Ирина Иви
Не соглашайся быть принцессой и не кради у короля

Пролог

Моя мать – потомок драконид. Сама она обычный человек, только кровь ей досталась черная.

Дракониды – древние могущественные существа, обладающие своей особой магией. Они основали королевство Ариэлеу, которое сейчас заселено обычными людьми и крайне редко встречающимися потомками драконид, у которых с их удивительными предками не осталось ничего общего. Просто люди, как я всегда думала. До тех пор, пока в моей жизни не случилось страшное несчастье, повлекшее за собой череду других.

Отец мой – жалкий пьянчуга, всю жизнь обретающийся в кабаках.

Когда мне было десять лет, умерла моя мама. Как я теперь понимаю, от простой болотной лихорадки, которую в состоянии вылечить любой лекарь. Конечно, если у вас есть деньги. А их-то как раз в нашем семействе отродясь не водилось – почти все, что зарабатывала мать нелегким трудом швеи, от которого у нее болела спина, глаза потеряли былую зоркость, а загрубевшие пальцы были исколоты иглами, отбирал и пропивал отец. Почему она все эти годы упорно оставалась с ним для меня так и осталось загадкой.

О том, кем является мама, я узнала только на ее смертном одре.

– Помни, Камелия, и в тебе течет моя кровь, кровь нашего народа. Мы – потомки драконид. И хоть у нас нет ни крыльев, ни магии, зато в нас их кровь. Будь осторожна, девочка моя – найдется немало охотников, жаждущих заполучить ее. Возьми.

И она сняла с шеи подвеску с черным полупрозрачным минералом, в котором вспыхивали и тотчас же гасли темно-красные искры. Я с любопытством покрутила в руках выточенный в форме ромба камушек, висящий на простой серебряной цепочке – раньше я никогда не видела его у матери.

– Что это, мама?

– Это Мэшрис, наследие драконид. Носи его в память обо мне, дочка, и никогда не снимай. Камень этот непростой и, возможно, когда-нибудь он поможет тебе, убережет от беды. Он… – мать зашлась мучительным кашлем и без сил откинулась на подушку. – Я люблю тебя, дочка. Прости за такую жизнь…

– И я люблю тебя, мамочка! Выздоравливай, и ты увидишь: все изменится, мы обязательно… – я запнулась, глядя на застывшее материнское лицо с заострившимися чертами, на открытые глаза с остановившемся на мне безжизненным взглядом.

– Мама! – я дотронулась до ее руки и с криком и плачем выбежала из комнаты.

Глава 1

– Куда опять запропастилась эта бездельница? – донесся до меня пьяный рык отца.

Я поспешно засунула под худой матрас черный камень, подаренный мне мамой перед смертью и поспешила на зов.

Поразительно! Сколько себя помню, отец всегда пил, и пил много, но на здоровье его это никак не сказывалось. Могучий мужчина с живыми черными глазами, так легко вспыхивающими от гнева, с широченными плечами, полнокровный и сильный. С таким здоровьем он мог бы легко найти себе работу, и наша семья не бедствовала бы тогда. Однако он предпочитал пить, взвалив непосильную ношу на плечи моей хрупкой матушки. Почему она покорно терпела это?

С ее смерти прошло почти три месяца, но боль от утраты не утихала. Отец, лишившись единственного источника дохода, вместо того, чтобы взяться наконец за ум, бросить пить и устроиться на работу, стал пить еще больше. А чтобы было на что покупать свое дешевое, отвратительно пахнущее пойло, ну и заодно не дать умереть с голоду себе и своей десятилетней дочери, он стал распродавать все, что только можно.

Сначала в ход пошел старинный чайный сервиз, приданое матери, который ей каким-то чудом удавалось уберегать от отцовских поползновений – уже не раз и не два тот порывался продать его. Затем наступила очередь всяких маленьких, но ценных безделушек, опять же из материнского приданого. А на днях пошла в ход и кое-какая мебель, и я уже с ужасом думала, что недалеки те времена, когда наша бедная, неприглядная квартирка совсем опустеет и даже спать придется на полу.

А что будет, когда отец распродаст все, что можно?! На что мы будем жить?

Я нашла его на кухне. Закашлялась. От алкогольных паров запотело единственное небольшое окошко. Отец сидел за столом на покосившемся табурете и прихлебывал что-то прямо из огромной бутыли с широким горлышком.

– Явилась, – мрачно прокомментировал он мое появление. – Жрать хочешь?

Я, сглотнув, кивнула – со вчерашнего дня ходила голодная, ни куска хлеба мне не перепало.

– Держи, – отец швырнул мне несколько медяков. – Поди к Миреку в лавку, купи хлеба и копченых селедок. Да поторопись, бестолочь! Закусывать нечем…

Он уронил голову на руки и стал раскачиваться из стороны в сторону. Я проворно сгребла медяшки и рванула прочь – когда отец в таком настроении, лучше не перечить и не медлить. Впрочем, других настроений у него и не бывает…

На пороге дома я запнулась. Мама ведь просила меня никогда не снимать Мэшрис – подвеску с черным камнем. С тех пор, как она умерла, я никогда не расставалась с ней, носила постоянно, не снимая.

К тому же камень-то оказался волшебным! Стоило защелкнуть на шее крошечный замочек цепочки и подвеска становилась невидимой! Вот так вот: раз – и исчезла! Когда я обнаружила это ее чудесное свойство, долго не могла прийти в себя от изумления и благоговейного страха. Тогда-то я и уверовала окончательно, что это действительно наследие драконид и что камень может меня защитить. И поняла, почему никогда не видела его раньше – мать носила его и подвеска была невидимой. А сегодня я сняла ее, чтобы полюбоваться чудесными красными искорками, вспыхивающими в черной глубине и поплакать о маме, с которой отныне меня связывала только эта подвеска. И не успела надеть, потому что меня переполошил отцовский окрик. Нельзя было допустить, чтобы он обнаружил Мэшрис! Он же его непременно пропьет! И я в спешке сунула его под матрас…

Вернуться? Нет! Если отец увидит меня с пустыми руками… Я поежилась и потерла плечо – на нем красовался огромный синяк, след горячей отцовской «любви», на которую тот не скупился и всегда был рад наподдать мне по поводу и без. Ничего, схожу без Мэшриса. Жила же я как-то без него целых десять лет!

Я вышла на улицу. Тесный дворик, играющие в нем беззаботные ребятишки, хоть тоже принадлежащие к не слишком благополучным семьям, но все же не лишенные детства. Не то, что я… Когда была жива мама, я еще могла иногда поучаствовать в их играх. С тех пор, как она умерла, все домашние хлопоты легли на мои плечи – готовка, стирка, уборка, походы в продуктовые лавки. Отец только распродавал вещи и покупал себе выпивку.

Со вздохом я расправила складки на своем латаном-перелатаном платьишке и отправилась за копчеными селедками и хлебом, как велел отец. При мысли о еде я немного приободрилась, а рот наполнился слюной, как только я представила аппетитный запах копченой рыбки.

Вон уже и лавка господина Мирека. Я припустила еще быстрее.

Ах!

Я так замечталась о вкусной еде, что не заметила препятствие, выросшее на моем пути и со всего маха ткнулась кому-то в живот. И сразу же почувствовала резкий укол в руку.

Вскрикнув от боли, я отпрянула от человека и, наверное, упала бы, если бы тот не придержал меня за локоть. На запястье выступило несколько капель крови. Черной. Я с испугом уставилась на незнакомца и попыталась вырвать руку из его цепкого захвата. Если он заметит необычный цвет моей крови… Впрочем, капельки маленькие и если не приглядываться…

На меня с участием смотрели серые водянистые глаза, обрамленные лучиками-морщинками. Мужчина в возрасте, с седеющей шевелюрой, располагающей внешностью и в добротном черном костюме.

– Дитя! Я напугал тебя! Не больно ударилась?

Я с облегчением перевела дух. Ф-фух, вроде бы кровь он не заметил!

– Все в порядке, господин. Простите, что налетела на вас, – промямлила я, осторожно высвобождая руку. Господин, впрочем, этому и не препятствовал. Он убрал свою руку и мне показалось, что в ладони его блеснул крошечный флакончик с чем-то темным.

– Тебе не за что извиняться, – ласково произнес он. – Я сам виноват. Еще и напугал тебя. Возьми. Надеюсь, это немного порадует тебя и заставит забыть об этом неприятном происшествии.

И он протянул мне руку. На раскрытой ладони лежала золотая монета.

Золотая! Монета!

Я жадно смотрела на нее, не в силах оторвать глаз. Ни разу в жизни мне не доводилось видеть такого богатства! Я знала, что бывают монеты медные, серебряные и золотые, но сама имела дело только с медными. Я и представить себе не могла, сколько всего можно накупить на эту сияющую солнечную денежку!

– Эт-то мне? – не решаясь принять подношение, пролепетала я. – Но за что?!

– Я же сказал: чтобы загладить свою неловкость, – мягко повторил незнакомец и, взяв мою руку, вложил в нее золотое чудо.

– Но… но… – только и могла заикаться я, а радость, детская безудержная радость от обладания таким сокровищем, захлестнула все мое существо.

– Как тебя зовут? – перебил мое жалкое блеяние щедрый незнакомец.

– Камелия, господин.

– Камелия, – медленно повторил мужчина. – Красивое имя. Такое же красивое, как и ты сама. Вот только живешь ты, похоже, в совсем неподходящей для ребенка обстановке, – он указал на мое потертое платье в заплатках. – С кем ты живешь?

– С отцом, – ответила я, изо всех сил сжимая в кулачке монетку и наслаждаясь ее приятной тяжестью и прохладой.

– С отцом… – задумчиво протянул мой собеседник. – А где ваш дом? Я хотел бы обсудить с твоим отцом кое-что.

Я с готовностью назвала свой адрес. После такого щедрого дара пусть обсуждает с моим отцом все, что его душе угодно! Хуже от этого точно никому не станет!

Незнакомец довольно улыбнулся.

– Ну, беги теперь. Не буду больше задерживать. Я загляну к вам.

– Спасибо, господин. Прощайте.

И я, не чуя земли под ногами, полетела в продуктовую лавку.

– Не прощай, Камелия, а до свидания, – донеслось до меня, и я обернулась.

Щедрый незнакомец жадно смотрел на меня и криво улыбался. На миг мне стало не по себе, но только на миг. Я побежала дальше.

Чего только не было в лавке господина Мирека! Приходя сюда раньше, я не обращала внимания на все это изобилие, потому что знала – оно мне не по карману. Но теперь, теперь!.. Я с вожделением оглядывала полки. Других покупателей пока не было, сам лавочник со скучающим видом стоял за прилавком.

Ох, и накуплю я сейчас!

Я ходила от витрины к витрине. Так, обязательно возьму вот этих пирожков с печенкой и луком и вон тех, с клубничным джемом, большущую бутыль малинового морса, а еще хочется попробовать шоколада и бананов…

– Камелия! – окликнул меня господин Мирек, и в голосе его мне послышалось раздражение. – Тебе чего? Хлеба? Или картошки?

Да, лавочник хорошо меня знал, как и всех своих постоянных покупателей. Знал он и том, как мало я могу себе позволить купить. То-то удивится сейчас!

С широкой улыбкой я подошла к прилавку.

– Господин Мирек, здравствуйте! Я сегодня буду пировать! – с заговорщицким видом я шлепнула монету перед оторопевшим лавочником и начала перечислять. – Мне, пожалуйста, связку бананов, пирожки с…

– Стоп! – господин Мирек так хлопнул ладонью по прилавку, что золотая монетка подпрыгнула. Я, впрочем, тоже.

С удивлением посмотрела я на лавочника. Глаза господина Мирека воровато бегали по помещению. Мы все еще были одни. Он накрыл монету рукой и зловещим шепотом спросил:

– У кого ты ее стащила, воровка?

Я во все глаза непонимающе смотрела на хозяина лавки и наконец возмущенно воскликнула:

– Стащила?! Я? Мне ее подарили!

Лавочник смерил меня презрительным взглядом.

