Марта Еронакова
Остров Теней

Клир I.

Сильные волчьи лапы взрывали влажную после дождя землю, оставляя на ней глубокие следы. Стая не боялась преследователей и потому не петляла. Крупные, пышущие здоровьем звери уверенно выбежали из леса, пересекли поле, перепугав полевок, до которых, впрочем, волкам не было никакого дела, и вновь скрылись в лесу. По правую сторону обозначился обрыв, и до мохнатых ушей донесся шум реки. Но звери держали путь не к ней. Овраг, березняк, снова лес…

И вот перед стаей возник дом. Огромный черношерстный вожак с тремя белыми полосами на спине и белой же звездой во лбу коротко тявкнул, и его соплеменники послушно остановились. Маленькая бурая волчица обошла было черного зверя и двинулась к дому, но вожак предупреждающе зарычал.

– Стой, Гера. Дом пустовал целый год. Не знаю, что мы можем там встретить.

Гера закатила глаза в знак того, что брат слишком опекает ее, но все же остановилась и дала зверю первому пройти в сад.

Сирень цвела так же пышно, как и прошлым летом. Палевая волчица привстала на задние лапы и, блаженно зажмурив глаза, сунула нос в одно из соцветий. Три крупных старых волка, вздыбившись, медленно шли за вожаком, готовые в любую минуту броситься в бой. Три волчонка, только-только вышедшие из щенячьего возраста, остались у калитки, и пытались не жаться друг к другу, хотя лапы у всех немного дрожали. Видимо, инстинкты подсказывали им, что в этом приветливом и светлом доме, все-таки кто-то прячется.

То же самое чувствовал и Инвер. Дождь смыл запахи и следы, но маленькие усы на его морде чувствовали присутствие в доме живого существа. Волк приоткрыл пасть и втянул в себя воздух. «Не хотелось бы наполучать по хребту в практически своем доме».

– Не наполучаешь, – раздался хриплый женский голос со стороны дома. Старые волки еще больше вздыбились и оскалили зубы. Инвер замер в нерешительности, но в следующую секунду на пороге возникла девушка, при виде которой хвост грозного вожака загулял из стороны в сторону. Гера хихикнула и обратилась одновременно с братом, который уже взбежал по ступеням дома и заключил Венус в объятия.

Рыжая, которая еще не до конца привыкла, что волк научился проявлять чувства, судорожно вздохнула и уткнулась носом ему в шею.

Остальные волки, немало смутившись, наблюдали за этой сценой. Щенки глупо улыбались, будто понимали что-то. Эва с интересом разглядывала рыжую и, казалось, осталась довольна. Старики, все как один, тактично отвели взгляд. Они вновь напряглись, когда в глубине дома появился еще один силуэт, но блондинка примирительно подняла руки вверх и хриплым голосом объявила:

– Нет-нет, все в порядке. Я с Венус. Типа ее стаи.

Щенки захихикали и заметно расслабились.

Инвер, наконец, оторвался от Венус, повернулся к волкам и сказал:

– Мы добрались. Здесь мы дождемся остальных и получим Третье Пророчество. А пока – располагайтесь где вам угодно. Можете поохотиться, в этих лесах было полно дичи. Но сообщайте мне обо всех ваших передвижениях!

Гера, подойдя к крыльцу, ехидно сказала:

– Начальник, я собираюсь пройти сто метров прямо по этой тропе, затем найти след зайца, незаметно прокрасться по нему метров тридцать, увидеть ушастого, присесть…

Инвер поднял руку.

– Гера, ты знаешь, о чем я.

– А ты знаешь, о чем я. Хватит пытаться уследить за всеми и каждым.

– Но я должен! – протянул волк.

– Теперь ты должен наверстать с Венус все, что вы упустили за год. Кстати, привет, – волчица улыбнулась рыжей. Та радостно помахала рукой. Сестра вновь обратилась к брату. – Мы взрослые ребята. Знаем, что такое опасно и как с этим бороться. Отдыхай!

Гера вновь обратилась и выбежала из сада. С громкими криками и с просьбой подождать их, за ней устремились щенки. Инвер покачал головой, сомневаясь, что у этой шумной компании будет удачная охота. К тому же, его сестра не отличалась спокойным нравом, и щенки имели все шансы даже пострадать на охоте. Старики выбрали себе место на ночлег за домом и таскали туда палую листву. Эва исчезла где-то в саду. Аврора не терпящим возражения тоном заявила, что, раз волки могут переночевать в одной спальне, комнату Венус займет она, и с этими словами удалилась. Легаты остались одни на поляне перед домом.

– Тяжело добирались? – спросил волк, взяв девушку за руки. Ладошки у той тут же вспотели.

– Ничуть. На лошадях вообще сказка. Представляешь, меня нашла Полулунница! – восторженно воскликнула Венус. Инвер понимающе кивнул.

– Победа тоже ко мне вернулась. Сет же говорил, что мы их еще увидим.

– Ты не встретил его?

– Нет. И Энея тоже, – волк помолчал. – Я забегал сюда несколько месяцев назад, но в доме никого не было.

Венус кивнула.

– Я обошла все комнаты, и, видимо, тут никого не было весь год. А зачем ты возвращался?

Волк нахмурился, припоминая.

– На самом деле, даже не знаю, как рассказать. Кажется, весь мой год был одним большим путешествием. Давай дождемся всех, и тогда расскажу. Говорить обо всем дважды у меня не хватит сил.

– Договорились, – улыбнулась Венус. – Хоть у меня и не так все интересно – почти весь год была дома, но и мне будет что рассказать. Хотя о самом интересном ты уже знаешь.

Зверь нахмурился.

– Больше не было проблем с бандитами?

– Нет, нет. Были другие, но мы справились, – волчица посмотрела на выглядывающее между деревьев солнце, упорно катящееся к горизонту и освещавшее все вокруг золотистым светом. – Ты пойдешь на охоту?

– Я тебе уже надоел? – притворно заворчал Инвер и неожиданно подхватил Венус на руки. – Не дождешься, не уйду я никуда!

Венус заверещала, захохотала, задергала ногами, но, не смотря на оказанное сопротивление, была внесена в гостиную. Инвер сгрузил ее на диван, а сам, обратившись, устроился у ног девушки. Он не показывал виду перед соплеменниками, но дорога, усиленная постоянной тревогой за близких и чувством ответственности за жизнь, здоровье и сытость каждого, далась ему нелегко. И только сейчас, войдя под знакомую крышу и услышав любимый смех, он позволил себе расслабиться. Венус наклонилась и принялась гладить большого пса по загривку. Инвер пару раз дернул левым ухом. Вскоре дыхание его стало глубже и тише, глаза перестали бегать под закрытыми веками, а плечи расслабленно опустились под толстой шкурой.

Девушка аккуратно вытащила ноги из-под живота друга, свернулась калачиком на диване и заснула еще до того, как первая звезда вышла посмотреть на Геру и юных охотников, усердно преследовавших оленя.

***

Сон волка был так крепок, что утром его не разбудили ни вернувшиеся с добычей охотники, ни Венус, разделывавшая тушу оленя на кухне, ни остановившаяся у ворот телега. Только когда человек, приехавший на этой телеге, вошел в дом, и рыжая попыталась незаметно провести его через прихожую в кухню, при этом что-то возбужденно шепча, зверь проснулся и вскочил на ноги. Первые несколько секунд он узнавал и не узнавал воина, стоявшего рядом с широко улыбающейся Венус. Девушка поспешила прийти к нему на помощь:

– Это Рейгар! Ты представляешь? Я сама удивилась.

Волк замер в нерешительности. Надо было обратиться и поздороваться с другом. Но еще год назад Инвер всегда чувствовал себя слишком маленьким рядом с медведем. А уж теперь… Рейгар увеличился будто в два раза, бритые виски и кольцо в ухе добавляли ему дерзости, а из-за кривой усмешки и прикрытых, будто затуманенных глаз, воин выглядел старше. Поставь рядом с ним Энея, каким его запомнили волки, и можно было подумать, что они ровесники.

Наконец, Инвер нашел в себе смелость и обратился. Его взгляд был на уровне ключиц медведя, и легат приложил немало усилий, чтобы не задирать голову, а смотреть на вновь прибывшего чуть исподлобья.

– Привет, волчара! – Рейгар хлопнул ладонью по руке Инвера и сжал ее. Рукопожатие оказалось слабее, чем того ожидал волк. К тому же, он почувствовала, что рука друга чуть дрожала. Рей, видимо, тоже это заметил и быстро прервал рукопожатие. – Как вы тут? Давно добрались?

– И тебе привет, – отозвался воин. – Вчера. Венус с утра, я к вечеру.

– Видел твою стаю перед домом. Впечатляет, – кривая усмешка вновь исказила его лицо.

– А ты вернулся один?

– Нет, мои… – парень замялся. – В телеге.

– Так что ты не ведешь их сюда?

– Еще не все проснулись.

