Аля Даль
Лот номер 69

Пролог

– Мое имя тебе знать необязательно. Будешь называть меня хозяин.

Последние слова прозвучали так грубо и беспринципно, что мне захотелось отодвинуться. Но не из-за страха, а потому что, вопреки здравому смыслу, между ног намокло.

– Я не буду вас так называть, – прошептала злобно только потому, что гневалась на своё тело за возбуждение. Грязно и отвратительно заводиться от таких слов, тем более от незнакомого человека. Мужчина ухватил меня за подбородок, но я тут же вырвалась и выскользнула из-под него. – Никогда не буду! И не смейте меня трогать!

Незнакомец склонил голову набок. Мои слова должны были разозлить человека, который просто пришёл попользоваться мной и выкинуть, но… почему он не гневается? Почему так спокоен? От непонимания голова затуманилась. Я ожидала, что буду рыдать от боли и унижения, а вместо этого со мной разговаривают и даже не на повышенных тонах.

– Значит, хочешь поиграть со мной в Шекспира? – хмыкнул он. Я вопросительно посмотрела на него, ища спиной новую опору. Нашла в виде ближайшей стены.

– «Укрощение строптивой», – с хитрой ухмылкой пояснил он. – В таком случае, посмотрим, сколько ты продержишься до того блаженного момента, когда из твоих уст прозвучит слово «хозяин».

Глава 1

За несколько дней до.

– Это третья сигарета за полчаса, Мир. Может, расскажешь, что случилось?

Делиться проблемами с коллегами по цеху считалось дурным тоном, к тому же, было откровенной глупостью. Никогда не знаешь, кто захочет воспользоваться полученной информацией в собственных целях, чтобы уничтожить тебя, карьеру и жизнь. Нож в спине – совсем нередкое явление для модельного бизнеса.

– Да ничего, – отмахнулась я и сглотнула. Ком боли и отчаянья медленно, но верно подбирался к горлу, грозя перекрыть дыхательные пути. – Так, жизненные неурядицы.

За внешним спокойствием скрывалась огромная дыра в душе из-за трагедии, произошедшей накануне вечером. «Алло, ваша мама попала в аварию», – меня оповестили таким тоном, словно доставщик пиццы уточнял адрес проживания. Несмотря на поздний вечер, я примчалась в указанную больницу и поняла, что дело плохо. К счастью, мама не умерла. Но была на грани. Лежала вся перевязанная, под капельницей в реанимации. Я не смогла смотреть на неё больше десяти секунд, потому что от одного её вида растеряла последние частички самообладания.

– Нужны деньги, – я стряхнула пепел и нашла в себе силы посмотреть в глаза Неле, знакомой манекенщице, с которой у нас был один агент, и потому мы часто пересекались по работе.

– Много? – поинтересовалась она. Возможно, даже искренне. Хотя пёс её знает.

– Прилично, – я тяжело вздохнула и одним движением потушила сигарету, оставив окурок в пепельнице. На операцию и последующую реабилитацию нужно было двести тысяч долларов. Причём в ближайшее время, иначе… я её потеряю. А это недопустимо. Потому я должна найти деньги как можно быстрее.

– Знаешь, ведь существует более доходные способы заработка, – она приблизилась ко мне и сбавила тон, словно мы в курилке были не одни. Аромат приторной сирени, смешанный с дурманом лака для волос, заставил меня поморщиться. Ненавижу этот запах.

– Ты имеешь в виду эскорт? – спросила я напрямую. Благодаря ангельской внешности у меня были все шансы построить карьеру в теневом бизнесе, но существовали две проблемы: я была девственницей и слишком гордой. Если за первое заплатили бы очень хорошо, то второе – препятствие для той, кто собирается зарабатывать телом. По крайней мере, я так думала.

– Это если надо заработать немного. Если солидно, то могу подсказать один верный способ… – Неля прошептала мне на ухо, словно разбалтывала тайну за семью печатями. Я снисходительно улыбнулась, потому как не знала, за что ещё молодой девушке без образования могут платить солидные деньги, если не за интимные услуги. В лотерею предлагает выиграть что ли? Или казино ограбить?

– Есть один интересный клуб, – начала она. – Название не скажу, это секрет, но там можно поднять нехилые бабки за один вечер. Интересует?

– Конечно, – ответила я, заинтересованно поглядывая на знакомую.

– Так вот, по пятницам там подводятся закрытый аукцион, где богатые мужчины могут приобрести женщину за необходимую ей сумму, – Неля говорила спокойным тоном, а у меня по телу побежали мурашки. Разве такое могло твориться в двадцать первом веке? Торговля людьми – это же варварство какое-то.

– И чем это отличается от эскорта? – я вскинула бровь, понимая, что она предлагает мне почти тоже самое.

– Суммой. Сроком аренды тела. Намерениями покупателя. Помнишь Сандру? Ну, такую, платиновый блонд, тощая, как пигалица? – спрашивала Неля. Я что-то припоминала. Видела её на показе и запомнила лишь потому, что из толпы других девушек она выделялась чрезмерной даже для модели худобой.

– Ну.

– Она продала себя на один вечер за десять тысяч долларов. И знаешь, что она делала за эти деньги? – интриговала Неля, а мне казалось, что ничего, кроме сексуального обслуживания, таких денег не стоит. – Купивший заставлял её весь вечер играть с ним в шахматы! Вот это жесть, представляешь!

– Кошмар, – иронизировала я, пытаясь подавить ухмылку. Получалось плохо. – Как же она, бедненькая, это пережила?

– Не знаю. Ну, короче, могу дать твой номер мужику, который и занимается подбором девочек на аукцион. Сам тебе позвонит. Окей? – Неля достала телефон и начала что-то печатать, хотя я ещё даже не согласилась, но и отказать не могла. Все-таки деньги нужны были огромные. Ради близкого человека, наверное, стоило попробовать даже продать себя, хотя попытки Нели обелить мероприятие и намеренья покупателей немного напрягали.

– Двести тысяч смогу получить? – как бы невзначай поинтересовалась я. Именно столько стоила перевозка матери в лучшую швейцарскую клинику и полный курс реабилитации.

– Рублей? Да легко, – кивнула Неля.

– Долларов.

Неля аж поперхнулась и прижала руку к груди, ошарашено глянув на меня пустыми взглядом.

– Сколько?! – в её тоне можно было услышать искреннее удивление. – Ладно, не мое дело знать, для чего. Думаю, что можно попытаться, но лучше уточни у Роберта, так зовут менеджера по подбору девочек.

Сжав губы, я подавила отчаяние от осознания, что другого выбора нет. Либо я воспользуюсь шансом, который мне предлагает Неля, либо… нет, никаких других вариантов быть не может. Я найду деньги и спасу маму, даже если придется вляпаться в эскорт.

Глава 2

Вернувшись домой после утомительных съёмок, я была настолько вымотана, что забыла о коротком разговоре с Нелей, а потому звонок с неизвестного номера привёл меня в ступор.

– Алло? – я прижала смартфон плечом к уху, чтобы иметь возможность снять туфли на высоком каблуке и освободить многострадальные ноги.

– Мира? Это Роберт, – необычное имя наполнило мне курилку и Нелю, которая обещала дать мой номер нужному человеку.

– Да, здравствуйте, – я механически улыбнулась, несмотря на то, что собеседник не мог меня видеть. Вежливость – моя визитная карточка.

– Неличка рассказала мне о том, что вы отчаянно нуждаетесь в деньгах, а я как раз тот человек, который может эту проблему решить в самые кратчайшие сроки, – он говорил тоном мошенника, играющего роль сотрудника службы безопасности Сбербанка ради финансовой выгоды. И это, черт возьми, подкупало.

– Она говорила мне об этом, – ощущая блаженство от ходьбы голыми ногами по холодному полу, я дошла до кухни, где решила найти хоть что-нибудь, что можно закинуть в желудок, чтобы он перестал издавать голодное урчание.

– В таком случае, предлагаю встретиться в самое ближайшее время, – одним только голосом Роберт умудрился и успокоить, и вселить в меня оптимизм.

– Очень хотелось бы, но завтра у меня день забит под завязку… ни одной свободной минуты… – жаловалась я, словно старому другу. И как мужчина умудрялся так действовать на людей через телефон? Наверное, именно так мошенники и отбирают деньги у обычных людей. Манипулируют, чуть ли не гипнотизируют голосом, заставляя отдавать последнее.

– Не вопрос! Заеду за тобой прямо сейчас, – отрезал Роберт, не давая мне даже шанса передумать. – Где тебя забрать?

Словно заворожённая, я продиктовала ему адрес ближайшего супермаркета, не желая раскрывать адрес квартиры, но и об этом пожалела почти сразу. Нужно было взять время на размышления или хотя бы расспросить подробнее по телефону. А теперь, получается, согласилась непонятно на что. Ну, ладно. Сегодня четверг, так что прямо на аукцион Роберт меня не увезёт. Ведь так?

Продолжая думать об этом, я все больше чувствовала беспокойство, какую-то странную тревогу, словно интуиция намекала на что-то, но я не могла понять ее. Достав початую бутылку вискаря из холодильника, я налила себе немного и выпила залпом. Это должно было помочь успокоиться. Всё же на кону жизнь матери, единственного близкого мне человека, которому я теперь даже не могу позвонить. Она в реанимации, и врач обещал сообщить, когда очнётся, а пока я могла ей помочь только медицинскими расходниками и попытками собрать деньги на качественное лечение за границей.

Вернув бутылку на место, я пошла в душ. Нужно было смыть пот и тяжёлые мысли. Стоит ли двести тысяч того, чтобы перестать цепляться за гордость и отдаться тому, кто купит мое тело? Ответ был очевиден, хотя и доставлял мне боль. Мама говорила, что я бесценна, и не одобрила бы моего поступка. Но она и не узнает. А когда спросит, придумаю что-нибудь.

