Новгородовская ведьма
Повесть
Вячеслав Пешков

© Вячеслав Пешков, 2022

ISBN 978-5-0056-9985-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Человек вышел из вагона на небольшой станции, быстрым шагом пересёк железнодорожные пути и остановился. Он поставил на снег увесистый чемодан, который держал в руке, протер очки и осмотрелся вокруг. На нем была длинная шинель без погон, офицерская фуражка, да длинный шарф в несколько раз обернутый вокруг шеи. По лицу сразу было видно, что этот человек интеллигентный, воспитанный и хорошо образованный. Редко встретишь в такой глуши подобных людей, да и что им тут делать, все благородные сбежали ещё в революцию. Не прошло и нескольких минут, как послышался гудок паровоза да скрип колёс и поезд медленно тронулся. Состав стал набирать скорость все быстрей и быстрей, чёрный дым окутал все здание маленького деревянного вокзала, но сильный ветер быстро разнес его по всей станции. Метель только начиналась, появлялись снежные заносы, да сугробы. Вот состав мелькнул последним вагоном, который со стуком скрылся в снежной мгле. На улице быстро темнело, наступал вечер, рядом с вокзалом в начале и конце маленького перрона горели керосиновые фонари, которые качались и слегка поскрипывали на ветру. В окнах старых домов небольшого посёлка, который находился сразу за вокзалом, стал появляться свет. Незнакомец поднял свой чемодан и направился в сторону перрона в надежде зайти в вокзал и немного согреться.

– Эй, товарищ! Вдруг услышал он незнакомый голос. Человек обернулся и увидел перед собой старика. Старик был небольшого роста, с рыжей бородой, одной рукой он придерживал высокий воротник теплого тулупа, прикрываясь от сильного ветра.

– Позвольте поинтересоваться, ваша фамилия не Плешаков?

– Моя? – Удивился незнакомец, – именно Плешаков, Валентин Данилович. Простите, с кем имею честь…

– Игнат меня зовут, а фамилия Панкратов. Председатель меня послал, говорит, встретишь человека на станции и доставишь в село, всё честь по чести!

– Вот как? Сам председатель говоришь? – Переспросил Плешаков.

– Именно, – ответил Игнат. Давайте ваши вещи, я донесу, вон лошадка стоит. Игнат показал на недалеко стоящие сани и привязанную лошадь к палисаднику вокзала.

– Да нет, что ты Игнат, я сам донесу. – Плешаков взял свой чемодан и они направились к лошади.

– Вы усаживайтесь поудобнее, и тулупчик на себя накиньте, дорога дальняя будет, ежели повезёт, то часа через полтора-два доберемся. Игнат взял овчинный тулуп, на котором сидел сам, стряхнул его от снега и подал Плешакову.

– Вот, без этого тут нельзя, это вам не город.

– Что ж, спасибо тебе Игнат. Через несколько минут они тронулись в путь. Дороги совсем не было видно, только тусклые огоньки в домах небольшого посёлка были ориентиром. Скоро посёлок закончился и последние дома остались позади. Некоторое время они ехали вдоль посадок, за которыми тянулось железнодорожное полотно, но вскорости им пришлось свернуть в сторону, в чистое поле. До села Новгородовка от железнодорожной станции им пришлось ехать по заснеженным полям, да почти вслепую, ведь похоже с этого вечера, и на всю ночь разбушевалась настоящая снежная вьюга. Лошадь, проваливаясь в снег, тяжело тащила сани. Игнат её не торопил, только иногда приговаривал:

– А ну родимая, давай, давай. Плешаков закрыл лицо воротником тулупа, снег с сильным ветром хлестал по глазам, отчего приходилось жмуриться и отворачиваться в сторону.

– Я, конечно, извиняюсь, но дюжа интересно знать, вы учительствовать у нас будете? – С любопытством спросил Игнат.

Плешаков улыбнулся.

– Да, преподавать математику и физику. Хотя и не только это, мне предложили быть директором школы.

– Ого! – Удивился дед. – Это что же в нашей-то деревне теперь семилетка будет?

– Да, семилетка, и не только в деревне, а в колхозе! Ведь сейчас он объединяет несколько сел, не правда ли?

– Конечно! Аж целых три села, – с гордостью подтвердил дед.

– Ну вот, ещё из соседних сёл приходить будут.

– Всё удивляюсь я, советская власть решила всех образовать, ну то есть выучить, даже самых бедных, а дальше возникает вопрос, зачем? Вот ты человек умный и дюжа грамотный, скажи, зачем пастуху твоя физика, а?

– Да-а-а дед Игнат, человек я вижу ты непростой.

– Да уж, какой есть, – с улыбкой ответил дед.

– Ну, так может он сегодня пастух, а завтра захочет быть учителем или инженером, а может он выучится и вернётся в свою деревню агрономом или счетоводом?

– Это что же мил человек, ты хочешь сказать из пастухов и в счетоводы? А может и в председатели?

– А может и в председатели, почему нет? – Ответил Плешаков.

– Вот так насмешил добрый человек, давно я так не смеялся, это явно не к добру, прямо сказать предчувствую не к добру, – улыбаясь, проговорил дед. Он встал с саней во весь рост и как настоящий капитан корабля посмотрел вдаль. Но впереди была только белая пелена, и завывающий ветер закручивал снег, образуя все новые и новые заносы.