Он не успел договорить. Со стороны входа послышался шум и крики. Взвыл Марок, предупреждая об опасности. Инвер и Венус одновременно обратились и выскочили на крыльцо. Рейгар, чуть замешкавшись, проскользнул мимо них в сад. Краем глаза волк увидел, как нему подбежали несколько человек: одна девушка испуганно спряталась за спину воина и что-то верещала оттуда, зато трое других – двое мужчин и женщина – встали перед Рейгаром.

Инвер не успел разглядеть их как следует, ибо все внимание его привлек отряд всадников, уверенно приближавшихся к воротам. Головы их, несмотря на яркое утреннее солнце, были скрыты под темно-бордовыми капюшонами. Длинные плащи покрывали спины и продолжались на крупе лошади. Под тканью угадывались рукояти мечей. Сбруя лошадей была украшена серебром и алым бархатом. Всадники въехали на территорию и рассредоточились по поляне перед входом, отрезая легатам путь к отступлению. Волки Инвера, вздыбившись и рыча, следили за каждым движением незваных гостей, но последние будто замерли в ожидании.

– Кто вы и что вам нужно? – зычно прокричал волк, стараясь одновременно не быть агрессивным, но и не показать, что появление всадников его испугало. «Дорогое убранство. И лошади просто великолепны. А что, если от галифаксов? Но что им тут надо?».

Люди в капюшонах молчали. Вдруг все, как один повернули головы в сторону леса. Волк невольно повернулся туда же. Сначала он ничего не видел, но через пару минут послышалось цоканье копыт и на дороге показались еще двое всадников. Один выглядел точно так же, как те, что уже стояли в саду, за исключением серебряной полосы, украшавшей край его плаща. Но одежда второго выглядела много богаче: серебряные вставки заменило золото, и золотое солнце горело на груди воительницы. Это была женщина – хоть лицо ее было также скрыто, но подол тяжелого платья свисал с лошади и мерно покачивался при каждом шаге.

Воин с серебряной полосой на плаще остановился у входа, но женщина продолжила путь и остановилась практически вплотную к вздыбившимся волкам. Черные лоснящиеся ноги ее лошади были в паре сантиметров от пасти Мардока. Венус принюхалась. Ничего не говорило о том, что прибывшие воины переживают. Будто одеяло спокойствия укутало каждого из них и не пропускало наружу эмоции. Венус покосилась на Аврору. Та напряженно вглядывалась в одного из воинов, самого хрупкого и невысокого.

Всадник, оставшийся у калитки, внезапно заговорил, и Рей невольно дернулся. Барсук покосился на него через плечо. «Все нормально», – шепнул воин. Зверь кивнул и вновь обратился к говорящему.

– Доброго утра вам, друзья! К вашему двору прибыла владычица Воробьиных и Орлиных гор, покровительница Темного, Северного, Свирепого и Каменного морей, хозяйка лесов и полей холодного Алиота, Огонь Севера, как её называют и как она войдет в историю. Карисси Эрмегард, Правительница Ландана и всех северных земель!

Девушка в центре поляны скинула капюшон, отбросила от лица каштановые волосы и щелкнула зубами:

– Или просто Анагон!

Волки недоуменно обернулись к Инверу, который издал протяжный стон и расхохотался. Венус уже бежала к подруге. Воин с серебряной полосой спрыгнул с коня, подбежал к Правительнице и подал той руку. Не глядя на воина, кошка соскочила с Миясс и обхватила руками рыжую.

– Ты бы знала, как я соскучилась! Мне столько всего надо рассказать! – вопила кошка в ухо волчице. Венус прохрипела:

– Да уж! Для начала хотя бы объяснить, откуда у тебя такая охрана и почему они зовут тебя Правительницей.

Всадники, также скинувшие капюшоны и вытиравшие упревшие под ними шеи, улыбались, наблюдая за ними. По знаку Инвера, обратившегося и подходившего к девушкам, его стая расслабилась и отошла к дому, продолжая разглядывать вновь прибывших. Анагон оторвалась от Венус и ударила острым кулачком в плечо Инвера.

– Привет! Как же вы изменились! Эй! – кошка ущипнула воина за бок. – Ты, мне кажется, еще больше стал!

Внутри волка все возликовало, но он поспешил скромно ответить:

– Ты еще Рейгара не видела.

Воин, помогавший Анагон спускаться с лошади и теперь стоявший рядом и держащий эту лошадь в поводу, обернулся и начал вглядываться в лица стоявших вокруг.

Анагон замерла на мгновение. Она неуверенно улыбнулась, одна рука ее потянулась поправить волосы, другая смахнула с платья невидимые пушинки. Инвер и Венус незаметно переглянулись, заметив перемену в настроении девушки.

Чуть тише, Анагон спросила:

– А он уже тут?

Венус улыбнулась и отступила назад, ожидая, что воин прячется за ее спиной. Но там никого не было. Анагон растерянно нахмурилась, но тут же снова придала своему лицу самое приветливое выражение и вышла из окружавшей ее толпы. Она обернулась кругом и, наконец, увидела под сенью сирени воина. Кошка, казалось, не заметила перемены в его облике. На секунду сердце ее забыло как биться. Девушка сделал один неуверенный шаг к легату, другой, и побежала, протянув руки вперед.

– Рей! О Единый, это ты!

Венус напряглась, увидев, что Рей не только не сделал ни шага к Анагон, но отчего-то нахмурился и сдержанно поджал губы. Инвер услышал, как воин с серебряной полосой на плаще выругался и отвернулся.

Но Анагон не замечала отстраненности Рейгара и не сбавляла шаг. Она бы так и накинулась на него с объятиями, и, вероятно, свалила бы с ног, но между легатами, вынырнув из-за спины парня, возник еще один человек. Анагон неловко затормозила, чуть взглянула на девушку перед ней, и вновь обратилась к Рейгару. Лицо ее сияло от радости.

– Медведик… Вот и я.

– Угу, – чуть кивнул Рейгар, продолжая смотреть на Анагон так, будто ее нет. Девушка чуть отступила назад, не переставая улыбаться, но теперь в глазах ее можно было прочитать сомнение. Она открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но ее опередили.

– О, ты та самая Анагон? – громко воскликнула стоявшая теперь между легатами невысокая блондинка. Льняное платье ее, вышитое васильками и розовыми гвоздиками, широким куполом спускалось почти до земли. Волосы, еще растрепанные после сна, едва касались плеч. Зеленые глаза поблескивали, то ли от радости встречи, то ли от чего-то еще.

– Я… – растерянно откликнулась Анагон, все еще не глядя на девушку и не сводя взгляда с Рейгара. С каждой секундой в ней крепло осознание: что-то не так. Ее воин смотрел на нее холодно и безразлично. Отчего-то Анагон вспомнились Слуги Зимы, но она тут же отбросила эту мысль. «Глупости. Рейгар теплый. Только руку протяни и почувствуешь, какая у него грубая, но такая теплая и приятная кожа». Но руку протянуть девушка не могла, потому как между ними, все еще стояла незнакомка и будто загораживала собой Рейгара. Блондинка снова заговорила:

– Рей очень много о тебе рассказывал. Тебе правда с книгами интереснее, чем с людьми?

Анагон не сразу поняла, о чем ее спросили, а когда осознала, то вспыхнула и наконец обратилась к девушке:

– Что за глупости?

Та чуть отступила назад, но продолжила:

– А правда, что твоя семья погибла, а ты все детство и юность прожила с каким-то сумасшедшим в лесу?

Темноволосый воин рядом с Инвером вновь выругался, и волк мысленно с ним согласился. Волк почувствовал, как прижалась к его руке Венус. Девушка прошептала:

– Что происходит?

Но Инвер и сам не знал ответа.

В груди Анагон при упоминании Динара словно взорвалась стеклянная банка, и ее осколки впились ей в сердце, в ребра, в легкие. Зубы свело, и кошка с усилием произнесла:

– Да как ты смеешь… Назовись, кто ты такая!

Казалось, блондинка только и ждала этого вопроса. Она мягко улыбнулась, облизнулась губы и громко и медленно произнесла:

– Аннаэль, невеста Рейгара.

Темноволосый воин дернулся было к Анагон, но остановил сам себя. Венус тихо прошептала: «О нет… как же…». Инвер наконец поняла, что смущало его в запахе, исходящем от незнакомки. И потому ответ на следующий вопрос Анагон, поразил его меньше, чем остальных легатов.

– Что ты имеешь в виду? – одними губами произнесла Анагон, мысленно уже уничижая себя за этот глупый вопрос.

Аннаэль потянулась, схватила платье за полы и натянула его в области живота. Сомнений не оставалось – девушка была глубоко беременна.

– Так получилось, – откликнулась она с невинной усмешкой и оправила платье. – А Рейгар – порядочный юноша, он не оставил меня.

«Порядочный», – пронеслось в голове кошки. Она не посмела взглянуть на друга, боясь того, что может увидеть в его глазах. Но если бы она посмотрела, то увидела бы невероятную тоску, которая могла снести с ног.