Едва я помылась и накрасилась, как на телефон пришло сообщение от Роберта о том, что он минут через десять будет на месте. Это подвигло меня собираться быстрее, вот только что надеть – я понятия не имела. У нас же будет обычная деловая встреча? Тогда остановлю выбор на классической юбке и блузке, но ничего больше сверху, потому что на улице очень жарко даже ночью. Погода в августе беспощадна.

Серебристый мерс отличался от всех других машин на парковке новизной и ухоженностью в первую очередь, поэтому я сразу поняла, что это машина Роберта. Не мог человек, вертящий дела с богатыми людьми, ездить на разбитой бэхе. Мерс просигналил, и я подошла к нему вплотную, заглянув на водительское сидение через тонированные стекла. Водитель вышел из машины и открыл мне дверь, где на заднем сидении расположился хозяин.

– Добрый вечер, красавица, – приветствовал он меня. – Присаживайся, не стесняйся. Дядя Роберт к твоим услугам.

Он раскинул руки, заняв собой почти все пространство сидения. Я залезла в салон и ощутила дискомфорт от того, насколько Роберт близко. Он не был красивым мужчиной, даже наоборот: коричневая от загара кожа трескалась на волосатых руках, огромный пивной живот был заметен невооружённым глазом, хотя одежда ничего. Довольно солидная. И зачем ему темные очки в салоне машины?

– Добрый вечер, – как только водитель закрыл за мной дверцу и вернулся на место, мы тронулись, что заставило меня забеспокоиться. В машине, наедине с незнакомцами. О чем я вообще думала, садясь к ним? Подавив тревогу, я слегка улыбнулась и осторожно спросила: – Куда мы едем?

– Пока просто катаемся, – ответил Роберт, а сам осматривал меня пожирающим взглядом, от которого становилось не по себе. Я поерзала на сидении и поправила юбку, убеждая себя, что на показе и на фотосессиях видела и более похотливые взгляды, но почему-то этот пугал меня сильнее всего. – И потихоньку узнаём друг друга.

– Это нужно для… аукциона? – поинтересовалась я.

– Конечно, – Роберт смерил меня высокомерным взглядом маленьких крысиных глаз. – Не могу же я кого попало продвигать на такое ответственное мероприятие.

– Продвигать? – удивленно повторила я. – Значит, мне еще нужно пройти проверку?

– Без нее никак, – тонкие губы искривились ухмылкой, от которой мне стало дурно. – Давай же начнём прямо сейчас. Отвечай на вопросы честно.

Я коротко кивнула, почувствовав, что Роберт положил руку мне на плечо и одобрительно погладил.

– Итак, первый вопрос. Ты когда-нибудь занималась экспортом? Проституцией? – буднично спросил он, а я от беспокойства сжала руки в кулаки. В любое другое время задай мне кто подобный вопрос, получил бы по роже, но сейчас нужно было смерить нрав.

– Никогда. Я девственница.

Роберт поднял очки на лоб. Его глаза расширились настолько, что едва не выскочили из орбит.

– Серьезно?

– Угу.

Роберт замер, поглаживая свой подбородок, словно обдумывал следующий вопрос.

– Но хотя бы сосать приходилось? Или в задницу давать? – грязные вопросы он задавал слишком спокойно, будто интересовался о таком у каждой незнакомой женщины. Меня же они привели в смятение. Да, я раздевалась на фотосессиях до нижнего белья и, бывало, дефилировала в откровенных нарядах, но никогда не оголялась полностью, и вообще относилась к этому, как к рабочим моментам. Сексуальная сторона человеческой жизни была для меня пока что неизведанна.

– Н-нет, – запнулась я от волнения, что Роберта только позабавило.

– Очень плохо, – покачал головой мужчина. – В таком случае, придётся начинать учиться на мне.

Я ошарашено посмотрела на него и вцепилась рукой в ручку двери. Она не поддевалась, хотя я была готова открыть ее и выпрыгнуть из машины на ходу.

– В каком смысле? – проглотила я гнев и желание совершить необдуманный поступок.

– В прямом, – Роберт дотянулся до ремня и начал его расстёгивать. – Отсосешь и получишь место на аукционе. И не смотри на меня так. Я тебе скидку сделал, как целке. Другие и пиздой, и жопой отрабатывают.

Я сглотнула ком и уставилась на член, который Роберт вытащил из штанов. Он был такой маленький, окруженный густыми чёрными волосами, что хотелось то ли смеяться, то ли плакать.

– Ну так что? – настаивал он, тряся член с сочащейся красной головкой в руке. – Соси или сделки не будет.

Я замялась, потому как внутри меня шла борьба. С одной стороны, противно, мерзко, унизительно. С другой – жизнь дорогого мне человека. Я должна проглотить гордость и сделать это. В конце концов, чего еще можно было ожидать от этой встречи? А что еще предстоит сделать за двести тысяч долларов? Лучше не думать.

Нехотя нагнувшись, я обхватила член рукой и осторожно коснулась губами головки. Горький секрет попал в рот, заставив зажмуриться, но я тут же переборола отвращение. Закрыв глаза, я высунула язык и стала неуверенно облизывать головку, постепенно переходя к стволу, который вместе с этим слегка надрачивала.

– Глубже бери, – тяжело дыша, приказывал Роберт. Я старалась, но это был мой первый опыт, а потому даже такой маленький я вобрать целиком не могла. Не знала, как.

Тем не менее, губы постепенно дошли до середины, и член стал упираться в нёбо. – Молодец, хорошая девочка.

Пытка все продолжалась и продолжалась. Жирный козел никак не хотел кончать. Всему виной моя неопытность. Я откровенно медленно сосала член, один раз даже умудрилась подавиться и закашляться, что, в конце концов, ему надоело.

Положив руку на мой затылок, Роберт стал двигать моей головой, заставляя вбирать член быстро и глубоко. Я утыкалась носом в волосатый лобок, чувствуя ужасный запах, от которого тошнило, а горло разрывало кашлем. Салон автомобиля заполонило громкое мычание. Из глаз брызнули слезы, когда он прижал меня к паху со всей силы, игнорируя возражения, которые я могла выражать только руками, вцепившись в пиджак.

– Да, вот так… – шептал Роберт, – проглоти всё…

Когда горячая струя хлынула в рот, меня затошнило с новой силой. Слёзы стекали по щекам, размазывая макияж, капая на мужские брюки. Горькая сперма на вкус оказалась отвратительной, благо она быстро стекла по горлу, и только тогда Роберт решил отпустить меня. Я поднялась и тут же стала вытирать рот, ощущая такое отвращение, что не могла найти себе место в салоне. Через зеркало заднего вида встретилась взглядом с безмолвным водителем, отчего стало еще хуже.

– Умница, – похвалил Роберт, застёгивая ширинку. – Так уж и быть, место за тобой.

После пережитого я уже ничего не хотелось, разве что вернуться домой и прополоскать горло, почистит зубы, отдраить рот… в общем, сделать что угодно, лишь бы забыть о произошедшем.

– Так сколько хочешь заработать на аукционе? – как ни в чем не бывало поинтересовался мужчина. – В душу не лезу, исключительно деловой интерес.

– Двести тысяч, – прошептала я одними губами. На душе было так гадко, что я не могла посмотреть в глаза собеседнику. На всякий случай, пояснила: – Долларов.

Роберт смерил меня удивленным взглядом.

– Хороши запросы, девочка. Впрочем, девственность на моей памяти продавали и дороже, – он прервался, чтобы осмотреть меня с ног до головы. Без разрешения расстегнул блузку, оголив лифчик, и тут же засунул огромную лапу в чашечку. Совершенно разбитая, я не сопротивлялась, когда он доставал грудь наружу, чтобы полюбоваться формами. Хуже уже все равно не будет. – Сиськи хороши. Но не для двухсот тысяч. Ладно, что-нибудь придумаем.

Я ничего не ответила. Отвернувшись к окну, я смотрела вдаль, пытаясь подавить желание расплакаться прямо здесь. Слезы ни к чему. Я должна пережить все, что уготовила мне судьба, чтобы получить нужную сумму. Я сильная. Я выдержу.

Видя мое состояние, Роберт заправил грудь в лифчик и больше не пытался прикоснуться, вместо этого достал бутылку шампанского и слишком легко открыл ее, словно уже пил до этого.

– Кристал, – показал он этикетку. – Дорогущая вещь. Будешь? За нашу маленькую сделку.

В горле действительно сильно пересохло, к тому же, повод он придумал, что надо. Отказ мог обидеть, потому я кивнула и приняла наполненный бокал из его рук. Шампанское пахло так приятно, что я сразу же поднесла стекло к распухшим губам и отпила несколько больших глотков.

– Теперь приляг, отдохни, – говорил Роберт. – Дорога предстоит долгая.

Не знаю, почему, но меня моментально потянуло в сон. Ослабленная, я легла на заднем сидении и не понимала, почему не могу поднять даже руку. Могла только сидеть и смотреть, как за тонированным стеклом дома сменяются один за другим, пока окончательно не погрузилась во тьму.

Глава 3

Я пришла в себя от того, что кто-то настойчиво тряс меня за руку. Голова раскалывалась так, что первое время не могла разлепить глаза, словно находилась не в томной полутьме, а на солнечном пляже.

– Вставай, – будил меня незнакомый женский голос. Я недовольно промычала, словно школьница, которую поднимает мать ранним утром на занятия, и перевернулась. Простынь, которой я была накрыта, резко сдёрнули, оставив меня совсем обнаженной в прохладной комнате. Стоп. Почему я без одежды? Последнее, что помню – машина, Роберт… выпила шампанское и отрубилась. Он подмешал мне отраву? Но зачем? Я же на всё согласилась.

Мгновенно разлепив глаза, я приподнялась на твердой кровати и стала искать, чем бы прикрыться. Незнакомая женщина в маске возвышалась надо мной, недовольно скривив тонкие губы.

– Не время разлеживаться, – запричитала она. – У нас есть всего полдня, чтобы привести тебя в товарный вид. Поднимайся.