– А по времени должны показаться дома деревни, – потягивая вожжи, проговорил дед. Затем он опять уселся в сани и добавил, – заблудиться нам ещё не хватало. Они проехали ещё несколько километров, а села так и не было. Видимость была настолько мала, что дальше десяти метров ничего не видно, можно проехать соседний дом и не заметить. Теперь было совершенно ясно, что они заблудились. Правильным решением было ехать дальше, не сворачивать, ведь таким образом можно наткнуться на другую деревню, чтобы переждать вьюгу, а ещё лучше переждать до утра. Проехав ещё несколько километров вперед, дед Игнат наконец-то заметил деревню, она была чуть в стороне, немного левее той дороги, по которой они направлялись.

– Ну вот, наконец-то, помог Господь, помог, скоро остановимся и переночуем. Давай милая, давай ещё немного осталось, – приговаривал дед, слегка похлестывая лошадь вожжами. Когда они подъехали совсем близко, то их постигло глубокое разочарование, это была совсем не деревня, а обычные посадки деревьев, которые тянулись вдоль поля. Дед опять привстал посмотрел вперед, вглядываясь в кромешную тьму и с горестью уселся в сани. Только он успел это сделать, как лошадь встала как вкопанная. Она неожиданно попятилась назад, затем послышалось ржание, она дернулась в сторону так, что чуть не перевернула сани.

– Держи, держи вожжи! – Закричал Плешаков.

– А то перевернёмся! – Да стараюсь я, стараюсь! – В ответ шумел старик. Лошадь была чем-то сильно напугана, она металась то влево, то вправо. Панкратов тянул вожжи на себя со всех сил, лошадь подняла передние ноги пытаясь встать на дыбы, но старику всё же удалось её удержать. Он слез с саней, взял её под уздцы и погладил по морде. Только тогда лошадь немного успокоилась.

– Ну что ты милая, кого испугалась, здесь же никого нет. Успокойся, успокойся. – Он не переставал её гладить.

– Эй, Игнат. – В полголоса сказал Плешаков. – Посмотри, вон в стороне посадок. Дед обернулся и увидев то, что предстало перед его взором, не смог выговорить ни слова, по его телу пробежали мурашки. Всего в нескольких метрах от них стоял огромных размеров вепрь. Чуть позади него стояли ещё несколько, но чуть поменьше. Они смотрели на них не отрывая взгляда. Потом кабан повернулся и медленно пошёл в сторону, за ним последовали и остальные. Дед быстро залез в сани и потянул вожжи.

– А ну, милая, поехали. Но-о-о, но-о-о – протянул старик, слегка похлопывая вожжами лошадь. Вьюга, кажется, не утихала, а только наоборот становилась всё сильнее и сильнее. Как будто все тёмные силы поднялись против них и заманивали дальше и дальше к самой погибели. Теперь они совсем не понимали, в какую сторону едут, может вперед, а может назад, а может и вообще куда-то в неизвестность, ведь проехав ещё несколько километров, они так и не увидели ни одной деревушки, ни посёлка и даже ни маленького хуторка. Дед остановил лошадь, достал немного соломы из саней и дал животному поесть.

– Вот что Валентин Данилович, пожалуй, надо лошади дать немного отдохнуть, она и так нас провезла километров тридцать и ещё неизвестно сколько впереди.

– Конечно Игнат, я согласен с тобой, заодно и подумаем, что делать дальше.

– А что дальше, – не задумываясь, ответил старик. – Дальше придётся ночевать в поле, да надеяться на божью помощь.

– На божью помощь, – удивился Плешаков. – Ведь я Игнат в Бога не верую. На что же тогда мне надеяться? Дед посмотрел на Плешакова с улыбкой.

– А ты Валентин Данилович надейся и всё, Бог он всё равно помогает.

– Они снова залезли в сани, накрылись теплыми тулупами и молча лежали. Каждый думал о своём.

«Не верю в Бога» – думал Плешаков – «вот оно враньё, зачем же я так сказал? Надо было просто промолчать и всё, ведь я не коммунист и не сочувствующий, сейчас обыкновенный школьный учитель». На его лице появилась улыбка.

«Валентин Плешаков! Несколько лет назад даже подумать об этом никто не мог, как же такое могло случиться. Боевой офицер, капитан его императорского высочества мог стать учителем? Генерал Российской императорской армии Плешаков, полководец имеющий высшие награды правительства и самого императора за мировую войну, слава Богу, не дожил до такого позора, что его сын стал простым учителем. Да отец мечтал о моей военной карьере и считал, что я должен продолжить его дело, быть хорошим полководцем и защищать свою страну. Он испытывал гордость, когда говорил о своём деде и прадеде, о том героизме, который они проявляли, о том, что они прославили эту фамилию на всю Россию. Что он сказал бы обо мне, если был бы жив, что мог подумать!?» Тут заиграла музыка, это был вальс, он увидел свой дом, тот старый дом, где родился и вырос. Большие окна были открыты настежь, длинные до самого пола шторы колыхались на ветру, вся комната была наполнена светом, он был таким ярким, что слепил глаза. А вальс всё играл и играл, казалось эта музыка исходила из ниоткуда, она была такой красивой и завораживающей. Звуки казалось, немного притихнут, то опять громко зазвучат.

– Валентин Данилович! Дорогой, вы только не засыпайте, нельзя, замерзнете, – открыв глаза, Плешаков увидел перед собой Игната. На его лице была улыбка.

