Слепое воскресенье
Татьяна Кошман

© Татьяна Кошман, 2022

ISBN 978-5-0059-0226-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Слепое воскресенье

Стена была совершенно гладкая на ощупь, и холодная. Просто ледяная. Я медленно, сантиметр за сантиметром, ощупывала её руками, в надежде найти хоть какую-то, крошечную выемку или трещинку.

Ничего. Абсолютно ничего, за что можно было бы зацепиться. Ровная и гладкая как стекло, поверхность. Ни одного изъяна. Я постучала по ней костяшками пальцев, и не услышала звука.

Раздражённо фыркнув, я уселась на своё место, и потянулась к стакану с водой.

– Почему она такая холодная? – неодобрительно поморщившись, спросила я.

– Тебе показалось, просто прохладная, – усмехнулась Мила, – я не поняла, тебе что, не нравится?

Я ещё раз, критическим взглядом, окинула интерьер кабинета моей бывшей начальницы, после дорогостоящего евроремонта. Всё выглядело модно, стильно, и дорого.

Подвесные стеллажи цвета «металлик», и белоснежный потолок, весьма странной конструкции, похожий на квадратные пчелиные соты, из которых свисают серые конусы светильников, прекрасно сочетались между собой. Вычурной формы, рабочий стол, на изогнутых трубчатых ножках, тоже не из дешёвых. Внешняя стена – сплошное окно, и сидя в кресле возле этого окна, я чувствовала себя чебурашкой в телефонной будке.

– Честно? Не мой стиль. Но тебе идёт.

– Александра, ты меня убиваешь! – Мила изящно вытолкнула своё длинное тело из глубины кресла, и подошла к столу. – Это дизайн от самого Этьена Круа.

– Это который Эдик Круглов, в девичестве? – с удовольствием продолжала я издеваться.

Мила рассмеялась, и принялась перебирать папки на своём, напоминающем мне усталого дракона, столе.

– Ну, а всё-таки, что конкретно тебе не нравится?

– Конкретно всё, но особенно, эта серая, холодная стена. Бррр, – я непроизвольно передёрнулась от какого-то необъяснимого неприятного чувства, внушаемого мне гладкой антрацитовой поверхностью.

– Да ну тебя, Александра!

– Нет, Мил, – спохватилась я, не желая огорчать приятельницу, – в целом, очень стильно, и как я уже сказала, тебе очень подходит. Просто я не смогла бы здесь работать. Но на твоих клиентов, это, несомненно, произведёт впечатление.

– Кстати о клиентах, вернее, о клиентке, – Мила многозначительно взглянула на меня, – она хочет платье. От Александры Дунайской.

– Хочет – получит! Какой срок?

– К дню города, – с нажимом ответила Мила, и я насторожилась.

– А день города у нас когда?

– В воскресенье. В это.

Наверное, моё лицо выразило все мои эмоции, потому что Мила нажала на кнопку встроенного в стол телефона и попросила:

– Ирочка, сделаете пожалуйста кофе для Александры Даниловны.

– Да, Людмила Сергеевна, одну минутку, – ответил динамик и отключился.

Ровно через минуту в кабинет, бесшумно вошла высокая, тоненькая девушка, поставила передо мной чашку, от которой поднимался ароматный парок.

– Спасибо, – поблагодарила я и улыбнулась Милкиной секретарше.

– Крепкий, как вы любите, – вполголоса, заговорщицки сообщила она мне, и удалилась.

– Я надеюсь, ты пошутила насчёт воскресенья?

– И не думала, – заверила меня Мила, и защёлкала мышкой, – иди сюда.

Я сделала попытку так же изящно выбраться из кресла, как это пару минут назад, сделала хозяйка кабинета. Но, то ли мне не хватило длины ног, то ли то место откуда они растут, оказалось слишком тяжёлым. В результате я выбралась из этого безразмерного монстра, помогая себе руками. Получилось не так элегантно, как у Милки.

На экране монитора красовалась импозантная парочка.

– Узнаёшь? – ехидно поинтересовалась Мила, и я поняла, что это месть за поруганный мною кабинет.

Естественно, я узнала. Как можно не узнать мэра города, и его жену, мисс Задрипанск две тысячи пять. Сейчас, правда от былой мисс осталась лишь корона, но, судя по высокомерно поднятой голове, наша первая леди забыла её снять.

– И что она хочет?

– Платье, я же сказала, – Милка удивлённо подняла брови.

– Это я поняла, – я рассматривала расплывшуюся фигуру мэрской жены, – стиль?

Моя собеседница бросила взгляд на модные, как она сама и этот кабинет, часы от Michael Kors, на своём запястье.

– Вот сейчас у неё и спросишь.

В ту же секунду, на «драконе» ожил телефон, и голосом Ирочки сообщил:

– Людмила Сергеевна, к вам Алина Пестрова.

– Приглашай, Ирочка, – приказала Мила и поднялась из-за стола.

Клиентка мне не понравилась. Высокомерие, снобизм, отсутствие вкуса. И воспитания. И много чего ещё…

– Мил, ну вот скажи, на фига ей моё платье? – в отчаянье спросила я, когда клиентка приказным тоном выразив свои пожелания относительно наряда, гордо удалилась. – Пусть купит себе что-нибудь страшно дорогое от страшно модного в этом сезоне кутюрье. Зачем ей я?!

– Страшно дорогое, от страшно модного у неё есть, – спокойно ответила Мила, наблюдая через «витрину», как «мисс Задрипанск» дефилирует к своему новенькому авто, – а вот от Дунайской нет. А хочется блеснуть не только деньгами.

– И что, по-твоему, я должна делать? – я остановилась напротив ненавистной стены, мне захотелось её пнуть, и я поспешно отвернулась.

– Я не понимаю, чего ты паникуешь, сделай то, что она просит, да и всё.

– И это будет последнее платье, сшитое по моему эскизу, потому что после такого позорища, ни одна уважающая себя клиентка, платье «от Дунайской» не захочет.

Я снова зашагала из угла в угол, стараясь обходить взглядом серую стену.

– А может она именно этого и добивается? – догадалась я, – а что, сможет всем говорить, что это моя последняя работа в индустрии моды. А потом продаст это страшилище на аукционе.

– Угу, – поддакнула Мила, – за два миллиона долларов.

Я ещё немного пометалась по кабинету, картинно заламывая руки и стеная, наконец устала, и плюхнулась в кресло.

– Сань, успокойся, не так уж всё страшно, – заверила меня Мила, – выпей ещё кофейку, сейчас Ирочка принесёт.

– Ты представляешь её в платье с открытой спиной, рукавами-фонариками, и пышной юбкой? – немного успокоившись в надежде на кофе, спросила я.

– Нет, ты же знаешь, у меня с воображением беда.

– А я представляю, – угрюмо сообщила я, – причём очень живо представляю, в красках. Спасибо, Ирочка, только ваш кофе способен меня сейчас утешить. – поблагодарила я вошедшую с чашкой девушку.

– Это будет не жена мэра, нет! Это будет «баба на самоваре». – злорадно сказала я и отхлебнула из чашки.

– Александра, не капризничай, – попросила Милка и сложила губы сердечком, – сделай это ради меня, что тебе стоит?

– Что мне стоит? Мне это будет стоить моей репутации!

– Ты утрируешь, я не сомневаюсь, что всё будет, как всегда, отлично.

– Хорошо, – мрачно согласилась я, – я позвоню тебе завтра утром, и скажу куда эта, как сказала бы моя сестра, пипидастра, должна приехать. Играть будем на моём поле.

– Инне привет от меня передай, – как ни в чём не бывало, улыбнулась Мила, и помахала мне рукой.

Октябрь стоял на удивленье тёплый и сухой. Я брела по тротуару, усыпанному жёлтыми и красными листьями, распинывая их носками сапог, и думала о заказе.

Я терпеть не могла, когда Милка подсовывала мне таких клиентов. Обычно, если клиентка хотела, чтобы я придумала модель платья для неё, то она полностью полагалась на мой вкус, и в результате все были довольны. Но жена мэра пришла со своими пожеланиями, и настаивала на них, не внимая ни моим доводам, ни голосу разума.

Отказаться, значило подвести Милку, а подводить Милку мне не хотелось. Мы были знакомы чёртову кучу лет, когда-то начинали вместе работать. Когда ателье было ещё государственным, а мы совсем молоденькие, после института лёгкой промышленности, я – художник-модельер, а она закройщик.

Сейчас это самый престижный дом моды в городе, а Милка его хозяйка. Ну а я, время от времени, как свободный художник, придумываю модели вечерних и свадебных платьев.

Я остановилась на полном ходу, от внезапно посетившей меня мысли: «Чего я правда завелась, нарисую что придумается, а если этой „мисс“ не понравится, значит не судьба»! От принятого решения будто камень с души свалился, я зашагала вперёд, ещё энергичнее разгребая сухие шуршащие листья. Как же хороша осень, с её яркими красками, и светлой грустью… как прав был Пушкин…

Сигнал автомобиля вернул меня в действительность, заставив от неожиданности отпрыгнуть в сторону. Из окна машины высунулась довольная физиономия, и хитро улыбаясь проорала мне, заглушая шум улицы:

– Девушка, а девушка, можно с вами познакомиться?

– Я на улице не знакомлюсь, – гордо вскинув голову, отрезала я, – вдруг вы маньяк, а я замужем.

– Тогда, может, я вас хотя бы подвезу? – с надеждой в голосе спросила физиономия.

– Это можно, – обрадовалась я, и обойдя машину плюхнулась на сиденье.

– Куда едем, красавица?

– Домой! – я поцеловала мужа в колючую щёку, – за девушку, отдельное спасибо.

– Сашунь, – сосредоточенно объезжая глубокую выбоину на дороге, усмехнулся Макар, – а что, только замужним дамам нужно остерегаться маньяков?

– Почему? – удивилась я.

– Ну, ты сказала: «Вдруг вы маньяк, а я замужем».

– Аааа! – вспомнила я, – нет, одно с другим не связано. Это я предупредила, что есть муж, он придёт и накостыляет всем маньякам.

– Так уж и всем, – вздохнул Макар, – со всеми я, пожалуй, уже не справлюсь, возраст, понимаешь.

– Да ладно, какой там возраст, ты мужчина в самом расцвете сил, – заверила я мужа, голосом Карлсона, – и потом, ты же не думаешь, что все маньяки города одновременно на меня набросятся? А по одному ты их всех потихоньку истребишь.

– То есть ты всё-таки, не исключаешь такой возможности, – заинтересованно посмотрел на меня Макар, – хотя, чего я спрашиваю, стоит тебе с твоей сестрой куда-то выйти, и все маньяки к вам подтянутся.

– Ты преувеличиваешь, Макар, – неуверенно возразила я, памятуя о событиях минувшего лета, – мы уже третий месяц ведём себя исключительно прилично, и никаких маньяков!

– Боюсь даже загадывать, как надолго вас хватит…

Утром я позвонила Милке, и попросила назначить встречу с клиенткой в моём любимом кафе. Эскизы были готовы, рисовала я, ориентируясь на свой вкус, учитывая особенности фигуры клиентки. Всего четыре модели, надеюсь, что хоть одна ей подойдёт.

Клиентка опаздывала. Я бесилась. Что она о себе возомнила, эта «мисска»?! Пожалуй, придётся преподать ей урок. Когда она, наконец, явилась «шурша шелками», с двадцатиминутным опозданием, я дошла до последней стадии кипения. Официантка, как раз, принесла мне вторую чашку кофе.

