Андрей Умин
Голконда

Глава 1

«Счастье от покупки всегда бывает вызвано чьей-то манипуляцией. Наши незабываемые эмоции – плод труда маркетологов, внушающих нам радость от обладания не самой нужной нам вещью. И наоборот – простые, не навязанные никем желания часто вызывают у нас сомнения. Мы начинаем задумываться, подозревать неладное, относиться с опаской к тому, что, оперившись, могло бы стать собственным мнением, ведь это всего лишь свободное, не обернутое в манящий фантик суждение.

Например, покупая ноутбук, вы чувствуете, что вам по душе модель от малоизвестного бренда – она недорогая и имеет все нужные функции. Но будете ли вы с ней счастливы? Нет. В случае ее покупки весь следующий год вы будете мучительно щелкать по ненавистным клавишам и смотреть в сторону более трендовой модели, мелькающей в каждом ролике и онлайн-сериале. Пусть там нет всех нужных вам функций и ценник зашкаливает настолько, что придется оформить кредит, но именно эта модель сделает вас счастливым. Чувствуете? Это уже не то нестабильное, расплывающееся без фундамента счастье от покупки нужного вам устройства, нет, это полноценное, доказанное всеми учеными мира блаженство. То же самое с сумочкой, автомобилем и даже с кормом для рыб. Со всем, что вашей душе угодно. Тонкий обман и манипуляция. Но не в угоду вам, а ради денег, прибыли, власти, еще большей власти. Над кем? Конечно, над вами. С каждой покупкой, с каждым производственным циклом новая доза обманного счастья, новая возможность обманывать вас и впредь.

Весь мир построен на лжи. Я не говорю, что это жестокая ложь, нет, она относительно безопасная и лучше многих ужасных вещей, происходивших в длинной истории человечества. Просто не надо видеть заботу там, где ее нет. Все не то, чем кажется…»

Так заканчивалась статья Олега Рогина в национальной газете. Вернее, на этой фразе ее закончил зачитывать главный редактор – шестидесятилетний плотный мужчина с длинной седой шевелюрой. Настолько длинной, что, поворачивая голову, он каждый раз вынужден был поправлять волосы свободной рукой, отводя их от глаз, чтобы лучше видеть собеседника.

– Ты точно с ума сошел, – было его резюме.

Олег стоял перед столом главного редактора в центре тесного кабинета, одна сторона которого прозрачной стеклянной стеной выходила в большой коридор и на коворкинг. Вдалеке за спиной Рогина многочисленные газетчики могли наблюдать эту тяжелую сцену, но ничего не слышали. Впрочем, они и так догадывались, о чем говорят в кабинете у шефа. Утренний выпуск газеты успела обсудить уже вся страна, начиная с офисных клерков и заканчивая видеоблогерами. Все от мала до велика смеялись над глупой статьей.

– Ты издеваешься? – спрашивал главный редактор, целясь убийственным взглядом в онемевшего от его напора Олега.

– Нет, я просто хотел как лучше.

– Как лучше для кого? Для наших конкурентов? Так опозорить газету!

Редактор всегда держал себя строго, а лицо его было похоже на передутый баскетбольный мяч – будто он надел ботинки на два размера меньше либо забыл вытащить из них транспортировочную бумагу. Но в это утро он был особенно хмурым и непреклонным.

– Если позволите, я напомню, в чем был план.

– Мне наплевать на твой план! О господи, да я позвал тебя, только чтобы держать марку перед подчиненными. – Начальник не столько кричал, сколько надрывал мышцы шеи и размахивал руками. – А ты просто стой и принимай все, что заслужил. Кивни, если понял.

Олег кивнул. Разумеется, он допускал негативную реакцию главного редактора, когда вопреки его запрету подложил свой материал в папку с финальной версткой. Но он надеялся, что, даже несмотря на слишком дерзкий и неформатный текст, поднятая статьей волна общественного внимания вызовет широкий резонанс и приведет к сдвигу общества, а сам Олег получит какую-нибудь журналистскую премию. Однако резонанса не возникло. Все мнения были как никогда едины – статью посчитали глупостью, ведь на сайте главной газеты страны не может быть особого суждения, народ его просто не примет. На первой странице всегда выражается обобщенное мнение большинства. Так сказали владельцы. Так газета получает больше прибыли и любви от широких масс. Даже если кто-то один из прочитавших статью задумался, то он сразу почувствовал, что поддержка автора не вызовет в нем настоящего счастья, а лишь приведет к ненужным ему внутренним спорам и противоречиям.

Олег мысленно вернулся в кабинет, когда главный редактор уже открыл дверь в коридор, чтобы всем было слышно, и докрикивал свою гневную тираду:

– …и чтоб ноги твоей здесь не было! Ты уволен!

На этом бывший начальник вдохнул полной грудью, задержал воздух на несколько секунд, выдохнул и медленно повторил процедуру несколько раз, возвращаясь к столу.

Утро понедельника редко бывает добрым, но это утро Олег запомнил надолго. Не поднимая глаз, он проковылял через коворкинг, сторонясь бывших коллег ровно так же, как они сторонились его, не зная, что сказать в такой сложный момент. Все понимали, что для него борьба за место бессмысленна – газета сокращала каждый месяц по человеку и новое имя должны были назвать уже через десять дней – первого октября. После такого скандала кандидат на увольнение был всем очевиден, поэтому Олег молча принял судьбу и не стал устраивать ненужных сцен. Он забрал со своего стола в самом углу у окна папку с бумагами, личный ноутбук известной марки и приготовленный подарок. Маленький белый сверток со сверкающим на свету красным бантиком был приготовлен к первой годовщине его свадьбы. Все в коворкинге это знали, от чего Олегу было еще тяжелее, и стыд волнами румянца расходился по его лицу.

Уже на выходе из редакции поникшего и отчужденного мужчину догнал начальник отдела кадров и тихо шепнул, что еще не поздно написать заявление об уходе по собственному желанию. Не сказать чтобы у опечаленного внезапными тяготами Олега это вызвало некий подъем, но он быстро подписал все бумаги, хотя скорее машинально, чем энергично, и навсегда покинул здание, в котором проработал пять лет.

Серые московские улицы без единого дерева лишь косвенно позволяли насладиться красотами осени. Вся льющаяся с экранов реклама окрашивалась в оранжевые тона, передавая нужное людям в это время года бархатное ощущение спокойствия и теплоты. Это навевало мысли о душевных пейзажах за пределами города, где рисовался мягкий уют желтой листвы. Совсем скоро она осыплется, подведя черту под очередным циклом сезонов. Все живое уйдет в спячку до следующего пробуждения растений. Так повторяется каждый раз и ничего в этом нет смертельного. Обновление, наоборот, помогает стать лучше, избавившись от плохого, ненужного. Вероятно, и в увольнении нет ничего смертельного, ведь любая проблема – это скрытая возможность переосмыслить жизнь и двигаться дальше.

Олег думал об этом по пути на парковку. Измученная дождем улица отдавала тягучей сыростью, высасывающей из тела тепло. За тридцать один год жизни он не помнил дня хуже этого, когда вместе сошлись свинцовое небо, мрачные мысли и настроение окружающих. Хорошо хоть, пешеходы не знали Олега в лицо и, даже слышав об утреннем инциденте с выложенной статьей, не смогли бы посмеяться над ним. Его просто все обходили, будто дерево или столб, как и положено всем высокоразвитым социальным созданиям типа людей. Улица осталась безразлична к нему, что в данном случае было намного лучше открытой ненависти. Единственным лучом света была первая годовщина его брака, выпавшая на такой скверный день подобно спасательному кругу, летящему к тебе при крике: «Человек за бортом!». Когда попадаешь в неприятности, надо ухватиться за что-то хорошее – и спасательное кольцо на пальце помогало Олегу прийти в себя. Как бы ни складывались обстоятельства, за бортом жизни он не окажется.

Уже греясь в машине, он смотрел в зеркало заднего вида на свое лицо. Заматеревшее с возрастом, но все такое же родное, привычное. С грубыми линиями носа, бровей, с четко слепленным ртом, с суточной щетиной, добавляющей пару лет к и без того пугающему тридцати одному. Поправляя короткую челку, он показался себе актером второго плана из небольшого боевика, куда подбирают людей, на которых приятно смотреть, но которые не отвлекут внимания от Ван Дамма. Олег выглядел как спаситель мира на минималках.

Он притягивал к себе многих женщин, но сам притянулся только к одной – высокой стройной блондинке с большими глазами и умилительным взглядом. Таких часто берут в голливудские боевики, чтобы зрители понимали, ради чего Ван Дамм рискует своими булками. Очень близкий сердцу типаж, ради которого хочется отправиться на край света или на худой конец хотя бы принести себя в жертву прекрасному. Она не похожа на рисованных монстров с модных показов, где косметика ослепляет сильнее софитов, она скорее спущенный с неба ребенок в облике взрослой женщины, которую хочется крепко прижать к груди и забрать в пещеру первобытных инстинктов, чтобы отдать ей свое тело и душу, а потом вечно служить необъяснимому внутреннему порыву – заботиться о ней, несмотря ни на что. Эдакая соседская девчонка на максималках.

Звали ее Милана. Олег понял, что хочет жениться на ней, при первой же встрече два бесконечно далеких года назад. И вот через двенадцать месяцев после знакомства, прежде чем успеть разочароваться в перспективах брака, они поженились. С тех пор у Олега появилось теплое осознание спокойствия и уверенности во всем, абсолютно неопровержимое чувство счастья, возникающее, когда находишься рядом с любимым и вроде как понимающим тебя человеком.

Вот и теперь, несмотря на превратности судьбы, он еще мог почувствовать себя счастливым – отметить годовщину свадьбы с Миланой, вручить ей подарок.

Место было выбрано соответствующее возложенным на него надеждам. Небольшой ресторан в Сити на заоблачной высоте с видом на розовый закат, где каждого гостя уважительно называют по имени и отчеству, а шеф-повар лично принимает заказ.

– Олег Максимович, добрый вечер. Милана Ивановна, вы просто обворожительны, – сказал метрдотель, как только увидел пару у входа.

– Спасибо. А у вас тут довольно мило, – скромно ответила дама.

– Со стороны заката тучи уже разошлись, поэтому желаю насладиться отличным вечером. Прошу за мной.