– Метель стихает, вон теперь видно куда ехать. А ну-ка посмотри, посмотри, кажется, там виднеются огни или мне кажется? Действительно было очень холодно. Дрожь была во всём теле. Плешаков поднялся из саней и посмотрел вдаль. Метель почти совсем стихла, среди тёмных туч появилась луна, своим холодным ночным светом она осветила всё вокруг. Было видно бесконечно белое поле, небольшие снежные барханы при освещении лунным светом отбрасывали тени и были похожи на волны в океане. Вдали отчётливо были видны посадки и начинался овраг. Он тянулся далеко средь заснеженных полей и уходил за горизонт. А с другой стороны, действительно, похоже стояло село. Присмотревшись лучше, Плешаков с радостью крикнул:

– Это село! Я отчётливо вижу дома и свет, там горит свет!

Глава 2

– А ну-ка, милая давай, ещё немного осталось не подведи – разговаривал Игнат с лошадью, как будто она действительно его понимала.

Они поднялись на небольшую сопку из низины и вдоль оврага проехали к деревне. До крайнего дома оставалось совсем немного, около километра. Был виден свет в окнах, а со двора доносился лай собаки. Только лошадь никак не хотела идти дальше она почти остановилась, похоже, что-то чувствовала, чего-то боялась. Дед слез с саней и взял её за узду.

– Ну, чего же ты боишься, глупая, вот сейчас тебя овсом накормлю, водой пою, осталось-то совсем ничего, Господь помог нам спас от лютой смерти.

– Может там кабан или ещё хуже волк, а дед Игнат? – Спросил Плешаков.

– Да какой, волк. Они к домам так близко не подходят, собак боятся. Измоталась совсем, бедняга, вот и капризничает. Ну, ничего, ничего почти дошли.

Не прошло и четверти часа, как заблудившиеся путники подошли к дому, стоявшему на самом краю деревни. Во дворе лаяла собака до самого хрипа, надрываясь, она вставала на задние лапы и бросалась на незваных гостей, только крепкая верёвка удерживала её за пристёгнутый ошейник. Тут же лай подхватили и соседские собаки, а затем из дальних дворов деревни.

Панкратов подошёл к окну, где тускло горел свет и негромко постучал. Но на его стук не последовало никакого ответа, как будто хозяева крепко спали или их просто не было дома. Тогда он замёрзшими пальцами снова постучал в окно, но уже сильнее, затем ещё раз и ещё.

– Вот народ пошёл, хоть замёрзни под окном! – Громко выругался старик и подошёл к двери.

– Эй, хозяева! Впустите согреться!

Он несколько раз стукнул сапогом в дверь, чтобы его услышали, но к удивлению дверь, ведущая в сени, слегка приоткрылась, так как она была не заперта.

– А ну замолкни, замолкни, я сказал! – прикрикнул дед на собаку, но только это не помогло, собака ещё больше злилась и становилась только агрессивнее.

– Валентин Данилович! – Радостно закричал старик.

– Здесь открыто, пойдёмте, пойдёмте.

Плешаков слез с саней и тут же повалился в снег. Ног под собой он почти не чувствовал. Тупая боль проявилась мгновенно, а ниже колен он их не ощущал и вовсе.

– Сейчас, сейчас помогу вам, Валентин Данилович.

Старик подбежал к лежащему учителю.

– Опирайтесь на меня, сейчас войдем в избу отогреемся у печи, выпьем горячего чая, и всё будет хорошо, – приговаривал Игнат. Повисший на плече Игната еле передвигая замерзшими ногами, Плешаков медленно переступил порог сеней. Ещё немного и они оказались в горнице деревенского дома. Сразу почувствовалось тепло, там топилась печь, на плите стоял чугунок, с кипящей в нём похлёбкой, радом стоял и пыхтел чайник, напротив, у окна стоял большой стол, он занимал в горнице не мало место и скорее всего за ним собиралась большая семья. Над столом висела керосиновая лампа и хорошо освещала довольно просторную комнату. С обеих сторон стола стояли длинные деревянные лавки.

– Эй, хозяева, – не успев как следует осмотреться, – громко крикнул Игнат. Но ответа не последовало. В доме никого не было.

– Присядьте на лавку, да снимите сапоги, посмотрим, что у вас с ногами.

– На лавку в чужом доме без разрешения, да ты что, Игнат, совсем спятил?

– Ничего я не спятил, а вы что ж Валентин Данилович без ног хотите остаться? Такими вещями не шутят, снимайте сапоги.

– Ну, хорошо, хорошо, – ответил Плешаков, – хотя всё же неприлично так поступать.

– Неприлично, – проворчал по-стариковски Игнат. – Что же, украли мы чего, аль обидели кого. Вы конечно человек интеллигентный воспитанный, всё вам по-книжному да по-учёному подавай, а мы люди простые в деревне выросли, культуре не обучены.

Плешаков посмотрел на старика с улыбкой, но ничего не сказал.

– Ну вот, ноги вроде целы, не отморожены, сейчас разгоним кровь, и всё будет в порядке. Жить будете. – Посмеялся Игнат. Он аккуратно стал массировать мышцы ступней и голени.

– Во-о-т, сейчас лучше будет, всё пройдет и следа не останется. Вы ещё молодой здоровый, организм у вас крепкий, вот бы чаю сейчас горячего, это было бы кстати. Сейчас хозяева объявятся, попросим кипяточку, ведь не откажут же. Как думаете Валентин Данилович?

– Думаю не откажут. Только что-то долго, задерживаются хозяева, вон и ужин на плите готов, а они что по деревне погулять пошли на ночь глядя? – Ответил Плешаков.

– Задерживаются, теперь у соседей сидят лясы точат, это дорогой Валентин Данилович деревня, здесь все друг друга знают, вышел из дома, поздоровался с первым встречным, да заболтался о том, о сём, вот и время прошло.

– Не знаю? Игнат, не знаю, что-то не спокойно мне, не по себе.