– Кто мог подарить тебе, дочери пьянчужки, золото? Нет у вас с отцом таких знакомых! Убирайся-ка ты отсюда подобру-поздорову, пока я не сдал тебя в службу правопорядка!

Слезы покатились у меня из глаз и закапали на стиснутые руки. Как же обидно и горько! Ну и ладно! Схожу в другую лавку, где меня никто не знает! А в эту больше ни ногой! Обвинить меня в воровстве!..

Я протянула руку за монетой.

– Я сказал: убирайся! – рявкнул лавочник, посматривая на дверь. Других покупателей все еще не было.

– Но… моя монета! Отдайте ее!

– Она не твоя, ты ее украла. Монета останется у меня до выяснения обстоятельств этого дела. И если ты сейчас же не уберешься, я сдам тебя в тюрьму, мерзкая воровка!

Я зарыдала уже в голос и поплелась прочь. Я позабыла обо всем. О том, что у меня в кармане лежат несколько медяшек, на которые мне было поручено купить хлеба и рыбы. Забыла, что дома ждет пьяный отец и что, если я вернусь с пустыми руками, мне не поздоровится. Я помнила только о своей утрате и обиде, нанесенной мне злым лавочником.

Как я добралась до дома, и сама не знаю. Лишь оказавшись в душной прихожей нашей квартирки и услышав заплетающийся голос отца, я вяло подумала, что сейчас мне влетит. И тут раздался другой голос, показавшийся смутно знакомым. Какой-то покупатель на наше имущество нашелся? Тогда лучше пойду к себе. Мне вовсе не хочется получить выволочку от отца в присутствии кого-то постороннего. А может, пока он занят, сбегать быстренько за едой? В какую-нибудь другую лавочку?

Пока я нерешительно топталась у порога, раздались шаги. Я подняла голову. Передо мной стоял незнакомец, одаривший меня золотой монетой.

– А вот и сама Камелия. Послушаем, что скажет она.

За щуплой фигурой пожилого мужчины вырос рослый силуэт отца. Я сглотнула. Что происходит? О чем я должна рассказать? О происшествии в лавке Мирека? Им уже что-то известно?

Я затравленно, исподлобья, взглянула на родителя и поразилась непривычному выражению его лица – растерянно-радостному, недоверчивому, взволнованному.

– Вернемся в комнату – там поговорим, – мягко предложил незнакомец. – Камелия, проходи.

Втянув голову в плечи, я бочком прошмыгнула мимо отца. В гостиной, как и во всей квартире, витал душный дух спиртного. На меня накатили привычные тоска и апатия. Как же я устала от такой жизни!

Я услышала легкую поступь незнакомца и неверные шаги отца и повернулась к ним.

– Камелька, тут такое дело, – неуверенно начал отец и рот его растянулся в глупой пьяной улыбке. – Дело такое, значит…

– Позвольте мне, – мягко, но решительно вмешался незнакомец и обратился ко мне.

– Видишь ли, Камелия, я – маг, маг-целитель, и по роду своей деятельности мне часто приходится иметь дело с травами. Травы, в сочетании с магией, дают наилучший результат в лечении людей. Одной магией такого не добьешься. Но у меня нет времени на сбор и подготовку трав, так что мне нужен помощник, травник, который будет делать эту работу. На днях я лишился своего травника – парень подрос и решил податься на военную службу, дурень несчастный. Естественно, неволить его я не стал. Но теперь мне нужен новый помощник и на этот раз я решил подобрать для этой работу какую-нибудь смышленую девчушку. Хочешь быть этой девчушкой? – улыбнулся маг.

Я молча, во все глаза, смотрела на незнакомца, оказавшегося целым магом, и никак не могла поверить в сказанное. Мне предлагают стать помощницей самого мага?!

– По правде говоря, мне бы следовало выбрать в помощницы образованную девочку, более подходящую для этой работы. Тебя же придется учить слишком многому. Но наша встреча затронуло что-то в моем сердце. Негоже ребенку, тем более девочке, жить в таких условиях, и я готов принять участие в твоей судьбе. У меня на службе тебя ждет сытая, безбедная жизнь, хорошее жалование после того, как пройдешь обучение. Больше того, ты будешь учиться не только ремеслу травницы, но и другим необходимым предметам, каким обучают детей в школе. В которую у тебя сейчас нет возможности ходить. Станешь настоящей барышней в красивом платье, с престижной работой, умной и образованной, обретешь почет и уважение, со временем встретишь достойного молодого человека, с которым свяжешь свою судьбу. А что ждет тебя здесь?

Глава 2

– Пасмарник игольчатый, сейчас мы тебя ополоснем лимонным соком и отправим замораживаться в ледниковой воде, пока не пригодишься, – бормотала я, склонившись над серо-зеленой невыразительной кучкой.

Закончив возиться с капризным растением, я вымыла руки, сняла зеленый балахон, который служил мне рабочей одеждой в лаборатории и напоследок оглядела столы и пол – все ли убрала, не оставила чего-нибудь, не насорила? Господин Дэнстар фанатично не любил беспорядок и лучше было его не разводить. И не потому, что я боялась наказания, просто я была безмерно благодарна наставнику за ту новую жизнь, которую он мне дал и не хотела огорчать его ничем, пусть даже такой ерундой, как оброненный на пол стебелек какого-нибудь растения.

Сколько же перемен произошло за эти шесть лет, что прошли после появления в моей жизни господина Дэнстара!

Он забрал меня из дома в тот же день, когда судьбе было угодно столкнуть нас, велев не брать ничего – все необходимое мы купим.

Да у меня, кроме старой залатанной одежды, и не было ничего. Но одну вещичку я с собой прихватила. Естественно, черный камень, который передала мне мама. Уж Мэшрис я никак не могла оставить! Хотя, подумалось мне тогда, моя судьбоносная встреча с магом произошла именно в тот день, когда камень остался дома. Так ли велика от него польза, как расписывала мать?

Метнувшись в свою каморку, я вытащила Мэшрис из-под матраса, где он благополучно пролежал все это время и поспешно нацепила его на шею, спрятав под платье. Хоть он и становился невидимым, так как-то спокойнее.

Вернувшись в гостиную, еще с порога сообщила:

– Я готова, господин маг!

При виде меня хмурое лицо господина Дэнстара посветлело, и я прекрасно понимала, почему. Отец, дыша перегаром, не переставал рассыпаться перед ним в благодарностях, называл благодетелем, покровителем и нежно поглаживал лежащий на столе кожаный мешочек с приятно-округлыми боками, из которого на пыльную скатерть выкатилось несколько золотых монет. Надо полагать, плата за меня.

– Прекрасно, Камелия. Попрощайся с отцом, я подожду снаружи, – и не дожидаясь ответа, он вышел.

Я нерешительно подошла к отцу, глядя на него исподлобья. И что говорить, что делать? Кроме тумаков, ругани и с презрением бросаемого мне куска хлеба, с этим человеком меня не связывало ничего.

– Ну, чего застыла, Камелька?! Иди, догоняй благодетеля, да смотри, не подведи! Вникай в науку, слушайся господина мага во всем.

И чуть слышно, но так, чтобы я расслышала, пробормотал:

– А то вернет тебя домой, деньги отдавать придется, да за тобой, бестолочью, приглядывать, кормить и одевать.

Вот и все прощание. Вот и вся любовь. Я молча развернулась и двинулась к выходу, глотая слезы. Нет, я знала, что отец считает меня обузой и досадной помехой, но все же… Уж мог бы нормально попрощаться. Хотя… какая разница? Что бы это изменило? Может, так и лучше – ни капли сожаления о доме, ни капли сочувствия к оставляемому здесь человеку. Решительно и без колебаний в новую жизнь!

Так что, когда я предстала перед магом, в глазах у меня еще блестели слезы, но я улыбалась и подбородок мой был решительно вздернут.

– Прекрасный настрой, – тонко улыбнулся тот. – Ты не пожалеешь, Камелия, что согласилась на мое предложение.

И я действительно не пожалела! Ни разу за эти шесть лет. Больше того, открывшаяся реальность превзошла все мои ожидания!

Начать с того, что господин Дэнстар оказался не простым магом, а Высшим, королевским, одним из трех! И жить мне предстояло не где-то там, а в самом дворце его королевского величества Парелиона Четвертого, правителя Ариэлеу!

Эту сногсшибательную новость маг сообщил мне совершенно будничным тоном, как бы между прочим, когда мы ехали в одежную лавку в его экипаже, оставленном в гостином доме, где маг остановился. Да, в Эристе, городе, где я жила, господин Дэнстар был проездом и тем удивительнее и невероятнее оказалась наша встреча.

Маг заметил, что совершенно неприлично являться во дворец в моих лохмотьях, а на мой закономерный вопрос, какой дворец он имеет ввиду, господин Дэнстар высокомерно изогнул тонкую черную бровь и небрежно бросил:

– Королевский, разумеется, – и увидев мою отвисшую челюсть и совершенно обалдевший взгляд, сжалился и пояснил:

– Камелия, тебе посчастливилось попасть не к простому магу, а к одному из придворных. Надеюсь, ты оправдаешь мое доверие и не заставишь жалеть о принятом решении сделать тебя своей помощницей.

– Господин Дэнстар! – выдохнула я в полном изумлении и восторге. – Клянусь, что не подведу вас! Да я в лепешку расшибусь ради вас! Я…

– Достаточно, Камелия, я понял, – снисходительно улыбнувшись, прервал маг мой восторженный лепет. – Мы приехали. Пойдем, выберем тебе платье и обувь, в которых можно смело появиться хоть перед самим королем. Пока этого будет достаточно, а во дворце моя домоправительница поможет тебе решить вопрос с твоим гардеробом.

Господин Дэнстар привез меня в самую дорогую лавку Эристы. Хозяйка лавки, элегантная женщина средних лет, презрительно меня осмотрев, перевела взгляд на моего спутника, державшегося позади, и выражение ее лица мгновенно преобразилось.

– Что вам угодно, господин? – подобострастным тоном, с придыханием, спросила она.

– Мне угодно, чтобы вы помогли подобрать самое лучшее платье вот этой юной особе.

– Камелия?

С блуждающей улыбкой на лице я с трудом вынырнула из воспоминаний и покачала головой. Я так глубоко задумалась, вспоминая прошлое, что даже не заметила появления в лаборатории своего наставника.

– Да, господин Дэнстар?

– Я хотел с тобой поговорить. Вижу, ты здесь уже закончила?

– Да, сегодня мне удалось разыскать пасмарник и нужно было его обработать, пока он не утратил своих свойств.

– Ты молодец, – поощрительно улыбнулся маг. – Я доволен твоей работой. Мало того, что ты с отличием окончила общую школу, так еще и стала превосходной травницей. Я рад, что не ошибся в тебе. Собственно, об этом я и хотел с тобой поговорить.

Господин Дэнстар замолчал, а я в нетерпении ждала продолжения, преданно глядя на мага.

– Так вот, Камелия, – наконец заговорил он. – Завтра тебе исполняется шестнадцать лет. Ты уже не ребенок. И пора тебе переходить на новый уровень работы, – маг сделал паузу, испытующе посмотрел на меня и кивнул каким-то своим мыслям. – Да, ты уже достаточно взрослая для этого. С завтрашнего дня я позволю тебе присутствовать при магических манипуляциях с травами. Будешь мне помогать.

Как?! Я?! Буду присутствовать при магических действиях придворного мага? Я, простая девчонка из бедного квартала провинциального городишки? Ладно еще, травницей стала при могущественном маге, но ЭТО!.. Немыслимо! Далеко не каждого своего помощника, будь он травником или кем другим, маги удостаивают такой высокой чести.

– Н-но… н-но… но… – заикаясь, бормотала я, с ужасом и восторгом глядя на своего наставника, обучившего меня ремеслу травницы, а теперь еще и предлагающего стать частицей чего-то невероятного, магического!

– Что, наша Камелия дар речи потеряла? – добродушно усмехаясь, спросил господин Дэнстар. – Ты завтра будешь отмечать день рождения с друзьями?

