Александра Ли Янг
Сплетни и K-pop

Моей бабушке Элис и всем ее единорогам

Idol Gossip

Alexandra Leigh Young

© 2021 Alexandra Leigh Young

Published by arrangement with Walker Books Limited, London SE11 5HJ

All rights reserved

© З. Алиева, перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

12.08

РАЗДЕЛ: СЛУХИ

Top-10 Entertainment находится в поисках новых талантов

Как у паука, что ждет своего часа, у меня множество глаз на земле, и они следят за тем, что происходит в знаменитом мегалейбле K-pop Top-10 Entertainment. Источники сообщили мне, что искатели талантов от Top-10 в этом месяце таились поблизости норэбанов[1], по-видимому, в поисках англоговорящих трейни. Искатели были замечены в окрестностях Синчон-дона, в частности вблизи кампуса Университета Ёнсе, на Мёндоне и, конечно же, в бывших районах Итхэвон-дона.

Итак, мои дорогие читатели, если вы свободно говорите по-английски и мечтаете об: а) отсутствии социальной жизни; б) сне максимум три часа в сутки; в) компаньонке, которая будет сопровождать вас всегда, даже когда вы мочитесь; г) таком количестве пластических операций, что даже ваша собственная мать вас не узнает, то сейчас у вас есть отличный шанс.

+V+

КОММЕНТАРИИ

dumdeo

Норэбаны?? Неужели Top-10 настолько отчаялись??? Разве у них нет искателей талантов по всему миру?

Chin-Swoon

Я мечтаю о том, как буду жить в том же общежитии, что и Чханёль…

XOL

Или Ёнджун

Anonymous

Берегитесь, V отложит паучьи яйца в вашем мозгу, если не быть осторожными.

Inst-110

Я видел одну из них в Синчоне! Но она не выбрала меня, потому что я не так хорошо говорю по-английски :’(

zelu-b0t

О да, уверена, только поэтому она не выбрала тебя…

Aegyoona

Боже, я уже не ВЫДЕРЖИВАЮ из-за новых айдолов Top-10. Я до сих пор одержима Солли.

ЕЩЕ 94 КОММЕНТАРИЯ

Один

– LIGHT-UP-LIGHT-UP! YOU SEE ME NOW? NAEGA WONHANEUN GEON NE BICH IEOSS-EO!

Оливия подпрыгивала на черном виниловом диванчике в кабинке нашего крошечного норэбана и кричала во все горло. На экране телевизора показывали, как девять участников MSB танцевали, а внизу прокручивался текст песни Light Up. Я напевала себе под нос, листая папку размером с телефонную книгу, переполненную названиями песен.

– OH-OH-OH, HUH-OH! – завопила Оливия.

Я нажала #6403 на пульте, затем откинулась назад и наблюдала, как моя младшая сестра заканчивает свою песню. Оливия всегда делала одно и то же движение – она размахивала локтями и виляла своим конским хвостом взад и вперед, так что над ее головой создавался пушистый ореол. Боже, она была такой дурочкой – даже будучи ребенком, она могла меня рассмешить. Я помню как-то раз, когда ей было года два или три, она впервые попробовала лимон. Было уморительно, как она облизывала губы, потому что они были ужасно кислыми, а затем она продолжала облизывать их снова и снова и морщила лицо, просто чтобы заставить меня смеяться.

Была пятница, и у нас недавно закончились занятия в новой международной школе, так что мы обе все еще были одеты в форму – блейзер, плиссированная юбка, гольфы до колен и мокасины. Единственная разница заключалась в том, что я носила цвет старшей школы, темно-синий, а Оливия – яркий бананово-желтый цвет средней школы. Она была похожа на племяшку Большой Птицы[2].

– BUREUL KYEODA, GIRL! – Она наклонилась, чтобы поднести микрофон к моему лицу, и я напела мелодию.

Оливии потребовалась целая вечность, чтобы убедить меня зайти в это место. Не потому, что оно находится в грязном подвале и чтобы добраться до него, нужно спуститься по лестнице, исписанной граффити, и не потому, что я действительно скептически отношусь к любой форме развлечений, проходящих под землей. А потому, что в единственных местах для караоке, которые я когда-либо видела в Америке, приходилось петь перед кучей пьяных незнакомцев, которые освистали бы вас за кулисами, если бы решили, что вы не отдаете должное Journey, или Аланис Мориссетт, или какому-нибудь другому артисту, которого слушают люди возраста моих родителей. Но Оливия объяснила, что у нас будет отдельная кабинка, где мы будем петь только вдвоем, и я наконец сдалась. Я провела шесть мучительных месяцев без пения – столько времени прошло с тех пор, как я оставила свои уроки вокала в Сан-Франциско (не говоря уже о большей части моего имущества и всех друзьях). Отдельная комната в норэбане даже отдаленно не походила на урок вокала, но это было лучшее из возможного, а я была в отчаянии.

– LII–IIIGHT ME UUUUUP! BA-DA-DA-DAAAAH.

Оливия вскочила на диванчик, когда затихла последняя нота, и спозировала, положив одну руку на бедро, а другой направив микрофон в потолок, по образцу своего кумира. Я засмеялась над ней, и это раззадорило ее еще больше. Одной из лучших вещей в переезде в Сеул было то, что я стала гораздо больше общаться с сестрой. Дома мы почти не виделись – она всегда чем-то занималась со своими друзьями, а я развлекалась со своими. Я и забыла, как нам было весело вместе и какой игривой она могла быть. Честно говоря, это значительно облегчило жизнь в городе, где я совсем никого не знала.

– Мисс Жгучесть, какой потрясающий сет! Как я смею выйти на сцену после такого представления?

– Ха-ха-ха, – сказала Оливия.

– Что это было, третья песня MSB подряд? – поддразнила я.

– Вообще-то, четвертая. – Оливия слушала множество разных K-pop групп, но MSB были ее настоящим пристрастием. Она была преданной BoM – фандом MSB, – может быть, даже самой преданной.

– Ты так одержима.

– Я не одержима! – возмутилась она. – У меня просто потрясный вкус.

Телевизор переключился на следующую песню, и из динамиков зазвучали тихие вступительные аккорды Million Reasons.

– Да ладно тебе, Элис, – пожаловалась Оливия, – ты всегда включаешь эту песню!

