Мария Зубарева
Загадки зла

© Мария Зубарева, текст, 2022

© Издательство «Четыре», 2022

Пролог

Мальчик с тонкими чертами лица застыл у окна, наблюдая за кружившими в небе ящерами. Его родители и гостья сидели неподалёку. Прямая напряжённая спина отца выдавала сильное волнение. Даже не оборачиваясь, подросток знал, что у мамы заплаканное лицо.

Неожиданный стук в дверь нарушил тишину, царившую в доме. Отец, резко поднявшись, поспешил в прихожую, откуда вскоре донеслось:

– Всё состоялось?

– Да…

Дальше голоса сменились на невнятный шёпот, и вскоре вместе с отцом в гостиной появились две фигуры. Их серебристо-серые одеяния демонстрировали принадлежность вошедших к ладостражам. Тот, что был повыше, с тонким шрамом, пересекавшим его смуглое лицо от левого виска до правого уголка тонких губ, достал из-за пазухи пушистый серый комочек и протянул его мальчику.

– Илер, это Анателла дарит тебе в благодарность за помощь.

Мальчик крепко прижал котёнка к груди.

– Спасибо. А у него есть имя?

Но вместо ладостража ему ответило пушистое существо:

– Предпочитаю Сильвио. И прошу никаким образом его не сокращать.

– Чеширский? Какая редкость, – подала голос пожилая женщина, которая даже в помещении не сняла остроконечную фиолетовую шляпу. – А каково решение по нашей просьбе?

– Отказано, – ответил ладостраж.

И мальчик с досадой отметил вздрагивающие плечи матери.

Второй из блюстителей порядка хмуро посмотрел на рыдающую женщину, затем перевёл взгляд на пожилую ведунью и произнёс, слегка картавя:

– С вашей семьи сняты все подозрения, хотя некоторые советники Министерства магии были против такого решения. Кстати, у Грана из клана Озёрных родилась дочь, по-моему, её назвали Лэнделин.

Маленький пушистый котёнок умильно зевнул и пискляво заметил:

– Одно огорчение: у неё карие глаза.

Загадка первая

Глава 1

– Лэнделин, в вашем саду магония портит весь вид, – заметила Астромерия, сморщив свой носик. – Нужно подстричь её или лучше вместо неё посадить кусты гортензии.

– Ох, дорогая, Лэнди ни за что не даст этого сделать, а отец ей во всём потакает. – Моя мама, как всегда, была недовольна.

– Ну что вы, тётя Нежнисс, Лэнди не позволит каким-то колючкам портить сад. – Затем она повернулась ко мне. – Ну что, ты идёшь? Мои родители уже ждут нас.

Её платье было великолепно: белая ткань, расшитая жемчугом, очень плотно обтягивала изящную фигурку моей единственной подруги до колен, а затем интенсивно начинала расширяться до земли.

– Ты прекрасна! – воскликнула я и заставила подругу покружиться.

– Спасибо, Лэнди, как ты думаешь, как меня отметит Нимфея? – Было заметно, что Астра нервничает.

– Девочки, пора выходить. – В наш двор заглянул отец подруги.

– Папочка, я так волнуюсь. Всё же будет хорошо? – почти шёпотом спросила его дочь.

– А почему должно быть по-другому? – бодрым голосом сказал льер Джарес, но было понятно, что и он волнуется.

Вскоре мы присоединились к тем, кто спешил к месту Посвящения, хотя я шла с некоторой опаской: дети нашего городка любили подшутить надо мной, а взрослые откровенно недолюбливали.

Солнце уже целовало лёгкие волны. Небо меняло свою окраску: вблизи светила оно излучало красные, жёлтые и оранжевые тона, а над противосолнечной частью горизонта появилась светлая, бледно окрашенная полоса. Край её тонул в озере Радуги, к которому сегодня все стремились. Другой – протянулся над Селестой, местом обитания Синих Волков.

Мама Астромерии, льера Леция, поправила малиновый локон, выбившийся из-под шляпки, расшитой мелким речным жемчугом, и обняла Астромерию.

– Иди, дорогая.

Затем, взяв меня за руку, поспешила вслед за мужем на мост, где уже столпились все зрители. Моя подруга присоединилась к тем, кому сегодня предстояло пройти Посвящение. Они, в белых одеждах, стояли цепью на берегу озера. Заиграла музыка, и вдруг вода в озере начала исполнять мистический танец, окрашиваясь от ярко-оранжевого до зеленовато-голубого. Затем из середины озера вырвался фонтан, переливаясь яркими алыми, пурпурными и оранжевыми оттенками, распадаясь на воде золотыми хризантемами. И вдруг всё стихло.

Мэр города Флёр торжественно объявил:

– Мы – дети Воды и Земли. Священная магия даёт всем квеббекам силу Нимфеи, когда они пройдут Первый Круговорот. Поэтому в двенадцать лет наши дети проходят Посвящение. Их празднуют четыре раза в год: в зависимости от Времени Круга Жизни. Настал Великий Час для летних именинников.

Над озером появился туман, образуя золотистую дорожку из хризантем, от которых разлился тёплый свет. И зрителям на мосту всё стало хорошо видно. Я смотрела на действие через экран слайма, лепестки которого, тихо вращаясь, снимали действие с нескольких сторон.

Медленно белая лента из Посвящённых стала приближаться к озеру. Первой вошла в воду Лейнани из клана Горных. Хризантемы, образовав кольцо, начали кружиться вокруг неё, рисуя на воде замысловатые узоры. А затем из середины озера всплыла на поверхность Нимфея. И вот она уже в руках Лейнани. Зрители с мостика увидели, как волосы девочки начали окрашиваться в фиалковый цвет, а Нимфея в ладонях Лейнани превратилась в сенполию. Раздались аплодисменты. Затем в озеро вошёл Рен из нашего клана, и через несколько минут в его руках оказался синий тюльпан, а волосы приобрели цвет индиго.

Настала очередь Астромерии. Льера Леция схватила меня за руку и сжала её. Я затаила дыхание. Танец хризантем – и в руках моей подруги сияет штамбовая роза, а в её волосах появились кремовые нити. Льер Джарес крепко обнял свою жену, и они поспешили к дочери. И в этот момент я почувствовала, как кто-то пнул меня под колено. Не удержавшись, я упала и очень больно ударилась о парапет. Слайм выскользнул из рук и скрылся в водах озера. В глазах потемнело.

– Ну что, жаба болотная, осталась одна? – на ухо прошептал мне мой вечный обидчик – Тефан из клана Горных.

И вдруг в правом боку резко кольнуло: комок грязи начал расплываться на голубом платье. Кто из моих недругов постарался, я уже не знала. Кругом звучали аплодисменты, смех, а я, встав сначала на колени, медленно приходила в себя. До меня никому не было дела. Едва сдерживая рыдания, я побежала домой.

– Лэнди, смогли, какой ук класивый. – В родном саду меня встретил Арис.

– Не ук, а жук, – проворчала я, подумав, что моему братишке не придётся мучиться: он был копией мамы.

Пройдя по тропинке к кустам магонии, в которых всегда пряталась от вечно сварливой мамы, я коснулась циановых цветов, что были одного цвета с моими кудрями. Не знаю почему, но колючие ветки никогда меня не жалили. И только оказавшись в своём привычном убежище, я по-настоящему расплакалась.

Вдруг мне показалось, что земля подо мной качнулась и кто-то сильно толкнул меня в спину. От испуга я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что нахожусь на поляне, а вокруг лес и кусты магонии. Я сомкнула веки и постояла так секунд двадцать. Открыв глаза, поняла, что не мерещится. Циановые цветы как будто наблюдали за мной. Я подошла к кустам, потянулась к ветке… снова толчок в спину – и вот я дома. Я ещё раз вошла в середину куста, потянула ветку на себя – новая поляна. Проделав так несколько раз, поняла, что могу перемещаться в лес и из леса домой! Странно…

Никому из домашних не стала рассказывать: вдруг ещё больше станут презирать. Побоялась сказать и Астромерии, кроме того, ей было не до меня: через неделю она уезжала в Цветанию. Но следующим утром, пока все спали, я снова выбралась из дома и путешествовала, изучая лесное царство. А вечером вернувшийся из Селесты отец сказал, что завтра мы уезжаем в Квеббеканд.

Глава 2

Если наш городок Флёр с журчащими ручьями, водопадами и уникальным озером, покрытым ковром из бело-голубых нимфей, окружённый горами Селесты, создаёт атмосферу уединённого уголка, то Квеббеканд – это ливень из свисающих гирлянд белых, розовых и сиреневых квеббекий (вьющихся родственников нимфей), что простираются на много километров, петляют лабиринтами, образуют уютные коридоры, покрывают многовековые деревья и дома. И среди цветочных лабиринтов располагаются искусственные озёра с нимфеями, и не только классической расцветки, но есть и голубые, и розовые с жёлтой сердцевиной. Каждое такое озеро хорошо освещено фирефлями (мотыльками с огненными крылышками), поэтому и вид Квеббеканда более оживлённый, чем у Флёра.

Дом папиной сестры, тётушки Банафии, стоял на Сиреневой улице, на юге города. Когда мы к нему подъехали, уже стемнело, но я успела заметить несколько кустов магонии и обрадовалась им как друзьям.

– Что, колючки свои увидела? – Мама вышла из булла.

– Неж, ну зачем ты так? – Папа вынес спящего Ариса.