От самого входа тянулся манящий запах, и чем дольше он завораживал обоняние своим мягким прикосновением, тем сложнее становилось его распознать. Пахло всем сразу и ничем одновременно. Опытный метрдотель сразу заметил подергивание носа и удивление Олега, будто пытающегося на нюх уловить источник ароматов посреди заплывшего смогом города.

– У нас специальная очистка воздуха, сэр. Фильтруется в буквальном смысле все, чтобы ничто не мешало гостям наслаждаться изысканными блюдами.

– Ну разве этот вечер не прекрасен? – Олегу хотелось заострять внимание на любых мелочах, чтобы поднять себе настроение.

– Не знаю, не могу думать на голодный желудок, – ответила Милана.

Ресторан занимал весь этаж, имел высокие потолки и располагал барной стойкой с одной стороны от входа и зашторенной лаундж-зоной с другой, а посередине тянулся проход в главный обеденный зал с выдержанными в темных тонах стульями и столами. Скатерти же, наоборот, отдавали молочным, почти белым цветом, дополняя атмосферу классической роскоши. Все посетители, как на подбор, смотрелись весьма утонченно. В основном это были зрелые пары, одетые в смокинги и вечерние платья, но кое-где присутствовала джинсованная молодежь, впрочем, тоже одетая далеко не в ближайшем «Вайлдберриз».

Пока Олега с Миланой вели к столику у западного окна с видом на небоскребы и краснеющий горизонт, вечернее платье женщины переливалось разными красками в зависимости от освещения. Для лучшего погружения в мир вкусового соблазна над всеми столиками висели разноцветные лампочки, включаясь в соответствии с поданными блюдами. Тайская кухня освещалась красным, японская зеленым, американская синим, среднеазиатская желтым светом и так далее. Родной цвет платья Миланы был ярко-розовым и сочетался с более мягким оттенком ее румян. В своем боевом облачении она притягивала взгляды мужчин. Вьющиеся медовой сладостью волосы заканчивались у шеи на том самом рубеже, когда дополнительная длина прически, на которую захочется смотреть и смотреть, все только опошлит. Челка мягко смещалась набок, обнажая гладкий, будто фарфоровый лоб. Выразительные скулы, налитые жизнью щеки, скромный прямой нос, восходящая в абсолют красота серо-голубых глаз, а главное – идеальная форма лица обезоруживали любого. Но сильнее всего обезоруживала глубина ее взгляда, исполненного гораздо большего достоинства, чем взгляды стеклянных глаз многих моделей, лишенных души. Когда она улыбнулась, поблагодарив гарсона, и ее белоснежные зубы показались между приоткрытых губ, не сильно, как при обычном смехе, а ровно настолько, чтобы явить свои идеальные пропорции. От облика Миланы Олега пронзало разрядом счастья. Не того странного, сомнительного, а настоящего, безошибочного, абсолютного счастья. В этой женщине все казалось прекрасным – щиколотки, колени, бедра, талия, грудь, шея, волосы, лицо. Короче говоря, Милана Иванова была русской Дженнифер Лоуренс.

Она внимательно листала меню, пока учтивый шеф-повар с усами и в белом накрахмаленном колпаке объяснял особенности каждого блюда, на которое дольше обычного смотрела гостья. Каждый разворот посвящался отдельной кухне. Яств было немного, зато они пестрели поразительным разнообразием форм и ингредиентов. Множество прекрасных, вызывающих аппетит фотографий еды безусловно притягивало ее взгляд. Олег же смотрел только на цены рядом с блюдами, выбирая цифры покороче. Играла легкая музыка, практически неуловимая для слуха, и вместе с увлекательным рассказом шефа об имеющихся деликатесах только усиливала чувство голода.

– Мне, пожалуйста, тартифлет, – произнес Олег как можно элегантнее, чтобы сойти за гурмана.

– О, звучит красиво! – заинтересовалась Милана. – А что это такое?

– Картофельная запеканка с беконом, – предательски ответил шеф-повар.

– А, нет, тогда не хочу. Сегодня у нас годовщина. Дайте мне фуа-гра.

Пока усач в колпаке улыбался, делая записи в своей голове, из ниоткуда возник официант, взял у гостей меню, выдал винные карты и затем пропал в никуда.

– Непередаваемый вкус фуа-гра требует достойного обрамления. Я бы посоветовал вам десертное вино сотерн, если угодно. – Шеф-повар общался с гостями столь вежливо и любезно, что казалось, он пребывает в восторге от их прихода и действительно их искренне любит.

– Определенно. Полностью с вами согласен, – ответил Олег в надежде, что это не ловушка и такое вино действительно существует.

– Отлично. Будет сделано в лучшем виде. – Шеф настолько светился счастьем от возможности обслужить новых гостей, что его колпак стал походить на нимб. Впрочем, такой обман зрения мог создавать эффект мягкого свечения над столами.

Приняв заказ с чувством вселенской радости и беззаветной любви к своей работе, апостол от мира кулинарии ушел, оставив семейную пару наедине с их годовщиной. В наступившем усыпляющем молчании двух близких людей Олег попытался незаметно достать подарок из своего портфеля, пока Милана любовалась закатом. Солнце тонуло за далекой линией горизонта, посылало сигналы бедствия, пытаясь привлечь к себе как можно больше внимания. Чем сильнее его затягивало в воронку будущей ночи, тем яростнее и ярче мерцали лучи. На ярко-фиолетовом с отливами небосводе не хватало только надписи SOS.

Олег уже взял подарок и начал говорить о прекрасном годе совместной жизни и о том, насколько сильно он любит Милану, как вдруг она резким движением одернула его.

– Подожди, посмотри какой вид. Надо выложить в сториз.

Прильнув плечом к окну, она вытянула руку с телефоном и стала поворачиваться по дуге так, чтобы в камеру попал также и стол, и интерьер ресторана, и соседние небоскребы, и сама Милана, и, конечно, закат. В это время она то улыбалась, то вытягивала губы уточкой, посылая приветы и воздушные поцелуи подписчикам.

– Блин, ты попал в кадр, – пробормотала она. – Придется снимать заново, только в этот раз отодвинься… Еще дальше. Еще. Вот так хорошо.

Посетители за соседним столиком весьма удивились, когда Олег практически присоединился к их компании, а официант даже дернулся в порыве поставить им дополнительный столовый прибор.

– Все, теперь хорошо, – сказала Милана, и Олег придвинулся обратно.

«Все не то, чем кажется», – внезапно всплыло в его голове. Как и у любого человека, у него часто мелькали мысли и воспоминания пережитого дня, но эта цитата из собственной статьи явилась совсем уж непрошенным, инородным гостем в напряженном до предела сознании Олега. Вот что бывает, когда испытываешь потрясений больше, чем следует. В такие моменты надо расслабиться и на что-то отвлечься.

Он погладил лежащую на столе руку Миланы, словно собираясь с мыслями, но на самом деле пытался насладиться осознанием счастья быть в браке с таким прекрасным созданием. Само создание в этот момент листало свободной рукой ленту эффектов для снятого видео. Ее по-детски округлое малиново-молочное лицо светилось от радости.

– Дорогой, у меня уже двадцать тысяч подписчиков, – объявила она, отложив телефон.

– Серьезно? Совсем недавно ведь было десять.

– Вот именно! – Она искренне радовалась, источая во все стороны флюиды любви. К счастью для Олега, большинство их попадало в него. – Это все благодаря курсам по психологии. Стоило на них записаться и все пошло в гору! Еще несколько месяцев, и смогу продавать рекламу. А у тебя что нового?

– Меня уволили.

– Ой, – нахмурилась она. – Из газеты?

– Да. Пять лет карьеры коту под хвост.

Теперь уже Милана положила свою руку поверх его и начала нежно ее гладить.

– Ты главное не расстраивайся, это вовсе не приговор. Даже наоборот. Как учат на наших курсах, любая проблема – это укрытая возможность переосмыслить жизнь и двигаться дальше.

– Скрытая. Я это знаю.

– Не можешь знать. Ты не проходил этот курс, – улыбнулась Милана. – А он авторский.

В эту минуту принесли воду и аперитив, поставили фирменные тарелки, разложили приборы. Стол стал выглядеть еще красивее, дойдя до крайней стадии великолепия, за которой вместе с появлением еды испортится и его возвышенный минимализм.

Милана дернулась свободной рукой к телефону, но Олег ее остановил.

– Подожди, – сказал он. – Сегодня же годовщина нашей свадьбы. И пусть мне не всегда удается осчастливить или хотя бы порадовать тебя, хочу сказать, что я всегда к этому стремлюсь.

Он достал из-под стола маленькую подарочную коробку бледно-бежевого, почти молочного цвета, перетянутую красной ленточкой с бантиком. В белом освещении французской кухни, включенном над их столом, подарок смотрелся выигрышно, хотя и в любом другом месте он не потерял бы своего шарма. На боковой матовой поверхности прямоугольной упаковки размером с коробку для очков виднелось одно лишь слово – Maple. На лицевой же стороне рядом с вдавленной в картон эмблемой клена из-под бантика виднелось число 12.

– Новая модель! – вскрикнула Милана как можно тише, чтобы не нарушать привилегированного уюта высотного ресторана. – Ее же только неделю назад показали!

Она уже все знала о новом мэйфоне, потому что транслировала презентацию на собственном канале, давая комментарии для подписчиков.

– Знал, что тебе понравится.

– Не то слово. Обожаю тебя!

Очевидно, эти слова предназначались Олегу, но, говоря их, Милана смотрела на новый смартфон. Она увлеченно сняла красный бант и раскрыла коробку с восторгом ребенка, получившего киндер-сюрприз. И эмоции были те же. Пусть их и не пощадила пелевинская инфляция, но даже сам факт их возвращения уже мог считаться чудом – так мало идеального мы проносим из детства во взрослую жизнь.

Отложив упаковку, Милана достала сверкающий розовый телефон, наполнив Олега счастьем выполненных обязанностей. Она покрутила новую модель перед собой, наслаждаясь ее дизайном и переливами света на идеально-ровных гранях, не без желания привлечь к себе взгляды других людей. Она держала смартфон тыльной стороной к залу, чтобы все заметили более выпуклый блок камер – единственный признак, по которому можно отличить никому не нужное старье прошлого поколения от обсуждаемой всеми новинки. Жалко, что издалека разница была незаметна.