Это была правда. Я, наверное, включала Million Reasons по крайней мере десять или двенадцать раз в день, а когда она не играла на ноутбуке или телефоне, я пела ее сама. Музыка Леди Гаги была такой, что заставляла дважды мыть голову только ради того, чтобы петь ее под душем еще несколько лишних минут. Но это не просто потрясающая песня – было что-то еще. Это странное состояние приходит каждый раз, когда я пою то, что мне действительно нравится: словно два полярно противоположных чувства наполняют меня одновременно – глубокая меланхолия и полная эйфория.

Эта комбинация полностью меня сражает. У меня нечасто возникает такое чувство, но с Million Reasons оно гарантировано.

– Если у тебя четыре песни MSB, у меня по крайней мере одна Леди Гаги, – сказала я. – И спустись оттуда, пока не упала и не сломала лодыжку.

Оливия бросила мне микрофон и опустилась на диванчик, готовясь наблюдать за мной… Я вышла в переднюю часть комнаты и драматично повернулась спиной к экрану. Мне не нужно было читать текст: я знала каждую секунду песни наизусть. Я склонила голову над микрофоном, и волосы упали мне на лицо. И затем я начала петь.

Когда зазвучал припев, я подняла волосы и перекинула их через голову, затем ударила себя кулаком в грудь, и Оливия расхохоталась. Она всегда пробуждала мою дрянную сторону, и она была единственным человеком, который никогда не мог заставить меня чувствовать себя глупо, ведь она знает, какая я на самом деле.

Примерно на третьей минуте песни я начинаю испытывать это грустно-счастливое чувство. Я закрываю глаза и импровизирую, пою все, что мне нравится; все, что кажется правильным. Мое тело начинает брать верх, словно оркестр, состоящий из легких, горла и живота, знающий, что делать, без дирижирования моего мозга. Это практически единственный момент, когда я чувствую себя по-настоящему уверенной в себе. Полагаю, потому что я не думаю о том, как выгляжу или как звучу, я просто растворяюсь в музыке.

Через полминуты песня закончилась, и я открыла глаза, увидев Оливию, стоящую на диванчике и дико хлопающую в ладоши:

– Ууу! На бис! НА БИС!

Я скрестила руки на животе и отвесила глубокий поклон:

– Спасибо, спасибо всем моим обожаемым поклонникам.

– Ты стала так хороша. Очень хороша.

– Не-а, – сказала я застенчиво.

– Я серьезно. Ты звучишь совсем как Леди Гага.

– Возможно, это высший комплимент, который мне когда-либо делали.

Оливия посмотрела на меня, склонив голову набок:

– Знаешь, чего я никогда не понимала?

– Чего? – спросила я.

– Откуда ты знаешь, какие ноты петь в средней части, когда ты просто начинаешь что-то выдумывать?

– Я не знаю, серьезно, – пожала я плечами. Это было все равно что спросить меня, откуда я знаю, что черника темно-синяя. – Я просто… знаю.

– Хотела бы я знать, как это сделать.

– Давай, два часа почти истекли. Нам пора.

Было почти восемь, а нам до дома было где-то полчаса езды на метро. Я подобрала пустые бутылки из-под кофе и обертки от закусок и бросила их в маленькое мусорное ведро, затем мы вышли в тусклый коридор. Приглушенное пение доносилось из других комнат, когда мы проходили мимо.

Мы прошли всего несколько шагов, когда Оливия резко остановилась.

В темном коридоре из ниоткуда появилась фигура. Не раздумывая, я выставила руку перед грудью Оливии, как мама, которая только что нажала на тормоза машины.

Фигура вразвалку подошла к нам, и когда она приблизилась, я поняла, что это женщина примерно одного возраста с моей бабушкой. Выцветшая серая бейсболка с логотипом SONY1985 была надета поверх ее копны солоновато-белых волос. Было совершенно странно видеть кого-то ее возраста в дешевом норэбане, полном подростков.

Женщина улыбнулась нам и поклонилась:

– Аньонхасейо. Чонын Тэ Сори имнида. Чоым папкесымнида.

– Мы не говорим на корейском, – выпалила я.

Это было не совсем правдой. За шесть месяцев, прошедших с тех пор, как мы переехали, я выучила основы корейского языка. Но я ужасно разбираюсь в языках. По правде, испанский был моим худшим предметом в школе на родине. А когда дело дошло до корейского, я просто не могла отличить длинные слоги «анг» и «йонг» и постоянно путала резкие звуки «чж» и «дж».

А вот Оливия была похожа на маму: она была гением в языках. Еще до того, как мы узнали, что собираемся переехать в Сеул, она нашла клипы EXO на YouTube и начала смотреть дорамы, чтобы вести целые беседы со своими друзьями на корейском языке. Раньше меня сводило с ума, когда приходили ее друзья и я не могла понять, о чем они говорят. Конечно, теперь, когда мы жили здесь, это оказалось до смешного полезно, но я не хотела, чтобы она разговаривала с какой-то жуткой незнакомкой, поэтому просто солгала.

– Извините, мы не можем вам помочь, – сказала я, пытаясь пройти мимо женщины.

– Ах! Хорошо, что я говорю по-английски! – сказала она. Она ухмыльнулась нам и ни на дюйм не сдвинулась с нашего пути. – Я Сори Тэ. Работаю в компании под названием Top-10 Entertainment. Вы знаете Тоp-10?

Оливия резко вдохнула и схватила меня за протянутую руку:

– Я знаю Тоp-10!

– Ты знаешь? – спросила я, глядя на нее с удивлением. Что, черт возьми, это был за Top-10 Entertainment? Эта женщина изготавливает автоматы для караоке или что-то в этом роде?

– Отлично! – сказала женщина, хлопая в ладоши. – Скажите мне, пожалуйста, чей это был голос?

– Это, должно быть, она, – ответила Оливия, указывая на меня.

– Американка? – спросила женщина.

– Угу, – ответила Оливия.

Женщина оглядела меня с ног до головы:

– Сколько лет, восемнадцать? Девятнадцать?

– Вообще-то семнадцать, – сказала Оливия.

– Оливия! – возмутилась я. Это было совсем не круто. Мне не нравилось, что эта незнакомка задавала всевозможные личные вопросы обо мне, и мне очень не нравилось, что Оливия отвечала.

Женщина выудила визитную карточку и ручку из складок своей огромной парки и нацарапала на обороте: «Суббота, 10 утра».

– Ты очень хорошая певица, и я хочу, чтобы ты пришла на наше прослушивание в следующую субботу. Можешь спеть Million Reasons. Вот. – Она протянула мне карточку обеими руками, и когда я не пошевелилась, чтобы взять ее, Оливия приняла ее с вежливым поклоном.

– Камсамнида, – сказала Оливия.