– Товарный вид? – сонно повторила я. – Значит, я…

– Да, – прервала она меня. До меня дошло, что мне подмешали что-то в шампанское лишь для того, чтобы я не видела дорогу до аукциона. – Для начала мне нужно тебя осмотреть. Роберт сказал, что ты девственница, и мне необходимо в этом убедиться, чтобы после продажи к нам не предъявили претензий из-за некачественного товара.

Я сглотнула от неприятных слов, которыми она меня обозначала. Всё же я человек, у меня есть гордость… или была до того момента, когда я согласилась отсосать у незнакомого мужика в машине ради попадания на аукцион.

– Можно мне воды? – прохрипела я, чувствуя, что к горлу подступает тошнота от воспоминаний о мерзком члене во рту. Он был таким маленьким и волосатым, что будет сниться мне в кошмарах. Я закрыла рот, чтобы натурально не проблеваться, когда вспомнила запах.

– Принесу, – кивнула женщина в маске. – Но выпьешь после того, как раздвинешь ноги. Осмотрю быстро и безболезненно.

Она развернулась и пошла в другую часть комнаты, где стоял кулер со стаканчиком. Я провожала её пустым взглядом в спину, рассматривая через глубокий разрез платья лопатки, до которых не доходили уложенные светлые волосы. Женщина ходила в дорогом вечернем платье. Чёрный бархат был обшит серебряными нитями, отражающими свет. В ушах и на шее – перламутровый жемчуг, на подделку не похож. Очень дорого и красиво. Раз она так одета, значит, я уже в клубе? Иначе зачем такой дресс-код?

Не успела я оглянуться, как она вернулась с пластиковым стаканчиком в руках, но вместо того, чтобы отдать мне, поставила на тумбочку рядом.

– Сначала проверка, – напомнила она условия.

Я поерзала на кровати и, в конце концов, положила подушку под спину, чтобы было удобнее сидеть, раздвинув ноги. Половину лица женщины я не видела, но судя по морщинкам, собравшимся вокруг её рта, она была недовольна.

– Или становись на четвереньки, или клади подушку под попу, – скомандовала она.

Опустив взгляд, я решила, что стоять раком перед незнакомым человеком как-то слишком для меня, а потому взяла маленькую подушку и, приподнявшись, положила под ягодицы. Удовлетворённая моим выбором, незнакомка распаковала медицинские перчатки и начала демонстративно их надевать. Мне стало немного легче от понимания, что ко мне не полезут грязными руками.

Она присела на край кровати и заставила меня развести ноги. Я откинулась на подушку сзади, понимая, что обратного пути нет, и надо пройти путь унижений и позора до конца, раз уж я ступила на скользкую дорожку.

Пальцы коснулись моих складок, аккуратно раздвинули. Женщина нагнулась, дабы посмотреть ближе, и неожиданно приставала палец к анусу. От такого поворота событий я попыталась свести ноги, но она не дала мне.

– Сиди смирно, – гаркнула она, – а то случайно не то задену, и будет больно.

Набравшись мужества, я глубоко вздохнула и вновь откинулась на кровати, в тот раз закрыв глаза. Палец вновь упёрся в кольцо задних мышцы и стал упорно преодолевать нетронутый барьер.

– Анальный секс был? – бесцветно поинтересовалась она.

– Никакого не было, – ответила я и сразу поняла, что соврала. Минет – тоже разновидность секса, вот только я не могла воспринимать произошедшее между нами с Робертом как половой акт. Скорее как… насилие надо мной, хотя я сама согласилась отсосать.

– Заметно, – произнесла она и ввела одну фалангу внутрь, заставив меня прошипеть и попытаться сжаться. Женщина тут же достала палец из меня и начала снимать перчатки. – Все в порядке. Можешь вставать и идти мыться. Душ там.

Незнакомка указала на неприметную дверь слева, а сама встала и выкинула перчатки в мусорную корзину рядом с кулером. Я провожала взглядом ее до тех пор, пока она не уселась на диван. Словно находясь в салоне красоты, она взяла глянцевый журнал со столика и, закинув ногу на ногу, стала его листать.

– У тебя полчаса, – произнесла женщина, не поднимая взгляд. – Или тебе помочь?

Меня бросило в краску от вопроса. Я никогда не мылась в душе с женщиной, а потому предложение показалось мне слишком вульгарным, чтобы его принимать.

– Нет, сама, – ответила я и встала с кровати, ощутив прохладу комнаты всем телом.

Пить хотелось жутко, потому я одним глотком опустошила пластиковый стаканчик. Холодная вода покарябала горло, но показалась мне настолько вкусной, что я не сдержала довольной улыбки.

Потянувшись, я пошла в указанном направлении и за дверью обнаружила просторную душевую с несколькими кабинками, некоторые из которых были заняты. Меня удивило, что плеск воды не был слышен в соседней комнате. Великолепная здесь изоляция. Наверняка, даже если захочешь, никто не услышит.

Ближайшая к входу кабинка не была занята, потому я решила остановиться на ней. Никого рядом не было, потому я без стеснения ступила внутрь и прикрылась шторкой. На полках по бокам стояло всё необходимое для водных процедур: и дорогой шампунь, и крем-мыло для душа без приторной отдушки, и полотенце. Правда, не знаю, как решусь им воспользоваться, ведь кто знает, кто его трогал до меня. Взяв его в руки, я понюхала ткань и поняла, что оно абсолютно чистое. Что же, тогда чуть-чуть оботрусь, чтобы совсем не замёрзнуть на выходе.

Я включила душ, и звук текущей воды мгновенно развеял тревожные мысли. Струи приятно массировали напряжённую спину, стекали по бёдрам, падали на кафель. Стало жарко, настолько, что душевая затуманилась паром. Однако даже из-за этого я не решилась сделать воду холоднее. Горячие капли развеивали тревогу, накопившуюся за сутки, смывали грязь от встречи с Робертом, и хотелось стоять под ними так долго, как только могла.

Звук отдёрнутой шторки вывел меня из блаженства. Развернувшись к входу, я недоуменно открыла глаза и увидела перед собой незнакомого мужчину. На нем также была маска, как, видимо, на всех сотрудниках этого заведения. Пришлось протереть глаза, чтобы избавиться от последних сомнений в том, что ко мне бесцеремонно ворвались.

– Спокойно, – попросил он. Недоуменно моргнув, я повиновалась, хотя первое, что мне хотелось сделать – это поинтересоваться, какого хрена он забыл в моей душевой кабинке?

– Умница, – произнёс мужчина, когда его просьба была выполнена. Он дотронулся до камеры, которая висела на шее, привлекая к ней мое внимание. – Теперь вспоминай то, чему научилась за годы моделинга. Будем делать портфолио.

Глава 4

Фотосессия? Прямо так? В стиле ню?

Первоначальный испуг сменился на смущение. Незнакомец не собирался меня бить или насиловать, что уже хорошо, но… позировать обнаженной? Я максимум рекламировала нижнее белье, но там даже скромно соски закрасили, так что получилось очень целомудренно. А сейчас я в душе, обнаженная, и закрашивать тут явно нужно будет меня всю.

– Без договора не снимаюсь, – рыкнула я в ответ, что ничуть не удивило фотографа. Он поднёс камеру к лицу и щёлкнул меня, прикрывавшуюся руками, без разрешения.

– Договор будет, когда мы отснимем материал, – отрезал мужчина и ослепил меня вспышкой, хотя, казалось, за годы работы я привыкла к ним и могла терпеть не моргая.

– Нет, – настаивала я. – Или подписываем договор, или я не буду позировать.

Без договора работать моделью может только слишком наивная девушка, которая ничего не понимает в бизнесе и не собирается получать деньги. Слишком много кидал, слишком много мошенников и просто непорядочных людей, чтобы доверять честному слову.

– Ладно, принцесса, пойдем к Стелле, подпишем бумаги.

Я даже немного удивилась, что фотограф смягчился и не стал угрожать или заставлять. В голове сразу возник образ Роберта, но и он же не настаивал. Я сама согласилась. Потому должна принять случившееся, как данность, и просто забыть.

Наспех вытершись полотенцем, я повязала его вокруг талии и последовала за бесцеремонным фотографом. Стеллой оказалась женщина, которая меня будила. Несмотря на маску, мешавшую обзору, я разглядела на её лице недовольство от того, что мы вернулись так скоро.

– Уже сделали снимки? – спросила она, хотя по ней было видно, что знала ответ. За несколько минут невозможно провести фотосессию.

– Принцесса отказалась сниматься без договора, – фотограф закатил глаза и сложил руки на груди.

– Мира, – обратилась женщина ко мне по имени, хотя я ей не представлялась. – Я попросила фотографа сделать несколько кадров в душе, чтобы сэкономить время, которого и не хватает катастрофически.

– И кто же в этом виноват? – я упрямилась, желая отстоять свои права даже в столь ужасном положении.

– Полагаю, та, кто обратилась к нам в самый последний момент, – бросила Стелла укоризненно. Я наблюдала за тем, как она встала с дивана, прошлась до шкафа, в котором висел кожаный портфель, и достала из него бумаги. Вернулась к нам, с недовольным лицом бросила их на столик поверх глянцевых журналов.

– Вот, – кивнула она в сторону бумаг. – Пять минут на ознакомление.

Я посмотрела на нее, как на идиотку.

– И что за это время я успею прочесть? Ничего, наверное?

– Меня это не волнует, – она манерно скинула руку и посмотрела на часы. – Ровно через двадцать две минуты придёт визажист, и все оставшееся время тебя будут готовить к аукциону. Кстати, пока мы пререкались, на ознакомление осталось четыре минуты.

– А что, если не подпишу? – осмелилась поинтересоваться я, тем не менее, обошла столик и села на диван, взяла бумаги в руки. Их было всего три штуки, правда, исписаны они были очень мелким шрифтом. Наверное, без линз или очков буду долго разбираться.

– Вылетишь отсюда прямо так и больше никогда не найдешь работу в модельном бизнесе, – ошарашила меня Стелла. – Шеф устроит тебе сладкую жизнь за то, что ты отняла наше время и лишила прибыли.

