Воровка
Сандра Блекмур

Иллюстратор Ирина Шальнова (Rrenard)

© Сандра Блекмур, 2022

© Ирина Шальнова (Rrenard), иллюстрации, 2022

ISBN 978-5-0059-0204-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сандра Блекмур

Посвящается моим детям,

вдохновляющим меня

Воровка

Часть I

Циркачка, воровка и маг

Глава 1

Мое имя – Тея. Я не знала своих родителей. Поэтому считала, что я – цыганка. К тому же я была смуглой, глаза каре – зеленые, а волосы каштановые с рыжинкой, чуть завивались. Мне сказали, что я была подкидышем. Какое это имело значение? Своей семьей я считала цирковую труппу. Фургон и пара лошадей. Фокусник Эмер. Акробат Памел, глава нашего циркового семейства… Он научил меня всему. Ходить по канату, танцевать на нем, делать сальто, жонглировать. Я была легкой и гибкой, и кто тому же бесстрашной. Когда Памел перестал работать из-за артрита, поразившего его суставы, я стала выполнять акробатические номера сама.

Дородная матушка Римма готовила и стирала на всю труппу. Клоун Гарди, ее муж, развлекал зрителей в антракте. Он был уже стар и много пил, и его запас шуточек тоже износился. Но мы все время меняли города, а иногда и страны. Это выручало.

Мы кочевали из города в город. Я привыкла к бродячей жизни. Бывало, что мы мерзли, бывало, что и голодали. Но дух странствий гнал нас дальше и дальше. Когда удавалось хорошо подзаработать, набивали животы, кормили лошадей досыта. Памел покупал материалы и мастерил нехитрый цирковой реквизит. Римма обновляла костюмы, когда они совсем изнашивались. Я не знала другой жизни. Не представляла, как это можно жить в своем доме, просыпаться в своей кровати на чистых простынях, не страдать от холода. Все это было частью моей жизни.

На стоянках в свободное время мы тренировались. Эмер тоже научил меня своим премудростям фокусника. У меня получалось неплохо. Я с легкостью могла незаметно что-то вытащить из одежды, или подложить туда. Эмер обещал, что, когда я вырасту и стану красивой, я буду ему ассистировать.

Мы выступали в одном из городков графства Кронин. Сеет, может быть. Или какой-то другой. Вечером после представления к нам подошел парень лет четырнадцати-пятнадцати. Он был настолько красив, что я потеряла дух на мгновение. Хотя мне было только девять лет. Он был похож на ангела, изображение которого я видела в соборе. Прекрасные светлые волосы, голубые глаза, длинные темные ресницы. Нежная бело-розовая кожа. Сложен он был тоже как бог. Худощавый, но мускулистый. Он сказал, что его зовут Рашид, что он акробат и тоже работал в бродячем цирке. Потом его труппа распалась, и теперь он выступает один по выходным на ярмарках. Он хотел бы присоединиться к нам.

Памел был в восторге. Рашид тут же продемонстрировал свое умение делать сальто, ходить на руках, жонглировать. Он все умел. Памел просто лучился от счастья. Он сказал, что я буду работать вдвоем с Рашидом, и мы вместе сможем выполнять более эффектные номера и трюки.

И я радовалась. Мне было всего девять лет и других детей в труппе не было. Может быть, у меня будет старший брат?

Но во время первой же совместной тренировки, когда я сделала ошибку, Рашид больно толкнул меня так, что я отлетела. А когда заплакала, ударил по щеке.

«Не ныть!» – приказал он. Я повернулась к Памелу. А он сделал вид, будто ничего не заметил.

Я была в шоке. Я часто получала какие-то ушибы и травмы при занятиях акробатикой, но никто никогда не бил меня специально!

И Памел… Впрочем, скоро все стало ясно. Ни для кого, и даже для меня, не было секретом, что Памел из тех, кто предпочитает юношей. И Рашид, как оказалось, был одним из таких юношей. Вскоре они спали вместе под одним одеялом.