Не поздоровавшись ни со мной, ни с официанткой, Алина Пестрова высокомерно сделала заказ и усевшись, уставилась на меня. Я взбесилась окончательно, и шмякнув перед ней папку с эскизами, не очень дружелюбно, хотя и предельно вежливо, сказала:

– Здравствуйте, Алина. Я приготовила для вас четыре модели, на мой взгляд, все они очень вам подойдут. Особенно, рекомендую обратить внимание на это, – я ткнула пальцем в эскиз платья, которое нравилось мне больше других.

Я называю такой стиль: «простота и элегантность». Кружевной лиф, с открытыми плечами, как и хотела клиентка, но, с узким рукавом «три четверти», и юбкой, выкроенной по косой из струящейся ткани, густо собранной впереди под грудью. Голубой оттенок, с пепельным отливом, прекрасно подойдёт клиентке, а нижняя юбка бежевого цвета придаст легкой загадочности образу.

Алина растерянно разглядывала рисунок. По выражению её лица, мне показалось, что платье ей нравится, но признавать это не хочется.

– Открытые плечи и глубокое декольте подчеркнут достоинства фигуры, – добавила я, подчёркнуто холодно, – узкий рукав скроет полноту рук, а крой юбки и драпировка под грудью – живот.

– Но здесь совсем не учтены мои пожелания, – сочла необходимым возмутиться клиентка.

– Нет. Не учтены. – спокойно согласилась я, – а знаете почему? Потому что я дорожу своим именем.

Я взяла папку, и поднялась из-за стола.

– И временем тоже, вы опоздали на двадцать минут, поэтому обсуждать сейчас мы ничего не будем. Эскизы я переслала Людмиле, дальше общайтесь с ней. Всего доброго.

Я направилась к выходу, оставив растерянную Алину одну. На ходу набрала Милу, и рассказала ей о результатах встречи. Она немного встревожилась.

– Сань, а ты не слишком жёстко с ней?

– Жёстко?! – удивилась я, – да я ещё мягко! Опоздать на двадцать минут и даже не извиниться, это верх наглости. Если она думала, что я ей такое спущу, то это её проблемы. А платье она закажет, я даже скажу тебе какое.

– И какое же?

– Первое, с кружевным лифом.

– Я тоже на него ставила, – Мила рассмеялась, – на примерку придёшь?

– Естественно, – заверила я, – только предупреди её, чтобы не опаздывала, не то платья ей не видать.

Я подъехала к Инкиному дому и полезла в сумку за телефоном, но достать его не успела: дверь со стороны пассажирского сиденья открылась, и Инка шумно забралась в машину.

– Ты в этом пойдёшь на праздник? – спросила я, оглядев сестру.

– Да, а тебя что-то не устраивает? – возмутилась сестра, недоумённо пожав плечами, – я же не мэрская жена, чтобы в вечерние наряды облачаться.

– Всё меня устраивает, – успокоила я её, – я интересуюсь на предмет того, придётся ли ещё ехать переодеваться, или сразу от Милки пойдём.

– Сразу пойдём, – заверила меня сестра, – нечего туда-сюда мотаться.

Мила, по просьбе Алины, запланировала последнюю примерку так, чтобы та сразу после салона красоты, где ей сделают макияж и причёску, надела платье и отправилась к месту празднования.

Две первые примерки прошли хорошо: Алина не капризничала. Милкины девочки постарались, и платье обещало быть шикарным. Мягкая, струящаяся ткань, скрывала все лишние объёмы бывшей «мисс», и выглядела она в нём, если не стройной, то во всяком случае, не толстой. Алина была довольна, а уж Милка и вовсе счастлива, такая реклама её заведению будет весьма нелишней.

Мы с сестрой, и с ещё парой приятельниц, намеревались посетить пышное празднование, но на банкет ни я, ни Инка, несмотря на именные приглашения от мэра, оставаться не планировали.

Мила приняла нас в просторной, смежной с примерочной, комнате, оформленной, как я люблю, в тёплых бежевых тонах. Ирочка принесла кофе, и мы приятно коротали время, в ожидании наряжающейся Алины. Ей помогала одна из Милкиных портних. Когда она, наконец, вышла, мы в потрясении, молча уставились на неё.

Всё-таки, положа руку на сердце, я должна признать: корона ей досталась не зря, Алина была действительно хороша. И платье это только подчеркнуло, серо-голубой переливающийся цвет оттенял нежную, матовую белизну кожи, и Алина выглядела лет на десять моложе своих лет. Я, совершенно искренне, залюбовалась ею.

– Саня, ты гений, – восторженно сообщила мне сестра.

– Согласна, – поддержала её Мила, а я скромно потупилась.

– Да ладно вам, эскиз нарисовать ещё полдела, вот девчонки твои молодцы, – похвалила я Милкиных портних, – всё сделали идеально.

– Ну, хорошо, – согласилась Милка, – все потрудились на славу. Алина, вы довольны?

– Я не довольна, – заявила бывшая мисс, с трудом отрываясь от своего отражения в зеркале, – я счастлива! Вы себе не представляете, как я счастлива… я чувствую себя в этом платье молодой и стройной.

Она взволнованно посмотрела на меня, её глаза заблестели, на щеках появился лёгкий румянец.

– Я вам очень благодарна за то, что вы не пошли у меня на поводу.

Я улыбнулась ей, и кивнула, тоже весьма довольная результатом.

– Вот и славно, – обрадовалась Мила, и предложила: – Алиночка, выпейте с нами кофе, время ещё есть.

– С удовольствием, – улыбнулась счастливая Алина, – только руки помою, где у вас туалет?

– Вторая дверь справа, – пояснила хозяйка, – вас проводить?

– Нет, нет, – запротестовала та, и добавила: – я найду, спасибо.

Она вышла, бережно придерживая подол платья, а Милка подняв свою чашку легонько чокнулась с моей.

– Ну слава богу, прям гора с плеч!

– Ты сомневалась, что ей понравится? – недоверчиво спросила Инка.

– Ой, – Милка опасливо покосилась на дверь, – у неё такой характер, не знаешь, чего ожидать, но всё обошлось. Теперь она сделает нам рекламу, я уверена.

– А я не сомневалась в Сане ни минуточки, – Инка отхлебнула из своей чашки, – ты на банкет останешься?

– Не знаю, как пойдёт, – пожала плечами Милка, – а вы?

– Нет, мы не любители этого дела, – сестра поморщилась, – уж лучше в парке прогуляться, или в деревню съездить, там сейчас красота, и погода стоит как нарочно, прям бабье лето.

Сестра мечтательно закатила глаза.

– А что, может и правда съездим в деревню, посидим в беседке до вечера, а когда стемнеет, разожжём камин, будем пить домашнее вино, и болтать, – размечталась я, – поехали с нами, ещё Марго позовём, и устроим бабьи посиделки.

– А поехали, – тряхнув тщательно уложенной головой, решилась Мила, – что хорошего на том банкете, среди этих напыщенных индюков! Я сто лет в деревне не была, и погода такая недолго продержится, может завтра уже дожди зарядят. Всё, решено, едем!

Мы потянулись своими чашками, как бокалами, чтобы чокнуться ими за вышесказанное, но пронзительный, истерический визг, заставил нас одёрнуть руки. Переглянувшись, мы дружно сорвались с мест и побежали туда, где оборвался крик. Сначала, нам показалось что он раздавался из туалета.

– Алина! – выдохнула Милка и принялась открывать одну за одной кабинки.

Но все они оказались пусты, а за спиной у Инки, стоявшей в дверях, с новой силой оглушительно заверещали.

Сестрица уверенно рванула на себя дверь, Милкиного кабинета, и нам открылась картина, настолько сюрреалистическая, что я предпочла опереться на дверной косяк.

Посреди комнаты прижав кулаки к груди, с глазами полными ужаса, не переставая кричать, стояла Алина, а напротив неё, прислонившись к холодной, серой стене, прямо на полу, сидела… Алина… Из небольшой, аккуратной дырочки на её лбу, струйкой стекала тёмная кровь, заливая лицо, капая на открытые плечи, и в глубокое декольте, пачкая серо-голубую, переливающуюся ткань… А та, другая Алина, всё верещала без остановки, на высокой ноте…

Первой опомнилась Инка. Она схватила с подвесного стеллажа вычурную декоративную чашу, с силой грохнула ею об пол и заорала что было мочи:

– Молчать! – в наступившей тишине, она подняла с пола брошенную ею же чашу, внимательно её осмотрела и одобрительно хмыкнула, – даже не погнулась.

– Это не Алина, – дрожащим голосом сообщила Милка, как и я, опираясь на стену.

Инка оторвалась от чашки и удивлённо уставилась на неё.

– Которая из них?

– На полу, – шумно сглотнув, уточнила Милка.

Я отлепилась от косяка, и шагнув вперёд, заставила себя посмотреть в лицо убитой. Да, действительно, не Алина. Цвет волос, причёска, комплекция, а самое главное – платье, всё точь-в-точь как у Алины, но это совершенно точно не она. Уже хорошо, коллективное помешательство, можно исключить. Тогда кто эта девушка, и откуда у неё платье, сшитое для Алины по моему эскизу?

– Это Катерина, моя закройщица. – ответила на мои мысли Мила.

Инка тем временем усадила трясущуюся Алину в кресло, и налила ей воды.

– Видишь, это не ты, – пояснила она, – выпей, и успокойся.

– Девочки, надо вызывать полицию, – обречённо сказала я, – у нас труп.

– Какое счастье! – радостно воскликнула сестра, и мы недоумённо уставились на неё, – какое счастье, что её нашла не я! Иначе Макар меня со свету бы сжил.

– По-почему на-на ней моё п-п-платье? – Алину всё ещё трясло, она глотнула воды и было слышно, как стучат её зубы о стакан.

– На ней не ваше платье Алиночка, ваше на вас. – пояснила Милка, – наверное, она тайком выкроила для себя такое же.

– Мила, вызывай полицию, – распорядилась я, – Алина, а вы позвоните мужу, до начала мероприятия осталось чуть больше часа, он ещё успеет сюда приехать.

Они обе, послушно достали телефоны и принялись звонить. Инка подошла ко мне.

– Ты что-нибудь понимаешь?

– Ничего. Совсем.

– Плохо, – заключила сестра, и увидев, что Алина закончила разговор, взяла её в оборот.

– Алина, вы знаете эту девушку? – ласково спросила Инка.

– Нет, – Алина затрясла головой и всхлипнула.

– А зачем вы в Милкин кабинет запёрлись, стесняюсь спросить? – поинтересовалась сестрица, сверля её глазами.

Мне тоже стало интересно, я подсела поближе к ним и прислушалась.

– Увидела… – Алина снова попила из стакана, и уставилась перед собой невидящим взглядом, – я помыла руки и возвращалась к вам, в примерочную, уже у двери была, оглянулась на стук каблуков, и увидела, как… я прошла по коридору.

Она обвела нас безумным взглядом.

– Сначала я подумала, что там зеркало, и я увидела своё отражение, но шаги, – Алина сглотнула, – я слышала шаги, стук каблуков. Пока я соображала, там раздался хлопок, и другие шаги, как будто кто-то бежал.

– А ты его видела, того кто бежал?

– Нет, я сразу пошла туда, дверь была открыта, и я вошла…

– Мила, у тебя есть второй выход? – я повернулась к Милке.