Не желая откладывать свое счастье, Милана принялась активировать и настраивать подарок. На курсах учили, что желания надо удовлетворять здесь и сейчас, пока они не переросли в нераспутываемый гештальт, поэтому она сразу переставила симку и перенесла профиль со всеми аккаунтами в соцсетях. Этот вызывающий мурашки радостный труд знакомства с новым устройством по задумке производителя не мог соперничать ни с каким другим людским счастьем, в раскрутку которого не вливаются миллиарды. От счастья Милана была словно на седьмом небе – куда выше высотного ресторана. Она тут же принялась повторно снимать себя на фоне заката и стильно сервированного стола, чтобы показать подписчикам видео с уже нового телефона. Олег понимал, какими сложными маркетинговыми хитростями вызван ее восторг, но какая разница, если это делает его по-настоящему жизнерадостным и счастливым.

«Все не то, чем кажется», – опять промелькнуло в мыслях, и он мотнул головой, чтобы избавиться от лишнего напряжения.

– Все хорошо? – спросила Милана.

– Да, конечно. Просто представил, насколько сильно тебя люблю.

– Ты у меня самый лучший.

Она наклонилась над столом и привстала, чтобы подарить мужу поцелуй благодарности, после чего им подали еду.

Довольный и расслабившийся Олег начал осознавать, насколько проголодался. Это раньше ему приходилось держать в голове уйму вещей – как устроить годовщину, что подарить жене, в конце концов, что надеть. Теперь же, когда все требуемые от него обряды проведены, Олег мог успокоиться и почивать на лаврах созданной им благодати. По крайней мере до конца дня.

Пока он уплетал картофель с беконом, а фуа-гра остывало, Милана никак не могла нарадоваться подарку. Она писала подругам, делала селфи, фоткала стол с тарелкой богато украшенной гусиной печени, бокалом французского вина и упаковкой от новой модели мэйфона возле окна с видом на небоскребы. Стильный контур кленового листа, наносимый на всю продукцию Maple, гармонично смотрелся в любой обстановке, особенно во время заката на высоте восьмидесятого этажа.

– Фотографии просто улетные! – хвасталась она. – Подруги обзавидуются.

Когда буйное солнце окончательно скрылось, перестав отвлекать на себя внимание, вечер продолжился в более романтическом русле. Вино растеклось по удобренной высотой и тихой музыкой почве. Казалось, ресторан находится в капсуле с остановившимся временем, которое течет теперь только снаружи, за окнами небоскреба, на улицах неугомонной Москвы. Но Олег и Милана находились вдалеке от бессмысленной людской беготни. Они наслаждались изысканным вечером, позабыв все неурядицы типа увольнения и ужасного настроения. Эти проблемы существовали только за стеклянной стеной ресторана, были отгорожены от плывущего над пространством момента, оторванного от земли, а значит и от всей земной суеты. Официанты двигались незаметно, даже не создавая потоков воздуха, пахнущего ничем. Как же было прекрасно. Какой контраст с началом дня. Может, увольнение было необходимо, чтобы позволить в полной мере насладиться жизнью, которая все так же лениво течет, продолжается, несмотря ни на что.

Милана оставила хорошие чаевые, и вечер начал плавно перетекать из одного места в другое. Перемещение между локациями не ощущалось опьяневшей от удовольствия парой. Они словно были и собой, и рестораном одновременно, затем они стали лифтом, улицей, машиной такси и всеми дорогами разом.

Отражения высоток на стеклах такси сменялись отражениями низких, едва заметных зданий. Такси приехало в уютный пригород, свободный от городской суеты, и остановилось у дома супругов. Олег с Миланой вышли, машинально забрав свои вещи. Они, не думая ни о чем, смогли выключиться из жизни, повесив табличку «Переучет» на сознании. Никто их больше не беспокоил. Воистину вино создает много чудес. Недаром им банчил Иисус. Оно может даже телепортировать с улицы прямо в квартиру. Только что Олег с Миланой стояли возле такси, а в следующий момент они уже дома, зажигают свечи, чтобы не разрушить идиллию ярким светом, попутно оберегая природу – они против глобального потепления.

Они не могли полностью себя контролировать и, как бывает в таких случаях, не особо следили за происходящим, но ясно было одно – они делали все, чтобы продлить удовольствие. Не рекламное, описуемое, а подсознательное и необъяснимое. Они отняли все лучшее у этого вечера и покусились на ночь. Уносясь в сладком дурмане сквозь космос, Олег понял, зачем вселенной так много звезд – чтобы у каждого из миллиардов земных созданий был собственной укромный уголок кайфа.

Как обычно, солнце не могло долго дуться на то, что его не спасли, и вернулось. Будто кто-то сомневался в обратном. У винного телепорта есть один большой минус – как бы лихо и весело он ни перемещал тебя ночью, сильнее и неотвратимее всего он швыряет тебя в гулкое утро, в самый последний момент выхватывая у тебя табличку «Переучет», и уже сам закрывается на все замки. Стучаться и молить о помощи бесполезно. Утро всегда беспощадно, а утро безработного беспощадно вдвойне.

Солнце вошло в каждое окно Пышминска – пригорода Москвы.

Олег раскрыл глаза и увидел детское нежно-розовое лицо жены. Он думал, что его сковало от счастья, но потом оказалось, что это головная боль. Вместо созерцания неземной красоты пришлось пить обезболивающую шипучку. Он надел теплый махровый халат и, пока не проснулась Милана, быстро пожарил яичницу и заварил кофе, принес ей завтрак в постель.

– Доброе утро, дорогая, – сказал он, когда милое создание уже начало просыпаться.

– Который час? – промурлыкала она, жмурясь.

– Уже десять.

– А тебе разве не надо… А, ну да.

Остатки башни из слоновой кости, умело выстроенной прошлым вечером, окончательно растворились под напором нового дня и бесконечной нужды человека двигаться дальше по зыбучим пескам нерешенных проблем.

– Ага, я теперь безработный, как ты, и мы можем больше времени проводить…

– Вот не надо! – бросила Милана и приподнялась в постели. – Я работаю над собой, над своим каналом, прохожу курсы по психологии и личностному росту! У меня уже двадцать тысяч подписчиков. Чем это не работа!

– Прости, я ляпнул не подумав. – Олег сел на край кровати и через плед погладил бедро жены. – Я просто обрадовался, что мы теперь сможем больше времени проводить вместе.

– А жить мы на что будем? – спросила она, садясь и начиная есть яичницу. – Надо же выплачивать за квартиру. Да еще и курсы. Посмотри, сколько пользы они приносят.

– Я просто озвучил мысль. Такую знаешь, приятную. Не значит, что я пущу нас по миру ради мимолетной фантазии.

Не усидев на краю кровати и полминуты, Олег снова встал. Сказывались похмелье и нервное напряжение из-за ситуации, в которую он сам себя загнал глупой выходкой со статьей. Чуткая Милана сразу же захотела его успокоить и, запив кусок яичницы крепким кофе, сказала:

– Знаешь, это несправедливо, что ты тянешь все сам. Ты пока без работы, поэтому я продам прошлогодний телефон, чтобы заплатить за свои курсы. Этого должно будет хватить на целый месяц.

– Кстати, насчет твоих курсов. Так ли они нужны?

– Не начинай. – Жена надула нежные щеки и свела брови. – То, что ты не понимаешь смысла этих тренингов, еще не означает, что они бесполезны. Они позволяют мне разобраться, чего я на самом деле хочу. Я стала глубже чувствовать многие вещи, проработала детские блоки. Да я за месяц стала в два раза популярнее в соцсетях!

Олег тяжело выдохнул и машинально взял чашку с кофе другой рукой. Будучи на нервах, он коснулся низа чашки и, сразу почувствовав, насколько она горячая, вздрогнул и быстро вернул все обратно, чтобы не разлить на пол.

– Я не говорил, что не понимаю смысла. Я говорил, что не вижу его.

– А в чем разница? Это одно и то же, – с умным видом сказала Милана.

– Нет, разница огромна, – парировал он, пытаясь казаться убедительным.

– Все не то, чем кажется.

Вот опять эта фраза! Взятая из его статьи, она уже жила своей жизнью. Это не может быть лишь совпадением!

– Что? Что ты сейчас сказала? – закричал он и, испугавшись своего тона, пролил часть кофе на пол.

– Сказала, что нет разницы. Это одно и то же.

– Нет, после этого!

– Ничего. Ты же сразу начал кричать. О господи, Олег, что с тобой?

Он снова сел, но уже на самый угол кровати, подальше от удивленной жены. Сомнений быть не могло, действительно показалось. В каких бы глупостях ни была замешана Милана, она точно не могла так подло подшучивать и издеваться. Должно быть, начал действовать алка-зельтцер. Сколько таблеток он выпил? Видимо, далеко не одну.

Жена поднялась, чтобы сесть рядом с ним, завернулась в теплый плед и опустила голые ноги на пол.

– Ничего. У тебя сейчас просто тяжелый период в жизни. Вот и всплывают проблемы и старые блоки.

Олег молчал, тяжело дыша. С такой женщиной нельзя давать слабину.

– На авторских курсах говорят, что многие проблемы из детства. – Милана обрадовалась, что так быстро нашелся повод привести мужу пример пользы своих занятий. – Дети очень чувствительны, а даже самые грамотные родители совершают ошибки, незаметные со стороны, но накладывающие очень сильный отпечаток на незрелую психику. Скажи, что тебе послышалось?

– Все не то, чем кажется, – произнес Олег.

– Может, мама или папа говорили тебе это?

– Нет, не помню такого.

– Наверняка было что-то, поставившее блок. Но блоки можно и нужно прорабатывать, как учат на курсах. Что больше всего запомнилось тебе в детстве? Что сильнее всего испугало или встревожило?

– Да вроде все как у других детей.

– Надо же, – задумалась Милана, болтая замерзшими ногами. – Я только сейчас поняла, что ты никогда не рассказывал мне о своем детстве. Я даже не знаю, с кем ты жил и где. Что любил, чем занимался.

– Хм, – удивился Олег, перебирая в голове все их разговоры, начиная со дня знакомства. – Действительно, не помню, чтобы говорил. Видимо, просто повода не представилось.

– Наверняка у тебя там зарыта пара-тройка проблем, – с напускной серьезностью сказала Милана, тыкая пальцем мужу в бок. – И они будут тебя мучать, пока мысленно не вернешься в прошлое и не проработаешь их. Давай рассказывай все, что помнишь.