Теперь на каждой тренировке Рашид бил меня. В другое время тоже мог пнуть или ударить, просто проходя мимо. Я дралась, кусалась, царапалась, но он был гораздо старше и сильнее. Матушка Римма только вздыхала, прикладывая травы к моим особо заметным синякам и ссадинам. Гарди тоже вздыхал. Но никто не мог защитить меня. Мы все зависели от Памела… Старый нищий клоун и его жена вряд ли могли рассчитывать на кусок хлеба вне труппы. А Памел теперь зависел от Рашида, все больше и больше.

Я не могла понять, почему Рашид так поступает со мной. Я просто не знала, что есть злые люди, которым доставляет удовольствие мучить других, и словом, и делом.

«Растяпа! Бездарность! Идиотка! Маленькая дрянь!» – награждал меня эпитетами Рашид, хлестая по щекам. Я старалась не плакать. Слезы еще больше распаляли его. Обычно я куда-нибудь уходила и плакала в одиночестве, сжавшись в комок.

Мы действительно разучили вдвоем много сложных и красивых номеров. Кульминацией вечерних представлений было то, как Рашид шел по канату, а я стояла у него на плечах, и мы оба жонглировали горящими факелами. Представления, в отличие от тренировок, проходили идеально. Рашид лучезарно улыбался, кланяясь и представляя меня, как будто я была ему полноправным партнером.

Порой Рашид после представлений исчезал на всю ночь. Какой-нибудь богатый или знатный человек с определенными потребностями приглашал его к себе. На Памела было жалко смотреть в это время, у него глаза были, как у побитой собаки. Я очень надеялась, что Рашид приглянется кому-то из вельмож, и останется у него в любовниках насовсем. Но Рашид возвращался каждое утро, к облегчению Памела, и к моему ужасу.

Мы действительно стали больше зарабатывать, ели теперь досыта, обновили наряды и реквизит. Но стали ли мы от этого более счастливы?

Однажды, на очередной тренировке Рашид особенно больно ударил меня под ребра. Я извернулась и врезала ему кулаком в глаз. Рашид взвыл: «Ах ты маленькая сучка! Что ты наделала?!» На его прекрасном лице под глазом наливался синяк. Он попытался кинуться на меня, но я убежала. Я была довольна. Мне наконец-то удалось хоть немного отомстить ему за себя. Пусть теперь красуется! Но я не знала, что Рашид мне уготовил.

К вечернему представлению решили, что Рашид будет выступать в черной маске. Тогда никто не заметит, что его идеальная внешность подпорчена. Рашид меня не трогал, но мне отчего-то было не по себе.

Мы прекрасно отработали программу. Но на финальном номере, когда Рашид нес меня на плечах, идя по канату, он просто стряхнул меня с плеч и я полетела вниз с восьмиметровой высоты. Я успела сгруппироваться, но почувствовала резкую боль в руке. Все кружилось перед глазами. Подбежали Памел, Эмер и Рашид. «Жива?» – казалось, Рашид был разочарован. Матушка Римма сказала, что у меня сломана ключица, и накладывала мне повязку. Старик Гарди, глотая слезы, развлекал и успокаивал публику, стараясь отвлечь людей от этого происшествия.

А вечером я слушала, как решалась моя судьба. Рашид с пеной у рта доказывал, что меня надо бросить здесь, в этом городе. Матушка Римма кинулась на мою защиту. Гарди плакал и тоже пытался защитить. Эмер молчал. Памел принял решение. Еще неизвестно, как срастется перелом и сколько меня нужно будет таскать в фургоне, пока я смогу начать выступать. Меня было решено оставить. И мне еще крупно повезло, что меня не выкинули просто так на улицу, а нашли пожилую женщину, которая согласилась оставить меня у себя лечиться за небольшую плату.

Меня перенесли в низенький домик на окраине города на низкую лежанку. Все зашли попрощаться, кроме Рашида. Памел отводил глаза. Матушка Римма осторожно обняла меня и поцеловала в макушку. Гарди тоже поцеловал меня, обливаясь слезами. Он говорил, что, возможно, они будут проезжать через этот город на обратном пути, и заберут меня. Лучше бы не говорил. Мне было жалко Гарди. Он сам себе не верил. Эмер подошел и шепнул мне: «Так будет лучше. Иначе он убьет тебя. Это тебе.». И незаметно сунул что-то под одеяло. И подмигнул на прощание.