– Да, через подсобку, – испуганно ответила она, и торопливо добавила: – но он всегда закрыт, мы им не пользуемся.

– А кто-то, видимо, воспользовался, – задумчиво пробормотала Инка, – и этот кто-то знал где она.

– Ты хочешь сказать, что это кто-то из моих? – ужаснулась Мила.

– Я хочу сказать, что нам надо убираться отсюда, пока мы напрочь не затоптали все следы, – тоном, не терпящим возражений, заявила Инка, и мы послушно вернулись в примерочную, дожидаться приезда полиции.

Первым приехал мэр. Милка, к тому времени, собрала всех, своих сотрудников. По причине воскресенья их было всего двое: Ирочка, и портниха, проводившая окончательную примерку.

Мэр был в ярости. У него срывалось мероприятие, тщательно подготовленное и очень для него, мэра, важное. Своего рода, годовой отчёт перед населением о проделанной работе. Он широкими шагами мерил комнату, бросая на всхлипывающую Алину, гневные взгляды. Его свита стояла в дверях с мрачным видом.

– Как такое могло произойти?! – он остановился напротив Милки, – почему именно в тот момент, когда моя супруга примеряла платье?!

– Я не знаю, – с трудом сдерживаясь, ответила она, – я Катерину на сегодня не вызывала, она вообще не работала с платьем Алины.

– Да меня не интересует кто с чем у вас работает! – заорал мэр, и мы все вздрогнули, – почему в вашем учреждении убивают людей, когда здесь моя супруга?!

Милка захлопала глазами, и не найдя что ответить отвернулась. А моя сестрица, до сих пор скромно молчавшая, не выдержала, и спокойно посоветовала распалившемуся градоначальнику:

– Вы не нервничайте так, Олег Евгеньевич, сейчас приедет полиция, и она вам скажет, почему и как. А Людмила, она ведь не полиция, знать этого не может. И вашу супругу она охранять не обязана.

Мэр от удивления даже перестал ходить. Он вперил в Инку свои гневно сверкающие глаза, и лицо его начало наливаться краской. Мне стало страшно за сестру, но предпринять я ничего не успела: к входу, одна за другой, подъехали две машины.

– Ну вот видите, – Инка, игнорируя настроение мэра, нахально ему улыбнулась, – вот и полиция, на них теперь можете орать сколько влезет, если уж вам приспичило непременно на кого-нибудь поорать.

Орать на прибывших полицейских, мэр, почему-то, не стал. Он только настоял на том, чтобы Алину опросили первой. Естественно, перечить ему никто не смел, следователь очень быстро записал показания Алины, и отпустил их от греха подальше.

А вот за остальных он взялся всерьёз и надолго. Нас опрашивали по одному, потом всех разом, но поскольку, мы всё это время были вместе, показания наши совпадали почти дословно, и мы подтверждали алиби друг друга.

С Ирочкой и портнихой Светланой получалась та же история – освободившись после примерки, Светлана пошла к Ирочке, и они всё это время вместе сидели в комнате, где сотрудники обедают, пили кофе и болтали. Больше никого в этот день в доме моды не должно было быть. Почему здесь появилась Катерина, да ещё и в платье как у жены мэра, сшитом тайком, было непонятно.

В общем, у нас всех было алиби, и следователю это страшно не нравилось. Он объявил нам, что не исключает сговора с нашей стороны, и приказал криминалисту снять с нас смывы рук и одежду, на предмет наличия пороховых газов. Мне пришлось снять жакет, Инке блузку, Милке и Ирочке их платья, а Светлане униформу. Хорошо, что мы находились в доме моды, а не на овощебазе, и у Милки всегда было во что одеться. Она предоставила нам невостребованные вещи из прошлогодней коллекции.

– Ну что, – устало вздохнула Мила, когда полиция, выжав из нас все соки, наконец уехала, и она отпустила испуганных девчонок: секретаршу и портниху, – идти на праздник смысла нет.

– Да ну, какой праздник, – согласилась я, – там уже дело к банкету, а мы на него и так не собирались.

Инка подозрительно-задумчиво смотрела в окно, я подумала, что надо бы прервать эту задумчивость, так как последствия мыслительного процесса у моей сестры совершенно непредсказуемы. Но в эту минуту зазвонил мой телефон.

– Марго, – сообщила я, и приняла вызов.

– Девчонки, ну вы где? – с ходу возмутилась та, – я вас жду-жду…

– Ой, Ритуль, прости, у нас тут такое…

Рассказать какое у нас «такое» я не успела, так как сестрица, вдруг резко оживившись, выхватила у меня телефон, и распорядилась в трубку:

– Маргарита, давай бросай там всё, и чеши к Милке в салон, подробности при встрече, она обвела нас многозначительным взглядом, и сообщила: – будем думать.

Марго примчалась запыхавшаяся, но нарядная. Под длинным чёрным пальто, на ней было надето облегающее красное платье чуть выше колена. Каблук её туфель, наверняка превышал двенадцать сантиметров, я всегда поражалась выносливости некоторых женщин, так как каблуки не были моей сильной стороной.

– Что случилось? – едва переведя дух, встревоженно спросила она.

– Так труп у нас, – сообщила Инка, тоже с восхищением рассматривая приятельницу, – ты, Маргош, прям модель.

Марго на комплимент не среагировала, так как первая часть фразы, сбила её с ног в буквальном смысле: она упала в кресло, ошарашенно глядя на Инку.

– Как, опять?!

– Что значит опять? – возмутилась сестрица, – я попросила бы без гнусных намёков, к этому трупу я не имею ни малейшего отношения. Если уж на то пошло, то это Милкин труп.

Марго перевела взгляд на Милу, та нервно мотнула головой, а Инка закатив глаза, пояснила:

– Я имею в виду, труп обнаружился в её владениях, и даже здесь трудился.

– Правда, что ли?! – ужаснулась Марго, сочувственно глядя на Милку, – какой кошмар.

– Да, – подтвердила Мила, – закройщица моя… да ещё это платье…

– Слушай, Мил, а что ты, вообще, о ней знаешь, – вдруг заинтересовалась Инка, – эх, жалко, что менты её личное дело забрали!

– Почему забрали, – удивилась Мила, – я им распечатала.

– Это хорошо, – обрадовалась сестрица, – а знаете что, мы ведь собирались сегодня на дачу, не будем отменять наши планы. Мила, бери с собой личное дело этой закройщицы, и поедем. Только в магазин забежим по дороге, а то у нас с Саней там мышь повесилась. Одни заготовки в погребе. И ни капли стрессоснимателя.

Мы уютно расположились в беседке. Марго нарезала сыр, яблоки и лимон, Инка откупорила «стрессосниматели», я открыла баночку острых баклажанов, а Мила разложила на столе ксерокопии личного дела убитой закройщицы.

– Значит так, – начала Милка, занюхав «Белого аиста» ломтиком лимона, – Субботина Екатерина, тысяча девятьсот восемьдесят третьего года рождения.

– Восемьдесят третьего, – сокрушённо покачала головой Инка, – тридцать семь лет, совсем молодая.

– Да, – согласилась Мила, и продолжила, – родилась, училась, окончила техникум, до моего дома моды работала в ателье «Модница».

– Почему уволилась? – подала голос Марго, – может ниточка оттуда тянется?

– Да вроде бы ничего особенного, уволилась по собственному, рекомендации хорошие…

– Есть чистый лист бумаги? – спросила Инка, наполняя рюмки коньяком, – записывай: номер один, ателье «Модница».

Я поморщилась от запаха коньяка, и налила себе в бокал красного вина.

– Записала? – спросила сестрица, – что там ещё про неё есть?

– Практически ничего, – Милка перебрала бумажки, – разведена, детей нет.

– Адрес есть? Запиши под пунктом два, место жительства, – командовала сестрица.

– Так, я не поняла, мы что ведём расследование?! – возмутилась я, сообразив к чему все эти записи.

– А ты что против? – удивилась сестрица.

– Я против, а главное, что Макар будет против, и ты прекрасно об этом знаешь!

– Так ты ему не говори, – посоветовала Милка, кажется, уже включившись в расследование.

– Бесполезно, – погрустнев, махнула Инка рукой, – Саня у нас врать не умеет. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

– А она что, правда так сильно на жену мэра похожа? – заинтересовалась Марго, – почему вы сначала подумали, что это Пестрова?

– Совсем не похожа, – фыркнула Милка, – я сама удивилась: ладно платье, но у неё цвет волос всегда был русый, а у Алины чёрный. Выходит, что она нарочно покрасила волосы, чтобы быть похожей на Алину.

– Интересно, зачем ей это? – задумалась Инка, – и какого лешего, она делала у тебя в кабинете, в выходной?!

– Ума не приложу, – Милка снова перебрала листочки, затем сложила их в стопку, – всё, больше никакой информации.

– А это что, фото? – Инка потянула лист за уголок.

– Угу, – сунув в рот кусочек сыра, подтвердила Милка, – я укрупнила и распечатала.

– И правда, совсем не похожа, – сестра передала листок мне.

С него на меня смотрела молодая женщина, с пухлыми губами и крупным носом, глаза почти полностью закрывала чёлка.

– Совершенно другой тип лица, – согласилась я, передавая снимок, потянувшейся за ним Марго.

– Слушайте, – разглядывая снимок, заявил Марго, – так я же её знаю. Ну да, точно знаю!

Инка бросила на неё подозрительный взгляд, и покачала головой.

– Какая-то, я бы сказала, нездоровая тенденция намечается, ты не находишь?

– Какая тенденция? – пожала плечами Марго.

– Такая, – многозначительно заявила сестрица, – как только где-то обнаруживается труп, так сразу выясняется, что ты с ним водила знакомство. Это как-то настораживает. Я бы даже сказала, пугает.

– Да какое там знакомство, – принялась оправдываться Марго, – она у меня в аптеке лекарства для сестры покупает. У нее сестра больная, она за ней ухаживает.

– Так, – заинтересовалась Инка, – выкладывай.

– Да нечего выкладывать, – Марго помахала снимком, – сестра попала в аварию, передвигается в инвалидной коляске. Больше ничего она не рассказывала.

– А это уже интересно, – подумав, сообщила сестрица, – за это можно зацепиться. Ладно, девочки, давайте отдыхать, погода сегодня просто чудесная!

Мы до самых сумерек засиделись в беседке, наслаждаясь последними, тёплыми лучами солнца, а когда оно спряталось за лесом, пошли в дом, разожгли дрова в камине, пили вино и старались не думать об убийстве.

Инка позвонила мне ближе к обеду.

Утром я развезла всех, кого куда и поехала домой отсыпаться. Засиделись вчера до трёх, потом не могла уснуть, всё вертелись в голове мысли об этом загадочном убийстве. В самом убийстве, как таковом, ничего загадочного не было. Убили закройщицу выстрелом в упор с близкого расстояния. Но, что означает весь этот маскарад с платьем, это загадка.

Я только что проснулась, и намеревалась в компании пса Лорда и кошки Фроси попить кофейку. Звонок сестры застал меня на самом неподходящем моменте, когда шапка кофейной пены начала стремительно подниматься к краю турки.

– Саня, – загадочно произнесла сестрица в трубку, – я знаю, с чего мы начнём.

– Не знаю, как ты, – я перелила кофе в чашку, и устроилась с ногами на диване, – а я начну с чашечки кофе.

– Я сейчас, Александра, к тебе приду, будет тебе тогда и кофа, и ванна, и какава с чаем! – угрожающе процитировала она Лёлика.