После охов, как я выросла, и как моя мама похорошела, и как удачно после окончания академии устроился на службу в министерство мой кузен Илер, и как похож на маму Арис, мы сели ужинать. И несмотря на то, что от усталости клевала носом, я заметила, как отец и тётушка Банафия многозначительно переглядываются, а дядя Бреннит хмурится, стараясь не смотреть в мою сторону. После ужина тётя сказала, что покажет мою комнату, но на лестнице неожиданно обняла меня и заплакала.

– Банни, не надо, – проворчал ещё более хмурый хозяин дома. – Лэнди, твоя комната вторая направо, найдешь сама.

У меня было очень много вопросов, только ответить было некому. В комнате пахло хвоей и лавандой, и я очень быстро уснула.

Утром, умывшись, я поспешила в столовую, как вдруг услышала голос мамы:

– Нет, Брен, моя дочь не она, моя дочь – добрая девочка.

– Нежнисс, я не хотел тебя обидеть, но ты сама видишь, как они похожи. И у твоей дочери карие глаза.

– Но… – это вмешалась тётя Банафия.

– Я больше не буду об этом говорить! И вообще пора завтракать.

Услышав приближающиеся шаги, я быстро вернулась в комнату. Переждав несколько мгновений, снова пошла в столовую, понимая, что взрослые от меня что-то скрывают. Но позавтракать спокойно нам не удалось: через несколько минут после подачи чая в столовую вошёл взволнованный Илер.

– Сегодня ночью был похищен Вард – сын министра магии Квеббекии. И не только. Также пропал Кенай – сын вождя Синих Волков. Это уже не секрет, листовки с новостью похитители или их сообщники расклеили по всем улицам столицы.

Из-за похищения двух наследников отец и дядя Бреннит где-то постоянно пропадали, мама боялась хоть на минуту выпустить из вида Ариса, тётя почему-то постоянно пыталась обнять меня. Через два дня после нашего приезда я не выдержала и спросила у неё:

– Кого я всем напоминаю и почему так огорчаю родных?

Женщина посмотрела на меня испуганно, но потом обняла и сказала:

– Рано или поздно, но ты всё равно это узнаешь. Уж лучше я расскажу тебе, чем кто-нибудь поведает искажённую версию событий. Финнет была моей лучшей подругой и нашей с твоим отцом кузиной. Ты очень на неё похожа, только цвет волос у вас разный. Но эти глаза, ямочки на щёчках, эта улыбка…

– Она была плохой, поэтому мама меня не любит? А я думала, что напоминаю ей прабабушку, которая была дриадой.

– Лэнди, дорогая, ты не права, Нежнисс очень любит тебя, просто боится.

– Меня?

– Не тебя. – Тётя обняла меня ещё крепче. – А за тебя. Финнет всегда была образцом для подражания, красивая, яркая, она умела привлечь к себе внимание. И мне так её не хватает, как будто с ней ушла часть моей души.

– Она умерла? – шёпотом спросила я.

– Банни, нет! Моя дочь слишком мала, и ты не должна вмешиваться, – мама практически кричала.

– Нежни, прости, просто я… – Больше я не слышала ни одного звука: мама поставила Полог Тишины.

Понаблюдав немое представление – пунцовую тётю с фиалковыми кудряшками и разгневанную маму (её розовые волосы, как всегда, были уложены в высокую причёску), – я отправилась в сад. Хризантемы и левизии увядали на осеннем солнышке, кусты роз стояли с нераскрывшимися бутонами. Прохладный ветерок срывал лепестки с хейрантуса, и только агератум радовал великолепным ковром цветов, похожих на одуванчики самых разных оттенков: от белого, голубого, фиолетового до розового, бордового и цианового.

Циановые цветы напомнили родную магонию. Я поспешила на улицу: колючие кусты росли около поворота на дорогу. Не успела я отойти от ограды, как на улицу опустился радужный булл, из которого вскоре вышел Илер.

– Лэнди, что ты делаешь здесь? Это небезопасно. Пошли в дом.

Я отправилась вслед за кузеном, решив во что бы то ни стало узнать, кто такая Финнет и почему моя мама так себя ведёт. Поэтому спросила у Илера:

– Можно я воспользуюсь твоим слаймом, а то мне скучно?

– Конечно, но лучше принесу в твою комнату флерон, – ответил кузен.

Обещание Илер сдержал, и сразу же после ужина я, включив магоприбор, задала вопрос: «Финнет из клана Озёрных», решив так потому, что тётушка Банафия поведала о том, что Финнет наша родственница.

Но даже через полчаса разнообразных вопросов, содержавших имя Финнет, мелодичный голос флерона выдавал одно и то же: «По вашему запросу ничего не нашлось». Зато статьи о похищении двух мальчиков мерцали на каждом лепестке флерона: преступники сами поместили листовки с изображением ребят.

Я смотрела на двух мальчиков, и меня переполняло чувство вины: я в тепле и сыта, а как чувствуют себя они? Машинально отметила разбитую губу Варда, который, вероятнее всего, был моим ровесником. А вот представителю Синих Волков явно было меньше: шесть-семь лет.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я решила воспользоваться приложением «Тотем Нимфеи» – его реклама постоянно всплывала на изображении. Программа предлагала загрузить голограмму своего лица, добавить название тотема и, обработав снимок, выдавала, как, предположительно, мы будем выглядеть после Посвящения, в пятнадцать или двадцать лет.

Разместив в рамке снимок, я написала: «Розовая маргаритка, пятнадцать лет». Такой тотем был у мамы. Благодаря бледно-розовому оттенку волос, изображение стало визуально мягче и нежнее, а на бледном лице появился естественный румянец. Сохранив голограмму, я набрала папин тотем – «Чёрный тюльпан, двадцать лет». Агатовые волосы подчеркнули овал лица и сделали глаза выразительней, а кожа стала будто фарфоровой, черты повзрослевшей меня удлинились.

«Напишу завтра Астре, – подумала я, потянувшись, – а то мы даже не попрощались с ней».

– Лэнди, пора спать. – Мама слегка приоткрыла дверь в мою комнату. – Ночь на дворе.

– Хорошо, сейчас, – сказала я и выключила флерон.

Глава 3

Ночью ветер стих, в комнате было душно, поэтому я открыла окно. Улица, которая хорошо была видна из окна моей комнаты, ярко освещалась фирефлями. Мне были видны кусты магонии. И я решилась дойти до них. Получится переместиться? И если да, то куда? Стараясь не шуметь, прошла по коридору, спустилась по лестнице в прихожую, заклиная ступеньки: «Только не скрипите». Все спали. Открыла входную дверь и чуть ли не бегом отправилась к калитке. Ещё несколько минут, и вот я на улице. Кусты магонии были выше и раскидистее тех, что росли в моём саду.

Я прикоснулась к ветке, усыпанной синеватыми ягодами, и слегка потянула её на себя. Знакомый толчок – и я уже вдыхаю гнилостный запах болота. Вижу, как янтарный свет луны отражается от разорванных клочков тумана. Вдруг ночное небо пересекла изогнутая линия молнии и в синеватом цвете я разглядела силуэты спящих мавок.

«Бр-р, нет!» – подумала я, понимая, что с этими злобными существами лучше не связываться, и поспешила обратно, потянув колючую веточку.

Толчок в спину – и вот знакомые дома на Сиреневой улице Квеббеканда. На столбе рядом с кустами висела листовка с надписью: «Похищены». А под текстом – портреты двух мальчиков, которые ранее я видела на голограмме флерона. Сорвав листовку, я невольно потянула другую ветку. Снова толчок, но ветки кустарника, словно верёвки, обвили мои руки и ноги, не давая сделать и шагу. И вскоре я осознала, почему: около огромной арки, которая представляла собой вход в пещеру, на поляне горел костёр, вокруг которого сидели киклопы.

Образуя плетёную штору, ветки магонии будто защищали меня от тех, кто находился по ту сторону колючей преграды. И совсем рядом со мной, привалившись к обугленному стволу дуба, сидели два мальчика, изображения которых мерцали на листовке в моей руке. С правой руки каждого свисала магоцепь, приковывая к магонии, ветки которой надёжно скрывали меня.

«Куда это меня занесло?» – Смяв листовку, я быстро сунула её в карман, чтобы свет от трёхмерной голограммы меня не выдал.

Увиденное шокировало меня: как киклопы смогли выкрасть детей, ведь появление в городах этих одноглазых великанов вряд ли осталось незамеченным? Значит, кто-то им помог! И, словно в подтверждение моих мыслей, с левой стороны от меня начали появляться фигуры, среди которых легко было рассмотреть двух мужчин в тёмных одеяниях и женщину в красном домино. Её лицо было скрыто капюшоном. Киклопы начали вставать, и вдруг все преклонили колени.

– Ну, как наши пленники? – слова прозвучали бархатисто и нежно. – Продержатся ещё двое суток?

Женщина в красном плавно шла мимо строя коленопреклонённых великанов. Тон её голоса завораживал, я поймала себя на мысли, что хочу слушать его ещё и ещё. Внезапно молнии сошлись в перекрёстном поединке, отражаясь от воды небольшой речушки с правой стороны поляны, а ветер сорвал капюшон с говорившей. И я чуть не вскрикнула: среди киклопов стояло моё ожившее изображение № 2 из приложения «Тотем Нимфеи»!

Зажав обеими руками рот, я попятилась назад. Ветки мягко спружинили.