– Д-да, господин Дэнстар.

– Ну и отлично. Повеселись. А после, вечером, приходи сюда. Проведем твое посвящение, чтобы ты могла присутствовать при магических обрядах.

– Посвящение?

– Да. Ничего страшного и сложного. Но оно необходимо.

– А в чем оно заключается? – с любопытством поинтересовалась я.

– Завтра и узнаешь, – усмехнулся маг. – А теперь мне пора – прием у его величества, сама понимаешь.

И окинув меня напоследок каким-то странным, словно предвкушающим взглядом, господин Дэнстар покинул лабораторию.

Я еще некоторое время оставалась здесь, не в силах переварить только что услышанное.

Нет, ну как же так! Я, Камелия Лин, обычная девчонка, пусть и с примесью крови драконид (о чем все равно и сказать-то никому нельзя), буду присутствовать при магических обрядах самого Моритуса Дэнстара, одного из могущественнейших магов королевства! Невероятно!

А там, глядишь, и самому Парелиону Четвертому представят…

Я мечтательно улыбнулась и рассмеялась над собственными глупыми фантазиями. С его величеством познакомиться надумала, ну-ну! Как же, держи карман шире! Да и не нужно мне это величество под номером четыре, и без него хорошо.

Я тряхнула головой и отправилась к себе. Нужно как следует подготовиться к завтрашнему празднику!

Оказавшись у себя, я первым делом примерила (уже, наверное, в сотый раз!) платье, сшитое специально для завтрашнего торжества.

Из нежно-голубой тафты, с рукавами-буфами, вырезом каре, с корсетом на шнуровке и пышной юбкой. Первое мое взрослое платье! Мне исполняется шестнадцать лет, я уже взрослая девушка! Ну не совсем взрослая… Но и не ребенок! Совершеннолетняя!

Платье изумительно шло к моим голубым глазам и золотистым волосам, пышным облаком окутывающим плечи и спускающимся до самой талии.

Фигурка моя, еще недавно по-мальчишески угловатая, с недавних пор начала округляться в тех местах, где представительницам прекрасного пола надлежит быть округлыми. И это наполняло меня радостью и гордостью.

Вот посмотреть хотя бы на дочку домоправительницы господина Дэнстара, почтенной Маринетты. Карлинии исполнилось семнадцать уже два месяца назад, а она все еще похожа на неуклюжего мальчика-подростка. Ни груди, ни бедер! У нее еще даже алый цветок не расцвел! Это в семнадцать-то! А вот у меня расцвел еще до моего тринадцатилетия и если я захочу…

Мое лицо при этих мыслях жарко вспыхнуло.

Да-да, если я захочу, я могу теперь подарить свою невинность Жэрнису. Он уже давно умоляет меня об этом.

Я попыталась представить каково это – быть с мужчиной. Попыталась – и не смогла. Думать об этом было и страшно, и сладко. Кое-какие сведения о том, что происходит между мужчиной и женщиной у меня, конечно, были: из подслушанных ненароком разговоров служанок, из перешептываний некоторых учениц в школе, а кое-что я видела собственными глазами.

Да-да, нравы при дворе Парелиона Четвертого не отличались целомудренностью и сдержанностью, и то в одном укромном уголке, то в другом можно было застать парочку в различной степени оголенности, услышать женские стоны и тяжелое мужское дыхание.

Когда я впервые увидела такое, чуть не сгорела от смущения и стыда и поспешила ретироваться с места любовного свидания. Позже, когда снова становилась свидетельницей подобного, я, хоть и испытывала неловкость, но уходить уже не спешила и, притаившись в каком-нибудь темном местечке, с жадностью смотрела на любовников. Мне было стыдно подглядывать, но не смотреть я не могла – столько притягательного, темного и порочного было в этом зрелище.

Я была уже достаточно взрослой, чтобы понимать: раз эти люди ищут встреч в дворцовых закоулках, у них нет права быть вместе. Быть может, мешает разница в положении, быть может, кто-то из них, а то и оба состоят в законном браке, да мало ли что еще. Так что их любовные игры были насквозь пропитаны пороком и от этого становились еще более волнующими.

И как же мне хотелось вот так же сладко стонать в объятиях Жэрниса…

Я словно из мутной пелены вырвалась.

Стояла перед зеркалом в новом платье с рассыпанными по плечам волосами, грудь моя тяжело вздымалась, щеки горели, подернутые дымкой глаза казались совсем больными.

Камелия! Опять! Вот о чем ты думаешь! Вместо того, чтобы готовиться к празднику, стоишь тут и предаешься развратным мечтам! Как тебе не стыдно!

Стыдно мне было, и еще как.

Во-первых, моя высоконравственная, добродетельная мать привила мне свои взгляды на жизнь, и что такое хорошо, а что такое плохо я усвоила чуть ли не с пеленок. И то, о чем я сейчас думала, хорошим определенно не являлось! Даже думать о близости с молодым человеком, не состоя с ним в браке, недопустимо! К тому же мне всего шестнадцать лет… завтра будет.

Во-вторых, господин Дэнстар строго-настрого запретил мне вступать в близкие отношения с молодыми людьми, говоря, что он не потерпит разврата в своем окружении. Вот когда вырасту, выйду замуж – тогда другое дело. Брак – дело хорошее и законное, а до брака – ни-ни.

И разумом, и сердцем я была согласна и со взглядами матери, и с запретом господина Дэнстара. Но тело… тело хотело совершенно иного и порой так трудно было устоять! Особенно, когда Жэрнис…

Я снова вспыхнула и сердито отвернулась от зеркала. Хватит! Бережно сняла платье и убрала в большую картонку.

После подобных мечтаний я всегда чувствовала себя грязной, так что со вздохом достала чистое белье, свое повседневное платье и отправилась ополоснуться.

Глава 3

– Милая Камелия! Ты прелестна! – целуя меня в щеку, нежно прошептал Жэрнис. – С днем рождения! Будь счастлива!

И он вручил мне букет белых лилий – моих любимых цветов.

– И вот, надеюсь, тебе понравится, – в руках у меня оказалась плоская, обтянутая белым бархатом, коробочка.

– Жэрнис! Какая прелесть! – ахнула я, рассматривая голубой сапфир, выточенный в форме сердца, в оправе из белого золота.

– Рад, что угодил своей девочке, – игриво прикусив мне мочку уху, промурлыкал он. – Позволишь?

Я застыла в нерешительности. У меня же на шее висит Мэшрис, платье совсем открытое, и хоть черный камень был не только невидимым, но и неосязаемым для чужих рук, я все же колебалась. А вдруг?.. Что тогда говорить? Как объяснить Жэрнису, что у меня за магическая подвеска?

– Ну, Камелия? – с улыбкой глядя на меня, поторопил Жэрнис.

Я посмотрела на него и утонула в темных манящих омутах его глаз. Как всегда, впрочем.

Жэрнис был статным восемнадцатилетним парнем с широкими плечами, темными волосами и бархатными карими глазами. Решительный подбородок, тонкий нос с горбинкой, красиво очерченные губы. Симпатичный и обаятельный, он быстро покорил мое, на момент встречи с ним, четырнадцатилетнее сердечко. По положению при дворе мы стояли примерно на одной ступени: Жэрнис – оруженосец герцога Лаприэтта, я – травница при королевском маге. И я была рада этому.

– Хорошо, – прошептала я беспомощно.

Жэрнис, нежно прикасаясь к моей коже, защелкнул маленький замочек. Грудь приятно холодил голубой камень, а шею обжигали прикосновения любимого. Дыхание Жэрниса стало прерывистым, тяжелым, он приник к моей шее, целуя и нежно покусывая горевшую огнем кожу. Низ живота уже знакомо потяжелел и заныл сладко-сладко.

Нужно это прекращать!

– Жэрнис, пожалуйста… Сейчас придут остальные и увидят…

– Камелия… ты меня с ума сводишь… моя сладкая девочка… позволь мне прийти к тебе этой ночью…

Руки его сжимали и мяли мою грудь, дыхание обжигало шею, а я теряла последние крупицы здравого смысла.

– Я очень хочу этого… но господин Дэнстар…

– Он ничего не узнает! – стремительно разворачивая меня лицом к себе, убежденно заговорил Жэрнис. – Позволь мне! Я буду нежен с тобой, обещаю, я доставлю тебе такое удовольствие, какого… – он продолжал горячечно шептать что-то, но я уже не в состоянии была понять, что именно – от того, что творили его руки у меня под платьем, разум отключился окончательно.

– Хорошо, приходи, я буду ждать тебя…

С трудом отлепившись от меня, Жэрнис отошел в сторону, пожирая меня взглядом. Я же быстро оправила платье, смятое и сдвинутое в некоторых местах настойчивыми руками парня и порадовалась тому, что Мэшрис остался незамеченным.

Как же томительно-сладко ощущать его руки на своем теле!

Сегодня ночью! Плевать на запрет мага! Я хочу отдаться своему мужчине, хочу познать плотскую любовь! И я это сделаю!

Раздались шаги, послышались веселые голоса и в комнату гурьбой ввалились мои друзья – рыженькая Марибель с задорной улыбкой и ямочками на щеках, высокая сероглазая Лидия и кудрявый блондин Амфилон. Они чуть не задушили меня в объятиях, наперебой поздравляли и буквально засыпали подарками. Как же это было приятно!

А потом был пир горой и горы вкусной снеди, вино лилось рекой и, кажется, я сильно перебрала с ним. Уже как в тумане запомнилось, как мы отодвигали к стене стол, освобождая место для танцев, заводили музыкальную карвенту – подарок господина Дэнстара по окончании мной школы.

Я танцевала с Жэрнисом, который беззастенчиво прижимал меня к себе, а я была слишком захмелевшей, чтобы протестовать против такого прямого нарушения приличий. Впрочем, Марибель с Амфилоном обжимались ничуть не меньше, что стало для меня настоящим открытием – раньше я не замечала, что их связывают какие-то отношения, кроме дружеских. Одна Лидия сидела на диване, скорбно поджав тонкие губы – кавалера ей не хватило. Мне стало жаль ее, и я шепнула Жэрнису, чтобы он потанцевал и с ней.

– Только ради тебя, малышка, – отвесил он мне шутовской поклон и направился к Лидии.

Веселье продолжалось долго и разошлись мои друзья уже ближе к вечеру, обняв меня на прощание. Мы договорились в ближайший свободный от службы день выбраться в город, погулять, отдохнуть от строгого дворцового распорядка, посетить ярмарку, где торговали всякими экзотическими штучками с далеких Фаритэсских островов.

Последним ушел Жэрнис, на прощание припав к моим губам долгим поцелуем. Когда он разжал объятия, голова у меня кружилась, а ноги подкашивались, так что мне пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть.

– Ночью я приду к тебе, любимая, – шепнул он и кинулся догонять остальных.

Я же так и осталась подпирать стенку в своей прихожей, поджидая пока неистово колотящееся сердце успокоится и его глухие удары перестанут отдаваться у меня в висках, а мир вокруг перестанет кружиться.

Невероятно чудесный день! А какой волшебной обещала стать ночь…

Вот только в промежутке мне предстояло какое-то неведомое посвящение. Тьфу! Как же не лежала у меня сейчас к этому душа! И хоть я не переставала радоваться оказанной мне господином Дэнстаром чести, мне бы очень хотелось отложить это посвящение. Ну хотя бы до завтра.

Сейчас я могла думать только о Жэрнисе и о том, чем мы будем заниматься с ним этой ночью.

Мне же еще приготовиться надо! Искупаться, подобрать белье пособлазнительнее. Надеюсь, маг не задержит меня надолго.

Я с досадой взглянула на часы, неспешно отмеряющие время на стене напротив. Уже пора! Господин Дэнстар не любит, когда опаздывают, и мне следует поторопиться.

Со вздохом оторвалась я от приятно-прохладной стены и направилась в спальню – нужно было переодеться. Выпитое вино еще слегка туманило голову, но уже не мешало трезво мыслить и не влияло на координацию.