Однако ноги Правительницы и без того ее не слушались. Медленно она повернулась лицом к поляне и зажмурилась от того, что каждый стоящий здесь – знакомый или незнакомый – смотрел на нее с жалостью. Она пару раз вдохнула и выдохнула, а когда снова открыла глаза, перед ней, загораживая всех остальных, стоял Вульгус. В его взгляде не было жалости, в нем не было ничего, и это помогло девушке.

– Правительница, разрешите отряду спешиться и найти место для ночлега?

– Да… – тихо шепнула Анагон. На поляне тут же стало шумно от шороха одежды и ржания потревоженных лошадей. Вульгус заговорил тихо и быстро:

– Пойдем прогуляемся. Я видел тут реку неподалеку.

Анагон будто ударило молнией:

– Нет! Только не на реку!

Вульгус, если и удивился этой реакции, виду не подал.

– Хорошо. Веди куда скажешь. Но нам надо прогуляться. Тебе надо.

Анагон коротко кивнула, резко развернулась и скрылась в саду. Вуль чуть задержался, подозвав к себе Синая, единственного, что не спешился и не отрываясь смотрел на Рея. Медведь, почувствовав его тяжелый взгляд, ответил рыжему тем же.

– Синай! – негромко позвал Вульгус. – Подойди.

Нехотя оторвавшись от немой дуэли с Рейгаром, Синай спрыгнул с коня и приблизился к наставнику.

– Веди себя прилично. Не нарывайся, – прохрипел Вуль в ухо друга.

– Я в порядке. А вот он…

– Они взрослые люди. Разберутся.

– Как тут разберешься? Он предал Правительницу!

– Ему она не Правительница, не забывай.

– Но…

– Все, Синай. Разбери вещи, найди, куда деть лошадей. Видишь того невысокого смуглого воина? Это Инвер. Он тоже Избранный и самый старший тут. Спроси у него, где нам расположиться. Надеюсь на твое благоразумие.

Вульгус похлопал парня по плечу, проследил, как тот заговорил с Инвером и пошел по следу Анагон. Она не успела уйти далеко – едва крылатый вошел в лес, он заметил ее силуэт среди деревьев. Вскоре воин нагнал девушку и пошел чуть позади. Анагон брела, казалось, не разбирая дороги и не выбирая тропы. Утыкаясь в тупик, она замирала на несколько минут, будто пытаясь осознать, как она тут оказалась, затем разворачивалась, возвращалась к развилке и шла по другой дорожке. Около часа продолжались эти молчаливые брождения. Вульгус может и хотел нарушить тишину, но не знал, что можно сказать в этом случае, и оставил право начала разговора девушке. И потому не сразу нашелся, что ответить, когда кошка резко развернулась и жалобно протянула, глядя на него глазами, полными слез:

– Что со мной не так?

Вульгус покачал головой и сказал, будучи уверенным, что девушка его не послушает:

– С тобой все прекрасно. Ты… прекрасна, – щеки воина зарумянились.

– Особенно сейчас, – скривилась кошка и шмыгнула носом. – Я не понимаю, что я сделала не так. Где я ошиблась?

Вульгус взмахнул руками.

– Да с чего ты взяла, что это ты что-то сделала не так?

– Но тогда почему…

– Потому что он такой человек. Потому что для него это все не значило столько, сколько значило для тебя, – Вульгус, подавивший пару часов назад взрыв эмоций, наконец дал буре разразиться, и жалел лишь о том, что высказывал сейчас это Анагон, а не настоящему виновнику.

– Я все напридумывала? Но ведь все было серьезно… – плаксиво протянула Анагон и, ища поддержки у друга, взяла его за руку. Вуль невесело усмехнулся.

– Серьезнее, чем у него с этой белобрысой?

Анагон густо покраснела.

– Нет, что ты. Мы… целовались, – она помолчала. – Я думала, что мы слишком мало знаем друг друга и поэтому не торопила события. И думала, что этот год лишь укрепит наши чувства и намерения, – под конец фразы голос ее сорвался, и кошка зарыдала.

Вульгус протянул было к ней чуть светящуюся ладонь, но девушка довольно грубо оттолкнула ее.

– Нет! Я не хочу… – она осела на корточки и, обхватив колени руками начала раскачиваться назад и вперед и подвывать. – Я такая дууура! С чего я взяла, что я ему нравлюсь?

Вульгус присел на траву рядом с ней.

– С того, что он парень, у которого есть глаза и эмоции. А ты просто невероятная. Я не устану это повторять.

Анагон, подняв к воину красное от слез лицо, попыталась изобразить одновременно и раскаяние, и благодарность.

– Вуль, спасибо тебе… и прости за все. Но я не могу сейчас…

– Я ни о чем и не прошу, – прервал воин ее. – Только об одном: пойми, что тебе действительно дорого. Ты любишь Рейгара – каким он был или каким стал? Или ты упивалась своей привязанностью и верностью ему весь этот год? Подумай над этим.

– Он правда… изменился. Раньше он не был похож на разбойника, честно, – слегка улыбнулась Анагон. – Иначе мы не стали бы… черт.

Кошка виновато закусила губу и замолчала. Вульгус невольно дотронулся до татуировки на шее, но ничего не сказал. Анагон продолжила разбираться в своих чувствах вслух.

– Сейчас кажется, что это был прекрасный сон. А теперь я проснулась и не могу понять, куда делось все то, чем я владела во сне. И от этого больно и непонятно. Я не знаю как быть. Как нам теперь вместе спасать мир, если я даже находиться с ним рядом не могу.

– Ты еще не особо пробовала.

– Да я даже представить это не могу! – воскликнула кошка и поднялась. – Это будет так глупо. Я, он и она.

– И твоя королевская рать. Мы рядом. Мы с тобой и всегда придем на помощь. Синай сегодня уже чуть не сцепился с ним.

Кошка усмехнулась

– Не стоит. Рейгар сильный воин. Не хотелось бы потом львенка у Венус лечить.

– Кто знает, может и львенок показал ему. Рей выглядит не очень здоровым.

– Правда? – вскинулась кошка. – А может, он выглядит несчастным? Может, он ее не любит?

Вульгус поморщился и начал всматриваться куда-то в чащу леса.

– Зачем гадать? Реши для себя, любишь ли ты того Рейгара, который предал тебя, нашел себе за этот год другую и заделал ей ребенка, а потом привел ее к вам, как ни в чем не бывало? Достоин ли он тебя? И готова ли ты тратить на него свое время? Или ты наконец примешь себя и увидишь, что мир не сошелся клином на одном человеке, что рядом есть и другие, что готовы жизнь за тебя отдать? – Вульгус резко обернулся к кошке, и та отпрянула, пораженная злобой, что плескалась в глазах воина. Никогда еще она не видела его в таком состоянии, но секундный испуг уступил место другому чувству.

– Так вот в чем дело! Вот зачем ты решил со мной уединиться сейчас. Ты думаешь, раз я в расстроенных чувствах, то прыгну на шею к первому, кто окажет мне хоть каплю внимания? Решил подсуетиться? – осклабилась девушка. – Тогда ты ничего не понимаешь, Вульгус. Ты никогда не терял близкого человека.

Усталость и потрясения последних дней затуманили разум Анагон. По тому, как дернулся Вуль и прикрыл рот рукой, она поняла, что задела его, и хотела продолжить свою тираду, но в горле внезапно пересохло и она закашлялась. Сквозь собственный надрывный кашель она разобрала шепот Вульгуса.

– Ты и вправду дура.

– Что ты сказал? Да как ты смеешь! – прохрипела кошка. – Я все еще твоя Правительница.

– Тогда иди и правь, – холодно откликнулся Вульгус.

– И пойду! И справлюсь без твоих советов! – запальчиво крикнула кошка и бросилась вперед, не разбирая дороги и распугав лесных птиц. Через полчаса блужданий по лесу, во время которых ее гнев уступал место плачу, а затем сменялся истерическим смехом, она вышла на тропинку, ведущую к дому. Чем ближе она подходила к калитке, тем медленнее шла. Два силуэта, стоящих на крыльце перед опустевшей поляной – остальные, видимо, обедали в доме, – до последнего не желали обретать имена. Кошка уже почти зашла на территорию, когда силуэт пониже тихо засмеялся и заставил Анагон замереть на месте, неотрывно глядя на парочку. Рука второго воина скользнула по округлому животу подруги, он чуть подался вперед и коснулся губами щеки спутницы. Последняя обхватила его шею руками и что-то зашептала на ухо.

Анагон почувствовала, как за спиной ее возник человек. Кошке не нужно было поворачиваться, чтобы узнать кто это. В отличие от людей на крыльце, появление этого воина – как всегда своевременное и молчаливое – она могла угадать в любой ситуации.

Вот и сейчас она лишь закрыла глаза и шепнула:

– Я так устала.

В следующее мгновение воин подхватил ее на руки и понес вокруг дома, чтобы затем взлететь и попасть в дом в обход центрального входа и гостиной, сразу на второй этаж через окно в коридоре. Здесь он нашел комнату, на двери которой висела табличка с именем девушки и вошел внутрь.