– Камсамнида, – ответила женщина, кланяясь в ответ.

– Хорошо, пойдем, – сказала я, уводя сестру за плечи.

Когда я повела ее к выходу, я быстро оглянулась на женщину. Она смотрела, как мы уходим.

– Чао-чао! – сказала она, махая мне костлявой рукой.

Чао-чао? Это было суперстранно. Разве это не по-итальянски или что-то в этом роде?

Я поспешила вывести нас из вестибюля вверх по лестнице, которая вела на тесные улочки Мёндона. Мы вышли в лабиринт магазинов косметических товаров, уличных торговцев едой и толп людей, делающих рождественские покупки. Женщина в костюме эльфа увидела меня и попыталась всунуть в руки маску для лица с медовой росой. Забавно, всю жизнь меня учили, что эльфы были белыми. Было приятно узнать, что Санта-Клаус – работодатель с равными возможностями.

– О боже мой, о боже мой, о боже мой! – воскликнула Оливия, едва сдерживаясь.

– Что, черт возьми, все это значит? – спросила я.

– Эл, она была из Top-10 Entertainment!

– Да, я это поняла, но что это?

– Ты серьезно? Да ладно, они одно из крупнейших агентств K-pop в мире. Они представляют так много больших групп: MSB, EL3MENTAL и XOKiss!

– Подожди… Серьезно? – сказала я, останавливаясь посреди тротуара. Даже я слышала об EL3MENTAL, и, конечно, благодаря Оливии я знала все о MSB.

Оливия схватила меня за обе руки:

– Эта женщина хочет, чтобы ты прошла прослушивание в компанию. О боже мой! Что, если ты станешь известным K-pop айдолом?

– Хорошо, давай просто успокоимся на секунду. – Я облизнула губы, все еще слишком скептически настроенная, чтобы волноваться. Действительно ли будущих айдолов искали в залах грязных караоке-салонов? Это казалось слишком банальным, чтобы произойти в реальной жизни. – Дай мне взглянуть на визитную карточку.

Оливия протянула мне ее и наклонилась, чтобы мы обе могли ее изучить. Покупатели текли мимо нас со всех сторон и пихали своими набитыми покупками сумками.

Лицевая сторона визитной карточки была матово-черной с оттиснутым на ней пурпурным логотипом Top-10 Entertainment. Я провела большим пальцем по глянцевой цифре 10, которая была слегка приподнята. Перевернув карточку, я проверила адрес, который находился в Каннаме, супершикарном районе Сеула, где я никогда не была.

– Прослушивания состоятся в следующую субботу. Ты должна пойти, – сказала Оливия.

– Я не знаю. Ты же помнишь, я едва смогла пройти прослушивание дома… – На самом деле я ненавидела прослушивания. Все эти осуждения, отказы – это было худшей частью желания петь профессионально.

Всякий раз, когда мой учитель вокала предлагал мне пойти на один из них в Сан-Франциско, я находила предлог, чтобы не делать этого.

– Ну, эта женщина будет там, – настаивала Оливия, – и она назвала тебя, цитирую без кавычек, очень хорошей певицей.

– Да, верно… – Я пару раз повертела карточку в руках, позволяя волнению проявиться совсем чуть-чуть. – Думаю, если нужна лишь одна песня, то все не так уж плохо.

– Ну, тебе, возможно, придется также и станцевать, – заметила сестра.

– Хорошо, это решает проблему, – сказала я, волнение мгновенно исчезло. Я скомкала карточку, сунула ее в карман куртки и повернулась, чтобы идти дальше.

– Элис! Что ты делаешь?! – Оливия выхватила скомканную карточку из моего кармана и попыталась разгладить ее обратно. – Что ты имеешь в виду под «это решает проблему»?

– Лив, я не умею танцевать! Я ни за что на свете не пойду на это прослушивание.

– Я же только предположила! Возможно, тебе даже не придется этого делать! И, очевидно, эта женщина не считала, что имеет значение, умеешь ты танцевать или нет.

– Мне все равно. Я не пойду.

С неба начали падать густые белые хлопья, и мы ускорили шаг по направлению к остановке метро.

– Но это же твоя мечта! – воскликнула Оливия, перейдя почти на бег, чтобы не отстать от меня.

– Я не мечтаю быть айдолом. К-pop – это твоя фишка, а не моя. Помнишь?

– Хорошо, но твоя мечта – стать профессиональной певицей.

– Да, профессиональной певицей, как Леди Гага. А не как участница женской корейской группы.

– Да ладно, Леди Гага не так уж сильно отличается. Она поет поп-музыку и танцует с целым отрядом подтанцовки, совсем как айдолы!

– Ты знаешь, что я имею в виду!

– Я просто не вижу разницы между…

Я развернулась к ней:

– Послушай, я не собираюсь выглядеть идиоткой перед группой искателей талантов из какой-то известной компании. Я этого не сделаю, так что перестань пытаться убедить меня! – Я действительно не хотела быть агрессивной, но мне показалось, что Оливия начала слишком сильно давить на меня. Мне просто нужно было, чтобы она отступила.

– Хорошо-хорошо. Боже.

Добравшись до станции метро, мы приложили свои T-Money карточки к турникетам и не разговаривали всю оставшуюся дорогу домой.

Примерно через час мы вернулись в нашу квартиру, где было хорошо и тепло. Я сняла промокшую парку и туфли и уперлась босыми пальцами ног в мягкий белый ковер.

Мне очень нравилась эта квартира. Это была привилегия новой работы мамы в американском консульстве: квартира на двадцать шестом этаже совершенно нового здания с видом на парк Намсан, который чем-то похож на парк Золотые ворота и Центральный парк в одном лице. С молочно-белыми деревянными полами и окнами с обзором на 360 градусов квартира была намного современнее, чем предыдущая.

Надев тапочки, я оставила Оливию в коридоре и вошла в гостиную, где на диване лежал папа. Я встала лицом к гигантскому телевизору с плоским экраном – еще одно преимущество маминой работы – и скрестила руки на груди.

– Смотришь американские новости? – спросила я.

– Мм, – проворчал он. – Представь, Эл. Им нужно было выкопать мертвую женщину на кладбище в Колме, но они случайно откопали другую женщину с точно таким же именем. Вопиюще, да?

– Ужасно, – сказала я.

Папа поднял пульт и переключил канал.

– Оливия наконец-то уговорила тебя пойти в тот караоке-салон?

– Да, уговорила, – ответила я.

– Твоя сестренка настойчива.

– Боже, не говори.

– Как все прошло?