– Королева, – заговорил один из квеббеков, – мы всё сделаем.

– Малыша не кормить, – так же бархатисто пропела моя повзрослевшая копия. – Второму создать лучшие условия, его кровь должна быть чистой, когда добудем чароит.

– Постараемся, – буркнул, вставая, один из киклопов, при этом его единственный глаз на лбу замерцал зеленовато в свете мелькнувшей молнии.

– Не постараетесь, а сделаете. – В нежном голосе послышались иные нотки, а полы её домино начали плясать, словно язычки костра.

Около реки заплакал тиун, вскоре к нему присоединились сородичи – эти птицы питаются болью и страхом. Ветер усилился. Резко и пугающе прогремел гром. Молнии начали вспыхивать почти непрерывно: одна за другой. И вдруг на поляну обрушилась лавина воды. Киклопы бегом помчались к пещере, при этом земля гудела, как при небольшом землетрясении. Один из квеббеков создал воздушный коридор, который защитил женщину от дождя, но и она предпочла скрыться в пещере.

Старший мальчик попытался закрыть собой второго. Но вскоре понял, что ничего не получается: с неба низвергался тёмно-свинцовый водопад. Тогда Вард (я помнила, что сына министра магии Квеббекии зовут именно так) приподнял друга по несчастью и, сделав три шага в мою сторону, осторожно закатил малыша под крону магонии, которая, опустив ветки до земли, образовала шатёр.

– Могли бы и нас укрыть. – В своеобразном убежище вскоре оказался и он, стараясь сесть так, чтобы вода как можно меньше попадала на маленького мальчика, который, очевидно, был без сознания.

От пленников меня отделяла лишь тонкая стенка плетёных веток магонии. И я решилась негромко произнести:

– Тихо, только не кричи.

Вард приподнял голову, вглядываясь в переплетение колючих ветвей.

– Мне кажется или здесь кто-то есть? – почти шёпотом спросил он.

Я попыталась сделать шаг вперёд, но колючки не ослабили своего плена.

– Пусти, ну пожалуйста! – Стукнула по преграде и попыталась вырваться.

Колючие ветки вдруг взметнулись, и плетёная стенка оказалась за мальчиками, отгородив их от разбушевавшейся стихии, но вспышка очередной молнии слегка ослепила меня.

– Ты кто? – спросил меня Вард. – Плохо вижу, но ты, по-моему, сама ребёнок.

– Мне скоро двенадцать, но это не важно. Надо спасти вас.

– Как? Или ты великая магиня? – В голосе подростка послышалась горечь. – Может, позовёшь кого-нибудь на помощь?

– Магония помогает мне перемещаться, но я плохо понимаю принцип передвижения. Вдруг я сейчас уйду и не найду обратно дорогу. – От отчаяния мой голос отвратительно дрожал.

– Только не плачь, ненавижу девчачьи слёзы. Что ты предлагаешь?

– Не знаю. Может быть, использовать какое-нибудь заклинание?

Молнии падали всё реже и реже, шум дождя становился тише, и я понимала: вскоре пленников хватятся.

– Заклинание, заклинание… – Вард приподнял руки и потряс магической цепью. – Есть одно, как-то отец показал, но применить его должна ты: я много раз пробовал – не получается.

– Я не умею, потому что…

Но Вард не дал мне договорить.

– Это единственный шанс. Возьми в руки цепь, натяни её и скажи: «Лацираре румпере».

– Хорошо, я постараюсь.

Звенья магической цепочки были скользкими и холодными. Натянув её посильнее, я прошептала необходимое заклинание. Цепочка слегка дрогнула, но ничего не изменилось.

– Попробуй ещё. – В голосе Варда звучало отчаяние.

– Лацираре румпере. – Цепочка ещё раз дёрнулась и как будто стала горячее.

В этот момент молнии столкнулись друг с другом, и на поляне появилась энергетическая перевёрнутая воронка, горло которой соединялось с такой же воронкой, спускавшейся с рубинового неба. Она, то раздуваясь, то сужаясь, неслась прямо на нас.

От страха я закричала:

– Лацираре румпере!

Цепь в руках лопнула, и я упала прямо на Варда, который одной рукой обнимал Кеная.

Вдруг как будто в спину кинули кирпич, и перед глазами появилась красная полоса. Я попыталась приподняться, но колючие ветки хлестнули меня по спине. Всё закружилось в красно-золотом смерче…

Очнулась я оттого, что почувствовала, как остриё какого-то камня упирается мне в спину. Приподнявшись, чуть дальше увидела Варда, он всё так же обнимал Кеная. Мальчики были без сознания. Я сделала два шага по направлению к ним, но заметила, что за моими действиями наблюдают мавки. Болото! Вот куда перебросила нас магония.

Непогода отбушевала, на небе проступали очертания луны и местные жительницы всплыли привести в порядок свои серебристые локоны. Я сделала два осторожных шага, и несколько мавок ударили хвостами по воде. Раздался глухой стук, и Вард зашевелился. Подняв голову, он осторожно перевернул на спину Кеная. Тот застонал, но глаза не открыл.

– Где мы? – хриплым, простуженным голосом спросил Вард меня, и это стало сигналом действия для мавок.

Хоровод бледных девушек с зелёными волосами закружился вокруг нас, и, когда луна на мгновение вырвалась из объятий облаков, стало заметно, что рубахи их рваные, а иногда я могла разглядеть прозрачные спины мавок, в центре которых светилось небьющееся сердце. Круг начал сужаться, и вот уже холодные руки схватили Варда и начали щекотать. Тот сначала засмеялся, а потом закричал.

Что же делать? Я знала, что мавки не успокоятся, пока не защекочут его до смерти. В памяти всплыла история, рассказанная Астромерией в начале нашего знакомства: мавки любят шутки. Но ни одна смешная история не приходила мне на ум.

«Что же ещё? Волосы! Мавки любят расчёсывать волосы!» – вспомнила ещё один её рассказ и громко крикнула:

– Стойте, у меня для вас подарок!

Я сорвала с головы ободок и кинула его в сторону болота. Мавки рассмеялись и, бросив Варда, помчались к мутной воде между кочками. Сама я подбежала к мальчику с зеленоватым лицом. Он силился что-то сказать, но у него это плохо получалось.

– Бежим, пока они не опомнились! – закричала я.

Подхватив под руки Кеная, мы быстро, как только могли, двинулись к кустам магонии. Мавки дрались из-за ободка.

– Спасите, – шепнула я родным колючкам.

Словно не желая, кусты медленно распахнули свои ветки, но всё же через мгновение я увидела знакомый дом на Сиреневой улице, из ворот которого выбегали отец и Илер.

Глава 4

Я проснулась оттого, что очень хотелось пить. В комнате было темно. Я решила спуститься на кухню, чтобы взять стакан воды, но удалось лишь слегка пошевелить рукой: всё тело как будто одеревенело.

– Милая, проснулась. – Услышала я папин голос, и ночник слегка рассеял темноту.

– Пить… – Казалось, горло обожгло кипятком.

– Верн, она пришла в себя, – сказал кому-то папа по слайму.

Через мгновение в комнате стало тесно: вошли тётя и Илер, за ними мама почему-то с заплаканными глазами, а затем в дверь протиснулся пожилой человек – его черты были грубее, чем у квеббеков, – и проворчал:

– Ну и что вы здесь столпились? Девочке нужен покой.

– Пить… – мне снова удалось прохрипеть.

– Конечно, сию минуту, – весёлым голосом сказал он мне, отмеряя в стакан с водой какое-то снадобье.

По комнате поплыл аромат резеды и пустырника. И вскоре долгожданная влага попала в мой рот.

– Верн, как скоро она поправится? – У входа в комнату стоял дядя Бреннит.

– Поправится, обязательно поправится, но больше не будет применять магию до Посвящения. – Подмигнув мне, весёлый лекарь начал выпроваживать всех из комнаты.

Перед глазами всё стало расплываться, и вскоре мне приснился странный сон, что моя вечно недовольная мама целует мои руки и шепчет:

– Прости меня, дорогая.

Когда солнечный лучик разбудил меня на рассвете, потянувшись, я поняла, что у меня ничего не болит. Прошлась по комнате и выглянула в окно: лучи солнца пробивались сквозь деревья и дома, а магония, кланяясь на ветру, словно приветствовала меня.

На тумбочке рядом с кроватью лежал новенький слайм. Я включила его. Самой главной новостью на его лепестках было: «.. 25 августа пропали сыновья двух влиятельных особ… С какой целью это было сделано – неизвестно… Сообщения о преступлениях появились сразу же на всех улицах… ещё до того, как ладостражам стало об этом известно.

…в результате сильных разрядов молнии магические путы, которыми похитители удерживали пленников, разрядились, и Варду с Кенаем удалось бежать…». Обо мне не было ни слова.

В комнату вошёл папа, взглянул на экран слайма, а потом сказал:

– Лэнди, тебе сейчас лучше переодеться и пройти в гостиную. С тобой хотят поговорить.

Когда через несколько минут я спустилась вниз, поняла, что меня ждут ладостражи – серебристо-серые костюмы мужчин показывали принадлежность их к данной организации.

– Лэнделин из клана Озёрных? – спросил меня немолодой квеббек с очень худым лицом, левую половину которого пересекал тонкий шрам.

Я кивнула и села в кресло. За моей спиной встал папа и положил свои руки мне на плечи. Ладостражи устроились на диване напротив.

