик знал про это? Вдруг это третий вариант?

Глава 3

Домашний уют

Свет солнца, пробивающийся через облака, пролился на зеленое поле. Высокие серые ботинки придавливали молодую траву. Эхо приблизился к замку, вокруг которого располагались домики в несколько этажей. Если замок и можно было бы как-то понятно описать, то это было бы – «средневековье». Вот только разведчика никогда не смущало, что высокие технологии соседствовали с каменными и деревянными постройками. Высокая крепостная стена была увешана вышками связи, транслирующими сеть. Ворота держались не на цепи, а на гидравлических цилиндрах, что шипели при каждом движении. По дорогам ездили грузовики, перемешивая грязь.

Эхо, перемазанный землей и засохшей кровью, прогулочным шагом забрел в город. Люди искоса смотрели на разведчика, но он не обращал на это никакого внимание. Лишь топтал жидкую грязь, направляясь к высокой стене крепости.

Охрана расступилась, пропуская собрата и юноша вошел внутрь. В замке постройки стояли одна на другой, пытаясь вместить в себя как можно больше людей. Тесные улочки не позволяли разминуться порой и паре человек. Пройдя по темным вонючим переулкам, Эхо оказался в своей казарме. Он открыл дверь, скинул с себя сапоги и направился к своей койке.

–Уже занято? – спросил он мужика, что лежал на его месте, праздно поедавшего хлеб.

– Да.

– Новенький?

– Да. А тебе то какое дело?

– Это мое место, – Эхо скинул звенящий рюкзак с хламом у своей кровати.

– Прости парень. Уже нет. Мне выдали это место…

– Да наплевать. Разберусь.

Обида лилась через край. Эхо отсутствовал всего-то десяток дней, а его уже списали. Он был уверен, что за ним не отправляли даже поисковых отрядов. Тяжелый бронежилет был оставлен на общем столе, как и прочая мелочь. Один лишь пистолет пулемет Эхо оставлять не хотел. Так и вышел искать заведующего казармой – в расстегнутых ботинках и рваном нательном белье.

Знакомое лицо все никак не попадалось на глаза. Сколько бы разведчик не слонялся между казармами, найти нужного человека не выходило. Ровно до тех пор, пока интендант не нашел его сам.

– Ты ведь умер? – тяжелая рука упала на плечо Эхо.

– Плохая шутка. Я и вправду чуть не умер, – обернулся парень, поднимая голову вверх, туда, где было лицо собеседника. – Тебя ведь по праву самого большого назначили заведовать делами хозяйства?

– Эхо – Эхо. Неприветливый, как всегда. Ты ведь догадываешься, почему руководство тебя недолюбливает?

– Ты отдал мою койку другому разведчику!

– Да не кипятись! Я же думал, что ты умер. Мне так сказали! Нельзя, чтобы место пустовало, сам ведь знаешь.

– Так сделай с этим что-то! Ты ведь тут главный по койкам и экипировке!

– Уговорил, пошли… Кстати, на счет этого! Шмотья твоего… – грузный мужчина махнул рукой, зазывая молодого разведчика за собой. – Что, говоришь, с ним стало?

– Сгорело. Все под чистую.

– Ну е-мое, Эхо! Так нельзя!

– Так получилось, – парень прошел в другое здание и остановился у двухъярусной кровати, на которую указывал интендант. – Душ?

– Вон там, – толстый указательный палец изогнулся, показывая за поворот коридора. – На здоровье. Поговорим о твоем оружии, как только ты закончишь все формальности. Ты ведь числишься мертвым.

– Спасибо. С этого и начну. Хотелось бы прожить подольше, пусть и в такой дыре, – Эхо оглядывался, подмечая щели в кладке, через которые завывал ветер.

– Еще раз говорю: на здоровье!

Душ окатил разведчика ледяной водой, смывая пот, грязь и засохшую кровь. Эхо, словно, не чувствовал этого холода. Казалось, что ему даже нравиться такая ледяная вода. Вот только сейчас он думал не об этом. Порция воды, выделенная на человека, кончилась и Эхо вышел из душевой комнаты, оставляя мокрые следы босыми ногами.

– Полотенце… – разведчик стоял и ждал, когда вся вода с него стечет на гнилой деревянный пол.

И вновь грязная одежда. На чистое тело. Будто вновь надеваешь кожу, от которой хотел избавиться. Парень боролся с отвращением, внутренне отсчитывая время до начала построения. Гудение рога раздалось с замкового балкона, и парень вышел на улицу, приняв стойку «смирно».

Отодвинув трубача, на балкон вышел Император. Он хозяин всех этих земель и безоговорочный правитель. Огромный, почти в два раза выше самого Эхо, повелитель всех живущих окинул взглядом свои владения, и махнул рукой. Все, кто смотрел на него, с благоговением преклонили колено, уткнувшись в грязь. Вот она – мощь.

– Я только помылся… – пробухтел Эхо, стараясь не сопротивляться силе, что прижимала его к земле.

Император, будто услышал слова парня, и кинул взгляд в его сторону. Уставшие глаза загорелись огнем, и он улыбнулся.

Подобный раскату грома в сухую грозу раздался голос с балкона. – Я хочу жить!

– Я хочу жить! – послушно повторила толпа, синхронно звуча разными голосами.

– Так живите! – Император вновь провел рукой и все люди вокруг расслабились.

Пока человек с балкона возвращался в свои покой, местные начали разбредаться по своим делам.

– Пожрать бы… – Эхо огляделся, пытаясь сориентироваться на пути к столовой.

Аккуратно расталкивая прочих гвардейцев, Эхо едва не опоздал на завтрак. Он забрел в столовую, отстоял огромную очередь и тут же начал накладывать еду на свой поднос. Последние двадцать дней он ничего не ел, так что желудок был абсолютно пусть. На поднос легло мясо, какой-то серый бульон и шесть булок хлеба. Порция, почти что в три раза больше, чем обычно берут люди. Слюна начала копиться во рту, чуть ли не вырываясь наружу.

– Разведчик… Вали и стой еще раз в очереди! – с ехидной ухмылкой сказал гвардеец на раздаче, когда Эхо задрал правый рукав, чтобы отсканировать штрих-код на предплечье.

– Да ты, блядь, издеваешься?

– Мне насрать, иди стой! – человек оттолкнул поднос парня подальше от сканера. – Вам, безучастному сброду, в пору по два раза стоять в очереди.

Эхо оскалился, но взял поднос и вновь направился в конец. Дискриминация – привычное дело, и зачастую проще стерпеть, чем выносить побои и гонения от тех, кто хочет доказать, что он все-таки сильнее. Разведчик лишь хотел поесть, и чем меньше на его пути будет преград, тем проще. Плыть по течению намного удобнее, чем грести вверх по реке. И течение принесло Эхо в конец очереди. Прямо с полным подносом в руках.

И вновь раздача. Сканер пропищал, проведя лазером по руке парня.

Гвардеец чуть ли не хохотал, когда услышал звук. – Поздравляю! Ты мертв! Вали на хрен отсюда, разведчик!

Парень за стойкой, ловким движением руки, подцепил поднос Эхо и подкинул его вверх со стола. Бульон разлился по грязному полу, сгорохотав пластиковой миской. Тут же рядом упали булки и большой кусок мяса. Эхо разочарованно вздохнул и принялся собирать еду.

– Можешь оставить это себе, все равно испортилось!

– Ты всех разведчиков недолюбливаешь? Или только меня? – улыбнулся в лицо своего обидчика парень.

– Всех. Но тебя больше остальных, сын предателя.

– Жаль…

Эхо развернулся и начал было искать столик, как по подносу с грязной едой вновь прилетела чья-то рука. Поднос выскользнул и упал на пол. Эхо, с трудом сдерживая злобу, стиснул зубы. Все хорошо, пока он жив. Пока он думает о жизни.

Все, кто находились в столовой смеялись, даже другие разведчики, что отличались экипировкой, а Эхо в это время собирал еду, стараясь как можно быстрее выйти прочь. Такое хоть и происходило раньше, но так жестоко с ним еще не обходились. Видимо завидуют, что шлялся где-то десять дней, отлынивая от работы.

Сидя на скамейке, освещенный лучами солнца, юноша тщательно стряхивал грязь с хлеба. Это была последняя булка. Он с трепетом утрамбовывал в себя еду, понимая, что силы ему еще понадобятся. А раз уж за ним никто сегодня не пришел, чтобы разобраться в ситуации со столь длительным отсутствием, то можно провести день в тишине, восстанавливаюсь после ЭМИ.

– Наверное не стоит про это рассказывать… – думал про себя парень. После ЭМИ никто не выживает, и если он вдруг скажет такое, то зачистка начнет лучше проверять выжженные поселения, добивая тех, кого еще можно спасти. – Почему я вообще о них думаю?

Вечер сменил день, нагнав сумрак на замок. Эхо очнулся от полудремы и побрел в свое привычное место. В самом краю замка, в дальнем углу, где стена смыкается с башней Императора было место, которое никто никогда не посещает. Кроме Эхо. Парень огляделся по сторонам и, забредя за плотные заросли кустарника, остановился на натоптанном пяточке.

Блестящий нож, что прятался в сапоге теперь плотно лежал в руке. Эхо аккуратно ткнул лезвием в свою левую ладонь и кровь медленным, слабым потоком начала вытекать.

Пара секунд концентрации и кровь сменила направление, окутав нож. Белое лезвие сменило цвет, и чем дальше Эхо отдалял клинок от разрезанной ладони, тем длиннее становилось красное лезвие. Эхо отодвинул кровавый клинок и посмотрел на свою рану. Кровь, под пристальным взглядом, остановилась и моментально свернулась. К утру от пореза не останется и следа.

Кровь на ноже покачивалась, лишь на редкие мгновения становясь твердой. Парень хотел, чтобы его клинок стал длиннее и эффективнее. Хотел, чтобы кровь стала его вторым оружием. Эхо вкладывал в этот трюк все свои силы, от чего голова начинала гудеть. И вот он, момент, когда алы й клинок замер затвердев.

Взмах по дереву! Но вместо разреза кровавый клинок шлепнулся об ствол, оставив красное пятно. Такое же, как и сотни других пятен до него, почерневших на коре от времени. Эта кровь Эхо передалась по наследству, и он всегда считал, что в праве ее использовать. Вот только не знал, как.

– У матери получалось лучше… – расстроено прошептал парень, заходя на вторую попытку.

Половину ночи юноша потратил на свою тренировку. Отчетливо понимая, что тренировка в одиночестве лишь закрепит ошибки. Правда, обратиться с таким к кому-либо он никак не мог.

Все, кого он знал, не могли сопротивляться приказу Императора, и даже против своей воли всегда преклоняли колено, как того желал повелитель этих мест. Такие люди не подходят. А других Эхо не знал. Вот он и пытался вырастить эту силу сам, без чьей-либо помощи, с отвращением преклоняя колено по утрам, отчетливо понимая, что стоит ему захотеть, то он с легкостью встанет, игнорируя повеление свыше. И сколько бы не задавался парень вопросом, он не мог понять, откуда берется эта странная особенность.

– Тавр… – Эхо открыл глаза, лежа на своей новой койке.

– Даже не пришлось распинывать. Че ты там бормочешь, помесь? – у изголовья кровати стоял высокий гвардеец в полной экипировке. – Собирайся! Император тебя вызвал.

– Ничего себе! – лукавил Эхо. – Сам Император. Аж жить захотелось!

– Не выделывайся. Жду тебя снаружи… твоего барака…

Солнце только начало подниматься, а небо уже вовсю сияло красками. Эхо глядел на него и не мог понять, почему в голове так засели мысли старика. Провожаемый гвардейцем он шел, без единого желания вести диалог, ведь добрых слов он точно не услышит. Так и шли, в тишине, под взглядами людей в белой броне. Все стояли и ждали, когда же выйдет Император.

Эхо с Императором синхронно разошлись. Один – сделал шаг в замок, минуя высокие деревянные ворота, что были раза в четыре выше самого разведчика. Второй – вышел на балкон. Юноша витал в своих собственных мыслях и когда обернулся, обнаружил, что сопровождающий его гвардеец уже стоит на одном колене.

– Вот черт, – вырвалось у Эхо, и он тут же рухнул на землю. Гвардеец заметил, что Эхо не поддался воле Императора, но мог лишь испуганно смотреть на него, сверля взглядом спину разведчика. Заметил.

Разведчик старался не выделяться, среди подобных ему, неся клеймо сына предателя. Уж лучше так, чем быть мертвым или изгнанным. Тут есть еда и ночлег, а большего и не нужно. Дни, что Эхо проводил за пределами замка, скитаясь по полям и лесам, четко давали понять, что для отдыха нужно место. Место, куда можно вернуться, а за неимением других вариантов, таким местом был замок Императора. Точнее дырявая казарма, стоящая внутри крепостных стен.

Эхо по привычке бросил кроткий взгляд на часы, в надежде сориентироваться во времени и длительности присутствия Императора перед подданными. Часы предательски показывали сбитые цифры, пытаясь восстановиться после выжигающего электромагнитного импульса. Вся жизнь, весь мир пронизан машинами, маленькими, незримыми. У одних машин есть цель спасать людей, у других же – быть частью жизни этих людей. Машины восстанавливали цепи в часах очень медленно, ведь те, что были в экипировке постоянно – умерли, и на их место теперь приходят другие. И пока машины разберутся, что к чему – пройдет время. Прерывистое мерцание дисплея не говорило ни о чем.

Шорох за спиной Эхо дал понять, что Император ослабил хватку и люди теперь свободны. Парень встал, отряхивая и без того грязное колено.

– Ну точно, помесь. Имей уважение к нашему Императору! – раздался голос из-за спины разведчика, и легкий пренебрежительный толчок в лопатку двинул парня вперед.

– Я всецело уважаю Императора, – Эхо зашел в лифт и нажал на кнопку нужного этажа. – Уважаю больше, чем кто-либо. Благодаря ему мы еще живы. И вообще имеем желание жить.

Даже через безликий шлем гвардейца чувствовалось озлобленное выражение лица. Маска, с одними лишь точками камер и линз скрывала голову полностью, не оставляя бреши для удара по жизненно важному органу – голове. Если электрика не работает, то из защиты шлем превращался в тюрьму для головы, лишая зрения, слуха и возможности говорить. Было непонятно только одно: зачем здесь такая экипировка. Неучтенные не владеют даже самым примитивным оружием, желая жить в мире и спокойствии, не говоря уже об огнестрельном или магнитно-лучевом.

Эхо догадывался, что это пережиток времен. Вся эта форма, все эти технологии. Даже лифт, что медленно скользил вверх – пережиток. Многие сотни лет его бережно обслуживали, чтобы он продолжал возить императоров в свои покои. Все что окружало парня – пришло из такого далекого прошлого, что и тот старый инженер, наверное, не мог себе представить.

Двери лифта разошлись в стороны перед мужчинами, показав все величие тронного зала. Шагов триста от края до края, высоченные потолки, увешанные люстрами и хрусталем. Картины на стенах превышали человеческий рост, а в самом конце зала, на пьедестале, возвышался трон. Все веяло духом глубокой старины, выделялась только куча мониторов, транслирующих виды с внешних камер.

Ясные глаза Императора смотрели прямо на Эхо. Светлые, полные решимости, глаза взрослого мужчины в самом рассвете сил. Сидя на своем троне, он источал невероятную ауру.

Гвардеец моментально упал на колени, даже по собственной воле. Эхо встрепенулся и тоже преклонился.

– Гвардеец, оставь нас, – словно раскаты грома пронесся голос Императора по залу.