Я сглотнула, понимая, что в ловушке. Теперь я не могу уйти, даже если внезапно передумаю продавать себя на аукционе. Даже перед своим агентом не оправдаюсь, ведь уже пропустила запланированную фотосессию, и теперь точно буду уволена. Получается, я в безвыходном положении. Вот что же я, блин, вляпалась…

Склонив голову, я подавила ком отчаянья, сперший дыхание, и закусила губу, чтобы не расплакаться. Нельзя было показывать слабость этим хищникам, иначе разорвут на кусочки. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я решила попытаться вчитаться в договор, но получалось не очень. Кое-как поняла, что получу всего 50 процентов суммы, за которую меня продадут. Это что, получается, нужно, чтобы за меня заплатили не двести, а все четыреста тысяч? От этой новости закружилась голова и стало очень плохо.

– Ну, подписывай, времени нет, – торопила Стелла, притягивая мне ручку. Я ухватилась за нее, как за последний оплот, и из-за возможности остаться вообще без ничего подписалась, не дочитывая бумаги. Чувствую, что очень сильно об этом пожалею.

– Отлично, – Стелла посмотрела на подпись и, удостоверившись, что она проставлена везде, где нужно, пошла убирать документы в портфель. – А теперь возвращайтесь в душ.

Словно провинившаяся школьница, я склонила голову и спешно вернулась в соседнюю комнату. Фотограф шёл за мной, и о его присутствии я вспомнила, когда меня отрезвил щелчок фотоаппарата. Раз уж предстоит сниматься обнаженной, так хоть сделаю это красиво.

Я включила душ и начала позировать под ним. Мужчина одобрил мою самостоятельность, фотографируя меня с разных ракурсов. Несмотря на обстановку, я старалась принимать как можно более скромные позы и прикрывать интимные места, где это было возможно. Фотограф никак не реагировал на мои попытки сделать кадры менее вульгарными: он позволил мне полностью руководить фотосессией, чего обычно профессионалы делать не позволяют, кстати. Видимо, съемка нужна только для рекламы меня, раз никаких особых требований выдвинуто не было.

Когда двадцатиминутный фотосет закончился, меня, наконец, оставили одну, позволив нормально помыться. Сделала я это быстро, чтобы ко мне больше никаких претензий не было. Просто получу свои двести тысяч, отработаю их и забуду обо всем. Либо сама, либо придётся идти к психологу… зависит от того, как мне предстоит расплачиваться.

Визажист уже ждала меня, раскладывая вещи на трюмо, за которым мне, видимо, придётся просидеть как минимум несколько часов. Бывало, что на макияж уходило больше времени, чем на саму работу.

– Добрый день, – поприветствовала я визажиста, но она мне не ответила. И тоже была в маске. Дресс-код здесь такой, значит? Вместо ответа женщина усадила меня на стул и принялась рассматривать со всех сторон, словно я не человек, а тренировочный манекен для макияжа.

Спустя полчаса мои волосы накрутили на большую плойку, после чего пышные кудри залили лаком. С лицом пришлось пошаманить чуть дольше – спустя час я обнаружила на себе очень яркий вечерний макияж. Видимо, на аукционе будет темно, раз черты лица подчёркнуты так четко.

– Вы готовы? – поинтересовалась Стелла с порога. Она оставляла меня наедине с визажистом на некоторое время, видимо, была занята кем-то другим.

У меня была шикарная прическа и макияж, но я все еще была в полотенце, что и продемонстрировала женщине.

– Не думаю, что махровая ткань сейчас в моде, – добродушно улыбнулась я, стараясь шутить даже в столь неприятной для меня ситуации.

– Согласна, – Стелла неожиданно улыбнулась в ответ. – Красный шёлк тебе подойдёт.

Однако вместо платья в пол, которое я ожидала, женщина вручила мне длинный кусок гладкой ткани.

– Что это? – удивилась я, смотря на красный шёлк в руках.

– Твой наряд, – ответила Стелла. – Заворачивайся, как душе угодно.

Я, недоумевая, посмотрела на неё. Это же просто кусок ткани и ничего больше. Она хочет, чтобы я была на аукционе в этом?

– Это традиция, – объяснила Стелла, видя мое недоумение. – У всех лотов одинаковая одежда – красный шёлк, но разное наполнение. Тебе нужно самой придумать, как правильно облачиться в нее, чтобы выгодно продать себя.

Глава 5

Оставалось пятнадцать минут до начала мероприятия, когда Стелла привела меня в помещение, до отказа забитое другими девушками. К нам навстречу вышел мужчина в чёрном костюме с бабочкой, и традиционно для этого заведения в маске.

– Эстелла, дорогуша, ну где вы пропадаете? Совсем скоро начнётся аукцион, а я никак не мог досчитаться последнего лота! – он манерно всплеснул руками, как типичный городской метросексуал. Никогда таких не любила. Возможно, я старомодна, но ничего не поделаешь. Мужчина должен быть мужчиной. Опорой, защитником, а не модником с ветром голове.

– Лот оказался слишком упрямым, – Стелла сложила руки на груди, а я недовольно покосилась на нее. – Съёмка не прошла вовремя, и вот результат. Кстати, ты видел снимки?

– Да. Отличный стайл, я тебе скажу, – мужчина недвусмысленно посмотрел на меня, а я смутилась от такого комплимента, потому что фотосессия была без одежды.

– Спасибо, – неловко улыбнулась я, поправив красный шёлк, который держался на теле на одном честном слове. Я замоталась в него, как в полотенце. Могла бы придумать что-нибудь оригинальнее, но от волнения в голове не было ни одной мысли. Хотелось только, чтобы все поскорее закончилось. – Когда мой выход?

– Ой, точно! – мужчина в маске дёрнулся с места, побежал к столу у стены, взял оттуда круглый значок с цифрой 69 и вернулся к нам. – Твой браслет на сегодня. Надевай.

Шестьдесят девять? Серьезно? Это же сколько мне ждать выхода?

Эмоции буквально отпечатались на моем лице, поэтому Стелла не смогла промолчать:

– Ради таких денег можно и потерпеть. Сходи, в конце концов, попей водички, посиди на диване… только советую не есть. Некоторые покупатели предпочитают использовать товар сразу после приобретения.

Я не хотела знать, что означает её последняя фраза, но что-то мне стало страшно. Есть я тем более не хотела. Да и не смогу, наверное, ещё долго. От воспоминаний о минете в машине хотелось содрать себе кожу во рту и заменить новой, лишь бы больше не вспоминать об этом унижении.

Вскоре помещение затихло, и из соседнего зала стали доносится обрывки речи ведущего. Я не могла разобрать слова из-за хорошей звукоизоляции, но предполагала, что вечер только начался. Дабы хоть как-то скоротать время, я села на диван рядышком с девушкой, на руке которой был номер 21.

– Как же долго… вот невезуха, – пробурчала она, едва я устроилась рядом. В полутьме помещения мне показалось, что девушка была взволнована не меньше меня. Я решила немного разрядить обстановку.

– Да что ты знаешь о везении? – склонила голову набок. Она глянула меня, затем на мой номер, и на лице, истинные черты которого были скрыты под толстым слоем макияжа, появилась ироничная ухмылка.

– Да, подруга… – протянула она, глянув на меня сочувствующим взглядом. – Очень сомневаюсь, что с последним номером можно поиметь хоть что-то…

– Последним? – возмутилась я. – То есть я выйду в тот момент, когда все желающие потратят деньги?

– Сечёшь фишку. Какой ты раз уже тут? – как бы невзначай поинтересовалась она, заправив рыжую прядь за ухо. Вопрос меня озадачил.

– В смысле, какой раз? Первый… – последнее слово произнесла с такой растерянностью в голосе, что девушка даже не стала ничего говорить, словно не хотела еще больше меня расстраивать. Однако мне уже было интересно, во что же я вляпалась. Кровь застучала в ушах, но я сумела побороть сильную тревогу и спросила: – А что, здесь можно продаваться постоянно?

– Ты же договор подписывала? – спросила рыжая, а я кивнула в ответ. – Читала его перед этим?

– Успела только первую страницу… – разбито произнесла я, ощущая, как сердце в пятки уходит. – Про пятьдесят процентов оплаты мне…

– А вторую страницу? Где сказано, что будет в случае, если тебя сегодня никто не купит?

– Н-нет, – запнулась я и впилась маникюром в ладони, чтобы больше так не делать. – Расскажи, пожалуйста.

– Если тебя никто не купит, то ты обязана будешь отработать затраты на твоё приготовление к аукциону, – пояснила девушка, а у меня камень с души упал. Причёску, макияж и даже фотосессию я, к счастью, потянуть смогу. Заметив перемены во мне, она добавила: – Ты не радуйся раньше времени. Фотки для портфолио и твой внешний вид – всего лишь верхушка айсберга. А дно такое – место на аукционе платное. Заключив договор, ты взяла в долг у клуба несколько сотен тысяч долларов. Я точную сумму не помню, потому что она для меня не важна. Тысячей долларов больше, тысячей меньше… в любом случае, цифра космическая, простой девушке в жизни не расплатиться.

Я опустила голову. Что же это получается? Хотела найти деньги на операцию, а сама попала в долговую яму? Да ещё к кому? К торговцам людьми? Мне стало так больно и неприятно, что пришлось закусить щеку изнутри, чтобы не расплакаться. Глаза намокли очень сильно, но я держалась из последних сил.

– Ты тоже, получается, на это попалась? – спросила я поникшим тоном, более не в силах смотреть ей в глаза.

– Я пришла сюда из борделя, так что мне нормально. Если меня не купят сегодня, то я просто вспомню молодость, так сказать, – слишком спокойно говорила девушка, закинув ногу на ногу. – Ну, придётся некоторое время посидеть взаперти, безвылазно обслуживая клиентов, да раз плюнуть! Так сказать, потренируюсь и снова на аукцион.

Она беспечно махнула рукой, а у меня закружилась голова. Я до сих пор с отвращением вспоминаю, как сосала член незнакомого мужчины, а тут разговор сразу о ежедневном обслуживании нескольких десятков в лучшем случае…

– А… если меня купят? – зацепилась я за вопрос. Может, в этом случае будет не все так плохо?