– Господин Дэнстар, добрый вечер. Я не слишком задержалась?

Я заглянула в лабораторию, в которой сейчас царил полумрак. Силуэт мага темнел на фоне большого окна.

– Ты пунктуальна, Камелия, проходи.

Вспыхнул свет, ярко осветивший господина Дэнстара и холодок пробежал у меня по спине. Вид его был… странен. И пугал до дрожи. Хотя причин для этого вроде бы не было. Однако все мое естество содрогалось от непонятного, совершенного нелогичного страха.

Маг был облачен не в привычную глазу повседневную одежду и не в темно-синий рабочий балахон. Нет.

Господин Дэнстар обрядился в черного цвета мантию, которая, распахиваясь спереди, открывала взору кроваво-красное длинное облачение, тяжелые складки которого спадали на черные кожаные сапоги. Высокий стоячий воротник подпирал впалые щеки мага, отчего подбородок казался неестественно острым, а лицо – непривычно хищным и бледным. Широкий кушак из чего-то, напоминающего змеиную кожу, перетягивал худой стан мага, на груди были вышиты непонятные узоры, похожие на письмена. И довершали этот жуткий для меня образ алые отблески, падавшие на лицо и волосы господина Дэнстара, отчего глаза его вспыхивали красными искрами, а седые пряди волос, разбавлявшие его черную шевелюру, казались алыми.

Я медленно выдохнула и попыталась расслабить закаменевшие плечи. Наверное, просто ритуальный наряд для предстоящего посвящения, ничего страшного. Так говорил разум, но сердце, нет, даже не сердце, а… кровь! Да, именно кровь просто вопила об опасности и умоляла, требовала, чтобы я бежала отсюда как можно быстрее и дальше.

С трудом подавив этот странный порыв – хороша бы я была, если бы, сверкая пятками, помчалась прочь, – с дрожью в голосе, которую не смогла скрыть, спросила:

– Господин Дэнстар, почему вы так странно одеты? Так нужно для посвящения?

Зловещая улыбка – под стать облачению – мелькнула и пропала на ставшем вдруг чужим лице.

– И для него тоже, – ласковым тоном, так не вязавшимся с выражением его лица, ответил маг. – Не спеши с вопросами, Камелия, скоро и так все узнаешь. Идем!

И резко развернувшись, так, что полы его мантии взметнулись черными крыльями, он пошел куда-то в угол лаборатории, где и не было-то ничего. Я нерешительно последовала за ним. Маг остановился возле стены. Его спина загораживала от меня то, что делали его руки, но вскоре после таинственных манипуляций раздался глухой щелчок и часть стены исчезла, открыв на своем месте темный провал, который в то же мгновение осветился невесть откуда взявшимся светом. Я увидела узкую каменную лестницу, круто спускающуюся вниз.

Ничего себе! Потайной ход?!

Мне стало совсем не по себе.

Господин Дэнстар с улыбкой повернулся ко мне.

– Как тебе?

– В-впечатляет, – заикаясь, пискнула я. – А нам обязательно лезть в эту дыру? Почему бы не провести обряд прямо здесь, в лаборатории?

– В лаборатории! – насмешливо фыркнул наставник. – Не говори глупостей, Камелия. Иди за мной!

И маг, не оглядываясь, вошел в открывшийся проем и начал спускаться. Шаги его отдавались гулким эхом.

Я медлила, не решаясь последовать за ним. Что меня там ждет?

Да ну что меня там может ждать?! Пройду обряд посвящения и все дела. Это же господин Дэнстар, от которого я видела только добро! Не будь дурой, Камелия!

Отринув сомнения, я нырнула вслед за магом. На меня дохнуло сыростью и прохладой.

Прохладой? Бр-р! Холод просто замогильный!

Я потерла покрывшиеся мурашками голые руки (на мне было платье с короткими рукавами) и ускорила шаг. Хотя… надо быть осторожней – ступеньки какие-то скользкие.

Узкий коридор изогнулся, и господин Дэнстар исчез за поворотом. Я осталась одна.

Что это за писк? Крысы?!

Я поспешила за наставником. За поворотом, однако, его уже не было. Передо мной лежал совершенно пустой коридор. До следующего же поворота было еще далеко.

Он не мог пройти это расстояние так быстро! Тогда куда же он подевался?! Я в панике остановилась. Что же делать, что?!

Позади снова раздался подозрительный писк, что-то зашуршало и я, не раздумывая больше, стрелой рванула вперед, перескакивая сразу через две ступеньки, которые все продолжали спускаться вниз.

За следующим поворотом я неожиданно наткнулась на замшелую каменную дверь с вырезанными на ней непонятными символами.

Мне сюда? Впрочем, больше было некуда – каменный коридор заканчивался здесь. Я прислушалась: из-за двери не доносилось ни звука.

– Господин Дэнстар? – нерешительно позвала я.

Почему так колотится сердце? Сделав глубокий вдох, я толкнула тяжелую створку и застыла на пороге.

К горлу подкатила тошнота.

Это место было даже красиво особой, сумрачной и странной красотой, но у меня от него просто душу наизнанку выворачивало. Куда я попала?!

Я стояла в круглом, не слишком большом зале с черными стенами, сложенными из плит обсидиана. По всему периметру стен, на равном удалении друг от друга, были закреплены магические светильники, из которых вырывалось фиолетовое пламя. С белого потолка на меня скалилась утыканная острыми клыками пасть какого-то существа с распростертыми, словно в полете, чешуйчатыми крыльями. Длинный хвост, изогнувшись, указывал треугольным кончиком прямо на меня. Тонкое грациозное тело, узкая треугольная голова, раскосые глаза, светившиеся желтым огнем…

Драконида! Это же драконида! Не может быть!

Еле переводя дыхание, я, ни жива ни мертва, стояла и ждала смерти. Сейчас она набросится на меня!

И вдруг раздался хриплый смех.

Я вздрогнула и осмотрелась. Как я не заметила его сразу?!

В самом центре зала, возле дымчатого, выточенного из какого-то огромного минерала, странного приспособления, сверкающего острыми гранями, стоял господин Дэнстар. Со сложенными на груди руками, он с насмешкой наблюдал за мной.

– Испугалась? Бояться нечего – эта зверюга ненастоящая.

Ненастоящая?

Я перевела взгляд с наставника на зависшую под потолком дракониду, снова посмотрела на мага. Признаться, я не знала, кто из них сейчас внушает мне больший ужас. Драконида, по крайней мере, не живая… в отличие от наставника. Он-то как раз выглядел таким живым, как никогда раньше – тонкие ноздри его раздувались, глаза горели и даже его длинные, откинутые назад волосы, казалось, слабо шевелились.

– Что это за место? – ставшими вдруг непослушными губами спросила я.

– Это Ритуальный Зал, – нетерпеливо отмахнулся господин Дэнстар. – Время твоего посвящения пришло. Подойди, дитя!

И такая сила была в обычно тихом и мягком голосе наставника, что не послушаться было невозможно и даже казалось кощунством.

На слабых, негнущихся ногах я приблизилась к магу.

– Слушай! Сейчас ты должна поклясться, что все, что ты увидишь, услышишь и испытаешь в моем обществе, ты навсегда сохранишь в тайне. Ни одно слово не сорвется с твоих губ, ни одним вздохом ты не выдашь нашу тайну, не сделаешь ничего, что может пойти мне во вред. Повторяй за мной!

Маг положил руки мне на плечи, и я почувствовала себя безвольной куклой. Покорно принялась я повторять за ним слова ритуальной клятвы, что навсегда запечатает мой рот, свяжет язык, не позволит выдать ничего, что касается моих дел с господином Дэнстаром.

Все мое естество кричало, вопило и требовало, чтобы я не давала такую страшную клятву – мало ли как распорядится ею маг, ведь она позволит ему творить со мной все, что угодно, а я и рассказать никому ничего не смогу, как не смогу и ничего сделать! Но другой голос твердил мне, что господин Дэнстар – мой друг, учитель, почти отец, что до сих пор он не сделал мне ровным счетом ничего плохого, и что так будет и впредь. И этот голос, действующий заодно с магом, через руки которого, лежащие на моих плечах, струилась мощная, подавляющая меня, сила, победил.

Я произнесла всю клятву от начала до конца, и пространство вокруг содрогнулось, со стен посыпались каменные крошки, а драконида, висящая под потолком, издала жуткий, полный тоски и боли, вопль.

Я потеряла сознание.

Глава 4

Очнулась я от холода и ощущения чего-то мокрого, липкого и мерзкого. Затем вернулись звуки. Я услышала голос господина Дэнстара, нараспев выговаривающего что-то на языке, мне незнакомом. Наверное, какие-то магические заклинания. Чем бы это ни было, я не понимала ни слова.

Похоже, посвящение мое (если это было оно) благополучно завершилось и теперь я присутствую на каком-то магическом обряде, как и обещал мне наставник. Только почему он не подождал, пока я приду в себя? Почему сам не привел меня в чувство?

Я открыла глаза и увидела прямо над собой застывшую в вечном полете дракониду. Казалось, желтые глаза ее с сочувствием наблюдают за мной со своей недосягаемой высоты. Ладно, пускай – ее я уже не боялась. Что меня сейчас беспокоило, так это какая-то местами острая, а местами гладкая, как стекло, ледяная поверхность, на которой я лежала. От нее телу было холодно и больно. И почему-то казалось, что на мне совершенно нет одежды – прикосновение этой враждебной поверхности ощущалось так, словно я лежала на ней обнаженной. А еще не покидало ощущение чего-то липкого и влажного, измазавшего мое опять-таки голое тело. Ну, это уже полный бред! Не голышом же я лежу!

Тяжелая после обморока голова не слушалась, и я скосила глаза.

Что это?!

Я увидела свою грудь – голую грудь! – покрытую какими-то непонятными символами. Именно от них исходило неприятное ощущение липкости и влаги. Затвердевшие от холода соски были покрыты все той же липкой и мерзкой субстанцией алого цвета. Но не кровь же это?! По крайней мере, не моя… моя – черная… Мэшрис был на своем месте между холмиками грудей – я ощущала его совершенно отчетливо.

Попыталась согнуть руки, чтобы опереться на них и сесть – я была очень слаба – да не тут-то было. С трудом повернув голову, я увидела, что правая рука как будто вмурована в дымчатый кристалл.

Дымчатый кристалл! Так вот на чем я лежала – на том непонятном приспособлении в центре зала!

Левая рука была в таком же плачевном положении, что и правая. Ноги тоже не слушались – им явно что-то мешало. С превеликим трудом мне все же удалось приподнять голову, и я увидела, что мои ступни утопали в том же дымчатом кристальном мареве. Я лежала, согнув в коленях широко расставленные ноги.

И вдруг совершенно не к месту возникло воспоминание – вот я лежу у себя на кровати, тоже голая, с так же широко разведенными и согнутыми в коленях ногами, руки закинуты за голову, розовые соски возбужденно торчат, грудь вздымается от накатывающих волн возбуждения. Я упоенно представляю себе, как между моих бесстыдно раздвинутых ног двигается Жэрнис, даря нам обоим неземное наслаждение. Руки его жадно впиваются в мои бедра, мнут грудь…

А ведь как раз это сейчас и могло происходить… если бы не посвящение…

И это осознание, этот контраст между тем, что могло бы быть и тем, что происходит на самом деле произвел на меня просто ужасающее впечатление. Словно я окончательно пришла в себя и убедилась, что происходящее – не плод моего больного воображения, не последствия обморока, а ужасная действительность.

В моем воспоминании меня захлестывало возбуждение, в реальности – накатила паника. Я в ужасе забилась на своем ложе, крича и плача.

Стоящий поодаль спиной ко мне господин Дэнстар не обратил на это ни малейшего внимания, продолжая протяжно и монотонно что-то выпевать, покачиваясь из стороны в сторону. Черной мантии на нем уже не было и длинные седеющие волосы спадали на багряное одеяние.