– Расскажи, пожалуйста, что видела в ту ночь и как ты там оказалась, – второй ладостраж слегка картавил.

Я вздохнула, почувствовав, как ободряюще сжал моё плечо папа, и, путаясь, начала свой рассказ. Когда замолчала, увидела, что к слушателям присоединились мама с тётушкой и дядя с Илером. На их лицах читались растерянность и неверие.

– Это немыслимо. Ты ничего не могла перепутать? – Квеббек со шрамом словно сверлил меня взглядом. – Верн, ты же понимаешь, что всё, что рассказывает девочка, не может быть.

– Нет, я не лгу. – Мне хотелось съёжиться и убежать, и только папины руки помогли справиться с волнением. – Лицо женщины было похоже на моё, я сейчас покажу.

Волнуясь, я быстро достала из кармана слайм, набрала приложение «Тотем Нимфеи», ввела данные, и вскоре все собравшие смотрели на трёхмерную голограмму, кто-то с удивлением, а кто-то страхом. Ладостражи попросили слепок получившейся голограммы и удалились, взяв со всех обет неразглашения. А после их ухода я спросила:

– Может, мне кто-нибудь всё же расскажет о Финнет? Это же она, я не ошибаюсь?

Пауза молчания затянулась. Переглянувшись с отцом, дядя Бреннит сказал:

– Лучше всего это сделаю я, по крайней мере, постараюсь быть беспристрастным.

Глава 5

Солнечные зайчики, отражаясь от изумрудных стёкол библиотеки, заполняли всё её пространство радостным свечением. Рядом с бежевым креслом лежал чеширский кот. Когда я решила погладить его, он улыбнулся и с глухим хлопком исчез. Опустившись в кресло, я приготовилась слушать дядю, но тот несколько минут молчал, уставившись в окно. Наконец он повернулся и произнёс:

– Мне нелегко об этом говорить, ведь моя семья больше всего пострадала в те времена. – Дядя отбарабанил пальцами по столу и продолжил свой рассказ: – Когда возникают ложные ценности, порой слава становится самоцелью и приводит к крайне негативным последствиям. Моя специальность экодуха дала мне понять, почему однажды девочка стала преступницей. Ты же знаешь, что квеббеки почти всегда рождаются белокурыми с голубыми глазами, и только в день Посвящения их внешность меняется, а в семье сестры матери Банни, Ниамеи, где были уже взрослые сыновья, появилась кареглазая девочка.

– Совсем как я, – огорчилась я.

Но дядя Бреннит будто и не слышал этой реплики.

– Уже тогда многие называли её исключительной. Знакомые семьи замечали её удивительный чарующий голос, неунывающий характер. Братья её обожали, а родители всячески потакали её прихотям. Когда ей было пять лет, она стала символом детской моды. Многие клэйделани шили для неё одежду. И вот настал день Посвящения. Финнет вошла в озеро, и снова она стала исключительной. Нимфея дала ей тотем фритиллярии – это необычный колокольчик, бутон которого отливает чёрно-красным, а в непогоду появляются фиолетовые оттенки. И снова она была необыкновенной, и снова все восхищались ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ девочкой. А во всех газетах появилось интервью с ней. Многие стали называть её Королевой Фей.

– И что же произошло? – Я чуть-чуть поёрзала в кресле, так как солнечный зайчик скользнул в мои волосы.

Дядя опустил жалюзи и продолжил рассказ:

– Однако слава – капризная вещь, к тому же быстротечна. И на смену вчерашним кумирам приходят новые, но Финнет не смогла с этим смириться. Когда она училась на третьем курсе, в Цветании проходило междумагическое ристание. Один из непосвящённых оступился и сорвался в воду с лидьянами. Финнет сумела бросить лассо и вытащила хоть и пострадавшего от укусов, но живого малыша. Почему-то тогда никто не задумался, как у зрительницы с собой оказалась верёвка, хотя впоследствии кто-то заметил, что мостик и барьер арены справа были подпилены.

– Неужели она сделала это специально? Но ведь кто-нибудь мог погибнуть! – воскликнула я.

Появившийся чеширский кот, улыбнувшись, съехидничал:

– Девочка, а ты знаешь толк в визжании. Всё дело в твоём воспитании?

– Сильвио, я бы попросил не оскорблять гостей в моём доме. – Дядя строго посмотрел на пушистого хама.

Тот, постепенно растворяясь, оставил на прощание улыбку, которая медленно раскачивалась из стороны в сторону. Когда она растаяла в воздухе, дядя Бреннит пояснил:

– Некоторые магистры Цветании подумали, что не всё чисто в этом спасении, но газетчики раздули шумиху: девочка – героиня. И опять Королева Фей, по-другому её не звал уже никто, прославилась, и не только в Квеббекии. В тот день на ристалище было много иностранных обозревателей. А через пять лет в наш мир пришла беда – кислотница. Ты знаешь, что это такое?

– Моя бабушка умерла от этой болезни, когда мама училась в Цветании, – ответила я.

– А у меня – младший брат и отец, а твоя тётя Банафия чудом выжила, – перебил меня родственник и снова пробарабанил по столу мелодию детской песенки. – И именно поэтому моя специализация – «Экология души».

В библиотеку заглянула мама и позвала обедать.

– Вечером продолжим наш разговор, хорошо? – произнёс дядя.

Мы сели за стол, но я не понимала вкус еды. В моей голове крутилось только одно: «Финнет – та женщина в красном домино, которую я видела на поляне, или нет?»

– Арис, не таскай конфеты! – Мама строго посмотрела на братишку, но тот соскочил со стула и, хихикая, попытался убежать, однако был перехвачен папой.

Тётя Банафия погладила меня по плечу.

– Наговорили, наверное, ужасов девочке…

– Банни, не надо. – Хозяин дома неодобрительно покачал головой.

Только подали чай, как мелодичный голос слайма Илера пропел, что он должен сопроводить меня в дом министра магии к четырём часам по полудню. И вот радужный булл стремительно поднялся в воздух.

Вскоре мы приземлились на площадке у строения, которое невольно поражало своими масштабами. Территория вокруг была огорожена массивным забором с облицовкой из материала, имеющего приятный зелёный оттенок. Попасть во двор можно было, только преодолев двустворчатые ворота, выкрашенные в благородный золотисто-песочный цвет. Яркие розы, тюльпаны, подсолнухи окружали небольшие беседки.

Нас уже ждали: рыжеволосая квеббка (явно тотем Оранжевой Цинии) в изумрудном платье приветливо мне улыбнулась, стоя на крыльце.

– Лэнделин, я очень рада видеть тебя в нашем доме. Спасибо тебе за Варда.

– Ну что вы, любой на моём месте поступил бы так же, – смутилась я, а Илер, прижав руку к груди, склонил голову в приветствии.

Дверь открылась, и на крыльце появились Вард и мужчина с синими холодными глазами, прямым носом и квадратным подбородком, что свидетельствовало о его сильном и волевом характере.

– Проходите, – приятным тенором пригласил нас в дом министр. – Значит, это ты помогла моему сыну и другому ребёнку?

Мы прошли в гостиную, где стоял небольшой стол, накрытый для чаепития. Хозяева дома уселись со стороны окна, мы с Илером – на кожаный диванчик напротив.

– Итак, Лэнделин, что же всё-таки произошло? – Льер Иллис из клана Стужевых недаром был министром, видно, что он привык быстро получать ответы на свои вопросы. И мне пришлось снова повторить то, что я поведала ладостражам. Когда появилась голограмма из приложения «Тотем Нимфеи», я услышала судорожный вздох. Жена министра очень сильно побледнела, а тот приобнял её за плечи. Затем перевёл взгляд на моего кузена.

– Молодой квеббек, думаю, дальше мы будем беседовать в моём кабинете.

– Вард, покажи нашей гостье сад. – Рыжеволосая квеббка также встала из-за стола.

Мы прошлись до небольшого пруда, в котором плавали чёрные лебеди. Вдоль дорожки, подставляя солнцу лепестки, цвела шоколадная космея.

– И как давно ты перемещаешься благодаря магонии? – Вард сгладил неловкое молчание.

– В ту ночь был третий раз…

И тут появился туман. Он налетел мгновенно, окутывая нас белёсыми шлейфами, и я стала задыхаться. Склонившись, увидела, как согнулся пополам Вард. Плохо понимая, что делаю, плеснула водой из пруда себе в лицо – стало легче. Вторая пригоршня воды досталась Варду, он помотал головой и протянул мне руку. Я сжала её, помогая мальчику подняться. Решение пришло мгновенно, и мы прыгнули в пруд. Я только успела набрать больше воздуха и окунулась с головой. Вард сделал то же самое.

Пруд был неглубоким, и мы, приседая под водой, двинулись к противоположному берегу. Вынырнули там, где раскидистая аломея образовала над водой шатёр. Из своего убежища мы увидели, как туман начал рассеиваться, а две фигуры в белых масках оглядывали местность.

– Они скоро поймут, где мы, – прошептал мне на ухо Вард. – Кажется, использовали сонную пыльцу. Только как они проникли на территорию?

– Для некоторых нет ничего невозможного, – произнёс кто-то за нашими спинами. И я почувствовала укол в шею.

Глава 6

В моей голове громко тикали часы. Я открыла глаза и увидела, что лежу на пушистом с геометрическим орнаментом ковре в какой-то незнакомой комнате. Неподалёку от меня сидел, раскачиваясь и держась руками за голову, Вард.