Двери лифта захлопнулись, и разведчик остался один на один со своим хозяином.

– Я рад, что ты выжил, Эхо. Можешь встать!

– Вы прижали меня к земле своей силой, Господин. Не могу, – парень не поднимал голову, чтобы не встретиться с Императором взглядами.

– Эхо…

Парень удрученно поднялся на ноги.

– Зачем я Вам понадобился, Господин?

– Хотел увидеть тебя, Эхо. Я боялся, что ты не вернешься. Подойди ближе! Зачем мы перекрикиваемся? – Император сменил свое положение на троне, подаваясь вперед.

– Простите, не могу себе такое позволить, Господин, – разведчик склонил голову.

– Ты удивителен, Эхо. Ты так глубоко прячешь ненависть ко мне, стараясь оставаться учтивым, что мне становить страшно за тебя. Ты и вправду так хочешь жить? – Император сделал паузу, но ответа на вопрос не последовало. – Прости меня, Эхо. Даже сейчас, произнося твое имя, я вспоминаю ее.

– Мать?

– Да, сестру… Морок и Лазурь… хоть их имена и обозначали нечто темное, но они всегда так светились, словно противореча тем, кто их так назвал. Я не видел людей счастливее, – Император тоже склонил голову, боясь показывать свои глаза племяннику. – По праву наследования, после твоего рождения, именно Морок должен был сесть тут регентом. А после и ты…

– Заведите детей, мой Господин, тогда вопрос наследия отпадет, – сказал Эхо, но Император его не услышал. Скорее, не захотел слышать.

– Но я убил твоего отца и свою сестру. Они же хотели всех учесть! Ты же это понимаешь! Ты же работаешь с этим дерьмом! – срывался на крик властный мужчина и в голосе его читалась обида. – Это был я… Эхо… Они как знали, что так и будет. И вот ты, возвращаешься ко мне снова и снова. Снова и снова. Словно эхо тех времен. Эхо, прости меня…

Эхо молчал. Он каждый раз молчал, когда Император заканчивал эту историю. Каждый раз одно и то же. Нет, парень не простил его, и не простит. Сколько бы Эхо не пытались переманить жить сюда, в замок, он всегда отказывался. Быть серой массой и не выделяться. Прожить тихую, спокойную жизнь, подальше от этих ужасных решений – лучший способ насладиться отмеренным временем.

– Эхо, что я могу для тебя сделать?

Трон был так близко, что Эхо впервые решил вступить в диалог с Императором. – Что находится за Вашим троном?

Император усмехнулся и встал в свой полный рост. Он подошел к парню ближе и немного к нему наклонился.

– Это то, что ты узнаешь с получением прав администратора сети, Эхо. Хочешь?

– Простите. Я откажусь, – невероятная сила попыталась прижать парня к земле. Это была не та сила, которая управляет людьми в этом мире. Это была внутренняя сила Императора. Это то, что каждый день заставляет его просыпаться по утрам. То, что помогает держать бразды правления.

– Как всегда безучастен. Ступай, парень. Не беспокойся о своих правах разведчика, я их восстановил.

– Благодарю Вас, Господин.

Двери лифта открылись, и Эхо, не поворачиваясь спиной к своему Императору, зашел внутрь.

– Береги себя, мальчик.

– Спасибо, дядя Восход, – Эхо всегда позволял себе обратиться к Императору, как к родственнику, чтобы немного подлатать его больную душу. Огромный мужчина по-доброму улыбнулся, оставаясь за закрывающимися дверями.

Эхо скользнул по панели лифта и сел на пол.

– Устал… – думал парень, ощущая, как всем телом движется к земле. – Он весь разговор пытался согнуть меня пополам!

– Заботливый дядя! – выругался разведчик. – Тренирует…

Глава 4

Спаситель

Эхо мчался на скауте через густой лес, маневрируя между деревьями. Кроны закрывали небо, и в зеленом полумраке парень с трудом мог увидеть свою цель. Неучтенный уходил на своей технике быстро, но недостаточно, чтобы оторваться от скаута.

Разведчик держался на расстоянии, стараясь не выдать свое присутствие. Скаут, как и броня, стали зелеными, стоило только начать запись задания. Видео сохранялось в шлем, а из него попадало в сеть. На огромной скорости, превращая кусты и ветки в труху техника миновала густые заросли и оказалась на резком краю леса. А дальше – снова поле.

Остановившись на самом краю лесной темноты, Эхо наблюдал как его цель отдаляется. Еще чуть-чуть и расстояние будет безопасным, тогда-то парень и продолжит свой путь. Компас на часах показывал на север.

– Должно быть их там много, раз имеют технику, – думал про себя разведчик. – Что ж. Пора.

Скаут резко дернулся и помчался вслед за жертвой. Полоски на индикаторе сети медленно исчезали, а значит Эхо отдалялся от замка очень сильно. Дальние вылазки всегда очень трудны, за неимением поддержки от оператора.

Только скаут набрал скорость, как на экране визора появилась толстая красная полоса, закрывающая весь обзор.

– Разведчик… – голос шипел, с трудом преодолевая расстояние. – Поворачивай назад!

Эхо остановился и вышел на связь. – Зачем? Я преследую неучтенного на технике!

– …запретная зона… – дребезжала рация. – Возвращайся.

– Принял, – с досадой ответил парень.

Стоило только повернуть назад, как полоса исчезла, вернув полный обзор. Эхо никогда не забирался так далеко, чтобы прикоснуться к запрещенной зоне. Люди империи туда не ходят.

Полоски сети вернулись и Эхо вновь вышел на связь. – Оператор! Что там? За красной полосой?

– Там нет сети и ЭМИ зашкаливает. Куча наших передохла там. Забей, тебе все равно никто не даст туда заехать. Я же смотрю за статусом твоего соединения.

– Спасибо, – Эхо задумался над интересующим его вопросом. – С месяц назад. Я тоже вышел из зоны покрытия?

– Нет.

– Тогда…

– Не засоряй эфир, разведчик. Свободен!

Эхо хлопнул по шлему, оборвав связь. Свободен…

– Знаю я одного человека, что управляет сетью… – крутилось в голове у разведчика. – Да нет… зачем ему так поступать…

Скаут свернул с прямой дороги до замка и направился в сторону солнца. Преодолев несколько сотен километров, техника остановилась у одинокого домика. Деревянные ставни покачивались на ветру, а из печной трубы шел легкий дым.

– Тавр! – пытался прокричаться через скорлупу шлема Эхо. – Ты тут?

Тишина… Эхо слез с транспорта и начал обходить дом. Маленькие заборчики отделяли посевы пшеницы от других культур. Парень аккуратно шагал, чтобы случайно не раздавить ростки.

– Че тебе надо? – выпрыгнул с лопатой в руках Тавр, делая взмах.

Эхо отскочил назад и поднял руки, ожидая, когда мужик успокоиться. Вид у него в этот момент был немного безумный. То ли он запугать хотел, то ли случилось что. Эхо не знал. Руки медленно подобрались к шлему и отщелкнув ремешок подняли скорлупу.

– Эхо? Я не рассчитывал, что ты сюда вернешься.

– И я. Есть разговор.

– Погоди, дай отдышаться… Ты меня напугал до усрачки.

– Тут кто кого напугал еще… – Эхо закрепил шлем на поясе и направился ко входу в дом. – Отдышишься – догоняй.

Юноша отхлебнул из стальной кружки воду и отломил большой кусок хлеба. – Расскажи про силу матери. Что ты знаешь?

Тавр откинулся на деревянном стуле, глядя в потолок, и задумался. Несколько минут молчания дали возможность понять, откуда начнется эта история. Ставни поскрипывали, а закрытое облаками солнце серым светом падало на пол. Приближалась гроза.

– Это… способность эта… Она передается только в одном роду, делая его невероятно сильным. Это самый древний род.

– Я знаю. Давай к делу.

– Тогда к сути… Твоя мать владела ей в совершенстве. Она могла как поставить на колени кровь в чужом теле, так и управлять своей собственной, вытягивая ее в причудливые формы. Это было красиво. В те далекие времена, когда ты еще не родился, она постоянно устраивала представления на праздниках завершения цикла.

– Зачем?

– Вопрос не в практичности. Она танцевала, окруженная бесчисленным количеством своей крови, словно в платье из тонких нитей. Кровь взмывала вверх, а потом опускалась вниз. Красивые цветы из красной жидкости затвердевали как камень… Это было красиво…

– Ты запомнил только это?

– Да. Все до нее использовали лишь одну сторону этой силы. Она же сосредоточилась на другой.

– Она точно могла управлять другими людьми?

– Да, сильнее всех. Поговаривают, что однажды она сломала пополам неучтенного, который попытался ее похитить…

– Забавно. Дядя тоже использует только силу подчинения. Мы ведь можем ее так назвать?

– Да без разницы. Держу пари, что вы умеете контролировать машины в крови. Отдавать им приказы. Ты ведь пользуешься этим?

– Нет…

– Хорошо, наверное, ломать людей, даже не прилагая усилий…

– Говорю же: я не могу!

Тишина повисла в воздухе. Тавр вышел из своих воспоминаний и облокотился на стол. Логика подводила его, особенно после признания Эхо. Член королевской семьи, который не может управлять чужой кровью. Это было похоже на бред.

– Я могу управлять только своей…

– Хм… Ты можешь показать мне?

– Не думаю, что это хорошая идея, но… – Эхо достал из ботинка нож и сделал небольшой надрез на левой ладони.

Кровь медленно начала обволакивать клинок, увеличивая его в размере. Тавр нахмурился, пристально вглядываясь в происходящее. На лбу Эхо проступил пот, настолько сильно он концентрировался на своем занятии. Тавр ударил по столу, и вся затвердевшая кровь вновь превратилась в жидкость, разбрызгавшись по броне Эхо.

– Ни капли изящества. Твоя мать делала это красивым и завораживающим зрелищем! Ты пытаешься сделать это оружием…

– А какой, иначе, в этом смысл?

– Ты так ищешь силы? Зачем? Ты же хотел быть безучастным!

– До сих пор хочу.

– Тогда ты бы не пришел.

Молчание тяжелым грузом легло на плечи Эхо. Он услышал вопрос, на который не мог дать однозначный ответ. Что-то вокруг начало меняться, и он боялся этих перемен. Двадцать лет он жил в мире и спокойствии, но теперь пространство вокруг него начало становиться больше, и он боялся, что оно однажды во что-то упрется. Пока Эхо думал над тем, зачем ему это нужно, кровь из ладони продолжала капать на деревянный стол, впитываясь, стекая на пол, громко ударяясь об поверхности.

– Мне кажется, что Восход хотел меня убить, – внезапно сказал Эхо

– Чувство вины он решил похоронить вместе с тобой? – мужчина почесал щетину на лице. – В этом есть смысл. Не мозоль ты мне глаза, я бы тоже не вспоминал про твою мать. А ведь мы с Мороком соперничали за нее. Если бы Восток не был ее братом, то и он бы вступил в гонку.

– Но выиграл отец…

– Не сыпь мне соль на рану. Мы до последнего были друзьями. Мы всегда были вместе. Втроем. Я, твой отец и Восход. Хоть нынешний Император и был младше нас… Прекрасные были времена. С тех пор все так тоскливо и беспросветно…

– Так ты мне поможешь?

– С чем? Убить Восхода? Нет!

– Я не собираюсь его убивать!

– А как же власть?

– Да не надо мне это! Я лишь хочу научится. Как мать. Управлять этим, – Эхо посмотрел на растекшуюся кровь.

– Так зачем тебе это?

– Я не знаю точно… Может, просто хочу иметь с ней что-то общее. Мне ее не хватает… Двадцать лет прошло, а мне все кажется, что я брошенный ребенок. Хоть уже давным-давно и не ребенок.

Тавр встал со своего стула и подошел к Эхо, склонившемуся над столом. Тяжелая мужская рука легла на спину юноше. Тавр сразу понял, что дело не только в этом и улыбнулся. – Что ж, пацан! Давай попробуем еще раз. Есть над чем поработать!

Эхо стоял обдуваемый грозовым ветром на улице. Шифер на крыше побрякивал от порывов, а в воздухе висела пыль, которая так и норовила залезть в глаза. Парень не выпускал из рук свой нож, наматывая на него собственную кровь раз за разом.

– И все-таки, как похабно ты распорядился своей силой!

– Это самое логичное применение! – перекрикивал раскаты грома парень. – Нахрена мы на улице? Тут шумно и ветрено!

– Чтобы ты не залил мне весь дом своей кровью!

– Да будет тебе! – Эхо начал отдалять клинок от ладони и лезвие удлинялось. – Вот, получилось!

Тавр ударил ладонью по крови, и она разлетелась, подхватываемая порывами ветра. – Нет! Не получилось! И ты слишком долго это делаешь! В бою оно тебе не поможет!

Ветер усилился, и ставни начали хлопать по деревянной стене дома. Грозы в это время года были обычным явлением. Эхо даже вздохнул с облегчением, когда небо начало портиться. В замок он не вернется, ведь магнитный скаут барахлит в такую погоду, а значит его никто не хватится. Не то, чтобы он сильно переживал, но лишние поводы для расспросов давать не хотел.

Эхо вновь начал придавать крови форму. Тавр пристально вглядывался в это, пока не попробовал перекричать усилившийся ветер. – Попробуй без ножа! Может, без него выйдет?

– Нет! Нужен проводник!

– Проводник… Эхо! У Лазури полосы были тонкими, почти незримыми! Может машин в крови слишком много? Они не знают, как выстроиться! Делай тоньше!

Эхо сконцентрировался еще сильнее, чем раньше, пытаясь сделать кровь тонкой. Кровь на ноже вибрировала, пытаясь растянуться тем количеством, которое есть. Лезвие удлинялось и утончалось.

– Вот!

– Все еще плохо! Тоньше!

– Так?

– Еще тоньше!

Красное лезвие, что обычно было длинной в пару сантиметров, теперь растянулось длиннее предплечья. Тонкое, твердое, оно не колыхалось от порывов ветра, как остальные до него. Эхо даже улыбнулся, глядя на то, что у него получилось. Он никогда не думал о своей крови, как о жидком металле, через который нужно пропускать команду. Теперь все встало на свои места. Именно поэтому он начал использовать нож, через него проще всего было нарастить слой механической крови.

– Отлично, Эхо! Теперь поработаем над скоростью, – Тавр поднял голову к небу. – Давай только быстрее, а то тут такое начнется! Сверкает уже!

Мужчина подошел к разведчику поближе, намереваясь помочь парню осознать свою ошибку. Эхо вновь поднес свой нож к ране, по каплям собирая кровь на левой ладони.

– Эхо, твоя мать не боялась своей силы! И не боялась своих ран!

– В смысле?

– В прямом! Че ты цедишь ее по капле? Лаз делала так! – Тавр со всей силы свел руки парня.

Лезвие насквозь пробило ладонь юноши, и он взвизгнул от боли, немного согнувшись. Кровь по кровотоку ножа хлынула мощным потоком, подгоняемая раззадоренным сердцем.

– Блядь! Да ты издеваешься?

– Вытаскивай давай! И сейчас сделай самое длинное и самое тонкое лезвие! Просто сделай, над эффективностью поработаем потом!

– Почему потом? Боишься ветра? – Эхо выдернул нож из руки, заливая все горячей алой кровью.

Чем дальше расходились руки парня, тем длиннее становился его нож. Теперь это был не нож. Скорее полноценный меч. Эхо разводил руки все больше и больше, пока не достиг предела. Слегка изогнутое лезвие красовалось в полный размах, ложась дугой над головой парня.