– Ну, значит, проведешь время в компании богатого папика, – широкая улыбка озарила ее лицо. – А потом обратно.

– Но я ведь… – я осеклась, закусила губу и продолжила: – Как отсюда выбраться?

Она усмехнулась моей наивности.

– Ну, примерно, никак, – девушка развела руками. – Да и не вижу смысла. Деньги есть, работа постоянная, богатые покровители, всё такое… если повезёт, когда-нибудь какой-нибудь сладенький папик покроет все долги и перевезет в съёмную квартиру где-нибудь поближе к его работе, и вот тогда заживёшь…

Она подперла подбородок рукой и мечтательно улыбнулась. По моей спине прошёл холодок. Я была в ужасе. Я просто не могла найти слов для того, чтобы справиться с закипающим во мне гневом. Подняв глаза, я нашла Стеллу, стоящую в сторонке, наблюдающую за толпой собравшихся девушек, и решила, что не дам себя в обиду. Буду стоять за себя до конца, несмотря на совершенную ошибку. Не надо было соглашаться давать номер и садиться в незнакомую машину.

Резко встав с дивана, я сжала руки в кулаки и подлетела к Стелле.

– Я отказываюсь участвовать во всем этом, – прошипела я так громко, что некоторые девушки обернулись на нас. Лицо Стеллы, по крайней мере, нижняя его часть, исказилась в гневе, который она тут же подавила.

– Как это понимать? – надменно спросила она.

– Прямо, – процедила я. – Я отказываюсь выходить на аукцион. Я отказываюсь от договора.

Стелла смерила меня презрительным взглядом и положила руку на плечо. Больно сжала, заставив прошипеть и попытаться оторвать её ладонь от тела. Хватка у неё была железной.

– В таком случае, нам стоит обслужить сложившуюся ситуацию с Робертом, как считаешь?

Не дождавшись ответа, женщина схватила меня за волосы и потащила за собой. Я закричала, попыталась брыкаться, но так боялась оказаться голой среди стольких людей, что тратила силы на удержание спадающего красного шёлка.

Глава 6

Стелла выдернула меня из помещения и потащила по коридору, словно делала это ежедневно с непокорными девушками. Ноги заплетались, я едва не упала, запнувшись о ковёр, но женщина меня удержала. В конце концов, мы без стука ввалились в широкое светлое помещение. После темноты коридоров пришлось зажмуриться, а когда глаза полностью привыкли, я рассмотрела перед собой Роберта и двух незнакомых мужчин в пиджаках. Один был с глубоким шрамом на лбу, жирный и коренастый, даже побольше Роберта, а второй – в очках, с заплывшим морщинистым лицом.

Пока я рассматривала присутствующих, Стелла толкнула меня с такой силой, что я запнулась о ковер и упала на пол. Благо, занятия танцами с детства развили мою ловкость, потому приземлилась я на руки, чуть покарябав ладони. Прическа и макияж остались на месте.

– Так-так, кто это у нас тут? – Роберт встал из-за стола, потирая руки. Присутствующие быстро переключились на нас, когда мы вошли, словно до этого обсуждали не рабочие моменты, а погоду или рыбалку.

– Тупорылая сука, которая смеет ставить мне условия, – выплюнула она в мою сторону.

– Подожди за дверью, – приказал он Стелле. Женщина довольно улыбнулась и вскоре захлопнула за собой дверь, оставив меня в логове зверя.

Роберт обошёл стол, за котором всё ещё сидели двое, пристально наблюдая за разворачивающимся представлением. Найдя в себе силы и гордость, я поднялась на ноги, пытаясь вместе с тем завязать красный шёлк вокруг груди хоть немного туже, чтобы он продержался подольше. Мужчина медленно, походкой зверя, зашедшего полакомиться в логово зайца, приближался во мне. Сердце стучало сильнее с каждым его шагом. Я гордо выпрямилась и прижала руки к груди, стараясь успокоиться.

– Почему Эстелла зла на тебя, милая? – с нотками нежности в голосе поинтересовался Роберт. Меня озадачил его тон и, одновременно, отсутствие агрессии придало мне смелости.

– Я не хочу участвовать в этом. Я всего лишь хотела по…

Я была прервана на полуслове резким ударом по лицу, из-за которого тотчас же оказалась на полу. Едкая боль пронзила щеку и край губы. Не успела я к ней привыкнуть, как сильная боль заставила меня согнуться пополам и громко вскрикнуть. Роберт ударил меня ногой в живот, не делая скидку на то, что я слабая беззащитная женщина. Здесь я была товаром, игрушкой в его руках.

– Не хочешь участвовать, значит? – переспросил он, глядя на меня сверху вниз. Резкая боль перетекла в ноющую. Я убрала руки от живота и вцепилась в ковёр, чтобы развернуться и отползти подальше. Шёлк спал с груди, оставив меня совсем беззащитной перед этим чудовищем. – Тогда мы с друзьями прямо сейчас научим тебя повиновению.

Роберт обернулся к мужчинам и бросил им через плечо:

– Мужики, кто хочет вскрыть целку?

Я начала в ужасе ползти назад, пока не наткнулась спиной на дверь. Хотела подняться, но ноги будто бы не слушались, стали совсем ватными от парализующего страха.

– Чур я! – радостно воскликнул жирный со шрамом. – В ломании целок я мастак!

Роберт понимающе хмыкнул.

– Тогда ее жопа, получается, твоя, Володь, – сказал он очкастому.

К горлу подкатил ком тошноты. Ещё немного, и я упаду в обморок от страха. Руки тряслись настолько сильно, что я никак не могла с ними совладать. Роберт приблизился ко мне и одним движением поднял на ноги. Прижал к двери, моему единственному спасению, и свободной рукой дотронулся до складок влагалища, заставив меня вздрогнуть и закричать. Он тут же убрал руку от лона и закрыл мне рот. Стало тяжело дышать. Практически невозможно.

– Совсем пересохла, бедненькая, – сказал Роберт, продолжая удерживать меня. – Как-то совсем не хочется пихать на сухую. Может, передумаешь, пока не поздно? Стелла наверняка ждёт за дверью.

Его рука пахла крепким табаком вперемешку с потом. От какофонии ароматов захотелось прочистить горло. Я кивнула, и Роберт ослабил хватку.

– Скажи словами.

– Я… выйду на… аукцион, – я еле дышала от всепоглощающего страха, не говоря уже о том, чтобы внятно говорить, но Роберту оказалось этого достаточно.

– Умница, – улыбнулся мужчина и отошёл. – Тогда иди. Я бы дал тебе в рот в качестве наказания, но не хочу портить твой макияж. Жаль, ты решила показать зубки сейчас, а не после аукциона, когда иметь презентабельный вид совсем необязательно…

Мужчины в комнате рассмеялись, а я трясущимися руками нащупала дверную ручку и буквально вывалилась в коридор. Вслед за мной из комнаты вылетел красный шёлк, оставшись на полу. Стелла стояла в углу и курила, несмотря на то, что была в помещении. Заметив меня, она потушила окурок об урну и выбросила его, а затем начала махать рукой вокруг, разгоняя сигаретный дым.

Я прижалась к стене около двери и смотрела на неё ошалевшими глазами до тех пор, пока она не взяла красную ткань с пола. Подойдя ко мне, Стелла заставила меня отойти от стены и стала самостоятельно завязывать шёлк на моем теле.

– Вижу, вы договорились, – бесцветно бросила она. – В таком случае, вернёмся. Поправлю тебе макияж, как смогу.

В моей голове не было ни одной мысли, потому что тело наполнил один только страх. Животный, всепоглощающий… я никогда в жизни так не боялась, как сейчас, и пришла в себя лишь тогда, когда уже сидела на стуле в помещении с другими девочками, а Стелла неосторожно коснулась ещё горящего от удара края губы.

– Не дергайся, – командовала она. – Сейчас замажу и видно не будет.

Я замерла, понимая, что мне все равно никуда не деться. Видя мое состояние, Стелла оставила меня ненадолго и вернулась с пластиковым стаканом.

– Пей, – она потянула его мне. Я боязливо посмотрела на прозрачную жидкость внутри и сглотнула. В горле действительно сильно пересохло, но от страха включился инстинкт самосохранения, который требовал от меня не брать ничего из рук Стеллы. А вдруг подмешали наркотик? Видя мою реакцию, женщина закатила глаза и добавила: – Вот делать мне нечего травить тебя именно сейчас, аккурат перед выходом на сцену. Наверное, чтобы ты точно свалилась в зал, а я получила за это пизды от начальства.

Стелла буквально всучила мне стакан, и я поднесла жидкость ко рту трясущимися руками, по которыми тут же побежали капли, но не смогла даже приоткрыть губы от шока, в состоянии которого находилась.

– Куда ещё бил? – её вопрос вообще не дошёл до меня, потому Стелла тут же отобрала стакан и отвесила мне звонкую пощёчину, вырвав из оков шока. Я посмотрела в её глаза, полные холодного безразличия, и услышала: – Показывай, куда ещё прилетело.

Я опустила взгляд на бок, ноющая боль от которого растворилась в страхе. Отодвинув красную ткань, Стелла открыла большой синяк, из-за чего недовольно скривила губы и начала копаться в косметичке.

– Если кто спросит, скажешь, что упала.

Моего короткого кивка было достаточно. Стелла заставила меня встать, а сама набрала тональник и стала тщательно втирать его в синяк. Последствие удара исчезло после второго слоя средства, и Стелла, довольная своей работой, собирала косметичку.

– Чем больше ты будешь сопротивляться, тем больнее будет, – предупредила она, занятая сбором, а потому не смотрела мне в глаза. – Оно не только здесь так, везде одинаково. Чем больше сопротивляешься, тем сильнее жизнь пытается тебя сломать. Уж поверь взрослой женщине, которой пришлось пережить и не такое.