Укладывая Анагон на кровать, Вульгус услышал, что она что-то шепчет, не открывая глаз и глотая слезы. Он наклонился к ней и разобрал:

– Я всё ещё люблю его.

Клир II.

На следующее утро Инвер проснулся слишком рано и не сразу осознал, где находится. Привыкший за столько месяцев спать на земле под открытым небом, он долго всматривался в потолок над собой. А когда рядом кто-то зашевелился, молниеносно вскочил и встал возле кровати, выставив вперед кулаки. И тут же чуть не расхохотался, но смог сдержаться и не разбудить мирно спящую Венус. Несколько секунд он наблюдал за ее мерным дыханием. Затем внутри него что-то заскреблось, во рту появился неприятный горький привкус, и волк невольно покосился на свою походную сумку. На цыпочках, стараясь не разбудить Венус, он подошел к стулу, на котором стояла сумка, что-то достал из нее и вышел из комнаты. Выйдя на крыльцо, он еще несколько секунд постоял в раздумье, крутя в руках добытую сигару. Вчера он не смог признаться Венус в своей новой зависимости, хоть и чувствовал себя очень паршиво, когда под предлогом осмотра границ, убежал в лес курить. Вот и сейчас ему казалось, что он ведет себя то ли по-детски, то ли и вовсе преступно.

Утро только занималось, охотники еще не отправились в лес, и птицы заливались, встречая солнце. Инвер выдохнул, сунул в рот сигару и сунул руку в карман в поисках спичек.

– Никогда бы не подумал, что наш праведный Инвер начнет курить, – раздался за его спиной насмешливый и – по мнению Инвера – слишком громкий голос. От неожиданности сигара выпала из его рта и упала в серебрящуюся от росы траву под крыльцом. Волк про себя выругался и обернулся.

Рейгар стоял в проходе, облокотившись о косяк двери и крутил в руке нож. Волк помнил, как год назад парень этим ножом затачивал каждую веточку, попавшую в его руки в период размышлений. Инвер протянул Рейгару руку. Он пожал ее, и волку вновь показалось, что рукопожатие вышло крайне неуверенным.

– Добре утро. Не говори пока Венус.

– Думаешь, она не знает? – приподнял бровь Рейгар, обходя друга и ища глазами подходящую ветку. – От тебя разит табаком за километр. Я удивлен, если Венус уснула сегодня с тобой. Хотя… она же травница.

«Черт! Я настолько привык к запаху, что даже не подумал от этом. Но если она учуяла, то почему ничего не сказала? Нам надо поговорить».

Рейгар тем временем нашел короткий сучок, забрался на перила и принялся его очинять. На мгновение Инверу показалось, будто и не было этого года, и они не расставались. Но следующая фраза Рея развеяла это ощущение:

– Почему ты так волнуешься, чтобы об этом не узнала Венус? Ее какое дело?

Волк не сразу нашелся, что ответить. Часть его – та, с которой он боролся весь этот год – возликовала и согласилась с медведем. Но другая, та, которой пытался быть воин, заговорила вслух.

– Что ты имеешь ввиду? Мы вместе. Она вправе знать все обо мне.

– С каких пор ты так начал думать? – осклабился Рей и слишком глубоко вогнал нож в сук.

– А с каких пор ты перестал так думать?

Повисло молчание. Инверу хотелось многое спросить о новой спутнице Рея, но настрой друга настораживал его. К счастью, в доме послышался шум и на крыльцо вышли утренние охотники.

– Доброе утро, – приветствовала всех Аврора. – Инвер, тебя-то я и хотела увидеть. У меня предложение…

За Авророй вышел Синай – вчера Вульгус приказал ему идти охотиться, думая, что, чем меньше парень будет в доме, тем меньше у него шансов сцепиться с Реем. Но тут вышла осечка.

При виде воина, болтающего ногами на перилах, внутри у Синая будто вспыхнул факел. «Веди себя прилично!» – прозвучал в голове голос наставника, и лев заставил себя остаться на месте, но не отвел от медведя ненавидящего взгляда.

Аврора продолжала:

– Я понимаю, что твои ребята привыкли добывать еду охотой, но нам, простым людям – пусть и обращающимся в хищников, привычнее покупать еду на рынке. Позволь нам с Синаем не бегать по лесам, а доехать до ближайшей деревни и привезти все оттуда. На одном мясе нам все равно долго не прожить.

– Эмм… – Инвер растерялся. Он настолько привык к облику волка, что и забыл, как живут обычные люди, и составил расписание, по которому все в какой-то день должны были выйти на охоту. – Да, конечно. Телега…

– Я видела. Лошади тоже есть. Мы прибудем к обеду. Синай, идем.

Но рыжий не сдвинулся с места. Рейгар ответил на его взгляд, продолжая беспечно улыбаться, чем невероятно бесил парня.

– Что такое, рыжик? Тебя позвали – беги.

– Да как ты посмел? – прорычал Синай. Рей, будто только этого и ожидая, соскочил с перил, отбросил нож и ветку и подошел вплотную к Синаю, ожидая, что его рост и размеры напугают парня, как пугали всех последнее время. Но фокус не прошел. Габариты Синая ничуть не уступали размерам легата, а за счет пышной медной шевелюры лев казался даже крупнее Рейгара. Медведь растерялся и поспешил отступить на пару шагов. Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы не грозный оклик Инвера.

– Синай! Тебе пора.

Анагон много рассказывала о волке своей свите, и Синай, уже заочно начавший уважать зверя, не посмел ему перечить, и ушел за дом в сопровождении Авроры. Рейгар протяжно выдохнул и принялся искать на полу нож, как бы между прочим отметив:

– Я и сам справился бы.

– Я и не помогал тебе. А даже если так – у тебя дрожат руки.

Медведь опусти взгляд. Кисти мелко тряслись, это можно было бы заметить даже не вглядываясь. «Черт! Когда же это пройдет?».

– Может, Венус…Ты нормально себя чувствуешь?

– Прекрасно! – грубо отозвался Рейгар. «Хватит с меня лекарств». Он наконец нашел нож, вогнал его глубоко в перила и, не прощаясь, ушел в дом.

***

Анагон не вышла ни к завтраку, ни к обеду. Впрочем, оба приема пищи проходили в напряженном молчании. Инвер потерял желание говорить с Рейгаром, тот и вовсе еле ел, уткнувшись в тарелку. Волки, не желая приготовленного мяса, ушли в лес за свежей добычей. Аврора с Синаем еще не вернулись. Свита медведя сидела особняком. Лишь Аннаэль попыталась завести разговор и расспросить воинов Севера, откуда они, но Вульгус ответил за всех.

– Мы служим Северу и Правительнице.

Как бы не сдерживал себя Вульгус, он невольно метнул взгляд в Рейгара и который раз убедился, что ему не показалось тогда, в битве при Тире. «Помнит ли он меня?».

После обеда крылатый остался помогать Венус убирать со стола. Та попыталась его прогнать, сказав, что это не мужское дело.

– Не знал, что убирать посуду умеют только девушки. Я думал, у меня получается, – пожал плечами воин и продолжил собирать тарелки. Венус рассмеялась.

– Спасибо. Вульгус, верно? Ты приближенный Анагон?

– Я вроде ее телохранителя.

Венус остановилась и тихо спросила:

– Как она?

Вульгус вспомнил, как после завтрака зашел к девушке. Она лежала в той же позе, в какой он оставил ее вчера. Северянин подумал, что она спит, но обогнув кровать и заглянув девушке в лицо, увидел ее бессмысленный взгляд, направленный в окно, и две алые полосы на щеках от слез. Он оставил ей еду и, особо не надеясь, попросил выйти к обеду.

– Она сильная. Она переживет.

Венус тяжело вздохнула.

– Я не знаю, что на него нашло. Он был таким веселым, даже… наивным. Никак не ожидала.

Она вышла на кухню. Воин остался в гостиной и собирал ложки, когда в комнату влетел запыхавшийся Синай и чуть ли не напрыгнул на Вульгуса сзади.

– Мастер! У меня срочный вопрос! Я не понимаю!

На шум на пороге вновь появилась Венус. С рук ее капала мыльная вода, она удивленно смотрела на рыжего воина, который совсем ее не замечал.

– Что такое? – Вульгус чуть отодвинулся от возбужденного друга.

– Как Вы поняли, что влюбились в Правительницу?

Вульгус испуганно прижал ладонь ко рту воина и обернулся. Но Венус уже тактично скрылась в кухне. Воин обернулся к ученику и прошипел:

– Что я тебе говорил о нас с Анагон и твоих домыслах?

Синай отмахнулся.

– Ай, перестаньте, мастер. Всем понятно, что она Вам нравится, но не может ответить взаимностью, потому что у нее есть этот, – Синай скривился. – Но теперь-то у нее никого нет. И Вы можете…

– Захлопнись, – прервал его Вульгус. Мысль, радостная мысль, которую он гнал от себя последние несколько часов, была произнесена вслух. Парень чувствовал, как щеки его краснеют. – Зачем тебе эта информация?

– Я, кажется, влюбился.