– Честно говоря, было довольно весело. Было приятно снова петь, даже несмотря на то что пришлось делать это в заплесневелом подвале.

– Это здорово, Эл.

Я наклонилась, подняла пачку американских газет, которые папа оставил на полу, и аккуратно сложила их стопкой на стеклянном кофейном столике.

– Где мама?

– Она принимает у себя несколько высокопоставленных лиц из Гонконга. Хотя сегодня вечером она не должна быть дома слишком поздно.

Я опускаю взгляд на папино лицо. Его тонкие песочно-светлые волосы рассыпались по подушке под головой, а темно-голубые глаза казались еще голубее в прыгающем свете светодиодного экрана. До того как мы переехали в Сеул, папа был так же одержим работой, как и мама, может быть, даже больше. Он был веб-дизайнером, но для него это была не просто техническая работа, а скорее вид искусства. Раньше он рисовал сначала вручную, у него были миллионы альбомов с эскизами по всему дому на случай, если его настигнет вдохновение, когда он будет бриться или варить кофе. Однако он еще не получил должность в Сеуле из-за некоторых проблем с рабочей визой, так что я обычно находила его здесь, на диване перед телевизором. Думаю, он чувствовал себя немного подавленным.

– Ладно. Ужин? – спросила я.

– Вы, ребята, не против сами все организовать сегодня вечером?

Поскольку мама была очень занята новой работой, а папа очень занят… диваном, в последнее время я почти каждый вечер готовила ужин.

– Конечно, – ответила я.

Я вышла из гостиной и обнаружила Оливию, сидящую за кухонной столешницей перед своим ноутбуком. Она разглядывала сайт Top-10 Entertainment.

– Этого не случится, Лив.

– Я просто смотрю! Боже!

После завтрака все еще оставалось несколько грязных тарелок, поэтому я собрала их и бросила в раковину.

– Хочешь сегодня курицу или говядину? – спросила я.

– Умммм, курицу.

Я открыла шкаф, схватила две упаковки рамена со вкусом курицы и поставила кипятить немного воды. Наша кухня была моим любимым местом во всей квартире. Она напоминала мне фильм «Особое мнение», все гладкое, новое и блестящее. Приборы были ярко-белыми, от компании Samsung (пока мы не переехали в Корею, я не знала, что Samsung производит что-то, кроме телевизоров и телефонов). У нас даже было два полноразмерных холодильника, один на кухне и один в кладовой. Мама сказала, что тот, в кладовке, предназначается для хранения кимчи, но мы в основном держали там содовую.

– Эл…

– Нет. – Я разорвала упаковку лапши и вытащила маленький пакетик с ароматизаторами из фольги.

– О, да ладно, я просто хочу сказать тебе одну вещь!

– Ты скажешь мне, даже если я не хочу ее слышать?

– Угу.

– Хорошо, – смягчилась я. Я чувствовала себя немного неловко из-за того, что накричала на нее после караоке. – Что еще ты хочешь мне сказать?

– Хорошо, итак, – сказала Оливия, драматично прочищая горло. – Похоже, в следующие выходные будет открытое прослушивание – девочки в субботу, мальчики в воскресенье. Я предполагаю, что Top-10 приглашает публику пробоваться раз в год.

– Что, как «Американский айдол» или что-то в этом роде? – спросила я.

– Да, я так думаю.

– Значит, там будет миллион человек.

– Эм, да, похоже на то, – сказала она, нахмурившись.

– Отлично. Второй страйк. Что-нибудь еще? – Я опустила два толстых куска сушеной лапши в кипящую воду и помешала, чтобы расколоть их.

– Там также говорится, что прослушивание состоит из трех частей: пение, которое ты пройдешь, хореография и короткое интервью.

– Третий и четвертый страйк. Ты же знаешь старую поговорку: «Четыре страйка – и ты выбыл».

– Хорошо, – сказала Оливия, – как насчет этого? Если ты пройдешь отбор, тут сказано, ты сможешь посещать их школу-интернат на полный день – бесплатно! – и будешь получать ежедневные уроки вокала от одних из лучших учителей Кореи.

Я остановила свою ложку на полпути:

– Ежедневные уроки вокала?

– Да! – сказала Оливия, воспользовавшись моим минутным замешательством. – И если ты будешь жить в школе-интернате, тебя будут окружать другие люди, которые любят петь так же сильно, как и ты.

Это действительно звучало потрясающе… но мысль о том, что я каким-то образом пройду прослушивание и получу место в этой сказочной стране, где каждый день буду профессионально заниматься вокалом, казалась слишком нереальной.

– Хорошо, но тогда кто будет заботиться о тебе?

– Мама и папа. Очевидно, – сказала Оливия.

Я фыркнула.

– О, имеешь в виду, как сегодня? – Как по команде, входная дверь с грохотом распахнулась.

– Привет всем, я дома!

– Привет, мам! – Оливия и я закричали в унисон.

– Привет, мам, – эхом отозвался папа в гостиной.

– Кто-нибудь, помогите мне, у меня тонна остатков с этого ужина.

Оливия побежала ей на помощь, а я, вздохнув, выключила плиту. Мама всегда так делала: только у меня все было под контролем, как она врывалась с совершенно новым планом.

Мама и Оливия вернулись на кухню, каждая с сумкой, набитой бумажными коробками из-под еды. Мама бросила свою ношу на стойку, поцеловала меня в голову, а затем сразу же достала телефон.

Независимо от того, насколько она была занята, мама всегда выглядела безупречно. У нее были черные, как смоль, волосы, подстриженные точно параллельно квадратной линии подбородка, их острый, как бритва, край поддерживался ежемесячным посещением парикмахерской. Также у нее было постоянное кольцо черной подводки вокруг глаз, которое сужалось книзу, как боковые апострофы. Шутка в нашей семье заключалась в том, что мы с Оливией обе выглядим точь-в-точь как мама, но совсем не похожи друг на друга. Я больше похожа на китайскую часть нашей семьи – кареглазая, с прямыми волосами и широким носом, в то время как Оливия унаследовала все ирландские гены отца. Иногда люди даже не понимали, что мы сестры.

– Ты будешь есть с нами, мама? – с надеждой спросила я.

– О, не думаю, дорогая, – сказала она, все еще глядя на свой телефон. – Я уже поела на этом мероприятии. И теперь мне нужно ответить на сотни электронных писем.

– Я думала, это будет китайская еда, – сказала Оливия, роясь в коробках с едой. – Папа говорил, что у тебя сегодня вечером встреча с делегатами из Гонконга.