Откровенно говоря, после пережитого сегодня мне было плевать на её судьбу, на её чувства, в принципе плевать на неё, потому что моя жизнь рушилась на глазах. Меня едва не… мне стало так плохо от одной мысли о том, что со мной могли сделать в логове Роберта, что перехватило дыхание.

– Что вы тут возитесь? – звонкий голос метросексуала, который встречал нас этой комнате, заставил меня прийти в себя. – Совсем скоро её выход. Она должна стоять у двери и ждать, пока не позовут.

Стелла подняла меня и, поправив импровизированное платье, повела к нужному месту.

– Ты же модель, да? – спросила она, хотя сама знала ответ. – Тогда понимаешь, как должна вести себя на публике. Тебе нужно будет пройти до самого края сцены, остановиться там и показать себя потенциальным покупателям, затем по сигналу ведущего ты станешь на пьедестал, и начнутся торги. Всё понятно?

Я кивнула, понимая, что выхода нет. Может, пройдёт немного времени, и я смогу простить себя за ошибку, что совершила, желая быстро заработать огромную сумму…

Дверь приоткрылась, и чья-то рука поманила меня. Я закрыла глаза, подумав, что это ладонь мамы. Она зовёт меня выйти, потому что ей нужна помощь, она не выживет без меня, не выживет без денег, которые я обязана заработать сегодня.

– Итак, на вашему вниманию представляем заключительный номер 69! – прозвучал голос ведущего.

Открыв глаза, я надела на лицо невидимую маску радости и шагнула в неизвестное. Свет софитов резал глаза, но я позволила себе только моргнуть, чтобы не испортить первое впечатление. Бросив короткий взгляд на ведущего, который стоял за трибуной и улыбался, я решила придерживаться наставлений Стеллы и пошла до края сцены. Осмотреться вокруг пока было невозможно, а свет софитов слепил так, что зрителей не было видно вообще.

Остановившись, я попыталась изобразить как можно более искреннюю улыбку, хотя нутром чувствовала, что от меня разит страхом вкупе с отчаянием за километр. Надеюсь, какой-нибудь не слишком разборчивый в эмоциях богач клюнет на моё молодое девственное тело.

– Какая красота, вы только поглядите! – начал ведущий. – Пышная грива каштановых волос, бездонные зелёные глаза, чувственные губы и тело… и при всем этом кобылка совершенно необъезженна!

Ведущий усмехнулся в микрофон, за ним послышались пошлые смешки из зала. Я отключила эмоции, понимая, что больше не выдержу. Ещё немного негатива, и я разрыдаюсь, упаду в истерике и буду плакать на полу до тех пор, пока не полегчает.

– И это сказано не для красного словца, господа! Одно из характеристик лота номер 69 – девственность. Как такая красота сумела сберечь её до двадцати лет? – хихикнул он. – Впрочем, давайте пригласим её на пьедестал.

Это, очевидно, был сигнал, после которого я должна была развернуться и дойти до указанного места. Я так и сделала, правда, временами забывала об улыбке – мысли вырывались наружу, из-за них скрыть боль становилось всё труднее с каждой минутой. Надеюсь, скоро всё закончится.

– Прекрасная Мирослава работает моделью в известном агентстве и, судя по всему, никогда не получала работу через постель, как это заведено в индустрии. Желающие сделать её женщиной могут выкупить лот за… десять тысяч долларов.

Что?! Какие десять тысяч? Мы же говорили про двести… Я же… не могла сказать не ту цифру, ведь так? Они обманули меня даже здесь, вселили ложную надежду, которая теперь разбита на осколки и растоптала в грязи.

Щека внутри рта была насколько раскусана, что к слюням примешалась кровь, из-за чего к горлу подошла тошнота. Я сглотнула, стараясь избавиться от металлического привкуса, и совсем перестала замечать боль. Бок, на который пришёлся удар ногой, должен был ныть, как и чуть разбитая губа, не говоря уже про щеку. Однако физическая боль оказалась намного слабее моральной, которая затмила собой всё остальное.

– Итак, первоначальная цена – десять тысяч долларов. Кто больше? – начал торги ведущий.

Я держала улыбку, как могла, понимая, что осталось совсем немного.

– Десять тысяч раз…

– Двадцать! – выкрикнул кто-то из зала, заставив чуть заметно вздрогнуть. Значит, двадцать… меня купят за десятую часть нужное суммы…

– Двадцать раз…

– Сорок! – перебил ставку кто-то другой.

– Сто! – тут же возразил предыдущий голос. Я замерла, слыша, как громко в ушах стучит кровь.

– Сто тысяч раз… – медлил ведущий, – сто тысяч два… сто тысяч…

– К черту! Ставлю двести за целку! – отчаянно выкрикнул кто-то из зала. Я замерла в ожидании. Теперь за меня заплатят всю сумму. Хотя какая разница, если из неё я получу только половину? Да и то, наверное, заставят вложить в «долг» за место на аукционе, о чем говорила рыжая девушка за кулисами.

– Хороший вкус, господин! – задорно воскликнул ведущий, поправив ус. – Двести тысяч долларов. Есть ещё желающие поживиться свежим, непорченым мясом?

В зале воцарилась тревожная тишина. Я решила, что моя судьба решена. Молоточек был занесен над поверхностью, как вдруг новый голос остановил руку в полёте.

– Даю полмиллиона.

Зал охнул от услышанного. Мне показалось, что даже ведущий на секунду приоткрыл рот, но быстро проглотил удивление.

– Пятьсот тысяч раз. Пятьсот тысяч два, – ведущий выдержал напряжённую паузу, осматривая ряды с трибуны, на которую совсем не падал свет софитов. Конечно, а как иначе тогда высматривать покупателей?

– Пятьсот тысяч три… Продано господину в первом ряду!

Стук молоточка вывел из транса, огласив, что аукцион для меня закончился. Начинается самое страшное.

Мне помогли спуститься с пьедестала и повели вниз со сцены.

– Напоминаю, что номер комнаты, из которой вы сможете забрать покупку, вам скажут сразу после оплаты.

Меня вели по извилистым коридорам до тех пор, пока я не оказалась посреди небольшой комнаты, главным предметом мебели в которой была кровать. Молчаливый сопровождающий оставил меня также быстро, как и привел сюда, закрыв дверь на ключ. Страх вновь обрушился на меня огромной лавиной.

Глава 7

Ожидание неизвестного длилось долго. Первые минут пять я ходила из угла в угол, словно добыча, загнанная в клетку, а потом решила поискать хоть что-нибудь, благодаря чему я смогу выбраться отсюда. И плевать на аукцион, плевать на деньги… как-нибудь заработаю. Возьму кредит, продам квартиру… что угодно, только не это.

Окна в комнате не было. Красные стены давили на меня психологически. От них болела голова, даже несмотря на приглушённый свет. Единственный предмет мебели – кровать, подсказывал, для чего использовалась эта комната. Явно не для сна. Больше похоже на комнату проститутки для обслуживания клиентов.

Шаги за дверью заставили меня задрожать и прижаться к деревянному каркасу высокой кровати, как будто я могла бы провалиться сквозь нее, и меня бы не нашли. Шаги стихли у двери, и щелчки ключа в замке отражались в голове громким стуком, разносящим по телу волны страха.

Дверь отворилась, и я замерла на месте, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Ошарашенно я смотрела на вход, будто бы оттуда на меня прям с порога нападет дикий зверь и загрызет на месте. Захотелось спрятаться, но было некуда. Под кровать? Так найдут…

Тёмный силуэт появился в дверном проёме. Высокий, широкоплечий, он едва не задел головой косяк, но вовремя пригнулся. Из-за полутьмы я могла разглядеть только дорогой чёрный костюм с белой рубашкой и галстуком, под которым очерчивалась хорошая фигура. Не жирный и не грязнуля, – успокаивала себя я. Уже хорошо. Будет не так противно, как тогда, в машине… Наверное.

– Добрый вечер, номер шестьдесят девять, – поздоровался он тёплым тоном, от которого пошли мурашки по коже. Я карябала ногтями кровать, не зная, куда деть руки и как успокоить сбитое дыхание. Надо было ответить, но слова застряли в горле. Я могла только смотреть и больше ничего. Все остальное отключилось под волной животного страха. Не моргнув глазом, незнакомец может прямо сейчас повалить меня пол или на кровать и воспользоваться так, как захочет. Он выше на голову, сильнее… у меня нет ни единого шанса.

– Невежливо молчать, когда к тебе обращается хозяин, – тон стал жёстче, из-за его у меня затряслись коленки. – Ты же знаешь об этом?

Мужчина подошел ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Я подняла испуганный взгляд и увидела, каким леденящим душу холодом блеснули его светло-голубые глаза. Тёмные волосы были зачёсаны назад, лицо гладко выбрито, а брови сведены от недовольства моим поведением.

– У меня… нет хозяина, – прошептала я одними губами, не сводя с него глаз. Незнакомец мог в любой момент наброситься в попытке надругаться надо мной, и мой единственный шанс спастись – ударить его. Желательно, в пах. Страшно, безумно страшно, но переживать изнасилование не хочется совсем.

– Как это нет? – ироничная улыбка придала его лицу насмешливое выражение, которое очень ему шло.

– Я – свободный человек, а не рабыня. У меня не может быть хозяина, – пыталась я взывать к разуму, хотя отчасти понимала, как мои жалкие попытки комично выглядят в контексте сложившейся ситуации. Девушка, которая десяток минут назад продавала себя на аукционе, теперь трясётся от страха и говорит что-то о том, что она не товар. И ведь не объяснишь, что я здесь исключительно по острой нужде, а так бы никогда ни на что подобное не согласилась.

– Правда? – хмыкнул он. – Почему тогда я тебя купил?

– Потому что вы беспринципный… – начала я, но вовремя закусила язык, так и не закончив мысль. Совсем скоро он возьмёт меня без согласия, а потому мне жутко захотелось сделать ему больно хотя бы словами, и я как могла подавляла порыв. К тому же, разве может порядочный и честный человек покупать себе женщину на аукционе? Я считала, что нет.