– Идеально… – сказал Эхо и в его глазах появилась пустота. Он тут же рухнул на землю, а затвердевшая кровь вновь стала жидкой и окропила зеленую траву.

– Вот поэтому и потом… Совсем ты забыл про анемию, – Тавр перемотал пробитую руку юноши тряпкой и закинул обмякшее тело на плечо. – Все равно огнестрел куда эффективнее. Даже если ты решишь использовать это против императора, то он прижмет тебя и твою кровь к земле со всей силы.

– Он не может… Тавр, я жить хочу, но тело не слушается… – пробормотал Эхо, прежде чем потерять сознание окончательно.

Тавр замер посреди бури, держа на плече Эхо.

– Так значит она смогла сделать тебя автономным… Лаз, а ты молодец!

Глава 5

Истинное значение запретной зоны

Целыми днями Эхо только и делал, что ел, спал, и тренировал кровь. Чем больше парень поглощал еды, тем больше крови мог использовать. Он снова и снова создавал кровяное лезвие, но каким бы прочным и красивым оно ни казалось – было бесполезным. Любая попытка разрезать им хоть что-то была безуспешной. Медленно режешь – распадается. Пытаешься разрезать ударом – расплескивается в разные стороны.

Хоть дни и проходили в попытке догнать идеал матери, но работа сама себя не делала и по первому зову оператора, Эхо начинал бороздить земли. Люди быстро находились и так же быстро устранялись. А в голове парня начинали зарождаться мысли, что он все делает неправильно. Что люди эти – всего лишь люди. То, что их не учитывает сеть, не делает их менее человечными. В голове впервые зародилось понимание того, что он ничего о них и не знает. Кроме того, что они рождены без ведома Императора, который лично дает одобрение на пополнение среди жителей империи.

– Какой в этом смысл? – думал Эхо, пролетая очередной десяток километров за считанные минуты. – Неужели земель не хватит на всех? Их можно возделывать, но они пустуют. Тавр выращивает же что-то на своем клочке… Даже если и так, то ведь можно, наверное, расширить запретную зону. Хоть и говорят, что там ничего нет, но ведь горизонт проглядывается.

Зуд под черепом все нарастал, не давая покоя юноше. Он столько лет жил, стараясь об этом не думать, потому что само понятие жизни для него было невероятно простым. Ешь – дыши – живи. Вот и вся истина. Но теперь он понимал, что в цепочке чего-то не хватает.

– Какой смысл в неучтенных, – вслух говорил ответ на свои вопросы юноша, даже не обращая внимание на то, что выкинул из своего жизненного цикла. В цепочке не хватало смысла.

Просто жить – неправильно. Тело просит размножаться. Голова просит строить общество. И истина, как всегда, была посередине. Неучтенные находили свой смысл посередине, но было что-то еще, чего парень пока не мог понять.

– Прием! В зоне вещания есть разведка? – захрипел наушник в шлеме.

– Есть! – ответил Эхо не раздумывая.

– Юг-юго-запад. Вчера видели дым. Проверь!

– Принял!

Скаут завалился направо и сменил курс. Зеленые поля высокой травы. Поля чистой золотой ржи. Редкая растительность в виде одиноких кустов и деревьев. Все пролетало мимо. Солнце светило с самой своей верхней точки. Эхо вырвался из желтых колосьев, что пытались отполировать скаута и увидел одиноко стоящего человека. Человек ковырял магнитную подушку скаута, совершенно не оглядываясь по сторонам.

– Снова он… – Эхо сдал чуть-чуть назад и спрятался в высоких колосьях. Броня сменила цвет, и парень принялся ждать, наблюдая с безопасного расстояния.

Так далеко, что зум визора не позволял разглядеть ни лица, ни особенностей техники. Ясно было только одно – неучтенный. Вылазки в эти края делает только разведка и зачистка. Других тут быть не может. Разве что представители других империй, но по ним тоже можно бить на поражение. А в случае разведчика Эхо, просто о них сообщить.

– Куда же ты направишься… – бубнил в скорлупу шлема юноша.

Человек ремонтировал свою технику и никуда не спешил. Солнце начало приближаться к горизонту и Эхо уже надоело ждать. Бесполезно прожитый день. Ни поел, ни потренировался. Но цель была. Вызывать зачистку ради одного человека не было смысла. Согласно инструктажу, необходимо проследить до поселения.

Запись видео в шлеме шла, а значит сообщить оператору о том, что никого не обнаружено не выйдет. Неучтенный сел на своего скаута и рванул вперед на всех парах. Эхо дернул пару темблеров, вывернул акселератор и устремился за ним, стараясь не выходить из слепого пятна цели.

Минута, вторая. На экране вновь загорелась красная полоса, перекрывающая обзор. Человек продолжал удаляться, а парень был вынужден сбросить ход.

– Разведчик! – раздался голос из шлема. – Ты входишь в запретную зону! Остановись.

– Да почему, блядь? – кричал что есть сил Эхо, раздраженный таким раскладом. – Как мне их выслеживать, если вы мне запрещаете?

– Да заткнись ты! – голос из шлема резал уши. – Хочешь быть поджаренным ЭМИ – вали!

Эхо снял шлем, чтобы красная полоса не мешала ему видеть и собирался уже бросить его на траву, но вдруг замер. Он снова поднес шлем к голове.

– Цель ушла в запретную зону. Завершаю преследование.

– Принято разведчик, – успокоился голос. – Если ты еще раз на меня огрызнешься – поддержки не жди. Отключу индикацию зон и сгоришь ты там, даже не поняв.

– Один раз уже сгорел… – подумал Эхо, но произносить не стал.

Небо темнело, а значит пора возвращаться в замок.

Обратный путь прошел быстро. Эхо в голове строил для себя карту, вырисовывая километрами длины квадрата, в котором существует империя. Парень кропотливо вспоминал свои первые контакты с границами. Замок стоял почти в самом центе. Сто пятьдесят километров на север. Порядка двух ста километров на юг. И на запад с востоком по сотне с лишним. Вот и весь мир. Огромные территории Империи были безопасным местом, если не считать тех, на кого охотились гвардейцы императора.

– Что же вы там делаете… – думал Эхо, понимая, что человек на его глазах ушел за границы мира. – Что там за границей? Бури? Электромагнитное месиво?

Испокон веков было известно, что земли империи единственные пригодные для жизни, но теперь Эхо в этом сомневался. Неучтенный ушел, и даже вернулся из зоны. Вдруг можно там жить, и не придется теперь ни на кого охотиться…

Вечерние процедуры были завершены, и парень лежал на своей койке, обсыхая после ледяного душа. Он выжидал момент, когда все его товарищи по бараку заснут и он сможет спокойно выйти на улицу, не вызывая подозрений.

Эхо снова стоял в своем тайном месте, среди высоких кустов. Он бродил из стороны в сторону, пытаясь понять, что ему делать с непреодолимым желанием попасть в запретную зону. Стать неучтенным или изгнанником ему не очень хотелось. Жить в неведении тоже. По крайней мере теперь. Чем больше он думал об организации работы гвардейцев, тем меньше понимал, что произошло тогда у подножья. Сетевой инженер с его странными словами. Отсутствие сети. Самое главное – молчание оператора о том, что Эхо покинул зону покрытия. Что-то странное было в этой ситуации. Зачистка появилась без указания координат, хотя с координатами у имперцев все очень строго.

Кровь налипала на нож медленно, без спешки. Лезвие приобретало небывалую длину, однако было очень тонким. Эхо натренировал свои мысли так, что это происходит у него уже неосознанно. Создать клинок из крови он может, вот только клинок этот не режет ничего. Погруженный в свои мысли, парень бродил кругами, размахивая своим длинным красным ножом. Неосознанно, юноша решил облокотиться на клинок, как на трость, но тот моментально вошел в землю, не испытывая никакого сопротивления. Кровь не растеклась, а именно воткнулась.

Эхо встал, отряхивая с себя пыль. Для него это было удивительно, пусть в землю, но кровь до последнего оставалась подобной стали. И вновь длинный красный клинок вытек из раненой ладони. Теперь нужно было попробовать на чем-то другом.

– Так, – Эхо встал в стойку и закрыл глаза. Он сделал два взмаха по направлению к дереву, так, чтобы оно вдруг не упало и не наделало шума. Сейчас парень не думал о том, как разрезать или ударить своей способностью хоть что-то, он вообще о ней сейчас не думал. И открыв глаза, он обнаружил нечто невероятное.

Нож аккуратно отсек от толстого дерева кусок. Деревянная болванка медленно выскользнула из ствола и упала на землю, подкинув в воздух пыль.

– Так значит, я не о том думал…

До этого момента Эхо всегда представлял то, как нож ударит, или разрежет свою цель. Это сбивало с толку и лишало концентрации на самом важном – на форме. Удар был, но Эхо бил жидкой кровью. Сейчас же кровь была твердой, и сделала так, как парень того и желал. Эхо улыбнулся, и затвердевшая на ноже кровь пролилась на землю. Он долго смотрел на нее, понимая, что тратит в пустую такой ценный ресурс.

Маленькая победа давала толчок самым изощренным мыслям парня, и он ни секунды не думая помчался в лазарет. Дверь была заперта, но Эхо на другое и не рассчитывал. Он обошел здание и ножом ковырнул закрытое окно. Ставни подались наружу и распахнулись.

То, чем сейчас занимался разведчик, еще пару месяцев назад показалось бы ему глупостью. Теперь же он горел идеей, порожденной любопытством. И залезая в лазарет через окно под покровом ночи Эхо знал, что он там ищет.

– Немного не то, но подойдет, – Разведчик держал в руках запакованный пластиковый шприц с тонкой иглой. Новый. Никем до этого не использованный.

В идеале, Эхо нужен был мешок для крови, но за неимением такого разведчик остановился на шприце. Спрятав украденное под рваным нательным бельем, парень вернулся в свою кровать. Стараясь не скрипеть, он перевалился в сторону тумбочки и незаметным, тихим движение убрал шприц в поясную сумку. Осталось только дождаться утра.

С рассветом, все вокруг начало свое привычное движение. Толпы гвардейцев, Император, перед которым Эхо преклонил колено, экипировка и скаут. Толпы разведчиков вылетели из замка гудя своими магнитными подушками. Эхо взял вчерашний курс, и направился к границе. К запретной зоне.

– Оператор! Вижу неучтенного! – нагло врал в рацию Эхо.

– Принял, начинайте преследование! Какое направление?

– Юг-юго-запад.

Эхо никого не нашел. Он лишь следовал вчерашним маршрутом, в надежде, что в конце пути он наткнется на лагерь, или еще какое ни будь поселение. Облака медленно ползли над головой, а скаут мчался с такой силой, что свист воздуха должно было быть слышно на многие километры вокруг.

Скаут замедлился, приближаясь к запретной зоне. Красная полоса вновь предательски закрыла обзор, лишая парня возможности ориентироваться в пространстве. Эхо остановился в ожидании, когда оператор его остановит. Расчет был прост: если все делать как обычно, то не возникнет никаких подозрений.

– Разведчик, разворачивайся! Ты опять вышел за границы!

– Вот блядь! – ответил Эхо, делая легкую паузу. – Меня задолбал этот неучтенный!

– Мне насрать, разведчик! В запретную зону ни ногой!

– Тогда я дождусь его тут. На краю.

– Делай как знаешь. Это твоя работа, а не моя. Конец связи!

Скаут медленно откатился назад, подталкиваемый вытянутыми ногами Эхо. Красная полоса с визора пропала, и парень снял шлем, бросив его в траву.

– Жду на границе, как и обещал… – улыбался разведчик, понимая, что именно шлем-предатель выдает его местоположения. Теперь шлема с ним не было, а значит и не было проблем.

Раньше Эхо никогда бы не оставил свою голову без защиты, но теперь эта защита ему мешала. Она его сдерживала. Словно гиперопека родителей, экипировка лишь разжигала желание от нее избавиться.

Эхо скинул бронепластину с левого предплечья и закатал рукав. Шприц лишился своей полиэтиленовой упаковки и пронзил тонкой иглой мышцу парня. Поршень вытянулся, создав внутри корпуса вакуум, но кровь не текла, лишь слегка пенилась у основания иглы, никак не заполняя шприц.

– Да что не так-то? – выругался Эхо, пытаясь вспомнить, как делал такую же махинацию Тавр. – Точно…

Эхо зажал шприц в зубах и пережал правой ладонью свое левое плечо. Синие вены проступили на руке, и юноша одним быстрым движением загнал туда иглу. Теперь, стоило только чуть выдвинуть шток, кровь заполняла все свободное пространство. Готово. Эхо нацепил пластиковый колпачок на иглу и кинул шприц внутрь лежащего на земле шлема.

– Ох уж эта жажда жизни… – подшучивал над собой парень, глядя на странные вещи, что он оставляет на границе своего мира. Если за пределами этой незримой изгороди и бушует ЭМИ, то теперь у Эхо есть все шансы вернуться. Его спасительный билет лежит в шлеме. В безопасной от излучения зоне. Даже если все машины в теле парня вновь умрут, то он разбавит их целыми, при том своими собственными.

– Жить… Хочу жить… – набрал воздуха в легкие парень, будто собираясь нырнуть в ванну полную воды.

Красная полоса больше не загораживала обзор, и скаут начал набирать скорость, прорываясь в глубь запрещенной территории. Эхо поглядывал на свои часы, ведь теперь это был его индикатор повреждения электроники. Не только на экипировке, но и в самом теле тоже.

– Тут ведь все тоже самое… – крутил головой по сторонам разведчик, изредка вытирая слезы из раздраженных ветром глаз. – Хренали она запретная? Тут даже Эми нет.

Все те же поля, все те же редкие деревья. Иногда рядом пролетали куски густого леса, вздымающиеся своими зелеными кронами до самого неба. Тот же воздух, тот же запах. Ничего необычного. Часы на руке, как светили, так и продолжали светить. Эхо начал набирать скорость, в надежде увидеть хоть что-нибудь интересное.

Юноша даже расслабился, откинувшись немного назад на своем скауте. Странное чувство свободы накрыло его. Он там, куда ходить нельзя, делает то, что нельзя делать. И никто об этом не знает. Улыбка растекалась по лицу парня. Он никогда так вольно еще себя не ощущал.

Глаз поймал черную точку на горизонте, что мчалась на перерез.

– Скаут? – прищурился парень. – Сбить меня хочет?

Внутреннее восприятие Эхо говорило, что если он не сменит курс, то пересечется с неучтенным на полном ходу. Техника тут же начала замедляться, а пистолет-пулемет был переведен в боевую готовность.

Человек впереди остановился и слез со своей техники, оказавшись на линии движения Эхо. Неучтенный смотрел на разведчика, которого выдавала его белая броня, и махал руками, словно подзывая его к себе.

– Сума сошел, что ли? – ругался юноша, крепко сжимая в руках оружие. – Ну что ж, посмотрим…

Скаут Эхо резко остановился, и парень моментально спрыгнул с него, вскинув пистоле-пулемет. Теперь неучтенного и Эхо разделяли десяток метров и скаут, который разведчик заботливо поставил перед собой. Неучтенный системой человек был похож на остальных таких же. Лохмотья, собранные и сшитые из того, что нашли. Старые поношенные ботинки. На голове этого – черная кепка, собиравшая воедино копну сальных волос. Ничего примечательного, словно собирательный образ.

Эхо был настолько шокирован этим появлением, что даже не знал, как начать разговор. Что спросить? Кто это такой – разведчик прекрасно понимал, равно как и цель нахождения его тут. Неучтенный понял паузу и решил выйти на контакт первым.