***

Во второй половине дня Аннаэль захотелось прогуляться, о чем она и сообщила Рейгару. Воин лежал в этот момент ничком на кровати – сил с каждым днем становилось все меньше и к вечеру парень чувствовал себя дряхлым стариком. Медведь пробурчал что-то неразборчивое. Ан подождала пару минут, затем повторила свою просьбу. Никакого ответа. Девушка возмущенно топнула ножкой.

– Рейгар! Я хочу гулять! Мне нужно гулять!

– А я устал. Я хочу лежать.

Рей не видел, как девушка презрительно сощурила глаза. Она отвернулась к окну и как бы невзначай сказала:

– Если бы ты не бросил пить лекарства, то не лежал бы сейчас тут бесполезной ветошью, и не страдал.

Рейгар рывком, стоившим ему последних сил, вскочил с кровати. В глазах потемнело, и комната потеряла очертания. Воину пришлось сесть, но кровь клокотала в нем, и он ожесточенно заговорил:

– Заметила-таки. И даже не отнекиваешься. Бесстрашная?

– А чего мне бояться? Ты, а не я с каждым днем все ближе к могиле. Печально, конечно, если ты умрешь, но я уже получила что хотела, – она провела рукой по животу. Рей непонимающе мотнул головой. В ушах шумело. Аннаэль откинулась на спинку стула и медленно, вальяжно заговорила. – Я – мать сына Избранного. Представляешь, какая у меня будет власть, когда вы победите Тьму и станете героями всего Алиота.

– Ты же говоришь, что я близок к могиле.

– Ты думаешь, я это допущу?

– Почему ты так уверена, что мы победим?

– Иначе и быть не может. Пророчества всегда сбываются. Кстати, о нем, – она указала на живот. – О нем тоже много интересного пишут.

– Ты все знала наперед. Ты… использовала меня! – костяшки сжатых в кулак пальцев побелели.

– Ну не всегда. Ты мне правда нравился. Пока был полностью от меня зависим и слаб. Сейчас ты тоже слаб, но только по своей глупости. Страдаешь из-за этой…

Рейгар предупредительно хрустнул шеей, и Ан пришлось выбрать выражение помягче.

– По своей возлюбленной. А что она тебе может дать?

– Я люблю ее! А она любит… любила меня.

Аннаэль расхохоталась.

– Какие глупости. Ты еще такой ребенок. Нет никакой любви. Людям выгодно друг с другом. Мне выгодно с тобой, тебе со мной. Поэтому мы были идеальной парой. Помнишь? Так все говорили.

– Но теперь я тебе больше не нужен. Ты добилась своего. Отпусти меня.

– О, нет. Хороша я буду мать наследника, если ты от меня уйдешь. Мы будем вместе, Рей. До конца.

– Нет, – дыхание сбивалось, легат делал длинные паузы. – Я не хочу.

– Тогда конец наступит раньше, чем ты думаешь.

– Мне плевать. Я не хочу так жить.

– Ты такой эгоист. Это мне тоже в тебе нравилось. С чего ты взял, что я говорю о твоей смерти? Мне мешает Анагон. Или как там ее … Карисси? Что за имя вообще? Вроде «единственная» на твоем языке. Только не говори, что это ты… фу! – Аннаэль скривилась и сделала вид, что ее тошнит. – В любом случае, она мне мешает. А я всегда устраняю тех, кто мне мешает.

– И частенько ты это делаешь? – Рей еле сдерживался, чтобы не сорваться и не придушить девушку.

– Пару людей ты знаешь. Ареса – я наняла его задолго до твоего возвращения, чтобы мы успели все… подготовить. Парня из тюрьмы, который слишком много лез куда не надо. И мою сестру, Лиру. Она так переживала за ваши отношения! И совсем не думала обо мне.

– Ты мне омерзительна.

– Ты тоже сейчас не красавчик. Но это поправимо. Вот выпей это, – она протянула знакомую бутылочку. Рей не взял ее. – Я не предлагаю дважды. Либо ты пьешь это и все становится как раньше, либо завтра к вечеру будешь оплакивать свою кошку.

– Ты мне угрожаешь? Не боишься, что я убью тебя прямо здесь, на этом месте? – Рейгар поднялся во весь рост и удержался на ногах, когда его вновь начало тошнить

– Не-а, – равнодушно протянула Аннаэль. – Во-первых, Рей без моих лекарств – размазня, который никогда не обидит женщину, беременную тем более. А во-вторых, даже если ты меня убьешь, Зиверсал не оставит этого без внимания.

– Зиверсал трус. Я победил его.

– Нееет, – ехидно улыбнувшись протянула Ан. – Он жив. Его культ жив. А значит, ты проиграл. Князь позволил тебе уйти, потому что я его об этом просила. Запомни, без меня – ты никто. Пей, чтобы хоть немного мне соответствовать.

Она сунула ему в руку бутылку и, отойдя, принялась шнуровать обувь, собираясь на улицу.

Рейгар глупо пялился на плескавшуюся в стекле жидкость.

– Будет как раньше – я забуду ее?

– Ну, сейчас, когда она постоянно рядом, будет сложновато ее забыть. Но ты забудешь все свои «чувства» к ней. Она станет одной из многих женщин, до которых тебе нет дела. И в ее интересах понять это поскорее и не быть навязчивой. Пей и пойдем гулять. Подожду тебя на улице. Надеюсь на твое благоразумие.

С этими словами она вышла из комнаты. Рейгар еще пару минут постоял, затем кинулся к столу, выудил из ящика бумагу и карандаш и написал два письма. Одно заняло весь лист – Рей перечитал его дважды, оценивая, все ли понятно в нем и остался доволен. Второе было совсем коротким – но на него у легата ушло намного больше времени. Он долго подбирал слова, ибо писал о том, о чем никогда не мог сказать.

Сложив оба письма, он резким движением сорвал пробку с бутылки и в два глотка прикончил эликсир. От знакомого вкуса, обжегшего горло, закружилась голова. Посидел несколько минут неподвижно, глядя в стену и практически ощущая, как лекарство растекается по артериям и вновь наполняет силой его ссохшиеся мышцы. Но это ощущение не принесло воину радости. По щекам легата текли слезы, а перед глазами одно за другим проплывали недавно вновь обретенные воспоминания и снова исчезали.

– Я так боюсь тебя потерять, что вынужден потерять все, что связано с тобой.

Рейгар вышел из комнаты, приблизился к двери Анагон, секунду поколебавшись – «Отдать в руки? Нет, она не возьмет. Да и дверь наверняка не откроет». Он сунул маленькое письмо в щель под дверью и двинулся дальше по коридору. Уже у самой лестницы до него донесся звук открывающейся двери и тихий оклик:

– Медведик?

Воин обернулся. Она стояла на пороге в мятом коротком сарафане. Волосы спутались и налипли на мокрое от слез лицо. Анагон неловко сложила на груди руки и с тревогой и надеждой смотрела на воина.

Рейгар медлил, и пока он медлил, лекарство продолжало свою работу. Сначала волосы ее перестали казаться такими блестящими, и он забыл, что от них всегда пахнет костром. Потом исчезли все воспоминания о ласковом прикосновении белых рук. А длинные стройные ножки, которые она всегда закидывала на него во время чтения, стали просто ногами, едва прикрытыми мятым подолом.

Подслеповатая Анагон не смогла увидеть всех изменений, произошедших на лице воина. Она лишь слышала, сидя на кровати своей спальни, как кто-то мнется у двери, сразу поняла, что это он, выбежала в коридор, замерла при его виде, едва нашла в себе силы окликнуть, чуть не умерла, когда он обернулся, практически не дышала, когда он молча смотрел на нее… и поняла, что все кончено, когда воин сказал:

– Для тебя – Рейгар Табард.

Он отвернулся и спустился по лестнице. А Анагон, беззвучно зарыдав, хлопнула дверью, так и не заметив письма, оставшегося лежать у порога. Через час к двери подошел темноволосый воин, неся в одной руке тарелку с ужином, а в другом – бутылку сока. Белеющий квадратик у двери он заметил издалека, приблизившись – поставил тарелку на пол, поднял и развернул письмо. Чтение все еще плохо давалось ему, но его навыков хватило, чтобы прочитать обращение – «Анагон» и подпись «Рейгар». И этого было достаточно, чтобы воин, обернувшись в обе стороны коридора и убедившись, что его никто не видит, смял письмо и сунул его в карман. Затем осторожно постучал в дверь и, не дождавшись ответа, зашел. И тут же уронил на пол тарелку и бутылку, которая разбилась с тихим звоном и залила все вокруг оранжевой жидкостью.

– Не надо, Анагон. Пожалуйста. Ради Севера, – он протянул вперед руку. – Отдай мне его.

Девушка непонимающе воззрилась на воина, затем на клинок в своей руке и рассмеялась.

– Ты что, думал, что я… ха-ха, да не в жизнь. Я хотела лишь немного укоротить волосы, – она показала рукой примерно на половину длины. – Вот так. Мне пойдет?

Вульгус, которого еще немного трясло, помотал головой:

– Не знаю. Как по мне – сейчас все прекрасно.