– Девочка, – снисходительно обратился он ко мне, – не суди людей, которых видишь в первый раз. Это признак вопиющей глупости.

Я сглотнула, наблюдая, как на его шее вздулась жилка от злости, но он не показал эмоцию. Не агрессивный или выжидает момент для нападения?

– Чего вы от меня хотите? – задала я главный вопрос. – Вы изнасилуете меня прямо здесь?

В ответ он усмехнулся, пробежав пронзительным взглядом с ног до головы. Остановился на груди, едва не пожирая взором, отчего мне стало плохо. Ответ на вопрос был очевиден.

– Нет, малышка. Трахать столь изысканное тело на этой кровати все равно, что пить «Кристал» с устрицами в Макдональдсе, – хмыкнул мужчина. – К тому же, ты слишком быстро перешла к главному. Похвально, но я предпочитаю долгую прелюдию. Для начала нужно представиться. Напомни, как тебя зовут, малышка?

От уменьшительно-ласкательного защемило душу, а щеки предательски налились краской. Смотря в его бездонные голубые глаза, я и не заметила, что мужчина уже стоял почти вплотную, отрезав мне любые пути к отступлению.

– Мира, – выдохнула я. Острые скулы стали еще привлекательнее, когда он довольно улыбнулся.

– Мирослава? – переспросил он. Я осторожно кивнула. – Красивое имя. Но для моей личной рабыни не подходит. Теперь тебя будут звать Мишель. Сексуально и со вкусом.

Я молчала, понимая, что в любой момент он может схватить меня за горло и повалить на кровать. Сорвать красную ткань и сделать всё, что придёт ему на ум при виде молодого нетронутого тела. Чем больше я думала об этом, тем сильнее откликалось мое тело. Внизу живота эмоции завязывалась в тугой узел возбуждения, смешанного со страхом, что очень сильно меня раздражало.

– А мое имя тебе знать необязательно, – продолжал мужчина после небольшой паузы. – Будешь называть меня хозяин.

Последние слова прозвучали так грубо и беспринципно, что мне захотелось отодвинуться. Но не из-за страха, а потому, что вопреки здравому смыслу, между ног намокло.

– Я не буду вас так называть, – прошептала злобно только потому, что гневалась на своё тело за возбуждение. Грязно и отвратительно заводиться от таких слов, тем более от незнакомого человека. Мужчина ухватил меня за подбородок, но я тут же вырвалась и выскользнула из под него. – Никогда не буду! И не смейте меня трогать!

Незнакомец склонил голову набок. Мои слова должны были разозлить человека, который просто пришёл попользоваться мной и выкинуть, но… почему он не гневается? Почему так спокоен? От непонимания голова затуманилась. Я ожидала, что буду рыдать от боли и унижения, а вместо этого со мной разговаривают и даже не на повышенных тонах.

– Значит, хочешь поиграть со мной в Шекспира? – хмыкнул он. Я вопросительно посмотрела на него, ища спиной новую опору. Нашла в виде ближайшей стены. – «Укрощение строптивой», – пояснил он. – В таком случае, посмотрим, сколько ты продержишься до того блаженного момента, когда из твоих уст прозвучит слово «хозяин».

Не дождавшись моего ответа, незнакомец несколькими шагами сократил расстояние между нами до минимума, и одним рывком сорвал с меня красный шёлк. Я ощутила прохладу, но не надолго. Зачем-то мужчина стал укутывать меня, дрожащую от страха и холода, в тонкую шёлковую ткань. Не успела я понять, что вообще происходит, как из меня сделали мумию и совершенно беспринципно подняли над землей, а затем и вовсе перекинули через плечо.

– Веди себя тихо, моя маленькая гусеничка, – хохотнул он. – Не хотелось бы искать еще и то, чем заткнуть твой чудесный ротик.

Не знаю, почему, но доброжелательная угроза подействовала на меня хорошо. Вися головой вниз, я ощущала властную руку на заднице, которая, тем не менее, просто удерживала, а не лезла куда не просят. В таком смешном положении он едва вынес меня из комнаты и потащил по коридору твёрдым шагом в неизвестном направлении.

Глава 8

Не успела я опомниться, как меня положили в машину на заднее сидение и захлопнули дверь. Просторный салон поразил моё воображение: я никогда в жизни не каталась на таких широких машинах и видела нечто подобное только в кино. Водитель был огорожен затемнённым стеклом, потому не видел, кого хозяин положил на сидения.

Открылась противоположная дверца, и в салон влез сам незнакомец. Он приказал водителю трогаться, и вновь обратил всё внимание на меня, удивленно осматривавшуюся вокруг.

– Что, малышка, тебе понравилась машина? – ухмыльнулся мужчина. В салоне было очень светло, поэтому я смогла разглядеть длинный шрам на лбу, словно его задели ножом в какой-нибудь уличной драке.

– Развяжите меня, – пробурчала я, опустив взгляд, потому как слишком долго смотрела на шрам, и он стал казаться мне очень мужественным и привлекательным.

– Если пообещаешь, что не будешь драться, – сказал мужчина, словно мое сопротивление можно привести хоть в какому-то результату. Конечно же нет, учитывая, насколько я была хрупка и беззащитна по сравнению с незнакомцем.

– Обещаю, – прошептала я. Было немного неприятно играть по его правилам, но ничего не поделаешь.

Мужчина снял пиджак и, аккуратно свернув, отложил его на сидение рядом, а сам пересел ко мне и коснулся холодными пальцами груди, на которой и была завязана ткань. Странное чувство предвкушения чего-то большего, чем просто освобождение от оков красного шёлка, поселилось в душе, но я тут же попыталась вытравить гложущее изнутри ощущение.

Вместо того, чтобы быстро развязать меня, незнакомец стал медленно поглаживать тело через ткань, словно желал меня возбудить, сломить сопротивление, но я никак не хотела поддаваться. Пальцы дошли до вершины вздрагивающей от каждого вздоха груди, и я тут же попыталась отодвинуться.

– Не трогайте, – попросила я, понимая, что слова бесполезны. Если захочет – возьмёт меня силой в любой момент.

К моему изумлению, он тут же убрал руки и одним движением развязал ткань. Она сразу ослабла, и я смогла сесть, прикрывшись и поджав по себя голые ноги. Мужчина наблюдал за мной с нескрываемым интересом и словно не мог найти объяснение моему поведению.

– Зачем ты пошла на аукцион, Мишель? – будничным тоном поинтересовался он, словно спрашивал о погоде на улице. Даже и в мыслях не было делиться с человеком, который меня купил, жизненными проблемами.

– Меня зовут Мира, – поправила я его, глянув прямо в лицо. Его холодные голубые глаза пронзали до глубины души. Он словно смотрел сквозь телесную оболочку, хотел заглянуть в душу, чтобы вырвать оттуда правильный ответ. От одного его взгляда по телу бежали мурашки, а между ног становилось слишком влажно. Я опустила глаза, понимая, что проиграла битву взглядов, которая ещё даже не началась. Незнакомец коснулся моего подбородка и приподнял голову, чтобы я не могла больше отвести глаза.

– Тебя зовут так, как я сказал, – жарко прошептал он. Странная пульсация между ног заставила меня сжать их сильнее. – Ты – моя покупка. Моя собственность. И я буду называть тебя так, как мне захочется. И ты будешь делать всё, что скажу я, рано или поздно.

– Или никогда, – прошептала я одними губами и зажмурилась, заметив, что в его глазах блеснул огонёк злобы. Сейчас он меня ударил. Щека будет болеть долго… Хоть бы только не до крови…

Ладонь переместилась на щеку и стала нежно гладить. Я приподняла ресницы, чтобы вновь посмотреть на него, но ничего, кроме уверенности в себе и мужества я не увидела. Он собирался покорить меня силой, но не физической. Сломить морально, чтобы я стала зависима от его голоса, чтобы его запах вызывал во мне волнительный трепет, чтобы нежные поглаживания стали для меня чем-то вроде воздуха. Тяжкий ком подошел к горлу от осознания, что когда-нибудь я могу поддаться. Что тогда со мной будет?

– Ты проведешь взаперти в моем доме всего неделю, – начал он, не переставая ласкать мою щеку. Перейдя к уху, мужчина задел мочку и стал её щекотать. – За эту неделю ты либо сама согласишься лечь со мной, либо придётся отрабатывать деньги сквозь боль и слезы. Выбирай сама. А как дальше – посмотрим. Обычно женщина мне наскучивает за неделю, после чего приходится выбирать новую.

Внезапно он отстранился, будто давал немного времени подумать. Значит, всего неделя. Звучит более-менее терпимо. Мной недолго попользуются и выбросят… и что делать дальше? Придётся вернуться в лапы Роберта? Нет, это плохие мысли, я должна выбросить их из головы сейчас же, иначе расплачусь прямо в машине при человеке, которому я не должна показывать слабость. Будь что будет.

Мужчина уселся поудобнее, немного расслабился, расставил ноги, а я заметила выпирающий бугорок в области паха и тут же отвела глаза в смятении. Чёрт, из-за того, что он был так близко, я совсем позабыла о том, что практически голая и надо держать ткань! Немудрено, что незнакомец возбудился. Подтянув красный шёлк, я накрылась им чуть ли не до головы, словно одеялом, оставив обнаженными только ступни.

– Какие соблазнительные ножки, – бесцеремонно любовался он, потому пришлось спрятать еще и их, что развеселило мужчину. – Надо же. Заплатил полляма за то, чтобы заниматься подчинением девственницы. Кстати, на что ты собираешься их потратить?

Он опять лез без мыла в известное место, спрашивая о цели продажи девственности, но я не намерена поддаваться.

– Никто вас и не просил покупать, – буркнула я. – Но если вас так интересует, могу сказать только то, что это слишком личное, чтобы рассказывать вам.

– У моей рабыни не может быть от меня секретов, – заметил мужчина, намекая, что я должна ему открыться. Чёрта с два!

– У вашей рабыни может и не может, а у меня есть секреты, – ответила я. – Не называйте меня так.