– Неловко получилось, да? – говорил мужчина средних лет, не опуская свои руки. Он прекрасно понимал, что напуганный обстановкой разведчик без зазрения совести изрешетит его на месте, если тот даст для этого повод.

– Не то слово.

– Ты, вроде спросить меня о чем-то должен. Или как это у вас там сейчас происходит. В Империи то…

– Ага. Спросить…

– Ну так спрашивай.

Эхо помолчал еще немного, пытаясь собраться с мыслями. – Зачем ты меня остановил?

– Хорошо хоть без глупых вопросов, – улыбнулся мужчина. – Все просто. Чтобы ты не убился.

– Эми?

– Нет. Стена, – мужчина немного расслабился, когда заметил, что мальчишка перед ним немного успокоился.

– Какая нахрен стена? – Эхо решил не давать повода противнику расслабляться. – Ты за тупого меня держишь? Думаешь, я стену не увижу?

– Не увидишь, – мужчина вновь вернулся к серьезному тону. – Ты уверен, что хочешь копать дальше? Ну, копать, в смысле – докапываться? Обратной дороги не будет, парень. Ну, вообще, она будет, но захочешь ли ты идти обратно – вопрос.

– Говори давай!

– Ну да – ну да. Ты же оставил свой шлем, лишь бы зайти сюда. Ты уже на многое отважился, – человек, не опуская рук указал пальцем на землю. – Позволь мне поднять этот камень.

– Валяй…

Человек медленно поднял из травы мелкий камушек, и вновь выпрямился, подняв руки вверх.

– Бросаю? – мужчина кивнул в ту сторону, в которую мчался Эхо.

– Бросай.

Неучтенный слегка замахнулся и отправил камень в полет. Эхо пристально наблюдал за камнем, примерно представляя к чему ведет неучтенный. Парень ожидал чего угодно: разряд молнии, стена огня, лазеры… Но камень просто ударился об воздух и звонко отскочил назад, упав на землю. Эхо открыл рот и невольно опустил ПП.

– Ну вот парень. Дороги назад нет. Ты сам этого хотел.

– Это…

– Ага. Тупик.

– И он… – Эхо не успевал договаривать фразы. Неучтенный продолжал их так, словно делал это уже кучу раз.

– Да. Так везде. По всему периметру.

Чувство свободы, что окрыляло парня минуту назад, испарилось. Он только что мчался по полю. Он был свободен! Не находился под пристальным вниманием сети, шлема, оператора. Мир Эхо разрастался пропорционально скорости скаута, сулил надежду… И сейчас этот мир уперся в стену. Тупик.

Парень щелкнул предохранителем на оружии и отвел его за спину. Он поднял камушек из травы и тоже бросил его вперед. Камень отскочил и упал на влажную утреннею землю.

– Я не хочу так… – Эхо сделал короткий шаг вперед.

– Чего?

– Слыш! Я не хочу так! Че это, блядь, за херня вообще?

– Успокойся!

– Что там, блядь, за стеной?

– Успокойся говорю! – неучтенный побежал к Эхо, чтобы тот не натворил глупостей, но мальчишка вскинул пистолет-пулемет и направил его на мужчину, моментально собравшись воедино.

– Стой где стоишь! – Эхо тяжело дышал, боясь, что его застанут врасплох.

– Точно… Ты же мне не доверяешь. Тебя ведь учили, что мы, неучтенные – твои естественные враги.

– Верно.

– И что мы только размножаться можем…

– Так и есть.

– Однако! Нас тоже много разных. Одних ведет любопытство. Других – жажда размножения.

– Ты из каких будешь?

– Из тех же, что и ты, – человек плавным движением приподнял козырек кепки вверх.

– Я зарегистрированный житель этих земель. В отличие от тебя.

– Ну так и я им был. Дело то не хитрое! Нас же официально не титулуют, – рассмеялся мужчина, сверкая голубыми глазами. – Скажу тебе больше: я тоже был разведчиком.

– Чушь какая? Так ты тоже зарегистрированный?

– Как об стену… Прервать! Регистрацию! Дело! Не хитрое! – неучтенный покачал головой, указывая Эхо на его проблемы с внимательностью. – Если в течение семи дней ты не появлялся в замке, то твою регистрацию аннулируют, а место станет вакантным. Кто-то родит ребенка, и он займет твое место. Ты же взрослый мальчик, догадался уже, небось.

– Подожди, я месяц назад… – хотел было Эхо рассказать историю о том, как без проблем вернулся в замок спустя десять дней, но осекся. Тогда его признали мертвым. Регистрацию восстановил его дядя – Император.

–Не обессуть, но не мог бы ты опустить оружие? – человек указал пальцем на направленный на него ствол пистолета-пулемета. – Немного некомфортно так общаться. Я ничего не сделаю тебе! Я такой же, как и ты, сколько бы ты с этим не спорил. Однажды я точно так же оставил свой шлем на границе зоны. И так его и не забрал.

– Ладно, – Эхо вновь отвел оружие за спину, пытаясь осмыслить эту стену еще раз. В этот раз без паники.

Медленно парень поравнялся с неучтенным, бросил короткий взгляд на его потрепанного скаута, что вот-вот развалиться, и сделал еще один шаг к стене. Встав в считанных сантиметрах от предполагаемой преграды.

Эхо чуть поднял взгляд. – Линия горизонта… А вот и небо. Я, даже, коснуться его могу.

Рука невольно потянулась вверх. Стена была прозрачной, и создавалось ощущение, что многие километры вперед будет лишь чистое поле. Эхо планировал задеть кусок стены, через который он видит небо.

– Стой! Не надо! – крикнул неучтенный, но Эхо не успел среагировать.

Рука коснулась стены, и в голове парня прозвучал незнакомый ему голос, вперемешку с острой, разрывающей череп болью.

– /Приветствую Вас, уважаемы…/ – Эхо закричал от боли, с которой этот голос врывался к нему в мозг.

Все произошло моментально. Буквально за секунду Эхо ощутил такую боль, которую не испытывал никогда в жизни. Ему показалось, что разменяй он вторую секунду, то умер бы. Неучтенный знал, что именно так и кончится контакт и был готов оттолкнуть парня от стены. Это он и сделал.

Эхо упал на землю с круглыми от ужаса глазами. Рядом с ним на землю грохнулся и неучтенный. С минуту они сидели на мягкой траве. Эхо пытался отдышаться, в ужасе понимая, что прикасаться к этой стене он больше не хочет. Инженер хотел, чтобы он увидел это, и Эхо помнил про слова старика. Однако теперь он начал бояться того мира, в котором существует. Клетка захлопнулась тысячи лет назад, заточив внутри людей, которые вынуждены сами контролировать свою популяцию. Теперь оставалось узнать – что же за троном. Выход?

– Спасибо… – Эхо немного оклемался от боли, что пронзила его мозг. Мозг болел, хотя болеть то он и не умеет.

– Да не за что. На, – мужчина протянул кусок тряпки. – кровь из глаз вытри. И из носа тоже.

– Ага, – юноша тщательно начал вытирать лицо. – Что это был за голос?

– Какой голос?

– Ну в голове, когда стену задеваешь.

– Не было там голоса. Может с испугу показалось?

– Да нет… – Эхо сплюнул кроваво красную слюну, которая взялась не пойми откуда. – Не показалось.

Глава 6

Семья

– Я прошел всю стену. «От и до», – говорил неучтенный, сидя на траве, прямо напротив невидимой преграды. – Нет ни брешей, ни выступов. Даже углы – прямые.

– А в высоту?

– Ты и представить себе не можешь. Сколько бы я ни стрелял из своего ПП – пули рикошетили. Звенели, падали, но за стену не улетела ни одна.

– Бред какой-то…

– Когда я вернулся в замок, то понял, что моя регистрация слетела. Так тут и ошиваюсь.

– Зачем ты мне это все рассказываешь? – улегся на мягкую зелень Эхо.

– Так ты же, вроде как, теперь такой же?

– Нет. Я, наверное, смогу с этим жить.

– Я тоже так, по началу, думал. Я же не сразу начал ощупывать эту стену, – мужчина харкнул на преграду, и слюна медленно начала скатываться в пространстве. Не оставляя следов. – Ты потом поймешь, что не хочешь с этим смириться. Ты всегда думаешь, что есть выход, что можно сбежать если что. А выходит, что и не можешь…

– Я думал, что тут будет другой мир, в этой зоне. Другие люди, может другая империя…

– Ну… тут есть пара поселений…

– Это не то… Я просто еще не понял, что происходит. Сейчас немного соберусь и…

– Пацан, я десять лет только тем и занимаюсь, что пытаюсь собраться. Как-то плохо выходит у меня.

Эхо встал с травы и направился к своему скауту, звеня оружием за спиной. Полуденный свет ярко отражался от зеленой травы, и даже прикрывая глаза Эхо чувствовал этот цвет.

– Я домой.

– Ну давай.

Пара секунд и магнитная подушка на технике загудела, отправляя Эхо далеко вперед. И нету теперь того чувства свободы, с которым парень ехал по этому пути пару часов назад. И нету теперь осознания того, каков мир вокруг. Разведчика не покидала мысль, что за этой стеной может быть целый мир, земля, усеянная высокой травой, деревья, что могут оказаться выше тех, что были в имперском квадрате. Стена прозрачна, а все что за ней проглядывается до самого горизонта.

– Дерьмо какое-то… – Эхо чуть замедлился и легким движением подхватил шлем с шприцем внутри, не останавливая скаута.

Шлем хрипел голосом оператора, и разведчик поспешил его надеть.

– Разведчик!

– Простите! Задремал! – дрожащим голосом ответил Эхо.

– Долбаный лентяй! Я уж думал, что подох ты там!

– Извините за беспокойство. Возвращаюсь.

Рация ничего не ответила, лишь щелкнула, дав понять, что на том конце линии уже не слушают. Ни оператор, ни другие гвардейцы, скорее всего, даже не догадывались о том, что происходит за границами их владений. Эхо становилось не по себе от того, как легко Император умудрился скрыть такое. Неужели стоило только пригрозить обывателям отлучением от кормушки, и все послушно подчинялись? В голове парня раздавалось эхо того странного голоса.

Скаут залетел в поселение перед замком, лавируя между домами. Эхо сбавил ход почти до нуля, что было странным для разведчика. Гвардейцы не церемонились с простыми людьми, и уж тем более не пропускали их на пути своего следования. Если плебей не увернулся, или зазевался, то это была его проблема. Но Эхо ехал медленно, пристально разглядывая испуганные лица людей. Местные не привыкли к вниманию разведчиков. Ведь если бы Эхо начал кого-то подозревать, то мог запросто лишить его жизни, или просто сдать его, без объяснения причин. У гвардии была абсолютная власть. Люди же славились абсолютным подчинением.

– Скот… – пробормотал в шлем Эхо.

Люди не видели его лицо. А если бы видели, то долго бы не могли прийти в себя. Под шлемом была самая настоящая гримаса ужаса. Эхо не знал, что теперь делать. Он оттягивал минуты, лишь бы не возвращаться, не заезжать в замок. Скаут замедлился еще сильнее, а потом остановился. Белый сапог с пластиковыми накладками брони коснулся грязи.

– Да блядь! – Эхо выругался так, что все тут же на него обернулись.

Скаут загудел и развернулся, вытолкнув магнитной волной грязь в разные стороны. Эхо прижался к своей технике и со всей силы рванул вперед. Чем сильнее тело отрывалось от скаута под действием ускорения и воздуха, тем сильнее страховочный пояс втягивался в корпус машины. Сейчас пояс был голов переломить юношу пополам. Ветер свистел, ударяясь в безликий шлем.

Дом Тавра приближался невероятно быстро и остановился в паре метров от Эхо.

– Тавр!

Опять тишина.

– Блядь, Тавр, это я, Эхо!

– Аааа! Эхо! – мужчина вышел из-за угла с довольной улыбкой.

– Тренироваться пришел?

– Нет! – юноша осекся. – Хотя, знаешь… Да.

Эхо снял шлем и бросил его на землю рядом с транспортом. Парень немного помялся, думая о том, как обсудить происходящее с старшим товарищем.

– Тавр, я сегодня был в зап…

Эхо не успел договорить. Отшельник одним шагом преодолел несколько метров и пнул шлем с такой силой, что он подскочил к небесам, а потом рухнул на траву, метрах в пятидесяти от юноши.

– Ты сдурел что ли? – заорал Тавр. – Головой то своей думаешь, что ты несешь? Ты ошибся! Ты не был в запретной зоне! Тебе! Это! Показалось!

– Ладно, ладно! Ты прав! – опешил мальчика, подыгрывая мужику. – Мне и вправду показалось!

– Они же все слышат, – полушепотом продолжил разговор Тавр. – Пойдем в дом.

Шлем остался лежать там же, где и упал. Эхо сидел за столом и уплетал хлеб. Булку за булкой он проглатывал их, продавливая черствый мякиш внутрь себя.

– Как твои тренировки, Эхо?

– Новмално, – дожевывал очередной кусок парень.

– Продвинулся?

Эхо кивнул и начал искать взглядом воду. Тавр понял его, и налил из увесистой фляги немного воды в стальную кружку. Эхо выпил все за один глоток и комок хлеба оказался внутри.

– Больше воды нет?

– Нет.

– Жаль…

– Так что ты там делал?

– Ничего.

– Хватит! – ударил мужчина по столу тяжелой рукой. – Ты завел такую тему и слился?

– Да не ори ты! Я, реально, там ничего не делал! – Там, блядь, стена!

– Ты ее трогал?

– Да!

– И? – подался вперед отшельник.

– Что «и»? Я чуть не сдох!

– А сейчас? Нормально себя чувствуешь?

– Не считая того, что мы находимся взаперти – да. Я в порядке. Физически…

– Эхо. Думаю, тебе пора закончить побыстрее свое обучение. И больше никогда тут не появляться.

– Почему?

– Потому, что мы не виделись двадцать лет. А теперь ты начал пользоваться кровью, кататься в запретные зоны… Если Восход узнает про это – угадай, кого он убьет первым?

– Кстати об этом… Тогда, с ЭМИ. Это мог быть он? – юноша сделал и без того тихий голос еще тише.

– Почему ты так решил? – с подозрением отнесся к вопросу Тавр.

– Только он может управлять сетью. Тогда ее не было. Как и не было предупреждения, о том, что захожу в зону без связи. Я только сейчас начал это понимать. Обычно оператор свяжется со мной. Но там и такого не было.

– Что-то в твоих словах есть. Но зачем ему это?

– Иногда мне кажется, что ему больно смотреть на меня. Он каждый раз просит у меня прощения, приглашая к себе, будто исповедаться хочет. В тот раз он был еще более печальным. Будто уже похоронил меня.

– С тех пор как он стал императором, он сильно изменился. Он всегда был спокойным и сдержанным. Так… Ладно. Покажи мне что ты научился делать с кровью. От этого зависит то, что я тебе расскажу сейчас. Пойдем!

– Нет нужды, – Эхо достал нож и разрезал большой палец правой руки. Кровь стекла с него по ножу и удлинила лезвие, став невероятно тонкой. Парень посмотрел в глаза бывшему гвардейцу и скользнул лезвием по уголку стола. Дерево бесшумно сползло со своего обычного места и упало на пол. Идеально ровный срез.

– Вот как… – почесал щетину Тавр. – Что ж. Не то, чтобы я скрывал это от тебя. Просто не хотел лезть в семейные дела.

– Это про родителей?