– Где мы? – Голос отозвался в голове колющей болью.

– Говори тише, – проворчал мой товарищ по несчастью, – я не знаю. Но как нас смогли выкрасть, ведь территория тщательно охраняется?

– Всегда есть те, кто сможет обойти любую защиту. – В комнату вошёл пожилой человек с улыбкой на лице, держа в руках поднос, на котором стояло два стакана с молоком.

– Вы? – в унисон воскликнули мы с Вардом, узнав весёлого лекаря по имени Верн.

– Но как вы могли, ведь вы же лечили меня? – ошеломлённо пробормотал Вард.

– И меня… Вы что, предатель? – Мой голос звучал более уверенно, и я поднялась.

– Помолчи, девочка, ты в этой игре как одуванчик на клумбе с розами – зря вмешалась. – Человек поставил поднос на стол у окна. – Хотя твоя способность перемещаться кое-кого заинтересовала.

– Но что вам от нас надо? – не унималась я.

– От тебя ничего, а вот от него… – Мужчина всё с той же улыбкой кивнул на Варда. – Кое-что надо.

– И что у меня есть такого, чего нет у других? – процедил сквозь зубы Вард, вставая с пола.

– Кровь. Твоя кровь уникальна. – Улыбка всё не сходила с лица человека, будто приклеенная.

– И чем же? – полюбопытствовала я.

– Выпейте, станет легче. Не бойтесь, вы пока нужны нам живыми и сильными.

Я осторожно сделала глоток, и шум в голове стал затихать. Лекарь Верн жестом пригласил нас пересесть на диван, и второй раз за день я услышала:

– Вы знаете, что такое кислотница?

– Какая-то болезнь… – В голосе Варда слышалось раздражение.

Улыбка на мгновение сошла с лица человека, но потом привычно вернулась на своё место, и мы услышали:

– Все открытия делаются случайно, так и с кислотницей. Мой практикант Амонд нечаянно уронил споры вёшенки в настойку от экземы, которая состояла из дегтярника и плодов опунции. А Финнет в шутку капнула туда яд синей жабы.

– Именно так вы создали эту кислотницу, – поняла я.

На мгновение лекарь снова стал серьёзным, но затем продолжил улыбаться.

– Верно, квеббочка. Трое из присутствующих в тот день в лаборатории, в том числе и Амонд, стали на всё жаловаться, заражая окружающих чёрно-серым взглядом на мир. Любое событие воспринималось ими как вселенская драма. Они постоянно провоцировали скандалы, получая при этом какое-то непонятное удовольствие, выставляя себя жертвами и обвиняя во всём окружающих. Финнет первая поняла, что это за болезнь, и дала ей название по схожести с кислыми физиономиями заразившихся. Заболевших изолировали. Сначала мы хотели всё рассказать Департаменту магии по надзору за открытиями. Но Королева Фей сказала, что торопиться не надо. На этой болезни можно было сделать состояние и имя и получить так желаемое всеми ВЕЛИЧИЕ. И мы приступили к созданию вакцины. Когда первые результаты были удачно опробованы на Амонде, мы выпустили споры в Квеббеканде на центральной площади.

– Вы преступник! – возмутился Вард.

У меня же не было слов.

– Порой для достижения цели все средства хороши, – отмахнулся лекарь. – И началось! С каждым днём заражённых становилось всё больше и больше. Многие из них просто не хотели жить. Учёные заметили, что инфекция передаётся, если кто-то был в контакте с больным более пяти минут. Зараза проникла во все государства, жители которых стали бояться выходить на улицу. В мире исчезала радость. Королева Фей предложила подождать ещё месяц, а потом объявить, что вакцина найдена. Мы получили бы то, чего были достойны, – славу и богатство. Однако это было роковое решение: величие, которого мы заслуживали, ускользнуло от нас…

– Но ведь кислотницу вылечили не вакциной, а дисгармом, который изобрела Лилли из клана Стужевых! – прервал рассказ Вард.

– О да, сумасшедшая Лилли, – с горечью выпалил человек. – Она первая поняла, что прибор из потоков энергии тополя может истощить силы любого существа, а потоки берёзы, наоборот, заряжают большим импульсом адреналина. А так как кислотница поражала, в первую очередь, экологию души, то воздействовать на болезнь лучше всего было энергетически. Она специально заразила себя кислотницей и опробовала созданный прибор, который дисгармонировал потоки энергии. Излечившись, она успешно применила дисгарм на тех, кто согласился поучаствовать в её эксперименте. И сразу же заявила об изобретении в Департамент энергомагии, отказавшись от награды. В то же время сбежавший из лаборатории Амонд выдал Финнет властям, о моём участии он не знал. И все посчитали меня жертвой, которую ввела в заблуждение исключительная девочка.

– И всё-таки я не понял, зачем вам моя кровь? – спросил Вард, при этом пытаясь смотреть прямо в глаза похитителю.

– Жизнь всегда даёт второй шанс, – ответил человек, продолжая улыбаться, – ведь твоя мать переболела кислотницей. Но на ней Финнет успела испробовать нашу вакцину, а для дальнейших экспериментов это очень важно. И у Синих Волков есть такие же уникальные дети – оба сына их вождя.

– Я не собираюсь становиться подопытным кроликом! – воскликнул Вард.

– Это уже не тебе решать. – Лекарь Верн встал и добавил: – В комнате звукоизоляция, а на двери кодированный замок, не пытайтесь сбежать. А ваши слаймы пусть побудут у меня.

Дверь за человеком захлопнулась, я попробовала её дёрнуть – напрасно. Вард подбежал к окну, но вскоре понял, что это хорошо созданная иллюзия. Выхода не было.

Я рассказала Варду всё, что узнала от дяди Бреннита. Он, в свою очередь, поведал, как оказался у киклопов: его выкрали, когда он был на аттракционах в парке, стражу отвлекли. Когда он попал на поляну, Кенай был уже без сознания.

Затем сын министра спросил:

– Не могу понять твой тотем. Какой дар дала тебе Нимфея?

– Я ещё не проходила Посвящение, – тихо пробормотала я, боясь, что и этот мальчик начнёт меня презирать так же, как все дети города Флёр. – Просто моя прабабушка была водной дриадой.

– У тебя необычная внешность, ты в своём роде уникальна. А когда твоё Посвящение? – поинтересовался мой собеседник.

– В День Красной Розы. А твоё?

– В День Синего Первоцвета. Значит, в Цветанию поедем вместе.

– Если выберемся отсюда. – Я снова подошла к двери. – Что это за замок? Никогда такой не видела.

– Кодированный. Собираешь из пазлов на замке определённое слово. Замок задаёт три загадки. Вводишь на них ответы, и только тогда дверь откроется. Очень надёжный, в папином кабинете такой.

Через час дверь открылась, лекарь принёс нам обед. Вместе с ним вошёл квеббек лет тридцати, в руках у него была склянка, в которой что-то бурлило. Очень осторожно он поставил её на книжную полку и вышел.

– Не вздумайте трогать. – Мужчина кивнул на склянку. – Ожоги будут страшными.

После ухода визитёров мы с Вардом приблизились к полке и уставились на бурлящую ёмкость. Сквозь пузырьки в воде виднелся камень с плавными переливами от лавандовых оттенков до насыщенного фиолетового цвета.

– Эльфийский чароит? – удивился Вард. – Но как он попал сюда?

– Что это за камень? – Мне стало очень интересно, я подошла ещё ближе и принюхалась: пахло чем-то горьким.

– Очень редкий минерал. В нашем мире сохранился в единственном экземпляре, поэтому его место в Государственном музее, я там был на экскурсии. Но каким свойством обладает, точно не помню: обычно на таких мероприятиях слушаю вполуха. – Вард пожал плечами.

– Жаль. Может быть, это помогло бы нам выбраться, – пробормотала я, откусывая кусочек бутерброда.

– Жаль, – согласился Вард и взял с тарелки второй бутерброд.

Я поглощала еду, смотря на диковинный замок, потом произнесла:

– Давай попробуем собрать пазлы.

– У нас всего три попытки. Но это лучше, чем ждать, когда из меня начнут выкачивать кровь! – заявила будущая жертва эксперимента.

Замок был будто резиновый: потянув на себя любую букву по краям, можно было переставить её в центр, что я и сделала, собрав слово «Финнет». Замок проскрипел:

– Неверно. Осталось две попытки.

– Лучше я попробую. – Вард отодвинул меня за плечи и набрал «кислотница».

Скрипучий голос повторил:

– Неверно. Осталась одна попытка.

Вард ударил кулаком по двери и отошёл. Я посмотрела на него и вспомнила рассказы дяди и лекаря Верна. Переживая за результат, всё же набрала «Величие». И замок, щёлкнув, вытянулся в лицо, которое запело:

Дам сейчас я вам загадки, что вовек не отгадать,
Ну а в поисках ответа миры надо посещать.
Селесту, Квеббекию и земли людей —
Именно там ищи ответы скорей.
Итак, загадка первая.
На озере растут нимфеи,
И с каждым днём их больше раза в два.
И тридцать шесть дней насчитали феи,
Когда цветы закрыли озеро сполна.
Ты огляди у озера равнину,
Определив, за сколько дней оно покроется наполовину.

Мне хотелось сказать «Восемнадцать». Но я понимала, что это слишком лёгкое решение и что-то тут неладно. Вард тоже не торопился с ответом.

– Подожди, заросли нимфей увеличиваются в два раза ежедневно, верно?