– Да что вы, Валентин Данилович, что же здесь не советская власть что ли, ведь главное что не замерзли, доехали, ну не выгоняет нас на улицу, на мороз. Заночуем, а там поутру и в путь тронемся, правда я так и не могу понять, куда нас нелёгкая занесла, что же это за деревня такая? Ну да ладно, вы садитесь поближе к печке, отогревайтесь, а я пойду, лошадь распрягу, да соломки подкину, видел я там во дворе лежит.

Зашмыгав старыми сапогами по отскобленному деревянному полу, старик открыл дверь и вышел в сени и только холодок прошёл с улицы по ногам Плешакова. Он поближе пододвинул лавку к печке и вытянул ноги до самой голландки, где из приоткрытой дверцы торчали небольшие чурки дров и слегка потрескивали в пылающем огне печи.

«Да, видимо люди в этом доме не бедствуют, – подумал Плешаков. – А в прочем все равно, какая разница, лишь бы согреться, да уехать побыстрее.»

Он закрыл глаза и почувствовал приятную слабость во всем теле, тепло исходящее из печи согревало замерзшие ноги, которые слегка покалывали как иголками. Его мысли уходили куда-то далеко, не хотелось ни о чем думать, ни размышлять, лёгкая дремота затягивала все сильнее и сильнее и наконец, он погрузился в крепкий сон, издавая только слабый храп.

Глава 3

По самые колени проваливаясь в снег, неуклюже переминаясь с одной ноги на другую, мимо старых домов села шла женщина. Она с трудом пробиралась по снежным сугробам. После сильной метели всё замело так, как будто дороги и не было вовсе. Одни только сугробы да намёты как песчаные барханы возвышались до самых окон деревенских домов.

Большая фуфайка, которая приходилась женщине явно не по размеру была подвязана широким поясом, а с головы и до плеч плотно укутана платком. Большие валенки утопали глубоко в снегу и ей приходилось вытаскивать из сугроба то одну ногу, то другую.

Она повернула к дому и остановилась рядом с калиткой немного отдышаться.

Игнат ее тут же заприметил, благо при лунном освещении вся деревня видна как на ладони.

Немного постояв около палисадника, она подошла к порогу дома, слегка похлопала рукавицами по фуфайке, отряхнулась от снега, потянулась к щеколде, чтобы открыть дверь, но тут же отдёрнула руку, дверь была открыта.

– Ах ты, аль воры забрались, ведь дверь я закрывала, – вслух сказала женщина. А когда она обернулась, то удивилась ещё больше, около старого деревянного сарая находились сани, рядом была распряжённая лошадь и в нескольких шагах от неё, стоял человек.

– Я, извиняюсь, мы тут малость заблудились, я из соседней деревни, – не дав опомниться удивлённой женщине, Игнат протараторил как из пулемёта.

– Игнатом, Игнатом меня зовут, Новгородовский я, тут недалеко от вашей деревни живу.

– Игнат? – ответила женщина. – Это откуда же ты приехал родимый?

– Со станции, с Ломовиса, – коротко ответил Игнат.

Женщина с недоверием окинула взглядом его с ног до головы и подошла чуть ближе.

– С Ломовиса говоришь? Так ведь дорога на Ломовис по ту сторону деревни, что же ты ехал через всю деревню, чтобы остановиться здесь на окраине?

– Что ты, что ты добрый человек, с дороги мы давно сбились, а ехали всё по полям, да посадкам и оврагам, а потом опять по полям.

Женщина ещё раз окинула взглядом незнакомца и с хитрым прищуром сказала:

– Ну ладно, ладно, пожалуй, поверю, по селу бы вы всё равно не проехали, вас бы точно заметили, а там кто знает. А где второй путешественник или сколько вас там?

– А второй там, в доме, он учитель из города, его прислали к нам в Новгородовскую школу детишек учить. Ведь мы как здесь оказались, я же его встречал прямо с поезда, на Ломовисе, а на обратном пути вон оно как получилось, совсем заплутали. Ты мне скажи родимая, это куда же мы приехали, в какое село попали?

– Куда попали говоришь, в Богословку дед, в Богословку вы попали!

– В Богословку!? Вот это да-а-а, – удивился старик. – Это мы здорово промахнулись, такого ещё не припомню, чтобы так заплутать.

Беседа продлилась недолго, через несколько минут они вошли в дом. Сразу повеяло теплом и запахом варёной картошки.

Плешаков встал с постели и с чувством определённой вины посмотрел на вошедшую женщину. Он хотел что-то сказать в оправдание того, что без всякого спроса улёгся в чужую постель или просто извиниться, ведь учитель был человеком интеллигентным, воспитанным и не мог просто так войти в дом к незнакомым людям, да ещё развалиться в постели, но не успел он вымолвить слова, как послышался голос Игната.

– Вот тётка, это и есть наш замечательный учитель, – как из рупора протрубил Игнат.

От таких слов Плешаков был готов провалиться под землю, исчезнуть на месте, чтобы не умереть от стыда.

– Игнат, ну что же ты… – коротко ответил Плешаков не находя подходящих слов.

Женщина на это ничего не ответила, она прошла к печке, сняла с себя платок и присела на табурет, следом на табурет присел и Плешаков.

– Вы знаете, мы немного согреемся и поедем дальше, ведь метель закончилась, а при яркой луне мы быстро найдём свою дорогу, вы только нас простите и не обижайтесь, пожалуйста, – пытался хоть как-то оправдаться за свой неожиданный визит Плешаков.