Так я рассталась со своей цирковой семьей.

Глава 2

Первые дни я либо плакала, либо спала. Рука болела, но старушка Лой давала мне какие-то травки и черный горький порошок, и боль становилась терпимой. Я была в шоке. Люди, которых я любила и которые любили меня, оставили меня. И все по вине Рашида. Я просто отказывалась принимать эту реальность и захлебывалась слезами. Старушка Лой была странной. Очень молчаливой. Но когда я рыдала, она подошла ко мне и сказала: «Плачь. Со слезами уходит горе». И я плакала, пока, наконец, слезы не закончились. Мне было непривычно спать на кровати, которая не трясется и никуда не едет. Я просыпалась, и сначала в недоумении крутила головой, пытаясь понять, где я.

Под одеялом я нашла кулон из темного гладкого блестящего камня на кожаном ремешке. Подарок Эмера. Он не выглядел, как драгоценность, но на него было приятно смотреть, гладить, греть его в руках. Он давал спокойствие. Пожав плечами, я надела кулон на шею.

Старушка Лой была маленькой, сухонькой, верткой. Она курила длинную трубку по вечерам, и по комнате расползался странный сладковатый запах. Он не был похож на запах того табака, который все курили. Я забывала свое горе и засыпала странным сном.

Мне снилось, что я смотрюсь в зеркало. Я взрослая, молодая девушка. Очень красивая. Мои волосы уложены. На голове жемчужная сетка. На мне очень красивое зеленое бархатное платье, расшитое жемчугом и отделанное драгоценным кружевом. Даже у богатых горожанок и жен вельмож я никогда такого не видела. На шее переливается ожерелье с зелеными и белыми яркими камнями. В ушах серьги под стать ожерелью. Я смотрю в зеркало и спрашиваю себя:” Кто я?». И приходит ответ:” Тея».

Через несколько дней я стала вставать и ходить по дому. Старалась управляться одной рукой. Бабушка Лой была очень терпеливой, и пара разбитых горшков и мисок остались без внимания. Я чувствовала, что поправляюсь.

Еда была непохожей на то, что я ела раньше. Мы вообще не ели мяса, бабушка варила похлебку из овощей, бобов, гороха или фасоли с какими-то кореньями. Было вкусно и сытно.

Также было козье молоко, Лой делала простоквашу и сыр, излишки даже продавала.

Коз было несколько. С утра их кормили, доили и отгоняли пастись на лужайке у дома. Странно, Лой не привязывала коз, но они никуда не убегали. И не подпускали к себе чужих, выставляя рога. Меня они признали, и не бодались. А я гладила их и чесала им рожки. Помимо коз были еще куры в курятнике. Огород, кусты смородины, вишня, слива, груша и две яблони во дворе. Вообще, забот хватало.

Я постепенно привыкала к оседлой жизни. Научилась вести хозяйство, варить похлебку, ходить на рынок, чтобы продавать молоко и сыр, делать покупки, считать деньги. Месить тесто, печь небольшие хлебцы. Моя рука срослась и работала нормально. Я потихоньку тренировалась на заднем дворе, когда никто не видел. Жонглировала сырыми яйцами, так было труднее, но скоро мне удавалось не разбить ни одного. Делала кувырки и сальто. Тренированное тело требовало привычной нагрузки.

Бабушка часто отправляла меня в лес за грибами и ягодами. Это разнообразило наш рацион. Или нужно было набрать хвороста. Мне нравилось ходить в лес. Там было так хорошо, спокойно, зелено, пели птицы. Я валялась в высокой траве или кувыркалась. Этот лес был добрым. Весь, кроме Черного озера.

Бабушка Лой строго-настрого запретила мне приближаться к этому озеру. Говорят, там водились русалки, кикиморы, водяные и прочая нечисть. Охотники и другие люди, живущие лесом, носили специальные амулеты. Но и они не заходили на эту территорию без крайней необходимости. Люди там пропадали, исчезали бесследно.

Но я хотела увидеть русалок, единорогов и любую нечисть, которая там могла водиться. Я была очень любопытной. И однажды, отправившись в лес, я завернула на еле заметную тропу к Черному озеру.