– Правда? Хорошо, доверюсь тебе, – она кинула нож на кровать. Плечи Вуля постепенно расслабились и опустились. С Анагон что-то произошло. Она сменила одежду – теперь ее исхудавший силуэт облегали штаны братства и темно-алая приталенная рубашка. Волосы были расчесаны и приглажены, а лицо, пусть все еще изможденное, излучало спокойствие.

– Ты… в порядке?

– Да, в полном, – кошка подошла к воину и подняла с пола ветку винограда, дунула на нее и принялась кидать в рот ягодки. – Ты правда решил, что я покончу с собой из-за единственного и неповторимого Рейгара Табарда? Ну уж нет.

Она хмыкнула и отвернулась, добавив тише:

– Ты был прав, мой мир не сошелся на нем клином, если его центр вселенной – не я.

– Что он написал тебе, что ты так поменяла свое решение? – Вуль начал жалеть, что смял письмо – а вдруг захочет взять его?

– Написал? Нет, он все сказал. То есть как сказал… В общем, все стало понятно и без пространных речей. Все кончено. Мы друг другу никто, волею судьбы вынужденные сражаться вместе, – Вульгус почувствовал, как в голосе девушки появились истерические нотки.

– Ты правда так думаешь?

Анагон вздохнула и подошла к Вульгусу вплотную.

– Я пытаюсь так думать. Но без вас… без тебя у меня не получится его забыть. Прошу, прости все, что я наговорила. Я сто тысяч раз дура, но я правда ценю тебя. Нашу… дружбу, – она отвела глаза. – Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь еще кому-то довериться. И хочу, чтобы ты знал об этом. Если ты поймешь, что не готов тратить свое время…

Вульгус перебил ее, заправил за ухо выбившийся локон.

– Я понимаю тебя, Анагон. Я терял близкого человека. Знаю, сначала кажется, что ты никогда в жизни уже никого не полюбишь, ибо никто в мире не достоин даже мизинца покинувшего тебя. Но проходит время, ты вновь начинаешь видеть мир вокруг в цвете. Появляются новые дела, заботы. А потом приходит она, – воин щелкнул девушку по носу. – Новая любовь. И ты снова живешь. И я буду рад, даже если просто буду рядом в тот момент, когда ты снова влюбишься.

Вульгус отстранился и оглядел пол.

– Пошел я за тряпкой и новой порцией.

– Не надо, – махнула рукой Анагон. – Я сама потом уберу. А поужинать хочу вместе со всеми. Там найдется еще место?

– Выгоним кого-нибудь. Я голосую за Синая. Ты не представляешь, что он учудил.

– Рассказывай же!

По дороге на кухню Вульгус успел рассказать о поездке Синая и Авроры на рынок, как во время привала к ним выползла змея, и блондинка, обратившись в горного льва, прикончила ее одним укусом, и покорила этим сердце северянина. Рыжего не смущала ни разница в возрасте – девушка была старше его на четыре года, ни наличие тяжелобольной дочери – он просто потерял голову. Однако все это смущало Аврору, о чем она и сказала рыжему, когда тот поспешил рассказать е о своих чувствах. И теперь не было человека несчастнее, чем Синай.

– Он сказал, что не будет есть, пока она не ответит взаимностью.

– Но мне кажется, я слышу его голос из кухни.

Действительно, за столом в гостиной собрались все, кроме Рейгара и Аннаэль, еще не вернувшихся с прогулки. Северяне стоя приветствовали Правительницу. Вульгус усадил ее между не спускавшим глаз со смущенной Авроры Синаем и Гаром, который шепнул, что очень рад выздоровлению Правительницы. «Это правда было похоже на болезнь. Но Рейгар сказал свое слово – и будто выдернул зудящую занозу. Конечно, еще болит, но скоро пройдет».

Вуль шепнул, что скоро вернется и вышел на кухню. Там он отодвинул заслонку у печи и, немного поколебавшись, кинул в огонь найденное у порога письмо. Затем принял самое беспечное выражение лица и вернулся в гостиную, где впервые после возвращения воинов начинался веселый и спокойный ужин.

А в огне печи сгорали пламенные слова:

«Анагон,

прошу, знай и помни, – чтобы я ни делал, ни говорил – я люблю тебя, бесконечно.

Но ради твоей безопасности – Боже, как глупо, как в романах, которые ты презираешь – ради тебя нам нельзя быть вместе сейчас. Ненавидь меня, презирай – тогда я буду спокоен и рад.

Когда-нибудь мы снова будем вместе – я сделаю все для этого, я убью любого, кто станет между нами. Но сейчас я бессилен.

Не отвечай, не пиши, не говори со мной.

Навеки твой, Рейгар».

Клир III.

Аннаэль лежала на берегу реки и наблюдала за Рейгаром. При встрече и по дороге сюда воин не сказал ни слова, но выглядел уже намного лучше. Девушка похвалила сама себя.

Рей повел ее сюда, разделся и с разбегу вбежал в реку. Там он принялся яростно тереть руки и спину, будто пытался содрать с себя кожу. Аннаэль изящно – насколько позволял живот, улеглась под деревом и ждала.

Наконец, когда комары начали противно пищать над ухом, воин вышел из воды и отряхнулся. Холодные капли долетели до ног Аннаэль, и она воскликнула:

– Эй! Аккуратней! – и тут же притихла, не зная, как отреагирует воин.

Рейгар обернулся и усмехнулся.

– Воды боишься? Сейчас как затащу в реку, будешь знать! – весело гогоча, он подбежал к девушке и подхватил ее на руки. Аннаэль, все еще не позволяя себе окончательно расслабиться, наигранно засмеялась и все пыталась заглянуть в глаза воину. Однако ничто не выдавало в нем подавленную недавно ярость. Лекарство делало свое дело.

Легат опустил ее обратно на землю и сам упал рядом. Рука его скользнула вверх по бедру девушки, задрав подол. Змея резким движением перехватила его руку.

– Не стоит.

– Да перестань, – мотнул головой воин, вставая на четвереньки и нависая над девушкой. – Я аккуратно.

– Нет, Рей! – Аннаэль, не на шутку испугавшись напора воина, ударила его кулаком в грудь. Медведь остановился, взгляд его затуманился, будто воин что-то вспомнил. Потом перевел взгляд на девушку. Его лицо выражало недоумение.

– Ан? – спросил он.

– Да, это я. Рей, что…

Воин откинулся назад и сел на траву спиной к девушке. Он слегка качался из стороны в сторону, и змея боялась даже дышать, не понимая, чем было вызвано это поведение. Благо, со стороны дороги послышался стук копыт. Медведь вскочил, натянул штаны и накинул рубашку. Оружие с собой они не взяли.

Через пару минут на тропе появился всадник. Гнедая лошадь медленно плелась, постоянно норовя остановиться и начать пастись. Всадник почти постоянно тыкал ее пятками в бока и дергал поводья, тихо бормоча ругательства. Аннаэль отступила назад, к реке, но Рейгар наоборот, двинулся вперед, разглядывая, прищурившись, всадника.

Наконец, конный тоже заметил их. Он отвлекся, и лошадь, воспользовавшись моментом, встала и принялась уничтожать придорожный лопух. Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга, а затем всадник неуверенно поднял вверх единственную руку.

– Рей?

– Сет?

Аннаэль показалось, что улыбка всадника была слегка натянутой, пока он спешивался и подходил к ним. А уж когда он рассмотрел ее и в особенности ее живот, то лицо его и вовсе приняло самое суровое выражение.

– Рад видеть, – сказал он сухо, не глядя в глаза другу. – Все добрались?

– Да, – откликнулся Рейгар. От него тоже не ускользнула перемена в настроении воина, и он с вызовом вздернул подбородок. – Только Энея нет. Мы думали, вы забыли про нас.

– Как можно про вас забыть. Что ж, значит, все в сборе. Думаю, сегодня все начнется.

– Опять ваши загадочные фразочки?

– Именно они.

Воины двинулись к лошади, которая расстроено фыркнула, но все же пошла в поводу. Спустя четверть часа напряженного молчания, Сет не выдержал и, обернувшись к Ан, спросил:

– А Вы, прошу прощения, кто?

Девушка с готовностью улыбнулась и протянула ему руку:

– Аннаэль, невеста Рейгара.

Сет руки не взял, пробормотал что-то про «приятно познакомиться» и замолчал на весь оставшийся путь.

«Ах, Эней. Хоть тут я был прав».

***

Появление Сета вызвало невероятный ажиотаж в гостиной, куда после ужина переместились воины. Анагон долго не желала отпускать Сета, да и тот как по-особенному прижимал ее к себе рукой. «Он все знает», – подумала кошка.

– Я все знаю, – шепнул воин. – Держись.

Затем подошла Венус и неловко приобняла воина. Инвер крепко пожал руку легату, еще несколько воинов из новеньких подошли поздороваться, в том числе и Вульгус.

Когда с приветствиями было покончено, все расселись в гостиной и, наконец, начали рассказ о своем путешествии. Первым начал Инвер. Но прежде чем начать, он спросил:

– А мы не будем ждать Энея?