– Да Бог с вами, – ответила женщина. – Меня можете звать Матрёной, а вас как величать? – Спросила она Плешакова.

– Моя фамилия Плешаков, – он встал с табурета и вытянулся как солдат на плацу. – Плешаков Валентин Данилович! – Сказал громко и чётко. Матрёна даже улыбнулась, посмотрев на него удивлённым взглядом, а Игнат по привычке вытянулся по стойке смирно, но потом опомнился и тоже улыбнулся вспомнив старые времена.

– Так вы старый солдат как я посмотрю а, Валентин Данилович? – Спросила Матрёна. Она встала с табурета, скинула фуфайку и подошла к печке, где стоял чугунок с варёной картошкой.

– Да, вы угадали, я старый солдат, – ответил Плешаков.

– Что же и воевать пришлось?

– Воевал, никуда от этого не денешься, коль время пришло.

– Очень интересно, вы боевой офицер, а теперь учитель, разве такое бывает?

– Бывает, ещё как бывает. А откуда ты узнала, что я офицер.

– Откуда узнала? Так ведь сразу видно человека из благородной семьи, а разве он может быть простым солдатом?

Плешаков немного смутился. Он встал с табурета накинул на плечи шинель и опять присел на то же место.

– Что-то прохладно стало, может принести дровишек, а то я мигом.

– Да что вы Валентин Данилович, я схожу сам, заодно соломки подкину лошади, – неожиданно встрял в разговор Игнат.

– Вот вам кушайте, пожалуйста, – Матрёна положила на стол несколько картофелин из чугунка, а остальное аккуратно завернула в платок.

– А вот выходить на улицу, я вам не советую, этого делать не следует.

– Не следует? – Удивился Плешаков.

– Это как можно понять Матрёнушка, что значит, не следует? – Следом спросил Игнат.

– А это надо понимать так, что банда у нас тут в селе, понимаете банда.

– Банда!? – В один голос переспросили ничего не понимающие путники.

– Именно, в селе хозяйничают бандиты, кажется Антоновцы, я слышала они так себя называли.

– Антоновцы!? Да такого быть не может, это просто невероятно, – удивился Плешаков.

– Матрёнушка, дорогая, так ведь Антонова давно убили, ведь несколько лет прошло, как его нет, – добавил старик.

– Ага, Антонова нет, а вот его люди, которые разбежались по сёлам да деревням ещё есть, и вот сюда их принесла нелёгкая неделю назад, вон картошки горячей им понесу.

– Картошки? Это что же, они здесь недалеко? – Спросил Плешаков.

– Да, недалеко, через пару домов отсюда.

– И много их?

– Ну, если по всей деревне, то человек сто, может чуть больше. Вообще я сильно удивляюсь, что вас никто не заметил.

– Да уж, вот нечистая нас занесла, попали так попали, ничего не скажешь, – возмутился старик.

– Ты дед так уж не переживай, под утро все будут спать, глядишь и повезёт вам, незаметно покинете село.

– Не переживай, как же мне Матрёнушка не переживать, ведь человека-то какого везу, мне было доверена такая честь, а я что, завёз его неизвестно куда, теперь вот что делать сам не знаю.

– Да что ты дед Игнат, ну не такого я высокого ранга человек, самый обыкновенный учитель. – Да кстати, скажи мне, пожалуйста, Матрёна, а почему ты считаешь лучше уехать под утро, думаешь они все уснут вместе с выставленной охраной?

– А что, может и уснут, гуляют они сегодня, меня вот заставили картошки наварить, а другие самогонку им принесут, думаю, напьются они сегодня и у вас появится возможность.

– Да хорошо коли было бы так, а то выставят ещё больше охраны, кто их разберет, чужие головы потемки.

– Это точно, – подтвердил Игнат и чуть подумав продолжил:

– Ну а ежели подумать, вот останемся мы здесь что дальше, днём нас точно вычислят, вон и лошадь во дворе стоит и сани, куда же мы всё это денем? А я хочу сказать, бандиты с нами пестаться не будут, сразу отправят к праотцам.

– Ну что оставаться вам здесь нельзя это точно, потому что утром, как только рассветет, здесь будет Пашка угрюмый он только к дому подойдет и сразу догадается, что здесь гости, вот тогда вам точно не сдобровать, – сказала Матрёна.

– Пашка угрюмый, это что, из банды что ли? – Поинтересовался Плешаков.

– Из банды, – ответила Матрена, – он из главарей, Антоновец ещё тот, говорят замом его был. Плешаков прошёлся по комнате, затем сел рядом с Матреной и посмотрел на неё взглядом, в котором выражалось некоторая ненависть или даже презрение.

– Так, что же, ты его здесь развлекаешь? Этого головореза.

– Да! – Громко сказала Матрена, – Развлекаю господин офицер. Пока вы учительствуете, я его здесь буду развлекать. Потому что защитить меня не кому и помощи ждать тоже не от кого. Плешаков на это ничего не ответил, хотя явно было видно, что сказать ему было просто нечего.

– Или вы здесь останетесь товарищ учитель или как вас там, господин офицер. Займете оборону, примете бой! Вы не волнуйтесь оружием я обеспечу, в катухе у меня есть вилы, лопаты. Плешаков встал с табурета и неспешно подошёл к печке, у которой только что стоял. С минуту подумав, он подошёл к столу и опять сел на прежнее место.

– Ты вот что Матрёна, ты меня извини, это я погорячился. Рано утром мы уйдем, не будем подвергать ни тебя опасности, ни себя.