Что со мной будет?! Что со мной собирается сотворить господин Дэнстар?! Или уже сотворил?! Разве это похоже на посвящение? Вот уж нет! А вдруг он меня… изнасиловал?

Парализованная ужасом, я прислушивалась к своим ощущениям. Между ног ощущалась все та же липкая, теперь уже заметно подсохшая и стягивающая кожу субстанция, что и на груди, и на животе. Но больше никаких посторонних ощущений не было.

Я вздохнула с некоторым облегчением. По крайней мере, меня не насиловали. Пока…

Охваченная ужасом, я не сразу поняла, что изменилось. А потом до меня дошло – тишина! Маг замолчал. Я посмотрела в его сторону и встретилась с пристальным немигающим взглядом красных глаз. Красных! Я содрогнулась. Господин Дэнстар, не сводя с меня взгляда, медленно направился к дымчатому кристаллу, пленившему меня. Я вжалась в свое ледяное, колючее ложе, уже не замечая причиняемых им неудобств. Попыталась было сдвинуть ноги – куда там, камень держал меня крепко, единственное, что удалось, так это немного свести коленки. Тело мое сотрясала крупная дрожь.

Господин Дэнстар склонился надо мной и принялся водить руками по символам, начертанным на теле. И там, где его рука касалась моей кожи, на миг пронзала боль, а символы вспыхивали ослепительным сиянием.

Парализованная ужасом, я не могла произнести не слова, лишь молча смотрела на него, губы дрожали, зубы выбивали барабанную дробь. Вот он обрисовал пальцами символы на груди, сдавил соски. Затем руки его скользнули к животу, не спеша изучили на нем все рисунки, заставляя меня корчиться от боли, а символы – вспыхивать и гаснуть.

Я даже пошевелиться не могла, настолько меня сковал страх!

Руки мага спускались все ниже и вот уже одна из них по-хозяйски шарит у меня между ног. Я забилась от отвращения и боли. Господин Дэнстар, не обращая внимания на стоны, вырываемые у меня из груди, деловито продолжал водить пальцами по нежным складочкам, от чего они просто огнем горели. Боль была непереносимая, ощущения – омерзительные! Я кричала и билась в своих путах. Уже на грани потери сознания, когда в глазах начало темнеть, я совершенно ясно и отчетливо осознала: даже если выберусь из этой передряги живой и невредимой, никогда я уже не смогу отдаться мужчине, даже по любви. Даже обычные мужские прикосновения будут внушать мне непреодолимый ужас!

Между тем все закончилось. Боль исчезла, как исчезли и шарящие по моему телу чужие руки. Я без сил откинула голову.

– Ну-ну, моя девочка, – коснувшись моей щеки, нежно пропел мой мучитель. – Ты рано расслабилась – для тебя все только начинается.

– Что вам от меня нужно? – прохрипела я и не узнала свой голос.

– Мне нужно высвободить твою сущность, маленькая наследница драконид.

В глазах у меня снова потемнело.

Случилось то, от чего предостерегала меня мать – я попала в руки человека, охочего до магии и крови драконид. И Мэшрис, мертвым грузом висящий на шее, никак не защитил меня от него. Я прожила у этого человека шесть долгих счастливых лет, ни о чем не подозревая! Могла ли я представить, чем это все обернется?!

– А теперь, – тоном учителя, отчитывающего ученика за нерадивость, добавил маг, – помолчи и не мешай мне.

И я почувствовала, что ни язык мой, ни мое тело мне больше не подчиняются. Путы, удерживающие мои руки и ноги, пропали, но воспользоваться этой относительной свободой я не могла. Господин Дэнстар легко поднял мое безвольное тело и перевернул на живот, уложив все на тот же дымчатый кристалл. Острые грани больно впились мне в грудь, а я даже всхлипнуть не могла.

– Как же долго я этого ждал, – услышала я над собой хриплый шепот мага. – Шесть невыносимо долгих лет, пока тебе не исполнилось шестнадцать – возраст, в котором в обычном носителе крови драконид можно пробудить истинную дракониду!

Господин Дэнстар замолчал, слышалось только его тяжелое дыхание. Внезапно он хмыкнул и шлепнул меня по ягодицам.

– Жаль, что пробудить дракониду можно только в девственном теле – малышка ты весьма аппетитная, к тому же так похожа на… Да, это было бы забавно… Ну да ладно, ради великой цели можно и отказать себе в маленьком удовольствии.

При этих словах мага меня едва не стошнило, стоило только представить, как он… Следующие слова мерзавца, однако, быстро привели меня в чувство.

– А сейчас, милая Камелия, у тебя прорежутся крылышки, как у настоящей маленькой дракониды. Только нужно им немного помочь… э-э… прорезаться.

И он показал мне два ножа с костяными рукоятками и причудливой формой лезвий.

Он что… Что он собирается делать?!

Увы, очень скоро я это узнала.

Я почувствовала, как маг сел мне на ягодицы, его тяжелое тело буквально вжало меня в кристалл, на котором я лежала, острые углы впились в нежную кожу промежности. Но это было совсем не страшно и не больно по сравнению с тем, что последовало дальше.

Ножи одновременно вонзились мне в спину, вспарывая кожу возле лопаток. А я даже не могла ни пошевелиться, ни закричать. Я чувствовала, как бегут струйки горячей крови, а боль рвала и крутила мое тело. Пот и слезы заливали лицо. Еще несколько мучительных мгновений – и милосердная тьма поглотила меня.

Так начался мой персональный ад.

Я продолжала исполнять свои обязанности травницы, но помимо этого раз в несколько дней господин Дэнстар отводил меня в тот круглый зал и мучил, мучил, мучил. Он хотел, чтобы я стала драконидой и тогда он бы завладел ее магией и обрел какие-то там невероятные способности. Я не вникала в этот бред. Мне эта его идея казалась абсолютно безумной, впрочем, как и он сам.

Маг, однако же, пребывал в полной уверенности, что со временем он добьется успеха. Не раз и не два потрясал он передо мной старинным фолиантом, вещая, что эта книга – ключ к успеху, что в ней собраны сведения о драконидах, их потомках, описано множество обрядов и ритуалов и – что для него наиболее важно – подробно изложено, как обратить наследника крови драконид в истинную дракониду.

– К сожалению, процесс этот небыстрый, нам понадобится много времени, магии и сил, – доверительно делился мой мучитель своими переживаниями. – Но мы справимся, Камелия, обязательно справимся!

Один вид этой жуткой и древней как мир книги – творения какого-то безумного, но безусловно талантливого мага – приводил меня в трепет: переплетена она была в чешуйчатую кожу дракониды, натянутой на каркас из ее же костей, а чернилами послужила черная кровь магического создания.

В тот самый первый раз после ритуала я просто истекала черной кровью – крылья так и не показались. Но уже после второго ритуала, когда сознание мое мутилось от боли, торжествующий маг подвел меня к большому зеркалу, которое он специально притащил в тайный зал, дабы я могла любоваться плодами его неустанных трудов, как он изволил выразиться.

Я, не без помощи господина Дэнстара, с трудом держась на ногах после жуткой, но уже знакомой пытки, заключавшейся сначала в нанесении на тело магических символов (только в этот раз все было еще хуже, потому что я была в сознании), затем в томительном ожидании, пока маг выпевал заклинания, а я тряслась от ужаса и холода на колючем кристалле, с последующей за этим активацией нарисованных символов и финал этой жуткой фантасмагории – вспарывание моей спины с еще незажившими прошлыми ранами ритуальными ножами. Правда на этот раз сердобольный наставник, перед тем, как вонзить лезвия в мою многострадальную плоть, влил в меня какую-то вонючую безвкусную жидкость.

– А иначе, боюсь, долго ты не протянешь, – заботливо проворковал он. – Терпеть такую боль на протяжении длительного времени невозможно. А она теперь будет твоим постоянным спутником. Не повезло тебе – в книге описывается два совершенно различных сюжета развития событий. Могло быть и не больно, а наоборот. А вот поди же…

Наверное, зелье это действительно помогло. По крайней мере, сознание я в этот раз не потеряла и даже смогла доковылять до зеркала. Боль, однако же, меньше не стала. Да и как иначе, когда твою спину вспарывают острые лезвия, а душу рвут на части и выворачивают наизнанку темные заклинания?!

Мутным, потухшим взглядом окинула я темную гладь зеркала и обмерла.

Обнаженное тело, покрытое красной ритуальной субстанцией, заколотые на макушке волосы, белое как мел лицо, глаза, в которых теперь уже навеки поселился ужас, с неестественно расширенными зрачками, затопившими чернотой всю радужку. А за спиной…

За спиной у меня колыхались призрачные, почти невидимые, голубоватые крылья. Они были настолько эфемерными, что невозможно было понять, есть ли они на самом деле или являются всего лишь плодом больного воображения.

– О, да… – экзальтированный шепот стоявшего подле меня мага, облаченного в свое багряное одеяние, убедили меня, что крылья все же есть, а не пригрезились мне в красном мареве боли, где разум мой и все чувства плавали в каком-то полузабытьи. – У нас получается… Девочка моя, у нас получается!

И этот безумец схватил меня за талию и закружил по залу. Мне было все равно. Мне уже все было безразлично, и хотелось только одного – чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Я чувствовала, как по спине у меня струится кровь, раны болели, но крылья не ощущались совершенно.

Вдруг господин Дэнстар с ужасом уставился мне за спину.

– Пропали! – его пронзительный вопль разнесся по всему Ритуальному Залу.

Он поставил меня на пол, развернул спиной к себе и принялся судорожно ощупывать свежие разрезы, раздвигая края и шаря пальцами в окровавленной, трепещущей плоти.

Тут-то я и провалилась в черное ничто.

Глава 5

После каждого нового проведенного ритуала мне становилось все хуже и хуже, все больнее и больнее, все невыносимее. Я потихоньку сходила с ума.

Зато крылья мои крепли с каждым последующим обрядом, становились ярче и материальнее, обрастали все новыми деталями, я их уже чувствовала и даже могла ими шевелить. Но финал каждый раз был один – крылья бесследно исчезали, оставляя только свежие раны поверх множества других, еще не заживших.

Дэнстар приходил в ярость, тряс меня за плечи и кричал, брызгая слюной, что я порченая драконида с водой вместо крови и что он только напрасно тратит на меня свое время, силы и магию.

Безвольной куклой болталась я в его руках, соглашаясь со всем, что он говорил.

Я была окончательно сломлена. Жизнь потеряла всякий смысл, да и можно ли назвать существование, полное боли, страданий и унижений, жизнью?!

Я больше не могла выполнять свои обязанности травницы – ослабевшие тело и разум отказывались делать столь сложную и утомительную работу, как поиск и сбор в лесу и на лугах трав с последующей обработкой каждого стебелечка, каждого цветочка (причем разные травы требовали разной же обработки) и варка зелий. Ни физически, ни умственно справиться с этим мне уже было не под силу.

Все время, проходившее от одного ритуала до другого, я проводила у себя в комнатах, бродя как призрак из угла в угол, а чаще всего просто лежа на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Лежать на спине я не могла – не позволяли никогда не заживающие, не успевающие даже подсохнуть, раны.

Я не ходила даже в столовую и, если бы не господин Дэнстар, распорядившийся, чтобы еду мне доставляли прямо в комнаты, я бы умерла с голоду. Впрочем, так оно было бы лучше. Морить же себя голодом, когда совсем рядом – только руку протяни – стояли тарелки с едой, мне не хватало ни мужества, ни решимости. Несмотря на мое ужасное, полное боли, существование, сознательно попытаться уйти из жизни я не могла – все еще слишком сильны во мне были заложенные самой природой инстинкты. Да и мой мучитель не позволил бы мне умереть – другого обладателя крови драконид у него не было, и он продолжал свои безжалостные эксперименты.

Друзей своих я растеряла – да и могло ли быть иначе, если я все больше и больше отдалялась от прежней жизни, став в результате совершеннейшей затворницей. Они не понимали этих перемен, а объяснить, что со мной происходит, я не могла – была крепко-накрепко запечатана данной наставнику клятвой. Я бы и сбежать не смогла, даже будь у меня на это силы – не дала бы все та же самая клятва. Ведь побег этот был бы во вред господину Дэнстару, а сделать что-то, могущее повредить ему, я не могла.