– Инна, ты меня опять втягиваешь в какую-то сомнительную авантюру, – слабо запротестовала я, – что я Макару скажу, он ведь ещё не знает, что у нас опять труп.

– Не паникуй, Саня, – подбодрила она меня, – что-нибудь придумаем. Ты, главное, не проколись раньше времени. Короче, мы сейчас поедем в это ателье, как оно там называется, «Красотка»?

– Модница, – недовольно буркнула я, – приезжай тогда быстрее, мне нужно в пять часов быть дома.

– Будешь ты дома, не волнуйся, – заверила меня сестрица, – мы быстро, одна нога здесь, другая тоже здесь.

По дороге в ателье выяснилось, что на дело Инка идёт одна, без меня. Мне это решительно не понравилось.

– Саня, тебя там могут узнать, ты у нас в городе достаточно известная личность, – аргументировала своё решение сестра, – а я прикинусь клиенткой и попробую что-нибудь разнюхать.

Инка повела носом, принюхиваясь.

– Чем это у тебя тут так позорно воняет?

– Освежитель воздуха, – я мотнула головой в сторону болтающейся на зеркале зелёной ёлочки, не без оснований прозванную в народе «вонючкой», с запахом зелёного яблока, – вчера селёдку купила, весь салон ею провонялся, пришлось повесить.

– Сними, Саня, – посоветовала Инка, – сними и выбрось, селёдка куда приятней пахнет, чем эта гадость.

– Не сниму, – отрезала я из чувства протеста, хотя, на самом деле меня и саму мутило от искусственного аромата.

Инка осуждающе покосилась на меня, но промолчала.

В ателье она пробыла минут сорок. Я, томясь в ожидании, отнесла «вонючку» в ближайшую урну, опустила стёкла в машине для проветривания, и прохаживалась рядом. Потом мне это надоело, я села в машину, оставив одно окно открытым, и включила музыку. Инка плюхнулась на сиденье, и отогнув козырёк над лобовым стеклом подкрасила губы.

– Ну что там, Инн, что они сказали? – нетерпеливо спросила я.

– Сказали, что от меня воняет зелёным яблоком с селедкой, – укоризненно взглянув на меня, заявила сестрица.

– Да выбросила я его уже, рассказывай давай!

– Нечего толком рассказывать, – Инка сокрушённо покачала головой, – ну я прикинулась что мне, якобы, порекомендовали эту Катерину, как хорошую закройщицу, костюм хотела заказать.

– А они что? Ты с кем вообще разговаривала?

– С приёмщицей, – Инка открутила бутылочку с водой и попила, – жарко там у них, я пить захотела. В общем, Саня, ателье это, не сегодня, так завтра накроется медным тазом, не зря эта Катерина оттуда уволилась. Заказов мало, сотрудников осталось четыре человека. Хозяйка, закройщица, она по совместительству и швея, ещё одна швея, и приёмщица.

– А про нашу убитую закройщицу ты хоть что-то узнала, или так потрепалась с приёмщицей о бедственном положении ателье и всё?! – возмутилась я.

– Саня, не трепыхайся, – осадила меня сестрица, – я же по порядку рассказываю, чтобы ты имела представление о чём речь.

Я закатила глаза, но сказать ничего не успела, у меня в сумке затрезвонил телефон.

– Мила, – сообщила я сестре, и поднесла телефон к уху, – да, Мил?

– Александра, ты можешь ко мне приехать? Прямо сейчас.

– Ну… вообще-то могу, а что, что-то ещё случилось?

– Можно и так сказать, – замялась Мила, – я тут кое-что нашла, надо обсудить, и Инну прихвати, если она не занята.

– Тогда мы ещё за Маргаритой заедем. – сообщила я и отключилась.

– Что, общий сбор? – догадалась сестра, – тогда всем и расскажу, что узнала, чтобы сто раз не повторять.

– Ты же сказала, там почти нечего рассказывать, – фыркнула я, но настаивать, зная характер сестры, не стала.

Мы заехали за Маргаритой, и направились к Милке. Принимала нас хозяйка Дома моды, по понятным причинам, не у себя в кабинете, а в примерочной. Дождавшись, пока Ирочка принесёт нам кофе и выйдет, мы набросились на приятельницу с расспросами.

– Ну давай, Людмила, не томи, – едва сдерживаясь, потребовала Инка, – что там у тебя такого срочного.

Мила, заметно нервничая, достала из кармана жакета маленькую чёрненькую штучку, и положила её перед нами на стол.

– Вот, – сказала она, и откинулась на спинку кресла.

Мы в три пары глаз уставились на штучку. Не знаю, что при этом думали мои товарки, а я ни черта не понимала.

– Что это? – первой прервала затянувшуюся паузу сестрица.

– Флешка, – сообщила Мила.

– Вижу, что не фондюшница, – заверила её Инка, – почему она тебя привела в такой душевный трепет?

– Да потому, что это не моя флешка!

Инка встала, подошла к вешалке пошарила в карманах своего пальто и вернулась на место.

– Вот! – она торжественно положила на стол зелёненькую флешку в форме рыбки, и пояснила, – там текст на французском, знакомая просила перевести для дочки, эта флешка тоже не твоя, я тебе больше скажу: даже не моя, она тебя так же беспокоит?

Мы с Марго переглянулись, она недоумённо пожала плечами, видимо понимая не больше меня в этой странной презентации флешек.

– А у меня нет флешки, – печально сообщила она, подтвердив мои предположения.

– Да девочки! – истерично взвизгнула Мила, – вы не понимаете!

– Так ты объясни, может мы поймём, – душевно попросила Инка.

– Эта флешка торчала в моём ноутбуке, но она не моя! – горячась, Мила вскочила со стула, схватила со стеллажа ноутбук и поставила его перед нами на стол, – но это ещё не самое странное, главное – то, что на ней, и это не текст на французском языке!

Она бросила на Инку сердитый взгляд, вставила флешку в разъём и задвигала пальцем по тачпаду. Мы, заинтересованно сгрудились у неё за спиной, картинки на экране сменяли одна другую, а моя челюсть опускалась всё ниже и ниже, грозя совсем упасть на пол. Это были мои модели. Вечерние и свадебные платья, деловые костюмы, элегантные пальто, всё что я сделала для Милы примерно за последний год.

– И что всё это значит? – спросила сестрица.

– Это значит, что кто-то целенаправленно скачал на эту флешку из Милкиного ноутбука мои работы, – ответила я и попросила Милу: – пусть Ирочка принесёт ещё кофе, что-то мне нехорошо.

– И не мудрено, Сань, – поддержала меня Маргарита, – мне бы тоже поплохело. Получается, что кто-то охотится за твоими эскизами…

– Да кто, кто-то? – вспылила сестрица, – кому, кроме Милки, нужны Санины художества?

– Ну, не скажи, Инна, – Мила подошла к двери, приоткрыла её и сказала в открывшийся проём: – Ирочка, принесите пожалуйста кофе для Александры Даниловны.

Вернувшись к столу, она вынула флешку из ноутбука, и положила её на стол.

– И кому же, стесняюсь спросить? – не унималась сестрица.

– Судя по всему, Катерине.

– Обоснуй.

– Да больше некому просто, – развела руками Мила, – ноутбук стоял в кабинете и флешка торчала в нём. Я её не вставляла, в кабинете обнаружилась убитая Катерина, значит флешка принадлежит ей.

– Или её убийце, – добавила Марго.

Мы недоверчиво посмотрели на неё.

– Ну а что, предположим, что некто решил скачать Санины модели, – развила она свою мысль, – залез в кабинет и приступил к делу, но его застукала эта ваша закройщица. Он её пристрелил, услышал приближающиеся шаги Алины, испугался и удрал.

– Это очень хорошая версия, – похвалила Инка, – и мы бы, пожалуй, на ней остановились, если бы Катерина не была одета в платье, сшитое по Саниному эскизу, точь-в-точь как у Алины. Поэтому, скорей всего, это действительно она таскала Санины работы.

– Что же тогда получается, – с сомнением в голосе спросила Марго, – Катерина залезла в кабинет, воткнула флешку и начала скачивание, убийца застал её за этим занятием и убил?

– Точно! – развеселилась вдруг Мила, – какой-нибудь Санин тайный поклонник. Предотвратил кражу интеллектуальной собственности своего кумира, таким вот, весьма оригинальным способом. Колись, Александра!

Я испуганно моргнула, но сказать ничего не успела, так как вошла Ирочка с моим кофе.

– Спасибо, Ирочка, – поблагодарила я девушку, и спросила: – скажите, а вы хорошо знали Катерину?

– Ой, нет, – Ирочка прижала руки к груди, – она такая скрытная была, никогда даже кофе с нами не пила, не задерживалась, как другие девчонки, поболтать. Всегда домой торопилась, к сестре, она у неё болеет.

Девушка виновато развела руками, и извинившись, вышла из комнаты. Инка проводила её задумчивым взглядом.

– Хорошо, возьмём за основу что Катерина крала Санины работы, – Инка встала, и принялась ходить туда-сюда по комнате, – напрашивается вопрос: зачем? Чтобы сшить и носить, как то, последнее платье? Опять же, зачем?! Они что ей так сильно нравились?

– Погоди, – вскочила Марго, – а что, если она хотела подставить Саньку? Ну смотрите: они же эксклюзивные, то есть сшиты в одном экземпляре для конкретной заказчицы. И вдруг, в городе появляются точно такие же! Значит что? Значит Александра Дунайская продаёт как эксклюзивные, модели, которые таковыми не являются. А это удар по репутации.

– Так, а я здесь причём? – всполошилась я, такой оборот дела мне решительно не нравился, – все знают, что я работаю исключительно для Милкиного дома моды, чисто по дружбе и из любви к искусству.

– Угу, – согласилась сестрица, – не корысти ради, а удовольствия для…

– Если так, – тихо произнесла Мила, – то подставить хотели меня.

Мы разом повернули головы в её сторону, и молча, в изумлении, на неё уставились.

– Пожалуй, в этом есть резон. – кивнула Инка, – осталось только выяснить детали, и узнать кто так своеобразно за тебя вступился.

– И как мы всё это выясним, – Мила выглядела совершенно расстроенной, – я, честное слово, девочки, понятия не имею кто это может быть.

– Выясним, – заверила её Инка, – мы сегодня с Саней идём в разведку, завтра доложим.

Я от неожиданности чуть не облилась кофе, но возмутиться не успела.

– Ой, как жалко, – заявила Марго, – я вечером Лерочку провожаю, она уезжает сегодня, а то бы я с вами пошла, я тоже хочу в разведку.

Я раскрыла рот от удивления, а Мила окончательно меня добила.

– Я бы тоже хотела пойти, – с явным сожалением в голосе сказала она, – но меня мэр вызвал, чёрт его знает, что ему от меня надо и как долго это продлится.

– Вы серьёзно? – не поверила я.

– Конечно, – подтвердила Марго, – это же так интересно!

– Это всё потому, что у вас мужей нет, – с упрёком заявила я, и осеклась, – ой, Мил, прости, я совсем не это имела в виду.

Милкин муж два года назад погиб в аварии, и я совершенно не хотела ей об этом напоминать.

– Просто мне снова придётся что-то врать Макару.

Я пригорюнилась, а Инка оптимистично заявила:

– Не трепыхайся, Саня, я уже всё продумала, – заявила она, – я тебе позвоню часиков в восемь, и попрошу отвезти меня на встречу с клиентом.