– Ну до семи лет мы с мамой и папой… – Олег начал было исправлять упущение целого года их супружеской жизни, но у жены зазвонил новый мэйфон.

– Ой, прости, подруга звонит! – Милана перешла с одной темы на другую так резко, как только ребенок может переключаться между игрушками. – Запомни, на чем остановился, потом обязательно дорасскажешь.

Она вскочила с кровати, заиграв голым телом в утренних, почти горизонтальных лучах осеннего солнца, и побежала отвечать на звонок в ванную, чтобы, не стесняясь в выражениях, описать подруге прошлый вечер и, может быть, даже ночь.

При движении ее светлые волосы делали лицо и тело еще красивее, чем в статике. Она становилась живой, превосходя по очарованию любые замершие в пространстве скульптуры. Несмотря на круглые щечки, объемные бедра и грудь, она была очень стройной и в то же время не пугала убийственными рельефами мышц, как живущие в спортзале накачанные фитоняшки. Больше всего в ней завораживали детские черты лица, не растерянные за тридцать один год жизни. Ее большие распахнутые глаза говорили о доброте, взгляд был внимательным. Формы тела между тем намекали, что она создана для продолжения рода. Она вызывала необъяснимое подсознательное влечение, доставшееся нам от предков. И учитывая, как разрослась наша цивилизация, они точно знали, с кем продолжать род. Разумеется, любовь Олега к Милане, как водится в таких случаях, преувеличивала ее красоту, но в своем ви́дении он не был далек от правды. Она действительно нравилась людям. У нее были подписчики.

Она уже давно была в ванной, изредка заглушая шум воды разговором с подружкой, а ее мягкий мускусный запах еще стоял в комнате, ее аура наполняла пространство от пола до потолка, так казалось Олегу. Он ощущал Милану при взгляде на постель, ее белье, на вещи, которые ей подарил. Он любил даже все то, что нравилось ей из рекламы. Сам он такую жизнь не выбирал – за него на генетическом уровне все решили древние победители неандертальцев. Но и они наверняка не сидели за круглыми столами в своих пещерах и не планировали будущее на миллион лет вперед, просто так получилось.

Олег знал еще одно – чем дольше остаешься без дела, тем больше вероятности, что какой-нибудь другой кроманьонец заберет твой трофей. Пришлось срочно брать себя в руки. Все утренние дела они уже закончили, день подтягивался к полудню, а мужчина все еще был без работы и не мог обеспечить свою жену всем, чего требовали его внутренние желания, делающие его по-настоящему счастливым и заставляющие мозг фонтанировать гормонами радости.

Шел обычный рутинный вторник двух бегущих к своей цели людей. Олег торчал за компьютером в поисках возможности заработать, Милана сидела за ноутбуком, проходя очередной психологический курс. Спиной друг к другу, в разных концах большой студии в спальном пригороде столицы. С одной стороны единственной комнаты стояла угловая кухня с дизайнерским столиком, с другой была рабочая зона, а посередине располагалась кровать, разделявшая пространство на две равные части. Высокий потолок в стиле лофт наполнял пространство легкостью и вдохновлял на творчество. Но у очень просторной студии имелся большой минус – в единственном, если не считать ванную, помещении негде было уединиться. Занимаясь своими делами, муж и жена не могли быть предоставлены сами себе.

Олег пытался сосредоточиться на написании резюме, пока Милана громко резала фруктовый салат. Она шумела не специально, просто студия не оставляла других вариантов. Звуки метались по комнате, как в камерном театре, заставляя Олега чувствовать дискомфорт. Он бы с радостью ушел по делам, но из-за своей глупости потерял работу. Он пошел бы обивать пороги других издательств, но из-за эпидемии коронавируса и благодаря чудесам прогресса, удобнее было искать работу онлайн. Его раздражали даже щелчки собственной мышки, говорящие о том, что мигрень еще не прошла. Он поклялся больше не пить. Хотя бы до выходных.

Олег нацепил наушники и в тишине дело пошло быстрее. Если многим людям и сложно писать резюме, то для журналиста это проще простого, сам бог велел. Текст возникал в его голове яркими плеядами слов и выражений и плавно стелился по белому фону редактора. Каждое предложение было максимально высосанным из пальца концентратом талантов и положительных черт Олега, каждый абзац становился гимном его великому и незаменимому гению, перемежаясь ссылками на открытые ресурсы с его статьями. Отсутствие рекомендаций с прошлого места работы не приводило в восторг, но, если об этом не писать, не все обратят внимание. Он так разогрелся, что кнопки клавиатуры отбивали страстный ритм в течение двух часов. В резюме уместилась даже статья «Почему вы должны взять именно меня». Давно Олег не чувствовал себя таким одухотворенным. Будто какая-то неосязаемая сила толкала его вперед. Ну конечно. За спиной ведь находилась Милана. Он любил ее и все, что она собой олицетворяла. Его вдохновляла энергия предков.

«Все не то, чем кажется», – успел он заметить фразу, перечитывая статью, и испуганно удалил ее. Как бывает в моменты резкого шока, в голову ударила кровь, сердце забилось, а лоб покрылся испариной. «Все хорошо, ты просто устал», – успокоил себя Олег. Оставалось лишь разослать резюме по списку заготовленных адресов. Минутное дело, когда не трясутся руки, но в его теперешнем состоянии практически невыполнимое. Он собрался с мыслями, взял минералку и бутерброд. В это время Милана начала говорить что-то на камеру, поэтому он включил шумодав. За полчаса элементарная рассылка была закончена и оставалось только засунуть в рот капу и надеть боксерские перчатки, чтобы отбиваться от предложений. А пока что нашлось время и для себя. Вернее, для того, чтобы сделать себя лучше для Миланы. Не останавливайся и не расслабляйся, пока позволяет здоровье, иначе разделишь судьбу вымерших неандертальцев.

Олега потряхивало, хотелось проваляться в кровати весь день, но на глазах у жены это было бы самоубийством. Он вспомнил, что уже давно не посещал занятий английским. С началом эпидемии все курсы ушли в онлайн, поэтому в любой момент можно было записаться в какую-нибудь новую группу. Больше не надо никуда ездить – все проходит интерактивно, и в отличие от прежнего неудобного расписания начинается в любое время, когда тебе взбредет в голову подключиться. Занимайся хоть из туалета или даже с плота посреди Тихого океана через спутниковый интернет. Будущее уже наступило, и через несколько лет придется придумывать новое слово для обозначения нового будущего. Так было, когда после промышленной революции и всеобщего просвещения ученые стали называть современный им 17 век Новым временем. Хорошая идея, все были довольны, но время шло, менялись эпохи, и чтобы не возникло путаницы, понадобилось другое название. Следующее «время» пришлось назвать новейшим. Помогло, но опять ненадолго. Кто бы мог подумать, что оно тоже когда-то пройдет. Задействовав всю свою фантазию, люди 20 века взяли термин «цифровая эпоха», но, разумеется, на этом все не закончится, потом будет какой-нибудь метавек. Вот так же и с понятием «будущее». За долгие годы киношники и фантасты вложили в него так много ассоциаций с уже окружившими нас сегодня вещами, что еще один шаг и будущее придется переименовывать в настоящее, а все лингвисты мира начнут теряться в предположениях, каким же словом его заменить.

После этих мыслей Олег решил, что шумоподавление наушников странно влияет на мозг. К счастью он уже восстановил свой профиль в онлайн-школе английского и встал в очередь на занятие. По новой схеме не было расписания, а курс начинался, как только соберется нужное количество учащихся (в зависимости от тарифа). Это немного дороже, но намного удобнее. Хороший слоган нашего века и всех его инноваций. Олег быстро записал фразу в блокнот, чтобы не забыть.

Не успел он просидеть в ожидании и двух минут, как собралось четверо желающих и запустился урок. Дело в том, что преподаватели тоже сидели дома, их было чуть ли не больше, чем учеников, к тому же все они работали сразу на несколько онлайн-школ, чтобы ловить больше занятий – как таксисты, использующие несколько телефонов, чтобы принимать заказы от всех агрегаторов. Это увеличивает нагрузку, но приносит больший профит. Немного сложнее, но намного доходнее.

На мониторе Олега появилось сморщенное лицо женщины-преподавателя – она, судя по кастрюлям на заднем плане, расположилась на кухне. Наверное, еще и подрабатывала кондитером. И няней до кучи. С трех маленьких экранчиков по краям монитора на Олега глядели другие ученики. Два парня и девушка. Качество изображения было не самым худшим, но выглядели они одинаково, без деталей, словно шаблоны мужских и женских лиц из забытого сновидения. Так часто бывает, когда видишь людей в первый раз. И только со временем вникаешь в тончайшие черты, отличающие всех нас друг от друга, и запоминаешь человека уже раз и навсегда. Под окошками учеников виднелись их имена – Саша, Санек, Александра.

– Так, добрый день, – в наушниках раздался старческий голос преподавателя. – Времени у нас мало, поэтому не будем его тянуть. Насколько я вижу, вы все intermediate, выбрали шестую ступень.

Каждый уровень английского разделялся на двадцать ступеней, чтобы подбирать максимально близких по уровню людей. Так можно ровно идти по учебнику, даже попадая каждый раз в новые группы.

– Чтобы познакомиться, каждый немного расскажет о себе, заодно вспомнит язык, – сказала преподаватель и продолжила уже на английском: – Потом повторим грамматику, может, для кого-то и новую, и напоследок разберем ситуацию из учебника. Сразу предлагаю провести сдвоенный урок, чтобы все это успеть и основательно позаниматься.

Все согласились и поочередно начали рассказывать о себе на английском. Первым высказался Саша – худощавый парень с длинными волосами, в очках, потом Санек – полный мужчина средних лет с залысинами и щетиной на лице, третьей стала рассказывать о себе Александра – непримечательная брюнетка двадцати с лишним лет. В отличие от двух мужчин, ее было приятно слушать, сказывалась гетеросексуальность Олега. Впрочем, он все равно пропускал все слова мимо ушей, пытаясь спланировать свой монолог. Он всегда очень дотошно готовился к экзаменам и не хотел ударить в грязь лицом даже перед такой непритязательной публикой, как теперь. Еще важнее было доесть бутерброд, чтобы не говорить с набитым ртом.