Озеро не было таким уж страшным на вид. Озеро как озеро. Противоположный берег терялся в тумане. Я подошла поближе, осмотрелась. Камыши, кувшинки, ничего необычного.

Правда, было очень тихо. Я не слышала птиц, только стрекозы кружили над водой. В воду лезть мне не хотелось. Я присела на камень на берегу. И вдруг услышала звонкий девичий смех.

На соседней полянке резвились несколько девушек в венках и длинных рубашках, с длинными распущенными волосами. Они гонялись друг за другом, смеялись. Все они были красивы, но немного бледны.

Одна из них посмотрела на меня и поманила меня пальцем:

– Иди к нам играть, сестренка! Будешь нашей сестричкой?

И я пошла. Мыслей не было в голове. Весело и беззаботно я шла на зов.

Девушки, смеясь, приветствовали меня. Они танцевали, водили хороводы, у меня кружилась голова.

И тут они закричали: “ Купаться, купаться!»

Та, которая поманила меня, подошла ко мне:

– Пойдем купаться, сестренка.

И тут я испугалась. Что-то во мне сбросило чары, и я поняла, что я в опасности. Ноги приросли к земле. Я замотала головой.

– Не пойдешь? – спросила меня русалка, глядя на меня глазами, зелеными как болотная тина. – Тогда я поведу тебя.

Она схватила меня за руку и тут же дико завизжала, отдернув руку и тряся ей в воздухе. Я увидела, что на руке у нее ожег, хотя моя рука оставалась холодной.

Я почувствовала, что амулет на моей шее нагрелся. Я распахнула воротник, и увидела, что камень светится красным. Русалки злобно завизжали хором. Черты их исказились и уже не казались добрыми и прекрасными. Страшные оскаленные рты, глаза, сверкающие дикой злобой, когти на руках…

Одна за другой русалки попрыгали в воду.

Я побежала домой и честно рассказала все бабушке Лой.

– Покажи, – потребовала она.

Я расстегнула пуговицы и предъявила амулет. Он был черным, как обычно.

Бабушка нахмурилась, пожевала губами удивленно, трогать не стала.

– Хорошо, спрячь. Никогда не снимай. Никому не показывай. Ни на что не меняй и не продавай. Это то, что убережет тебя от глупости. Когда-нибудь…

В целом, я привыкла к новой жизни. С бабушкой Лой мне жилось совсем неплохо.

Так я прожила год.

Но однажды бабушка перестала вставать с кровати. Я думала, что она заболела, заботилась о ней, кормила, давала порошки и травы. Я взяла на себя все хозяйство, кур, коз, ходила на рынок. Но бабушка все слабела и слабела.

Однажды Лой взяла меня за руку, когда я ее кормила.

И тихо, спокойно произнесла.

– Тея, мне уже сто один год. Пришло мое время уходить. Мне жаль оставлять тебя одну, но придется. Ты знаешь, где у нас лежат деньги. Пять монет ты отдашь за мои похороны. Остальное спрячь под одежду. Собери все свои вещи в узел. Тебе придется уйти из этого дома.

Я плакала и кивала головой. Мне было так страшно. Опять близкий мне человек покидает меня.

Глава 3

На следующее утро бабушка Лой не проснулась.

Я сделала все, как она просила.

Гробовщик взял пять монет, привез скромный гроб. Гроб погрузили на телегу, я пошла за ней. По дороге нарвала полевых цветов и пристроила скромный букет на могилу. Я плакала. Надеюсь, добрая бабушка Лой нашла свое успокоение.

На следующее утро, когда я еще спала, в дом вошли двое. Мужчина и женщина. Женщина была очень неприятной, она рыскала глазами по сторонам все время. Мужчина тихо стоял в углу.

Женщина сказали, что они родственники бабушки. Никогда раньше, ни во время болезни бабушки, ни на похоронах никто из них не появлялся.

Эти люди сунули мне в нос какую-то бумагу, сказали, что она от законника этого города. Я все равно не успела ее прочитать. Женщина сказала мне, что они являются наследниками домика и всего хозяйства. А я, оборванка и нищенка, могу убираться на все четыре стороны.