Так что, когда друзья приступали ко мне с расспросами, я мямлила что-то невразумительное о плохом самочувствии, плохом настроении, о травах, которые мне необходимо срочно собрать, о не сваренных в срок зельях, о помощи господину Дэнстару в его магических ритуалах (о, насколько же истинным было последнее утверждение!).

Друзья обижались, что у меня теперь не находится на них времени, отдалялись и в конце концов просто оставили меня в покое. Дольше всех продержалась Марибель, самая жизнерадостная и легкая в общении из всего моего окружения. Но со временем ушла и она.

А что же Жэрнис?

О, Жэрнис – это отдельная история!

На следующий день после моего дня рождения и своеобразного «посвящения», устроенного мне господином Дэнстаром, Жэрнис примчался ко мне ни свет, ни заря.

Я пластом лежала на кровати, уткнувшись зареванным лицом в подушку. К себе я попала только около часу назад. После завершения ритуала маг привел меня в чувство, а затем отвел в небольшое помещение, сообщающееся с залом, где я провела столько мучительных часов. Там я увидела небольшой бассейн со странной зеленой водой. Мне было велено погрузиться в этот бассейн, что я и сделала с равнодушной покорностью. Когда я вылезла, оказалось, что все символы, нарисованные на моем теле, исчезли без следа. Маг кинул мне платье, велев одеваться, и уже знакомым потайным ходом вывел из этого ужасного места.

Я оказалась в лаборатории. В глазах потемнело, голова закружилась, а потом хлынули слезы. Я рыдала навзрыд и все никак не могла остановиться. Ведь когда я в последний раз была в этом помещении, еще совсем недавно, жизнь моя была прекрасна и безоблачна.

У меня были друзья и любимая работа. Был наставник, которого я уважала и была бесконечно благодарна ему за проявленные доброту и заботу. Была еда и крыша над головой, и крыша эта была не простой, а королевской! Был любимый человек, с которым я собиралась познать всю радость плотской любви этой ночью.

И ведь подумать только! Если бы я отдалась Жэрнису раньше, уступив его многочисленным просьбам, ничего этого бы не случилось – ведь во время ритуала маг сказал, что девушка должна быть невинна!

Хотя… вряд ли господин Дэнстар мог так беззаботно подходить к вопросу о моей девственности, которая сегодня есть, а завтра – нет. Наверняка, он бы не позволил мне расстаться с ней. Не представляю, как бы он мог предотвратить наше ночное свидание с Жэрнисом, но он ведь маг. Как-нибудь узнал бы и помешал, в этом я теперь не сомневалась.

Так ведь и помешал же, вызвав меня к себе на «посвящение»! Знал ли господин Дэнстар заранее, что я наконец соглашусь отдаться любимому в эту ночь?

Теперь уже не важно… Все не важно.

И как же эта роковая ночь изменила мою жизнь! Вместо нежных рук возлюбленного я попала в руки самого настоящего монстра, опасного, безжалостного! И этим монстром оказался человек, который почти заменил мне отца, как я считала.

Теперь же я знала ужасную правду и была сломлена этим знанием сильнее, чем отвратительным, кошмарным ритуалом.

– Заткнись и убирайся к себе! – грубо прикрикнул маг.

И я покорно заткнулась и убралась.

А теперь в мою дверь громко барабанил Жэрнис.

– Камелия! Камелия! – его голос был взволнованным и злым.

Жэрнис!

В моей душе слабо шевельнулось что-то. Это же мой любимый! Он приходил ко мне ночью, а я не открыла, потому что меня попросту не было здесь! Что он мог подумать?

И хоть меньше всего мне сейчас хотелось кого-либо видеть и что-либо объяснять, я поднялась с постели и поплелась к двери. Это же не кто-то посторонний, а самый близкий и любимый человек!

Я открыла дверь.

– Жэрнис!

Таким я его еще не видела. Растрепанный, одежда измята, словно он в ней спал, сюртук застегнут не на все пуговицы, на воротнике темнеет какое-то пятно, глаза лихорадочно блестят.

На время я даже позабыла о собственных бедах, не на шутку встревоженная его видом.

– Что случилось, любимый?

– Что случилось?! – воскликнул он и, отстранив меня, нетвердой походкой зашел в комнату.

До меня явственно донесся запах алкоголя. Он что же, пьяный?!

Упав в кресло, он уставился на меня красными, воспаленными глазами.

– Где ты была этой ночью?!

Я сглотнула. Что же ему сказать? Уснула, не дождавшись его?

– Я… прости, Жэрнис, я, кажется, задремала и не слышала, как ты стучал. Прости, пожалуйста, я…

– Задремала?! – взревел парень, вскакивая с кресла. – Ты мне еще и врать будешь?!

Он со злостью встряхнул меня за плечи и я, не сдержав стона, отшатнулась – такой болью отозвалась на его действия моя истерзанная спина.

– Я заходил к тебе! Дверь была не заперта! Я думал, это для меня! Зашел. Обошел все комнаты. А моей ненаглядной девочки и след простыл! Где ты шлялась?!

Я во все глаза смотрела на Жэрниса. Так он не волновался за меня, не переживал, что могло что-то случиться?! Он просто разозлился, не обнаружив меня в комнатах?

– Что ты молчишь?! Не хочешь объясниться?

– Жэрнис… – начала я и замолчала.

Голос мой предательски дрожал. Что сказать ему? Как объяснить свое отсутствие? Как оправдаться? Ведь эту ночь я обещала провести с ним… Пожалуй, у Жэрниса есть все основания злиться на меня…

Но что я могу сказать?! Ничего путного в голову не приходило.

– Молчишь, значит, – протянул мой любимый. – Что ж, кажется я понял. Ты решила, что я недостаточно хорош для тебя и пока не стало слишком поздно, решила дать мне от ворот поворот?! Да еще сбежала куда-то на ночь глядя, чтобы не пришлось объясняться?!

– Жэрнис! Не говори так! – по лицу моему покатились слезы. – Это неправда! Я люблю тебя! Я ждала эту ночь, как ничего еще не ждала в своей жизни. Но обстоятельства сложились так… Господин Дэнстар вызвал меня… ему нужно было кое-что сделать…

Жэрнис, прищурившись, слушал мои бессвязные объяснения.

– Господин Дэнстар? Вызвал тебя? Ночью? – переспросил он и в голосе его слышалась издевка. – И что же такого срочного понадобилось почтенному магу от своей травницы, что никак не могло подождать до утра? Может, захотел, чтобы ты постель ему погрела, а? Ты же как раз вчера совершеннолетней стала, закон не возбраняет теперь с тобой в постели кувыркаться… Шлюха!!!

Я зарыдала.

Как он может так думать обо мне?!

И вдруг совершенно неожиданно для себя закричала:

– Убирайся ты со своими грязными, нелепыми обвинениями! Видеть тебя больше не желаю!!! Сволочь!

Жэрнис переменился в лице и молча вышел из комнаты, громко хлопнув напоследок дверью.

На этом наш роман и закончился.

А спустя некоторое время я, возвращаясь под утро с очередного ритуала, устроенного господином Дэнстаром, увидела неподалеку от лаборатории в укромном закутке под лестницей полураздетую парочку. Девушка стояла на четвереньках и жалобно всхлипывала, а сзади нее, со спущенными штанами, пристроился мужчина. Все это совершенно не оставляло простора для воображения – они занимались любовью и лица их мне были хорошо знакомы. Жэрнис и Лидия, мой бывший возлюбленный и моя бывшая подружка.

К тому времени я была уже так измучена ритуалами, что это зрелище почти не причинило мне боли. Я только как-то отстраненно удивилась, почему они занимаются этим в темном углу под лестницей, а не в большой, удобной кровати у Жэрниса или Лидии в покоях. Вроде бы ничто не препятствовало этому.

Но потом я наткнулась на полный злого торжества взгляд Жэрниса, устремленного на меня поверх голого плеча Лидии и мне все стало ясно. Этот спектакль был разыгран для меня. А значит, Жэрнис знал, что я окажусь здесь этой ночью. Получается, он за мной следил… Видел, как я встречаюсь по ночам с господином Дэнстаром, а потом мы вместе скрываемся в лаборатории. Видел, как потом, под утро, я, измученная и пошатывающаяся, в надетом кое-как платье, возвращаюсь к себе. Какие выводы он мог сделать из всего этого? Очевидно же. Что я стала любовницей своего наставника, и что тогда он не ошибся, предположив, что я предпочла отправиться греть постель магу, вместо того, чтобы провести ночь с ним.

И Жэрнис подстроил все так, чтобы я стала свидетельницей его любовного свидания с Лидией. С которой он, кстати, вскоре после этого расстался.

Для меня же потянулась череда бесконечных ритуалов, в результате которых я никак не превращалась в дракониду. Господин Дэнстар ярился на меня все больше. Хотя в чем была моя вина? В том, что его ритуалы не действовали так, как должно?

Когда в очередной раз мои, уже почти реальные крылья, бесследно исчезали, я думала, что это конец, что вот сейчас-то маг точно прикончит меня в порыве безудержной ярости. Но нет. Он избивал меня, таскал за волосы, выкручивал соски. Я покорно сносила все и только, корчась от боли у него в ногах, молила, чтобы милосердная смерть забрала меня на этот раз. Но умереть маг мне не давал – он все еще надеялся на успех. И поэтому, выместив на мне свою злость, потащил к бассейну с зеленой водой, смывающей магические символы, а потом велел убираться с глаз его. До следующего ритуала.

Так прошло два года.

К концу второго я была на пределе. Ритуалы совсем перестали действовать на мое истощенное тело и почти покинувший меня разум и призрачные крылья никак не хотели появляться на израненной, покрытой жуткими бугристыми шрамами, спине.

И вряд ли бы я дотянула до своего восемнадцатилетия, если бы не одно событие, которое в очередной раз круто изменило мою жизнь.

Хотя нет, в этом случае правильнее было сказать: событие, спасшее меня от неминуемой смерти. А на самом деле, как выяснилось уже позже, только отсрочившее ее и изменившее причину, по которой я должна была умереть.

Глава 6

Его величество Парелион Четвертый, войдя в Малый Зал Совета, окинул взглядом собравшихся.

Трое Высших магов – Кирт Марурах, Моритус Дэнстар и Лаитан Давалим, советники Дир Роан и Павелус Варидан и генерал Мэртран Нивагус. Да, Малый Совет был в полном составе.

Все они, при появлении короля, поднялись со своих мест, дабы поприветствовать правящего монарха.

– Садитесь, – милостиво кивнул Парелион и занял свое место во главе стола.

Некоторое время были слышны лишь шелест одежд и перестук придвигаемых к столу стульев. Но вот, наконец, все расселись и обратили выжидательные взоры на короля.

– Господа! Я собрал вас сегодня по делу чрезвычайной важности. Оно касается королевства Альвентея. Как вам уже известно, нашему шпиону, многоуважаемому господину Хоренту, так и не удалось выяснить, где скрывается родовой амулет династии повелевающих Стихиями, хоть он и провел у них при дворе целый год. Оставлять этого господина там и дальше бессмысленно. Как не неприятно в том признаваться, но мы зашли в тупик. Если нам не удастся завладеть этим амулетом, мы не только не сможем повергнуть Альвентею к нашим ногам, но и останемся беззащитны перед ней. А завладеть мы им не можем, более того, не можем даже найти место, где его держат.

Король замолчал. Молчали и советники, поскольку им еще не предложили высказаться, да и без того было очевидно, что его величество еще не закончил.

– На наше счастье, король Альвентеи и повелитель Четырех Стихий Адэрис, будь он проклят, сам того не подозревая, оказал нам помощь в решении этого вопроса, – имя правителя Альвентеи Парелион выплюнул с такой ненавистью и злостью, что обладай слова необходимой силой, Адэрис, где бы он сейчас ни находился, скоропостижно скончался бы на месте.