Я кивнула в ответ. А он продолжил:

– Нужен лист бумаги.

Я увидела, как на какой-то картонке мальчик нарисовал кривой цветок и написал «1 день». Ниже появилось два неровных кругляшка и «2 день». Затем Вард закусил губу и пробормотал:

– Значит, надо вернуться всего лишь… лишь на один день…

– Тридцать пять дней, – перебила я его, – ответ: тридцать пять дней.

Лицо замка скривило гримасу, но продолжило:

Загадка вторая.

Синим Волкам ночью не спится:
Явилась к ним родная сестрица,
Заплутала в царстве ночи
На тропе, что скрыта мглой.
Ну а братцы все узнали
Её облик роковой.
В чёрной комнате она
Свет рассеет из окна.
Там четыре есть двери,
Ложных из которых три.
А попытка у тебя
Найти дверь нужную одна.

– Братья, сёстры, не знаю я ничего о нравах Селесты, – разочарованно протянула я.

– Не торопись, зато я был там с отцом несколько раз. – Вард взъерошил свои волосы и начал повторять: – Ночь, волк, сестра… Перерождение происходит от связи Синих Волков с луной, я прав, замок?

Резиновое лицо неохотно кивнуло.

– Значит, что мы имеем? Тёмную комнату, которую освещает свет луны из окна. В ней четыре двери, три из которых ложные. И есть только одна попытка найти нужную дверь, – я попыталась рассуждать логически. – Может, выход – окно?

– Конечно, особенно, если оно иллюзия, – съехидничал Вард. – Нет, здесь всё не так просто. Луна освещает, темнота, двери… Три ложных, значит, никаких щелей нет, а настоящая их имеет.

– А может, свет луны виден из замочной скважины? – предположила я.

– Какие дети нынче пошли сообразительные, – пропело резиновое лицо и продолжило:

Третья загадка.

У семи сестёр есть дела:
Первой – книгу почитать,
Второй – в шахматы играть,
Третьей надо постирать,
Четвёртой – грядки поливать,
Пятая обед готовит,
Шестая кукле домик строит.
А седьмая вот сестра,
Чем же занята она?

– Откуда я знаю, чем может заниматься какая-то девчонка? Может, она и ходить-то не умеет ещё, лежит себе и агукает, – протянул Вард, и карандаш в его руке сломался напополам.

Уставившись на обломки в руках мальчика, я словно наяву увидела Астромерию, которая рассказывала мне истории иноземного государства – её семья долгое время жила среди людей. Также она пыталась научить меня некоторым человеческим играм. И я с уверенностью произнесла:

– В шахматы играют вдвоём, поэтому вторая сестра играет с седьмой.

Лицо начало вытягиваться и сползло на пол бесформенной зеленоватой лужицей, а дверь слегка приоткрылась.

– Откуда ты знала ответ? – удивился Вард.

– Моя подруга Астромерия жила в человеческом мире, – ответила я. – А год назад, когда приехала во Флёр, учила меня играть в шахматы.

– Передай ей от меня огромное квеббековское спасибо.

Приоткрыв дверь, мы увидели, что из нашего плена наверх ведёт небольшая лестница. Подав мне знак не шуметь, Вард начал подниматься по ступенькам. Я шла следом и почти врезалась ему в спину, когда он неожиданно остановился.

– Что там? – Выглянув из-за его плеча, я увидела ужасную картину: в конце небольшого тускло освещённого коридора находился подросток из Синих Волков, подвешенный магическими путами за шею так, чтобы пола касались только пальцы ног, руки были подняты над головой. Если же, устав, он пытался опуститься, верёвка натягивалась, впиваясь в горло, а из рваной раны сочилась кровь.

– Это ужасно, – испуганно произнесла я.

– У меня вообще хотят выкачать кровь, – прошептал Вард.

Я машинально отметила, что справа от подвешенного было небольшое окно, а слева виднелся тусклый свет – очевидно, коридор имел ответвление. Вард сказал мне оставаться на месте, а сам крадучись начал идти вперёд. Дойдя до мальчика, он заглянул за угол и, махнув рукой, позвал меня.

– Сейчас, подожди, – одними губами шепнула я и вернулась в комнату, где вытянула с полки две толстые книжки.

И тут мой взгляд упал на бурлящую склянку. Я осторожно взяла её правой рукой, а левой прижала к боку книги и поднялась по лестнице. Дойдя до мальчиков, я положила одну из книг под ноги пленника. Тот, встав на своеобразный постамент, выровнял дыхание. На вторую книгу я осторожно капнула из склянки – кожаная обложка начала съёживаться, и вскоре на ней образовалась дыра.

– Хочешь этим растворить магические путы? – прошептал Вард. – Но узел высоко, не дотянемся. Забирайся мне на спину.

– Сейчас. – Я встала одной ногой на спину мальчика, поднимая вторую, закачалась. – Нет, неустойчиво, могу обжечь и тебя, и пленника, и себя.

– Нужно на что-то подняться. – Вард вернулся в комнату и через несколько мгновений принёс стул.

Всё это время я напряжённо смотрела на дверь слева, боясь, что кто-нибудь сейчас войдёт. Синий Волк, перестав хрипеть, наблюдал за нашими действиями. Вард поднялся на стул, положил на голову пленника книгу.

– Давай мне склянку. Надеюсь, поможет.

Я увидела, как он чуть-чуть полил чароитовой жидкостью на узел магической удавки. Золотистое мерцание – и связанный до этого мальчик начал падать, я еле успела удержать его.

– Пора выбираться отсюда! – Вард, соскочив со стула, подбежал к окну, повернул ручку, и створка открылась.

А я чуть не вскрикнула от радости: за окном росли кусты магонии.

Вдруг дверь начала открываться. Повернув голову, я увидела лекаря. Очевидно, что сначала он не понял происходящее, поэтому на мгновение замер, но потом, осознав, что пленники находятся в неположенном месте, закричал:

– Вот же несносные сорняки!!!

Он очень быстро сокращал расстояние между нами. Синий Волк отстранился от меня и, увидев приближающегося лекаря, бросил в него стул, а потом и книгу – похититель упал.

– Лэнди, быстрее! – В этот момент Вард помог мне забраться на подоконник, но наш преследователь уже поднимался на ноги.

Я успела попросить у колючек помощи: «Выручайте!» И кусты распахнули свои объятия. Понимая, что ребята не смогут переместиться без меня, я, присев на ветку, протягивала руку в сторону окна.

– Ну же! Что вы там копаетесь?

И вот уже рядом со мной Синий Волк, а Вард одной ногой на подоконнике. Но тут его за вторую ногу схватил лекарь.

– Ага, попался, негодный мальчишка!

Вард попытался вырваться. Раздался страшный крик, мальчик очень больно сжал мою руку, и мы провалились в открывшуюся воронку, но я успела увидеть на лице преследователя страшные волдыри.

Глава 7

Луч солнца, словно крадущийся вор, просачивался сквозь вершины вековых елей. Стволы деревьев выглядели так, будто их сгибали и закручивали киклопы. Травы не было. Возле узловатых корней, похожих на ноги гигантских пауков, росли нарядные мухоморы. Когда я пристально посмотрела на одного из них, он открыл глазки и пробормотал:

– Чего глядюки выпучила? Никогда грибов не видела? – И, смешно семеня маленькими ножками, удалился в сторону зеленоватого тумана, в котором, странно извиваясь, таяла магония.

– Извини. – Рядом со мной стоял Вард, сжимая в руках склянку с чароитом. – Немного попало на куст, когда я плеснул в этого предателя.

Неподалёку сидел спасённый нами мальчишка и держал в руках мухомор, а тот верещал:

– И чего сразу хватать? Ходют тут всякие, хватают…

Я посмотрела на него, а мальчик, аккуратно поставив гриб, улыбнулся и представился:

– Дин, Диннай из клана Дымчатых. Спасибо, что вытащили!

Когда мы с Вардом назвали свои имена, Дин хрипло произнёс:

– Это ведь благодаря вам вернулся домой мой младший брат Кенай?

– У тебя рана. Надо бы промыть и приложить плёнку коры. – Я поспешила к ели.

– Где мы? – Вард задал вопрос, который интересовал всех. – И как нам выбраться?

Только тут я поняла, что родных колючек нигде нет и мы находимся в незнакомом месте. Диннай же произнёс:

– Хвойный лес, найти воду сложно. Она может быть только в низинах.

Мы все посмотрели на пробивающийся луч солнца и решили пойти по его направлению: возможно, скоро деревья поредеют. Продвигались, с трудом преодолевая корявые корни. В моей голове стучала только одна мысль: «пить», но мне было стыдно жаловаться.

– Мне кажется или мы ходим кругами? – недоумевая, проворчал Дин. – Обычно я хорошо ориентируюсь в лесу.

– Воды бы найти, – озвучил желание всех сын министра.

– Вот только не надо об этом. – Я нагнулась, чтобы пройти под корнем в узел затянутого дерева.

Мальчишки полезли за мной, но Дин, взяв камень, поставил зарубку на изогнувшемся стволе. Ещё несколько шагов, и снова зарубка.

– Так мы поймём, ходим кругами или нет.

Идти становилось всё тяжелее – узловатые сучья были так тесно перепутаны, что не всегда получалось пролезть между ними. Наконец, два раза споткнувшись и ударившись коленкой о торчавший корень, я села на изогнувшуюся ель. Рядом на импровизированную скамейку приземлились и мальчишки. Стемнело, но склянка с чароитом, в которой на дне ещё слегка шипела влага, излучала сиреневатый свет.