– Ага. Много болтовни… Пни меня, если утомишься.

Эхо кивнул и принялся слушать.

– Мы всегда были рядом. Как я уже и говорил: твой отец и я были друзьями детства. Вместе с нами и Лаз, твоя мать. Восход, ее младший братец, то и дело ошивался с нами. Предыдущий император снисходительно относился к тому, что его дети проводят время с нами, самыми простыми гвардейцами. Я был разведчиком, твой отец – зачисткой.

– Я не знал…

– Конечно не знал. Нам тогда было по восемнадцать. Совсем еще дети. Лаз было шестнадцать, а брату ее и того меньше. Мы катались на наших скаутах, рассекая по этим бескрайним просторам. Вечерами – шумели в забегаловках и спать ложились только под утро. Тогда-то я и оставил свой шлем. Все так хотели узнать, что же там, за краем зоны. Все ждали другой мир, бескрайний, новый…

– А наткнулись на стену. Я понимаю…

– Быть может… Морок ударился об нее вскользь и слетел со своего скаута, переломав себе обе руки. Мы долго ждали, когда восстановится его тело. И боялись, что ЭМИ придет неожиданно. Даже детей императора пугали такими вещами. Но Лаз с братом были на удивление спокойными. Хоть они и были младше, но это спокойствие было заразительным. Осознание того, что мы заперты невидимой стеной тоже было заразительным.

– Вы задели стену? Почувствовали?

– Да, и еще как. Словно забор под высоким напряжением. Кажется, что все поменялось в момент прикосновения. Вся жизнь развернулась на пол оборота. Лаз тогда… Она стояла, прикоснувшись к стене. Может быть, с минуту, может и того больше. Я тогда испугался за нее. Морок тоже, он отодрал ее своими сломанными руками, а попутно прикоснулся и сам.

– Они тогда начали встречаться?

– Что ты! Нет! На тот момент она уже была беременна тобой. Она сказала это после того, как прикоснулась к стене. Убрала руку и тут же призналась. Видел бы ты лицо своего отца. Испуг вперемешку с радостью! – Тавр начал хохотать как не в себя. – Прекрасное было время!

– Хах. Они были младше меня, когда у них родился ребенок. Странно это слышать, хоть и не в первый раз.

– В этом нет ничего такого. Пока ты пытаешься убежать от жизни, она проходит мимо. Оглянись вокруг! Столько красивых девчонок в замке! Мне б твой возраст!

– Ты отвлекся.

– Верно… Эта жуткая тайна нас всех сплотила. Мы были не разлей вода, скрывая ото всех такую жуткую правду, но каждый из нас не оставлял надежды хоть что-то выяснить. Мы с Мороком часто летали вдоль границы. Прощупывали. Время шло, ты уже должен был появиться на свет. Морок ждал с нетерпением. Ждал и искал выход. Не хотел, чтобы его ребенок рос взаперти. Мы только потом узнали, что Лаз тоже тайком ездила к стене. Тоже, небось, искала выход. – Тавр откинулся на стуле, запрокинув голову. – Ты видел глаза Востока?

– Да. Жуть. Словно светятся.

– Вот самого главного я и не мог тогда понять. Что Лазурь, что Восток. Они были не такими как мы. Трудными для понимания. Иногда казалось, что их дела и слова принадлежат совсем не им самим. Порой веселые дети превращались в рассудительных, холодных людей. Восход после встречи со стеной совсем начал замыкаться в себе. Он становился все серьезнее и грубее. Странно для мальчишки четырнадцати лет?

– Спешил быть взрослым?

– Нет. Он словно отказывался от своего тела, отдавая его кому то другому. Тот жизнерадостный мальчик появлялся теперь лишь изредка. Он стал проводить больше времени с отцом, и уже после твоего рождения окончательно от нас отдалился.

– Как ты резко скакнул во времени.

– Я особо ничего и не пропустил.

– Ну да.

Рассказ шел медленно. Голос тавра иногда разбавлялся скрипом ставен и гулом ветра. Небо начало темнеть, и мужчина зажег в доме лампы. Мерцание тусклых диодов в колбах наводило тоску. Эхо поедал остатки хлеба. Порой, чтобы занять тело, пальцем собирал крошки со стола, и по одной тянул их в рот, искоса поглядывая на шлем, что валялся в траве.

– Эхо, твое рождение прошло хорошо. Там не было ничего такого, о чем стоило бы упоминать. Твоя мать дружила со своей кровью, а ты был частью ее самой. Ты получил от нее и свои машины в крови, и силу управлять ими. Только я не понимаю, как так получилось, что второй способностью ты не обладаешь. Да и не подчиняешься чужой тоже.

– Ты же сам бормотал про автономность!

– Так ты слышал? Не отвертеться от тебя… Да. Лаз говорила, что хочет свободы для тебя. Она грезила какой-то недостижимой автономностью.

– Что такое автономность?

– Независимость. Самостоятельность. Ты не зависишь от силы Императора. Значит – ты автономен.

– Как она смогла?

– Я не знаю. Но после твоего рождения, она тоже начала уходить в себя, пусть и не так часто, как брат, но временами ее глаза не отражали ничего. Лишь поблескивали жутким светом, – отшельник тяжело вздохнул. – Идиллия закончилась, когда тебе было четыре… нет, пять лет. Восход рассказал отцу о том, что мы были у стены. И о том, что мы ее трогали. Столько лет хранить тайну, и в итоге ее выдать. Твой отец тогда уже не был гвардейцем. Он пытался пропихнуть идею о том, что нужно учесть всех. Он хотел объединить людей.

– Для окружающих – из гуманных соображений. По факту – хотел сплотить силы для преодоления преграды.

– Да. Он всегда думал о светлом будущем для тебя. Хоть он и был молод, но многие вещи отчетливо понимал. Например, то, что много людей ему понадобиться для преодоления стены. И что не все они выживут, – мужчина потряс флягу над ртом, в надежде выдавить хоть одну каплю в пересохшее от длинной истории горло. – Эту ночь я запомнил навсегда.

– Ночь их смерти?

– Да. Меня выволокли из казармы и подняли на лифте. Тогда все были в сборе, включая тебя. Император сверкал глазами, сидя на своем троне, среди погасших мониторов. А рядом стоял Восход. Его светлое имя полностью отличалось от того, на что он был похож. Вся императорская семья в сборе. Глаза у всех горели ярким светом, словно показывали им другие картинки. Будто страшная сущность проникала внутрь хозяев этих глаз и подчиняла их своей воле. Вот, вроде, смотришь – глаза как глаза. А жути нагоняли…

– Опять отвлекся!

– Прости. Это важно для тебя. Лаз тогда не смогла соврать. Или просто не захотела. Она сказала, что контактировала со стеной. Про всех сказала. И про меня. И, почему то, про тебя. Огромная рука императора потянулась к тебе.

– Да, я помню. Никогда не забуду то давящее чувство. Вот только…

– Дальше все как в тумане? У меня тоже. Я до сих пор пытаюсь восстановить события той ночи. И знаешь, что? Я почти все помню. Морок, будто понял, что Император хочет сделать. Он выхватил нож из ботинка и встал между тобой и своим Господином. Я и пошевелиться не мог, а он вот так просто закрыл собой тебя.

– Точно…

– Император прижал Морока к земле своей силой. Твоя мать стояла как вкопанная, словно не видит этого, полностью игнорируя ситуацию. Морок же не сдавался. Он попытался подняться, но Восход воткнул в его шею нож, и тот упал на землю без собственных сил. А император все продолжал давить на еще живого Морока.

– Я не хочу это знать.

– Хочешь! – Тавр пристально посмотрел Эхо в глаза. – Ты тут именно ради этого. Вот он, момент истины. Как только сломалась последняя кость в теле твоего отца, Лаз очнулась от летаргии. Она отбросила тебя в сторону, да еще и так далеко, что ты при всем желании не должен был остаться цел. А дальше начался ужас. Ее кровавый танец вращающейся сетью окутал тронный зал. А ты должен помнить, какой он большой. Она кружилась в кровавом танце, выплескивая свою кровь, подхватывая кровь Морока. Кровь перемешивалась, ее становилось больше. Словно раскаленные искры, капли летали вокруг. В этот момент я уже лежал на земле, пытаясь собрать свои ноги воедино. Кровавая нить лишь скользнула рядом, а мне срезало обе голени. Благо они потом хорошо приросли.

– Я видел шрамы, когда ты заправлял ботинки.

– Да. В считанные минуты вся ярость Лаз обрушались на собственного отца. Она не смогла защитить Морока, но она хотела защитить тебя. И когда Император был нашинкован в кроваво-костную массу, Лаз остановилась. Она не смогла убить своего брата. А по его блестящим глазам было понятно, что его то, как раз, ничего не держит. Он прижал ее к земле. Всю кровь, что висела в воздухе. И убил.

– Раздавил?

– Нет. Я не хотел это описывать. Он вытащил всю ее кровь. Все машины из тела. До капли. Она словно вскипела, лежа на полу. Машины вырвались из кожи, покрывая тело микроскопическими ранами. Она взорвалась, при том оставаясь целой.

– А потом?

– А потом Восход пришел в себя.

– И все?

– Эхо! В его теле существует еще что-то, что способно мыслить! Мне страшно за тебя, но еще страшнее за себя самого. Я не представляю интереса для нынешнего Императора. Это тебя он держал под крылом двадцать лет.

– Так значит он мог убить меня. Хотеть убить меня. Он всегда приглядывал за мной, это правда. А значит я был для него либо важен, либо…

– Опасен, – Тавр встал и открыл дверь. – Я больше не хочу это обсуждать. Иди отоспись. Поразмысли. Завтра в полдень приезжай. Я хочу побыстрее с тобой закончить. Это дань уважения твоей семье. Даже Восходу, каким бы чудовищем он по итогу не оказался.

– Поразмыслить… – Эхо вышел, освещаемый звездным небом. Трава замерла, оставленная в покое ночными ветрами. Шлем вновь загорелся визором и немного притушил яркость, чтобы не раздражать глаза. – Спасибо за еду, отшельник. Рад, что случайно не тебя наткнулся!

– Не переигрывай. Оператор уже спит, небось! – Тавр махал рукой вслед отдаляющемуся скауту.

Глава 7

Рухнувшие стены

Бессонная ночь прошла медленно, мучительно вытягивая из Эхо оставшиеся силы. Парень снова мчался к своему старшему товарищу, в надежде закончить сегодня то, что он оттачивал целый месяц. Казалось, теперь это может ему пригодиться. Хмурое небо на удивление было светлым. Идеальный день, чтобы погрузиться в свои мысли, вместо тренировки, но мыслей этих было уже слишком много. Эхо делал вывод за выводом, с трудом запоминая каждый из них

– Тавр! – спустился со скаута парень. – Опять спрятался? Это я! Эхо!

Юноша обошел дом вокруг, а после решил заглянуть внутрь. – Тавр…

В самом центре домика, на деревянном полу стоял Тавр. Стоял на коленях, истекая кровью. Она сочилась из каждой его поры, будто ее силой вытянули наружу. Словно каждая капля крови взорвалась внутри.

Стены, пол, даже потолок – все было залито кровью. Она капала, стекала, вела себя как живая, издавая еле слышные звуки перемещения. Тело, стоящее перед парнем в умоляющей позе, было настолько изуродовано, что смотреть на это просто невозможно. Эхо скинул шлем и его тут же вырвало на пол, прямо в кровь своего товарища.

– Блядь… – пытался прокашлять все застрявшее в горле парень.

Разведчик положил два пальца на грудь разодранному телу в надежде нащупать пульс. Услышать сердце. Тишина… Тело, хоть и было теплым, но уже не подавало признаков жизни. Эхо проверил бы и глаза, если бы они на теле остались. Ни кожи, ни целых мышц. Все разодрано, словно человека засунули в барабан, для удаления древесной коры.

Эхо видел много трупов, но такое – впервые. Парень просто не мог понять, кто в здравом уме способен потратить столько времени, чтобы так изуродовать тело. Пара минут прошли до того, как юноша понял, что умеющему человеку не нужно будет тратить и секунды на такое.

– Бред… – не хотел принимать свои же выводы Эхо – Этого не может быть!

Ступор сковывал парня не от того, что он увидел труп, или от того, что это труп его знакомого. Он прекрасно понимал, что Тавр не был ему другом, да даже приятелем не был. Он был другом родителей, но не Эхо. Юноше было плевать на все это.

– Сука, да за что? – начал слоняться из стороны в сторону разведчик, оставляя кровавые следы на полу. Трясущиеся руки никак не утихали. – Сука! Да куда же теперь?

Эхо боялся того, что если Тавра убил сам Император, снизойдя до простого смертного, то самому юноше уже не скрыться. Куда бы он ни мчался – тупик. Сбежать не выйдет. Эхо навсегда здесь. Страх путал мысли, предлагая самые странные исходы. Голова работала в пол силы, пока не выдала самую стоящую идею. Эхо решил сдаться.

– Я расскажу. Я все расскажу. Блядь! – дрожащим голосом пытался репетировать свою речь Эхо. Страх был намного сильнее, такой же, как и тогда с ЭМИ. Вот только в этот раз у парня был выбор, что со всем этим делать. И он выбрал сдаться. – С-с-сука… Я. Я же, блядь, жить хочу! Херали он меня щадить то будет?

Парень швырнул шлем, который выбив две деревянные ставни вылетел на улицу.

– Да блядь! – страх перерастал в злобу и в кульминации почти исчез. – Приду и расскажу. Прежде, чем обвинят в предательстве. Скажу, что это Тавр сделал. Черт бы его побрал. Сдох ведь сука!

Эхо сел на скаута и помчался в замок. Он хотел ударить на упреждение. Поговорить с дядей. Рассказать ему. Извиниться. Сказать, что больше так не будет. Сотни тысяч людей умерли из-за подобного, но Эхо так больше не будет. Парень хотел раскаяться. Обнять своего любимого дядю. Попросить прощения. Начать жить как семья. Как семья, которую он ненавидит. Восход отнял у него родителей, а сейчас – единственного человека, который не призирал Эхо последние двадцать лет.

– Я че, реально не ту сторону выбрал то? – проглатывал слова Эхо, которые засовывал ему в горло встречный ветер.

Скаут пролетел по грязным улицам, разгоняя прохожих. Пролетел мимо стражи у главных ворот и ворвался в крепость. Эхо залетел бы и дальше, но боялся, что его просто убьют на месте, как свихнувшегося. Безопасность императора была на высоте, и рисковать было бы глупо. Два караульных стояли у входа, а за их спинами красовался лифт.

– Мне нужно к Императору! – тяжело дыша сказал разведчик. Он был готов услышать что угодно в свой адрес и уже продумывал все возможные варианты, чтобы убедить стражу. – Я Эхо.

Двое расступились, освобождая парню путь.

– Он ждет, да? – со страхом в голосе спросил парень.

– Да. Иди, – безэмоционально произнес гвардеец. Сколько Эхо ни пытался понять, что же за лицо там под шлемом этого мужика, так и не мог. Фантазия, а быть может и чутье, отказывались рисовать хоть что-то.

– Ага.

Ноги подкашивались, но вс е-таки шли вперед. Эхо ощущал себя ребенком, который нашкодничал и теперь идет извиняться. Парень молился его величеству внутри своей головы, лишь бы все обошлось.

Лифт тронулся вверх и тяжесть в груди начала расти вместе с высотой. Метр, потом второй, третий. Эхо умолял лифт ехать медленно, двигаясь к неминуемой расплате за свое любопытство. Империя так легко избавляется от людей, что даже и не обращает на это внимания. Для императора все подобны насекомым. Пусть даже это и родная кровь. К тому моменту как лифт радостно прозвенел этажом, Эхо уже перегорел. Он был готов ко всему.