Начал он рассказ с описания своей профессии, но стоило только произнести слово «журналист», как его перебили расспросами. И самый коварный и подлый из всех возможных вопросов прозвучал практически сразу. Александра невзначай спросила, над чем он сейчас работает. Видите ли, современные авторы, пусть и газетчики, вызывают у людей интерес. Олег вынужден был признаться, что временно безработный, не уточняя, впрочем, подробностей, чтобы не раскрыть свою личность – о злополучной, идиотской статье не слышал только глухой.

– Блин, дорогой, можно потише? – прикрикнула из кухонной зоны Милана. – Я тут вообще-то обзор записываю.

Она сидела лицом к столу, на котором была установлена камера. Волосы ее не досохли и смотрелись вызывающе дерзко – то, что нравится зрителям. На ней был тонкий банный халат, похожий на кимоно, только без стесняющего движения широкого пояса оби́. На стильном столе перед ней лежали две последние модели мэйфона. Милана записывала обзор новинки для двадцати тысяч своих подписчиков. Естественно, она восхваляла каждую мелочь, ведь смартфон ей действительно нравился. Этот обзор не был купленным, как и все остальные ее обзоры. По крайней мере не купленным в прямом смысле.

– Я, конечно, понимаю, что тебе некуда уходить, но ведь это не я написала ту тупую статью, – поучительным тоном запричитала она, едва Олег успел выключить звук своего микрофона. – Говори, пожалуйста, шепотом. Такой классный дубль своим криком испортил. Придется вырезать и портить его склейкой.

На столике возле нее стоял ноутбук мужа, хорошо дополняя кадр. Во-первых, он был тоже от Maple и светящийся с задней стороны экрана силуэт кленового листа удачно вписывался в композицию, во-вторых, на нем было очень удобно монтировать видео, перед тем как выложить в интернет. Милана, не сравнивала свой ноутбук с лэптопами других фирм, равно как и все обзорщики пользовались именно моделями Maple, и уж тем более все герои фильмов и сериалов работали за точно такими же. Поэтому она вела свои блоги с мэйбука, и подписчики смотрели это, мечтая купить такой же. Продвижение без продвижения. Метареклама.

Олег продолжил занятие шепотом. Догадавшись приложить микрофон прямо ко рту и закрыть его рукой, как спичку во время прикуривания, он смог даже перейти на тихий голос. Все ради пользы семьи. Он усердно позанимался, Милана запилила видео.

В длинной череде одинаковых дней запоминаются только первые. Вот и Олегу сильнее всего впился в память именно этот вторник после первой годовщины свадьбы, первый день поисков новой работы. С непривычки время шло особенно медленно, но не этого следовало бояться. Гораздо хуже стало, когда дни полетели быстрее, наращивая свой ход с ускорением свободного падения. Ответы на резюме Олега так и не приходили. Зато он частенько стал подключаться к курсам английского и хорошо его подтянул. У него не было цели выучить язык как таковой, скорее было желание просто общаться с другими людьми – обычными мужчинами и женщинами, болтать с ними без страха ляпнуть глупость или вызвать скандал. Курсы стали настоящим спасением от тотального гнета брака. Несколько раз в неделю на пару часов он буквально проваливался в зазеркалье, успокаивался и набирался сил, чтобы вернуться в реальность и снова оправдывать свое право быть любимым мужчиной Миланы.

– Люблю тебя, – сказал он, когда привез новый стол с другого конца Москвы. Именно той расцветки, какая была нужна ей для более красивых обзоров.

– Ты моя лапочка.

– Милан, а ты меня любишь? – размяк Олег от мокрого снега и усталости.

– Разумеется, – ответила она, натирая грудь кремом.

– Но никогда прямо об этом не говорила.

– А зачем тебе эти нежности? Ты же не женщина, ты сильный пол.

– Но в первую очередь я человек.

– Вот стоит тебя похвалить, как сразу нюни разводишь. Тьфу, блин. Такое хорошее настроение было, а ты все испортил. Сегодня спим под разными одеялами, если ты понимаешь, о чем я.

По крайней мере в тот раз ей не пришлось говорить, что болит голова.

У Миланы был крепкий сон, и она засыпала, едва коснувшись головой подушки, будто по указанию. Олег так не мог. А с потерей работы его биологические часы совсем сбились. Частые постельные санкции со стороны жены тоже не помогали в улучшении ситуации. Он долго ворочался, часто ходил в полутьме, наведываясь к окну, будто ласкающий ночь лунный свет мог хоть в чем-то помочь. Но, как известно, проблема – это скрытая возможность.

Получив в свое распоряжение несколько лишних часов без сна, Олег начал читать художественную литературу. При тусклом свете планшета, чтобы не разбудить жену, он проводил по ночам некоторое время в зазеркалье, подолгу читал, пока мозг окончательно не уставал и, невзирая на нервное возбуждение, не вязнул в забытьи. Книги были кладезем умных высказываний, часть из которых он потом слышал от жены после ее очередного курса по психологии. В них же он черпал силы оставаться счастливым. Счастливым, как известно, мужчину делают его поступки. Все знают, что он должен быть джентльменом, должен ухаживать за слабым полом, помогать женщинам, переступая через собственные желания. Действия главных героев романов были отражением впитанных еще с молоком матери истин. Напиваясь книгами до беспамятства, Олег во снах совершал геройства ради жены. Он был средством, а она целью. Он радовался, получая моральное удовлетворение. Он не сомневался в истинности этих желаний, ведь они были искренними, засевшими так глубоко, а главное – они подтверждались мнением окружающих, поэтому приносили такое безмятежное счастье.

Дни текли своим чередом, семейные радости сменялись семейными же проблемами и наоборот. Стабильными оставались только занятия английским Олега и курсы Миланы.

– Они раскрывают меня как женщину, – сказала она, когда наступил день оплаты нового месяца. – С ними я наконец-то знаю, чего хочу.

– И чего ты хочешь?

– На этот вопрос нельзя так просто ответить.

– Тогда в чем смысл тратить столько денег и времени?

– О господи, да что за мужской примитив! – злилась Милана. – Если я не могу сказать, чего хочу, это вовсе не значит, что я этого не знаю. Просто слова тут бессильны, это на уровне энергетики. Надо очень долго работать над собой, чтобы это понять.

– Ясно.

– Мне кажется, ты не ценишь усилий, которые я прикладываю, чтобы с помощью этих тренингов сделать нас счастливее.

– Ты уверена, что счастье надо так усложнять? Все не то, чем кажется.

– Иногда ты меня просто разочаровываешь. Но учитель говорила, что мужчины не чувствуют этих тонких материй, что от вас не будет поддержки. – Она свела брови и надула щеки. – А еще сильный пол называетесь.

– Опять под разными одеялами? – спросил он.

– Разумеется.

Ни одно из столичных СМИ не ответило на резюме Олега, и через неделю он понизил планку до областных изданий. Еще совсем недавно это можно было бы назвать карьерным падением, но теперь, в мире онлайна, где расстояние и местоположение не значат ровным счетом ничего, город, в котором живет человек, мало на что влияет. В конце концов, можно устроиться хоть в дюжину СМИ и работать на них, не вставая с дивана, как работали преподаватели с его курсов английского, как в «будущем» (заменить через десять лет на новое слово) будет работать весь мир.

Ответ пришел через час после того, как Олег разослал вторую волну резюме. Ему позвонил главный редактор пышминской газеты «Литейщик online». Хриплым прокуренным голосом он начал издалека – с эпидемии, локдаунов и мер поддержки американской экономики, с вертолетных денег, перешел на инфляцию, на подорожавшую сталь, потом рассказал о владельце и главном спонсоре их газеты и, уже когда Олег впервые за долгое время едва не заснул сладким сном, поведал о расширении финансирования, найме нового штата и признался, что такой опытный журналист «из центра» будет им очень кстати.

Так Олег Рогин вернулся в родную стихию.

Глава 2

Двухэтажное здание редакции, уныло стоящее через дорогу от завода, не могло похвастаться изысканным внешним видом. Красные кирпичные стены и деревянные окна с решетками вдохновляли не столько на современное творчество, сколько на горькую депрессию по-достоевски. Даже воздух в этом районе стоял особенно терпкий, не помогали и худенькие деревья вдоль тротуара. Работать пять дней в неделю здесь было бы испытанием для Олега, но, к счастью, действовал режим удаленки. За следующий год Рогин побывал на своем новом месте работы от силы раз пять. В первый раз оказаться в этом памятнике советскому творческому застою пришлось при устройстве на работу. Олег даже немного брезговал заходить, ведь для этого надо было тянуть на себя замызганную железную ручку скрипучей входной двери, но он собрался и сделал шаг к своему будущему.

Изнутри здание могло похвастаться яркими белыми стенами с мониторами на каждом шагу и дубовыми столами с современными компьютерами-моноблоками, на задней стенке которых красовался светящийся силуэт кленового листа Maple. Эмблема была главной точкой притяжения офиса и всего мироздания.

Олег стоял рядом с начальником и вникал в ключевые аспекты редакционной политики. Дело было в кабинете с одним столом посредине и книжным шкафом за ним, с вентилятором в роли вешалки и с закрытым пыльными жалюзи окном. Но кого это вообще волновало…

– Мы должны облагораживать лицо завода и всего города, – говорил главный редактор.

Голова его походила на пирамидальный валун с узким лбом и очень широким подбородком. Черты лица терялись на фоне огромных размеров тела. Конечности его были настолько крупными, что Олег боялся, как бы новый начальник случайно не сломал ему кисть рукопожатием, ведь судя по толстым разварившимся пальцам-сосискам, он лет сорок минимум проработал живым экскаватором и только недавно облачился в костюм. Он вызывал эффект «зловещей долины» – когда вроде бы перед тобой стоит человек, но каждая из его внешних черт выглядит неестественной, как у робота или скульптуры. Он был оживленным персонажем из комиксов. Ни плохим, ни хорошим, просто нейтральным. Таким всегда придают неотесанный вид, не востребованный основными героями – слишком грубый для положительных персонажей и слишком карикатурный для злодеев.

– Мы все в одной лодке, – продолжал шеф. – Город у нас небольшой, многие друг друга знают. Многие нас читают. Если мы будем преподносить информацию в правильном ключе, то и настрой у людей будет правильным, нужным для процветания общества и повышения качества жизни всего городского округа. Понимаешь, что это значит?

Олег хотел выразить свое мнение, но начальник сразу продолжил:

– Это значит, что мы стоим в первых рядах информационной борьбы со всем плохим и неправильным. Схватки добра со злом, светлого с темным и так далее.