– Да, ты уж прости нас Матрёнушка, ты и так для нас много чего сделала, картошкой накормила, согрелись мы тут, отдохнули, скоро в путь дорогу будем собираться, а там глядишь и проскочим потихоньку, может они и не заметят, – добавил старик.

– Да чего уж там, не будем держать обиды друг на друга, – сказала Матрёна.

– А сейчас, лучше немного поспать, дорога вам предстоит дальняя, опасная.

Рано утром Плешаков проснулся от света рядом стоящей керосиновой лампы. Когда он открыл глаза, то яркий свет от рефлектора сразу его ослепил. Встав с лавки он огляделся и опешил, за большим деревянным столом сидел незнакомый ему человек, он был одет в рваное старое пальто, штаны были все в заплатках, а на голове было то, что совсем нельзя назвать шапкой. Тут человек повернулся к нему лицом и Плешаков чуть не потерял дар речи, прямо перед ним сидел Игнат.

– Вы проснулись Валентин Данилович, вот и хорошо, вот и славненько, вы попейте чайку, попейте.

Игнат пододвинул к нему железную кружку с горячим чаем.

– Что, здесь происходит? – Еле выговаривая слова спросил Плешаков.

– Эх вы учитель, интеллигенция, а ведь совсем не понимаете что происходит, – заговорила Матрена.

– Вам бы тоже следовало переодеться, прежде чем уйти отсюда. Плешаков посмотрел на Матрену, потом на Игната.

– Так надо Валентин Данилович, ничего не поделаешь, – с сожаленьем пробормотал Игнат.

– Вот вам одежда, надевайте, – Матрена показала на рядом лежащую кучу тряпья. Плешаков окинул взглядом мусор, которую Матрена назвала одеждой и глубоко вздохнув, ответил:

– Может, оставим это, а?

– Оставим? – Удивилась Матрена. – Ну, частично, но хотя бы штаны свои надену.

– Что же, штаны так штаны, – согласилась Матрена, ладно пусть будет по-вашему. Да и лошадь тоже оставьте, я её в катух загоню и сани тоже, я их сеном закидаю.

Глава 4

Рано утром старик и учитель в старой рваной одежде, пешим ходом двинулись в путь. Через задний двор, мимо покосившегося сарая, огородами они вышли в чистое поле. Осмотревшись вокруг и не заметив за собой никакой погони несчастные путники, проваливаясь в снег, неспешно побрели в направлении другого села. Теперь ошибиться было трудно, они ориентировались на луну, которая ещё ярко освещала им дорогу. Через несколько часов стало светать, уже хорошо было видно белое чистое поле, овраг в стороне, который извилисто уходил вдаль, посадки, за которыми начиналось следующее поле. В дали горизонта появились тёмно свинцовые тучи, скорее всего погода скоро опять поменяется и возможно начнётся метель, которая была совсем некстати.

Пройдя по заснеженным просторам ещё несколько часов, уставшие и измотанные путники решили сделать небольшой привал, ведь по расчётам старика до Новгородовки оставалось всего лишь несколько километров.

– Вот тут и отдохнём малёха, а там рукой подать до села, эти места я хорошо знаю, здесь уж точно не заблудимся, – сказал старик и сел прямо в сугроб.

– Ну что ж отдохнём, а там глядишь, с новыми силами и дорога короче покажется.

– Да мы уже рядом, осталось идти немного, – с выдохом пробормотал старик.

– Вон за тем полем ручей, а за ручьём село начинается, – и показал рукой вдаль горизонта, где тёмные тучи приближались с каждой минутой быстрее и быстрее.

– Да-а-а, только бы опять в метель не угодить, – к слову добавил Плешаков.

– Ничего товарищ учитель, должны успеть к началу этой чёртовой метели, будь она неладна. Вот совсем немного посидим, да и дальше пойдём. Я-то в начале деревни живу, – продолжил дед. – Думаю, зайдём сразу ко мне, а что, малость картохи да огурцы у меня есть, а ещё самогонки немного припрятано, я от этой шельмы, значит от бабки своей, так спрятал, что ей никогда не сыскать.

Плешаков улыбнулся и сразу сказал:

– А что ж ты дед прячешь от неё, взял бы да и выпил сколько тебе надо.

Старик вздохнул и с горестью посмотрел на Плешакова.

– Так ведь мил человек, я же меры совсем не знаю, пью до упаду, хорошо что бабка останавливает, вот ведь дела какие.

– Да, – ответил Плешаков. – Тогда лучше не надо. Ты вот что скажи, кто у вас председатель в сельсовете?

– Председатель? Так ведь это человек новый, он недавно в этой должности, всем колхозом выбирали, Василий Иванович его зовут Подкопытин, хороший человек хочу сказать, замечательный.

– Подкопытин из местных что ли, – поинтересовался Плешаков.

– Из местных, – ответил дед. – В мировую воевал, в гражданскую, ну а теперь вот в председателях воюет.

– Ну, скажешь тоже воюет, войны закончились, Советская власть пришла, пора сеять, а не воевать.

– Правда твоя учитель, только вот осталось ещё контра не добитая, которая мешает жить народу, да на земле работать.

– Вот как? Это что же, и такие остались в вашем колхозе?

– Остались ещё недобитки. Хотя с района парторга прислали, ох и боевой мужик, он с ними не церемонится. Виниамин Карлович Стрель, вот это коммунист, с такими людьми коммуны быстро построим и к коммунизму придём. Есть ещё у нас в правлении человек, тоже воевал и в гражданскую с беляками сражался, только какой-то он добрый, ну мягкий что ли.

– А кто это такой, тоже из местных? – поинтересовался Плешаков.