Понимание того, что парень был мертв уже тогда, когда только зашел в запретную зону, пришло только сейчас. Путь смертника сейчас был более осознанным, чем тогда, когда парня выжгло излучение.

– Здравствуй, мой господин! – Эхо рухнул, приклонив колено.

Император стоял у самого лифта, ожидая, когда гость все-таки поднимется. Он всем своим огромным ростом навис над парнем. – Здравствуй.

– Я был в запретной зоне. Я искренне об этом сожалею! Прошу…

– А… Так ты о буфере? Славно! Я давно просил носителя показать тебе границы мира, – голос Императора звучал так плавно, гладко. Без единой вибрации или эмоции. Признание Эхо пошло не по плану.

– А? – Эхо поднял глаза и понял, что это серое свечение было не присуще его родному дяде. На лице даже не было тоски, что всегда была при Восходе. Это каменное лицо… оно не отображало ничего. – Вы не…

– Я всегда просил Востока надавить на тебя сильнее… Хотел, чтобы он установил соединение с тобой… Но… Вижу, что этого не выйдет. Даже я не могу повлиять на тебя…

– Простите, я ничего не понял. Я просто хотел попросить прощения. Я… Я не понимаю, о чем Вы говорите, господин! – Эхо не поднимал голову, боясь вновь наткнуться на эти серые глаза.

– Протяни мне руку… – Император вытянул в сторону эхо указательный палец.

– Да? Ладно… – Эхо снял перчатку и тоже вытянул руку, пытаясь коснуться указательного пальца Императора своим.

Пальцы соприкоснулись, словно повторяли одну очень старую картину. Лишь на микрон кожа Эхо коснулась кожи Императора. От самого кончика пальца и до локтя рука Эхо в одно мгновение разлетелась на тысячу маленьких частей, пылью повиснув в воздухе.

– Я так и думал… – Император стоял не шелохнувшись.

– Что? – Эхо округленными глазами смотрел на свою кровоточащую культю, не понимая, что происходит. Но как только осознание пришло, пришла и нестерпимая боль. Юноша взвыл так сильно, что в двери лифта на начальном этаже тут же начали ломиться караульные. Люди на улице призамкового города повернули свои головы в сторону крепости. Крик был такой силы, что парень охрип через секунду, но эту секунду он изрыгнул из себя столько ужаса и боли, что хватило бы на тысячу человек. – Бляяя! Что ты сделал?

– Как я и предполагал… Ты локальная, замкнутая система. Внутри локальной, замкнутой системы. Еще и без возможности удаленного, бесконтактного доступа… Интересно!

– Да насрать мне! Сделай же что-нибудь! – парень пытался зажать обрубок, но из него сочилась кровь. И чем сильнее сжималась плоть, тем сильнее она напоминала губку, что выжимают от воды.

– Прости… Я погорячился. Секунду назад я не мог взять контроль над тобой, как над единицей. А когда получил его – не рассчитал силы… – Император вновь протянул Эхо свою руку. – Позволь помочь…

– Да иди ты нахрен! – юноша со всей силы ударил по руке Императора, своей единственной, оставшейся левой. То, что перчатка оставалась на своем месте, возможно, спасло парню жизнь.

– Я понимаю… Ты напуган… – Император даже не шелохнулся от удара. – Тогда, может, ты сам? Ты ведь унаследовал права администратора этой сети. Своими машинами ты волен управлять сам. Носитель видел, как ты практиковался.

– Захлопнись!

– Довольно неуклюже у тебя получалось. Кстати, ты можешь не использовать нож. Кровь сама по себе проводник… Хотя… Это, наверное, психологическое…

Кровь тонким слоем легла на блестящий пол. Костная пыль теперь скрипела на зубах, попадая в рот при каждом жадном вдохе. Все проблемы, словно пропали. Эхо просто играл в мини игру, пытаясь остановить свою собственную кровь, которой он недавно так ловко управлял.

– Ты прав… Потерпи еще немного… Ты, тварь, что засела в теле императора! Ты ведь не в первый раз пытаешься меня убить! – Эхо бормотал слова, а сам пытался сконцентрироваться на руке. Он старался сделать так, чтобы кровь затвердела и остановилась. Мало по малу у него начало получаться.

– Я рад, что мы с тобой притерлись, юноша… Я давно хотел пообщаться с тобой, но носитель всегда хотел лично смотреть на тебя. И я позволял. Я искренне уважаю каждого из вас. Все вы мои дети…

Кровь перестала капать на пол. Лицо Эхо стало бледным до ужаса, а в глазах начинала скапливаться темнота. Он стоял на коленях и перед глазами, огромной лужей, растекалась его собственная кровь. Парень вдруг вспомнил то, что осталось от Тавра. Тот ужасный кусок мяса, который был человеком. Эхо понял, что если он сейчас ничего не сделает, то умрет. Император не мог придавить парня издалека, но стоит ему коснуться юноши или его крови – конец.

– Значит убьешь меня, как и Тавра? – рыча от боли поднял голову Эхо.

– Прости, юноша, я не могу запомнить имена всех людей в этом месте… Слишком частая перезапись может вести за собой деменцию сознания… Прости, что-то я утомился… – Император сел на трон и склонил голову. Эхо успел лишь моргнуть, как Император вновь на него посмотрел. Испуганное лицо дало понять, что произошло за это мгновение. Тяжелый печальный голос раздался в высоком пространстве тронного зала. – Эхо! Сейчас!

– Восход! – Эхо рванул вперед, сам не понимая, что творит. Зато он понял, что происходит.

Его дядя подарил ему шанс выжить. Спастись. Пусть Эхо еще и не понимал от чего. Кровь, которая стекла на пол, даже та, что была на его одежде и покрасневшей броне. Та, что капала с руки и та, что еще не успела выйти из тела. Вся кровь Эхо в зале рванула вверх. Она превратилась в подобие нитей, что окружили парня. Нити висели в воздухе, суматошно крутились и чем быстрее билось сердце парня, тем быстрее мчалась паутина из его крови. Нити бились в истерике и разрываясь падали каплями на пол, но Эхо уже не следил за каждой из них, он лишь понимал, что теперь вся его кровь – проводник.

Словно в танце Эхо пронесся через весь тронный зал, разрушая колонны и мебель еле видимыми кровавыми нитями. Стоило только Императору оказаться в паре шагов, как Эхо вытянул свою последнюю руку вперед и кровь единым потоком рванула к повелителю этих земель. Огромное, тяжелое тело взмыло в воздух, уносимое яростью и страхом, что несла в себе кровь мальчишки.

Мелкими кусками огромный мужчина начал осыпаться на блестящий пол, что отражал в себе люстры, висевшие под высоким потолком. Руки и ноги повелителя превратились в труху и осыпались вниз. Как бы он ни управлял своей собственной кровью – потеряв ее столько выжить уже и не смог бы.

Эхо остановился лишь тогда, когда от Императора осталась лишь половина туловища, да голова, прикрепленная к ней. Лицо было исполосовано порезами, а челюсть еле держалась. Однако глаза смотрели точно в лицо мальчишке, что был весь заляпан кровью.

– Это было восхитительно… – хрипя кровью прошептал Восход.

– Эй… – Эхо, забыв про собственную безопасность, поймал остатки своего дяди.

– Эхо… Сеть так не работает…

– Что это значит? Погоди, а где тот? Второй? – парень в ужасе тормошил обмякшее тело. – Дядя… Дядя!

Тщетно. Восход расслабился, и оставшаяся кровь начала из него вытекать, словно ее внутри ничего не держало. Эхо простоял на коленях, держа Восхода еще очень долго.

– Восхитительно, да? Как у мамы? – Эхо не замечал, как с его лица на Императора капают слезы, вперемешку с кровью. – Я вспомнил этот момент. Я видел ее танец. Ты тоже был им восхищ ен, да?

Эхо всхлипнул и опустил тело на пол. Кровь из руки не сочилась, она была остановлена собственной силой самого юноши. Теперь пути назад нет. Парень убил Императора, и знал, что расплатой для него будет только смерть. Напоследок хотелось узнать только одно…

– Небо я задел… Остался трон, – Эхо левой рукой сорвал огромный гобелен, висевший от самого пола до самого потолка. – Хах.

Перед лицом парня была обычного вида, заштукатуренная и окрашенная в цвет стены дверь. Странно было видеть такое, особенно при учете того, что за этой стеной должна быть улица. Там не могло уместиться даже мизерного помещения.

– Что за хрень? Заварена? – парень коснулся двери и тут же одернул руку. Знакомое чувство проскользнуло через его мозг.

Эхо сделал шаг назад и левой рукой создал из своей крови клинок. Уверенно, без сомнений и тревог. Ровное лезвие скользнуло вдоль шва, не успев передать хозяину то, что хотела внушить ему стена.

Дверь отворилась. Темный, мрачный коридор уходил влево и вправо. Эхо видел это, даже не переходя через дверь. Долгих раздумий не понадобилось, чтобы парень решился шагнуть внутрь.

Белые пятна начали маячить в глазах. Они появлялись и тут же исчезали. Словно маленькие вспышки. Какие-то пробегали вверх. Какие-то просто вспыхивали, делая темноту коридора еще темнее.

– Слева лестница верх. Справа – вниз, – Эхо сделал шаг налево. Он двигался по темному коридору вдоль толстых гудящих труб. Средневековый замок остался позади. Тут лишь тусклые диоды, пар и трубы. Кучи задвижек и лестница, наскоро сваренная из рифленой стали. Каждый шаг поднимал вверх тонну пыли.

Эхо сделал шаг. Потом второй. Высоченная лестница вела его вверх, петляя. Внутренняя карта парня сломалась, и он даже представить не мог где он. Казалось, будто он намного дальше и выше замка. Но как?

Предпоследняя ступень предательски продавилась и Эхо наклонился вперед, взявшись за периллу. Через кровь, пропитавшую его перчатку контакт с внешним миром был установлен.

– /Приветствую вас, пользователь низшей сети/

– Что? – Эхо пытался понять откуда идет этот голос. Но сколько бы он не крутил головой, положение голоса в пространстве не менялось.

– /Вы успешно проходите фаерволл-зону. Поздравлю! Система защиты зафиксировала нелегальные данные, что подгружались из локальной сети, / – по доброму, невероятно мягко говорил голос, так, что Эхо немного расслабился. – /Кора, отвечающая за хранение сетевых данных и файлов дополненной реальности будет отформатирована. Добро пожаловать в среднюю сеть! /

– Чего… – не успел Эхо задаться вопросом, как его мозг начал разрываться изнутри, изображение перед глазами начало таять, и парень упал на ступени, словно лишился всех костей. – Я жить хочу…

Пока система защиты выжигала мозг юноши, он почувствовал, что эта страшная вещь теперь больше не ограничена дверью. Словно подсказка изнутри, появилось понимание того, что в границах того мира, в котором существовал парень, теперь твориться хаос. Пока Эхо лежал этажом выше собственного неба, фаерволл выжигал из черепов жителей файлы дополненной реальности, в которой они все существовали. Сеть в Империи больше не была локальной.

Глава 8

Любящие родители

– Эхэй! – Морок поднял сына на руки высоко над собой. – Какой ты стал здоровый, Эхо!

– Выше! – кричал мальчик, наблюдая за миром с такой большой высоты.

– Выше, значит… Пошли к дедушке. У него высоко!

Морок поставил ребенка на грязи и под настороженные взоры местных направился в замок. Эхо держал отца за руку, крепко, не отпуская. Он боялся заблудиться в этом лабиринте из домиков. Кучи людей сновали по улицам, топча грязь. Время от времени с гулом проносились скауты с бойцами в белой броне верхом.

– Мама тоже у дедушки? – неуклюже говорил Эхо.

– Да. Они ждут нас. Ты ведь не забыл, что у дяди Восхода сегодня день рождения?

– Нет.

– А подарок взял?

– Подарок? – удивился мальчик.

– Ну а как же ты туда без подарка? Без подарка не впустят!

– Пап…

– Ладно – ладно. Я взял. Давай скажем, что это от нас обоих!

– А так точно можно?

– Конечно. Думаю, они не расстроятся.

Эхо семенил короткими ногами, стараясь не отстать от отца. Гвардейцы провожали взглядом высокого мужчину и ребенка, пусть даже через шлемы этого было и не видно. Эхо кланялся каждому встречному, что состоял на службе у Императора и радостно приветствовал. Пусть это и было давно. В те времена, глядя на Эхо, люди не испытывали презрения.

– Лифт?

– Да. Туда никак иначе не подняться. Ты же знаешь это!

– Я не хочу! Пап, давай по-другому.

– Эхо… Хватит бояться лифта! Ты уже взрослый, будь собраннее, – зайдя в замок, Морок сменил модель поведения, на более подходящую. За пределами крепости он был любящим отцом. Тут, в пределах замковой стены он принадлежал высшим чинам Императорской гвардии.

Эхо зажмурился, с трудом заходя в лифт. Мальчик до жути боялся этой коробки, что медленно ползла вверх. Боялся, потому что не понимал ее. Боялся, по тому что двери сами закрывались, оставляя мальчика в тесноте. Коробка захлопывалась и выйти из нее самостоятельно уже не получалось. Только ждать.

Морок преклонил колено, стоило ему сделать шаг из лифта. Эхо последовал примеру отца.

– Рад видеть вас… – раздался громкий голос с другого конца тронного зала. – Эхо, подойди к дедушке! Дай я тебя обниму!

Все блестело, переливалось, отражало. Зал, наполненный стеклом и глянцем, поражал маленького мальчика. Все до единого казалось ему удивительным и красивым. Но стоило только увидеть Императора, как ребенок в страхе прятался за своим отцом, скромно выглядывая из-за широкого бедра.

– Боишься меня?

– Уважаю… – тихо сказал ребенок. Именно так учил отвечать его отец.

– Ахах! Да будет тебе! – Император встал с трона и прошел к длинному столу, уставленному разнообразной едой. – Присаживайтесь, что ли. Восход, где ты там?

– Мама! – Эхо увидел мать и бросился к ней.

Лазурь в пол оборота посмотрела на своего сына, блеснув серыми глазами. Мальчик вцепился в длинную юбку и обнял девушку. Та в свою очередь наклонилась и потрепала Эхо за темные волосы.

Сколько бы Лазурь не смотрела на своего сына, в глазах всегда читалась грусть. Морок это понимал. Восход понимал. Эхо не понимал. Он даже не догадывался о том, что скребется на душе у взрослых. От того и хотел поскорее вырасти, чтобы быть со всеми на равных.

Лазурь с трудом подняла сына за подмышки и усадила на стул. – Тяжелый стал…

– Расту! – радостно, по-детски громко, ответил Эхо, устраиваясь поудобнее на высоком стуле.

– Морок, садись напротив.

– Конечно, – в голосе отца всегда читалась доброта. Он был одним из немногих взрослых, что всегда источал какой-то незримый, добрый свет. Мужчина обошел длинный стол и сел напротив своей жены, прямо по середине всей невероятной длины лакированной столешницы.

Во главе стола сел император. И расправил салфетку, которую аккуратно сунул под воротник своего кителя.

– Пап, а не рано? – Лазурь отвлеклась на пустующее место.

– Ты так считаешь? – произнес император и в ту же секунду двери лифта открылись. Окруженный блеском тронного зала из лифта вышел Восход. Его белый пиджак был увешан золотыми лентами, а черные брюки были идеально выглажены.