– Ему… все известно. Он прибудет позже.

– Почему я не удивлен.

Инвер задумался. Последние несколько дней он метался, не мог решить, рассказывать ли о том, что он полукровка или нет. Но в последний момент решился. Когда он начал говорить про мать, то заметил одобряющий взгляд Геры, и заговорил свободнее. Пару раз компания расхохоталась над его шутками, и Инвера это немного выбило из колеи. «Они смеются. Им весело со мной. Год назад я сидел здесь же, также рассказывал о себе – но это был не я».

Затем слово взяла Венус. Она справилась быстро – рассказывать про быт и восстановление усадьбы ей показалось мало интересным, а про мать она ограничилась парой фраз – жива, ушла в монастырь, я – единственная наследница. Когда Венус представляла всем свою спутницу, то невольно покосилась на рыжего северянина. Как она и ожидала, тот не сводил глаз с ее подруги. «Такой славный. Будь он постарше – я бы не задумываясь отдала ему Аври».

Анагон и Рейгар заговорили одновременно и тут же замолчали. Взгляды их столкнулись. «Уступаю даме», – прозвучала в голове у Анагон фраза, сказанная в первый день знакомства, и сердце ее болезненно сжалось. Кошка опустила глаза.

Рей заговорил быстро и отрывисто. Не без удовольствия он рассказал, как вырвал сердце названному брату и прикончил гуруна. Заметив на лицах некоторых из присутствующих отвращение, он лишь презрительно усмехнулся. «Слабаки». Закончил свою речь он словами:

– Что ж. Теперь послушаем ее королевское высочество.

Анагон дернулась и обернулась к осклабившемуся Рейгару. «Что с ним? Что за ехидство в его словах?».

Кошка не готовила рассказ и никак не могла начать. И тут услышала голос Вульгуса:

– Карисси Эрмегард спасла от смерти главаря банды зодиака. И примкнула к ней. Затем спасла от смерти Правителя Ландана, Юстеса Мортена.

– Спасительница какая, – сплюнул Рейгар. Все с удивлением воззрились на него. Лишь Аннаэль довольно улыбнулась, но тут же спрятала улыбку.

– Ты что-то сказал? – ледяным тоном ответил Вульгус. Ответа не последовало. Рейгар смотрел на крылатого через всю комнату. Воин продолжил. Когда рассказ дошел до свадьбы, медведь громко хмыкнул. Вуль остановился вновь:

– Что-то не так?

– Да нет. Просто меня тут все ненавидят за то, что я вернулся с другой девушкой. А Анагон вообще замуж вышла и ничего, все боготворят ее.

– Ты вообще слушаешь? – прорычал Синай. – Она сделала это не по своей воле!

– А кто дал тебе слово? – Рейгар будто ждал конфликта и угрожающе повел плечами. – Анагон, твои прихвостни всегда все за тебя решают?

Ошалевшая Анагон не знала, что сказать. Синай вышел из своего угла на свет.

– Дослушай. Иначе я тебя сам заткну.

– Хочу на это посмотреть.

– Хватит! – вмешался Сет. – Рей, прекрати немедленно. Ты, – он указал на Вуля, еще не выучив его имя. – Продолжай.

Рейгар ушел в самый темный угол, забрав с собой Аннаэль. Иногда было слышно, как они о чем-то шепчутся. Пару раз Ан тихо засмеялась, но рассказу больше никто не мешал. Когда он был закончен, вперед вышел Сет.

– Что ж, другого я от вас и не ожидал. Вы проделали большую работу. Но, надеюсь, вы понимаете, что это только начало. Самое сложное впереди.

– Когда мы узнаем, что впереди? – спросил Инвер.

Сет опустил глаза вниз, будто прислушиваясь к чему-то. Все в гостиной невольно затаили дыхание. Все, кроме парочки в углу, которая вновь над чем-то смеялась.

Огонь в камине вдруг стал как будто глуше, и в то же мгновение Сет вскинулся, указал рукой на дверь и громко сказал:

– Сейчас!

Дверь распахнулась и влетело нечто, они сделало кривой круг по гостиной и, упав на пол перед Инвером, застыло, более не шевелясь. Венус и еще две девушки вскрикнули. Инвер склонился над телом и прошептал:

– Это Джфара! И он… мертв.

– Все верно, – скорбно склонил голову Сет. – Верный друг выполнил последнее поручение хозяина и отправился за ним.

Несколько секунд все осознавали сказанное. Затем Венус запричитала, Анагон крепко выругалась. Даже Рейгар выглядел растерянным и оставил Аннаэль. Инвер зачем-то копался в груде перьев.

– Но зачем? – протянула Анагон.

– Помните предсказание у Камня-Всех-Дорог? Положи жизнь свою…

– За жизнь всего мира, – закончила Венус. – Умирающий воин…

– Чтобы проход открылся и вы встретились с хранителями и получили Второе пророчество, ему пришлось умереть, – голос Сета сорвался и он опустил голову, пряча слезы, которые, как он думал, давно кончились. Венус снова начала было заламывать руки, но окрик Инвера призвал всех к тишине.

– Тут записка. Это… Третье Пророчество.

Сет кивнул, предоставив Инверу шанс прочитать его.

Волк нервно сглотнул и начал читать неестественно высоким голосом:

– На ста кораблях приплывут на скорбную землю все способные держать меч. Проснется страшнейший из Пороков. Будет битва, каких не знал мир. Сбудутся слова слепого, но зрячего. Станут четверо тремя. Но успейте до рождения наследника. Иначе Тьма придет сама, и будет она бесконечна.

– Это очень примерный перевод, – смущенно откликнулся Сет. – Эней… не успел его отшлифовать.

– Но и так понятно, чем нам надо заняться, – отозвался Инвер. Все обернулись к нему. – Надо искать корабли. Анагон?

– У Севера не самый развитый флот. Кораблей пять…

– Семь, – уверенно сказал Вульгус. – И все нуждаются в ремонте. Плюс пятнадцать кораблей у Востока и девять у Запада. Больше всего их у Юга.

– Значит у них и надо попросить. Потому что построить сто кораблей мы не успеем.

Взгляды вновь обратились к Анагон. Та кивнула.

– Я напишу Правителю Юга. Думаю, он не откажет во встрече, если я напишу ему обо всем.

Решив отложить все на завтра – срок обозначен, но он еще не близок – все стали расходиться. Увидев, как Аннаэль поднялась по лестнице, а Рейгар вышел на улицу, Анагон решительно направилась за ним. Он стоял вместе с барсуком и оленем на крыльце. Анагон набрала в легкие побольше воздуха и спросила:

– Рейгар, могу я поговорить с тобой наедине?

– О, ребята, сама Правительница просит моей аудиенции!

– Ты можешь перестать паясничать? – не выдержала Анагон и взорвалась. На звук в проеме двери показались Вульгус и Синай. – Я уже поняла, что ты меня больше не любишь, но ненавидишь-то ты меня за что?

– Да мне плевать. Я просто хочу, чтобы ты отстала от меня. А то смотришь весь вечер своими глазками щенячьими, аж тошно. Ты, наверное, привыкла за год, что перед тобой все лебезят. А мне ты не нравишься, вот ты и бесишься, да?

– Это называется уважение. И на этом построены отношения нормальных людей.

– Они уважают тебя только из-за твоей власти. Завтра напишешь равному себе – и посмотрим, что он тебе ответит.

– Посмотрим.

***

Венус разбирала свои вещи перед сном, когда наткнулась на письмо. Оглянувшись на Инвера и увидев, что тот занят застиланием кровати, она развернула бумажку и пару минут читала. Рот ее раскрывался от удивления все больше и больше. Девушка не заметила, как сзади подошел Инвер и, когда тот обнял ее за талию, испуганно дернулась и смяла письмо.

– Что читаешь? Письмо от поклонника?

Венус сдавленно усмехнулась.

– Да нет. Пробовала один рецепт, писала формулу, но не сработало. Пустяки.

– Ну ладно. Идем спать?

Венус замялась.

– Знаешь, я хочу еще один вариант попробовать.

– Сейчас? Уже поздно. Ты говорила, что хочешь спать.

– А сейчас что-то вдохновение нашло. Может же так быть? – она выскользнула из объятий волка, чмокнула его в нос, собрала свои сумки и спустилась в гостиную. Там еще раз перечитала письмо и до глубокой ночи перебирала травы, делала пометки в блокноте и периодически возвращалась к письму, в котором значилось:

«Венус, к тому моменту, как ты это читаешь, ты меня, наверное, уже ненавидишь, как и все остальные.

Но только ты будешь знать правду. Девушка, с которой я приехал, – не любовь всей моей жизни. Она захватчик, паразит. Ребенок, которого она носит, не должен был появляться. Но раз уже все случилось…

Я люблю Анагон. Люблю – пока я в трезвом уме. Но как только я выпиваю эликсир, на который меня подсадила Аннаэль, я забываю Анагон и себя. Я становлюсь сильнее и опаснее, без него я больше не могу, но и с ним я – не я.