Глотая слезы, я оделась.

Женщина начала бесцеремонно лазить по шкафам, по полкам, не пропуская ни одного сантиметра.

Я взяла свой узелок и пошла к выходу. Но женщина преградила мне путь и схватилась за узел.

Она начала копаться в моих вещах, перерывая их.

– Отдай! – я дернула узел к себе, – это моя одежда.

– Да оставь ты ее, – пробурчал мужчина, – пусть уходит.

И тут женщина ударила меня по щеке.

– Где деньги? Где деньги, маленькая дрянь?! – завизжала она. Я оттолкнула ее и побежала прочь.

– Воровка! – неслось мне вслед.

Идти мне было некуда.

Я отправилась в путешествие, надеясь найти свою цирковую труппу. Или другую – мне было все равно. Но циркачей не попадалось.

Из города в город я бродила по ярмаркам. Деньги быстро закончились.

В ближайшем городе я стала стучаться и просить работу – любую. Мыть полы, ухаживать за животными, хотя бы за кусок хлеба. Но меня везде прогоняли.

Я пошла на ярмарку по привычке. И вдруг увидела кошелек горожанина на поясе. Руки сами взяли кошелек и сунули под юбку. Все произошло автоматически, как учил меня Эмер.

Но тут я почувствовала совершенно одуряющий запах хлеба. Я увидела перед собой лоток со свежими булками. У меня помутился рассудок. Не помня себя, я схватила булку и вонзила в нее зубы. И тут же меня схватили за руку.

– Ах ты, воровка маленькая! Надо же! – я попыталась вырваться, но не смогла. Меня держали крепко. Собралась небольшая толпа, все шумели и переговаривались. Потом подошел стражник и отвел меня за руку в участок. Там меня обыскали и нашли кошелек.

Меня бросили за решетку и потеряли ко мне всякий интерес.

За решеткой сидели в основном нищие, такие же оборванцы, как я.

Я забилась в угол. В животе урчало от голода, голова кружилась.

Но вечером пришел седой сутулый старик. Без бороды, но с лохматыми седыми бровями. Он дал стражнику несколько монет.

Меня вытолкнули из клетки и подтолкнули к старику.

Он повел меня за руку. У меня уже не было сил ни сопротивляться, ни думать.

Мы подошли к окраине города к низкому дому. Бедному, но довольно большому.

Старик завел меня внутрь.

Там было светло. Горели свечи. Старушка суетилась у печки. Несколько грязных мальчишек за столом хлебали похлебку.

– О! Да вот она, – засмеялись они.

– Цыц, – прикрикнул старик и усадил меня на лавку к столу. – Ешь!

Передо мной появилась миска похлебки и кукурузная лепешка. Наверное, никогда ничего вкуснее я не ела. Я думала, что никогда не наемся. Но, когда похлебка закончилась, живот был приятно полон.

Потом старик развернул меня к себе и посмотрел прямо в глаза. Взгляд у него был не по-старчески пронзительным.

– Рассказывай, – сказал он мне, – кто ты и откуда? Мои ребята видели, как ты мастерски подрезала кошелек, а потом зачем-то украла хлеб на глазах у всех. И так глупо попалась.

Я рассказала все. Мне нечего было скрывать. И потом, взгляд у старика был такой, что мне было ясно – с ним шутки плохи.

В глазах его зажегся интерес.

– Циркачка, значит? И фокусы? Ну что же! Завтра покажешь, что ты умеешь. А теперь – спать.

Спали на полу, вповалку, накрывшись рваными одеялами. С одной стороны дома – мальчишки, а с другой – я и еще три девочки. Они вели себя так тихо, что я не сразу заметила их. Но вместе было теплее. Я быстро уснула.

На следующее утро старый Герман устроил мне целый экзамен во дворе. Я ходила на руках, делала сальто, лазила по деревьям и по высокому забору. Дети радовались и хлопали в ладоши. Как учил меня Эмер, я доставала вещи из карманов и подкладывала обратно.

– Ну что же, неплохо, – заключил Герман. – Ты нам пригодишься. Сначала будешь работать со всеми, а там посмотрим.