– Опоздал. Простите. Слишком долго собирал церемониальный наряд, – с улыбкой ответил юноша.

Восход приблизился к столу и отодвинул свой стул, но так и не успел сесть. Император поднял бокал.

– Встаньте, дети мои! – голос прозвучал настолько громко, что эхом звенел на поверхностях зала. – Сегодня один из членов нашей императорской семьи становиться взрослым. Восход! Тебе сегодня исполнилось восемнадцать! Я поздравляю тебя с совершеннолетием!

Бокалы поднялись вверх и четверо взрослых людей, морщась, проглотили плещущуюся на дне жидкость. Ржаной спирт, разбавленный водой, был редок, но Император не пожалел ни грамма, для того, чтобы отпраздновать день рождения сына.

Лазурь поставила бокал на стол и Эхо потянулся к нему. Мальчик хотел узнать, что же такое пьют взрослые, что аж морщится приходиться. Мать аккуратно хлопнула его по руке и тихо пригрозила пальцем.

– Мам…

– Эхо, не балуйся! Пей воду!

Ребенок скорчил обиженное лицо и взял стакан. Он болтал в нем прозрачную жидкость, недовольно сопя. Для него все еще оставалось загадкой, то, что ему не позволяли даже понюхать.

– Спасибо, отец. Спасибо Лазурь, Морок, и Эхо. Я рад, что мы сегодня собрались! – Восход взял тарелку с едой и свой стакан. Парень преодолел половину длины всего стола и поставил все рядом с Мороком, придвинув рядом пустой стул. – Далековато уселись, не думаете?

Морок достал сверток и протянул его виновнику торжества. – Это от нас. С днем рождения, совершеннолетний!

– Оу, не стоило. Спасибо! – Восход помял сверток. – А что там?

– Да, что там? – спросил Эхо, после чего поймал на себе осуждающий взгляд отца. По-доброму осуждающий.

– Открой! – Морок хлопнул шурина по плечу.

Юноша развернул тряпку, в которую был завернут подарок и улыбнулся. Стеклянная брошь блестела разными цветами. Столь редкая, необычная вещь была действительно завораживающим зрелищем.

– Ты сам это сделал?

– Нет, мы все ее делали, – Морок подмигнул своему сыну, чтобы тот не выдал секрет. Эхо неуклюже кивнул, давая понять, что прочитал ситуацию. – Эхо собирал стекляшки, а мы с Лаз выплавили ее.

– Лаз? В жизни не поверю! – рассмеялся Восход.

– Ну спасибо, братец! – Лаз надула щеки, показывая всем откуда у Эхо появилась такая способность. Все громко смеялись, даже вечно суровое лицо Императора не смогло сдержаться и разразилось невиданными доселе эмоциями.

– Спасибо! Я буду всегда носить ее! – Восход аккуратно расстегнул булавку и прицепил брошь на свой белый пиджак. – Ну как?

– Тебе идет, дядя!

– Определенно! – рассмеялась Лазурь, покрасневшая от выпитого.

Император вновь вернул свое прежнее лицо и пристально наблюдал за происходящим. Он вновь налил себе ржаного спирта и глотнул, не поднимая бокала. Звонкие голоса родных ему людей успокаивали, дарили радость, и спустя еще пару бокалов улыбка обосновалась на лице окончательно.

– Эхо! – выругалась мать. – Ешь давай!

– Не хочу!

– Эхо, ты должен больше есть! – продолжала она. – Дома еды нет, я ничего не готовила!

– Да, Эхо, – вклинился отец. – Ты растешь. Еды нужно много. К тому же, кто если не ты будет объедать деда?

– Я сыт! – стоял на своем мальчик.

– Эхо… Давай ради меня. У меня же день рождения! – присоединился к разговору Восток. – Это праздничный ужин. Его нужно съесть. Будет обидно, если он испортится… К тому же, ты ведь не так часто ешь мясо! Мясо, Эхо!

Ребенок надул щеки и недовольно начал ковырять вилкой еду, что была уже довольно сильно размазана по тарелке. Эхо специально так делал. Если навести беспорядок в блюде, то трудно будет сказать, сколько парень уже съел. Эта уловка часто работала.

Время шло, за окном наступила темнота и с высоты балкона можно было наблюдать, как в домиках загораются огни окон. Бескрайнее поле уже не так просматривалось, а звезды на небе, казалось, его совсем не подсвечивали.

– Красиво, правда? Аж жить хочется… – подошел Император к маленькому мальчику, что еле доставал ростом до ограждений.

– Да! Дедушка, а почему ты тут главный?

– Так сложилось, Эхо… – мужчина потянулся рукой к ребенку, чтобы погладить его по голове, но осекся. – Ну и странное же у тебя имя…

– Почему?

– Оно бесформенное.

– Это как?

– Имя обычно значит то, что ты можешь увидеть… потрогать…представить…

– Ага… – абсолютно ничего не понимая поддакивал мальчик.

– Эхо нельзя ни потрогать, ни увидеть. Вот ты знаешь, как выглядит эхо?

– Нет.

– И я нет… Странное у тебя имя.

– Угу… – ребенок было задумался, но его мысли быстро переключились. – Дедушка, а я буду таким же большим как ты? Или маленьким, как папа и дядя?

– Смотря кем ты хочешь стать, когда вырастешь!

– Кем? А кем я могу быть?

– Кем угодно. Хочешь – расти пшеницу. Хочешь – будь строителем. Но, знаешь, Эхо, ты ведь можешь стать Императором!

– Не хочу! – без задней мысли ответил мальчишка.

– Это еще почему?

– У тебя всегда такое хмурое лицо. Тебе грустно, дедушка? Тебе не нравится быть Императором?

– Тут дело не в том, что тебе нравиться, а что – нет. Есть такая вещь, как долг…

– Пап, хватит, – вышел на балкон Восход. – Он же еще маленький.

– Я не маленький!

– Да, Эхо, ты уже не маленький, но некоторые вещи ты поймешь позже. Когда повзрослеешь, – Юноша наклонился к ребенку и положил руку на тонкие волосы.

– Да не маленький я! – крикнул Эхо и ударил ладонью по груди своего дяди.

Брошь соскользнула с пиджака и упала на блестящую плитку. Стекло ударилось и разлетелось на тысячу мелких осколков. Под ногами осталась лежать одна лишь булавка.

– Я… – Эхо пытался сдержать слезы, но получалось у него с трудом. – Я случайно!

Восход подхватил малыша и посадил его себе на плечо, подняв его еще выше того, что позволял балкон. Выше. Еще выше. Почти что до самых звезд. – Не переживай Эхо. Ты главное не плачь. Потом сделаешь мне другую брошь.

– Я не плачу!

– А что тогда капает мне на темечко?

Эхо мокрыми глазами смотрел куда-то в даль. Ребенку было обидно, что он одним движением разрушил старания своего отца. Тогда, в этот момент, Эхо впервые ощутил себя виновным в чем-то. Весь оставшийся вечер он вел себя так тихо, как только мог, отводя глаза и от родителей, и от дяди с дедушкой. Эхо ел и пил, послушно, послушно собрался, когда Император попросил всех разойтись и послушно зашел в лифт, словно забыл про свой страх.

Грязь чавкала под ногами, но Эхо не просился на руки отца. Ему было стыдно. Морок же наоборот, всю дорогу подбадривал ребенка, понимая, что для него это было очень обидно. Как никак это был их общий подарок.

– Эхо, – подхватил малыша Морок. – Это ведь не последняя брошь! Ты подрастешь – научу тебя.

– Угу…

– Знаешь, – Морок поднес Эхо поближе и шепотом продолжил ему на ухо. – Я ведь так к твоей матери и подошел. Я сделал ей брошь, и она растаяла. Это самый надежный способ заполучить девушку!

– Мне не надо. У меня есть мама!

– О чем вы там говорите? – обернулась к мужчинам Лазурь. – Про меня что ли?

– Нет.

– Нет!

– Смотрите у меня!

– Мама, дедушка спросил у меня, кем я хочу быть…

– И кем же?

– Я хочу делать стеклянные броши!

– Эхо-Эхо… Но ведь это не цель в жизни. Это просто навык, как, например, свистеть…

– Ну спасибо, любимая…

– Ничего, переживешь. Ты, считай, подкатил ко мне только благодаря Эхо!

– Ты же шутишь? Лааз… Ты ведь, правда, пошутила? – забеспокоился отец.

– Мам…

– Эхо. Мечтай о большем! – девушка взяла малыша за руку, продолжая идти вперед. Глядя куда-то вдаль. – Начни путешествовать. Посмотри мир. Сделай больше, чем мы с отцом.

– Я не понимаю…

– Любой родитель хочет, чтобы его ребенок забрался выше и дальше…

– Выше дедушкиного балкона?

– И дальше бескрайних полей империи!

– Я понял тебя, мам! – радостно подпрыгнул Эхо.

Семья открыла деревянную дверь своей хижины, что когда-то принадлежала родителям Морока и зашла в тускло освещенную комнату с двумя кроватями. Тесный сырой домик Лаз всегда нравился больше, чем хоромы в замке отца. Тут было тихо и спокойно. Мать умыла Эхо и положила его в кровать, укутав в теплое колючее одеяло.

– Что ты должен сказать перед сном? – наклонилась к маленькому лицу девушка.

– Я люблю тебя!

– А еще?

– Я хочу жить!

– Верно!

Глава 9

Внешняя сетчатка

– Я хочу жить… – бормотал Эхо, пока его тело ревностно волокли.

Сначала парень считал больной головой железные ступени. Теперь его тащили по холодному каменному полу. Больно, все давит, даже пошевелиться не вышло. Эхо хотел ощутить себя в пространстве, сделав взмах руками, но тщетно.

– Очнулся наконец, – говорил до боли знакомый голос. – Не мните его, парни!

Сколько бы ни пытался проморгаться Эхо, глаза отказывались ловить фокус. Вместо этого всюду разводами плавали белые пятна. Свет ударил в глаза, и юноша понял, что его выволокли из коридора с трубами. Обратно.

– Вот он! – звонко разносился голос знакомого человека. – Он убил Императора и показал нам все это!

– Казнить ублюдка! – ревела толпа где-то вдалеке.

– Я сам его прирежу! – кричали люди.

Яркий свет ударил в лицо и глаза нехотя начали щуриться. Эхо напрягал свое зрение и через минуту уже мог различать силуэты. А вскоре прозрел полностью.

– Что… – хриплым голосом попытался выдавить из себя парень.

Для него голоса бушующей толпы смолкли. Он стоял на коленях, с привязанной к культе левой рукой, да так крепко, что и пошевелить нельзя. А впереди, подсвеченный лампами, был бесконечно огромный ангар. Мир… Дом… Все это было лишено краски и превратилось в нечто уродливое.

Дополненная реальность слетела.

Парень стоял и пытался понять, что же перед ним. Вместо балкона, что раньше был прекрасен и величественен – наварена арматура, с ржавыми кривыми швами. Крепостные стены под балконом превратились в кучу потерявших цвет контейнеров. Контейнерами были и казармы, и дома, и столовые. Все гнилое, уродливое. Пыль, что веками копилась, шапкой лежала не всем, что видел парень.

Глаза отказывались верить в происходящее. Эхо плечом помял веки, но ничего не изменилось. Там, где раньше были деревья, теперь стояли столбы и трубы. Бескрайнее небо превратилось в потолок, с кучей вентиляционных решеток и софитов. Дополненная реальность слетела. Текстуры прекрасного мира теперь навсегда были удалены из головы Эхо. И судя по реакции толпы – из их голов тоже.

Вонь, которой никогда тут не было ударила в нос. Эхо огляделся, пытаясь понять, что же так воняет и понял…

Грязь, что вечно чавкала под ногами тоже преобразилась. Куча гниющей ткани, еды, ошметков того, что было продуктами жизнедеятельности. Эхо напрягся, чтобы получше разглядеть толпу, и как только глаза поймали невиданное до этого момента приближение – парень понял. Люди стоят на собственных трупах. Тела разлагались и превращались в кашу. Грязь иногда убирали, сваливая в сторону, но она невзначай копилась. В куче гнили можно было разглядеть белеющие человеческие кости. Сеть транслировала грязь, а человек топтал трупы.

Сеть транслировала небо, а над головой был серый потолок.

Сеть говорила, что это дерево, но это лишь трубы или опоры.

Сеть превращала грязные свалки пластикового мусора и битого бетона в холмы, что колосились травой.

Сеть давала людям бескрайний горизонт, а сама упиралась в стену.

Леса – коммуникации.

Дома – жалкие гнилые контейнеры.

Эхо поднял голову, чтобы упереться взглядом в потолок. Там, на один лестничный пролет выше того, что называлось небом, есть мир. Вот только парень не успел его разглядеть.

– Мы не будем его казнить! – Эхо пригляделся и узнал оратора.

– Тавр… – вновь прохрипел парень, но его голоса никто не услышал.

– Да спускай ты его сюда! Можешь прям сбросить!

– Нет!

– Вы что, не понимаете? – невероятно громко кричал мужчина, обращая свой голос вниз, к толпе людей, что барахтались в собственных экскрементах.

– Тавр! – еще громче крикнул Эхо. Тавр покосился на него, но продолжил общаться с разъяренной толпой.

Эхо вдруг вспомнил, что теперь в любой момент может поднять свою кровь в воздух, стоило ему только захотеть, но сконцентрировавшись понял: кровь его больше не слушается. Он пытался выдавить кровь из культи – никак. Раны на голове или ногах – тоже нет. Все что осталось парню – ждать, когда решится исход всего этого представления. От Эхо ничего больше не зависело и ему вдруг стало легко.

Парень хотел освободиться, убежать, отказаться от того, что натворил. Теперь же поделать было нечего, и он просто начал слушать Тавра, склонив голову. Эхо, вдруг, все понял. Вообще все, что произошло. От самой первой встречи с тавром, и до сего момента.

Тавр не просто так нашел его после удара ЭМИ. Не просто так начал помогать. И труп тот он тоже не один день подготавливал. Все только ради того, чтобы Эхо оказался тут. Оказался виноват во всем.

Пока Эхо вглядывался в замысловатые надписи на стенах гигантской комнаты, что раньше была целым миром, Тавр решал его судьбу.

– Эхо всегда был потомком Императора!

– И сыном предателя – в ярости ревели люди, не в силах пробраться наверх. Замок оказался, своего рода, смотровой башней, сделанной лишь для того, чтобы можно было добраться до коридора, что шел под потолком.

– Нет! Я был там в ту ночь!

– Ты врешь!

– Я видел своими глазами, как император и его сын напали на беззащитного ребенка! Как Морок своей жизнью расплатился за своего сына!

– Почему молчал? – негодовали люди.

– А вы? Вы сказали бы? – Морок сделал маленькую паузу, чтобы не потерять инициативу в диалоге. – Оковы лжи спали! Вот он мир, что скрывал от нас тиран! Эхо нас всех вызволил из этого чудовищного плена! Больше не будет никакой лжи! Как истинный потомок, обладающий далекой от нашего понимания силой! Как тот, кто превзошел даже Восхода! Эхо приведет нас к новому дому. К новой земле! К той, что не будет наполнена ложью!

Толпа молчала, вслушиваясь в каждое сказанное слово.

– Ну так что? – Тавр поднял руки выше. – Неужели Эхо сделал что-то плохое? Он всем сердцем хотел для всех правды. Ему нужен был лишь шанс, чтобы свергнуть тирана. И я дал ему этот шанс! Вместе, мы показали вам правду. Пусть она и была горькой.