– Из местных, – ответил старик. Он в селе родился и вырос, Пашка Федоров, сын Степана Федорова, кузнеца нашего. В правлении учётчиком работает, семь классов образования имеет, Подкопытин его хвалит. Говорит вот колхоз поставим на ноги, потом учиться тебя отправим в город в техникум.

Игнат достал кисет из кармана рваной фуфайки, завернул «козью ножку» раскурил и сразу потянуло ароматом табака.

– Малость перекурим, а потом пойдём дальше, – сказал старик.

Плешаков встал, посмотрел вдаль уходящего в горизонт поля.

– Ты вот что дед, ты пока покури, а я поднимусь вон на ту сопку, хочу посмотреть, может твою деревню оттуда увижу.

– На сопку, ну поднимись, может и увидишь, только по ту сторону овраг должен быть, смотри не провались.

– Ничего я осторожно, – ответил Плешаков.

Он быстро забрался на возвышенность, затем на самую верхушку высокого холма, рядом с уходящими в бесконечную даль полями. Внизу действительно находился овраг, он извилисто проходил рядом с курганом и разделял два поля, затем ландшафт сужался и переходил в небольшой ров, который тянулся далеко среди занесённых снегом просторов.

«Как же здесь красиво» – Подумал Плешаков.

Он спустился с другой стороны, где проходил овраг, немного прошёл вдоль него и сразу остановился.

«А ведь придётся спускаться вниз, чтобы перейти его, или обходить там, где самое узкое место» – Опять подумал Плешаков.

Но только он обернулся, чтобы лучше рассмотреть овраг с другой стороны, как увидел наездника. Человек сидел на лошади и внимательно за ним наблюдал. Спустя несколько секунд он дёрнул лошадь за узду и быстрым ходом поскакал вдоль оврага в сторону стоящего Плешакова.

Сердце учителя забилось, в его голову стали приходить тревожные мысли.

«Неужели это один из них, из тех бандитов в Богословке, наверное, он следил за нами» Плешаков изо всех сил побежал обратно вдоль оврага, он стал забираться на сопку, но тут же упал. Встать из сугроба ему удалось не сразу, но только он встал, как упал снова.

– Игнат!!! Игнат уходи! Скорее! – Кричал Плешаков. Он с трудом переставлял ноги, пытаясь преодолеть глубокий снег, до вершины ему оставалось немного, но этот короткий путь ему казался долгим.

За своей спиной он почувствовал дыхание лошади, но нет, только не останавливаться, только вперёд.

– Игнат! – Опять крикнул Плешаков, – Игнат! Уходи!

Но тут он почувствовал сильный удар по голове, ноги подкосились, в глазах потемнело, ещё несколько секунд и он свалился в снег.

Спустя некоторое время Игнат заволновался, он докуривал вторую самокрутку, а Плешакова всё не было.

Он встал, немного потоптался на месте, пытаясь таким образом согреться. Мороз стал крепчать и долго оставаться на одном месте без движений нельзя.

– Это же надо, вот чёрт его дёрнул, вот куда он мог подеваться, – нервничал Игнат. – Это мы так до ночи не дойдём. – Эй, учитель! Э-э-э!!! – Несколько раз крикнул старик, но ответа он так и не дождался.

Он с трудом по сугробам забрался на сопку, затем спустился с другой стороны, прошёлся вдоль оврага и тут увидел следы, причём следы были не только оставленные учителем, но и лошадью.

Игнат очень удивился и ровным счётом ничего не понимал, «как же такое могло произойти, неужели учитель ускакал на лошади и ничего не сказал, да и с кем и куда он мог уехать?» Эта мысль постоянно крутилась в его голове и не давала ему покоя.

Он перешёл овраг, осмотрелся вокруг, но ничего особенного не увидел, всё было по-прежнему, чистое снежное поле, да полная тишина. Вот только свежие следы лошади оставались на снегу и вели прямо в направлении деревни.

Глава 5

Плешаков стал приходить в себя. Открыв глаза, он не понимал, где находится. Вокруг всё было не знакомое и чужое, перед глазами были толстые бревенчатые стены без окон, на глиняном полу разбросана солома, стоял сильный запах навоза.

Похоже, это был сарай или вовсе катух, но живности здесь не было.

В голове всё шумело, сильно тошнило, во всём теле была слабость.

«Где я» – подумал Плешаков. Но память возвращалась к нему медленно. Последнее, что он помнил, это погоня, как он убегал от человека, который гнался за ним на лошади и всё. Больше он ничего не помнил.

Он хотел подняться, но почувствовал сильную боль в голове, как будто она раскололась пополам кровь пульсировала, и с каждым ударом сердца он ощущал, как словно сотни иголок врезается в его голову.

Тогда он осторожно повернулся на бок, так он чувствовал себя лучше. Рукой коснулся затылка и сразу нащупал большую шишку и ещё запёкшуюся кровь.

Хотелось очень пить, в горле всё пересохло, жажда усиливалась с каждой минутой. Плешаков провёл руками по глиняному полу, но там кроме соломы ничего не было.

«Что же они собираются со мной сделать, может расстреляют или повесят» Плешаков в мыслях сам себе задавал вопрос и тут же на него сам и отвечал.

«Ну, так застрелили бы на месте, зачем было тащить сюда? Хотя, скорее всего, попытаются получить сведения, они же знают что я простой учитель. Интересно, а что же Игнат, удалось ли ему скрыться? Возможно, что его не заметили, тогда у него был шанс убежать».

Плешаков сильно переживал за старика, ведь его сведения, так же как и он сам были не нужны, поэтому его могли расстрелять прямо на месте.