– А кто решает, что правильно, а что нет? – Олег задал вопрос, которого от него ждали.

– Это уже решено до нас, – отрезал начальник.

– В каком смысле?

– Давай объясню тебе на простом примере. – Глава газеты по-мужицки обращался ко всем на ты. – Все самое правильное уже впитано нами с молоком матери. Ведь тебе же говорили, что хорошо, а что плохо? Не перебивай меня – очевидно, что говорили. Так вот из этого и вытекают все остальные понятия о добре и правильности для всего человечества в целом и для жителей нашего городка в частности. Вот вспомни, что говорили нам в детстве. Всем одно и то же. Что нельзя делать другому плохо, нельзя брать чужого, что надо помогать слабым и женщинам, надо жить по совести. А что такое совесть? Это как раз впитанные в детстве заветы. Когда ребенок еще сам не в состоянии соображать, его программируют на правильные поступки. И став взрослыми, мы почти не в состоянии изменить программу. Вот что такое неизменная основа добра и зла. Вот во что мы должны верить и чем руководствоваться в работе.

Возникла пауза, но Олег долго не решался что-либо сказать, ожидая, что в любой момент шеф продолжит свой монолог. Дверь в кабинет была распахнута, задувал холодный воздух, по коридору ходили люди. Слышалось далекое громыхание литейных цехов стоящего через дорогу завода. Понимая, что любой вопрос вызовет у начальника еще бо́льшую тираду из праведных слов, Олег просто смотрел в его маленькие относительно всего лица глаза, но не мог в них ничего разглядеть, будто там было пусто. Возможно мешала обстановка.

– А теперь ближе к нашей работе, – резко продолжил начальник. – В газете мы пишем по совести. Мы поддерживаем хорошие начинания и порицаем плохие. Вот, например, скажи мне, строительство еще одной школы – это хорошо или плохо?

Он так грозно посмотрел на Олега, будто пытался выжечь взглядом узор на его застывшем лице.

– Ну, надо кое-что уточнить.

– Какие еще к черту уточнения? – гаркнул шеф. – Дополнительная школа – это хорошо или плохо? Отвечай.

– Ну, хорошо.

– Вот видишь. – Недовольство пропало с лица начальника. – И любой здравомыслящий человек скажет так же. Это результат зашитых в нас с детства программ. Ну разве не прекрасно? Мы все знаем, что надо бороться с преступностью, сажать больше деревьев, ограничивать продажу алкоголя, расширять производства, одновременно уменьшая вредные выбросы. Мы ведь не сговариваясь так решили?

– Ну да.

– Вот оно, великое чудо воспитания. – Довольный разговором с новым сотрудником шеф присел на край своего стола (ни в коем случае не загораживая эмблему Maple) и расстегнул пуговицы на пиджаке. – Воспитание уравнивает умных и глупых, сильных и слабых. Это великое чудо природы, передаваемое из уст в уста на протяжении поколений. Уже тысячи лет живут эти заветы, программируя людей на добро, на помощь слабым и все такое.

– Очень красиво, – скромно сказал Олег.

– Да. Хотел бы сказать, что я сам придумал эту теорию, но ведь она доступна для понимания всем, лежит на поверхности. Каждый индивидуум независимо от любого другого может в ней разобраться. Значит это наше общее знание и богатство.

Начальник даже не заметил, как его лицо растянулось в довольной ухмылке счастливого человека, и, судя по долгой паузе, потерял нить разговора, удовлетворившись впечатлением, произведенным этой пропагандой на новичка. Он определенно любил свою работу.

– Что касается моей задачи… – попытался вернуться в разговор Олег.

Эффект «зловещей долины» в образе шефа заставлял его чувствовать себя неуютно. Он словно разговаривал с живой головой великана из сказки Пушкина.

– Да, твоя задача. Я к ней и вел.

Главред встал и обошел стол, усевшись за него как положено. Жестом он предложил подчиненному занять кресло напротив.

– Хоть мы и называемся «Литейщик онлайн» и пишем в основном о заводе… Ну, чтобы улучшать его медийный статус, узнаваемость у клиентов и поставщиков, у выпускников техникумов, чтобы и дальше повышать его уровень и престиж… Тем не менее мы еще и городская газета и на нескольких полосах пишем о жизни Пышминска.

– Это понятно. Во все почтовые ящики бросают вашу газету. Я даже читал несколько выпусков, – сказал Олег, нервно ерзая в кресле.

– Так вот. Статьи о заводе поставлены на поток, там все идеально, ни убавить ни прибавить, – продолжил начальник. – Поэтому ты займешься городской рубрикой. В открытом для всех социальном пространстве всегда есть куда расти. В эпоху пабликов в соцсетях, где каждый пышминский бомж может вести свою колонку городских новостей, нам никогда не достичь максимального охвата, но надо стараться, удерживать первое место в этой безумной обстановке мирового информационного хаоса, какая сейчас сложилась.

Олег почувствовал, что шефа опять понесло, но телефонный звонок быстро вернул того на землю.

– У аппарата, – сказал начальник, подняв массивную трубку стационарного телефона, располагающегося по другую сторону от новомодного моноблока, стоившего дороже всего этого здания. – Да, да, хорошо. Я перезвоню. Так вот, – обратился он снова к Олегу. – Как известно, директор литейного завода очень многое делает для города. Он жертвует деньги на благоустройство, на дороги… Теперь он хочет построить еще одну школу.

– В одиночку целую школу? – наигранно удивился Олег, чтобы хоть как-то согреться, участвуя в разговоре.

– Ну, из собственного кармана это дело, конечно же, не осилить, да и не надо. Не в нищем же государстве живем. Бюджеты всех уровней должны скинуться, и все вместе мы можем построить самую большую и красивую школу. Ты только представь, как она будет смотреться на первой полосе газеты… Да…

– И значит, мне надо внушить читателям, насколько необходима им эта школа? – спросил Олег. Все-таки он был не человеком с улицы, а опытным журналистом.

– Схватываешь на лету!

– Но раз новая школа – это априори хорошо, значит, горожане и так будут ей рады? – К многочисленным талантам Олега относилось и умение сложить два плюс два.

– Вот тут загвоздка, – нахмурился начальник. – Ходят слухи, что многие против. Наверное, их в детстве не воспитывали. Чертовы вредители… Ну ничего страшного. На этот случай как раз есть средства массовой информации. Мы ведь знаем, что хорошо, а что нет?

Олег подумал, что это риторический вопрос и просто молча сидел, перебирая ногами, разгоняя в них кровь.

– Знаем или нет?! – гаркнул начальник.

– Да, конечно, – моментально нашелся Олег.

– Ну так вот. Задача тебе поставлена. Сам решай, как будешь ее выполнять. Человек ты опытный, писать умеешь. Работаем так: сначала согласуешь со мной темы статей, потом согласуешь текст. Все понятно? Вот контакты нашего фотографа. Мы ведь не голые тексты печатаем, нужна красивая картинка.

Главред протянул Олегу визитку, после чего пожал ему руку, давая понять, что прием окончен.

Оставшуюся часть дня нового сотрудника оформляли. Делали ксерокопии всех его документов, справок, дипломов для старомодного бумажного архива, давали кипы бумаг на подпись. Измученный волокитой, он освободился лишь поздним вечером. Хорошо хоть, в отличие от московской редакции, его новая газета располагалась в десяти минутах ходьбы от дома. Запах хлорки в вымытом до блеска лифте в родном подъезде вызывал жжение в носу, поэтому в свое уютное гнездышко пришлось подниматься пешком.

Милана привычно работала за ноутбуком, обрабатывая очередное видео для своего канала или фото для соцсетей. Она сидела на бамбуковом стуле, подогнув одну ногу под себя и укутавшись в махровый халат. Поздняя осень давала о себе знать. Рядом с Миланой стояли две кружки горячего чая и блюдце с лимоном. Из открытой ванной комнаты выходил сырой душный воздух.

– Что-то ты долго. – Ее голос слегка гнусавил.

– Оформлялся в редакции. Еще был в аптеке. – Олег начал вынимать лекарства из пакета.

– Не надо. Я не дождалась и заказала онлайн. Все уже принесли. Кстати, надо пополнить кредитку, – недовольно проворчала она и отвернулась к экрану.

«Черт подери, будь полезен», – пронеслось в голове у Рогина. Он должен успевать делать больше для семьи. В молчании Миланы он видел нечто гораздо худшее, чем крик или скандал. Он заметил мимолетное безразличие к человеку, без которого можно иногда обойтись, от которого нечего получить. Увлеченная работой в фоторедакторе, она даже не смотрела в его сторону. Короткая, незначительная сцена, может быть, даже не осознанная ею, закончилась разрушительным приступом гнетущего самокопания Олега, воспитанного с детства по всем правилам чести.

Олег захотел приготовить ужин, но увидел на краю стола несколько упаковок готовой еды, вроде китайской, манящей целым букетом ароматов. Скинув верхнюю одежду, он подошел к жене, приобнял ее и попытался поцеловать, но был отодвинут невинным, но строгим жестом.

– Не подходи, видишь, мне нездоровится, еще заразишься.

Очередной день в копилку не вызывающих ничего, кроме острой досады, дней. Хотелось провалиться сквозь землю. Но и этого Олег сделать не смог. Он удрученно пошел заниматься своими делами в другом конце комнаты, но мысли все тянули его к жене, не позволяя молча закончить эту позорную сцену.

– Знаешь, дорогая, в редакции все было лучше, чем я ожидал. Начальник почти ни о чем не расспрашивал. Ты же знаешь, как мне неловко толкать речи – рекламировать себя, продавать.

– Круто.

– Все прошло гладко и зарплату назначили хорошую. Они там при деньгах. Видела бы ты, сколько у них моноблоков последнего поколения. Все столы заставлены, тебе бы понравилось.

– Ага, здорово.

Она с азартом редактировала изображение на ноутбуке, а простуда требовала больше усилий для концентрации. Одна лишь оголенная ножка свободно болталась, свешиваясь со стула, не участвуя ни в каком умственном или физическом напряжении. К сожалению, насколько мог догадаться Олег, сегодня эта ножка, как и ее обладательница, останется недоступной.

– Посмотри, – сказала Милана через десять минут. – Нарисовала вариант дизайна будущего мэйфона.

– Который выйдет следующей осенью? – уточнил муж, подходя ближе.