Мужчина тяжело вздохнул.

– Мне уже надоели препирания, – объявил он. – Еще раз ты позволишь себе говорить со мной в таком тоне, и я найду, чем закрыть твой милый ротик до конца поездки.

Я почему-то опустила глаза на его пах, и слюна предательским образом набралась у меня во рту, заставив шумно сглотнуть.

– Я имел в виду обычный кляп, малышка, – рассмеялся мужчина, поправив брюки. – Но потаённые желания, которые написаны на твоём лице, мне очень нравятся.

Я отвернулась от него, словно обиженный ребёнок, которого поймали на поедании конфет вместо супа.

– Не надо выдумывать то, чего нет, – сказала я и настойчиво игнорировала ощущение, что внутренняя сторона бёдер стала настолько влажной, что стоило развести ноги, как станет холодно и липко. – Я сделаю то, за что вы заплатили, но дайте мне немного времени. Мне слишком тяжело даётся происходящее сейчас. Я не смогу лечь с вами сегодня добровольно.

Ничего не ответив, мужчина достал из ящика бутылку шампанского и начал медленно, но уверенно, воевать с пробкой. В горле пересохло от одного вида напитка. Мне так хотелось расслабиться, хотя бы ненадолго отойти от той грязи, в которую я окунулась сегодня, что желание выпить отразилось на моем лице.

– Хочешь шампанского? – спросил он, а я кивнула в ответ. Улыбнувшись, мужчина достал два бокала и, когда с пробкой было покончено, разлил шампанское. Я взяла напиток из его рук и поднесла ко рту, но от первого глотка меня остановил жест рукой. – Выпьем за удачную покупку!

Мужчина протянул мне свой бокал, чтобы мы чокнулись. Тост, как и повод, был так себе, но мне так хотелось пить, что желание спорить отошло на второй план. Ударившись бокалами, мы синхронно пригубили шампанское, и если он пил аккуратно, смакуя каждый глоток, то я осушила сразу половину, лишь бы быстрее накатила томная слабость. Пузырьки приятно щипали покусанную щеку. Игристый напиток прошёлся холодком по горлу, разнося по телу легкое удовольствие.

– Да ты боевая, я смотрю, – хмыкнул мужчина, смотря на мой бокал.

– Просто хотелось пить… – пояснила я слабым голосом. Совсем скоро захотелось лечь на сидении, потому что стало слишком хорошо, хотя сон почему-то не шёл.

– Чувствую, однажды утром ты посмотришь на меня таким же злобным взглядом и скажешь нечто вроде «просто хотелось потрахаться», – хитро улыбнулся он.

Я подавила злобу и вспыхнувшее желание выплеснуть что-нибудь ядовитое в ответ.

– Такого никогда не будет.

– Никогда не говори никогда.

Глава 9 (От лица Хозяина)

Передав покупку на попечение моей самой любимой горничной, я поднялся в свой кабинет и закрылся там. Несмотря на позднее время, нужно было разобрать ещё немного бумаг. Последние несколько лет я сильно охладел к бизнесу, который приносил и приносит до сих пор немалый доход, благодаря которому я смог запастись деньгами на безбедную жизнь не только себе, но и своим пра-пра-правнукам. Однако перестал появляться в офисе, почти всё время проводил дома или в развлекательных заведениях. Очень хотелось избавиться от поглотившей с головой тоски и снедающей душевной боли.

Даже сейчас, читая отчёты финансового директора, я думал не о том, стоит ли удовлетворять её предложение о выделении дополнительного финансирования и насколько оно целесообразно в принципе. Я думал о том, что я, черт подери, делаю со своей жизнью. Покупать проституток на одну ночь – ничего криминального, если женщина сама согласна продать свою любовь. Другое дело, участвовать в аукционе, на котором торгуют живыми людьми. Для меня это было впервые, и чувствовал я себя отвратительно. Женщины, одна за другой, выходили на подиум, как на панель, виляя задницами и бросая развратные взгляды в зал, прося их купить, словно никто из них не знает, что такое чувство собственного достоинства.

Я бы ушёл, никого не купив, с ощущением, словно искупался в яме с помоями, но последним номером вышла она. Изящество фигуры и красота тела – этими качествами обладают многие женщины, но Мира была не просто привлекательной. Она не кокетничала с залом, не пыталась продать себя, наоборот – ей как будто было не место на аукционе. Словно цветок, выросший в поле сорняков, она покорила меня грустной улыбкой, которую отчаянно пыталась выдать за радостную, и бесконечно-печальными зелёными глазами, сияющими ярче самых дорогих изумрудов, что я видел. Она не стоила пятьсот тысяч. Она показалась мне бесценной.

Я никак не мог сосредоточиться на работе и, в конце концов, отложил бумаги в сторону. Встал, подошел к серванту и взял виски. Шампанского мало для того, чтобы снять напряжение. Хорошо, что Мира настолько устала, что без боя согласилась помыться и спокойно переночевать в отдельной комнате, а то ещё немного общения с ней я бы не выдержал. Мне хотелось наброситься на неё и завладеть. Брать её так, чтобы она извивалась подо мной, прося только об одном: не прекращать сладостную муку. Хочу узнать, как звучат её стоны, каковы на вкус пухлые искусанные губы. Хочу видеть, как её томный взгляд затуманивается в пылу неудержимой страсти…

В дверь настойчиво постучали. Откашлявшись, я развернулся спиной ко входу, чтобы моего возбуждения не было видно, и разрешил войти.

– Она в ванной, хозяин, – Ева, единственная горничная, которой я позволил проживать в своём доме, зашла в мой кабинет и закрыла за собой дверь. Я всегда любил её красивые ноги, которые она специально демонстрировала, нося чрезмерно короткую рабочую форму. – Как вы и приказали.

– Спасибо, сладенькая, – улыбнулся я одними губами. Ева была красива: шикарная блондинка с упругими сиськами третьего размера. К тому же, она принадлежала к тому типу женщин, которые невероятно артистичны в постели, но на этом её достоинства заканчивались. – Ты пришла рассказать мне только об этом?

– Нет, хозяин, – Ева кокетливо облизала губу и начала подходить ко мне шагом мартовской кошки, увидевшей добычу. – Я хочу немного поразвлечься.

– Карты, шахматы, маджонг? – иронично перечислил я виды развлечений, который сразу пришли мне на ум, хотя очевидно, что пришла она потрахаться. Просто захотелось побыть немного язвой.

– Давайте третье, – Ева остановилась близ серванта, заполненного алкоголем, и добавила: – Выпить я совсем не против, а маджонг звучит как какое-то китайское вино.

Зря я отхлебнул виски, потому что чуть не подавился крепким напитком, едва сумев его проглотить без последствий. Казалось бы, почти полгода она жила со мной, а я до сих пор не могу привыкнуть к тому, насколько она глупая. Если сравнивать с чем-то, то Ева была глупа настолько, насколько хороша в постели.

– Предлагаю сегодня обойтись Шардоне, – я достал бутылку и поднёс к рабочему столу. Неаккуратно сгрёб рабочие бумаги в сторону и сел в кресло, чтобы было удобнее разобраться с пробкой. Благо, штопор всегда лежал в нижнем ящике. Ева подошла ко мне с пустыми бокалами в руках и наглым образом села на край стола, закинув ногу на ногу таким образом, что мне стало очевидным полное отсутствие нижнего белья на ней. Вот же проказница!

– Хозяин… – обратилась она жалобным тоном, – кто эта девушка?

– Ревнуешь? – я самодовольно посмотрел на прислугу. Она поставила мой бокал на стол, а свой протянула для того, чтобы я поделился вином.

– Да, – призналась Ева. Умная девочка, понимает, что я не люблю, когда мне лгут. – Просто она… красивая…

– Есть такое, – я даже не коснулся второго бокала, который предназначался мне. Пить вино после виски – такое себе. Лучше добью второе, тем более, крепкий напиток с ароматом деревянной бочки – истинное наслаждение. Алкоголь помогал мне избавиться от лишних мыслей в голове, в особенности от тела Миры, оголенные части которого так славно выглядывали из-за красного шелка, что надолго отпечатались в моей памяти. Лишь бы не навсегда…

– Но не переживай, сладенькая, – я улыбнулся Еве, которая тонкой ручкой подносила бокал с губам и пила по маленьким глоткам, словно боялась обжечься. – Как обычно наиграюсь за неделю и отпущу.

– Всего неделя, и больше я её никогда не увижу? – обрадовалась Ева. Я коротко кивнул.

– Тогда почему вы сегодня не у неё? Она ведь… ну… для этого самого… чтобы вам не было скучно… – Ева пыталась сформулировать мысль, но получалось плохо.

Отставив пустой бокал, я откинулся в кресле, пытаясь найти ответ на вопрос внутри себя. Какое может быть отношение к женщине, продающей себя на аукционе? Никакого, кроме понимания, что она позиционирует себя как тело для любовных утех, а значит, купивший должен пользоваться ею по своему усмотрению. Почему же тогда я был не в её постели сейчас? Она так правдоподобно играла в строптивость, что я даже разрешил ей провести первую ночь без меня. Может, я ещё больший глупец, чем Ева?

– Спроси что полегче, – ответил я и закрыл глаза. В голове возникла картинка, как трепетно грудь Миры вздымается от каждого вздоха, как красивы и манящи её приоткрытые губы.

– Ладно, – сказала Ева и вырвала меня из мыслей, когда села передо мной на колени. – Можно тогда я… отсосу ваш член, хозяин?

Мне действительно очень нужна была разрядка после такого насыщенного вечера, потому я одобрительно погладил её по голове, а другой рукой дотянулся до груди, которую тотчас жадно сжал.

– И подключи сиськи, – попросил я. Ева загадочно улыбнулась и начала расстёгивать платье на спине. Не снимая его полностью, она вытащила руки из рукавов и спустила чёрную ткань до талии. Груди игриво подпрыгнули, освободившись от оков лифчика, и я тут же ухватился за обе, стал мять их, пока Ева разбиралась с ремнём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.