– Каким же образом нам помог этот славный король? – не сдержавшись, усмехнулся Кирт Марурах, самый молодой из магов. Впрочем, он мог позволить себе такую дерзость, ибо, несмотря на молодость, был самым могущественным из магической троицы его величества, да к тому же помогал Парелиону обделывать кое-какие темные делишки.

Так что его величество, хоть и свел недовольно черные брови, однако, ставить на место зарвавшегося Марураха не стал.

– Он предложил скрепить мирный договор, заключенный недавно между нашими державами, браком своего сына, принца Эрнавила, и моей дочери Росалины. Что думаете по этому поводу, господа?

По возбужденно заблестевшим глазам советников Парелион понял, что те без лишних объяснений уразумели, к чему он ведет. Однако никто из них не спешил высказываться – все же речь шла о дочери их короля. Даже Кирт помалкивал. Первым осмелился нарушить воцарившееся молчание Мэртран Нивагус, которого Парелион недолюбливал за излишнюю прямоту и бесцеремонность, но ценил за преданность, толковые советы и безукоризненную честность.

– Вы хотите сказать, ваше величество, что принцесса Росалина может стать нашими глазами и ушами в стане врага? И ей, как невесте наследного принца Альвентеи, легче будет проникнуть в тайну родового амулета Адэриса?

– Совершенно верно, мой бравый генерал. За одним лишь исключением: вместо моей дочери в Альвентею должна отправиться какая-нибудь другая девица.

На несколько долгих минут воцарилась мертвая тишина. Советники осмысливали услышанное. Что и говорить, его величество Парелион Четвертый, хорошо известный своей хитростью и изворотливостью, сегодня превзошел самого себя!

Каково, а?! Сначала предложить принцессу, собственную дочь, на опасную и постыдную роль шпионки при дворе своих заклятых врагов и прежде, чем они успели это переварить, уточнить, что принцесса-то будет спокойно сидеть дома за пяльцами, а за нее будет отдуваться какая-то неудачница. Только вот где ее найти?

Общие сомнения высказал Дир Роан, первый советник его величества, начавший свою службу еще при отце Парелиона.

– План хорош, ваше величество, но требует серьезной доработки и уточнений, – хмуря кустистые седые брови, начал Роан. – Я не спрашиваю, почему вы не хотите принять предложение короля Адэриса и на самом деле заключить брак между принцессой Росалиной и принцем Эрнавилом, достигнув, тем самым, прочного мира между нашими государствами – понимаю, что для вас, ваше величество, это неприемлемо. А значит, действительно не стоит отправлять в Альвентею вашу дочь – слишком уж опасно, да и не дело принцессе быть шпионкой и воровкой. Так что отрядить вместо ее высочества другую девушку, выдав ее за принцессу, представляется мне удачной идеей. НО. Получится ли у нас найти девушку, отвечающую всем необходимым требованиям?

– Дело говорите, Дир! – с энтузиазмом подхватил Павелус Варидан, второй советник. – Мало того, что эта девушка должна обладать сходством с принцессой, достаточно сильным, чтобы обмануть правителя Адэриса и его сына, которые видели принцессу, хоть тогда она и была почти ребенком, так еще девушка должна быть безусловно предана вашему величеству. Да и мало здесь простой преданности, на мой взгляд. Попасться на шпионаже – это одно, а выдавать себя за принцессу – совсем другое дело. Если обман раскроется, это отразится не только на самозванке, но и на вас, ваше величество. Тут уже дело попахивает международным скандалом.

– Со внешностью особых проблем не будет, – вступил в разговор маг Лаитан Давалим, привлекательный мужчина средних лет с проницательными зелеными глазами. – Существуют магические зелья, способные менять внешность. Правда, действие длится относительно недолго, а пить постоянно их нельзя – очень уж тяжелая побочка. Но, думаю, в интересах дела можно и пожертвовать одной девушкой – около года она проживет, а этого будет более чем достаточно для того, чтобы найти амулет или понять, что успеха ей не добиться. К тому же именно год она должна будет прожить при дворе Адэриса невестой принца и только через год сможет стать его женой.

– Внешность – это прекрасно, – прогрохотал генерал Нивагус, с неодобрением глядя на Давалима – такие методы были ему не по душе. – Но помимо подходящей внешности наша кандидатка на роль принцессы должна обладать умом, хитростью и изворотливостью. Дело-то очень деликатное и непростое. Уж если первому при дворе дипломату и хитрецу, господину Хоренту Ниирусу (я уже не говорю о его предшественниках), не удалось узнать, где хранится амулет королей Альвентеи, то какие шансы у обычной, неискушенной в дворцовых хитросплетениях и интригах, девушки? Что скажете, господин Давалим, есть у вас подходящие зелья, чтобы всесторонне подготовить к этой миссии юную особу, а?

Лаитан Давалим недовольно поджал губы.

– Отнесу ваш вопрос к разряду риторических, генерал.

– Ну-ну, господа, – вмешался его величество. – Каждый из вас предлагает решение той проблемы, которую может решить. В случае господина Давалима это внешность, что очень немаловажно. С умом и хитростью как-нибудь разберемся. Меня больше беспокоит вопрос преданности, который затронул господин Варидан. Нельзя допустить, чтобы она выдала нас. Итак, господа, ваша задача – присмотреть подходящую кандидатуру. После того, как она будет одобрена мной, нужно будет обучить ее всему, что должна знать и уметь принцесса, привести ее к присяге, ввести в курс дела, изменить внешность и отправить в Альвентею. И все это – как можно скорей. Время не ждет. Я дал свое согласие на брак, через три месяца к нам пожалует Адэрис с принцем. К этому времени все должно быть готово. Идите, господа, и займитесь делом.

Поклонившись королю, представители Малого Совета покинули зал. Все, кроме Моритуса Дэнстара.

Его величество вопросительно изогнул бровь.

– Господин Дэнстар, вы были сегодня непривычно молчаливы. Хотите сейчас что-то сказать?

– Совершенно верно, ваше величество. Вопрос деликатный и я не хотел обсуждать его при всех. Дело в том, что у меня есть подходящая девушка. И поверьте своему покорному слуге – лучше нее вам не найти.

– Та-а-ак, – протянул Парелион удивленно. – Вы полны сюрпризов, мой друг.

– Позвольте рассказать вам о ней, ваше величество, и объяснить, почему именно она кажется мне идеальной кандидатурой.

– Не только позволяю, но и приказываю.

И Моритус Дэнстар начал свой полуправдивый рассказ.

– Ваше величество, эту девушку, Камелию, я еще ребенком нашел в Эристе, где в то время находился по одному из ваших поручений. Мать ее умерла, а отцу, опустившемуся пьянице, не было до нее никакого дела. Мне же как раз требовался травник, и я решил взять на обучение эту девчушку, полагая, что в благодарность за проявленную мной доброту она станет мне хорошей помощницей. И я ни разу не пожалел о своем решении, ваше величество. Она умна и прилежна, хорошо училась и стала отличной травницей. Вы скажете, что таких девушек множество. И это верно. Но сейчас я перейду к главному. Я привлекал ее к некоторым своим магическим ритуалам, о которых непосвященные люди даже знать не должны, я уже не говорю об участии. И поэтому девушка была вынуждена принести мне нерушимую магическую клятву о неразглашении. Вы знаете, что значит такая клятва, мой король. Поэтому, если я буду руководить предстоящей операцией по превращению Камелии в принцессу Росалину и, если она от меня узнает о деле, в котором ей предстоит принять участие, она никогда и никому не сможет рассказать об этом. Согласитесь, ваше величество, это куда лучше ненадежной присяги.

Парелион Четвертый, некоторое время с восхищением и недоверием разглядывая мага, воскликнул:

– Признаться, я недооценивал вас, дорогой Моритус! Подобрать несчастную сиротку, окружить ее заботой, выучить, дать работу, чтобы потом у благодарной девочки даже мысли не возникло засомневаться, давать ли вам эту клятву, которая сделала ее вашей безвольной и бессловесной рабыней! Да-а-а, я уже и не припомню, когда и кому в последний раз приносилась такая клятва… Не буду спрашивать, что за ритуалы проводили вы с ней… Это меня не касается. Но да, вы правы, чертовски правы! Эта клятва обезопасит нас от предательства. Даже если девушку будут пытать, она не сможет нас выдать.

– Это еще не все, ваше величество, – самодовольно улыбнулся господин Дэнстар. – Камелия – почти точная копия ее высочества Росалины.

Ответом магу послужило продолжительное молчание.

– Почти точная копия? – каким-то деревянным, неживым голосом переспросил король. – Вот как… Пожалуй, это даже оскорбительно – какая-то безродная нищенка с окраины – и похожа на мою дочь. Но для нашего дела это только на пользу. Хотя, как говорил господин Давалим, можно было бы применить зелье, меняющее внешность. Смерть особы, посвященной в столь важные государственные тайны, была бы нам только на руку. Естественно, после того, как она выполнит то, что от нее требуется.

– Ваше величество, – горячо возразил господин Дэнстар, – во-первых, в случае с Камелией смерть вовсе необязательна – благодаря ее клятве она никогда не выдаст эту тайну, а во-вторых… – он поколебался, но все же продолжил. – Уважаемый господин Давалим забыл упомянуть, что зелье изменения внешности действует далеко не на всех. Многие совершенно не подвержены изменению и нам, подбирая подходящую девушку, пришлось бы это учитывать. Кто знает, когда бы нашлась особа, восприимчивая к этому зелью? А времени, как вы и сами изволили заметить, у нас почти нет.

– Я и не собираюсь возражать против кандидатуры этой… Камелии. Она действительно идеально подходит нам… А вы уверены, что ее сходства с принцессой окажется достаточным, чтобы обмануть всех?

– Я покажу вам ее, ваше величество! – с энтузиазмом откликнулся маг. – И вы сами решите. Нам на руку играет и то обстоятельство, что обычаи Ариэлеу не позволяют принцессе разгуливать с открытым лицом. Да, ее видят на балах, приемах, торжественных обедах без вуали, но все эти мероприятия не слишком часты, чтобы лицо ее запомнили в мельчайших подробностях. А если брать во внимание слуг и всяких низших представителей аристократии – оруженосцев, компаньонок, дворецких, домоправителей и прочих (а среди них-то и разносятся быстрее всего всякие сплетни и слухи) – так они и вовсе почти не видят принцессу. Камелия – не затворница, она свободно перемещается по дворцу, общается с людьми, но никто никогда не обратил внимание на ее сходство с принцессой Росалиной.

– Так может просто потому, что этого сходства нет? – неуверенно протянул король. – Впрочем, вы правы, мой друг: мне нужно самому взглянуть на вашу травницу.

– Тогда позвольте завтра я приведу ее к вам?

– Почему же не сегодня? – прищурился король.

– Мне нужно подготовить ее ко встрече с вашим величеством.

– Мое величество она и не увидит, – усмехнулся Парелион, – и думаю, вы прекрасно это понимаете. Вы проведете ее в Зал Смотрящих – как вам известно, такое название он получил не просто так.

– Да, ваше величество, мне известно о тайном свойстве этого зала: за находящимися в нем можно наблюдать, оставаясь незамеченным. Портреты ваших предков, развешенные там, снабжены специальными отверстиями, которые невозможно заметить из Зала Смотрящих.

– Все верно, господин Дэнстар. Так что, как видите, у вас нет необходимости подготавливать вашу подопечную к этой встрече. Но я не настаиваю – видимо, после ваших таинственных ритуалов, которые потребовали от девушки принесения вам клятвы, она не совсем… м-м.. в форме. Впрочем, не хочу ничего об этом знать. Я подожду до завтра. Да, кстати… Эта Камелия… она девственна? Невесту принца Эрнавила подвергнут тщательному лекарскому осмотру и если выяснится, что она…

– Не извольте сомневаться, ваше величество. Камелия чиста и невинна как младенец, ручаюсь вам в этом.