– Да. С нового года как обычно начнут выкладывать якобы фотографии новых устройств, которые на самом деле просто рисуют дизайнеры-самоучки. А чем я хуже? Обойду всех, выложив фотки уже в декабре.

На слове «фотки» она подняла руки и прочертила пальцами кавычки. Олег в этот момент уже всматривался в рисунок – почти точную копию купленного недавно смартфона, с одной лишь разницей.

– Ты расставила камеры по диагонали?

– Ага.

– Забавно. – Он выразился так мягко, как только мог.

– В смысле? Что тут забавного? – Милана укоризненно прищурилась.

– Ну… такого расположения блока камер я еще нигде не видел, – начал объяснять свою мысль Олег. – Каждый производитель ведь хочет сделать наиболее стильно. Обычно несколько камер ставят в форме квадрата, прямой линии или круга. Есть даже треугольник, как на мэйфоне pro. Но вот две камеры по диагонали на квадратном блоке это самое забавное, что только можно представить.

Объяснение не сработало в полной мере, как он того ожидал.

– Я, значит, весь день трудилась, рисовала с температурой, а ты думаешь, что можешь завалиться под вечер и все обсмеять?

Олегу удалось исправить неудачный день, правда, в еще худшую сторону.

– Нет, милая, разумеется, я не смеюсь. Просто это самый необычный внешний вид из всех возможных.

– На это и расчет, – завелась Милана. – Многие обратят внимание. И будут целые девять месяцев до выхода новой модели обсуждать мой вариант. Ты представляешь, какая это реклама? Если сработает, мой дизайн выложат все новостные сайты со ссылкой на мой канал.

– Да, ты хорошо придумала.

– Ладно, не притворяйся. Иди лучше занимайся своим английским. Все равно от тебя ничего, кроме критики, не дождешься.

Когда обиженная женщина говорит уйти, только самый отъявленный подонок последует ее совету. Олег подошел ближе и, невзирая на запреты жены, поцеловал ее в щеку, вызвав смягчение ее грозного выражения лица, а затем нежно впился ей в шею губами, вызвав мурашки у нее на спине. Милане стало щекотно, и она даже засмеялась, только вот из-за насморка смех был похож на хрюканье, отчего она засмеялась еще сильнее, разразившись еще большим хрюком. Олег тоже не мог сдержаться и, хохоча, измазал слюной всю ее шею.

– Ну все, я больше не могу, – проговорила она в уже более приподнятом настроении, вытирая шею краем халата. – Тебя там действительно уже заждались. А я лучше обсужу картинку с теми, кто так же, как я, разбирается в гаджетах и дизайне.

В перепадах настроения с ней мог соперничать только ребенок. Но ведь именно этого и стоит ожидать от божественного создания с лицом и кожей младенца. Не от уродливого крикливого существа с соседнего сидения в самолете, а от милого, чарующего создания с нежными щечками, которое нельзя не любить. Стоило мурашкам от поцелуев улечься, как улыбка и добродушие исчезли с лица Миланы.

Олег не успел к началу вечернего занятия, и, когда подключился к собранию, три Саши уже обсуждали что-то с учителем. Опоздавшему быстро пересказали начало урока, после чего все вместе они повторили новые правила. В оставшееся для свободного общения время они рассказывали о себе на английском. Оказалось, что худощавый Саша в очках завел мурлыку-кота, Санек купил зимнюю резину, а сияющая молодостью Александра закрыла сессию и рассталась с парнем. Все это было живым «Домом-2» для здоровых людей, уютным островком посреди серой, неприветливой жизни. Не сказать, чтобы Олега интересовал сам английский, просто ему нравилось удобно усесться за столом в своей квартирке и приятно провести время, позабыв обо всем остальном, перезагрузиться. После трудного дня он приходил сюда пообщаться, перекинуться парой словечек с другими людьми, да еще и с пользой для себя. В пандемию онлайн-беседы стали подобием баров, куда в дикую доковидную эру можно было прийти, накидаться алкоголем и поболтать с незнакомцами. Только вот времена изменились. Настала эпоха ЗОЖ и насыщенной онлайн-жизни.

Когда Олег пытался на ломанном английском рассказать о событиях прошедшего дня, а трое Саш с неподдельным интересом его слушали, его наушники внезапно выключились, а вместе с ними пропал и давящий на мозг шумодав. Стало тихо, как в старые добрые времена, до изобретения электронных примочек. Пока Олег менял батарейки, чистейшую тишину комнаты нарушал только телефонный разговор жены, глухо доносящийся из ванной.

– Ты представляешь, – говорила Милана подружке, – он решил, что его дела и потребности так же важны, как и мои. Ага, ты прикинь. Кажется, Олег иногда забывает, что он мужчина. Не знаю, как этот синдром называется… На лбу ему написать? Да нет, он же своего лба не видит. Что-то я его избаловала… Да потому что у меня дел выше крыши. Видео постоянно выкладываю, теперь вот еще простыла. Ты представляешь, даже лекарства пришлось самой заказывать… Да не говори… А твой как?.. Вау. Все для тебя делает? Завидую тебе, Ксюха. Ладно, че-то я раскричалась. Так что говоришь насчет моего наброска мэйфона? Ты же ведешь колонку про гаджеты, твое мнение очень важно…

Вернувшееся шипение прекратило это саморазрушительное подслушивание. Больше всего в жизни Олег боялся потерять Милану, поэтому казнил себя за все мыслимые грехи. Неужели он не может не косячить? Разумеется, он всего лишь простой человек. Но это отговорка только для одиноких или тупых. Желая исправить допущенные ошибки, он метался по лабиринту мыслей в поисках спасительной нити из клубка своих возможностей и обязанностей и запутывался все сильнее. Как ни старался, он не дотягивал до впитанных с молоком матери мужских стандартов.

«Все не то, чем кажется». Олег вздрогнул от слов, прозвучавших прямо в ушах, оглянулся и увидел очертания кровати с сопящей на ней женой. Значит просто почудилось, опять. Он настолько машинально отзанимался и лег спать, что даже слегка испугался черноты поздней ночи. Стояла характерная для этой поры тишина, а в окно пробивался слабый свет прячущейся луны. Пришлось встать и прогуляться по комнате, чтобы сбить наваждение застывших в голове слов. Лежащая по ту сторону стекла улица встретила его плеядой светящихся фонарей, указывающих дорогу запоздалым путникам. Кто бы указал так дорогу Олегу.

Зачем он написал ту статью? Зачем добавил в нее злосчастную фразу? И главный вопрос – сколько еще она будет его преследовать? Отогнав пугающий сон и пораскинув мозгами, он вернулся к мысли, что все беды от нервного напряжения. А решать проблемы следует спокойно, размеренно, иначе только глубже увязнешь в надвигающемся неврозе. Первой спасительной соломинкой, за которую он ухватился, были появившиеся капли дождя, мерно стекающие по окну в пульсирующем свете ночного города. Как известно, вода успокаивает. План сработал, и во время умиротворенного созерцания мокрой улицы Олег придумал, как вернуть расположение жены, потерянное из-за его халатного отношения к своему мужскому долгу. Пожертвовав сном, он на цыпочках пошел исполнять задуманное.

С первыми лучами позднего осеннего солнца Милану разбудил манящий цветочный запах роз. Сто один бутон был расставлен вокруг ее постели. На приставленном к кровати столике мостилась тарелка с тыквенным супом, над ней клубился густой, сочный пар.

– М-м, с мидиями, как я люблю, – промурлыкала Милана едва слышно, передвинулась поближе к цветам и полной грудью вдохнула их запах, вызвавший у нее неконтролируемую улыбку.

Пока Олег проглаживал рабочий костюм, она сфотографировала утреннюю приятность со всех сторон и, не вставая с кровати, улеглась со стороны столика.

– Позавтракаем вместе? – с надеждой спросила она.

– Прости, милая, надо бежать. Сначала встреча с фотографом, потом утверждение статьи.

Он надел костюм и поправил воротник рубашки.

– Ну ладно, дорогой, отпускаю тебя работать. Сегодня ты это заслужил.

Простые на первый взгляд слова Миланы вызвали у Олега неподдельную радость и гордость за себя и вернули ему самоуважение. Глядя, как жена наслаждается утренним сюрпризом, он чувствовал себя полноценным человеком, в очередной раз заслужившим право быть мужем очаровательного создания. Его наполнила сонливая легкость. Весь день пронесся на одном дыхании.

Фотограф показал ему подходящие ракурсы старой городской школы, с которых она смотрелась хуже всего, и сделал отменные снимки бесцветного здания под хмурым дождем. В противовес этому строительная компания предоставила эскиз будущей школы, переливающийся всеми цветами, как новогодняя гирлянда или приманка для гуманоидных соро́к. Олег принялся за статью.

Совсем скоро Милана выздоровела и после романтического ужина с вином, к которому Олег приготовил лазанью, наградила мужа десертом. В окружении ярких роз она впилась в его сладкие губы прямо за столом, будучи не в силах терпеть лишние пару метров до кровати. Она так долго сдерживала желание, что ничего не могла с собой поделать. Идеальное завершение двух идеальных дней послужило спусковым крючком ее влечения, которое уже нельзя было спрятать за другими потребностями, полностью удовлетворенными, что делало ее неудовлетворенной сексуально. Джентельменские выходки Олега подняли ее на вершину женской пирамиды Маслоу, где у подножия были ухаживания, потом кров и еда, еще выше – забота и самопожертвование, а в самом верху, светясь, как на долларовой купюре, безумствовала жажда секса, еще более дикая, чем у мужчин.

И Милана пользовалась возможностью утолить свою жажду с Олегом, пока он позволял это своим правильным поведением, пока не совершал косяков, после которых близость с ним станет недопустимой жертвой со стороны знающей себе цену женщины.

Она наслаждалась триумфом своих желаний всю ночь.

Жизнь встала на паузу, но потом продолжилась как ни в чем не бывало. Даже самая дикая страсть не в состоянии затормозить время. Рано или поздно возвращаешься к своим мирским хлопотам.

Олег продолжил работать. Несколько суток он просидел над статьей и в конечном счете поразил начальство, поместившее его материал на первую полосу. Через неделю, когда вышел новый выпуск «Литейщика», все обсуждали статью Олега. Даже посещаемость веб-сайта издательства выросла на пять процентов. Всем была интересна история старой школы, переплетенная с историей города. Но ключевой идеей было то, что растущему Пышминску требуется второе учреждение среднего образования.