– Да, но мы подавали корейское барбекю, – ответила мама.

Оливия нахмурилась:

– Я скучаю по китайской еде.

Я вытащила одну из картонных коробок и открыла ее, чтобы найти три куска тонко нарезанной сырой говядины.

– Это все просто сырое мясо? – спросила я. – Мне нужно его приготовить.

– Хм? – сказала мама.

– Не бери в голову.

– О боже мой! Мама, мама, мама! Угадай, что? – внезапно спросила Оливия. Она прыгала вверх-вниз, дергая маму за руку, чтобы привлечь ее внимание.

– Что, милая?

– Элис нашли сегодня!

– Нашли? – недоуменно спросила мама, наконец отрываясь от своего телефона.

– Сегодня в караоке искательница талантов услышала, как Элис поет, и попросила ее пройти прослушивание в этой K-pop компании. А компания огромная.

Я не могла удержаться от улыбки, глядя на Оливию: у нее была способность превращать малейшее достижение в действительно большое дело. И когда она так выразилась, это на самом деле прозвучало довольно захватывающе.

– Это правда? – Мама кинула на меня удивленный взгляд, которым мы иногда обменивались друг с другом, когда Оливия сильно из-за чего-то нервничала. – Ты сегодня попала на прослушивание?

– Да, моя жизнь теперь официально стала сюжетом голливудского фильма.

– Что ж, это чрезвычайно интересно! Ты раздумываешь пойти?

Прежде чем я успела сказать «нет», Оливия произнесла:

– Элис определенно пройдет прослушивание, и она будет великолепна.

– Я еще не решила, пойду ли я, – поправила я.

– Ну, я действительно думаю, что ты должна это сделать, Элис, – сказала мама. – Было бы так хорошо, если бы ты снова занялась пением.

– Да… посмотрим.

– Просто скажи папе и мне, прежде чем пойдешь, чтобы мы могли это обсудить, хорошо?

– Я скажу… если пойду.

– Хорошо, мне нужно возвращаться к работе. Вы двое доедайте и дайте мне знать, когда ляжете спать, чтобы я могла прийти пожелать вам спокойной ночи.

Она поцеловала Оливию в обе щеки и погладила меня по плечу:

– Поздравляю, дорогая. Серьезно.

Мы слушали звук ее телефона, щелкающего в коридоре, пока дверь кабинета не закрылась, затем я снова включила огонь под кастрюлькой с лапшой и бросила пару ломтиков говядины. Оливия бочком подошла ко мне и уставилась в кастрюлю.

– Значит, ты раздумываешь об этом.

Я разбила яйцо о край кастрюли, и мы наблюдали, как желток кружится в кипящей воде.

– Да, я думаю, я думаю об этом.

* * *

Дома я почти не знала никого, у кого была бы своя спальня. У меня даже была подруга, которой приходилось спать в гостиной своей семьи. Единственной вещью, отделявшей ее кровать от дивана, была бархатная занавеска, которую она купила в Urban Outfitters. Люди думают, что жить в большом городе действительно гламурно, но это не так: здесь слишком тесно.

Поэтому, когда мама сказала нам с Оливией, что нам придется жить в одной комнате в Сеуле, я на самом деле не была против. Однако сегодня все было по-другому: мне нужно было время, чтобы все самой обмозговать. Но в комнате была Оливия, сидевшая на своей кровати всего в нескольких дюймах от моей, и она очень хотела поговорить о прослушивании.

– Тебе не обязательно это делать… Я имею в виду, я думаю, ты должна это сделать, но ты совершенно не обязана, – сказала она.

– А я думаю, что действительно хочу это сделать, – медленно сказала я.

– Правда? – спросила Оливия, и ее лицо засияло, как у игрового автомата.

– Я на самом деле хочу быть певицей. И не похоже, что другой искатель талантов снова случайно услышит, как я пою в караоке.

– Да, это точно, – сказала она.

Чего я не сказала, так это того, что я хочу быть известной певицей. Втайне я надеялась, что однажды выступлю перед десятками тысяч людей на огромной арене. Но было что-то неловкое в том, чтобы признаться в этом даже Оливии. Слава – это то, что должно просто случиться с тобой, если у тебя достаточно таланта, и ты не должна сильно желать этого. Это казалось слишком тщеславным.

Оливия плюхнулась вперед на живот и подперла подбородок руками.

– Так почему же у тебя такой вид, будто ты не хочешь этого делать?

– Я не знаю. Наверное, я просто смотрю на себя, а потом смотрю на девушек в тех клипах K-pop, которые ты включаешь, и я даже представить не могу, что нахожусь на их уровне. Они такие идеальные. Посмотри на меня, Лив. – Я надула щеки. – У меня миллион прыщей. Это не лицо айдола.

– Да, но ты ведь понимаешь, что все они отфотошоплены?

– Мм, – проворчала я. – Не в этом дело.

Оливия внезапно выпрямилась и схватила свой телефон.

– Знаешь, тебе действительно стоит посмотреть Produce 101.

– Что это? – спросила я.

– Это соревновательное K-pop шоу. Многие певицы в начале карьеры выглядят абсолютными любителями, но они усердно тренируются и к концу сезона добиваются высоких результатов.

Оливия минуту молчала, пока листала страницы, затем наклонилась над моей кроватью и протянула телефон.

На видео три чрезвычайно нервно выглядящие девушки стояли перед судейской коллегией. Они исполнили танцевальную программу, затем судьи оценили их одну за другой. Когда одна из них получила двойку, она выглядела так, словно ее сейчас стошнит.

– Уф, видишь, это именно то, через что я не хочу проходить. – Я бросила телефон Оливии обратно на подушку и легла на кровать, положив руки под голову.

– Но ты еще даже не видела их преображения! – взмолилась она.

– Может быть, позже. Я не думаю, что смогу переварить это прямо сейчас.

– Знаешь, у тебя будет огромное преимущество перед всеми остальными, – сказала она. – Держу пари, что большинство людей, которые придут в следующие выходные, не получали личного приглашения от искателей талантов Тоp-10.

– Да, но как только они узнают, что я худшая танцовщица Америки, – сказала я, проводя большим пальцем по шее, – кхххх.

– Однако, здравствуйте, ты когда-нибудь слышала об уроках танцев? Они могут научить тебя этому.

– Может быть, они дадут мне новое тело? – хмыкнула я.

– Вроде того. И да, есть куча айдолов, которые не танцуют. В основном они делают то, что у них получается лучше всего. Я уверена, что танцевальная часть прослушивания – это просто чтобы посмотреть, на что ты способна.

Я отвернулась от Оливии и посмотрела на доску, висящую на стене над моей кроватью. Край доски был окаймлен десятками билетов на концерты: Адель, Жанель Монэ, Бейонсе и куча местных групп из области залива Сан-Франциско. Как ни странно, был даже билет на One Direction, мой самый первый концерт (поверьте, вы не можете выбросить билет со своего первого концерта!). В области залива Сан-Франциско миллион концертных площадок, и мы с друзьями тратили все наши деньги на мероприятия. Иногда, когда я хожу на концерты, я мечтаю, что это я выступаю на сцене. Я та, кто поет для толпы, которая знает все мои тексты наизусть. Я представляю, что мои бэк-танцоры и музыканты так же увлечены искусством, как и я, и мы настолько сплоченны, что можем читать друг друга на сцене, просто посмотрев в глаза. А потом, после шоу, мы все подпрыгиваем от адреналина и направляемся за кулисы, чтобы отпраздновать наш потрясающий сет, над которым мы так усердно работали.

Прямо в центре моей доски были приколоты корешки билетов с тех двух концертов, на которых я видела Леди Гагу. Я много работала няней, чтобы накопить на эти билеты. Забавно было то, что один из концертов открывала женская группа K-pop. Они были чрезвычайно талантливы, и за ними было довольно интересно наблюдать. Честно говоря, Оливия была права… Если бы я могла быть в такой группе, я была бы действительно счастлива исполнять K-pop.

– Вряд ли они ищут полностью сформировавшуюся суперзвезду.

– Хм? – Я отключилась, пока Оливия говорила.

– Все, что я хочу сказать, это то, что тебе не обязательно сводить их с ума своими танцевальными движениями. Ты просто должна достаточно постараться, чтобы казаться сносной.

– Или, может быть, я буду так плоха, что все выколют себе глаза, и тогда Top-10 придется закрыться навсегда.

Оливия потянулась ко мне и ткнула меня прямо в середину подмышки.

– Эй! – Я рассмеялась, опуская руки.

– Ты меня раздражаешь!

– О, мне очень жаль. Я правда тебя раздражаю?!

– Да!

Я скатилась с кровати и прижала ее к матрасу, щекоча в том месте под ребрами, где, как я знаю, она больше всего боится щекотки. Оливия попыталась вырваться, но разница в силе была слишком велика.

– Скажи, что я не раздражаю!

– Ты меня раздражаешь! Это просто дурацкое прослушивание! – Теперь она хихикала, как настоящая маньячка.

– Скажи! Я не раздражаю!

– ХОРОШО-ХОРОШО! Ты не раздражаешь! – наконец взвизгнула она.

Я отпустила ее и привалилась к стене, а Оливия лежала на кровати, раскинув руки и ноги, как Хитрый Койот[3] после падения со скалы.

Оливия посмотрела на меня и ухмыльнулась:

– Так ты собираешься это сделать или как?

Я вздохнула. Она ни за что не отстанет, если я не скажу «да».

– Да… – сказала я. – Я сделаю это.

– Дааа!

12.17

РАЗДЕЛ: ОБЗОР

Камбэк видео 1XTRA: Mega Crush

Наверняка с вами случалось что-то подобное: когда вы учились в средней школе и сами выбирали наряд, вам очень хотелось выйти в нем из дома, но затем ваша мама бросала на вас один взгляд и заставляла переодеться во что-то, что выбрала она? Вот так, дорогие читатели, выглядят участники 1XTRA в своем последнем видеоклипе – словно их одевали мамочки.

Да, видеоклип с возвращением 1XTRA просочился ко мне сегодня из внутреннего источника, который по понятным причинам я не могу назвать. Бойз-бэнд из девяти участников прошел полный круг от концепции плохих парней с мотоциклетной тематикой до этой свежей пародии, милой концепции для нового сингла Mega Crush. Видео начинается с того, что мальчики играют с игрушечными динозаврами на полу детской комнаты. Как и круглые маленькие малыши, 1XTRA одеты в пастельные комбинезоны и толстовки большого размера (плюс смехотворное количество блеска для губ). А затем, благодаря какой-то случайной силе воображения, мальчики уменьшаются до размеров миниатюры, их игрушки оживают, и за ними гоняется по игровой комнате кто-то, одетый в малобюджетный костюм динозавра. Пожалуйста, кто-нибудь, принесите бумажный пакет – меня может стошнить.

Давние читатели знают, что я не фанатка мужского Эгё[4] (мягко говоря), так что давайте перейдем от визуальных эффектов к сути вопроса, ладненько? Если бы я включила этот видеоклип без звука, то могла бы угадать мелодию. Видео начинается со звука, с которым фанаты K-pop слишком хорошо знакомы. Вы знаете этот вызывающий вздох скулеж, искаженный тембр голоса, отдаленно напоминающий дельфина? И он становится только хуже, когда появляется тропикал-хаус бит, а автотюн прибавляет скорости. Мои дорогие читатели, я не могу это продолжать. Я уже столько раз писала этот отзыв, и я устала. Очень, очень устала.

KP Entertainment, пожалуйста, присаживайтесь и послушайте. Вы не можете просто взять и сделать Хенки операцию по уменьшению челюсти, надеть на него пару OshKosh B’goshes, сыграть переигранный танцевальный ритм и на этом закончить. От вас ожидается хотя бы капелька креативности. Я предлагаю вам вернуться в свою детскую комнату и не выходить оттуда, пока вы немного не подрастете. И, пожалуйста, когда вы это сделаете, имейте на руках оригинальную идею: фанаты 1XTRA по всему миру будут благодарны вам за это.

+V+

КОММЕНТАРИИ

sad jaya

Хенки сделал пластическую операцию?!?! V, ты не можешь просто вкинуть это как примечание, ты должна подготовить меня заранее!!!

EXOBTS

Ему не нужна пластическая операция, он основа этой группы.

baekhyun babygirl

Если V продолжит сливать видео, ее закроют на днях…

Tinytiny

Если только она не работает с развлекательными компаниями (о_О)

+V+

О, милая, ты сотрясаешь воздух. Видно твое

невежество.

Kwang-hee4Me

ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Garmy

Только я люблю Эгё?

Oh_Hyun

Я тоже люблю! А еще у меня есть целый плейлист с тропик-хаус. Люди всегда жалуются на это, но я не могу насытиться. ~~~~~~

Suga_stan

Еще даже не смотрел видео, но я гарантирую, что у G2K лучше.

G-Power

Обзоры, сделанные украдкой, – лучшиееее. Как ей это удается каждый раз????

ЕЩЕ 81 КОММЕНТАРИЙ

Два

Очередь почти полностью огибала здание. Она была такой длинной, что два ее конца почти соприкасались, как у той змеи, которая ест свой хвост. Прежде чем у меня появился шанс пожаловаться на это, Оливия толкнула меня в конец очереди.

По дороге на метро сестра объяснила, что мы не направляемся в главное здание Top-10 Entertainment, то самое, где девушки дежурят в кафе через дорогу в надежде увидеть айдола и у которого вывеска настолько большая, что ее можно увидеть со Смотровой площадки в Сеуле. Это здание находилось в нескольких кварталах от того места, где мы сейчас находились, рядом с витринами магазинов Cartier и Louis Vuitton на главной улице Каннама.

Вместо этого мы оказались перед Звездной академией Top-10 Entertainment, местом, где жили трейни и некоторые из молодых айдолов и где все артисты Top-10 репетировали и записывались. Это было четырехэтажное здание кремового цвета с тонированными окнами цвета карамели. Оно выглядело так же, как и любой другой роскошный жилой дом по соседству. Вы бы даже не заметили ничего особенного, если бы не змейка людей, обвившаяся вокруг него. Там даже не было вывески перед входом.

Мы с Оливией встали в конец очереди и присели на корточки, ожидая долгого стояния. Это был один из тех поразительно солнечных зимних дней, которые казались теплыми, пока ветер грубо не напоминал вам, что на самом деле на улице ноль градусов. Вся очередь дрожала даже в зимних куртках, всматриваясь вперед. Там были сотни и сотни девочек, некоторые со своими родителями, большинство из которых выглядели так, словно учились в средней или старшей школе.

Несколько раз, когда я ходила на прослушивания дома, я пробовалась на роль певицы в телевизионной рекламе. Мой тренер по вокалу постоянно подталкивал меня к этому, хотя чаще всего я была самой юной на пробах. Это было так напряженно – идти против взрослых, ведь я знала, что у них гораздо больше опыта, чем у меня. Каждый раз я полностью проваливалась, и мне так и не перезванивали. Теперь я выделялась, потому что была единственной иностранкой в очереди. С таким же успехом я могла бы носить красно-бело-синий клоунский парик и американский флаг, перекинутый через грудь.

Конечно, Оливия уже завела разговор с девушкой, стоявшей перед нами. Повернувшись ко мне, сестра сказала:

– Эй, ты видела те палатки, когда мы подходили?

– Да, а что?

– Эта девушка говорит, что люди в начале очереди ждут с пяти утра вчерашнего дня. Я думаю, они спали здесь прошлой ночью – в снегу.

– Черт, – сказала я, засовывая руки в перчатках поглубже в карманы куртки.

Девушка перед нами сказала что-то еще по-корейски, что заставило Оливию нахмуриться.

– Что не так?

– Эм. Ничего. – Оливия покачала головой.

– Нет, брось, она же что-то сказала. Просто переведи мне.

Оливия встала на цыпочки, чтобы получше разглядеть толпу.

– Итак, поскольку мы так далеко стоим в очереди, мы, вероятно, не успеем сегодня.

– Тогда все в порядке! – сказала я, и волна облегчения захлестнула меня. – Давай убираться отсюда, пока у меня не отвалились конечности.

– Эм, нет. – Оливия крепко скрестила руки на груди.

– Послушай, здесь холодно, и, похоже, мы все равно не войдем. Так что давай просто попробуем еще раз в следующем году, – предложила я.

Я начала пятиться с нашего места в очереди, но Оливия схватила меня за куртку спереди и втащила обратно.

– Вернись. У меня есть идея.

Она порылась в своем рюкзаке и вытащила мятую визитную карточку Top-10.

– Ты сохранила ее? – удивилась я.

Оливия не ответила. У нее было такое выражение лица, будто она что-то задумала.

– Не двигайся, – сказала она и исчезла за углом.

Девушка перед нами спросила меня что-то по-корейски, но я демонстративно пожала плечами.

– Английский, – сказала я. Она кивнула и повернулась, чтобы прислониться к стене вместе со своей подругой, в то время как я достала свой телефон и начала листать Instagram.

Не то чтобы я не хотела там быть. Я просто хотела пропустить прослушивание, избежать той части, где Top-10 неизбежно тщательно изучают меня; той части, где все остальные люди, проходящие прослушивание, будут сравнивать себя со мной – а меня с ними; – и перейти прямо к следующей части, где я должна петь каждый день. Но вместо этого я превращалась в сосульку, прокручивая фотографии друзей в Калифорнии, которые ели мороженое на пляже.

Примерно через десять минут и около сотни селфи в очереди возникла некоторая суматоха. Огромный мужчина в черном костюме и наушниках с рацией шел прямо на меня, а люди показывали на него пальцами.

– Элис Чой? – спросил он.

– Угу, – ответила я, кивая.

– Наль тарава.

Как кукушка в часах, Оливия выскочила из-за его спины.

– Он говорит идти с ним!

Я уставилась на них, слишком потрясенная, чтобы пошевелиться, пока не заметила, как все таращатся на меня, вероятно, задаваясь вопросом, что, черт возьми, сделало меня такой особенной, что аж Тоp-10 послали этого парня за мной. Я быстро сунула телефон обратно в карман и вышла из очереди, чтобы последовать за мужчиной ко входу.

– Боже мой, это так неловко! – прошептала я Оливии.

– Я не могу поверить, что это действительно сработало! – радостно сказала она. – Он собирается позволить тебе срезать путь у всех на глазах!

– Идеально. Теперь они все возненавидят меня.

– Они все равно возненавидят тебя, когда услышат, как ты поешь.

– О боже, не говори так.

Когда мы подошли ко входу, мужчина вытянул руку перед девушками, которые были первыми в очереди, оттесняя их назад, чтобы освободить нам место. Охранник открыл дверь и пропустил нас внутрь.

Мы вошли в похожий на пещеру вестибюль из черного мрамора. По всем стенам висели фотографии айдолов Тоp-10. Они будто смотрели на нас сверху вниз в мягком фокусе, как изображения святых в церкви. Внизу, в другом конце вестибюля, четыре администратора сидели под массивным логотипом Top-10 Entertainment, его пурпурное свечение отражалось от черных мраморных стен и делало помещение похожим на зияющую пасть монстра.

– Срань господня, Лив. Ты сделала это! Мы действительно проникли внутрь! – восторженно сказала я, обнимая сестру за плечи в вестибюле. Я не ожидала, что почувствую такой… благоговейный трепет, но я была поражена до глубины души.

– Ничего особенного, – ответила Оливия. – Мы всего лишь стоим внутри академии крупнейшего агентства K-pop во всем мире. Знаешь, просто совершенно обычный день.

– Это определенно то место, где мы, похоже, оказались.

– Ты знаешь, сколько девушек отдали бы жизнь, чтобы оказаться сейчас в этом здании? – спросила она.

– Я думаю, мы только что прорвались по меньшей мере перед пятью сотнями из них, – сказала я.

– По крайней мере.

Человек, который привел нас внутрь, исчез, оставив нас на произвол судьбы в толпе людей, пытающихся зарегистрироваться за двумя столами. Мы выбрали один из них и встали в очередь.

Когда мы подошли к стойке, женщина с планшетом заговорила с нами, и Оливия перевела. Женщина записала мою личную информацию – адрес и номер телефона, – затем вручила мне четыре английские булавки и мягкий листок бумаги с напечатанным на нем номером 385.

– Это твой номер. Ты должна приколоть его спереди к своей футболке, – объяснила Оливия. – Они назовут его, когда придет твоя очередь на прослушивание.

После того как я зарегистрировалась, женщина направила нас в мраморный коридор, который отклонялся от вестибюля. На нем были обложки альбомов в рамках и постеры с гастролями таких артистов, как Full Heart, G2K и Солли.

Оливия остановилась перед увеличенной обложкой альбома в синей рамке. На ней были изображены пять идеально вылепленных лиц, на каждом из которых был старомодный цилиндр. Это были MSB.

– Ты понимаешь… – Оливия замолчала на полуслове, чтобы погладить фотографию мальчика с моноклем, – что мы сейчас находимся в том же здании, что и Чжун Квон? Он мог пройти по этому же коридору час назад. Мы можем дышать тем же воздухом, что и Чжун Квон.

– Лив, серьезно, ты говоришь как ненормальная сталкерша.

Глаза Оливии как бы остекленели, и она продолжала прижимать руку к фотографии:

– Ради Чжуна я бы бросила школу, отреклась от семьи и продала все свое имущество.

– Это кажется немного радикальным.

– Ты не поймешь, пока у тебя не появится свой ultimate bias[5].

– Зато я совершенно ясно понимаю, что ты чокнутая. Давай пойдем, – сказала я, натягивая на нее капюшон.

Оливия опустила руку и вздохнула:

– Знаешь, когда-нибудь ты сможешь стать чьим-то ultimate bias.

– Давай сначала посмотрим, пройду ли я это прослушивание.

Мы прошли через пару двойных дверей с надписью «ЗВУКОВАЯ СЦЕНА» и попали в огромную студию размером со склад. Пахло горячей резиной и свежей краской. В одном углу был гигантский белый фон, освещенный десятками прожекторов. Это выглядело как пустая съемочная площадка без каких-либо декораций или реквизита.

На краю сцены за длинным рядом столов сидела группа важных мужчин и женщин.

– Это, должно быть, судьи, – предположила Оливия, кивая на столы.

– Уф. – Я почему-то на мгновение забыла, что там будут судьи, и теперь мне совсем не хотелось смотреть на них.

– О! – Оливия указала на конец стола. – А вот и женщина из норэбана!

– Хорошо, я вижу ее. – Я опустила руку сестры, чтобы она не привлекала к нам внимание, но на самом деле я почувствовала некоторое облегчение, увидев знакомое лицо.

По крайней мере, здесь был один человек, который знал, что я умею петь. На ней все еще была бейсболка Sony, и женщина выглядела совершенно неуместно рядом с людьми в костюмах, сидящими рядом с ней.

Мы направились к краю сцены напротив судейской коллегии, где участники прослушивания растягивались и отрабатывали танцевальные па. Увидев девушек без зимних шапок и курток, я поняла, что у большинства из них профессиональные укладки и специальный макияж. На некоторых даже были сценические костюмы, такие как кожаная куртка с рваными джинсами или юбки в цветочек и каблуки. Было похоже на то, что они изображали определенный типаж, например, «сексуальная штучка» или «девушка по соседству». Я, напротив, была одета в свой стандартный костюм для прослушивания: белую рубашку на пуговицах, заправленную в черные брюки, и пару потертых кроссовок для танцевального этапа. Если бы кто-нибудь спросил, думаю, этот стиль можно было бы назвать «офисный работник».

Я схватила Оливию за руку, и мы проскользнули в самый конец толпы, где, я надеялась, меня никто не увидит, пока я притворяюсь, что потягиваюсь.

В конце концов, мужчина вышел на центральную сцену и крикнул что-то по-корейски. Все замолчали и заняли места на полу, и после еще какого-то объявления мужчина начал называть цифры. Двадцать или около того девушек поднялись с переполненного зала и направились к сцене. Я посмотрела на Оливию, которая покачала головой – они еще не назвали мой номер.

После того как девушки выстроились в два ряда на сцене, из-за судейской коллегии вышла женщина в спортивном бюстгальтере и легинсах и начала демонстрировать хореографию. Сначала она выставила пальцы левой ноги перед собой и немного повернула бедро, когда скользнула рукой вверх по телу. Затем она вытянула руку вперед и погрозила пальцем, как бы говоря: «Нет, ты этого не сделаешь». Она неторопливо сделала несколько шагов вперед, затем подпрыгнула в воздух, приземлившись обеими ногами вперед и заложив руки за шею, мотая головой из стороны в сторону.

По ходу дела она выкрикивала инструкции, пока наконец не сказала:

– ПЯТЬ-ШЕСТЬ-СЕМЬ-ВОСЕМЬ!

И все девушки бросились в бой, танцуя вместе с ней. Это было единственное, что было сказано по-английски за все это время. Мне никогда не приходило в голову, что все это будет очень сложно из-за моего незнания корейского – я привыкла, что Оливия все переводит для меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Норэбан – караоке-салон. (Примеч. ред.)

Вернуться

2

Большая Птица – персонаж детской телевизионной передачи «Улица Сезам». (Примеч. ред.)

Вернуться

3

Хитрый Койот – персонаж короткометражного мультсериала от студий Looney Tunes и Merrie Mellodies. (Примеч. ред.)

Вернуться

4

Эгё – поведение, милым/детским голосом, специальными жестами и мимикой, часто используется в поп-культуре. (Примеч. ред.)

Вернуться

5

Ultimate bias – в K-pop: фаворит среди всех любимчиков – участников групп. (Примеч. ред.)

Вернуться