Он закрыл глаза, тревога за старика не уходила, он об этом думал постоянно, но мысли приходили совсем неутешительные. Боль немного притихла, его стало клонить в сон и вскорости он уснул.

В Новгородовском сельском совете готовились к собранию, оно должно состояться сегодня вечером. Лампы заправляли керосином, устанавливали столы, лавки для сельчан, от одной стены небольшого прокуренного помещения до другой натягивали красные полотна с нарисованными на них большими белыми буквами лозунги в честь пролетариата.

Каждое собрание сельчан в сельском совете считалось в то время праздником и поэтому коммунисты, члены совета к нему готовились тщательно и особым подходом. А сельчане приходя на собрание надевали на себя всё самое лучшее и дорогое что у них было и выставляли себя на показ. Хвастаясь друг перед другом своими нарядами, они как бы повышали свой статус в достатке перед другими.

В небольшой комнатке сельсовета собрались все члены правления, до собрания ещё далеко, но дел было много. Каждый молча занимался своими непосредственными обязанностями. Слышно было как бухгалтер перебирал костяшками счёт, кто-то листал толстый сшитый и со временем потрёпанный журнал, а старый солдат прошедший не одну войну, возился у печки подсовывая в неё одно полено за другим.

В комнате стоял чад от табака, там было настолько прокурено, что дым стелился от самого потолка до пола.

Скрестив руки за спиной, около окна стоял председатель сельсовета Подкопытин. Он молча что-то рассматривал и курил папиросу. Причём папиросу он не вытаскивал изо рта, как паровоз он втягивал в себя, то выдыхал едкий дым табака.

– Вот товарищи, слышал я, что скоро будут образовываться колхозы, говорят, что сам товарищ Ленин писал об этом.

– А я тоже об этом слышал, на станции люди говорили, вот только как всё это будет выглядеть, а Василий Иванович? – Спросил Васюткин. Хотя фамилия его Прохоров, но почему-то кликали Васюткой.

Это плотник местный, молодой парень, иногда его звали в сельский совет что-нибудь починить, стекло вставить или замок отремонтировать.

– Слышал, говоришь, Васютка, молодец. Скоро наша жизнь изменится, всё будет по-другому, жить начнём по-человечески, – ответил Подкопытин.

– А что же это за штука такая колхоз. Вот вы Василий Иванович часто повторяете, а вот чего он даст нам простым людям? – Молодая девчонка стояла около двери и улыбалась. Это была Анфиса дочь бухгалтера Антипа Силуановича Дурнего. Она обычно в это время приносила ему обед.

– А ну Анфиска, ты тут вопросов не задавай, иди домой, – закричал Дурнев.

– Да что ты Антип Силуанович, нельзя же так, что здесь такого, ведь ей-то интересно, молодым жить в новом будущем, – спокойно ответил Подкопытин.

Но тут в дверь неожиданно постучали.

– Кто там ещё, входите, – не вынимая папиросы изо рта сказал председатель.

С небольшим скрипом дверь медленно отварилась, на пороге стоял человек, лица его не было видно из-за большой шапки, которая закрывала глаза и половину головы. Из огромных размеров фуфайки, от старости лезла ватина, её рукава были намного длиннее рук и свисали почти до колен. Он напоминал шута, который только что пришёл с базара, где за пятак развлекал людей.

В начале его никто не узнал, но когда он снял шапку, удивлению не было предела.

– Здравствуйте товарищи, – он с улыбкой поприветствовал всех присутствующих.

На некоторое время в конторе настала тишина, и всё же не выдержав паузы, председатель спросил:

– Игнат?!

– Он самый, вот дошёл, наконец, – ответил старик.

– Так как же, чёрт тебя побери, где ты был всё это время?

– Где был, – повторил Игнат, – эх, ребятушки ведь рассказать не поверите. Заблудился я, в родных местах заблудился.

– Как же ты мог заблудиться дед, ведь ты ближайшую округу на ощупь знаешь, – с удивлением спросил Дурнев.

– Конечно, знаю, – ответил Игнат, – так ведь метель-то какая была Антипушка, как завьюжило, совсем ничего не видно было, вот и сбились с дороги.

– Ладно, дед, ну сбились и сбились, – обратился к старику Пашка Фёдоров, – А где ты фуфайку эту нашёл, где ты её откопал, поди попрошайку на Ломовисе ограбил?

Все сидящие громко рассмеялись. Ведь действительно, неожиданное появление старика Игната, да ещё в таком виде, вызвало не только вопрос, но и смех.

– Что ты Паша, что ты несёшь, какой Ломовис. Ты ведь представить себе не можешь, что я перенёс, ведь пришлось жизнью рисковать.

– Жизнью рисковать! Ну, ты даёшь дед, – Пашка так рассмеялся, что чуть не свалился с табуретки. Он хотел ещё подзадорить старика, но уже не хватало сил от закатистого смеха.

– Эх ты, рассмеялся, а ещё член правления. Ты даже представить себе не можешь, какая там банда, под сто человек.

– Банда под сто человек? – Неожиданно вклинился в разговор парторг, он всё время молчал и только слушал.

– Так ведь истинный крест, я совсем не вру, вот и учитель мог бы подтвердить, только пропал он куда-то, прямо растворился.

– Учитель, это тот которого ты встречал на станции?

– Именно Виниамин Карлович, именно он самый и есть.

– А, где вы с ним расстались?

– Где расстались, – возмутился дед. – Прямо перед селом, где большой овраг находится, там он и пропал.

– Вот как? – Сказал парторг и посмотрел на Пашку Фёдорова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.