Люди начали перешептываться, вогнанные в смятение словами мужчины. Но Тавр продолжил. Он не собирался останавливаться на этом.

– Эхо! – парня подняли за подмышки и выволокли к людям, поставив его на самом краю балкона. – Ты найдешь нам новый дом?

– Я…

– Что он бормочет? – вновь завелись все, кто собрался внизу.

– Эхо, столько людей полагаются на тебя! Ты, как тот, кто хотел жить больше всех, должен их понять! Так ты найдешь нам новый дом?

Белые пятна в глазах Эхо начали обретать форму, но он смотрел сквозь них на то, что теперь его окружало. Эхо был настолько растерян, что не мог сфокусироваться ни на одном своем выводе. Для него это «была или не была». Выбор без выбора.

– Да.

– Че он сказал?

– Он сказал: «Да»!

– Эхо! – за скандировали люди. – Давай! Мы пойдем за тобой!

– Да здравствует новый Император! – Тавр поймал негодование толпы. – Император-проводник! Император-разведчик! Впервые сильный будет вести слабых, а не ехать на них! Да здравствует огромное сердце этого парня!

– Да здравствует!

Пока толпа безудержно ревела Эхо все еще не мог прийти в себя. Увиденное потрясло его. Он даже не обращал внимания на то, на что он только что подписался. Тавр закончил общаться с толпой и сделал пару шагов назад. Эхо, еле стоящий на ногах, был подхвачен крепкой рукой своего бывшего товарища и отведен от прославляющей его топы.

– Ну и стадо… Верно, парень? – обращался к Эхо мужчина, ведя его вглубь смотровой башни.

– За что ты так? – Эхо не в силах был посмотреть в лицо Тавру.

– Хмм… – задумался тот. – Однажды коснувшись стены, я был не в силах справиться с любопытством.

– Понятно…

– Ты даже не спросишь меня, как так вышло? Ну как я выжил и все такое?

– Я и так все понял. Задавать глупые вопросы… не хочу, – Эхо поднял полный злости взгляд. – Я разорву тебя, как мать тогда разорвала своего отца.

– Ахахах! – заливистый смех сотряс комнату. – Если б ты мог… Ах если б ты мог… Эхо, толпа скандирует тебе!

– И что? Что теперь? Посадишь меня на гнилой и ржавый трон?

– Нет, Эхо. Ты найдешь новый мир. Ты сильнее всех нас, ты потомок Императора!

– Мне-то хоть не ври. Этой силы больше нет. Иначе я и вправду убил бы тебя…

– Хах. Ну да. Тем не менее. Твоя великая миссия заключается в том, чтобы спасти этих бедных людей, – Тавр положил руку на плечо Эхо. – Только не говори мне, что не чувствуешь вины! Ты всю жизнь винишь во всем себя. Не отказывай себе в удовольствии взвалить и этот груз.

– Развяжи.

– Ну уж нет. Давай сам как-нибудь.

– Насрать… – Эхо вывернулся из-под тяжелой руки и направился к двери, что вела в черный коридор.

– Эхо. Сеть и вправду так не работает. Она либо есть, либо ее нет. Нет пятен. Она либо дотягивается до места и его окрестностей. Либо нет.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Это я тогда вызвал зачистку. И сеть прервал тоже я. И спас тебя тоже я.

– Я тебе уже сказал, что все понял. Ты так горд собой? – Эхо плюнул кровавой слюной под ноги предателя. – Надеюсь, что ТЫ тут и сдохнешь!

– Эхо… А я надеюсь, что ты сможешь с этим справиться!

Эхо ничего не ответил, лишь вышел в мрачный коридор и побрел направо, наверх. Считать ступени было трудно, лестница петляла и норовила уйти из-под ног. Парень елозил целой рукой, чтобы освободиться от веревок и через некоторое время уверенно ухватился за периллы.

Узкая лестница закончилась, выведя парня на большое пространство. Куча геометрических форм, мрак, полумрак, какое-то безумие из построек и нагромождений. Всюду лестницы вперемешку с окнами, крыши торчали из стен, а окна накладывались одни на другие. Эхо закрыл глаза и сел на холодный бетонный пол, прижавшись к торчавшей над землей перилле спиной.

– Что я наделал… – взялся за голову парень. – Лучше б я тогда сдох от ЭМИ…

Эхо не в силах был больше держать обиду внутри, и она начала душить его, попутно отправляя крупные слезы на запачканную кровью броню. Эхо и вправду чувствовал вину. А еще чувствовал, что с каждым прожитым днем все вокруг становиться только хуже. Кажется, что падать больше некуда.

– / Здравствуй, пользователь! / – раздался голос глубоко внутри черепа. – /Предлагаю пройти курс по обращению с общим сетевым пространством. Тебя ждет целый мир возможностей и развлечений! /

– Да что еще? – Эхо сжал большую голову здоровой рукой, пытаясь спрятаться от этого шума.

– /Открой глаза и следуй инструкциям! / – нежно говорил женский голос, – /И тогда весь мир будет у твоих ног! /

Эхо открыл глаза, неуклюже пытаясь поймать символы, что бегали в них. Он ловил белые разводы, фокусировал их, но все равно никак не мог с ними взаимодействовать.

– / Следуй инструкциям перед своими глазами, уважаемый пользователь, / – повторил голос.

– Я… Я не умею читать…

– /Вот черт! /

– Черт?

– /Я столько времени потратила, чтобы активировать внешнюю сетчатку, а ты не умеешь читать… /

– А?

– /Просто превосходно! /

– Кто ты?

– / Ну уж явно не сетевой ассистент! /

– Ты человек?

– / Да. Такой же, как и ты… Что, кстати, редкость. /

– Тогда…

– /Ты ведь даже не знаешь, что спросить? /

– Ну да…

– /Вот черт… Как же мне «повезло» …/ – голос ненадолго затих, перестав раздраженно вибрировать внутри Эхо. – / Так, давай по порядку! /

Глава 0

Предательство и преданность.

– Вот, я перешла на общий канал связи.

– В чем разница? – спросил Эхо, не поднимаясь с холодного бетона.

– Этот не шифрованный. Тратит не так много энергии.

– Хм…

– Как-то не по плану все пошло. Я не хотела вступать с тобой в контакт. Так, максимум ввести в курс дела.

– Это из-за символов перед моими глазами?

– Нет. Это из-за того, что ты их не понимаешь!

– Дома мне это было не нужно. Там были слова, но они значили ровно то, что значили, и складывать из них другие не приходилось…

– Ты мне про детство свое рассказать решил? Давай так: я помогу тебе, а ты поможешь мне.

– Нет, спасибо. Я уж, как-нибудь сам…

– Что, впервые пережил предательство?

– Это ты так утешить меня пытаешься что ли?

– Смирись. Это самый адекватный для тебя вариант. В смирении рождается мудрость. Ты знал?

– Бред…

Голос на секунду затих. Эхо поднял голову, чтобы увидеть новое небо, но наткнулся взглядом на бесконечное количество построек, что закрывали все, что могло бы быть над головой. Геометрические фигуры, что должны были быть промышленными или жилыми постройками вырастали одна из другой. Как ветки деревьев они образовывали единое целое, путались между собой, срастались и разделялись.

– Я была с тобой с того самого момента, как ты вошел в среднюю сеть. Твой модуль передачи данных был настроен на прямой контакт. Ну, собственно, пока защита сети выжигала твой мозг, я подключилась, и настроила беспроводное шифрованное соединение. Теперь, пока ты сам не захочешь, никто не залезет в твою голову.

– Я не хочу, но ты еще тут.

– Ну, я это отдельный разговор. Я – сетевой инженер. Я настроила подключение, и естественно, я знаю все пути доступа.

Эхо прикоснулся к ноющему обрубку, что остался от правой руки и с досадой вздохнул. – Я жить хочу…

– Ты повторяешь это уже второй раз. Нет, третий. Ты бормотал это в отключке. В чем смысл? Это молитва?

– Молитва? – задумался над новым словом парень. – Нет. Машины в крови выполняют приказ. Они…

– Я поняла. Можешь забыть про это. Ты больше не обязан это произносить. Опережая вопрос: ты теперь под юрисдикцией средней сети. Она контролирует все твои жизненные показатели. Контролирует машины в твоем теле. Даже твои глаза. Средняя сеть видит мир твоими глазами и в твои же глаза транслирует то, что ты хочешь. Ну, информацию, в смысле. Не как до этого.

– Что было до этого?

– Дополненная реальность. Твоя внешняя сетчатка служила не для взаимодействия с сетью, а для того, чтобы транслировать тебе то, что ты должен был увидеть. Всю ту симуляцию, что создали задолго до твоего рождения.

– Все это было таким реальным…

– Вот тут ты не прав. Сколько раз ты ощущал на себе капли дождя? А купался ли ты хоть раз в реке? Грело ли тебя солнце по-настоящему, или только светило?

– Нет. А ты? С тобой такое было? – Эхо вглядывался в символы перед глазами, пытаясь интуитивно понять то, что они значат.

Голос в голове замолчал. В этот раз дольше обычного, но потом с досадой ответил. – Нет. Этого – нет.

– Всего этого не существует?

– Ну в перспективе бесконечности строения, оно где-то и есть. Но я существовала там, где это лишь… Теория? Нет, подожди. Как называют то, что где-то существует в теории, но ты этого не видел?

– Нашла кого спросить… – парень поднялся на ноющие трясущиеся ноги и начал оглядываться по сторонам. – То, что я ищу… это можно найти?

– Место для этих людей?

– Да.

– Так ты решил помочь им?

– А это странно? – Эхо начал разминать затекшие плечи, предвкушая долгую дорогу.

– Ты уже их спас.

– Да какое же это спасение? Вот это вот все…

Эхо, раскинув руки, крутился вокруг себя, акцентируя внимание на том ужасном темном месте, в котором оказался. Он ловил глазами окна, в которых вместо стекла бетон. Черепицу бревенчатых домиков, что как бородавки появились на теле небоскр ебов. Рельсы, ступени, бесконечно высокие лестницы, что шли вверх, обрываясь на середине. Все из бетона. Даже то, что не должно было быть.

– Что это вообще такое? – спросил юноша, рассчитывая услышать понятный для себя ответ. – Почему тут все сделано из одного и того же? Это бетон?

– То, что тебя окружает… – голос задумался над формулировкой. – Это мир. Это тот мир, от которого бежал человек, спрятавший вас в большой… «комнате»? Это был технический этаж, но толку-то от такого названия. Склад с коммуникациями был для тебя целым миром… Поверить не могу…

– Ты не ответила. Почему тут все такое?

– Ладно. Тут нет понятного тебе объяснения, но ты попробуй понять. Все началось тогда, когда люди начали по полной использовать трехмерное моделирование для строительства. Это была эпоха рассвета человечества. Лучшие его годы. Биоинженерия, искусственный интеллект, генетика… Все лучшее было собрано в том промежутке времени…

– С «миром» что?

– Смешай все перечисленное. Получишь неконтролируемый коктейль. Строительство отдали на аутсорсинг сети. Человеку нужен был дом – сеть его строила. Машины находили место, прокладывали коммуникации, возводили жилье, заводы, гостиницы… да все что угодно!

– А что делал человек?

– Праздно существовал. Люди всецело поддались сети. Они в ней жили, ей управляли, и, как ни странно, на нее полагались. Когда начались первые сбои – никто не понял. Кто-то считает, что это был специально написанный код, который ломал весь мир, кто-то, что сеть сама отреклась. Однажды всех пользователей выкинуло из сети и каждый повторно вошедший пользователь опознавался системой как бот или нежелательный элемент. Система цензуры сети распознавала людей как нарушителей. Люди потеряли контроль над сетью.

– А ты?

– И я тоже. «Но ведь ты в сети?» спросишь ты! И да и нет, я, наверное, пользуюсь буферной зоной. Считай, что между этапом входа в сеть и этапом авторизации в ней. Я тут только благодаря своей удаче.

– То есть, ты пользуешься чем то, что не требует твоей идентификации?

– Провел аналогию с неучтенными?

– Да. Они могли жить с нами в комнате, но не могли взаимодействовать. Странная аналогия, но ведь подходит?

– Как скажешь… Как только людей не стало, больше никто не мог управлять сетью. Дома строились, накладывались друг на друга. Сеть могла зарегистрировать одно и то же место для двух разных зданий, никто не контролировал вычислительные ошибки, и они начали копиться. Так в одном пространстве вырастали сразу три наложенных друг на друга объекта. Или четыре. Коммуникации пересекались и перемешивались. Больше не было контроля по материалам, и сеть сама решала из чего строить.

– Бетон?

– Нет, это синтезированный камень. Структура, что на порядок прочнее бетона. Из нее на этих уровнях теперь все. Бревно – из «бетона», стекло – из «бетона», железо – из «бетона». Да, давай называть это бетоном. Так будет проще. Раньше тут было красиво. Даже в этом месте были здания, что вмещали в себя людей.

– Не похоже…

– Ты прав. Теперь здесь так же, как и везде. Разве что, на самых нижних уровнях все по старому, но туда мы не доберемся.

– Мы?

– Я думала, мы наладили контакт? Впереди долгий путь, тебе нужна помощь. Хватит капризничать как маленький мальчик!

– Я не капризничаю! Ты свалилась на мою голову, не пойми откуда! Как я могу тебе доверять?

– У тебя нет выбора. Что ты можешь сделать в такой ситуации? Куда пойдешь?

Из лестничного поема подул теплый затхлый воздух, вперемешку с клубами пыли. Гул и голоса толпы еле слышались в лабиринтах лестницы. Эхо поднял голову наверх и даже не смог сообразить, как карабкаться на такую высоту. Сколько бы он не оглядывался, единственным адекватным направлением были эти два варианта. Справа, слева, дома стояли так плотно, что между ними нельзя было протиснуться. Лишь по улице впереди была недостроенная лестница.

– Выбор всегда есть, – выдохнул парень.

– И какой же?

– Я не знаю…

– Ты много не знаешь. Я не предлагаю тебе слепо следовать за моими словами. Пройдет время, и ты сможешь мне доверять. Давай так: сначала я помогу тебе, а потом ты поможешь мне.

– Почему ты мне доверяешь?

– По тому, что я ничего не потеряю, если ты вдруг оставишь меня, после того, как достигнешь цели.

– То есть, только я могу оказаться в опасности? Вдруг ты заведешь меня не туда?

– Мда… травма… Давай так. Дай мне пару часов, и мы сможем с тобой подружиться. Мне нужна твоя помощь, а значит и я должна приложить усилия. Чтобы тебе было легче.

– Ладно, но я не сдвинусь с места, пока не пойму, что оно того стоит.

– Договорились. Жди.

Эхо вновь уселся на бетон и прикрыл глаза, пытаясь уйти от боли, что гудела во всем теле. Веки опустились, и белые символы на сетчатке погасли. Удобно. Парень начал проваливаться в дрему, пытаясь накопить силы. Так или иначе, а оставаться тут вечно он не сможет.

Сколько бы печали от содеянного Эхо не пытался в себе удержать, он переполнялся. Обида за то, что он так глупо поступил, что с ним так жестоко обошлись, не давала ему покоя. До встречи с Восходом он искренне считал, что тот желает проучить мальчишку. Тот добрый дядя, что всегда с теплотой относился к ребенку, на глазах превращался в чудовище. Вот только… Эхо начал осознавать, что чудовищем то дядя и не был, ни дядя, ни тот, кто в нем жил. Рука? Да это была всего лишь случайность, следствие неосторожного управления машинами в крови. И не было там никакой злобы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.