Так я стала членом маленькой детской воровской банды.

Это была целая продуманная система. Девчонки поднимали визг, а мальчишки в это время щипали кошелки на рынке. Или мальчик что-то хватал и отвлекал на себя погоню, а в это время остальные чистили прилавки.

Четверо мальчишек. Гай, Рей, Али и Крыса. Девчонки Молли, Ада и Вин.

Всю выручку мы отдавали Герману. Ничего нельзя было утаивать – за это били нещадно. Мы работали за еду и ночлег. Иногда получали по монетке на конфеты после особо удачного дня.

Не всегда все было гладко. Порой нас ловили и били, или оттаскивали в участок. Но я заметила, что когда кого-то из наших воришек ловили, то, как из-под земли вырастали какие-то ловкие парни. Они оттирали толпу и говорили, что сами отдадут преступника городской страже.

Отводили за угол, давали пинка и исчезали.

Это были взрослые воры, бывшие воспитанники Германа. Они состояли в разных бандах, или работали на себя, но десятую часть выручки отдавали своему бывшему учителю воровского дела.

Вообще, Герман пользовался уважением. Стража нас задерживала для вида, и возвращала Герману за небольшое количество монет. На следующий день мы опять промышляли на рынке.

В свободное время, по вечерам, мы играли. Все же мы были просто дети. Наконец-то у меня появилась компания для игр и разговоров. Я подружилась со всеми детьми. Но ближе всего с ловкими Гаем и Реем, которые просили меня научить их цирковым трюкам. И с маленькой Молли.

Герман учил нас грамоте и счету – необходимые вещи в воровском деле.

Глава 4

Однажды вечером к Герману пришел человек, с ног до головы закутанный в плащ так, что лица его было не видно. У нас иногда бывали странные посетители. Мы знали, что это богатые люди, и, значит, будет особое задание.

Богачам тоже нужны были услуги воров. Украсть фамильные драгоценности, документы на наследство, и еще много всякой работы. На такие дела приглашали обычно уже взрослых воров.

Но тут Герман открыл дверь и позвал меня в кабинет.

На стуле сидела темная фигура в плаще с капюшоном. В меня вперились два глаза.

– Она сможет? – недоверчиво спросил посетитель.

– Только она и сможет, – ответил Герман, – но она сильно рискует. Я вынужден попросить тройную плату, потому что могу лишиться своей лучшей воровки.

Я не была лучшей воровкой, но промолчала. Герман набивал цену. Я поняла, что предстоит что-то опасное, но и более интересное, чем просто шарить по карманам.

– Но только после того, как мы осмотрим место, – сказал Герман.

Посетитель вынужден был согласиться.

На следующий день утром мы с Германом отправились осмотреться. Когда мы отошли от города и поднялись на холм, я ахнула. Перед нами стоял старинный замок из серого камня. Я знала, что он называется замок Маре и принадлежит какому-то герцогу. Иногда вдела издалека, но никогда не подходила близко. Справа над замком высилась башня. Очень, очень высоко. Она была тоже выложена из крупного серого камня. И несколько окон почти на самом верху, с небольшими балкончиками. Замок выглядел довольно мрачным.

– Смотри, Тея, – сказал Герман, – сможешь, или откажемся? Третье окно.

Замок был окружен высокой оградой, но это не было проблемой для меня. Я преодолею ее с легкостью. А вот стена… Снизу вился плющ, дальше был голый камень. Но на мое счастье, кладка была старой, выщербленной. Это значило, что я смогу залезть. Хоть и очень высоко. Но страха высоты у меня не было.

– Я смогу, – сказала я.

– Хорошо, – ответил Герман, – но, если что не так, сразу беги. Не попадайся. Это не городская стража, тебя могут убить. Знаю я этих богачей…

И тогда мне рассказали задание. Я должна была похитить старинный запечатанный свиток из комнаты. Мне нарисовали план, где в комнате постамент, на котором лежит свиток. Он должен был светиться зеленым…

Через два дня я была готова.

Мне раздобыли одежду ночного вора. Трико, похожее на мое цирковое, только черное. Шапочка с прорезью для глаз. Специальную сумку для похищенного, чтобы прятать под одеждой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.