– Давайте немного отдохнём и решим, что делать дальше, – виновато произнёс Дин.

Постепенно боль в ноге притупилась. Решив идти дальше, я вдруг заметила семейку мухоморов. Их нарядные шляпки исчезали в норе между изогнувшимися корнями огромного чёрного дерева. Проследив за моим взглядом, Дин встал с ели и пошёл вслед за грибами.

– Куда это они, интересно?

– Подожди! – Вард поспешил за ним.

Я попыталась приподняться, но боль в колене стала сильнее, поэтому со стоном села обратно.

– Мы сейчас, – сказал мне Вард, – не бойся, посмотрим, что там, и вернёмся.

Когда мальчишки скрылись в норе, мне стало страшно. Казалось, сейчас кто-нибудь выскочит из-за дерева.

– Ребята, я с вами! – Хромая, я отправилась тем же маршрутом, но не успела сделать и двух шагов, как увидела радостного Варда, за ним не менее сияющее лицо Дина.

– Ты должна это увидеть! – Мальчики подскочили и с обеих сторон подхватили меня под руки.

Пройдя между двумя причудливо изогнувшимися шишковатыми корнями в образовавшееся дупло чёрного ствола, я увидела чудесный пейзаж. Вода с шумом обрушивалась с тёмных скал в небольшое озеро, поднимая тучи изумрудных и бриллиантовых брызг, в свете огненных крылышек фирефлей.

– Ура! Вода! – Ребята помчались, а я похромала за ними.

Напившись, мы осмотрели место, куда нас привели говорящие мухоморы: освещены было только озеро и часть небольшого водопада, вдалеке виднелась гряда тёмных скал.

– Идти дальше будет опасно, поэтому нужно заночевать здесь, – заметил Вард.

Я огляделась, решая, под каким бы деревом устроиться.

– От озера и воды тянет холодом, нужно укрытие.

– Смотрите, пещера!

И как только Дин разглядел её?

– Удобно. И в шатре аломеи. – Вард начал спускаться.

Ребята подали мне руки, помогая идти.

В пещере было сухо, и, поставив склянку с чароитом посередине, мы улеглись вокруг неё. Я пыталась заставить себя не думать о еде, поэтому спросила:

– Дин, а как ты оказался в плену у лекаря?

– Он ведь лечил Кеная. Мой брат сильно ослаб после плена. А этот человек был таким добрым и поддерживал всех…

– Это все заметили, – проворчал Вард. – Он и меня, и Лэнди лечил.

– Вонючий сорняк! – выругался Дин и продолжил: – Поэтому, когда он появился и попросил меня помочь ему погрузить вещи в булл, я даже не сомневался. А потом он бросил мне в лицо пыльцу аконита. Очнулся я уже в том коридоре.

– Думаю, он знал, что Лэнди была приглашена к нам домой, и ждал только удобного случая, – заметил Вард.

– Родители, наверно, волнуются. – Я поёжилась: было прохладно.

– Но зачем нас надо было похищать? – возмутился Дин.

И мы поведали новому знакомому свои злоключения. Выяснилось, что и ему зимой исполнится двенадцать лет, а это значило, что в Цветании мы будем на одном курсе. Я не заметила, как задремала под бормотание мальчиков.

Проснулась от плача тиуна, что вступил в перекличку с собратьями. Открыв глаза, поморщилась: на коленке вздулась огромная шишка, а сама нога опухла. Вард ещё спал, а Дина не было. Через несколько минут он появился с листьями лопуха, в одном из них блестела вода.

– Выпей, – попросил меня Дин, прикладывая второй лист на моё больное колено. – Принесу ещё воды. – Он повернулся, чтобы выйти из пещеры, но тут же попятился назад. – Тихо!

Я с трудом приподнялась, опираясь на стену, и увидела, что в шагах пятнадцати от лиственной вуали аломеи стоит квеббка – моя повзрослевшая копия – с красными прядями в тёмных волосах.

– Вы уже просну… – начал говорить Вард, но Дин зажал ему рот.

Квеббка повернулась в сторону пещеры, и мне казалось, она смотрит прямо на меня. Внутри всё сжалось от страха. Затем женщина встала лицом к водопаду, шум которого почему-то затих, и запела чудным голосом, и в нём слышался какой-то тревожный и манящий зов. При этом алые локоны начали извиваться, словно змеи, на чёрном плаще её волос. Это было так завораживающе, что хотелось дотронуться до танцующих змеек рукой.

Внутри меня что-то плакало и смеялось, казалось, сейчас появившиеся крылья унесут высоко-высоко в небо. И я сделала шаг вперёд, но острая боль в колене привела меня в чувство. Я заметила на лице Варда странное, пустое выражение. И он, очарованный пением, двинулся вперёд.

– Куда? – Дин с силой оттолкнул его в глубь пещеры.

Я снова услышала зов и, превозмогая боль, сделала шаг. А в это время Вард, скорее всего, споткнулся о камень и упал, задев ногой склянку с чароитом. Раздался звон стекла – и манящий голос сменился неприятными, квакающими звуками.

– Что это было? – Вард уставился на сверкающий минерал.

Стало легче дышать, и тут, разрывая водную штору, на поляне перед озером начали появляться фигуры киклопов. Двигались они будто в трансе, единственные глаза на их выпуклых лбах остекленели. Между ними, шатаясь, шёл человек. Сверху спланировали гарпии. Водопад распахнул ворота ещё раз, пропуская несколько фигур в плащах.

От чароита исходило тёплое мерцающее свечение. Но стоило мне только покинуть границу света, как квакающий голос менялся на манящий. И появлялось желание пойти ему навстречу.

– Да что такое с вами происходит? – заволновался Дин, заметив, что чуть Вард отодвигался от свечения магического минерала, как взгляд его стекленел, а мальчишка стремился выйти из пещеры.

То же самое происходило и со мной.

– Магии голоса невозможно сопротивляться. Спасает только то, что больная нога не даёт быстро двигаться. Чуть шевельну ею, как чары рассеиваются. Да ещё вот этот свет помогает.

– Ничего не чувствую, – удивился Дин. – Может, на Синих Волков магия голоса не влияет?

Пение прекратилось, но собравшиеся у водопада ещё несколько минут раскачивались как маятник на часах в библиотеке дяди Бреннита: направо – налево, направо – налево. Затем они встали в круг. В просвете между двумя киклопами я увидела человека. Он, стоя на коленях и склонив голову, так же качался направо – налево, направо – налево.

Водопад снова начал низвергаться со скалы, создавая при этом громкий шум. Человек поднял голову, и я ужаснулась: вместо лица была гротескная маска с волдырями, сквозь которую угадывались черты лекаря Верна.

– Это ты его так? – прошептала я Варду.

– Не специально же, просто он меня схватил, я и выплеснул из склянки жидкость.

Шум падающей воды заглушал речь квеббки, только змейки в её волосах иногда начинали плавно извиваться. В ответ киклопы и фигуры в плащах два раза ударили себя в грудь, высказывая согласие с чем-то. Плач тиунов стал сильнее. Они слетались небольшими кучками и рассаживались, словно зрители, на обломках скалы.

Человек на коленях пополз к квеббке, возможно, умоляя её. Она подняла руку вверх – это стало сигналом для гарпий. Они напали все сразу. Страшный вой перекрыл шум водопада. От лекаря Верна летели кровавые ошмётки. Зрелище на поляне было омерзительным настолько, что меня затошнило.

– Он, конечно, предатель, но не заслужил такой смерти, – с бледно-зеленоватым лицом произнёс Вард.

Мы с Дином согласно кивнули, а киклопы один за другим начали растворяться в хрустале водопада. Женщину окружили фигуры в плащах, на лицах у них были маски. Гарпии что-то доклёвывали на траве, а тиуны стаей кружились над ними.

Вскоре змееволосая квеббка и несколько фигур тоже скрылись за водной преградой. Вдруг два незнакомца очень близко подошли к нашему укрытию.

– Успеешь за это время? – спросил тот, что повыше.

– Месяцев семь-восемь, и всё получится. – Услышали мы ответ.

– И больше ждали. На связь выходим только в случае крайней необходимости, – добавил высокий.

Гарпии начали взлетать, говорившие следили за ними.

– Отвратительные создания, – пробормотал тот, что пониже.

Скоро ещё две фигуры просочились сквозь водную ткань.

Изумрудные волны озера сверкали под лучами яркого солнца. Лёгкий ветерок гладил верхушки деревьев. И ничего не напоминало о том, что недавно здесь казнили человека. Я с трудом смогла доковылять до воды. Вард мне помогал, Дин собирал в лист лопуха какие-то чёрные ягоды.

– Подкрепитесь, они утолят голод.

А я вдруг поняла, что не смогу передвигаться самостоятельно. Мальчики внимательно наблюдали за тем, как на одной ноге я допрыгала до большого валуна.

– Сильно болит? – участливо поинтересовался Вард.

– Терпимо. Скоро я смогу идти дальше. – В моём голосе звучала надежда.

Дин посмотрел на меня и подошёл к раскидистой аломее. Молча он начал сплетать из её ветвей что-то, похожее на длинные косы. Вард попросил:

– Покажи как надо.

Когда носилки были готовы, я запротестовала, но Дин посмотрел на меня так, что я безропотно села в середину плетения. Рядом со мной поместили остывший чароит, завернув его в сорванный около озера лист лопуха.