Помоги мне, придумай лекарство, с которым я бы мог оставаться сильным, но не забывать Анагон и не делать ей больно.

Я не буду помнить про это письмо и просьбу. Я понимаю, что прошу очень много, но реши эту проблему. Когда я снова стану собой, я тебя отблагодарю.

Никто не должен знать правды, Анагон особенно. Иначе Аннаэль убьет ее.

Будь осторожна. И поторопись».

***

В тот момент, когда Венус уснула в гостиной, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки, по лестнице бесшумно спустилась Аннаэль и вышла из дома. Пара волков, спавших у крыльца, повели в ее сторону ухом, но открывать глаза никто не стал – так сладок был предрассветный сон.

Девушка вышла за ограду и полчаса шла по видимым только ей тропам. Затем остановилась, вытащила из-за пояса маленький кинжал и, немного поколебавшись, резанула себя по ладони, на которой уже виделись старые и новые шрамы. В ту же секунду глаза ее закатились, и Ан упала на землю.

Сознание привело на вершину скалы, продуваемой, казалось, всеми ветрами мира. Но змея даже не поежилась. Она решительно двинулась к свернувшемуся тугим клубком гигантскому змею и почтительно склонилась. Ящер тут же распахнул желтые глаза и прошелестел:

– С чем пришла, дочь моя?

– Я вернула его, господин, как Вы и просили. Но я… боюсь. Не слишком ли много алояростника мы добавили в эликсир? Он, конечно, снова в форме, готов сражаться. Но то, как он теперь реагирует на Анагон… Да и на других.

– Я не понимаю тебя, – усмехнулся змей и приподнял лобастую голову. – То тебе не нравится, что он ее вспомнил и страдает, то боишься, что он не слишком нежен с этой кошкой.

– Я не то, чтобы… Просто остальные его начинают ненавидеть.

– Дитя мое! Он предал нас. Мне все равно, что о нем будут думать его ничтожные друзья. Главное, что он с тобой и у тебя – его наследник.

– Вы правы, господин.

– Иди, Аннаэль. Помни о нашей цели.

Клир IV.

Решено было ехать в Конор, там остановиться в гостинице и написать Правителю, а после его ответа, не теряя времени, тут же явиться ко двору. Однако текст письма составили заранее, ибо не все причастные решили совершить путешествие.

После трех часов споров, во время которых Инвер старался сделать обращение более официальным, Анагон – добавить страшных подробностей, Венус – надавить на жалость, а Рейгар лишь посмеивался после каждой фразы и в принципе не особо рвался участвовать в написании письма, после всех этих споров вышло следующее:

– Ваше Величество!

Я, Карисси Эрмегард, Правительница Севера, Покровительница Востока и Запада, спешу сообщить Вам о великой опасности, нависшей над Алиотом. Вы, верно, уже сталкивались в своих землях со страшными, темными существами, животными, людьми, которые будто перестали быть живыми и обратились в сущее зло.

Я и мои люди знаем, что Древние Пророчества сулят гибель всему миру от их рук. Но также мы знаем, как этого можно избежать.

Я настаиваю на Вашей аудиенции, на которой мы могли обсудить этот вопрос и прийти к соглашению о дальнейшем сотрудничестве.

Последнюю фразу целиком составляла Венус, ибо Анагон утверждала, что слово «требую» произведет на Правителя более эффективное влияние, чем раболепское «настаиваю».

В конце концов, письмо было запечатано и вручено гонцам, которыми стали Инвер, Анагон, Вульгус и Синай. Рейгар сослался на «дела, о которых никому не обязан отчитываться», а Венус сказала, что все еще работает над одним лекарством и невольно покосилась на Рея, который, впрочем, никак не отреагировал. Из-за этого у волков вышел неприятный разговор.

Вечером, накануне отправления, когда легаты вошли в комнату Венус, Инвер спросил:

– Я думал, то, что ты поедешь с нами, не обсуждается. Почему тебе так важно это лекарство?

Девушка, слегка оскорбленная тем, что решения Инвера «не обсуждаются», вскинулась и гордо ответила:

– Это лекарство может сыграть решающую роль в предстоящем сражении.

– И ты даже не можешь объяснить мне, как оно работает?

– Я… пока сама не знаю, что выйдет.

– Серьезно? И ты все равно не едешь с нами?

– Инвер, мне правда надо работать. Это важно!

– Важно то, что мы не виделись целый год, и ты опять готова расстаться непонятно на какой срок!

– Но ведь это не я уезжаю, а ты! – Венус почувствовала, как начала злиться. Это он бросает ее с чокнутыми Рейгаром и кучей малознакомых ей людей. Хорошо хоть, что Сет остается.

– Венус, я еду вести переговоры! Это поможет нам в бою!

– Мое лекарство тоже поможет! Но почему-то важными считаются только твои заслуги, а все, что делаю я, это… «не обсуждается»!

Венус схватила сумку и направилась к выходу. Инвер схватил девушку за локоть и удержал на месте.

– Ты куда?

– Переночую у Аври. Тебе надо выспаться, а я собираюсь работать допоздна.

Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу. Венус молилась, чтобы Инвер увидел в них, как она хочет, чтобы он остановил ее. Но волк, увидевший в них неизвестную до сих пор силу и уверенность, отступил.

– Хорошо. Увидимся.

Венус подавила разочарованный вздох и вышла. Зайдя к Авроре, которая ни о чем не спросила подругу, она упала на кровать и осталась так лежать, размышляя о том, не помешает ли обретенная ею уверенность в себе отношениям с волком.

***

Выезд был ранним утром. Сонные всадники клевали носом в седлах, кони мерно храпели и навеивали еще большую дремоту. Северяне прощались с правительницей, Венус и Инвер молча стояли рядом. Рейгар проводить послов не вышел.

Сет, в сотый раз проверив, что письмо запечатано и убрано в сумку волка, наконец, махнул рукой, отпуская путников:

– Да пребудет с вами Единый. Если что – присылайте Синая, мы придем на помощь.

– Возьмем дворец штурмом? – усмехнулась кошка и, подстегнув коня, первая выехала за ворота.

Лошади несли отряд через утренний лес. Птицы, славя солнце, пели и танцевали в воздухе, самые смелые зайцы перебегали дорогу прямо перед копытами лошадей, а воздух влажно обволакивал легкие. Анагон вспомнила, как год назад, точно таким же утром, они бежали на свое первое задание.

«Только мы были другие. И с нами был Эней».

При воспоминании о тане, на глазах невольно навернулись слезы, которым она не посмела дать волю тогда, в гостиной, чтобы не потерять лица перед подопечными. Но сейчас она возглавляла колонну, а значит видеть ее лица никто не мог. Потому она предалась воспоминаниям, а слезы все текли и текли по ее щекам, несмотря на то, что рот девушки расплылся в блаженной улыбке. Вспомнилась их первая встреча, когда Анагон жутко разозлилась на тана за то, что он подшучивал над Венус. «Он пытался ее закалить. Что ж, за этот год она правда изменилась. Восстановила дом, прогнала бандитов. Сохранила отношения». Анагон мотнула головой, не позволяя этим мыслям укрепиться в голове. Слезы слетели с щек и попали в уши. Щекотно.

Вернувшись к воспоминаниям о тане, она увидела, как Эней встречает их после первого задания, как лечит ее шрам, как знакомит их с Сетом…

Стоп. Лечит ее шрам. Девушка невольно коснулась рукой шеи. Все верно, шрама нет. Но если Эней… погиб, то его магия должна была уйти вместе с ним. Значит, он…

За этими размышлениями кошка не сразу услышала окрик Инвера. Очнулась она лишь когда Вульгус нагнал ее и, пришпорив свою лошадь, схватил Миясс под уздцы и остановил. Тут же подъехал злой на что-то Инвер:

– Если едешь впереди, будь добра, слушай! За нами кто-то есть.

Воины остались на лошадях, но обнажили оружие. Они пристально вглядывались в чащу, и кошке, отошедшей от вспышки гнева волка, уже показалось, что он ошибся. Она готовилась сказать ему об этом в самой ехидной манере, когда увидела их. Целая толпа Порождений шипя, плюясь, прыгая друг на друга, валясь с ног и вновь вставая, бежала на них. Их было около тридцати – оленей, барсуков, зайцев, лис, даже два человека – судя по очертаниям призрачной одежды – бандита – приближались к легатам.

– Назад! – крикнула Анагон и направила упирающуюся Миясс на толпу. В руках ее разгорелось пламя, и она выпустила две ослепительные вспышки в монстров. Толпа заверещала, несколько тварей тут съежились и обратились в пепел. Кошка заметила, как некоторые не стали дожидаться струи огня в рожу и метнулись обратно в лес. Она с трудом подавила в себе желание пуститься вдогонку, и все же развернулась к остальным. Инвер обратился и вцепился в глотку одному из демонов. Толпа окружила Синая, который отбивался от них тяжелым молотом. Анагон хотела прийти к нему на помощь, но вдруг осознала, что не видит Вульгуса. Она задрала голову – наверху воина тоже не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.