– Прекрасно… А теперь скажите-ка, господин Дэнстар, какой во всем этом ваш интерес? Кроме того, разумеется, что, поскольку эта девушка фактически принадлежит вам благодаря клятве, возглавлять всю операцию, естественно, предстоит вам. Так что вы станете моим ближайшим советником и соратником. Но, сдается мне, кроме власти и посвящения в королевские тайны, вас интересует еще что-то? Ведь иначе вряд ли бы вы с таким рвением стали предлагать мне столь ценную для вас особу?

– Ваша проницательность восхищает меня, – льстиво промолвил Дэнстар. – И помимо моей преданности вам, которая, безусловно, стоит на первом месте, и сама по себе является достаточным основанием, чтобы я отказался от Камелии ради успешного выполнения королевского дела… Да, помимо моей преданности есть еще кое-что… Варгульны! Мне известно, что в вашей сокровищнице есть несколько этих редчайших самоцветов, не только чрезвычайно дорогих и красивых, но и обладающих редчайшими магическими свойствами. Мне бы хотелось, ваше величество, получить один такой варгульн для своих опытов.

– Что ж, прекрасно, – благосклонно кивнул Парелион. – Это честная сделка. И если бы вы, дорогой Моритус, начали рассыпаться в заверениях, что вам ничего от меня не нужно, я бы посчитал это подозрительным. Я согласен. Если я сочту вашу девушку подходящей, варгульн ваш.

– Благодарю вас, ваше величество! Ваша милость не знает границ! – вне себя от радости вскричал маг.

– Что ж… Готовьте вашу травницу и завтра, в десять утра я буду ждать ее в Зале Смотрящих.

Глава 7

Я лежала на ковре у камина, скрючившись и прижав колени к груди. Несмотря на обжигающее пламя, которое было совсем близко – только руку протяни – меня трясло от холода. В последнее время я постоянно мерзла. Господина Дэнстара я не видела уже неделю, в его ритуалах же не участвовала и того больше. И мне бы радоваться этому, но сил не было. Эти ритуалы, магия, применяемая ко мне, вытягивали из меня жизнь. Смерть стояла у порога, равнодушно смотря на меня пустыми провалами глазниц. И я знала – мне не оправиться, уже очень скоро она заберет меня.

Я услышала, как хлопнула входная дверь, раздались легкие шаги моего мучителя. Вот он уже в спальне. Тихий скрип кресла, протестующего против вторжения. Тихий голос.

– Камелия, повернись ко мне.

Я не пошевелилась, продолжая безучастно смотреть на бушующее пламя.

– Повернись ко мне, паршивка! – маг не повысил голос, но хлестнул им как огненной плетью.

Застонав от обжигающей боли, я покорно развернулась лицом к бывшему наставнику, с трудом приняв сидячее положение.

– Никчемная девка, – брезгливо оглядывая меня, передернул плечами маг. – Даже на травницу уже не тянешь, не говоря о том, что драконида из тебя не вышла. И я так и не смог понять, почему… Что с тобой не так?! – вдруг взревел он с яростью, и я в страхе сжалась в комочек, ожидая побоев.

– Впрочем, ладно, это уже не важно… – пробормотал он, на удивление быстро успокаиваясь. – Я нашел тебе замену. Наконец-то! В этот раз, я уверен, все пройдет как по маслу! Сэндара совсем другая… Я уже провел с ней три ритуала и все получается гораздо лучше, чем с тобой!

Всю мою отстраненность как ветром сдуло. Я пораженно уставилась на мага.

Глаза господина Дэнстара фанатично сверкали, ноздри трепетали. Таким возбужденным и довольным я его не видела уже давно.

– Сэндара, в отличие от тебя, испытывает наслаждение от ритуала. Даже когда я вспарываю ей кожу на спине, она стонет не от боли, как ты, а от удовольствия. Ты же – просто жалкое недоразумение! – маг поджал губы.

– Вы… вы нашли кого-то другого с кровью дракониды? – я просто не могла поверить своим ушам!

– Да, бестолочь, а о чем я, по-твоему, сейчас толкую?!

– И вы теперь оставите меня в покое? Освободите? – робкая надежда затеплилась в моей душе. Быть может, я еще поживу?

Господин Дэнстар недобро усмехнулся.

– Я и собирался освободить тебя. Только не так, как ты думаешь.

Я непонимающе смотрела на мага.

– Ох и недотепа, очевидных вещей не понимаешь. Сгодишься ли ты для того дела, которое… Гм. Да прирезать я тебя хотел, и дело с концом! Прирезать и сцедить твою жиденькую, но все же черную кровь. Авось, сгодилась бы…

– Нет! Пожалуйста! Господин Дэнстар… Смилуйтесь!

Неужели, все-таки смерть?!

Он махнул рукой, неприятная ухмылка исказила его лицо.

– Смилуюсь, Камелия, смилуюсь. Но отнюдь не по доброте душевной. Ты сгодишься еще для одного дела.

– Какого дела? – с опаской спросила я, не зная, радоваться мне или приходить в ужас – от дел, связанных с господином Дэнстаром, ничего хорошего ждать не приходилось.

– Расскажу. Но позже. А сейчас нужно привести тебя в порядок. У нас мало времени… Идем! – протянув руку, маг помог мне подняться с пола.

От его прикосновения меня передернуло, и я задрожала еще сильнее.

– Да не трясись ты, – раздраженно проворчал господин Дэнстар. – Ничего страшного я с тобой делать не собираюсь. Наоборот, еще спасибо скажешь.

Вот в этом я была совсем не уверена, но решила благоразумно промолчать – от меня все равно ничего не зависит и будет так, как хочет маг.

Господин Дэнстар за руку протащил меня по дворцовым переходам. Я покорно тащилась за ним безвольной куклой, совсем без сил, почти теряя сознание. Если бы не его рука, уже давно бы упала где-нибудь.

Маг привел меня к себе. Встретила нас разбитная девица лет семнадцати. При виде господина Дэнстара она радостно взвизгнула и кинулась ему на шею, обхватив его руками и ногами. Маг стиснул ее бедра. Волосы – седеющие и иссиня-черные – смешались, когда губы их встретились в поцелуе.

Я скривилась от отвращения. Целоваться и обжиматься с господином Дэнстаром… Что может быть омерзительнее?! Хотя мне теперь все без исключения мужчины казались омерзительными. А все благодаря магу и тому, что он со мной сотворил…

А деваха-то хороша – ведет себя как последняя шлюха, а ведь совсем еще девчонка!

Мои размышления прервал голос господина Дэнстара, уже оторвавшегося от черноволосой девицы.

– Сэндара, это Камелия, о которой я говорил тебе.

Так вот кто это! Сэндара, девушка с кровью дракониды, моя преемница в Ритуальном Зале, получающая удовольствие от магических извращений господина мага!

Теперь я смотрела на нее с особым интересом. Маленького роста, миниатюрная, но с непропорционально большой грудью, выставленной на всеобщее обозрение чрезмерно декольтированным платьем. Черты лица резкие и не слишком изящные, полные яркие губы, зеленые глазищи. Сэндара была привлекательна и… порочна. Да, именно так она и выглядела – порочной, распущенной. Я подивилась, как такой особе до сих пор удалось сохранить девственность – ведь для ритуала господина Дэнстара годились только невинные девицы, а значит Сэндара еще не знала мужчин. По ней и не скажешь.

Сэндара же, в свою очередь, с откровенным любопытством осматривала меня.

– Да-а, – вынесла она под конец свой вердикт, – просто какое-то жалкое недоразумение – тощая, волосенки жидкие, серые, щеки ввалившиеся, взгляд потухший. Красотка! Можно подумать, ты ее не драконидой сделать хотел, а жестоко пытал, – девушка хихикнула и прижалась к магу.

Господин Дэнстар прижал Сэндару спиной к себе, обхватив ладонями полушария ее монументальной груди.

– Расскажи Камелии, что ты чувствуешь во время ритуала, – насмешливо глядя на меня, попросил он Сэндару.

– Это… это… восхитительно! – выдохнула черноволосая, глядя на меня подернутыми дымкой глазами. – Когда Моритус наносит на мое тело магические символы, я содрогаюсь от наслаждения. С каким же нетерпением я потом жду, когда он закончит творить заклинания и снова вернется ко мне. И когда затем его руки касаются меня, проверяя каждый начертанный символ, я кричу – мне так хочется большего! – девушка застонала, повернула лицо к магу и впилась в его губы жадным поцелуем.

Некоторое время было слышно только их тяжелое, прерывистое дыхание и влажные звуки поцелуев. Меня начало подташнивать, и я отвернулась. Стало понятно одно – господину Дэнстару не только посчастливилось найти еще одну наследницу крови драконид, но и обрести в ее лице подобную себе же извращенку, охочую до всяких мерзостей. Ведь Сэндаре действительно нравился этот ритуал, и она получала от него удовольствие! Просто немыслимо…

– Ладно, дорогая, что-то мы отвлеклись, – прохрипел маг, с трудом отдирая от себя возбужденную девицу. Впрочем, у него и самого вид был совершенно невменяемый.

– Моритус, когда нам уже можно будет быть вместе? – захныкала Сэндара, уже похоже совершенно забывшая о моем присутствии.

– Скоро, моя драконида, уже совсем скоро. Я и сам жду этого с нетерпением! – жадно шаря руками у нее под платьем, шептал господин Дэнстар. – А сейчас иди, мне нужно разобраться кое с какими делами.

Припав напоследок к губам мага, Сэндара послушно покинула комнату.

– Та-ак, – протянул маг, с трудом приходя в себя. Окинул меня мутным, невидящим взглядом и вздохнул. – Когда-нибудь я не выдержу и завладею этой шлюшкой до ее превращения в дракониду…

Я, скрючившись, молча сидела на стуле, на который без сил рухнула, когда мы пришли к магу. Меня колотила привычная уже дрожь и мутило от только что увиденного и услышанного.

– Ладно! – уже совсем пришедший в себя господин Дэнстар махнул мне рукой. – Пойдем-ка.

Темным и мрачным коридором, слабо освещенным магическими светильниками, по форме напоминающими летучих мышей, свисающих с потолка – бр-р, ну и гадость! – он провел меня в алхимическую лабораторию. Со слабым любопытством, еще не окончательно во мне угасшем, я огляделась.

У стены, обшитой темными деревянными панелями, я увидела зачаровальный стол с разложенными на нем камнями-поглотителями, в дальнем углу расположилась гигантская реторта, повсюду – полки и шкафы, уставленные алхимической посудой, всякими там колбами, склянками и закрученными стеклянными трубками, всюду громоздились плотно закупоренные хрустальные сосуды с разноцветными порошками и прочая дребедень, о назначении которой я даже не догадывалась.

– Присаживайся, дорогая, – небрежно бросил господин Дэнстар и толкнул меня на небольшой кожаный диванчик.

Мне не осталось ничего другого, как рухнуть на него, впечатавшись спиной в жесткую кожаную спинку дивана. Что ж, к грубости мне не привыкать. Я привычно сжалась в комок и зажмурилась, ожидая расправы. Прихоть избить меня могла накатить на почтенного господина Дэнстара в любой момент.

– Да открой ты глаза, ничтожество, смотреть противно!

Я послушно распахнула глаза. Маг, скривившись, смотрел на меня.

– Сиди спокойно, не трону я тебя, – буркнул он и отошел к реторте.

Повозившись там некоторое время, он обзавелся склянкой с какой-то мутно-сиреневой жидкостью, исходившей паром и направился с ней к зачаровальному столику. Поставил склянку в круг, очерченный на столе, и она вспыхнула ярким зеленым пламенем. Маг склонился и что-то зашептал. Когда он подошел ко мне, жидкость в склянке уже была черная и не парила.

– Пей!

– Что это? – с опаской глядя на протянутую господином Дэнстаром склянку, спросила я.

Я, конечно, не думала, что маг мне ответит. Раньше он никогда не утруждал себя подобными мелочами, когда подсовывал мне очередное мерзкое зелье, после которого я задыхалась от боли или корчилась от постыдного желания. Но в этот раз он ответил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.