– Я думаю, надо рискнуть, – Дин настоял, чтобы мы вышли так же, как заговорщики: через водопад.

Странно, как только мы подошли к потоку, он распался посередине. Несколько шагов – и перед нами лиственный лес, завораживающий своей пышной зеленью. Слышалось журчание родника.

– По крайней мере, от жажды не умрём, – заметили повеселевшие ребята.

Я проследила, как с одного цветка на другой перелетел мохнатый шмель. На суку ближайшего дерева трудился дятел. Я бы улыбнулась, но увидела, что на рубашке Варда, который шёл впереди, проступает потное пятно – ребятам было тяжело меня нести.

– Может, отдохнёте? – попросила я, и мальчишки тут же опустили носилки.

Так мы передвигались ещё некоторое время: несколько шагов и отдых. После очередной стоянки я заметила на ладонях Варда кровь и, понимая, что из-за меня они не могут идти быстрее, произнесла, тщательно подбирая слова:

– Я думаю… лучше мне остаться здесь. Так будет быстрее, а я подожду… когда вы придёте с подмогой. Без хорошей еды вы скоро упадёте.

Выпалив это, осознала, что Вард прячет от меня глаза. А Дин, повернувшись, произнёс:

– Синий Волк никогда не променяет честь на уют и кусок мяса!

Он оторвал от одежды узкую полоску и протянул её Варду. Тот перевязал кровоточащую руку. И мы отправились дальше. Но, сделав не более десяти шагов вдоль ручья, мальчики остановились.

– Кажется, кто-то плачет, – Дин насторожился. – Слышите?

Действительно, неподалёку доносилось невнятное бормотание нескольких женщин и сквозь него пробивался тоненький плач-завывание.

Я протянула Варду руку.

– Помоги встать.

Дин, наблюдая за моими неуклюжими движениями, шепнул:

– Разведаю, что там и как.

Я запрыгала на одной ноге, но взяла чароит из носилок с собой. Вард поддерживал меня.

– Идите сюда! – Махнул рукой выглянувший из-за деревьев Синий Волк.

– Ну, несколько шагов смогу и самостоятельно преодолеть. – Отмахнувшись от протянутой руки Варда, я допрыгала до тоненькой берёзки.

На небольшой полянке стояли ведуньи – их легко можно было узнать по фиолетовым остроконечным шляпам. Старшие что-то бормотали, молодые плакали, а одна из них завывала. Именно её плач мы и услышали. Я не сразу поняла причину: между двух берёз блестело чёрное, словно нефтяное, пятно.

Кто-то из ведуний услышал моё пыхтение, и фиолетовые шляпы резко повернулись в нашу сторону. Я увидела, что на земле лежит жеребёнок пегаса. Тоненькие ножки и мордочка, но крылья были странно вывернуты, а из шеи вытекала серебристо-чёрная кровь. Мои глаза тут же наполнились слезами.

– Дети… Квеббеки и волчонок… Вы как сюда попали? – перебивая друг друга, заголосили хранительницы леса.

– Что с ним случилось? – Дин с ужасом таращился на переломанного пегасёнка.

– Мальчик, ты не поможешь ему, – властным голосом ответила очень старая ведунья. – Если уж магия Тринадцати не помогла, то никто не сможет.

Завывавшая рыжеволосая девушка всхлипнула и села на пень, её плечи вздрагивали от рыданий. Вард растерянно переводил взгляд то на меня, то на ведуньечку.

– И всё же, – не унимался Дин, вопросительно гладя на самую старейшую из присутствующих, – вам ведь известно, что так покалечило этого малыша?

– Проклятие, страшное и нам не подвластное. Ведь кровь молодого пегаса, сбитого в полёте, обладает удивительной магией.

– Но каким надо быть чудовищем, чтобы напасть на ребёнка? – Вард таращился на серебристую лужицу, которая впитывалась в траву. – Хотя кое-кто и ради моей крови готов пойти на преступление.

– Кому это нужно? – прошептала я, но девушка, плачущая на пне, услышала.

– Если выпить такой крови, то твой голос будет очаровывать. А зову пения практически невозможно сопротивляться. Для этого нужно обладать огромной силой воли.

Мы с ребятами переглянулись.

– Ой! – В моей руке начал дымиться внезапно потяжелевший чароит.

Минерал обжёг меня, и я выронила его в траву, но камень, словно резиновый фиолетовый мячик, скачками приближался к раненому животному, дышащему хрипло и часто.

Ведуньи, замерев, наблюдали за его действиями. И тут над нами появилась радуга, с которой, переливаясь, заструились капли: синие, красные, жёлтые и зелёные, разнообразных форм и размеров. Они создавали впечатление разноцветного звездопада. От чароита начало исходить сильное свечение, и я вынуждена была зажмуриться.

Открыла глаза, когда кто-то похлопал меня по плечу. Это был Вард. Он улыбался.

– Лэнди, смотри!

На поляне стоял крылатый жеребёнок с длинной, пушистой гривой, а на его печальные умные глаза падала голубоватая чёлка. Он ткнулся носом в плечо Дина, и тот потрепал его по загривку.

– Какой красавец! – восхитилась я, но, покачнувшись, ещё сильнее обхватила рукой ствол берёзки.

Прекрасное животное вдруг расправило крылья и – взлетело! Описав круг над нами, наискось оно взмыло в радужную синеву в просвете пышных крон. В тот миг, сопровождая взглядом каждый взмах его крыльев, я почувствовала облегчение и радость!

Звук шипения в траве отвлёк меня от созерцания неба и удаляющегося пегаса. Ко мне подкатился чароит, но цвет его уже не был лиловым с переливами. У моих ног лежал серый булыжник, по которому иногда пробегали синеватые искры, но вскоре погасли и они. Я, обхватив одной рукой тоненькую берёзу, чтобы не упасть, подняла потускневший камень. А когда выпрямилась, вздрогнула – старая ведунья пялилась на меня так, что хотелось съёжиться.

– И откуда же у тебя взялся эльфийский чароит?

Остальные хранительницы тайн леса начали окружать меня, но вдруг одна из них, с роскошными каштановыми косами, воскликнула:

– Велена, не будь строга, девочка ранена!

Две ведуньи взмахнули руками – и вот я уже сижу на пне. Третья склонилась надо мной, и я почувствовала сильное жжение в больной ноге.

– Потерпи, маленькая. – Услышала я шёпот и тут же прикусила губу, чтобы не заплакать.

Но постепенно пылающий огонь боли сменился на тёплое и приятное ощущение. Ещё одна женщина колдовала над раной на шее Дина.

– Спасибо большое, – это Вард благодарил рыжеволосую ведуньечку за исцелившиеся ладони.

Она смущённо улыбалась.

– Белава, Дара, возьмёте с собой мальчиков, девочка полетит со мной. Продолжим разговор в Весте. Дети умирают с голоду, – распорядилась главная.

Раздался дружный свист, и из-за берёзок-красавиц, окружавших поляну, стали проступать очертания метёлок. Ещё минута – и они в руках ведуний.

– Держитесь крепко! – Получили мы строгий наказ, когда уселись на удивительное транспортное средство.

Обняв Велену, я поняла, что метла начала набирать высоту! Все большие предметы стали превращаться в маленькие, а на поляне стояли игрушечные деревья! И вот мы уже летим! Сначала я боялась упасть, но вскоре страх ушёл на второй план, а меня переполнило чувство истинного восторга, лёгкости и свободы! Я почувствовала, как от ветра в лицо захватывает дыхание!

– Снижаемся! – крикнула главная ведунья.

Глава 8

На красновато-рыжей скале, окружённой бушующими волнами океана, стоял могучий дуб. Под ним – небольшая площадка, на которую, кружась, начали опускаться ведуньи. Мы с Веленой завершили процессию. Как только мётлы оказались без всадников, тут же вскочили и спрятались в развесистых ветвях.

– У нас гости? – раздался шелест, эхом отражаясь от скал.

– Не ворчи, Веллес. Это просто дети, – устало заметила одна из ведуний. По-моему, её звали Дара.

Неожиданно ухнул филин. Я вздрогнула, но заметила, что ствол дуба начал светиться там, где его касались, и появился проход.

– Добро пожаловать в Весту! – проскрипело могучее дерево, при этом разлапистые ветки его качнулись и несколько пожухлых листьев упало на каменистую площадку.

– Спасибо! – одновременно буркнули ребята.

– Спасибо, – поблагодарила и я.

К небольшому замку, увитому зелёным плющом, вела извилистая каменистая дорожка. Вдоль неё росли яблоневые деревья, с тёмно-серых веток с листьями точь-в-точь из малахита свисали золочёные плоды, издавая изумительный аромат.

Чувство голода стало невыносимым, да ещё и желудок стал петь на все лады. Каждое золотистое яблочко манило: «Сорви меня!» Но мне казалось, что это будет невежливо. Вард почти уже протянул руку к ветке, но покосился на Дина, тот шёл, глядя прямо перед собой. Поэтому сын министра почесал затылок и, опустив голову, пошёл по дорожке быстрее. Ведуньи, выстроившись в линию, насмешливо наблюдали за нами.

– Молодцы, что не сорвали: Веллес дальше не пустил бы вас, – шепнула веснушчатая ведуньечка, лукаво улыбаясь, – ходили бы кругами, а в Весту попасть не смогли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.