Олегу статья показалась скучной, но именно такое легкое чтиво любят рабочие и старики. Начальник был в восторге и дал указание публиковать подобные материалы каждый месяц, вплоть до будущих выборов, разбавляя публикации отвлеченными темами, никак не связанными с повесткой дня, чтобы не замыливать людям глаза.

В рабочей рутине прошла зима и весна, пока наконец спящее в вечности сознание подмосковного городка не потревожила предвыборная кампания. Несомненно, связанная с ней суета пройдет так же быстро, как появилась, позволив глубинке и дальше кутаться в неизменные ценности бытия, но несколько месяцев стали действительно жаркими.

Улицы обклеили плакатами кандидата от партии, губернатор затеял ремонт всех дорог разом, разрыл тротуары в ожидании новой плитки. Город стал похож на Дрезден 1945 года в миниатюре. Время словно текло назад, и все готовились к битве, предвосхищающей бомбардировку.

– Досадное недоразумение, что мэр у нас независимый человек, – говорил шеф газеты, опираясь о стол толстыми пальцами рук, словно Кинг-Конг. – Мы прозевали прошлые выборы, не смогли донести правду до горожан, и получилась такая фигня.

Олег вместе с пятью редакторами сидел на раскладных стульях, втиснутых в кабинет начальника, и просто клевал носом после очередной бессонной ночи, не в силах забыть преследующую его фразу, а другие работники делали заинтересованный вид и даже записывали за шефом в маленькие, никому не нужные блокноты.

«Все не то, чем кажется». Олег вздрогнул на середине реплики босса.

– …Таким образом этот Зюзин выиграл прошлые выборы, – говорил тот. – Что это вообще за фамилия такая дурацкая? Не может человек с такой фамилией вести в будущее наш город, а вместе с ним и завод.

Иногда его слова прерывал грохот цехов через дорогу. Шла загрузка вагонов.

– То ли дело наш кандидат Победин. За таким я хоть в огонь, хоть в воду пойду, – продолжал начальник, раздавая собравшимся буклеты. – Вот посмотрите его предвыборную программу. Еще одна школа, поликлиника… государственная, между прочим, а не эта коммерческая ерунда, где все за деньги. Читайте, читайте дальше. Вот о ком мы должны писать! О нем и только о нем.

Грохот вагонов теперь стал походить на форшлаг мелодии гимна, распеваемого средь тесной духоты кабинета. Олег окончательно взбодрился и теперь удивлялся чрезмерной заинтересованности шефа данным вопросом:

– А что, если кто-нибудь усомнится в нашей объективности?

– Никому в здравом уме не придет в голову усомниться, – грозно отрезал начальник. – Вы читали обещания Зюзи… тьфу, даже произносить не хочу… Действующего мэра? Там же одно безобразие. Школ новых не надо, разрешения на строительство высотных домов никому не давать… Зато он нашел инвестора на еще одну коммерческую больницу. Либерал хренов. Вообще о людях не думает. Хорошо хоть, что органы внутренних дел отныне запретили любое финансирование его предвыборной компании.

Начальник выпрямился над столом, разжав кулаки, и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Сказав «Так!», он начал энергично раздавать указания, как капитан попавшего в шторм корабля. Все сразу засуетились, вскочили. Помимо прочего, одного из газетчиков отправили освещать митинг Победина, а Олега – митинг в поддержку Зюзина.

– Боритесь за будущее нашего города! Не дайте бездельнику украсть еще пять лет нашей жизни! – Шеф выкрикнул каденцию в завершение своей агитационной симфонии, и редакторы разбрелись по душному летнему Пышминску.

Олег направился к месту митинга, задумавшись о том, как дошел до такой жизни. Еще год назад он работал в главной газете страны и писал о глобальных вещах, мировой экономике, пандемии, продовольственных кризисах, новых гаджетах, в общем обо всем, к чему лежала его душа. И вот теперь он скатился до освещения выборов своего крохотного городка. Впрочем, столичная газета наверняка не останется в стороне от единого дня голосования, так что грязной работы никому не избежать.

У Олега засосало под ложечкой, захотелось срочно сменить работу, но обещанные после выборов жирные премии вынуждали ближайшие пару месяцев поваляться в грязи.

Ведущая к месту митинга залитая зеленым аллея манила к себе взмахами кучнистых ветвей, будто зазывала на губернской ярмарке, слишком красивая, чтобы быть реальной, слишком привлекательная, чтобы не быть ловушкой. Уютные лавки по краям дорожки, пышные деревья, склонившиеся с обеих ее сторон, даже белочки в укромных кормушках – все выглядело как тропа к чему-то ужасно плохому, созданная подлыми чарами, чтобы заманивать впечатлительных малых в обманчивый дивный сад. Такой Олег видел самую облагороженную аллею города – через призму скептического настроя.

Постепенно между силуэтами растений начал виднеться сквер, а вместе с ним и железные ограждения, рамки металлоискателей и полицейские, оцепившие зону для согласованного, слава богу, митинга. Они осматривали участников на наличие оружия, взрывчатых веществ, запрещенной символики и тому подобного. Людей в форме было около двухсот, и если бы не те самые ограждения, то служители правопорядка запросто смогли бы оцепить предполагаемую область собрания собственными телами. У каждого второго полицейского была собака или автомат. Со стороны другого входа в парк, где располагалась большая парковка, томились в сладостном ожидании автозаки. Примерно по штуке на каждого пришедшего выразить поддержку действующему мэру. А пришедших было человек триста. Кто-то держал в руках баннеры и транспаранты с призывами поддержать Зюзина, кто-то – мороженное или детей. Веяло зноем глобального потепления. Всех в приятном смысле слова разморило, поэтому красочная, даже пестрая обстановка сквера вокруг выключенного фонтана походила на какой-нибудь морской фестиваль во время засухи, на котором не хочется ничего делать, лишь глазеть по сторонам и наслаждаться жизнью. Созерцанию мешало только огромное количество служебных собак и несколько отрядов ОМОНа в кустах. Но безопасность превыше всего, разумеется.

Олег отстоял очередь к узким входным рамкам и показал свое удостоверение работника СМИ, но был облаян желающей выслужиться собакой. Когда его отвели в сторону для полного досмотра, стало понятно, что его нелюбовь к политике взаимна.

Но так или иначе, пройдя тщательную проверку, он присоединился к городской акции. Лица многих участников были ему знакомы – люди часто видят друг друга в маленьком городке. Большинство пришло семьями, мужчины держали одной рукой плакат с фамилией мэра, другой – вели ребенка или жену. Горожане были такими спокойными и счастливыми, будто не знали, какого монстра поддерживают. Самаритяне, пребывающие в сладостном неведении. Хорошо, что вокруг них были сотни служителей правопорядка, готовые в любой момент защитить народ от всяческих заблуждений.

Все не то, чем кажется. Олег вздрогнул и сделал несколько медленных вдохов. От больших людских скоплений его начинало мутить. Поскорей бы все это закончилось. Броуновское движение толпы лишало его свободного пространства и кислорода, а засевший в ушах радостный гомон приводил в беспорядок мысли.

Его молитвы были услышаны, и по толпе разлетелся шепот, прекративший любую возню. Люди перестали болтать, смеяться и шелестеть транспарантами, выстроились полукругом у возвышающегося над сквером фонтана. Отключенный на ремонт в самом начале лета, он представлял собой удобную импровизированную трибуну, на которую уже поднялся сам Зюзин. Омерзительный, выбранный обычными горожанами действующий мэр. Слишком высокий старик, хромой на одну ногу, с несимметричными чертами лица, он не мог не вызывать антипатию. Его не подбирали на эту должность маркетологи и политтехнологи, а значит он не имел права ее занимать. Он даже говорил странно, будто плевался шелухой от семечек. К счастью для всех адекватных людей, знающих, что есть добро, а что зло, долго он говорить не смог. Стоило Зюзину начать выступление, как фонтан, на который он взобрался, внезапно ожил. Из спавших труб хлынули потоки воды, обдав мэра летним мини-цунами, довольно уместным в столь сильный зной. Струи начали танцевать, рисуя в воздухе переливающиеся на солнце узоры в такт заигравшей из колонок какой-то известной симфонии. Симфонии позора. Мэр только и успел постыдно отбежать к первым рядам зрителей, спрятавшись за афишей со своим гордым лицом. Фотограф «Литейщика» по случайному стечению обстоятельств стоял на перевернутом мусорном баке в той самой точке, откуда лучше всего было видно место, куда спрыгнул Зюзин, так что из всего митинга на суд общественности попало только смешное фото униженного мэра и больше ничего, ни интервью, ни цитаты, ни слова. Под фотографией на весь разворот газеты будет надпись «Хотите продолжения цирка еще на пять лет?».

Через несколько секунд после инцидента из громкоговорителей раздалось предупреждение, что согласованное время митинга закончилось, и всех попросили на выход. Олег позвонил начальнику, чтобы отчитаться о произошедшем, и тот сразу же подтвердил, что фонтан включился случайно.

– Работник городской службы, между прочим, подчиненный мэра, что-то там перепутал, и произошло то, что произошло. Вот с какими людьми работает Зюзин, – отчеканил шеф и положил трубку.

Как известно, в его кабинете стоял надежный стационарный телефон, поэтому он в прямом смысле положил трубку.

Летний день только занимался. До прохладного вечера оставалась уйма времени. До́ма Олега не ждали – Милане внезапно назначили онлайн-собеседование, она очень нервничала, долго готовилась и просила мужа не приходить, пока все не закончится. Поэтому он просто задумчиво брел по родному городу.

Из-за хаоса перерытых дорог и перекладываемых тротуаров, учиненного областным правительством без согласования с мэрией, ездить по городу на машине стало проблематично, поэтому эти дни Олег ходил по делам пешком. Наслаждаясь блаженным летним теплом, он узнавал каждую дорожку, каждую ямку под ногами так же, как узнавал местных жителей на недавнем митинге. Он раздумывал над статьей об этом собрании. Потоки бессвязных слов, кружащихся в его голове, не внушали явного оптимизма. Олег написал жене смс, но ответ не пришел. Появляться дома было рано. Поэтому он пошел по самому длинному пути, через весь город, совсем позабыв о наказе начальника не появляться на втором митинге в поддержку нового кандидата. