Марина Ушакова
Королева Дома

1. Арта быстрым движением засунула в суму на бедре только что пойманную крысу со свернутой шеей, вытерла с лица грязь засаленным рваным рукавом и замерла, вслушиваясь в разговор двух мытарей. Те сидели на старой ржавой бочке и материли грязь, процветающую в нижнем городе.

– Вот, смотри, что получается, – говорил бородатый в смешных, узких и кривых очках. – Мы собираем для них налоги, но ни одного из господ я за всю свою жизнь ни разу не видел, кроме лиц третьего ранга и второго ранга: всяких там лицитаторов, клерков, докторов и коллекционеров живности. Живность. Знаешь, ту принцессу ведь тоже живностью считали.

– Какую? – Без интереса спросил собеседник, оглядывая мутную линию горизонта.

– Ту, что съели на прошлой неделе рыскачи из Долины. Её семья имела шестой ранг. Жаль девчонку. Если бы мытари оставили ей уведомление о её принадлежности лицитатору на дверях дома, она была б жива, да горшки господам мыла ночные. Хоть какая, а жизнь, чем так… Девчонке-то всего десять годков было!

– Ага. А я встречал намедни близнецов, – вздохнул второй сборщик налогов, вытирая пот с красного лба. – Поговаривают, что сыновья Лекола часто покидают Дворец Трио без охраны. Сбегают и крутятся у Дома, а то и в Дом проникают.

– Что они там потеряли?

– Ищут “пасхалки”.

– Это ещё, что такое?

Краснокожий пожал плечами и снова вздохнул, булькнув больными лёгкими.

– Один из них, господин Эрик рассказывал, что “пасхалки” некогда были сюрпризами для участников каких-то игр, связанных с Домом в древние времена. Сюрпризы… Ха! Сейчас в нашей жизни только один может быть сюрприз: дожить до завтрашнего дня и не сдохнуть от болезни или голода.

– Это да, – закряхтел бородатый, расчёсывая на ноге плохо заживающую язву.

Девушка на мгновение опустила глаза, думая о том, как бы ей хотелось встретиться со знаменитыми близнецами из элитного рода Лекола. Если уж они сбегают из Дворца, чтобы побродить по загадочному Дому верхнего города, и не боятся общаться с мытарями, рассказывая им о “пасхалках”, то, возможно, снизойдут до общения с нищенкой. Но, правда, что они ищут в столь опасном месте, как Дом?

Девушка осторожно попятилась к завалившемуся сараю, чтобы, пробравшись в родную усадьбу, сообщить матери о приходе мытарей.

Ей удалось проскользнуть мимо двух сборщиков налогов незаметной.

Она быстро протиснулась в приоткрытые двухстворчатые с облупленной краской неопределенного цвета двери и, бросив сумку с двумя трупиками грызунов через перила на стол в обширном и холодном холле, кинулась бегом вверх по прогнившей лестнице в покои матери.

– Мама, мытари пришли!

– О, – послышался хриплый, тяжёлый стон.

– Как же они надоели, – посетовала сутулая, постаревшая раньше времени княгиня. – Ты добыла еды?

– Да, мама. Сегодня удалось поймать двух крыс и несколько змей в долине.

Матушка появилась на пролете, опираясь о перила и шаркая стоптанными башмаками из неизвестного материала. Она натягивала на костлявые плечи уродливую, с бесчисленным количеством дыр шаль. Поправив на голове жуткую, взбитую огромной пирамидой прическу из спутанных седых волос, пропитанных грязью и вшами, она начала медленно спускаться навстречу дочери, неуверенно покачиваясь. Её платье невыносимо скрипело и хрустело изломанным и измятым каркасом. Пенсне с трещиной на стекле несколько раз выпадало из синюшней, трясущейся от холода руки. Некогда Астра Лдор № 801 была признанной красавицей дворца. От её высокой, стройной фигуры и смуглой, почти золотистой кожи мужчины сходили с ума. Тёмные, длинные и тяжёлые волосы были предметом ярой зависти у всех модниц верхнего города. Не всем современницам повезло с волосами. Некоторым приходилось носить парики из волос, проданных им жителями нижнего города, чтобы скрыть покрытые язвами срамных болезней макушки. Почему же Арта не унаследовала стать и красоту матери? Почему она маленькая и рыжая? А может, это всё сказки, порождённые больным, воспалённым воображением матушки? И не была она никогда во дворце? И не сияла там прекрасной звездой, затмевая аристократок? Но тогда, откуда она так много знает о придворном этикете, наизусть помнит родословные нулевых и первых Дворца Трио, имеет представление о том, как пользоваться экипажами и в совершенстве знает довоенные языки? Кто и когда обучил её математике, письму, физике, философии и многим другим наукам, недоступным жителям нижних городов, где не осталось ни одной книги? Отец? Он был очень образованным человеком.

– Арта, детка, принеси шкатулку.

Дочь встрепенулась, повернулась к гостиной и замерла. Медленно подняла на мать глаза и прошептала:

– Мама, мы же отдали последние деньги в прошлый раз, ты забыла? Нам нечем в этом месяце платить налог.

Женщина попыталась возразить, но зашлась лающим кашлем с кровью. Отдышавшись, махнула на дочь серым платком, пропитанным почти чёрной кровью. Её качало, и в такт движениям отвратительно скрипел корсет. Княгиня напоминала скелет, оставленный на виселице у мясного базара.

– Перестань, Арта. Неси шкатулку, не морочь мне голову.

Арта сцепила от волнения пальцы и тихо спросила:

– Мама, может, мы возьмём деньги на время у госпожи Гун или ростовщика?

– У кого?! – Мать мгновенно взвилась, побледнев от гнева. – У этой держательницы публичного дома?! Или у одного из предводителей рыскачей?! Ты в своём уме, Арта?! Чем потом ты будешь отдавать долг?! Своим детским недоразвитым телом, которое не сегодня, так завтра сгниет от болезней в какой-нибудь канаве?! Посмотри на себя, Арта! Ты беспомощна и худа, как палка! Твоя выносливость никому не видна! И никому не интересна! Чем, чем отдавать будешь? Работой, которая тебе не по силам? Что ты умеешь? Играть на фортепиано, размахивать кисточкой, говорить на древних языках сгинувших стран, декламировать Шекспира – этим ты думаешь отработать долг?! Ты аристократка с тощим телом без груди и бёдер! Даже госпожа Гун не возьмёт тебя, столь уродливо твоё тело! Досадно тощий мешок недокормленной нелепости из серой кожи! Посмотри, тебе пятнадцать, а выглядишь на десять! О, предки! И в кого ты такая бесцветная?!

Девушка испуганно попятилась.

– Арта, ты ведь видела, как рыскачи расправляются с должниками! – уже более примирительным тоном воззвала матушка. – Ты видела, как работают девушки госпожи Гун! Не смей больше никогда говорить на тему долга! Ты дочь Лдора! Ты никогда не осмелишься опорочить княжеское имя своего отца! Лучше умереть в шахтах верхнего города, но сохранить честь и достоинство! Ты рождена аристократкой! Не смей ни на секунду забывать об этом!!!

– Я поняла тебя, мама. Прости. Этого больше не повторится.

– Ты мне не дочь.

Женщина отвернулась, разглядывая закопчённый потолок.

Опять она за свое. От голода, наверное, совсем теряет рассудок, отказываясь признавать Арту дочерью. Или не узнаёт из-за длительной и изматывающей лихорадки?

Привыкшая к постоянной травле и хуле в отношении своей внешности, Арта молча проглотила обиду, и внезапно с ужасом вспомнила события прошлого года, когда они с матерью проходили через мясной базар. От отвращения и ужаса Арту тогда вырвало несколько раз. Однако в тот злополучный день её излишняя худоба спасла от нападения людоедов.

Повсюду висели части человеческих тел. Их покупали, обсуждая рецепты блюд. Самые дешёвые были обрубки кистей рук и стоп. Самые дорогие – ягодицы, бедра и мозги. Рынок пропитался приторно-сладким запахом смерти. Казалось, что всё вокруг пахнет только смертью, крысами, потом и, снова смертью. Тучи жирных мух застревали в ловушках бродяг, которые употребляли их в пищу…

Едва мать с дочерью дошли до центра базара, как на его южном крае случилась страшная битва женщин госпожи Гун и отряда рыскачей. Арта отчётливо помнила дикие, нечеловеческие визги, рычание и крики. Кровь, отсечённые кисти рук и пальцы летели во все стороны. К ногам матери упало с тихим шлепком оторванное грязное ухо с клоком слипшихся волос.

Крепкие, мускулистые женщины с ножами и топорами в руках отбивали свою юную напарницу, попавшую в руки охотников на человечину. Они шли плотной организованной “свиньей”, возглавляемой госпожой Гун. Весь отряд прикрывался почерневшими от старой крови самодельными щитами из подручного материала. Огромная, могучая дама в преклонном возрасте с неимоверно ярким макияжем буквально сносила мужчин, резала их со скоростью небесных аэробусов Лекола. Её крупный рот, накрашенный кислотно-алой помадой, выделялся среди серых, искажённых лиц дерущейся толпы. Другие, такие же крепкие, как она женщины прикрывали её спину, размахивая дубинами, цепами и топорами. Гун, покрытая кровью и содержимым кишок, кидалась снова и снова на рыскачей, пока ей не удалось вырвать из их рук избитую и изуродованную пытками свою воспитанницу. С флангов на рыскачей из всех закоулков кинулись отряды хрупких и очень проворных девушек с замотанными тряпками лицами. Девушки с разбегу падали на мостовую и, ловко скользя в лужах крови и грязи, резали своими маленькими ножами связки лодыжек и коленей противников, ловко уворачиваясь от падающих тел. Некоторые исхитрялись ловить мужчин со спины, и в их падении вскрывать им глотки. Подкрепление внесло в ряды рыскачей панику, разбило их ряды на маленькие, бестолково и бессильно орущие группки. Женщины Гун мгновенно окружили раненных и растворились в толпах зевак, не потеряв убитыми ни одной из своих. Их щиты ещё долго слышались глухими ударами о стены. И эти удары казались предупреждением преследователям, если бы таковые нашлись среди испуганных рыскачей.

Арта сглотнула и отвела взгляд расширенных зрачков. Горы мужских трупов остались после зверской атаки госпожи Гун. Рыскачам в тот день не пришлось идти на охоту: они разделали тела своих бойцов прямо на рыночной площади и тут же выставили на продажу мясо, громко зазывая покупателей на свежатину и оставив потроха на разграбление бродягам. Страшная судьба ждала и раненных: их добивали на месте, чтобы избежать распространения чумы муханов. Так же погиб несколько лет назад Моб, брат Арты.

Она с содроганием вспомнила лицо одного из бойцов рыскачей. В тот момент их взгляды пересеклись. Бесчувственные, со страшным узким зрачком, без единой здравой мысли. Глаза безумца, жаждущего крови. Он посмотрел на юную княжну, быстро оценил её тощее тело и отвернулся, потеряв интерес. На краткое мгновение на его залитом кровью лице отразились отчаяние и боль, но он склонился над тушей.

Эндогамные браки в кланах рыскачей всё больше порождали слабоумие и всевозможные врождённые уродства. Каждое следующее поколение всё дальше уходило от человеческого облика, менталитета и образа жизни. Люди Долины стремительно деградировали. Все, кроме их предводителей, сохранивших стать, живой, острый ум и светлую кожу. Но не милосердие, не гуманность, не любовь. В кланах рыскачей обширно процветал тотальный и жестокий патриархат: жизнь женщин, девушек и девочек ничего не стоила. Новорожденных девочек могли сразу же поставить на стол в качестве обеда предводителю или выбросить на съедение крысам, которых разводили ради шкурок, мяса и молока. Крысиное молоко скупали низшие дворяне верхнего города за приличные деньги, так как считалось, что оно поднимает иммунитет и лечит от чумы.

– Уходим, – хрипела тогда напуганная мать, таща слабыми руками дочь в закоулки, подальше от мясного базара. – Они увидели нас! Бежим!

Арта мотнула головой, избавляясь от жутких воспоминаний, и проводила взглядом комковатый от грязи подол платья, грубо цепляющийся за щепы истёртой по центру лестницы. Сейчас она понимала спешку матери – та опасалась, что рыскачи примут их за соратниц Гун и убьют.

Матушка, больше не глядя на дочь, прошла мимо и опустилась в уродливое кресло у мутного аквариума, пытаясь рассмотреть плавающих там созданий воспалёнными сощуренными глазами с выпавшими от длительной болезни ресницами. Аквариум – единственное сокровище в доме старой княгини, свидетельствующее о некогда высоком положении семьи Лдоров.

Астра беззвучно шептала как заклинание:

– Ты не моя дочь, Арта. Не моя. У меня больше нет ребёнка. Мой дорогой Моб, мы очень, очень скоро увидимся… Арта, ты не моя дочь. Не я тебя произвела на свет…

Она, не моргая смотрела только на аквариум с горько поджатыми синими губами и беспросветной безысходностью в глазах. Арта знала, что все мысли матушки улетели во времена её молодости. Она жила только воспоминаниями о сыне и прошлой жизни.

Мать часто рассказывала, сидя у аквариума, как величественно богат и славен был род Лдоров. Но болезни этого нижнего города, некогда бывшем гигантской ареной для развлечений знати, сгубили семью. Она забывала рассказать о том, как её мужа сослали сюда за взятничество и стяжательство. За попытки выгородить мужа, мать вместе с двумя детьми тоже была выслана из верхнего города. Правда, пощадив детей, суд позволил женщине забрать с собой украшения, экипаж, аквариум, мебель и бытовые предметы, необходимые для выживания в нижнем городе. Но постепенно огромные, непосильные налоги истощили запасы семьи. Отец Арты умер через год после ссылки, так как не справился с загрязненной экологией и изобилием заразы. Следом погиб старший брат, вступив в отряд рыскачей, отлавливающих сирот и одиноких бродяг, чтобы продавать на южном базаре их мясо. Он старался всеми силами обеспечить мать и младшую сестру.

Арта с сожалением скользнула взглядом по платью матери. Шикарное было платье: из тяжёлой парчи, искусно расшитое серебряными нитями и жемчугом. Камней на платье не осталось, как и нитей, которые мать беспощадно отрывала, чтобы заплатить налоги. В основании бюста пару лет назад была уникальная чёрная жемчужина в оправе из белого золота. Эта жемчужина имела форму вытянутого полумесяца с небольшими бугорками и неизменно вызывала восхищение всех соседей.

Девушке же не досталось такого платья, хотя по статусу княжны, она имела право носить подобные вещи и высокие прически с бантами, бусами и драгоценными камнями.

Покачав головой, Арта бесшумно прошла в соседнюю комнату. Протягивая руку за пустой шкатулкой, она услышала шаги мытарей и их голоса. Они уже в доме. Под ложечкой резко похолодело от страха.

Арта открыла шкатулку. Так и есть – пуста. Можно отдать шкатулку в уплату. Но она всё равно не покроет полностью весь налог.

Приняв решение, девушка вытянула из волос свою заколку, подаренную ей отцом на Рождество много лет назад. Правда, девушка не помнила, как отец вручал ей заколку. Помнила лишь его улыбку, когда перед ней сидел высокий седой незнакомец с тёмными глазами и рассказывал что-то радостное, обнадёживающее, гладя её по руке. Отец говорил, что это самый близкий его друг. Как же его звали? Нет, не вспомнить. Да и не важно теперь всё это.

Держа в руках шкатулку и заколку, Арта вскинула голову и вышла к посетителям. У неё будет ещё месяц на решение проблемы, если мытари возьмут заколку.

Мужчины молча встретили её смущёнными взглядами. Бородатый чуть поклонился, снимая безобразную, смятую дырявую шляпу, обдав хозяек гнилостным запахом струпьев в реденьких волосах.

– Рад вас снова видеть, княжна Арта.

– Добрый вечер, господа, – тихо, но с достоинством отозвалась девушка.

Он помялся и кивнул в сторону сидящей в кресле женщины.

– Княжна Лдор, ваша матушка, кажется, померла, – как-то бледно пролепетал он и отступил в сторону.

Арта перевела взгляд на матушку. Серое лицо женщины выглядело как страшная восковая маска. Безжизненные глаза смотрели вверх, наполовину закатившись под синие веки. По острому носу ползала жирная муха.

– Мама, – растерянно прошептала Арта.

Она не заплакала. Матушка отмучилась. Столько лет её точил туберкулез, и невесть ещё какие хвори, и вот, час настал. Она ушла к Мобу.

– Налоги будете платить, княжна Арта?

Девушка вздрогнула, посмотрела в холодные глаза краснокожего мытаря и сглотнула – тот протягивал новую форму налогов, распечатанную на розовой бумаге. Едва взглянув на цифру, Арта подняла руку и вернула заколку в свои спутанные, густые волосы. Никакая заколка из меди с камнями нефрита не покроет требование администрации нижнего города. Только те, кто сотрудничают с рыскачами или госпожой Гун, могут осилить новый налог. Но Арта никогда не пойдёт к ним работать. Она обещала матери.

Мужчины молча переглянулись.

– Вы знаете правила, княжна Арта.

– Да, – едва шевеля бесцветными губами, прошептала девушка и обхватила себя руками, роняя шкатулку. – Готовьте уведомление, господа.

Бесполезно плакать и взывать к милосердию. Эти мытари лишь исполняют приказы. Если они не соберут налоги и не сдадут нужную сумму к восходу солнца, их ждёт наказание в виде служения солдатом или охотником в рядах рыскачей, где велика вероятность оказаться на столе их предводителей в одну из тёмных ночей.

Бородатый мытарь наклонился, поднял вещицу из старинного красного дерева и аккуратно положил её на ободранный стол.

– Завтра в двенадцать часов ждите лицитатора. Мы пригласим к вам лучшего. У вас есть пожелания?

Арта мелко кивнула, закрывая глаза от ужаса. Да, лицитаторы отдадут мытарям нужную сумму, выкупив долг семьи.

– Пригласите, пожалуйста, лицитатора из рода Лекола или Фризз. Я имею право на снисхождение, – выдавила она.

– Да, это так. Как пожелаете, княжна Арта. Мы выполним вашу просьбу и сообщим куда положено.

Краснокожий метнул на партнера недовольный взгляд, но бородатый мытарь быстро вписал просьбу княжны в розовый лист уведомления и протянул ей на подпись, пока его напарник не одумался.

– Подпишите, княжна Арта.

Девушка, заметив жадный взгляд краснокожего сборщика, застывший на её груди, быстро выхватила из рук мытаря перо и поставила подпись на ненавистной розовой бумаге. Бородатый же мытарь только что спас её от бесчестия или страшной смерти, которая последовала бы сразу после их ухода: любой теперь имел право ворваться в дом князей Лдоров, более не способных платить налоги и лишившиеся покровительства администрации, и изнасиловать девушку или продать её рыскачам на мясо. Прибитый розовый лист на дверях дома не позволит никому войти сюда, пока лицитатор из верхнего города не нанесёт визит, чтобы забрать княжну в новую семью в качестве прислуги или наложницы, выкупив долги покойной княгини. Арта стала лотом с особым знаком: девственница из знатного рода, который лицитатор выставит на аукционе верхнего города. Редкость, конечно, но с её худобой и маленьким ростом на хорошую должность и цену рассчитывать не стоит. А там, где низкая цена, в будущем её ожидают побои, морение голодом и непосильная работа в какой-нибудь забегаловке для шахтеров на окраине верхнего города.

Спины в грязных макинтошах исчезли. Но Арта запомнила лицо бородатого мытаря, мысленно благодаря его за спасение её чести. Некоторое время стучал молоток, а потом мёртвая тишина.

2. Арта в детстве мечтала попасть в верхний город. Её мечта теперь исполнится. Только попадёт она туда теперь в качестве рабыни, а не высокородной дамы. Будучи княжной некогда славного рода Лдоров, она имеет также право требовать себе место кухарки, няньки, швеи, прачки или виночерпия при Дворце Трио. Любая высокородная девушка может избрать себе место работы и ремесло, которым она будет заниматься до самой смерти. Да только высокородных девушек её возраста во Дворце по странным стечениям обстоятельств не осталось ни одной. У высокородных господ нулевого и первого ранга больше не рождаются девочки или появляются мертворожденными. Некоторые барышни третьих и более низких рангов, попавшие некогда в немилость Трио Дворца, выбирали место наложниц, надеясь когда-нибудь стать женой своего господина или матерью его детей. Но судьба ставших наложницами девушек неизвестна. В то время как простые рабочие могли спускаться из Верхнего города в нижний город, чтобы повидаться с родными раз в год, из тех девушек никто ни разу не появился. Ходили слухи, что несколько раз на междугороднем тракте находили изуродованные до неузнаваемости женские тела. Но никто из Долины не горел желанием идти туда, чтобы опознать их или расследовать преступления.

– Мама, – простонала девушка, боясь подходить к мёртвому телу.

Ей не к кому будет спускаться в нижний город Долины, больше никто её здесь не будет ждать. Никогда. Она вернулась в свою холодную и сырую комнату. Одна железная кровать с чумазым, никогда не просыхающим от сырости матрасом. Ни подушки, ни одеяла. Гнилая солома на полу вместо ковра.

Некоторое время девушка сидела на краю кровати, сжав ладони и борясь с наступающими слезами. Какой толк плакать? Мама могла иногда пожалеть, но это было роскошью, редкой, такой редкой.

За окном с грубой решёткой послышались голоса поющих свой марш рыскачей. Огромный отряд нестройно промаршировал мимо, размахивая сине-коричневым флагом. Они метят в администрацию нижнего города. Если кто-то из главарей людоедов станет у власти, этому нижнему городу придёт конец. Восемнадцатый нижний город Долины два десятка лет назад канул в забвение из-за жестокого правления главаря. Ещё один, на севере тоже приказал долго жить. Кто ещё способен идти, покидают границы умирающего города. Но дойти до другого населённого пункта у беглецов нет никаких шансов: по дороге их подстерегает множество смертельных опасностей. Кровожадные муханы, вечно голодные стаи одичавших и мутировавших кошек и собак, некогда считавшимися у людей домашними милыми питомцами, больные чумой голуби и вороны (достаточно одной птице упасть на спящего человека, и тот умрёт через несколько дней, успев заразить десяток путников) – много опасностей подстерегает на тракте пешего путника. Все междугородные тракты усеяны трупами и скелетами, как знаками о смертельной угрозе дорог. Даже экипажи аристократов вот как лет сто не покидают границы Первого верхнего города, опасаясь принести на колесах и копытах тягловых животных какую-нибудь инфекцию. Аристократы пользуются в крайне редких случаях воздушными аэробусами Дома – это единственное сообщение между верхними городами разных Долин. Но этот транспорт зачастую не может взять пассажиров, обеспечивая ресурсами Дом и гоняя по светящимся монорельсам перегруженные вагоны. Из всех известных наземных трактов используется только один, охраняемый гвардией Трио и ограждённый высоким забором с проволокой под напряжением. Эту дорогу регулярно чистят от трупов птиц специальные рабочие, некогда выкупленные за долги лицитаторами. На крайний случай Арта может попросить лицитатора отдать её в рабочий картель, сотрудники которого как раз и занимаются главным трактом, ведущим к аграрным комплексам и фабрично-заводским центрам. Но туда, в основном, берут крепких мужчин. Может, попроситься на мануфактуры, где работают женщины?

Арта услышала, как один из рыскачей остановился перед дверями огромного дома Лдоров, прервав её грустные размышления и, вероятно, читая приказ мытарей.

– Гляди-ка, уведомление! Тут, что, княгиня померла? – послышался хриплый насмешливый голос.

– Ничего себе! – воскликнул другой. – Да тут, значит, нечего брать, кроме юной княжны. А она теперь под защитой лицитаторов. Да и титул её, если найдётся подтверждение закона о сохранении княжеского столбца, будет сохранён. То бишь, она настоящая принцесса, невзирая на преступления её родителей. Слышал про закон?

– Нет, – буркнул недовольный голос.

– Поговаривают, что в библиотеке нулевых спрятаны такие столбцы, в которых сохраняется право наследования детьми титулов их родителей даже в том случае, если родители совершили серьёзное преступление. Так-то, сейчас всех детей опальных аристократов по привычке именуют старыми титулами. А на самом деле, дети могут вернуться во Дворец, если у них в руках окажется столбец, подтверждающий их род и титул.

– Ага, – равнодушно ответил собеседник.

– Какая она? – спросил более чистый голос.

– Кто?

– Княжна. Ты её хоть раз видал?

У дверей послышался хриплый смешок и ответ:

– Видал. Грязная, вшивая аристократка. На ней мяса-то и под лупой не найдёшь! Тощая, мелкая. Видать, скоро подохнет от голода. Может, мы её сами, того? Оприходуем, так сказать?

– Ты дурак! – Взбесился второй, отвесив собеседнику звонкую оплеуху. – Нельзя! Она последняя девственница среди аристократов нижнего города Долины. Лекола и Дритты нас всех с землей сравняют за унижение знатной особы, даже если она в опале! Пошли отсюда! Ты слыхал, что двадцать второй нижний город в осаде войсками Фриззов? Там война сейчас. Фриззы пять нижних городов спалили из-за щенков опальных аристократов. Наши там пошалили изрядно, берега потеряли, тронули кого-то из детей верхушки. Так-то. Не тронь эту девку, а то беда будет. Фриззы сразу войска пришлют. Их псы не церемонятся с нашим братом, а сразу глотки режут, гранатами хибары забрасывают и выжигают целые улицы напалмами. Пошли.

От разговора двух убийц по худой спине девушки потёк холодный пот ужаса. Эти ушли, но могут прийти другие, не ведающие о крутом нраве генерала Геда Фураппа, служащего роду Фриззов! Нельзя оставаться в этом доме на ночь! Слухи о войсках рода Фриззов, мстящих за детей опальных аристократов могут быть выдумкой, ведь как понимать тогда, что нулевые закрывают глаза на самоуправство этого семейства в обход мнения Трио Дворца? Со стороны, кажется, что род Фриззов не подчиняется Трио, которое его опасается по неизвестным причинам, или кто-то из Трио вопреки законам и правилам содействует своеволию главы рода Фриззов.

Куда же ей податься? В сарай? В погреб? Её найдут везде. У рыскачей звериный нюх. На улице ночью ещё опасней.

Арта не знала, что её дом похож на покосившийся гнилой барак с ржавыми решетками на окнах, какие строили много веков назад в тюрьмах и концлагерях. Но и таких домов в нижнем городе почти ни у кого не было: не из чего строить. Люди живут в землянках по берегу болот и озер со зловонной водой, питаясь всем, что движется.

Взгляд ясных серых глаз с крошками зелени остановился на мутном отражении натертого листа меди, заменяющем зеркало. Нужно привести себя в порядок, чтобы не отпугнуть потенциальных будущих хозяев и не попасть на чёрные работы в шахты. Придётся использовать последние запасы питьевой воды и избавиться от мерзкой прически, которая, наверняка в верхнем городе давно вышла из моды.

Смесью золы, полусгнивших опилок и соломы, девушка оттирала с себя грязь. Её зубы стучали от холода – тело не знало мытья, и любая влага, попавшая на кожу, вызывала приступы сильного озноба и раздражения. Когда дошла очередь до волос, Арта взвыла от боли и ужаса – огромный ком спутанных волос, буквально, проглотил гребень. Вши поползли по рукам, шее, щекам, потревоженные мутной, дурно пахнущей водой. Через два часа Арта обессиленно опустила руки и снова взглянула на своё отражение. С листа металла на неё смотрело тоненькое личико с огромными глазами. Впалые щеки, узкий, аристократический нос, длинные тёмные брови, тени под глазами, торчащие синюшные ключицы, спутанные, неопределённого цвета волосы, которые девушке всё же удалось привести в относительный порядок. По крайней мере, на макушке не качалась уродливая пирамида, скрывающая мегаполисы вшей.

И всё же, это никуда не годится. Разводы остались на коже, от тела плохо пахнет. Волосы торчат во все стороны. Такого мытья недостаточно. Нужно мыло и чистая вода. Но мыла в доме нет несколько лет, а последнюю воду она использовала.

Чуть подумав, девушка пошла в комнату матери. В сундуке ещё хранились вполне приличные наряды, которые мать прятала от дочери и мужа, в надежде вернуться в верхний город.

Открыв сундук, Арта закашлялась от пыли и разочарованно подняла в руке полуистлевшее платье с каркасом. Только одно? Нет, есть и другие наряды. Второе сохранилось лучше.

Арта быстро скинула с себя обноски и натянула старое платье матери. Велико. Очень велико. Декольте опускалось ниже уровня груди, практически ничего не скрывая, талия болталась, рукава сползали, а юбка почти на двадцать сантиметров волочилась по грязному полу, собирая сор и пыль.

Сбросив с себя наряд, девушка заглянула на дно сундука, не надеясь увидеть там что-то стоящее. Ком тёмно-зелёной свадебной ткани вытянулся в руке великолепием. Арта примерила. Кажется, мама, выходя замуж, была весьма стройна – платье почти пришлось впору. И никакого каркаса, никакого глубокого декольте. Воротник-стойка, украшенный тончайшей вышивкой, расширяющиеся книзу рукава также украшены. Конечно, за годы золотое шитьё поблекло, местами стёрлось, но всё же, это лучше, чем жиденькая, прогнившая мешковина, которую Арта с себя скинула.

– Спасибо, мама, что сохранила его, – Арта прижала к лицу край платья и заплакала, опустившись на пол.

Ей было страшно. Но она понимала, что лучше уйти с лицитатором в верхний город, чем стать жертвой рыскачей.

В голове зарождалось и укреплялось твёрдое решение. Только так, и не иначе. Девушка решительно надела свою мешковину, подхватила платье и побежала вниз, путаясь в полах уродливого одеяния. Схватив шкатулку, она выбежала на улицу и, спотыкаясь в темноте о мусор, добежала до семейства Гун.

Прижавшись к дереву, она удивлённо проводила глазами отъезжающий очень старый, полуразбитый экипаж с тщательно затёртыми знаками семьи. Только три золотые полосы на трости пассажира сверкнули в сумерках. Гость госпожи Гун из верхнего города! Но кто он? Никто из её гостей никогда не затирал знаки рода на экипажах. Элита и аристократы верхнего города гордились тем, что могли пользоваться услугами дома Гун, ведь это повышало их статус во Дворце. С какой целью тогда были скрыты герб и знаки рода?

Дождавшись, когда экипаж, запряжённый двумя гибридами ослов и буйволов, свернёт к мосту, Арта со всех ног бросилась ко входу ухоженной землянки соседки.

– Госпожа Гун!

Арта барабанила в свежевыкрашенную в алый цвет дверь, испуганно и быстро озираясь по сторонам. Сквозь щели она увидела загоревшуюся свечу и тень.

– Кто там?

– Госпожа Гун, это княжна Арта! Откройте! Мне нужна вода и мыло! Я заплачу!

Дверь открылась. Ярко накрашенная дородная женщина посветила девушке в лицо, округлив тёмные глаза.

– Мыло? Вода? Зачем вам это, княжна?

Женщина тут же догадалась и процедила сквозь зубы, скорее, утверждая, чем спрашивая:

– Налоги?

– Да, – прошептала Арта, опуская голову и протягивая шкатулку.

– Если этого мало, отдам и заколку. Есть аквариум в доме, а в сундуке на чердаке платья…

Девушка потянула из волос сокровище, но женщина остановила её уверенным жестом.

– Не нужно. Я дам тебе всё, что нужно, юная княжна. Входи.

Гун посторонилась, пропуская гостью внутрь, оглядела быстрым хватким взглядом улицу и захлопнула дверь.

Арта стояла, боясь поднять глаза. Мать говорила, что нельзя рассматривать чужие дома. Это неприлично и оскорбительно для хозяев.

– Проходи, садись за стол. Там есть лепешки, поешь. Завтра у тебя тяжёлый день.

– Спасибо, госпожа Гун, я не голодна.

В ответ раздался оглушительный смех. Хозяйка грубо толкнула княжну к столу и силой усадила её на табурет.

– Ешь! И не спорь! А я пока за девчонками схожу. Позову кого-нибудь тебе в помощь.

Арта отвела глаза от широких бедер хозяйки нижнего города. Госпожа Гун обеспечивала одиноких мужчин девами, от которых отказались лицитаторы, не сумевшие их продать на аукционе. Благодаря госпоже Гун многие девушки спаслись от жадных рук рыскачей и страшной, мучительной смерти. По слухам, больше, чем защиту и кусок лепешки, госпожа не могла дать своим подопечным ничего. Девушки были ей благодарны и за это, не отказываясь ни от какой работы, даже самой грязной. Арта слышала, что под землей её дома несметное количество ярусов, в которых проживают другие жертвы мытарей. Учитывая находящиеся недалеко болота и близкое расположение грунтовых вод, как женщины только своими силами сумели построить под землёй целый город?

Множество раз юная княжна видела, как девушки госпожи Гун ходили толпой на охоту. Иногда они забивали кого-нибудь из рыскачей, когда не могли найти животное. Между рыскачами и армией воинственных куртизанок госпожи Гун постоянно велась кровопролитная война. Арта сильно рисковала, обратившись к ней: если рыскачи узнают о визите княжны к госпоже Гун, дом Лдоров разграбят и сожгут.

Гун вернулась через несколько минут в сопровождении нескольких девушек. Арта удивленно уставилась на них. Они чистые! Их волосы яркие, блестящие! Их кожа белая! На улицах девушки Гун, похоже, прятали волосы и тела под безобразными лохмотьями, грязными платками, мазали лица сажей, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание!

Арта восхитилась сообразительностью хозяйки.

Та, заметив взгляд княжны снова расхохоталась.

– Ты поела?

Арта испуганно засунула в рот кусок лепешки и закивала.

– Тогда иди за моими девочками. Они помогут тебе. Да, кстати, подшейте и почистите ей кто-нибудь платье! Девочка принесла наряд своей матери, его нужно привести в порядок.

– Да, госпожа Гун, – девушки поклонились и повели Арту в глубины подземелья.

Проходя длинный коридор, девушка удивлённо замедлила шаг, разглядывая гигантскую нишу, в которой явно расположена больница и что-то ещё, напоминающее лабораторию, какие видела Арта на картинках в очень старых книгах, выпущенных ещё до Третьей Мировой Войны. Выходит, госпожа Гун имеет собственного штатного врача?

– Это больница и лаборатория? – не удержалась от вопроса Арта.

– Да, – улыбнулась одна из девушек. – А ты-то, откуда знаешь, что это такое?

– В книгах библиотеки своего отца видела. Но всеми книгами отца матушка топила зимой печь после его смерти. Они все сгорели, – с глубочайшим сожалением промолвила Арта.

– Ты умеешь читать?

– Да. Можно взглянуть поближе?

– Конечно, проходи. Госпожа Гун не запрещала тебе гулять по лабиринту. Идём.

Её схватили за руки и потащили к столам с изобилием всевозможных реторт, колб и старинных микроскопов. Возле одного из них работала пожилая брюнетка с крупной седой прядью в длинных и густых волосах. Она подняла голову и пристально посмотрела на гостью, удивив ту изысканными чертами лица и большими, тёмными, влажными глазами.

– Новенькая?

– Нет. Гостья, – ответила за Арту одна из девушек.

– Это княжна Арта Лдор, – представила другая. – И она умеет читать!

– Читать, говоришь? Меня зовут Анж, – женщина тяжело поднялась и придвинула к гостье причудливый флакон нежного сиреневого цвета.

– Взгляни, княжна. С такими “подарками” к нам иногда приходят из верхнего города, когда опасаются обращаться за анализом к своим персональным врачам и лаборантам. Как думаешь, что это?

Арта взяла в руку флакон и осторожно поболтала содержимое, внимательно вглядываясь. Нюхать не стала, вспомнив, что некоторые запахи и пары веществ могут быть смертельными.

– Не знаю, госпожа Анж. Я впервые вижу такую консистенцию. И я не сильна в фармакологии.

Женщина засмеялась, но в следующее мгновение нахмурилась. Забрав флакон, она пояснила:

– Этот флакон принёс поверенный одного очень уважаемого человека, который является хорошим другом и благодетелем нашей госпожи Гун. Его, похоже, пытались лечить этим составом. Но ирония в том, что это оказалось не лекарство, а яд. Однократное употребление вреда не нанесет, а длительное применение приведёт к образованию необратимого отравления. Полгода, и человек умрёт мучительной смертью. Такой яд может сделать только врач. Смесь в этом флаконе смешана со слюной клиента, который заподозрил своего врача в предательстве и выплюнул обратно, а потом передал нам на анализ.

Анж вздохнула и огорчённо прошептала:

– Он обречён. Клиент признался, что пил этот состав больше года. Удивительно, что он до сих пор жив! Ему осталось от силы месяц, учитывая его преклонный возраст. Мне тяжело будет сообщать такие скорбные новости госпоже Гун и её другу.

Женщина встрепенулась, отставила флакон в сторону и склонилась над княжной.

– Запомни этот флакон, княжна, такие пузырьки изготавливает только один мастер в верхнем городе. И только для одного врача. Но ты молодец, княжна! Не стала нюхать! А теперь идём, я осмотрю тебя.

В огромном гроте с текущей по стене водой, Анжела потребовала, чтобы Арта полностью разделась. Женщина долго её осматривала, и наконец, воскликнула:

– О, предки! У тебя все зубы целые! Но вылечить тебя нужно. Вши, глисты, язвы… Какая гадость!

Женщина брезгливо качала головой, раздавая массу поручений своим ассистенткам и могуче жестикулируя мозолистыми руками, привыкшими держать тяжёлый боевой нож или топор.

Арту затащили под воду, долго тёрли жёсткой мочалкой и щёткой с головы до ног. Девушка то плакала от боли, то смеялась от щекотки. Волосы намазали чем-то невыносимо едким, и вынудили стоять с этой массой на голове обнажённой и мокрой почти час. Как объяснили девушки, это от вшей помогает. После мытья её завернули в лоскут мягкой ткани, ткнули в руки стакан с тёмной горькой жижей.

– Пей. Это избавит тебя от глистов. Туалет там.

Последующие часы Арта помнила смутно. Почти до рассвета она не могла покинуть клозет – её выворачивало раз за разом. А понос прошёл только ближе к полудню. В промежутках между рвотой и поносом Анж приносила ей травяные настои и насильно вливала в рот, приговаривая:

– Пей, пей, давай, а то от обезвоживания помрёшь.

Арта открыла глаза и вытерла пот со лба, измученно, без капли благодарности уставилась на вошедшую госпожу Гун. Следом за ней вернулась Анж.

– Что вы со мной сделали? У меня всё болит. Я умираю?

Женщина хмыкнула, метнув на неё острый, насмешливый взгляд.

– Нет, – ответила она. – Теперь ты будешь жить долго, пока снова не съешь заражённую пищу. А потому, мой руки и еду часто и очень тщательно кипячёной водой. Не пей сырую воду никогда. Глисты ещё сутки будут покидать твоё тело. Потерпи. Через две недели выпей это.

Женщина протянула флакон.

– Это полностью исцелит тебя от паразитов и поспособствует восстановлению внутренних органов. Только смотри, живот будет справа болеть, вот тут, под ребрами и будет тошнить иногда. Придётся терпеть. Через месяц всё наладится.

– Спасибо, госпожа Гун.

Арта задумчиво наблюдала за ней, пряча в карман флакон. Не многие девушки осмелились бы прийти к госпоже просто за помощью. Все аристократки её панически боялись, в том числе и мама. Мать говорила, что эта женщина растлевает юные души девушек. Но на деле госпожа Гун спасает их от смерти.

– Расскажи, Арта, что ты видела в книгах? – Анж внимательно осматривала подшитое платье на предмет пятен и дырочек.

Арта задумалась, понимая, что рассказывать нужно о том, что может принести этим женщинам пользу. А такой информации было много. Но тут же вспомнила одно приспособление, которое мечтала изготовить для облегчения охоты на крыс.

– Я видела чертежи самострелов.

Анж бросила озадаченный взгляд на девушку, затем повернулась к вошедшей госпоже Гун и кивнула ей, прошептав:

– Пошлите кого-нибудь в мою лабораторию за бумагой и карандашом.

– Арта, ты сможешь повторить чертёж? – строго спросила госпожа Гун, успевшая услышать девушку.

– Да. Я хорошо его помню. Но мне не хватало длинной жилы для его изготовления. Корпус я сделала. Он хранится в погребе. Закопан в правом дальнем углу. Вы можете его забрать, как образец.

Женщины терпеливо стояли за её спиной и с любопытством следили за линиями на бумаге, появляющиеся под тоненькой рукой княжны.

– Вот так он выглядит. А это я нарисовала отдельно каждую деталь. Стрелочками я указала последовательность сборки самострела. А так выглядят стрелы. Они короткие.

– Ты сделала нам невероятный подарок, Арта! Такого оружия нет даже у гвардейцев Трио, – Анж подняла к глазам лист бумаги и, подмигнув девушке, ушла.

Гун склонилась над княжной, которая взяла следующий лист и начала рисовать чертежи обрезов, записывать формулы для сборки патронов. Госпожа погладила Арту по волосам и задумчиво улыбнулась.

– Ты рыжая. Твои волосы цвета огня, как у леди из рода Лекола и Фриззов. Это очень редкий цвет. До Третьей Мировой Войны женщин с огненными волосами боялись и возносили. Их называли шельмами, будто сам Дьявол покровительствует им. Их считали сильными, стервозными, знающими себе цену. Рыжие могли добиться всего, чего их душа желала. Не забывай об этом, княжна Арта. Среди моих девушек нет ни одной с огненными волосами. Ты истинное сокровище. Тебе необходимо понять какая ты на самом деле, раскрыться. В тебе кроется огромная сила.

Гун выпрямилась и нахмурилась.

– Тебе пора. Я слышала звук экипажа. Кажется, твой лицитатор приехал. Иди. И постарайся, чтобы рыскачи не увидели, как ты вышла из моего дома.

– Я знаю, что шкатулка стоит гораздо меньше, чем мыло и вода, госпожа Гун, а потому, прошу вас, возьмите шкатулку и заберите из моего дома аквариум и другие ценные вещи. Аквариум дорогой. В нём ещё даже кто-то живёт. Мне жаль его оставлять рыскачам или бродягам. Вы заберёте его?

Арта застёгивала на груди платье, не глядя в лицо своей спасительнице.

– Да, княжна, заберу девушкам на потеху. Но у меня к тебе будет поручение в уплату за мыло и воду.

– Да, госпожа, я всё сделаю, что смогу.

Арта была немного удивлена неожиданной просьбой и подняла голову.

Женщина снова затряслась от смеха, увидев серьёзное, напряжённое личико. Она махнула рукой.

– Сделаешь, если выживешь и устроишься в верхнем городе в порядочную семью. Выживи, добейся положения и помоги тем, кто последует из нижнего города за лицитаторами. Помоги им всем, чем сможешь, невзирая на жёсткий патриархат в нашем мире. Но сначала, позаботься о себе. Не добившись ничего, ты и помочь никому никогда не сумеешь. Иди по головам, если нужно, но спаси себя, чтобы помогать другим. Не помню, кто сказал, но мне очень понравилась одна цитата: “Спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи”.

Гун тяжело вздохнула и продолжила:

– Неделю назад в верхний город лицитаторы забрали более двух сотен человек. Почти все они вернулись назад с клеймом “на мясо”. Места работы или семьи в верхнем городе получили лишь пять человек из двухсот. Понимаешь, о чём я? Должников перестали покупать, лицитаторы несут убытки. Лицитаторы шестого ранга уже вяжут узлы со скарбом, готовясь спускаться в нашу вымирающую Долину в наказание за недостаточные заработки – они ведь тоже платят налоги Трио Дворца. Если так и дальше пойдёт, то лицитаторы сами начнут торговать людьми на мясо, а ряды рыскачей значительно пополнятся. Этого нельзя допустить, княжна. Дело-дрянь.

Поклянись, княжна Арта, что сделаешь всё от себя зависящее, чтобы остаться в верхнем городе! Не смей возвращаться сюда с клеймом!

– Обещаю, госпожа, – вымолвила через силу Арта и обняла женщину.

– Возьми это, – Гун отстегнула с пояса свой боевой нож и вложила в тоненькие руки девушки. – Однажды этот кусок отменной стали спасёт твою жизнь или защитит честь. Иди.

“Или станет причиной смертного приговора и виселицы за убийство высокородного извращенца” – с грустью подумалось девушке. Но нож она взяла.

3. Арта добралась домой без приключений, надежно спрятав тяжёлый подарок в складках платья. У дверей стоял экипаж, запряжённый двумя гибридами осла и буйвола; пассажира не видно. Чуть замешкавшись, Арта вошла в дом, быстро переобулась в свои самодельные туфли и остановилась, с интересом рассматривая гостя.

Высокий, очень сухой старик с болезненным, желтоватым лицом брезгливо оглядывался по сторонам, опасаясь к чему-либо коснуться серой мягкой перчаткой. Он оглянулся на звуки шагов и высокомерно вскинул брови: перед ним стояла маленькая, хрупкая девушка с копной кудрявых огненно-рыжих волос; тоненькое лицо с отпечатками вечного недоедания и страха; огромные сияющие серые глаза взирали на него с детским любопытством. Старое, целомудренного кроя платье некогда благородного зелёного цвета всё же удивительно подчеркивало белоснежную кожу и огненные волосы крошки.

– Княжна Арта Лдор?

– Да. А вы, если не ошибаюсь, мой лицитатор.

– Так и есть, – старик медленно обошёл девушку, будто пытаясь угадать фигуру под приятным старинным свадебным платьем. Вероятно, сей наряд, которому завидовали все модницы верхнего города, малышке достался от почившей матери, чьё тело всё ещё лежало в кресле у аквариума и уже изрядно смердело. Да, её мать тогда блистала. Она была первой и самой яркой красавицей Дворца. Сколько похотливых глаз провожали Астру Лдор! Сколько политиков и бизнесменов охотились на её мужа, чтобы убить его и завладеть Астрой № 801 и состоянием семейства Лдоров! Погубили всё же и Сина, и Астру, и их наследника Моба. Только девочка выжила. Как странно, учитывая, что именно девочек убивали в первую очередь. Малышка определённо родилась в рубашке. Но действительно ли это дочь Сина Лдора? Или подкидыш, которым Астра заменила погибшую девочку?

Лицитатор тяжело вздохнул, мысленно проводя аналогию со своей судьбой и вспоминая смерть своей прекрасной и бесконечно любимой жены Веллы. Первый верхний город насквозь прогнил ещё тридцать лет назад. От воспоминаний о своей жене лицитатор ощутил прилив неприязни к дочери Лдоров.

Старик сглотнул, пытаясь освободиться от воспоминаний. Но теперь не выйдет – Арта напоминает ему Веллу, и она здесь, прямо перед ним. Такая же тонкая и рыжеволосая. Такая же хрупкая и нежная. Астра постаралась, похоже, подобрать похожую девочку. Тварь бездушная, эта Астра № 801! Истинная принцесса не могла выжить в таких отвратительных условиях в среде людоедов, грязи и смертельных болезней!

– Аквариум будете с собой забирать, княжна? – Через силу выдавил он, отворачиваясь.

– Нет, – чуть подумав, мотнула головой девушка. – Я не хочу вспоминать о своей прошлой жизни. Раз уж так вышло, и мне предстоит начать жизнь заново…

– Я вас понял, – холодно перебил лицитатор и добавил, направив руку на дверь:

– Прошу в экипаж, княжна Арта.

– Благодарю.

Арта подобрала юбки и аккуратно поднялась в открытый двухместный фаэтон, косясь на старика с суровым и ледяным лицом. Он метнул на неё взгляд и поджал губы. У неё наверняка куча вопросов, но лицитатор отвечать на них не намерен. Все девицы из опальных аристократов третьих и более низких рангов, попавшие к лицитаторам щебечут без умолка, восхищаясь богатым экипажем, выливая ушаты ограниченной лести, выведывая свою предположительную судьбу, которая их может ожидать в верхнем городе. Они все лезли из шкур, чтобы понравиться, а то и соблазнить лицитатора, обнадеживая себя, что подобное поведение способствует их благоприятному будущему. Но чаще выходило кардинально иначе: недобросовестные, похотливые лицитаторы использовали глупышек и выбрасывали их с клеймом прямо в придорожные канавы междугородного тракта. Особенно этим промышляли лицитаторы пятых и шестых рангов, не надеющиеся на карьерный рост. Эта же девица молчит, опустив глаза. Её руки покойны, не трясутся, не теребят платье или волосы; глаза не бегают из стороны в сторону и не сверкают неуёмным кокетством. Она не вульгарна и не распущенна. Но и смиренной она не выглядит. Скорее, почтительное ожидание хищника перед прыжком на жертву. Красиво охотится эта юная тигрица с остреньким, кошачьим личиком. Рыжая. Надо же! Но столько лет прошло!

Старик не выдержал.

– Сколько вам лет, княжна Арта?

– Пятнадцать.

И всё. Снова молчит. Даже по сторонам не смотрит.

Она не просила времени, чтобы проститься с домом, где выросла. Не плакала о почившей матери. Не оглядывалась.

– Вы не спросите, из какого я рода, юная княжна?

– Нет необходимости, уважаемый лицитатор. Я оставляла заявку на лицитатора из рода Лекола или Фризз. Судя по вашему костюму, вы Фризз.

Старик едва сдержал улыбку. Удивительно, как это дитя Долины приняло решение доверить свою судьбу семейству Фриззов, прославившихся во всех нижних городах мстительностью своего беспощадного генерала Фураппа и его сильной, бесстрашной армии. Забавное дитя. Жаль малышку, если попадёт к Дриттам или сыну генерала Геда Фураппа. Придётся позаботиться о ней. Она непременно должна попасть в хорошую семью, уж очень она похожа на его жену и ту девочку, что он некогда знал. Старик облегчённо вздохнул, вспоминая как минимум последних десятерых девиц-лотов. Какие они были ужасные! Кичливые, требовательные, грязные людоедки. Их волосы по древней моде возвышались отвратительными пирамидами, кишащими вшами. От них несло немытыми телами и гнилыми зубами! О, предки! Наконец-то старому лицитатору довелось увидеть истинное сокровище! Астра, вероятно, много сил положила, чтобы обучить эту мелочь хорошим манерам.

– Мое имя Эльб Фризз, Третий ранг, – представился он, вопреки собственным правилам и слегка поклонился, коснувшись шляпы кончиками указательного и среднего пальцев.

Он не обязан был представляться лоту и никогда этого не делал ранее.

– Рада знакомству, господин Эльб Фризз. Мне очень приятно, – тихо вымолвила в ответ Арта и улыбнулась одними уголками губ, скрывая радость – она понравилась лицитатору! У неё теперь есть шанс попасть в хорошую семью!

– Что вы думаете о человеческом мясе? – поинтересовался лицитатор. Он смотрел на неё с недоброй усмешкой, превратно расценив её улыбку. – Каково оно на вкус?

– Не знаю, – Арта нахмурилась. Очевидно, ей этот вопрос не понравился. – Я никогда не ела человечину.

– Вот как? А чем же вы питались?

– Крысами, болотными змеями и насекомыми. Кореньями, заболонью, травой, когда был сезон, грибами, побегами рогоза с южных болот. Иногда мне везло: находила гнезда с яйцами птиц на краю Долины. Но ходить туда мама запрещала – это было слишком опасно.

– Но вы всё равно ходили?

– Да. Голод толкает и не на такие поступки. Простите, господин лицитатор, но я не хочу вас шокировать подробностями.

Старик отвёл взгляд, догадавшись, что девушка периодически воровала на базаре продукты. Этим промышляют почти все опальные аристократы, чтобы выжить и помочь своей семье. Определённо, Арта Лдор не гордится своим прошлым.

Родители девушки не смогли смириться со столь ужасающими условиями в нижнем городе Долины. Они предпочли морить себя голодом, но никогда не есть мясо себе подобных. И им удалось воспитать достойную дочь. Только Моб сорвался… Арта прикусила нижнюю губу и на мгновение зажмурилась, чтобы не дать скатиться слезе. Она с благодарностью вспоминала родителей и брата.

Теперь она могла позволить себе поднять голову и полюбоваться приближающимся верхним городом. Глядя на шпили, сверкающие крыши домов, выложенные овальными камнями живописные заборы, Арта никак не могла понять, нравится ей этот город или нет. Кажется, она разочарована. Над головой со свистом пронёсся по тонкой полосе металла пустой аэробус, тащащий за собой несколько вагонов со знаками Лекола, гружёных колбами с радиоактивными породами. Прохожие шли, стараясь не касаться каменных заборов. Деревья все хилые и слабые, но по-настоящему живые, с зелёной листвой, не так как в нижнем городе.

– Это не рукотворные заборы, – заговорил лицитатор, словно догадавшись о её изумлении.

– Они растут сами на корнях Дома. К примеру, Дом начинает двигаться, то и заборы поднимаются высоко над землей, тогда камни могут падать на людей. Когда Дом замирает, то камни сами собой прилипают друг к другу, снова воссоздавая заборы, но уже по новым траекториям положения корней. Иногда, правда, крайне редко, такие заборы проламывают наши дома насквозь. И нам приходиться переезжать в новое жилище, так как там, где проходят каменные заборы Дома, начинают твориться странные вещи: летают предметы, слышатся голоса или иные, незнакомые звуки. В моём доме пробитым таким забором, однажды случились миражи. Я видел удивительные живые картины неведомых миров и призрак юноши с длинными белыми волосами. Мне пришлось строить себе новое жилище.

Старик вдруг тихо засмеялся, заметив вскинутые тёмные брови девушки.

– Мы будем проезжать мимо Дома, – предвосхитил её вопрос лицитатор. – Но, я также, был бы счастлив, если бы вы не опасались задавать мне вопросы. Ваше молчание меня угнетает, княжна Арта.

Щёки девушки мгновенно вспыхнули. Однако в интонации лицитатора она не почувствовала искренности. Он явно чем-то раздражён и едва это скрывает.

– Простите меня, господин лицитатор. Моё воспитание не позволяет быть навязчивой. И, действительно, я очень бы хотела увидеть Дом. Но, если вы торопитесь, я не хотела бы вас задерживать.

– С радостью покажу его вам.

Вопреки собственным правилам Эльб устроил своей протеже небольшую экскурсию по верхнему городу, показав места, где собираются творческая молодежь, театр, парки для аристократов, рестораны и другие заведения. К Дому они подъехали ближе к вечеру.

Лицитатор был сражён искренностью девушки. Она определенно, честна, что заставило старика расслабиться рядом с ней и вести непринужденную беседу. Неприязнь к ней медленно исчезала. Уж в людях лицитатор разбирался очень хорошо, за исключением одного человека из близкого своего окружения. От воспоминания о нём, он резко нахмурился и потемнел, с силой сжав в кулаках вожжи.

Эльб опустил глаза и изумленно раскрыл рот, заметив обувь княжны из грубой бумаги, в которую продавцы южного базара заворачивают человеческое мясо покупателям. Туфельки расписаны изысканными узорами вручную обыкновенным углем! Лицитатор усмехнулся, догадавшись, что кроме продуктов, девушка воровала плотную бумагу.

Большинство лотов садились в его экипаж босыми, пачкая пол открытой коляски и распространяя неприятные запахи. Кажется, мастерство создавать из бумаги фигурки называется оригами. Очень древнее искусство. О нём Эльб читал в старинных книгах. Никто уже не владеет этим навыком. Аккуратные туфельки получились у девчушки.

– Сама делала туфли? – деланно строгим голосом полюбопытствовал он, отворачиваясь, чтобы не дать слабину и не улыбнуться во весь рот.

Арта испуганно поджала ноги, накрыв их длинным подолом платья. Она с трудом оторвала взгляд от гигантского Дома с деревянными, не крашеными окнами, простеньким, но широким крыльцом, но снова завороженно уставилась на него с изумлением. Двери будто вырезаны инсталляцией на поверхности стены. Кажется, они никогда не открываются, столь нереально выглядят. Весь Дом “построен” из белого ракушечника или его имитации. Многоярусная вальмовая крыша с сотней вариаций тяжело нагружала весь вид огромного Дома. Псевдобаллюстрады под окнами, выпуклые бассажи на углах, простенькие капители, колонны, полуколонны. При приближении коляски лицитатора и его пассажирки здание внезапно задвигалось, вытягиваясь вверх, светлея стенами. Крыльцо потянулось вперёд, раздвигаясь и украшаясь белоснежными периллами, словно приглашая войти. Захрустели на ступенях белые мраморные плиты, разворачиваясь откуда-то из нутра всей конструкции. У двери справа возникло светящееся красным окошечко с отпечатком небольшой руки, внутри которой бежали сверху вниз значки и цифры.

– Да, господин лицитатор, – с опозданием, чуть рассеянно ответила девушка, не в состоянии оторвать взгляд от гигантского компьютера в виде здания. – Вы видели? Дом зашевелился.

В ответ старик вытянул свои ноги, демонстрируя отменные узкие туфли в полоску из неизвестного девушке материала, имитирующего кожу животного.

– Да, видел. Он часто меняет форму и цвет. А мои туфли не так привлекательны, как твои. Отличная работа. Думаю, в высшем обществе ты бы могла стать законодательницей новой моды. Особенно, если украсить твои туфли цветами или бижутерией.

– Или узорной росписью золотой краской. Если покрасить бумагу в тёмный, глубокий, благородный красно-коричневый цвет, то золотые узоры будут смотреться достаточно импозантно, чтобы подчеркнуть неординарность и статус хозяйки, – нерешительно мяукнула Арта и покраснела.

– Восхитительная идея! Любой насыщенный цвет будет прекрасно сочетаться с золотой росписью! – Против воли рассмеялся старик. – Кстати, это и есть Дом. Похоже, ты уже сама догадалась.

– Да, господин лицитатор. Он удивителен.

– Все части строения самопроизвольно двигаются, изменяя облик Дома невероятным образом. Он никогда не повторяет предыдущую форму. Но я никогда не видел, чтобы он проявлял свой кодовый замок с фронтальной своей части. Этот замок многие годы был доступен только с внутреннего двора. Удивительное событие мы застали. И открывается Дом, а вернее, только его вестибюль Хранителям – это тем, кто занимается обслуживанием аэробусов, доставляющих Дому ресурсы для существования. А еще он “дышит”. Хотите послушать?

– Да, с удовольствием.

– Идём.

В глазах старика внезапно загорелись шаловливые юношеские огоньки. Он быстро схватил девушку за руку и, буквально, стянул её с сиденья, потащил к Дому. Арта едва поспевала за его размашистыми шагами. Приблизившись к белой стене, лицитатор прижался к ней щекой, подавая пример, которому девушка незамедлительно последовала. Через кости черепа мгновенно ударила тяжёлая, густая волна звука, неслышимого ушами. Она медленно затухала, снова импульс и снова затухание. Каждый импульс проходил через всё тело, отдаваясь во всех костях, отчего возникало ощущение полёта и потери ориентации. Каждый удар отрывал слушателя от земли все выше и выше.

– Войди. Войди. Войди, – твердил пульс Дома, согревая шершавую стену под щекой девушки.

Лицо старого аристократа было так близко, что Арта рассмотрела каждую морщинку. Карие глаза лучились удивительным умом и силой. Длинный с горбинкой нос с резными ноздрями, тонкие губы правильной и приятной формы, волевой, твёрдый подбородок надменно выпирал вперёд и чуть вверх. Он определённо в молодости сводил с ума женщин. Таких мужчин в Долине Арта никогда не встречала.

Она забыла о Доме, рассматривая породистое лицо человека, который в скором времени выставит её на аукционе, чтобы продать за самую возможную высокую цену. Лицо именно породистое. Такое сравнение в голову девушке пришло за всю жизнь впервые. А породистые существа, как известно, вымирают быстрее, чем смешанных кровей.

– Ты слышишь это? – Прервал её размышления лицитатор, и аж хрюкнул от удовольствия.

– Ух-ты! Он как будто зовёт меня! Будто приглашает войти! – задохнулась от восторга Арта и закрыла глаза, погружаясь в звуки Дома.

Но не только пульс Дома она слышала. Запах лицитатора приятно щекотал нервы. Чистый, истинно мужской запах с нотками чего-то удивительно свежего и терпкого.

– Ну, хватит, княжна, – старик со смехом оттянул её в сторону. – Те, кто долго слушает “дыхание” Дома сходят с ума. Не хотел бы я рядом видеть безумицу. Нам пора. Скоро стемнеет, а я проголодался. Съел бы сотню рыскачей под горчично-медовым соусом.

Лицитатор подал княжне руку, помогая подняться в экипаж. Его взгляд застыл на крыше Дома. Две фигурки, сидящие там, мгновенно исчезли. Близнецы Лекола снова изучают Дом. Сегодня их удалось заметить. Обычно, они погружались в “дыхание” Дома так, что за пределами стен здания их никто уже не мог видеть или слышать. Они словно попадали в некое иное, неизвестное пространство или измерение. Эльб много раз видел, как юноши растворялись в миражах Дома, и появлялись спустя сутки или более уже за пределами влияния Дома. Старик догадывался, что мальчишки нашли что-то в Доме, но никому ничего не рассказывают и не расскажут. Самый общительный из них Эрик поведал зевакам, что он с братом, просто, собирает в Доме “пасхалки”. Но ни одной такой штуки показать не смог. Его брат Шилл вообще угрюмо молчит, а за излишние вопросы может всадить кулаком в переносицу. Удар Шилла сбивает с ног даже крепких амбалов. Но случается, порой, нечто странное – братья будто меняются телами, тогда Шилл становится застенчивым и болтливым, а эрудированный и интеллигентный Эрик звереет.

В Дом кроме братьев Лекола никто и никогда не мог войти, хотя отчаянные смельчаки не перевелись среди сынков аристократов. Дальше вестибюля Дом не пускал гостей, а однажды попытавшегося проникнуть через окно воришку, рама здания сдавила и оставила снаружи половину туловища, которое со временем высохло и отвалилось. Тело торчало в стене с исчезнувшим окном очень долгое время как предупреждение.

Арта уставилась на трость лицитатора с тремя золотыми кольцами у основания. Не он ли был гостем госпожи Гун? Неужели этот тощий и высокий старик пользуется услугами куртизанок?! Девушка поджала губы и отвернулась. Однако, уже через несколько минут раскаянно покраснела, заметив прохожего с такой же тростью и тремя золотыми кольцами.

– Вас что-то смутило, княжна Арта? Вы покраснели.

Старик сверлил её пристальным взглядом, управляя экипажем.

– Да, господин лицитатор. Не посчитайте меня нескромной, но что означают три золотых кольца на вашей трости?

Как же так? Почему мама не рассказывала об этих кольцах?

– Третий ранг, дитя. Чем выше ранг аристократа, тем шире кольцо. У носителей второго ранга два кольца, но они вдвое шире, чем мои. Первый ранг носит трости, наполовину покрытые золотом. А нулевой ранг не снимают золотых масок, и их трости полностью золотые с крупными набалдашниками в виде голов древних животных: льва, орла и кобры.

– Нулевой ранг? – Изумилась девушка.

– Трио Дворца. Три руководящие миром нашей Долины семейства. Когда близнецам Лекола исполнится восемнадцать лет, кто-нибудь из них займёт место своего отца на троне Трио, а его лицо будет скрыто. Со временем его внешность забудут. Но так как братья похожи друг на друга как две капли воды, то однажды того, кто не стал одним из Трио, убьют доктора или поверенные лицитаторов второго или третьего ранга, чтобы не смущать подданных. Высший, то есть нулевой уровень власти не предполагает открытого общения с людьми. Они общаются только с монитором Дома, а с людьми с помощью своих поверенных. Их поверенными могут стать члены первого ранга.

– Монитор? – Растерянно переспросила девушка.

– Да. Это такая штука на стене во внутреннем дворе Дома и в его вестибюле. В сам Дом никто проникнуть или войти не может, кроме близнецов Лекола. Они проникают в него через крышу, зная его секреты. И никто больше не сумел повторить их фокус. Дом заперт изнутри. Там есть замок в виде ладони подростка. Но ключа нет. Знаете, княжна, не всем дано услышать пульс этого загадочного Дома. Как его сотворили наши предки? Чрезвычайно поразительное здание!

Девушка молча переваривала рассказ лицитатора и оглядывалась на исчезающий за кронами деревьев Дом.

– Мне известны только два семейства, управляющих всеми городами. – Не удержалась от интересной беседы она. – Лекола и Дритт. Символическое животное рода Лекола лев, у рода Дриттов – кобра. Кому принадлежит символ орла? Вы ведь говорили Трио, следовательно, их должно быть трое. Так?

Старик пожевал губами и мотнул головой, нахмурившись. Он явно не хотел продолжать разговор или потерял к нему интерес.

– Третье семейство временно выбыло из общения с Домом. И, Арта, – Лицитатор повернулся к ней, глядя загадочно и печально, – Не задавай никому этот вопрос, если хочешь жить. Сделай вид, что этого разговора никогда не было. Могу лишь добавить, что семейство Дриттов не имеет к нулевому рангу никакого отношения: они получили это место путем государственного переворота и обмана. Законная семья нулевых на данное время только Лекола. Остальные две семьи в опале из-за коварства Дриттов. Пока у власти Дритты, законные представители двух других семей не смогут вернуться на трон. И Лекола, лишённый поддержки и армии не способен вернуть своих соратников на троны Трио. Он чудом держится у власти. Возможно, этому способствуют покровительствующие ему дома и сыновья, ставшие с возрастом офицерами гвардии Дворца. В общем, и кобра, и орёл – являются символической принадлежностью других семей, но не Дриттов. Я все доходчиво объяснил?

Внезапно он добавил сдавленным голосом, глядя отстранённым взглядом на пыльную дорогу:

– Они хотели изменить этот мир… Хотели открыть Дом и его Ковчег для всех, чтобы исцелить планету. Но их смели, как ненужный сор…

Старик встрепенулся и бросил на девушку виноватый взгляд.

– О, простите, княжна Арта за мои слабоумные речи.

Арта отвела глаза. Он не слабоумен. Так говорят потерпевшие поражение бойцы, но не безумцы. Похоже, Эльб Фризз некогда поддерживал те две семьи нулевых, которых свергли. Он до сих пор на их стороне, но ничего теперь не может изменить. Так же, можно предположить, что лицитатор Эльб Фризз считает себя одним из тайных сторонников и покровителей Лекола.

4. Всю дорогу до усадьбы лицитатор больше не произнёс ни слова. Арта видела, что огорчила его своими расспросами о нулевом ранге и семействах двух истинных нулевых, исчезнувших из Трио Дворца.

Но в какое-то мгновение черты лица старика резко разгладились. Он вспомнил расслабленное личико юной тигрицы, когда та слушала Дом с закрытыми глазами. Она невероятно красива! Угловатая юность когда-нибудь уступит необычайной, редкой зрелой красоте. Где Астра № 801 нашла её?

Эльб закашлялся, поперхнувшись собственной слюной, и тут же ахнул, ощутив прилив горячей крови к лицу. Давно он не чувствовал стыд за свои мысли! Она же дитя!

– С вами все хорошо?

Эльб повернулся и высокомерно вскинул свои густые брови.

– Похоже, что я умираю? Не дождётесь, дитя. Я ещё многим успею потрепать нервы в этом проклятом городе и сплясать задорную польку-бабочку на могилах своих недоброжелателей.

Арта едва сдержала улыбку, опираясь на крепкую руку в перчатке, протянутую ей лицитатором.

В этот момент к экипажу быстро подошёл гвардеец с яркой голубой перевязью и, щёлкнув каблуками, доложил:

– Письмо из штаба, господин Эльб Фризз. Ваши войска выполнили приказ и ждут дальнейших указаний.

Старик взял письмо и отослал гвардейца со словами:

– Зайдите ко мне через полчаса, генерал Фурапп.

– Входите, Арта. Это мой дом, – мягко обратился он к девушке.

Княжна поднялась по мраморным, идеально чистым ступеням, с удивлением думая о том, что простой лицитатор третьего ранга имеет собственную армию. Уж не об этих войсках говорили рыскачи? Точно! Армия Фриззов во главе командующего генерала Геда Фураппа!

Арта с опозданием обернулась, чтобы рассмотреть генерала и запомнить его. Но он уже исчез.

Огромные двери распахнулись, открывая взору просторный, освещённый жёлтыми электрическими лампами длинный коридор, украшенный картинами и коврами. Вдоль правой стены стояли слуги, встречая хозяина и его новый лот. Первым к лицитатору кинулся крупный, полноватый мужчина, торопясь принять его плащ. А к княжне подлетела грузная пожилая дама в чёрном шерстяном платье и презрительно сморщенным лицом. Она ухватила Арту за шиворот и оттащила в сторону от лицитатора, злобно шипя:

– Вы лот, не забывайтесь милочка! И не подходите к хозяину ближе, чем на десять шагов!

– Бреда! – Прервал жёсткий голос лицитатора. – Оставьте девочку в покое! Она будет ужинать со мной.

Женщина, раскрыв широко от удивления рот, с крупными, заточенными, как у рыскачей зубами покачнулась и ухватилась за стену.

– Но, господин! Она же вшивая шлюха и людоедка из нижнего города! Её даже человеком нельзя назвать, пока она не получит официальный статус работника верхнего города! Она лот и точка!

– Давно ли ты, Бреда перестала употреблять в пищу человеческое мясо? – Вкрадчиво поинтересовался лицитатор, навис над женщиной, угрожающе ухмыляясь и поправляя перчатки на длинных и узких ладонях. – Если не ошибаюсь, то именно ты из клана рыскачей попала в мой дом! Твоя милосердная и лебезящая улыбка о многом мне поведала в первый же день твоего появления в моем доме! Тебе напомнить тот день?

Экономка испуганно опустила голову и попятилась. Её руки крупно затряслись.

– Но, господин, разве она… – жалко заблеяла экономка.

Старик бросил на Арту странный предупреждающий взгляд и, повернувшись к экономке, поднял ладонь, прерывая стенания и возмущения.

– Закрой, наконец, рот. Накрывай на стол, Бреда. Я голоден и устал. Распорядись, чтобы в мой кабинет после ужина принесли вино и корреспонденцию. Также, я хотел бы видеть учётную книгу. Девушке подготовь синюю комнату. Она остается в моём доме до торгов. Через полчаса подойдёт генерал Гед Фурапп, проводи его ко мне.

Экономка поджала побелевшие губы и вздёрнула короткий и сплющенный нос с круглыми большими ноздрями едва ли не до потолка, высокомерно меряя презрительным взглядом гостью с ног до головы и обратно с завидной скоростью.

– Господин, вы в своем уме?! С каких это пор вы приводите в дом лот?! Может, ей ещё ванну горячую с лепестками роз?!

– Отличная идея, Бреда! – Старик воодушевленно махнул рукой ей, давая понять, что та может идти и готовить гостье ванну с лепестками роз. – Добавьте ей в воду ароматные масла, снимающие раздражение кожи и помогите ей причесать перед сном волосы. Только нежно! Найду хоть один вырванный вами её волос, обрею вас, Бреда, налысо. Топором для рубки мяса. Самым большим и острым топором.

Лицитатор на мгновение остановился в проходе, жестом подозвал Арту, словно собачку. Он демонстративно положил руку на голову девушки и в вполоборота кинул экономке:

– Не забывайтесь, Бреда, я увлекающийся мужчина. За бритьем ваших волос последует бритье ваших бровей, ресниц и всего остального. А там и кожу недолго снять. Я не боюсь грязной работы, в отличие от вас.

Экономка задохнулась от возмущения и страха. За несколько десятилетий службы у лицитатора, она усвоила, что он всегда выполняет свои обещания. Всегда. Он мог стерпеть её хамство, крики, слёзы, вынос мозга, но игнорирование приказов – никогда.

Арта кипела от злости. Почему он не огласил её статус?! Почему он позволил своей чёрствой экономке дурно высказываться о высокородной леди?!

Но озвучить своё обоснованное возмущение и праведный гнев Арта так и не смогла, так как за столом уже сидели члены семьи лицитатора в почтительном ожидании. При незнакомцах девушка не могла в силу своего воспитания устраивать скандал. Выяснение отношений подождёт.

Стиснув зубы, девушка опустилась на придвинутый слугой стул и подняла голову, когда лицитатор сел во главе стола рядом с ней.

– Доброго вечера, – холодно поздоровался старик с двумя мужчинами и представил им девушку, снова не назвав её титул. – Это мой лот Арта.

– Арта, знакомьтесь. Это доктор Хос Фризз пятого ранга и бухгалтер аукционов Ден Фризз третьего ранга.

Арта кивнула и погрузилась в изучение поданных блюд. Мясо?

Девушка бросила на старика вопросительный взгляд. Заметив её расширенные от страха зрачки, лицитатор улыбнулся и едва заметно мотнул отрицательно головой – не человечина.

Уплетая вкуснейший ужин, Арта краем уха прислушивалась ни к чему не обязывающему разговору трёх мужчин. Они обсуждали новые законопроекты, которые в скором времени Трио намерено внести сразу после голосования совета высших рангов.

В какой-то момент старик толкнул Арту ногой под столом, словно стараясь привлечь её внимание.

Девушка подняла голову и успела поймать на себе неприязненный взгляд доктора Хоса. Это был такой же взгляд, как у рыскача на южном базаре много лет назад. Голодный, злой, безжизненный, жестокий и расчётливый. По спине пробежала ледяная дрожь страха.

Арта тайком бросила осторожный взгляд на лицитатора. Тот ел, периодически вставляя дежурные фразы в беседу. Может, он ненароком зацепил её ногу? Но тут же последовал следующий мягкий удар по ноге. Арта мгновенно вскинулась и посмотрела прямо в глаза доктора. Что происходит? Что за игру затеял лицитатор? Зачем он это делает? Предупреждение?

Арта поджала губы и сощурилась, продолжая нагло смотреть в глаза врачу, взгляд которого становился уже не голодным и пошлым, а испуганным и жалким. Девушка представила, как вспарывает ножом госпожи Гун глотку этому скоту. Безмолвная битва была понята обоими в краткое мгновение.

– Ты победила, – шёпотом усмехнулся старик. – Браво, рыжая мелочь!

Его шепот услышал только стоящий за его спиной полноватый слуга.

Лицитатор быстро обернулся, взглянув в лицо своего слуги. Тот, не издав ни звука, молча кивнул и удалился.

Как он это делает?

Арта с трудом проглотила кусок мяса, размышляя над загадками отношений в этом доме. Она тоже без труда понимала старого лицитатора. Она понимала его так, будто знала с детства. Не обмануться бы.

Какая-то внезапная тоска вдруг сжала её сердце при взгляде на сухое, явно измученное неизвестным недугом лицо Эльба Фризза, который в этот момент поднялся, завершая ужин. Казалось, она некогда видела его. Смутные воспоминания ассоциировались с праздником, весельем, лаской и изобилием. Нет, она не могла его прежде знать и встречать.

По этикету все должны остановить трапезу и разойтись. Арта подскочила, нечаянно звякнув ложкой.

– Все свободны, господа. А вы, Арта, доешьте свой ужин. Бреда подождёт, не облезет.

Столовая опустела. На стене тихо тикали красивые часы в резной деревянной оправе. За высокими окнами доносились звуки города. Кто-то легко пробежал по коридору, осторожно прикрывая тяжёлые двери. Слуги суетятся.

После горячей ванны с лепестками роз и душистыми маслами, Арта, с трудом волоча налитые усталостью ноги, и завернутая в роскошное махровое полотенце, доплелась до комнаты. Кровать обхватила её нежностью и теплом.

Эта мягкая, чистая постель без блох! Она пахнет чем-то невыразимо приятным.

Бреда с гребнем в руках стояла несколько минут над неподвижной девушкой, ожидая, когда сможет её причесать. Но лот уже крепко спала. Расчёсывание этой мочалки придётся отложить на утро.

Экономка сердито бросила гребень на туалетный столик, некогда принадлежащий покойной жене лицитатора, и вышла, хлопнув дверью. Её до крайности возмутил факт, что господин прислал своего Бава охранять это тощее создание с невероятным цветом волос, какого не бывает у нормальных людей. Слуга замер у двери комнаты, сжав в руке боевой нож.

– Бав, ты, что, ночевать будешь здесь на полу, и аки мухан охранять своё гнездо? – Не удержалась от язвительного вопроса экономка.

– Да. Это приказ хозяина.

– Охранять эту маленькую шлюшку?

– Да. Вали отсюда.

Слуга ни разу не удосужился взглянуть на Бреду, глядя перед собой в стену и криво ухмыляясь.

Едва возмущённая Бреда исчезла за углом, Бав быстро открыл дверь комнаты и, убедившись, что девушка спит, облегчённо вздохнул и вернулся на свой пост. Его сменить некому. Господин больше никому не доверяет, кроме Бава, бухгалтера Дена и могучему кузнецу Валу. Дожились. Так-то.

Бав опустился на пол и, достав оселок, принялся точить свой нож, делая внезапные и частые паузы, чтобы слышать коридор и лестницу, ведущую к спальне девушки.

Княжна. С ума сойти! Где господин нашёл это чудо? А её волосы! Девушка страсть, как хороша. Маленькая, изысканная, тоненькая. Неужели, она всё же лот, который господин намерен выставить на продажу? Жаль, если эта малышка пропадёт с клеймом в нижнем городе. Она так похожа на умершую жену лицитатора! Те же серые большие глаза с чёрными ресницами, алые губы, огненные волосы и тоненькое, острое личико в форме сердечка. А её кожа, как драгоценный довоенный фарфор, что стоит в музее господина! Она точная копия почившей госпожи Веллы!

Ходили слухи, что у госпожи Веллы было идеальное чистое тело без шрамов и родимых пятен. Только на левой лопатке была скрыта татуировка ключа от Дома. Но это ведь только слухи?

У лота княжны Арты тоже гладкая кожа и ровные белые зубы. И на открытых участках тела нет ни единого родимого пятна. Только старые следы царапин на предплечьях от крысиных когтей и змеиных зубов. Девочка охотник.

Бав мотнул головой. Нет. Если бы господин считал её простым лотом, то не привёл бы её в свой дом, и уж тем более в комнату возлюбленной супруги. Здесь кроется какая-то тайна. И дело не в титуле девушки. Титулованных особ из нижнего города лицитатору часто приходилось выставлять на продажу. Но он никогда и никого из них не приводил в дом, оставляя в бараках для прислуги до дня аукциона.

Хозяин привёл в дом чёртово тощее недоразумение, на котором мяса под лупой не найдёшь. Бреда долго не могла заснуть, ворочаясь с боку на бок. Покоя не давала девчонка, сладко спящая на втором этаже, а не в крыле прислуги или в бараке. Девица вселяла странный ужас и ненависть. Ещё никто из лотов не вызывал у старой экономки столь сильных эмоций, будто в доме бомба, готовая разорваться в любой момент. Да, что же это такое? Неужели столь внимательное отношение к девчонке только потому, что она напоминает госпожу Веллу?! Что задумал старик?

Бреда всё же забылась мрачным липким сном. Во сне явилась покойная мама. Она скалила свои заточенные зубы и, вытирая с лица кровь ребёнка, которого съела, с укоризной повернулась к дочери и неестественно елейным, тоненьким голоском сказала:

– Доченька, Бредушка, ну, зачем ты так неласково с гостьей обращаешься? Она же маленькая, хилая. Её поберечь нужно…

– Откормить, – подытожила, рыча, Бреда, жадно облизываясь. – И сожрать. Да, мама, я буду с ней ласкова.

– Её нельзя кушать.

– Да, нельзя, – прошептала уже вслух экономка, затягивая в рот одеяло и обсасывая его угол. – Её надо порвать и сожрать!

– Пойдём со мной, доченька, – прошептала мать, протягивая окровавленные руки. – Здесь много еды. Здесь много жирненьких, розовых людей. Идём. Полетели, птичка, там много еды.

Бреда ухватилась за её ладони с радостью. Идя за матерью, она внезапно вспомнила, что такой сон сулит смерть. Но тёплые руки матери так не хотелось отпускать, а её обещания вызвали новый приступ слюнотечения.

– Иду, мама. Покажи мне Арту на столе. Я хочу рвать зубами это хилое тело…

Она проснулась от собственного голоса. С досадой откинула мокрое от слюней одеяло в сторону и посмотрела на часы. Сколько лет она не ела человечину? Десять? Пятнадцать? Этот голод невозможно утолить бараниной и мясом птиц. Ну и сон. Приснится же.

Внезапно Бреду осенило. Теперь ясно, почему у неё никогда не было братьев и сестёр! Мать и отец съедали их! Ну, и поделом! В кланах рыскачей право на жизнь имеют только сильные и здоровые дети. Слабым в их жестоком мире нет места. Да и что в Долине можно было есть? Крыс и насекомых? Ну, уж нет. Такое едят только слабаки, вроде лота Арты и её родни.

Пять часов утра… Ах, да! Пора вставать и готовить завтрак для господина и его семьи, так как кухарка Тира придёт ближе к восьми утра. И эту маленькую дрянь, что втёрлась в доверие к лицитатору, тоже надо кормить.

Бреда наслаждалась своей злобой. Не выспавшаяся, кипящая, словно вулкан, экономка спустилась на кухню в цокольный этаж. Открыв дверь полутёмного помещения, женщина застыла от ужаса: по столам скакал странный светящийся зверёк с плоской лягушачьей головой, выпученными глазами, чешуйчатым голубоватым телом и прозрачными, будто из тонкого стекла крыльями. Оно прыгало по столам на задних лапах, засовывая в широкую пасть с мелкими зубами кусок отличнейшего филе индейки крошечными передними лапками с розовыми пальчиками, похрюкивая от удовольствия! Это мухан из нижнего города?! Новый вид мутантов? Таких муханов в Долине Бреда ни разу не видела, но не сомневалась, что это именно мухан. Как сюда попал этот опасный и кровожадный мутант?! И муханы не летают поодиночке, значит, где-то здесь вся его стая! А ещё они не светятся. Это, точно, новый подвид гадости!

Перед глазами экономки в мгновение ока пронеслось воспоминание, когда, будучи ребёнком, она с криками ужаса убегала от стаи таких тварей. На спине женщины так и остались шрамы от когтей и зубов кровососущих мутантов. Но те муханы были чёрные, бесшумные и клыкастые. А это что? Это точно мухан?

Зверёк резко повернулся. Увидев экономку, он бросил мясо на пол, раскрыл пасть, высвобождая второй ряд неестественно огромных и острых, как бритва зубов. Из пасти раздалось угрожающее шипение, распространяя зеленоватый пар. В выпуклых глазах зверя, Бреда увидела нечто странное – знаки! Они бежали ровными рядами сверху вниз, подсвечивая красные зрачки.

В голове от ужаса помутилось так, что неожиданно для самой себя, Бреда издала истошный визг на грани ультразвука, подняв домочадцев с тёплых постелей на три часа раньше положенного.

Выбегая из кухни в узкий и тёмный коридор в состоянии животного ужаса, она с грацией носорога, смахнула с подставки масляный светильник и понеслась дальше, размахивая руками, спотыкаясь и визжа. Разлитое масло мгновенно вспыхнуло, пожирая деревянные настилы и фанерную обивку на стенах. Огонь стремительно добрался до окон и поднялся по занавескам к потолку, застилая густым дымом все этажи, проникая во все щели. А тучная экономка, ослепнув от страха и, ничего соображая, провалилась в подвал, пересчитала копчиком все крутые ступени и, миновав мешки с овощами, затихла в винном отделении погреба.

Проснувшись, челядь и члены семьи Фризз начали носиться по всему дому, в попытке найти источник пожара. Коридор тушили общими усилиями. Ведра с водой из пруда передавал по цепочке даже Эльб. Он не успел переодеться из смешной серой шёлковой пижамы в чёрный горошек в свой сдержанный костюм, и бегал, роняя мягкие тапки, прыгая на одной ноге и костеря путающихся под ногами испуганных слуг.

Арту прогнали обратно в комнату, опасаясь, что лот поранится или получит ожоги, что недопустимо ввиду приближающейся даты аукциона. Девушка со скучающим видом наблюдала из окна занятную возню, догонялки с вёдрами наперевес и ждала финала. К счастью, пожар потушили быстро. Господин Эльб с достоинством дождался, пока ему найдут его потерянные тапки, и гордо вскинув голову, направился в свои покои, чтобы переодеться. До Арты донеслось его отчаянное брюзжание, когда он проходил мимо:

– Ноги теперь грязные. У меня ноги грязные, а я ведь лицитатор! С ума сойти! Ноги грязные! Кто-нибудь, принесите мне таз с водой и мыло! Мне надо вымыть ноги! Ноги грязные! Как так?..

Он шёл по садовой дорожке на цыпочках, так и не надев тапочки, и ойкал со страдальческой гримасой от каждого камушка, попадавшего под ступни. Тапочки он нежно прижимал к груди руками в перчатках. Интересно, он что, и спит в перчатках? Арта успела рассмотреть на его лодыжках влажные, с сукровицей язвы. Большие и глубокие язвы.

Наигравшись вволю в пожарных, вся челядь по приказу хозяина бросилась наводить порядок и искать виновника. Кто-то слышал крики Бреды. Сделав соответствующие выводы, найдя погрызенный кусок филе индейки на кухне под столом, дружно решили, что кроме экономки, никто из слуг не питает особой страсти к сырому мясу. Встаёт же она рано, зачастую в пять утра. Следовательно, пожар устроила она. Да и факт её исчезновения подлил масла в огонь. В процессе её поиска люди заводились, готовясь надавать ей люксовых щелчков по темечку.

Её обнаружили в погребе с лихорадочно зажатой в трясущихся руках, кажется, пятой бутылкой отменного старого вина. Она выдала себя звонким иканием. Рядом сверкали четыре уже опустошенные бутылки с элитными этикетками. Забившись в угол под полками с алкоголем, экономка бормотала что-то бессвязное, никак не проясняя сути случившегося. Сарайные рабочие, кузнец и Бав с трудом выволокли упирающуюся пьяную экономку и потащили, словно мешок, скатывая дорогие ковры её ногами на суд к лицитатору. Тот уже успел переодеться и, с гордо поднятой головой, встречал виновницу пожара.

Но и стоя на непослушных ногах и регулярно икая, экономка не могла четко изъясняться. Дело сдвинулось после пары крепких оплеух от кузнеца. Однако рассказ экономки заставил всех слушателей заподозрить, что она употребила не только вино, но и какую-нибудь дурман-траву. Или, ещё хуже – сошла с ума. Только лицитатор нахмурился: не хватало в их усадьбе мухана! Если хоть один проберётся в черту верхнего города, невзирая на ультразвуковые отпугиватели по периметру, то быть беде. Эти твари принесут не только хаос, но и несметное количество всяких хворей, большинство из которых современные врачи не знают, чем и как лечить.

Растерянные слуги, вооружившись всем, на что горазда человеческая фантазия, бросились искать зверька. Но никого не нашли.

В тот день все члены семьи Фриззов завтракали в своих комнатах. И день прошёл тоже взаперти, так как слуги продолжали обыскивать всю усадьбу, опасаясь, что пьяная экономка всё же не соврала, пытаясь себя выгородить. Никто, правда, уже не сомневался, что испорченное филе на кухне её работа. Пожалуй, более глупой выходки в усадьбе Фриззов не бывало. Бреду ждало длительное наказание и штраф за испорченное пожаром имущество лицитатора, воровство мяса и выпитые пять бутылок отменного вина. Что на неё нашло?

5. Следующее утро воссоединило всю семью снова в столовой. Но завтрак проходил в гробовом молчании. Хозяин, оставшись без своего любимого мясного пирога, сидел и размышлял о своих кровожадных пожеланиях в отношении экономки. И мысли эти были одна страшней другой. Он точно её обреет. Польёт смолой. Вываляет в перьях. И отправит прогуляться по проспекту верхнего города. Нет, сначала её покрасит в зелёный цвет с ног до головы. Нет, потом покрасит.

Роскошный дом выглядел теперь не лучше бараков жителей нижнего города.

Лицитатор не мог смотреть на Арту, стыдясь того, что она видела его в смешной пижаме и босиком в саду. Но Арта не думала о его пижаме вовсе, но сверлила его сердитым взглядом, поджидая момент, когда можно получить ответ за нанесённое ей оскорбление, а именно замалчивание титула.

Внезапно хозяин поднялся, прервав завтрак на самом вкусном блюде. Нетерпеливо махнул рукой, приказав всем сесть и продолжать трапезу.

– Арта, пересядь на моё место, – только и сказал он, и быстро покинул столовую.

Девушка не посмела возразить, медленно, удивленно пересела во главу стола и растерянно проводила взглядом вздорного старика.

Порыв устроить за завтраком разбор полётов пришлось на время отложить. Задавать же неуместные вопросы было не в правилах Арты. Лицитатор проверяет её на выдержку? На знание этикета? На скромность? На жадность? Что он хочет сказать своим решением, посадив её на свой стул?

Арта ела, не торопясь, аккуратно, как учила мать. Пришлось вспомнить все заковыристые правила использования приборов, очередность блюд, о которых она только слышала, но никогда не видела и не пробовала. Матушка могла и подзатыльник крепкий дать при ошибке за столом, а потому Арта помнила каждую мелочь в правилах. Так как в данный момент она занимала главное место, за ней остается право прервать трапезу в любое время, что явно заставляло доктора нервничать – ел он быстро и жадно, косясь злыми глазами на худенькую девушку. Ден же развлекался, с ироничной насмешкой наблюдая за врачом. Бухгалтер едва сдерживал смех, без труда поддерживая ритм завтрака на одной волне с гостьей. Он сразу понял, что лот Арта не станет позорить себя постыдно-торопливым поглощением пищи, лишний раз напоминая окружающим, что она здесь никто. В ней определённо присутствует аристократический лоск и воспитание. И где нашёл лицитатор эту юную тигрицу?

Арта замешкалась, когда перед ней поставили блюдо с неизвестным красным существом, покрытым твёрдым панцирем. Об этом матушка, кажется, ничего не рассказывала. Что это? Как это есть?!

Быстро окинув растерянным взглядом все неиспользованные приборы, Арта с трудом сдержала порыв громко вздохнуть. Нет ничего, что помогло бы справиться с этим зверем.

Лицо Хоса, замершего над таким же блюдом, расползалось в злорадной ухмылке. Он не торопился, наслаждаясь назревающим фиаско лота. Шлюха из нижнего города прокололась! Вот она, истинная природа грязной попрошайки из помойной канавы!

Арта метнула осторожный взгляд на Дена и успела заметить его искрометное движение указательным пальцем на маленький сверток, лежащий перед блюдом. Перчатки! Значит, этого зверя нужно есть руками!

Девушка склонилась над омаром и деликатно втянула аромат с улыбкой удовлетворения, будто она ела такое каждый день в своей помойной канаве. Тонкие резиновые перчатки пошли в ход. Столовая наполнилась звонким хрустом и невероятным запахом.

Хос с раскрытым ртом замер, вытаращив глаза, уставился на нищенку, мастерски разделывающую омара. От злости он едва не швырнул своё блюдо на пол. Но он быстро взял себя в руки. Что-то не так с этим лотом. Не похоже, чтобы это была простая шлюшка. Как бы это не аристократка из опального рода. В таком случае, цена на этот лот будет заоблачная. Кажется, Эльб нашёл золотую жилу в лице этой остренькой крошки. Интересно, она девственница? Вряд ли…

Лицо же бухгалтера Дена покрылось пятнами сдерживаемого смеха.

После сытного завтрака, Арта решила пройтись по территории усадьбы. Нет смысла искать лицитатора, он наверняка, либо закрылся в кабинете, либо уехал – уж слишком вольно вели себя слуги, позволяя себе громко разговаривать и смеяться в саду.

Словно сторожевой пёс следом шагал Бав, великодушно рассказывая предназначение помещений и раскрывая перед девушкой двери.

– Это гостиная. Здесь господин принимает гостей и посетителей. Здесь также производится первичный осмотр лотов, которых предлагают главари рыскачей из верхнего города.

Арта остановилась и посмотрела на Бава, скрывая внезапный страх и злость.

– Он сотрудничает с рыскачами?

Бав сконфуженно потёр шею, коря себя за длинный язык.

– Все лицитаторы с ними сотрудничают, иначе дохода не будет, – просто объяснил он, пожав могучими плечами. – Наш господин не исключение. Но он крайне редко берёт кого-то у предводителей. В обязанности одного из рыскачей, входит сообщать лицитатору о появлении новых лотов в списках мытарей. Вас нашли именно так. Мытари передали весточку о невозможности оплаты налогов вашими родителями нужному рыскачу, а тот, в свою очередь, поторопился сюда, к господину Эльбу. Это чудесно, что вы попали именно к Фриззу. У вас есть шанс оказаться в приличной семье.

– И он возвращает в Долину лоты с клеймом тоже здесь?

Бав тряхнул головой, испуганно оглянувшись.

– Нет, Арта.

Некоторое время Бав следовал за девушкой молча, потом добавил:

– Он… Он поручает забирать брак специальному человеку. Тот же рыскач, что наводит лицитатора на новые лоты, забирает брак.

– Брак, значит?

Арта смотрела на роскошную гостиную, но ничего не видела, поражённая откровением слуги. Страх превратился в ледяную волну, захватив затылок и спину, и тут же снова сменился злостью. Она так и не нашла в себе силы спросить о судьбе тех, кого забирал этот специальный человек и приказах господина Эльба, относительно их судьбы.

– А это комнаты бухгалтера Дена и доктора Хоса. Входить в них нельзя.

Двери закрылись, но за мгновение до этого, Арта успела заметить на столе доктора ящик, искусно обитый кожей и украшенный медными клёпками. Крышка была откинута. В сундуке сверкнули стеклянные пузырьки и флаконы, стоящие там ровными рядами. Один из рядов привлёк внимание – нежный сиреневый цвет. Но были ли те флаконы такими же, какие видела Арта в подземельях госпожи Гун у доктора Анж, уверенности не возникло. Нужно рассмотреть их ближе.

– Что в том сундуке?

– Каком? – Не понял Бав.

– На столе доктора.

– А, – слуга махнул рукой, – На то он и доктор, чтобы изготавливать лекарства. Он хранит их в том сундуке. Идёмте, Арта, дальше. Я покажу вам библиотеку и рабочий кабинет господина.

Однако его беззаботный тон показался девушке неестественным. Он явно что-то скрывает.

В доме есть библиотека? Конечно же, все аристократы имеют обширные библиотеки, в которых обязательно можно найти пару редчайших книг, выпущенных ещё до Третьей Мировой Войны!

Арта забыла о сундуке доктора; гонимая любопытством, едва ли не вприпрыжку, помчалась за Бавом, сгорая от нетерпения.

Технологии описаны весьма туманно, наличие пришельцев, захватывающих Землю, непостижимо и неестественно мужественные и храбрые герои, не ведающие боли и страданий… Арта закрыла книгу и поставила на место. Это сказки, в которые многие современные люди верят, проводят собственные расследования и исследования, пытаясь возродить несуществующие чертежи. По таким книгам псевдоучёные множество раз пытались перекроить историю планеты. И сейчас имеется такое направление в науке, как альтернативная история, где предполагается наличие у людей прошлого возможности бессмертия, вампиризма, путешествий во времени и в далекие Галактики. В альтернативной истории есть место героям, богам, избранным. Вот эта, к примеру, книга описывает похождения некоего человека, обладающего способностью испускать руками липкую паутину. Его так и называли: человек-паук. Вроде как, герой, спасающий людей. Ну и чушь! Книга в мягком переплёте красочная, но букв мало, только картинки. А эта книга о куске теста в виде шара, которое сбежало от бабушки и дедушки. В конце истории тесто, называемое Колобком, съело страшное рыжее существо под название лиса. Лис не осталось.

Поющее тесто по имени Колобок! Ха! Его бы всё равно съели бабушка и дедушка. А так, тесто хоть мир посмотрело перед смертью, правда, грязными глазками. Почему грязными? А как же круглому Колобку катиться лицом по земле и оставаться каким-то чудесным образом чистым? Там и рот весь, небось, в раздавленной траве, грязи и ещё бог знает, в чём. Чтобы петь песенки, ему предстояло долго отплёвываться, наверное…

А книга о деревянном ребёнке?! О, предки, чем вы занимались? Деревянный ребёнок бегал в бумажных трусах и майке по городу! Почему отец сделал ему бумажную одежду? Он не любил своего сына? Хотел, чтобы тот простудился, заболел и умер? Мальчик связался с сомнительной компанией оживших кукол, чтобы найти золотой ключик и открыть собственный театр. В данной литературе речь идёт и о говорящем насекомом сверчке. В детстве Арта пыталась убедить пойманную муху заговорить, но всё было напрасно. На финальной пытке муха героически умерла, так и не произнеся ни слова. После Третьей Мировой Войны растения, животные, насекомые и рыбы, похоже, потеряли способность к адекватной речи и общению с человеком на его языке. С огромным трудом Арте пришлось смириться с истиной, которая, по словам матушки, заключалась в том, что никто, кроме человека не умел говорить ни прежде, ни сейчас.

А эта книга? Одна из самых странных, противоречивых и, даже, немного страшная. Там описана одна из заповедей “не убий”. Но история говорит об обратном. Люди убивали и истязали себя, чтобы приблизиться к Богу. Получается, они грешили, нарушая заповедь: портили своё здоровье, уничтожали себя как личность, убивали во имя своей религии других людей и прославляли свою веру через болезни и страдания, множа их денно и нощно. Данная религия просуществовала достаточно долго. Она едва не дотянула до своего двух тысяча пятисотого юбилея. Отголоски этой религии остались и сейчас в виде выстаивания у алтаря во время свадеб и похорон, а также существования нескольких монастырей. Но алтарей всё меньше и меньше. Теперь никто не может с уверенностью утверждать, что большой камень или древнейший каменный крест являются алтарём, а потому, любой артефакт воспринимался как алтарь, даже остовы машин-убийц или сохранившиеся части скульптур из музеев довоенной эпохи. На краю её родной Долины сохранился древний алтарь. Его венчала каменная мужская голова со следами термического воздействия на левой стороне лица. Там камень оплавился, сверкая словно стекло. Белая, гладкая и очень красивая голова, явно когда-то имеющее и тело. Его называли все Давидом. Длинное имя.

Истории об Аде тоже не пришлись девушке по вкусу. Много грязи. Много страданий. Много каких-то чертей. Этих существ ведь никогда не было. В книге о животном мире планеты о таком создании как чёрт нет никаких упоминаний вовсе.

Вот ещё одна странная история о девушке с рыбьим хвостом, которая превратилась в морскую пену. Её принц не женился на ней, что и стало причиной превращения. Что за глупости?

А это что? Работы Карла Маркса. “Капитал” – книга о причинах возникновения социального и экономического неравенства между людьми. Здесь ведутся рассуждения об обмене товарами, который составляет основу общества. Такой древний способ обмена товарами сохранился в обществе нижних городов в виде мясных базаров и ярмарочных площадей.

Да, это очень интересная и нужная работа.

Изрядно потрёпанный “Капитал”, из которого высыпались полуистлевшие, сточенные червями листы, осторожно опустился на стол для дальнейшего изучения. Рядом опустились более современные книги о нынешнем мироустройстве и верхних городах планеты. Арту так же заинтересовали собрания, имеющие сведения о народах, населяющих Землю в данный момент. Всё, что она когда-то читала в библиотеке отца давно устарело. Чтобы адаптироваться в новой для неё реальности, необходимы свежие знания. Ага, здесь есть сводки последних новостей…

Тонкие пальцы скользили по истёртым, крошащимся корешкам. Как много лжи в книгах! Фантазия человечества не имеет границ! Разобраться, что из этого научные работы, а что фантастика крайне трудно. Для того чтобы понимать эти книги надо немало знать. Но как не запутаться в таком изобилии информации?!

Арта считала, что достаточно начитана, чтобы отличить научные книги от сказок, но в этой библиотеке она растерялась. Вот, к примеру, книга о животном мире Земли. Неужели, все эти существа действительно некогда существовали? Автор книги утверждает, что в виду назревающей войны в Голландии создали Ковчег, в котором хранится весь генетический материал флоры и фауны планеты. Гигантский холодильник погребён под землёй на глубине нескольких десятков километров. Даже карта есть. Но проблема в том, что никто не знает, что такое Голландия и где она находится. Такого материка нет на современных картах. Предположительное место Голландии занимает сейчас океан. Но и карты разных навигаторов и картографов сильно различаются. На одних картах Голландия это часть огромного материка, береговая часть которого граничит с Северным морем. На других картах это полуостров, на третьих – остров, затерявшийся в Атлантическом океане. Но на современных картах такого места нет вовсе.

Существует и второй Ковчег. Где-то на границе Великого Материка. Он создан русичами, потомками которых считаются все народы Долин и верхних городов.

Арта вздрогнула, когда дверь открылась с пронзительным скрипом, и в библиотеку вошёл высокий мужчина. Арте показалось, что вернулся лицитатор. Быстро поставив книгу на место, девушка выглянула из-за стеллажа и удивлённо замерла: мимо неё стремительно прошагал старик, энергично размахивая руками. Он был гораздо старше Эльба Фризза, однако сходство очевидно.

Заметив девушку, старик остановился, почтительно склонился, снимая чёрную шляпу с широкими полями.

– Добрый день.

Он оценивающе и пристально оглядел гостью, сдержанно улыбнулся, обнажив ряд искусственных из чёрного металла зубов, украшенных крошечными рубинами. От чёрных зубов с красными сверкающими, словно капли крови камнями стало как-то не по себе, и Арта едва сдержалась, чтобы не передёрнуть плечами. Во рту внезапно пересохло.

– Добрый день, – вежливо выдавила Арта, по привычке протягивая руку, как делают все аристократы нижнего города.

Старик изумлённо смотрел на её узкую ладонь. Внезапно он рассмеялся, вскинув косматые седые брови.

– Ах, так вы новый лот лицитатора?

– Да, – покраснела Арта и шагнула назад, вспомнив о правилах дистанции в верхнем городе и стыдливо пряча за спиной руки.

– Понятно. Рад знакомству. Моё имя Тилл Фризз, четвёртый ранг. Я преподаватель точных наук, ректор университета Блаурра, доктор наук, а также двоюродный брат Эльба Фризза. На будущее, дорогая – никогда не подавайте руку в верхнем городе. Никому. Дамы высшего сословия протягивают только два пальца – такова на данный момент мода приветствия. Указательный и средний, тыльной стороной ладони кверху. Пальцы должны быть направлены на левую ногу собеседника чётко, без отклонений. Остальные прячем. На пальцах для приветствия должны быть кольца в количестве равном вашему рангу. Каждый палец должен иметь нужное количество колец. Ногти на этих пальцах должны быть длиной пять сантиметров и украшены живописью с птицами на любом благородном фоне. Остальные ногти должны быть короткими, ухоженными и выкрашенными в цвет, соответствующий цвету птиц.

– О, благодарю за ценный урок, господин, – Арта вздохнула и представилась, – Арта, лот лицитатора Эльба Фризза.

Она намеренно опустила свой титул, памятуя, что Эльбу, возможно, это может, не понравится. Хотя, она пока не понимала цель лицитатора, скрывающего ото всех её титул.

Старик с улыбкой оглядел библиотеку и подмигнул девушке.

– Я сейчас буду занят, но надеюсь, мы сумеем более плодотворно пообщаться с вами за обедом, если не возражаете. Думаю, вам могут пригодиться навыки этикета, принятые в нашем обществе и городе, лот Арта.

– О, “Капитал” Карла Маркса! – удивлённо воскликнул он, заметив на столе большой том. – Вы читаете подобные книги? Дитя, вы умилительны! Должен заметить, что этот труд никогда, наверное, не потеряет своей актуальности и мудрости. К вашим услугам. Обращайтесь, если понадобится помощь в подборе хорошей книги. Всегда к вашим услугам! Помогу без сомнений, лот Арта.

Последние слова старик произнёс с особым, ироничным, но не злым ударением. Повернулся и исчез за стеллажами, шурша длинными подолами чёрного строгого плаща с высоким воротником-стойкой.

– Буду крайне признательна, господин преподаватель! – с опозданием пропищала девушка вслед.

– Вы уже посмотрели библиотеку, Арта, – дёрнул её за рукав Бав. – У меня ещё масса поручений и работы. Позвольте, я вам покажу кабинет лицитатора, и пойду по делам. Вы вправе вернуться сюда в любое удобное время.

– Спасибо.

Арта согласно кивнула, схватила “Капитал”, другие выбранные книги и последовала за слугой, всё ещё находясь под впечатлением от знакомства с учителем. Что он делает в библиотеке дома лицитатора? Почему она ни разу не видела его в кругу семейства Фризз? Судя по рангу, этому человеку дозволяется находиться здесь и обедать за одним столом с хозяином.

6. Странное это семейство Фризз. Преподаватель, намного старше хозяина дома, выглядит гораздо здоровее и энергичнее Эльба, но ранг ниже. Его игнорирование обедов противоречит основным положениям о рангах в верхнем городе.

Двери кабинета распахнулись перед девушкой.

– Господин разрешил вам входить в него, – заметил Бав и отступил в сторону, освобождая проход. – Вы вправе входить сюда и беседовать с господином лицитатором в свободное время.

– Благодарю, Бав.

Арта прошла и на несколько минут остановилась в середине просторной круглой комнаты, стены которой украшали редчайшие полки с папками из веленевой бумаги, с дорогими марокенами и другими удивительными видами книг, среди которых оказалось немало репринтных, и тетрадей. Одна из стен представляла собой огромное панно-панораму из натурального шёлка с изображением средневековой карты Мира в тёплых охровых и золотистых оттенках. Здесь же на шлифованных оленьих рогах свисали весьма дорогие сабли в золочёных ножнах. Огромные медные и позолоченные канделябры освещали помещение искусственным мягким светом, блики которого застыли пятнами на огромном напольном глобусе в резной деревянной оправе. Тяжёлые, благородного тёмного оттенка зелёного портьеры с массивными ламбрекенами, золотыми декоративными кистями придавали кабинету удивительную теплоту и уют. Ноги утопали в роскошном и нежном ворсе ковра с пастельными, сдержанными узорами. Вся мебель блестела натертым лакированным красным деревом. На отдельном, достаточно длинном столе под высоким стеклянным куполом стояли незнакомые устройства, разных форм, размеров и цветов. Но только одно привлекло внимание девушки: перетекающие из одного в другой ящики разных размеров, соединенные чем-то, напоминающим застывшую и растянутую полупрозрачную смолу тёмно-синего цвета.

– Что это, Бав?

– Коллекция древних компьютеров и устройств господина. Некоторые мне неизвестны. А этот компьютер, к примеру, господин нашёл в исправном состоянии в одном из подземных бункеров после Войны. Данный экспонат считается среди коллекционеров одним из самых дорогостоящих. Такого нет даже у Трио Дворца. Высшие ранги семейства Дриттов не раз пытались выкупить у лицитатора этот компьютер. Однажды, его даже хотели похитить. Грабителя схватили, но во время допроса он умер. Хос предположил, что в зубах вора была капсула с ядом.

Арта провела по защитному, очень прочному клошу ладонью, стирая тонкий слой пыли и заглядывая внутрь.

– Вы хотите сказать, что допрос вёл доктор Хос? – уточнила она, обратив внимание на скрытый от посторонних взглядов небольшой столик с изящными шахматами. Фигуры стояли не на местах, что говорило о том, что хозяин периодически с кем-то проводит за этой затейливой игрой досуг.

– Да. Врачи верхнего города имеют полномочия допрашивать преступников, сотрудничая с констеблями.

Бав помялся, поглядывая на часы.

– Мне пора, Арта.

– Да, конечно.

Бав сильно нервничал, и скрывать это у него не получалось. Он быстро покинул кабинет хозяина. Его торопливые шаги Арта слышала всего полминуты, затем в кабинете воцарилась гнетущая тишина.

Если в кабинете находится столь дорогой экспонат, то, по какой причине лицитатор позволяет простому лоту заходить сюда? Провокация?

Арта медленно обходила кабинет, раздумывая над странным поведением хозяина. Воспитание требовало немедленно покинуть эту комнату. Но девушка, упрямо вскинув подбородок, обошла рабочий стол и опустилась в кресло хозяина, уставившись на дверь. Она дождётся лицитатора здесь и потребует объяснений, по поводу игнорирования её родового статуса, даже если ей предстоит остаться без обеда. Она переживёт это. Ей приходилось неделями, а то и месяцами голодать, перебиваясь редкими жареными на углях из мусора насекомыми или тощими мышами.

Часы тикали всё громче и громче в могильной тишине, а через двадцать минут и вовсе возникло навязчивое ощущение скрытого наблюдения. Арта начала заводиться, зло барабанила пальцами по большой стопке литературы, лежащей на её коленях. Взбешённо бросала взгляды на предметы, аккуратно разложенные на столе. Печать, книга, тетрадь, чернильница, перья в изысканной вазочке, нож для чистки перьев, песочные часы, бронзовый подстаканник с недопитым чаем. Печать, книга, тетрадь, чернильница, перья, нож, часы, подстаканник. Печать, книга, тетрадь, чернильница, перья, нож, часы, подстаканник. Печать, книга…

Арта вздрогнула от резкого грозного окрика, взорвавшего тишину где-то в коридоре:

– Бреда! Я приказал принести мне и посетителю вино в гостиную! Где тебя рыскачи носят, глупая баба?!!!!

– Да, господин! Сейчас! Несу, уже несу!

Девушка слышала торопливые, шаркающие шаги экономки. И вот, она отнесла вино и быстро спустилась вниз, вероятно, опасаясь снова навлечь на себя гнев хозяина. Скорее всего, Бреда пришлёт кого-нибудь из других слуг в помощь господину. Странно, что после пожара, её не понизили в должности.

Не выдержав любопытства, Арта быстро стянула с ног шуршащие туфли из плотной бумаги, бросила их на пол и помчалась к гостиной. Прильнув к стене, девушка осторожно заглянула в комнату и тут же замерла, вслушиваясь в разговор. То, что она увидела, вызвало в её душе новую волну ужаса: в комнате стоял главарь рыскачей и четверо лотов: две женщины и двое мужчин.

Лицитатор медленно прошёл к дивану и, опустившись на него, не спеша налил себе вина. Он не смотрел на лоты, глядя на рыскача свысока.

– Зачем они мне? – наконец, поинтересовался он после томительной, неприятно напряжённой паузы.

Главарь хмыкнул, подошёл ближе и сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу и потянул руку за графином с вином.

– Я слышал о вашем заказе, господин лицитатор. Я достал то, что вы желали видеть.

Эльб потягивал вино, глядя на собеседника холодно и проницательно. Похоже, лоты его не интересовали. Конкретно, эти лоты.

– Уведи их, Жас. Я уже нашёл нужный мне лот.

– Ту тощую девчонку? – Рыскач рассмеялся. – Сомневаюсь, что вам удастся выручить за неё хоть что-нибудь стоящее.

Эльб не ответил, продолжая сверлить гостя надменным взглядом поверх бокала.

Рыскач нервно облизнулся, опрокинул в себя вино. Молчание лицитатора нервировало его, и в особенности этот острый, пронизывающий взгляд карих глаз.

– Послушайте, господин лицитатор, это действительно аристократы нижнего города! Вы не представляете, сколько усилий и людей я потратил, чтобы доставить их вам сюда.

– И сколько же? – Эльб медленно поставил бокал, не скрывая недоверчивую усмешку.

Рыскач откинулся и прикусил губу.

– Убирайся, Жас, и больше не смей подсовывать мне своих соклановцев под видом дорогостоящих лотов. Иначе, в следующий раз я возьму их лишь для того, чтобы выбросить в первую же канаву с клеймом на тракте. Вон из моего кабинета.

Рыскач подорвался, махнул лотам, указывая им на выход. Он понимал, что приведённые им люди быстро растрезвонят об угрозе лицитатора. После этого визита к нему больше никто из рыскачей не согласится играть роль титулованной особы из нижнего города. Игра закончилась в первом же раунде.

Арта метнулась за дверь, испуганно прижавшись к стене.

– Как вы это поняли, лицитатор? – В голосе охотника уже не было той наглой уверенности.

– Мне известны все аристократы, это, во-первых, – Пожал плечами старик, прикрывая от усталости глаза. – Ты забыл, кто я и кем был, Жас. Во-вторых, один из твоих оболтусов не прикрыл рот рукой. Его зубы заточены треугольниками. Убирайся со своим сбродом. Можешь попросить у Бреды еду для себя и своих людей. Но, на будущее – никогда не смей больше обманывать меня. Это выйдет тебе дороже, чем самый роскошный лот. Я просто, с тебя сниму шкуру живьем, а затем убью за обман. Ты знаешь это.

– Это все, господин лицитатор?

Старик несколько секунд размышлял.

– Нет, Жас.

– Слушаю, господин.

– В скором времени мне понадобятся твои услуги, как охотника.

– Забить крысу?

– И вывезти её на южный базар или на тракт, так, чтобы это стало известно даже в верхнем городе. Чтобы убийство крысы дошло до Трио.

– Понял. Буду ждать приказа, и готовить крысоловку.

– Я не дождался от тебя извинений, Жас. – Лицитатор вальяжно откинулся, медленно ставя бокал на столик.

Рыскач испуганно подорвался с кресла и упал перед стариком на колени.

– Простите меня, господин. Этого больше не повторится.

Старик отпустил его ленивым взмахом руки в перчатке и тут же отвернулся с брезгливым выражением лица. Он не выносил лжецов и людоедов. К его огорчению, Жас объединил в себе оба презираемых им качества. Жаль. Если этот рыскач позволит себе ещё одну подобную ошибку…

Рыскач с видом побитой собаки покинул гостиную. Следом за ним засеменили четверо мнимых лотов, шёпотом радуясь милости лицитатора и предстоящем пире на кухне усадьбы. Они понимали, что легко отделались. На месте Эльба Фризза другой лицитатор содрал бы со всех пятерых кожу живьём и вывесил бы на всеобщее обозрение в нижних городах в назидание остальным.

Едва рыскач покинул гостиную, Эльб забыл о его визите. Схватив графин, старик сделал несколько крупных глотков, стараясь вином залить беспокойство и долго скрываемый страх.

В его жизни было множество страшных и тяжёлых дней, но сегодня был особенный. Его жизнь и благополучие висели на волоске, когда он предпринял неординарную, не принятую в высшем обществе верхнего города попытку и подал письменное прошение Трио. Его осмеяли на совете, как мальчишку. Смеялись долго, презрительно. И последствия оказались ужасающими: ему пригрозили при настаивании данного прошения изгнанием в нижний город с последующим лишением титула и конфискацией всего имущества его семейства. Не пострадали бы только члены семьи первого и нулевого ранга, остальные же оказались бы на улице без гроша в кармане. А старый идиот Эльб на южном базаре с клеймом. Более того, ему запретили продавать выкупленный им в нижнем городе лот, то есть Арту. Через месяц начнётся аукцион, и девушку заберёт другой лицитатор. Новый продавец уже назначен. Это Рен Дритт, чёрт бы его побрал!

Эльб прошёл к своему столу и заглянул в выдвижной ящик стола. Вынув бухгалтерскую книгу, открыл её на закладке, провёл пальцем по таблице и со злостью захлопнул. Все финансы сейчас в обороте! Продать драгоценности и собрать нужную сумму наличными он уже не успеет! А ведь он ещё надеялся, что удастся обойтись без помощи Бреды и Бава! Неужели придётся так жестоко поступить с невинным человеком?! Нет иного выбора…

Арта же быстро последовала за рыскачами. Она и сама не понимала, зачем, если горела желанием поговорить с лицитатором.

Жас, проводив своих людей к кухарке, быстро оглянулся по сторонам и пошёл вниз, к комнатам прислуги. В коридоре его перехватила Бреда.

– Когда подойти?

– Он уже отдал приказ. Через месяц аукцион. О точной дате я сообщу заранее, мой дорогой.

Бреда явно кокетничала. Её грубое лицо залил румянец. Главарь отреагировал на её невербальные знаки и впился в её губы, жадно захватывая крутые бедра женщины.

– Как скажешь, сразу приду. А этот придурок не помешает?

– Нет. Он получил тот же приказ. Нечего опасаться. Я сумею убедить его, что все наши действия одобрены господином, даже лишение этой сучки…

– Тс-с-с, дурочка, – шутливо осклабился рыскач, зажимая рот экономки мозолистой пятерней. – У стен тоже уши есть.

Арта продолжала напряжённо стоять ещё несколько секунд, но, похоже, разговор экономки и главаря закончился. Женщина проводила гостя в кухню, чтобы он мог поесть, а сама, демонстративно покачивая бедрами, ушла в пристройку для стирки и глажки белья.

Девушка прикусила губу, но неожиданно заметила сияние за своей спиной. Она быстро обернулась, но ничего подозрительного не заметила. Только странное ощущение скрытой слежки, как тогда, в кабинете лицитатора. С тех пор, как Арта оказалась в этом доме, она периодически ощущала чужой взгляд в спину и тепло, будто кто-то дышал в затылок. Передёрнув плечами, она настороженно оглядела весь коридор, но ничего не обнаружила. Никого. Совсем никого.

Старик снова сделал несколько глотков из графина, и тут заметил бесшумно вошедшую Арту.

– Слушаю тебя, дитя, – с трудом шевеля языком, выдавил лицитатор, понимая, что перебрал с вином. Он недовольно скорчился, злясь на себя за оставленную открытой дверь.

Арта с удивлением смотрела на пьяного старика.

– Что ты хотела? Я устал, говори и убирайся!

– Хотела, – подтвердила Арта и подошла ближе, со злостью глядя в мутные глаза лицитатора.

– Я требую объяснения, господин лицитатор! Кто вам давал право утаивать от окружающих мой титул и обращаться со мной, как с дочерью крысоловок?!

Старик вскинулся и, с трудом удерживая руку, поднёс к губам палец, зашипев. Он пытался призвать её к тишине, но девушка распалялась всё больше, срываясь на злой, отчаянный крик:

– Я княжна Лдор! Не смейте унижать меня при своих слугах и гостях, даже если завтра мне предстоит работать в шахтах!

– Тише, Арта! Тише! – отчаянно взывал лицитатор, косясь на открытые двери.

– Я княжна Лдор! – Взбесилась девушка, сжимая кулаки. – И требую соответствующего отношения!

– Да заткнись же, дура!!! – Внезапно взорвался лицитатор, бросив о стену графин с недопитым вином.

Он вскочил и нанёс растерянной девушке пощечину.

– Что ж ты бестолковая такая! Заткнись! Убирайся в свою комнату, и чтобы больше я не видел тебя за общим столом! Будешь употреблять пищу в своей комнате, пока мозгами не обзаведёшься! Прочь! Тоже мне княжна!

Арта прижала ладонь к горящей щеке. В голове со скоростью света пронеслась идея подать жалобу во Дворец об оскорблении её титула, но следующий крик старика заставил её колени задрожать:

– Что ты, крыса, делала в моем кабинете?! Высматривала, как украсть компьютер?!

Арта резко повернулась к дверям, чтобы убежать в свою комнату. В проходе стояла вся челядь, привлеченная криками. Раскрыв от удивления рты, они таращились на пьяного лицитатора и лот, посмевший поднять голос на господина.

– Заприте эту крысу в её комнате! – Ярился ставший внезапно уродливым старик.

Его лицо покраснело от алкоголя, перекосилось от бешенства.

Бреда оказалась рядом в мгновение ока. Она схватила стальной клешней девушку за предплечье и потащила в синюю комнату, ворча со злобной насмешкой:

– Шлюшка, она и есть шлюшка. Иди, давай! Шевели своими спичками, шнурок!

Экономка буквально швырнула девушку в комнату. Споткнувшись о ковёр, Арта упала и ударилась плечом о спинку кровати. Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась, погрузив помещение в вязкую тьму.

– Сегодня без ужина! – Злорадно хохотала Бреда, звеня ключами и проворачивая замок.

Он назвал её крысой!

Арта обхватила себя за плечи, борясь с ужасом. Это о ней он говорил, отдавая приказ рыскачу избавиться от крысы? О, предки! Похоже, лицитатор понял, что хороших денег за неё ему не выручить на аукционе, и решил от неё избавиться!

Арта не спала всю ночь, ворочаясь на мягкой, гостеприимной кровати. Первые лучи солнца неуверенно вползали в комнату сквозь щель между шторами. В коридоре слышались шаги слуг, убирающих комнаты, и их шепот – это значит, что лицитатор ещё не покидал своих покоев.

Замок в двери скрипнул, и в проёме появилась косматая голова Бава.

– Арта, я тут завтрак вам принес. И ночную вазу.

Мужчина вошёл с подносом, на котором лежали только кусок хлеба, сыр и стоял кувшин с молоком.

– Простите, больше мне ничего не разрешили взять для вас на кухне. Бреда совсем от счастья спятила. Похоже, она завидует вашей молодости и красоте. Но я прихватил книги. Вот, держите.

– Красоте? – переспросила сердито девушка. – О чём ты? Моя родная мать всю жизнь мне твердила, что я уродлива.

Бав растерянно застыл, уставившись на девушку широко распахнутыми глазами.

– Нет! – воскликнул он, опуская поднос на низкий столик. – Нет, Арта! Вы невероятно красивы! Только у почившей жены господина лицитатора были такие же огненные волосы, как у вас! Это сводило с ума всех красавиц Дворца! Она, как и ваша матушка были первыми красавицами верхнего города! Не верьте никому, кто назовет вас уродиной!

– Спасибо, Бав, – Арта поднялась и кивнула на тазик для умывания. – У меня нет воды, чтобы умыться.

Слуга отвёл виноватый взгляд.

– Я не смогу принести вам воды. Господин запретил давать вам воду и мыло.

Арта поежилась.

– Не знаешь, когда будет аукцион, Бав?

– Через месяц, – мужчина двинулся к выходу. – Поешьте, пожалуйста. Вечером господин уедет по делам и заберёт с собой Бреду. Я смогу сопроводить вас в библиотеку, если пожелаете. Про библиотеку господин ничего не говорил. Более того, господин профессор Тилл Фризз желает видеть вас там сегодня.

Дверь закрылась. День тянулся невыносимо долго под аккомпанемент скрипа экипажей, голосов прохожих, звон колокольчиков продавцов-лоточников и детские крики.

Когда стемнело, вернулся Бав.

– Пойдёмте, Арта. Лицитатор позволил вам посещать библиотеку и брать в комнату книги.

Это была хорошая новость. Девушка поспешила за слугой, продолжая гадать о причинах внезапной открытой ненависти к себе старого лицитатора. Никакого другого объяснения она не находила, кроме того, что её цена внезапно упала по неизвестным причинам.

Библиотека оказалась более обширна и богата, чем Арта заметила это в прошлый раз. Бав оставил её одну и ушёл чистить сараи.

Облегчённо вздохнув, Арта потянулась к полкам. Книги она просматривала очень внимательно, боясь ошибиться и взять вместо настоящей научной литературы какой-нибудь бред или сказку.

– О, лот Арта! Добрый вечер, дорогая!

Девушка едва не выронила книгу, резко обернулась.

– Господин Тилл Фризз! Добрый вечер! Безмерно рада вас видеть! Как поживаете?

Старик рассмеялся, прижимая к груди огромный фолиант.

– Прекрасно, лот Арта. Идите за мной, – позвал он и широким, бодрым шагом направился к столам, освещённым электрическими светильниками для удобства чтения.

– Раз уж нам довелось снова сегодня встретиться, – радостно вещал преподаватель, – то хотел бы узнать вас поближе.

– Не стоит, меня всё равно продадут меньше, чем через месяц, – пожала плечами Арта, но села напротив старика за стол, с любопытством разглядывая его фолиант.

– Это не имеет значения, лот Арта, – махнул рукой старик, блеснув своими чёрными зубами. Он кивнул на книги в её руках. – Так, вы читать умеете, лот Арта?

– Да.

– Но у вас несколько книг на разных языках, – изумился он.

– Да, я знаю восемь языков, и не собираюсь на этом останавливаться.

Тилл откинулся в кресле, вытаращив глаза.

– А что вы ещё знаете, лот Арта? Математика? Астрономия? Физика?

Арта смутилась. Отец и мать делали всё от себя зависящее, чтобы дать детям самое лучшее образование, какое можно было обрести в нижнем городе. Но, вероятно, для верхнего города, этих знаний недостаточно.

– Не могу точно сказать на каком уровне мои знания, профессор Тилл. Да и какой в этом смысл, если меня ждут шахты или клеймо?

Старик тихо рассмеялся, положил свой фолиант на стол и лукаво погрозил пальцем.

– Нет, лот Арта. Если вам нравятся знания, то останавливаться, определённо, никогда не стоит. Знания могут вознести вас даже из шахт. Попомните мои слова, дорогая. А теперь, приступим.

Арта растерянно следила за сухими руками старика, который придвинул ей стопку листов отличной бумаги, перо, чернила и нож.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.