– А куда идёте-то хоть, – запоздало поинтересовалась Марго.

– В это самое ателье, где она до Милки работала, – мне кажется, что там надо начинать.

– Мы же только что там были, и ты, кстати, ещё не рассказала, что узнала, – возмутилась я, – к тому же, в восемь там уже наверняка, будет закрыто…

– Да, точно, – спохватилась сестрица, – девочки, мне кажется, там плохо пахнет.

– А мне говорила, тебе сказали, что это от тебя плохо пахнет, – заметила я.

– Саня, одно другому не мешает, – заверила меня Инка, – от меня воняло твоей вонючкой и селёдкой, а от этого ателье за версту несёт чем-то гнилым.

– Гнилой селёдкой? – не удержавшись, съехидничала я.

Инка бросила на меня неодобрительный взгляд, и я стушевалась.

– Заведение это дышит на ладан, так мне по секрету сообщила приёмщица, – сестра снова посмотрела в мою сторону, видимо, ожидая очередное ехидное замечание, но я пока решила воздержаться.

– Хозяйка уже намекала на то, что будет закрываться, но какое-то время назад она неожиданно повеселела, и заявила, что появился шанс удержаться на плаву.

Я демонстративно закатила глаза, но Инка не обратила внимания на мои страдания. Как ни в чём не бывало она продолжала.

– Закройщица твоя, Мил, с хозяйкой, Валентина её зовут, вроде как приятельствуют, во всяком случае, она частенько к ним заходила уже после того, как уволилась. Я сразу не придала этому значения, в этом ведь нет ничего такого, они долго работали вместе, вы, вон, с Саней тоже дружите до сих пор.

– Ну да, это нормально, – пожала плечами Мила, – ничего криминального.

– Конечно, – кивнула Инка, – но теперь мы знаем, что Катерина украдкой скопировала эксклюзивные модели платьев, а хозяйка «Модницы» сообщила сотрудникам, что дела у них налаживаются. Ни о чём это вам не говорит?

– Я поняла! – радостно вскрикнула Маргоша, – они в сговоре! Они решили впаривать своим клиенткам эти наряды, как эксклюзивные, возможно даже, используя Санино имя.

– Что-то в этом духе, – подтвердила её догадку Инка, – тонкостей этой аферы я ещё не понимаю, но надеюсь что-нибудь на месте найти.

– Но как? – не поняла я, – ты что собираешься взломать замок, и забраться туда как воришка?

– Зачем взломать, – сестрица достала из кармана небольшую связку из трёх ключей на кольце, и позвенела ими у меня над ухом, – та-дам!

Я сначала потеряла дар речи, потом мне снова стало дурно.

– Инна, ты спёрла ключи от ателье?!

– Ничего я не пёрла, – поскучнела сестра, – они валялись на полу возле двери. А когда приёмщица ходила за водой, для меня, я проверила, вот этот, – она отделила от связки один длинный ключ, – от входной двери. А другие проверим на месте.

– Да ты знаешь кто ты после этого!? – негодовала я, – ты аферистка, я с тобой никуда не пойду!

– Саня, вот чего ты артачишься, мы же туда не воровать пойдём, а на разведку, – урезонивала меня сестрица, – и ключи я потом лично верну.

– А если там охрана, или сигнализация, – попыталась я воззвать к её разуму, – если нас заметут?! Конечно, тебе что, ты позвонишь своему генералу, он тебя вызволит из тюрьмы, а меня Макар точно на цепь посадит.

– Я тебя умоляю, Саня, какая там охрана, сигнализация?! Там дверь такая, что её плевком выбить можно, точно тебе говорю, – заверила сестрица, и добавила: – ну, если ты боишься, тогда я одна пойду.

И гордо вскинув голову, отвернулась от меня, а я почувствовала себя предательницей. Вот так всегда. С самого моего рождения, сколько я себя помню, эта… близкая родственница Остапа Бендера, добивается своего.

Вечером, как и договаривались, она мне позвонила, и я включила громкую связь, избавив себя, таким образом, от необходимости врать мужу.

– Сашунь, – ласково пропела сестрица из телефона, – ты не занята, можешь подбросить меня на Тимирязевскую, у меня встреча с клиентом образовалась совершенно неожиданно, а?

– Если только недолго, – недовольно ответила я, причём мне даже не пришлось изображать недовольство, очень уж мне не по душе была Инкина затея, – сейчас подъеду.

Мне показалось, что муж посмотрел на меня с подозрением, когда я, напялив на себя чёрные джинсы и водолазку, сняла с вешалки старенькую чёрную курточку, в которой обычно выгуливала Лорда.

– Пока она там с клиентом встречается, я с Лордом погуляю, – пояснила я, и сунула ноги в старые кроссовки.

Лорд радостно запрыгнул в машину, он, кажется, хвостом чуял что его ждёт не простая прогулка, а очередное приключение, к которым он питал слабость не меньше, чем моя сестрица.

Ателье «Модница» располагалось на первом этаже жилого, пятиэтажного дома, и имело отдельный вход с торца здания. Свет в окнах не горел, и это позволило мне надеяться, что наша вылазка останется без последствий. Сестрица дала Лорду понюхать, принадлежавший Катерине шарф, предусмотрительно прихваченный ею из Милкиного дома моды.

– Дурацкая затея, – скептически заметила я, – она здесь работала, вполне резонно, что здесь остались какие-то предметы, которые она трогала, и на них остался её запах.

– Думаешь запах за полгода не выветрился?

– Может она вчера там была. – я пожала плечами.

– Может быть…

Инка деловито подёргала дверь, и заметив, как я опасливо озираюсь вокруг, сердито буркнула:

– Саня, ты озираешься, как мелкий воришка, вот уж действительно: «на воре шапка светится», – она вставила ключ в замочную скважину, и два раза, с хрустом его провернула, – веди себя естественно и непринуждённо.

– Я не могу вести себя непринуждённо, вламываясь ночью в чужое помещение с непонятной целью. Это, во-первых, а во-вторых, не светится, а горит.

– Где горит? – забеспокоилась сестрица, и совсем как я минуту назад, принялась озираться.

– Шапка, – пояснила я, раздражаясь от дурацкой Инкиной привычки перевирать пословицы, – шапка на воре горит.

– Ну тебя, Александра, ей-богу, – Инка медленно и осторожно открыла дверь, и шагнула внутрь, – иди за мной, и никуда не сворачивай.

Я послушно двинула за ней, трясясь от страха и кляня себя в душе, за то, что снова позволила втянуть себя в эту сомнительную авантюру. Лорд замыкал шествие, прикрывая мой тыл, и только благодаря ему я ещё держалась. Инка вдруг резко остановилась и я, наткнувшись на нее, едва не вскрикнула от неожиданности.

– Ты чего?! – шёпотом возмутилась я.

– Чего, чего, – буркнула сестрица, – дистанцию держать надо, я поражаюсь, Саня, как ты на права сдала, ты совершенно не знаешь правил дорожного движения.

– Ты как будто знаешь, – огрызнулась я, – чего мы стоим, утра ждём?

– Ориентируемся на местности, – пояснила Инка, – я же здесь днём была, а ночью, в темноте всё иначе выглядит. Как говорится: «ночью все двери серы», и какая из них нам нужна, я не знаю. Будем действовать методом исключения.

Я не стала её на этот раз поправлять, не желая отвлекать от важного занятия вскрывания замка. Первый ключ к двери не подошёл, а второй, бесшумно провернувшись в скважине, радушно открыл нам дверь в кабинет хозяйки ателье.

Кабинет очень сильно отличался от Милкиного. В первую очередь – размером, пожалуй, в нём не было и шести квадратных метров. Судя по всему, ремонт здесь не делали с самой постройки дома. Да и уборкой себя особо никто не утруждал. Стол, заваленный бумагами, журналами, и папками, стоял в углу напротив окна, на него падал рассеянный свет уличного фонаря. На полке у стены, хаотично расставлены и разложены каталоги с образцами тканей и бижутерии, а на низком столике у двери, электрический чайник и четыре разномастные чашки. Что Инка надеется найти в этом бедламе, хотела бы я поинтересоваться?! А она уже вовсю рыскала, вытягивая один за другим ящики стола.

– Саня, тебе не кажется, что здесь чего-то не хватает? – Инка задвинула нижний ящик и огляделась по сторонам.

– Я даже знаю, чего, – я провела пальцем по полке и чихнула, – генеральной уборки здесь не хватает и, хотя бы, косметического ремонта.

– Это конечно тоже не помешало бы, – сестрица поворошила бумаги на столе, – но я о компьютере.

– Судя по интерьеру, его здесь никогда и не было, – я пожала плечами.

– Да нет же, он должен быть, – уверенно возразила сестра, – если Катерина крала твои эскизы для хозяйки этого ателье, то им нужно было куда-то втыкать флешку.

Инка, обвела глазами убогий интерьер кабинета и удручённо пробормотала:

– Не в чайник же…

Лорд, цокая когтями, прошёл к стеллажу, и сунув нос картонную коробку чихнул, и сел рядом.

– Инна, он кажется, что-то нашёл. – я выдвинула коробку из стеллажа, и заглянула внутрь, – здесь эскизы. И тоже мои…

Я, один за другим, перебирала отпечатанные на цветном принтере, листы формата А четыре. Это были старые работы, прошлого, или даже позапрошлого года.

– Как они здесь оказались? – обиженно спросила я у присевшей рядом, на корточках, Инки, – она ведь тогда ещё даже не работала у Милки.

– Значит она и старые работы спёрла, – заключила сестра, и похвалила Лорда: – молодчина, пёс.

А он вдруг насторожился, и негромко зарычав, юркнул за дверь. Инка схватив листы в охапку, задвинула ногой коробку и сделав мне знак рукой следовать за ней, сама последовала за Лордом. Мы вышли, один за другим, в тёмный коридор, и с ужасом услышали, как в замке входной двери проворачивается ключ.

Заметавшись в узком коридорчике, натыкаясь друг на друга, мы в отчаянии, принялись дёргать все имеющиеся двери. На нашу удачу одна из них поддалась, мы как мыши, шмыгнули в тесную, с тяжёлым, затхлым воздухом, каморку, и едва закрыв дверь, услышали приближающиеся шаги.

Мы затаили дыхание, кажется, даже Лорд перестал дышать, а мне отчаянно захотелось чихнуть. Я уткнулась носом в рукав куртки, и сдавленно хрюкнула. Шаги остановились, Лорд укоризненно сверкнул в темноте на меня глазами, мы оцепенели, и в этот момент зазвонил телефон, так неожиданно громко, что я, не сдержав испуга, чуть слышно вскрикнула, а Инка наступила мне на ногу. К счастью, хозяин шагов, а точнее хозяйка, и судя по всему, не только шагов, а и помещения, в котором мы так неуютно прятались, (очень воняло прелыми тряпками и Инка стояла на моей ноге) нас не услышала. Она говорила по телефону, и мы прислушались.

– Да, это я… нет, не дома. – судя по голосу, разговор был ей неприятен. Она немного помолчала, видимо, слушая собеседника, погремела ключами, сделала несколько шагов, и вдруг заверещала на высокой ноте:

– Да она слушать никого не хотела, как будто ты не знаешь! И ни о чём другом думать не могла, как одержимая, а я ей не нянька в конце концов…

– …

– Ну и что, что это было мне на руку, я её не заставляла. Да, я воспользовалась ситуацией, а кто бы не воспользовался в моём положении?!

– …

– Вера, не ори на меня, я не виновата, что твою сестру переклинило, – женщина вдруг сменила тон, и мягко предложила: – слушай, давай я к тебе завтра подъеду, и мы спокойно поговорим…

– …

– Да, после работы, часов в пять. Хорошо. Постарайся успокоиться и поспать. Всё, до завтра.

Разговор был закончен, на короткое мгновенье стало тихо, мы даже услышали, как в темноте нашей каморки скребутся мыши, но яростный вопль хозяйки разорвал тишину, и заставил мышей прерваться.

– Чёрт! Только этого мне не хватало! – в её голосе клокотала несдерживаемая злость, что-то с грохотом упало на пол, видно она, в припадке гнева, принялась крушить свой, и без того убогий, кабинет. – Сволочи! Все сволочи!

Мы с Инкой переглянулись, я решила, что уже можно, и вырвала из-под неё свою ногу, но сестра не обратила на мой манёвр внимания, так как из кабинета всё ещё доносилась громкая возня и сердитые возгласы. Похоже, хозяйка что-то искала… случайно не то, что Инка стащила из коробки и теперь крепко сжимала в руке?

Интересно, если она нас застукает, к незаконному проникновению добавится ещё и кража? Ведь, по справедливости, мы взяли только мои эскизы, а значит, это не может считаться кражей, нельзя украсть то, что и так принадлежит тебе… даже если оно было у тебя украдено. Что-то я запуталась совсем… ладно, будем считать, что кражи не было. Сколько там дают за незаконное проникновение, без кражи?

– Саня, о чем мечтаешь? – Инка теребила меня за рукав, – не спи, зима приснится.

Знала бы она о чём я мечтаю, стоя в затхлой комнатёнке ателье, в которое мы с ней вломились ночью с непонятной целью… Впрочем, это только для меня цель была непонятна, потому что сестрица выглядела весьма довольной.

– Давай, шевелись, чего ты застыла соляным столбом, – подтолкнула она меня, – твой Макар того и гляди в набат бить начнёт. Домой, Саня, домой!

Я обрадовалась, и рванула на выход, удивляясь про себя, как получилось, что я прозевала момент, когда хозяйка ателье удалилась. Инка замешкалась, запирая дверь на ключ, а я, на радостях что нас не замели, наперегонки с Лордом направилась к машине.

– Меня подождите, – окликнула нас Инка, – как на дело, так последние они плетутся, а домой несутся прям что твои рысаки.

Я замедлила шаг, а сестрица вдруг расхохоталась.

– Саня, ты кажется, что-то таки спёрла у несчастной женщины, – она подошла ко мне, и наклонившись, схватила меня за ногу, – ногу подними. У неё и так дела ни к чёрту, а тут ты ещё ткань прямо метрами подворовываешь.

Она, смеясь, продемонстрировала мне длинный, грязный лоскут, отлепив его от подошвы моей кроссовки.

– Фу, мерзость какая, – поморщилась я, – что ты всякую гадость руками трогаешь.

– А это не гадость, Саня, а ну-ка посвети, – приказала она, сосредоточенно разглядывая лоскут. Я включила фонарик на телефоне, направила свет на замусоленную тряпочку в руках сестры, и обомлела.

– А это ты удачно, Саня в жвачку влипла, – похвалила меня Инка, и аккуратно, стараясь не испачкаться, свернула серую, с голубым оттенком тряпочку, – значит платье Катерина шила здесь, напрашивается вопрос: с какого перепугу она припёрлась в нём в Милкин кабинет? У тебя пакетик есть? Больно он грязный, как ты вообще умудрилась его так изгваздать…

– В бардачке должен быть, – оборвала я Инкино ворчание, – садись, поехали, уже и правда поздно, Макар волнуется.

Я открыла заднюю дверь, Лорд запрыгнул внутрь и развалился на сиденье, сестра хмыкнула и последовала его примеру. В машине Инка уткнулась в свой телефон, а я сосредоточилась на дороге, как вдруг, раздался голос Валентины, хозяйки ателье. Я от неожиданности ударила по тормозам, а Лорд глухо и угрожающе зарычал.

– Записала на телефон, – самодовольно сообщила Инка, и слегка огорчившись, добавила, – правда не с самого начала.

– Как ты сообразила, – восхитилась я, – мне даже в голову не пришло.

– А это потому, Саня, что нет в тебе духа авантюризма, – укоризненно заявила она, пряча телефон в карман.

– И слава богу, что нет, – парировала я, – на нашу семью, знаешь ли, и твоего духа предостаточно. Я бы даже сказала, с избытком.

Утром, в половине восьмого, я, как всегда, проводила мужа на работу, и как всегда, собиралась выпить вторую чашку кофе. Едва я поставила турку на плиту, как раздался звонок в дверь. Я убавила огонь, и размышляя о том, кто бы это мог быть в такую рань, пошла открывать. Промелькнула мысль: «Это же не Инка?», но я её отмела: мы договорились встретиться у Милки в девять. Я заглянула в глазок, и не поверила своим глазам: Инка, собственной персоной!

Выглядела она сногсшибательно. Начиная от элегантного делового костюма, с юбкой чуть ниже колена (сестра придерживалась мнения, что с определённого возраста, демонстрировать колени не стоит), шикарных туфель на высоченном каблуке, и кончая причёской, не говоря уже про макияж. Но самым примечательным были, конечно, Инкины глаза. Они у сестрицы большие, необыкновенно синего цвета, и как-то всегда, по-особенному сияют и лучатся. Чёрт его знает отчего они так сияют, наверное, это и есть тот самый, пресловутый дух авантюризма, который напрочь отсутствует у меня.

– Ты чего так рано? – проворчала я, недовольная тем, что она такая красивая, а я в халате, – и куда это ты так нарядно нарядилась?

– У меня форс-мажор, – заявила она, и швырнув сумку на диван, плюхнулась рядом с ней, – а у тебя сейчас кофе убежит.

Я шмыгнула к плите, и успела подхватить турку как раз в тот момент, когда пенная шапочка совсем уже вознамерилась перевалиться за края турки.

– Шеф вызвал, – сообщила она, и отхлебнула из чашки, – французы перенесли встречу на час раньше, а туда ещё пилить… тоже час, так что, и я нашу перенесла. Она оглядела меня от тапочек, до всклокоченного узла на затылке и покачала головой.

– У тебя на сборы пятнадцать минут, – сообщила она, и потянулась к вазочке с печеньем, – время пошло.

Я уложилась за десять. Принципиально не стала краситься, стянула волосы резинкой в тугой хвост, напялила джинсы и длинный вязаный свитер. Мне с французами не встречаться, а Милка и Марго потерпят.

Маргарита уже сидела у Милы, пила кофе и нервно барабанила пальцами по столу.

– Девочки, давайте только быстренько, – попросила она, и посмотрела на часы, – у меня сегодня аврал.

– Что за день такой, – вздохнула я, и села в кресло, – у одной форс-мажор, у другой аврал, Мил, а у тебя что?

– У меня полный трындец, – угрюмо сообщила она, – мэр рвёт и мечет, как будто это я убила эту несчастную Катерину, на глазах у его жены. У неё, видите ли, теперь стресс… можно подумать, у меня безудержное счастье…

– Девочки! – Марго постучала ноготком по часикам на своём запястье, – цигель-цигель…

– Да, мне тоже тут с вами особо некогда засиживаться, за мной через полчаса машина придёт, – Инка деловито порылась в сумке, и достала нашу вчерашнюю добычу: аккуратно упакованный в мультифору серый лоскут, и стопочку листов с моими художествами, – Катерина эта, тырила Санины рисунки на постоянной основе, пока ещё не знаю зачем.

– А это что? – Марго брезгливо, двумя пальчиками, подняла за уголок мультифору с замусоленным лоскутом. – Вы там в помойке что ли рылись?

– Почти, – кивнула сестрица, – там всё ателье сплошная помойка. А эту тряпицу Саня дополнительно проволокла по грязи.

– Зачем? – совершенно искренне поинтересовалась Мила, – вы проводили какой-то эксперимент?

– Конечно, – заверила её Инка, с серьёзным выражения лица, – на износостойкость. Хотели проверить, как будет выглядеть мэрская жена, если её в этом платье протащить по земле, из этого самого ателье, до Саниной машины.

– А… зачем её тащить по земле? – испугалась Мила.

– Да он к кроссовке моей прилип, этот лоскуток, – пояснила я, – я его и протелепала по дороге пока шла к машине, ну что ты в самом деле, Инка стебётся просто.

– А на фига вы его нам приволокли? – Маргошка швырнула файлик с его непрезентабельным содержимым на стол.

– Чтобы вы оценили, в каких условиях нам пришлось работать, – продолжала ёрничать сестрица, – прятаться от внезапно появившейся хозяйки, в тесной, вонючей каморке с мышами… а может и крысами. С риском быть застуканными за таким неблаговидным занятием.

– Какой кошмар! – оценила Мила, а Марго закатила глаза.

– И всё-таки, – настаивала она, – что с ней не так, с этой тряпицей?

– Да разуйте же вы глаза, Епишин бублик, – Инка схватила со стола злополучный файл, и потрясла им перед изумлённой публикой, – это же та самая ткань, из которой были сшиты оба платья!

Мила и Марго с живым интересом уставились на висящий перед их лицами упакованный лоскут.

– Да действительно, – пробормотала Мила, надев для надёжности очки, – действительно это обрезок той самой ткани. И что?

Она посмотрела на Инку поверх очков.

– А то, – Инка с самодовольным видом уселась в кресло, – я думаю, что платье она шила в том ателье, а значит хозяйка в этом замешана. А теперь самое главное.

И она включила запись телефонного разговора, так предусмотрительно сделанного ею вчера в каморке, благодаря её врождённому духу авантюризма.

– И что это значит? – спросила Мила, когда Инка выключила запись.

– А ты не поняла? – удивилась сестрица.

– Погодите, – насторожилась Марго, – она называла её Верой, сестру Катерины зовут Вера… она что с ней разговаривала?

– Бинго! – воскликнула сестра, и добавила: – еще, как вы слышали, они договорились встретиться, и поговорить.

– А нам-то это что даёт? – всё ещё не понимая, куда клонит Инка, пожала плечами Мила.

– Нам это даёт возможность получить информацию из первых рук. Сестра знает зачем Катерина тырила Санины эскизы, – Инка задумалась, – нам надо поговорить с ней до того, как её навестит Валентина. Только, боюсь, я не успею. Саня, может вы с Маргаритой к ней смотаетесь, а?

– Нет! – завопила я, – ни за что!

– Ты что-то имеешь против Марго? – сестра внимательно посмотрела на меня, потом на удивлённую Маргошку. – Она что, выпила твой кофе?

– Инна, – я укоризненно взглянула на сестру, – не мели ерунды.

– Тогда объясни, почему ты отказываешься идти с ней «в разведку»?

– Да, – Марго возмущённо побарабанила пальцами по столу, – я бы тоже хотела поинтересоваться.

– Ритуль, я тебя очень люблю, но я, например, понятия не имею как с ней разговаривать. А ты? Вот представь: пришли мы, и что ты ей скажешь?

– Ну… – растерялась Марго, – спрошу, как она себя чувствует…

Инка закатила глаза, а Мила усмехнулась.

– Вот и я о том, – я развела руками, – она выставит нас за дверь, и будет совершенно права. Нет уж, пусть эта авантюристка сама с ней беседует, а мы так, за массовку постоим.

– Ничего без меня сделать не могут, – пожаловалась на нас Миле Инка, – ладно, постараюсь пораньше освободиться. Ну всё, девочки, по коням!

– Мой конь в ремонте, – вздохнула Марго, – я сегодня ножками.

– Маргош, хочешь я тебя подброшу? – предложила я, всё ещё чувствуя вину, за то, что не захотела идти с ней «в разведку».

– Ой, конечно, хочу, Сань, я и так припозднилась, а у меня там…

– Да-да, я помню, у тебя там аврал…

Освободиться пораньше у Инки не получилось, и по адресу, где проживала закройщица с сестрой Верой, мы подъехали в десять минут шестого.

– Эх, опоздали, – сокрушалась сестрица, – эта Валентина её сейчас обработает, и мы из неё ни черта не вытянем. Надо было все-таки вам одним идти, всё больше пользы было бы.

– Инн, да мы бы точно с Саней облажались, только спугнули бы её, – резонно возразила ей Марго, – а с тобой мы увереннее себя чувствуем, устроим ей перекрёстный допрос.

– Маргош, ты опять что ли «Ментов» смотрела? – обернулась к ней Инка, – ты там смотри, не начни орать как Дукалис: «Это наша корова, и мы ее доим».

– Какая корова? – удивилась Марго.

– Да без разницы, – отмахнулась Инка и прилипла к окну, – приехали, Саня, кажется здесь, паркуйся.

Я пристроила машину у обочины, и мы неуверенно двинули к подъезду. Мне было немного неловко идти в дом к больному человеку, потерявшему единственную сестру.

– Инна, Инн, – окликнула я, энергично вышагивающую впереди сестру, – ты только поделикатней, у неё всё-таки сестру убили.

– Ты поучи лучше Лорда щи варить, – огрызнулась она.

– Какого Лорда? – заинтересовалась Марго.

– Нашего, – фыркнула я, видя, как у нее округлились глаза, – да это пёс наш, забыла?

– Тьфу на вас, – рассмеялась Маргарита, – я уж было подумала, что у вас на кухне настоящий лорд учится щи варить, даже представила себе эту картину.

Я резко остановилась и Марго ткнулась мне в спину. Я хотела предъявить ей претензию о несоблюдении дистанции, как накануне Инка мне, но другая, более занимательная мысль вытеснила из моей головы все остальные. А именно: как Марго представила себе лорда? Чем он в её фантазиях отличался от обычного человека…

– А как он выглядел? – решила уточнить я.

– Кто?

– Ну лорд, у нас на кухне. Как ты поняла, что это лорд, а не, скажем, граф или маркиз?

– А… он в парике был и в таком смешном камзоле с белыми кружевными манжетами и жабо.

– Они что, до сих пор всё это носят? – удивилась я, – парики и все эти финтифлюшки?

– Если честно, Сань, я понятия не имею что они носят. Просто, так представила во всём этом, с поварёшкой, да ещё и фартук поверх камзола.

– Девочки, – сердито окликнула нас Инка, – может вы потом обсудите что носят нынче лорды? Непосредственно тот, которого я имела в виду, носит чёрную шерсть и когти, которыми он коцает Санин ламинат. А теперь ноги в горсти и вперёд!

Но ноги в горсти не получилось: дверь подъезда распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и снова захлопнулась. Распахнулась она не сама по себе, а от энергичного толчка крупной женщины, в оранжевом пальто, с капюшоном надвинутом низко на лоб. Она так торопилась, что чуть не сшибла Инку с ног, и пронеслась мимо нас, как будто за ней гналось стадо гепардов.

– Это что ещё за пожарная машина? – слегка опешила Инка.

– Почему пожарная? – удивлённо глядя вслед почти бегом удаляющейся женщине, спросила я.

– Потому что большая, оранжевая, и несётся как на пожар. – пояснила сестрица, и скомандовала: – за мной!

Мы беспрепятственно вошли в подъезд, о домофонах в этом доме, видать, и слыхом не слыхали, как, впрочем, и о лифтах. Поднявшись на третий этаж, быстро отыскали нужную нам квартиру, а подойдя к двери, застыли в изумлении: дверь была приоткрыта и в проём был вставлен старый домашний тапочек.

Мне это не понравилось, о чём я не замедлила сообщить моим спутницам. Но Инка, с присущей ей уверенностью, весьма убедительно предположила:

– Она же на коляске передвигается, наверняка ей трудно каждый раз дверь отпирать, да и, случись что – можно покричать соседям, больше шансов что услышат, чем при закрытой двери.

Она уверенно постучала в дверь и громко спросила:

– Вера, вы дома, можно войти?

Ответом ей была гробовая тишина, и я снова запаниковала.

– Инн, мне всё это не нравится, пойдём отсюда.

– Спокойно, Саня, – она постучала ещё раз, – я не привыкла бросать дела на полпути.

– Действительно, – поддержала её Марго, – зря мы пёрлись на другой конец города что ли?

Сестрица, ободрённая поддержкой, толкнула дверь и громко предупредила:

– Вера, мы заходим.

Решив, что она, достаточно долго была вежлива, сестра бесцеремонно вошла внутрь, а мы с Марго, гуськом за ней. Оказавшись в крошечной прямоугольной прихожей, мы огляделись. В квартире стояла подозрительная тишина, которая мне решительно не нравилась, более того, она вызывала смутную тревогу.

Сестрица, обернулась к нам, и отработанным минувшим летом в квартире присутствующей здесь Маргариты жестом, указала нам направление. Но я, помня о том, как пряталась под столом в Маргошкиной кухне от страшного гоблина, который на поверку оказался её соседом, решительно замотала головой, и показав три пальца, ткнула ими в сторону ближайшей двери. Инка нахмурилась, однако, видимо тоже припомнив, что пистолет она опрометчиво подарила внуку, и выручать нас, случись что, из вражеских лап ей будет нечем, кивнула и махнула рукой.

Она вошла первая, мы следом за ней. Единственная мысль, вспыхнувшая в моей голове, когда я осознала увиденное, была: «Почему меня никогда, никто не слушает?!» Хозяйка квартиры лежала ничком на полу, её наполовину скрывала лежащая на ней коляска, при виде которой мне не к месту подумалось, что в кино непременно крупным планом показали бы крутящееся колёсико. Рядом, на полу лежала зажаренная дочерна сковородка с треснутой ручкой. Затем мой взгляд упёрся в торчащие из-под коляски худые ноги в штопаных шерстяных носках, и мне стало дурно. Я прислонилась к стене, чтобы позорно не грохнуться в обморок, и закрыла глаза.

– Ритуль, – вкрадчиво позвала сестра, – кажется, самое время спросить, как она себя чувствует.

– Что? – испугано прошелестела Марго.

– Я говорю пульс проверь.

– Почему я?

– Ну ты же медик.

– Я фармацевт, – возмутилась та, только Инку это ничуть не смутило.

– Но, согласись, ты имеешь гораздо большее отношение к медицине, чем я или Саня, тебе и карты в руки.

Марго порывисто вздохнула, признавая Инкину правоту, и шагнула вперёд.

– Не бойся, я рядом, – подбодрила её сестра.

Марго осторожно наклонилась к лежащей на полу женщине, через минуту повернула к нам бледное, испуганное лицо.

– Пульса нет, – она резко выпрямилась и отошла от тела, – что будем делать?

– Бежать, теряя тапки, – выдавила я, понимая, что мы опять влипли.

– Тихонько, ничего не трогая, выходим из квартиры, – скомандовала Инка, бросив на меня укоризненный взгляд, – и вызываем полицию.

Дальше всё пошло по уже знакомой нам схеме. Приехала оперативная группа, во главе со следователем, и в течение двух часов мы давали показания.

Пока мы стояли на лестничной клетке, дожидаясь полицию, договорились как будем объяснять цель нашего визита, дескать, пришли предложить помощь в организации похорон, по поручению Милы, и стойко держались этой линии.

Нас наконец отпустили, и взглянув на часы, я ужаснулась: половина восьмого, Макар, наверное, и так уже нервничает, а тут ещё я явлюсь, и расскажу про нашу находку. А рассказать придётся, как ни крути тем более, что он ещё про первый труп не знает. Кошмар…

В унылом молчании мы сели в машину. Я полезла в карман за телефоном.

– Девчонки, я Макару позвоню, потом развезу вас по домам.

Муж, в ответ на моё виноватое сообщение, что я немного задержусь, поведал мне что тоже ещё не дома, и будет часа через два. Инка этому факту чрезвычайно обрадовалась и заявила:

– Тогда заскочим ещё в одно место, надо кое-какую мысль проверить.

Решив про себя, что семь бед – один ответ, я безропотно завела машину.

– Куда едем? – поинтересовалась я, выруливая с парковки.

– В ателье, к Валентине, – Инка задумчиво покусала губу.

– Ты думаешь, что это она её… – Марго замялась.

– Как сказал один милицейский начальник в одном сериале про ментов: «На самоубийство это не похоже», – процитировала сестрица, – согласись, трудно ударить себя сковородкой по голове сзади, а потом добить выстрелом в затылок. А Валентина собиралась её навестить.

– И она думает, что об этом никому не известно, – подхватила я, – она же не знает, что мы прятались в подсобке. Только, с чего ты взяла что она сейчас в ателье, а не дома?

– Кто же после такого едет домой? – хмыкнула сестра, – она же не профессиональный убийца, ей сейчас нужно в себя прийти. Бьюсь об заклад, либо в ателье пьёт, либо в кабак пошла стресс снимать. Лучше бы в ателье, там я её прижму, не отвертится.

Инка как в воду глядела, ещё издалека, мы увидели, что в кабинете горит свет. Но дверь была заперта. Сестра деловито, совершенно не таясь, достала из кармана ключи и открыв дверь сделала приглашающий жест рукой.

– Инна, а что, если она в нас палить начнёт? – трусливо спросила я, жалея, что не взяла с собой Лорда.

– Не начнёт, – заверила меня сестра, – ей нас убивать нет абсолютно никакой нужды.

– А Катерину и Веру, значит была нужда? – резонно уточнила Марго, – и какая же?

– Ещё не знаю, – призналась Инка, – сейчас спрошу.

И она решительно двинула вперёд. В приёмной она задержалась у стойки приёмщицы, и подняла с пола что-то большое и оранжевое.

– Девочки, – прошептала она, – это вам ничего не напоминает?

– Это же… – Марго испуганно округлила глаза, – это же та тётка!

– Пожарная машина! – кивнула Инка, – всё сходится.

Сегодня кабинет выглядел ещё хуже, чем накануне. Все бумаги, хаотично лежавшие ранее на столе, теперь не менее хаотично, валялись на полу. Они устилали его белым ковром, поверх которого валялись осколки чашек, кубики сахара и заварка. Коробочки с фурнитурой постигла та же участь, некоторые из них раскрылись, щедро украсив узор «ковра» сверкающими пайетками, искусственным жемчугом и стразами.

Сама хозяйка кабинета возлежала головой на столе, не подавая признаков жизни. По моему позвоночнику пробежал табун ледяных мурашек, я схватила Инку за руку, а Марго жалобно попросила:

– Девочки, можно я не буду у неё пульс проверять, давайте сразу полицию вызовем.

Инка, бросив на нас презрительный взгляд, покачала головой.

– С кем приходится работать… – пробурчала она и, хрустя сахаром и стразами, направилась к столу, обошла его вокруг, приглядываясь и принюхиваясь. Потом принялась трепать бездыханное тело за плечо, громко и выразительно при этом декламируя полузабытые строки Багрицкого:

– Валя, Валентина, что с тобой стряслось?..

Воздух воспалённый, чёрная трава,

Почему от зноя ноет голова?

Почему теснится в подъязычье стон?

Почему ресницы обдувает сон?..

Бездыханное тело с трудом оторвало голову от жёсткого стола и вперило в Инку замутнённый алкоголем взгляд. Сестра приободрилась, и продолжила выступление:

– Валенька, Валюша, тягостно в избе… – она театральным жестом обвела разгромленный кабинет, и вздохнув, трагическим голосом сообщила:

Я плохую новость принесла тебе:

Ты попалась, Валя, на хвосте менты,

И за два убийства скоро сядешь ты!

Валентина вздрогнула от такой угрозы всем своим крупным телом, громко икнула, и совершенно неожиданно разрыдалась.

Понятно, что перспектива отправиться вскоре в места не столь отдалённые никого не приведёт в восторг, но столь бурной реакции мы, всё же, не ожидали. Особенно Инка не ожидала. Она даже слегка опешила.

– Что, тяжело живых людей убивать? – растерянно спросила она, – ну слушай, ты сама виновата, на фига ты их поубивала?

– Аааамммууууаааааа, – промычала Валентина, размазывая слёзы по лицу.

Мы переглянулись, а Марго спокойно пояснила:

– Говорит, что не убивала.

– А кто убивал? – с сомнением уточнила сестра.

– Аааааауууууу, – настаивала Валентина.

– Она не знает, – перевела нам её мычание Марго.

– То есть, как это? – подбоченилась сестрица, обидевшись, что у неё на глазах рассыпается такая замечательная версия, – ты же была у неё, мы тебя видели в твоём оранжевом пальто!

– Оаааааауууууууэээээааааа, – парировала Валентина.

Мы вопросительно уставились на Марго, она закатила глаза.

– Когда она пришла, Вера уже была мертва.

– Здрасте, приехали, – разочарованно буркнула сестрица, и уселась на стул.

– Маргош, – вполголоса позвала я, – а как ты её понимаешь?

– Пффф, – фыркнула Марго, – тоже мне, бином Ньютона, да у меня в понедельник с утра каждый второй посетитель так разговаривает.

А Валентина, тем временем, видимо исчерпав весь свой ресурс, снова упала лицом в стол и громко захрапела.

– Чувствую, сегодня мы от неё больше ничего не добьёмся, – сестрица поднялась и горестно вздохнула, – поехали по домам.

Мы подвезли Маргариту домой, договорившись встретиться завтра утром у Милы. Инка угрюмо молчала, и мне тоже говорить ни о чем не хотелось. Мои мысли были заняты тем, как я буду объяснять мужу тот факт, что у нас образовались два новых трупа, когда он ещё не совсем отошёл от наших летних приключений.

– Инн, а Инн, может ты у нас сегодня переночуешь, – я с надеждой взглянула на сестру, – как представлю реакцию Макара, когда он узнает…

– Ладно, – подозрительно быстро согласилась сестра, – вместе влипли, вместе и ответ держать будем.

– Почему?! – свирепо сдвинув брови, прорычал мой благоверный, – я спрашиваю, почему это происходит именно с вами? Куда бы вы не пошли, вы натыкаетесь на трупы!?

– Мы не нарочно, – виновато заверила я.

– Конечно, не нарочно, – подтвердила сестрица, – кто же мог предположить, что у Милки в доме моды обнаружится труп. С виду такое приличное заведение.

Макар метнул на неё гневный взгляд, но сестрица, как ни в чём не бывало продолжала рассуждать.

– И ведь ничто не предвещало. Клиентка была довольна, мы тоже, все собирались на праздник, и поначалу, никакого трупа не было. Он уже потом образовался, совершенно некстати.

– А бывает так, что труп появляется кстати? – ехидно поинтересовался Макар. Инка задумалась, припоминая, даже лоб от усердия наморщила.

– Не знаю, – сообщила она, с сожалением, – у меня такого ещё не было, всегда как-то некстати.

Макар побагровел. У него на переносице набухла и запульсировала жилка, а глаза потемнели.

– Макар, ну правда, откуда нам было знать, мы же не ясновидящие, – попыталась я воззвать к его разуму.

Он заскрипел зубами.

– Ну хорошо, – с усилием взяв себя в руки, продолжил он допрос с пристрастием, – допустим, в первом случае вы действительно не виноваты, но на квартиру к ней зачем попёрлись, опять следствие затеяли?

– Ничего мы не затеяли, – взвилась сестрица, вспомнив, что лучшая защита, это нападение, – Мила попросила нас сестру убитой навестить и помощь предложить с похоронами, сама она не могла, её мэр на ковёр вызвал. И вообще, чего ты на меня орёшь, скажи пожалуйста?

– Да, Макар, действительно, – вступилась я за сестру, – в этот раз, получается, что я втравила Инку в неприятности, если бы не примерка, мы пошли бы сразу на праздник, и труп обнаружил бы кто-нибудь другой.

Макар ещё немного походил по комнате разъярённым тигром, потом, наконец сел, и уже совсем другим тоном спросил:

– Всё равно не понимаю, почему они всё время вам попадаются? Мне вот ещё ни разу ни один труп не попался нигде…

– Так ты завидуешь! – осенило сестрицу.

– Тьфу на вас, – досадливо отмахнулся Макар, – всем спать, и смотрите у меня, чтобы в этот раз никакой самодеятельности!

– Да о чём ты говоришь, Макар, – преданно глядя ему в глаза своими сияющими, честными глазами, заверила его сестра, – у меня совершенно нет времени на всякие глупости…

Утром мы сидели в примерочной и ждали Марго. Ещё вчера, выйдя от Валентины, мы позвонили Миле и рассказали о Вере, и о нашей неудачной попытке поговорить с хозяйкой ателье. Решили сегодня повторить попытку.

– Мил, а что твой кабинет ещё опечатан? – прихлёбывая кофе, поинтересовалась Инка.

– Уже нет, – вздохнула Мила, – но, если ты надеешься там что-нибудь найти, то бесполезно: полиция всё с ног на голову поставила.

– Просто интересуюсь— пожала плечами Инка, – почему ты нас там не принимаешь? ,

– Не могу, – содрогнулась Мила, – только вспомню как она там сидела у этой стены, прям мороз по коже. Придётся снова ремонт делать… а всё из-за тебя!

Мила укоризненно посмотрела на меня.

– Как ты сразу прицепилась к этой стене, так оно и вышло, – пояснила она в ответ на мой недоумённый взгляд, – подумываю даже туда закройщиц переселить.

– Ну ладно, это всё лирика, – прервала её душевные терзания сестрица, – где Маргарита? Она нам нужна в качестве переводчика, вдруг Валентина уже опохмелилась, и опять лыка не вяжет, а Марго, каким-то образом её понимает.

– На аптечных алкоголиках натренировалась, – хмыкнула я.

– Ну хоть какая-то от них польза, – одобрила Инка, и бросив взгляд в окно оживилась, – наконец-то!

Марго влетела в кабинет и с размаху швырнула сумочку в кресло.

– До сих пор не сделали, представляете?! – она обвела нас сердитым взглядом, и я принялась лихорадочно соображать, что мы такого важного не сделали.

– Ты про машину? – догадалась Мила.

– А про что ещё?! – Марго плюхнулась в кресло прямо на свою сумочку, но похоже, от злости этого не заметила.

– Ритуль, выпей кофейку, и успокойся, ты нам нужна в здравом уме и трезвой памяти, – Инка нетерпеливо придвинула ей чашку, – Валентину надо дожать, а без тебя смысла нет к ней ехать: вдруг она ещё не вышла из вчерашнего состояния. А потом, если хочешь, поедем в этот сервис, и я им покажу, где креветки зимуют. Твоя машина будет сегодня вечером готова, зуб даю.

Марго хмыкнула, выпила залпом остывший кофе, поднявшись, схватила из кресла сумочку и скомандовала:

– Вперёд!

– Девочки, вы же мне потом расскажете, что узнали, – только и успела крикнуть нам вслед Мила.

Валентина была на месте. Сидела за столом, почти в прежней позе и прижимала ко лбу мокрое полотенце. Кабинет выглядел, по сравнению с вчерашним, значительно лучше. Бумаги неопрятной кучкой лежали в картонной коробке, бижутерия собрана, пол подметён.

Услышав наши шаги, она, морщась от головной боли, повернула голову, и бросила на нас страдальческий взгляд из-под полотенца.

– Опять вы? – в её глазах мелькнула осознанная мысль, – Вы кто такие, вам что надо от меня?

Инка, стоявшая впереди, обернулась к нам, и пожав плечами, заметила:

– Очень невежливо, и к тому же, совершенно неверная постановка вопроса.

Она прошла к столу, и уселась напротив хозяйки кабинета, а мы с Марго скромно присели у столика с чайником. Сестра порылась в сумке, и выудила на свет божий упаковку аспирина.

– А мы, между прочим, можно сказать, твоё спасение, как минимум, от похмелья, ну и возможно, – сестра многозначительно воздела указательный палец вверх, – если ты будешь прилично себя вести, то и от тюрьмы.

Она булькнула в стакан с водой таблетку аспирина, понаблюдала как та, шипя, растворяется, и торжественно протянула стакан нашей болящей.

– Пей.

Валентина не стала противиться и ломаться, махнула стакан и шумно крякнула, утеревшись всё тем же полотенцем. Но вежливости ей это не добавило.

– Так чё надо-то? – совершенно невежливо, я бы даже сказала, неуместно дерзко для её положения, переспросила Валентина.

– Охо-хонюшки-хо-хо… – огорчилась сестрица, и поднявшись со стула, с тоской посмотрела в окно, – до чего же народ неблагодарный пошёл: ни тебе спасибо за бескорыстную помощь, ни с добрым утром…

Сестра обернулась к нам, ища поддержки, и та незамедлительно последовала.

– Действительно, – горячо и искренне поддержала её Марго, помня об Инкином обещании помочь вызволить её машину из автосервисного плена. Она гневно сверкнула глазами на Валентину, – не стыдно тебе, мы с утра полгорода пешком оббегали, чтобы тебя от тюрьмы спасти, а ты тут кочевряжишься, тебе бы заткнуться и не вякать, да послушать что умные люди скажут!

Я нервно хохотнула, но она и на меня сверкнула глазами так сердито, что я предпочла тоже заткнуться и не вякать. Валентина икнула и втянула голову в плечи. Сестрица приняла это за готовность сотрудничать, снова уселась на стул, и голосом, от которого даже у меня мурашки пошли по коже, принялась «дожимать» несчастную женщину.

– Значит слушай сюда, дорогуша, я тебе сейчас расскажу, что нам известно, и только от тебя будет зависеть станет ли это известно и полиции, – сестра выдержала театральную паузу, затем сурово продолжила, – дела в твоём ателье печальные, я бы даже сказала: на грани банкротства. И вы с Катериной придумали план как остаться на плаву. Ну твои мотивы мне понятны, а вот что двигало Катериной пока не знаю, не из дружеских же чувств она подвизалась воровать эскизы Александры Дунайской. Потом, что-то пошло не так, она потребовала больше денег, или начала тебя шантажировать?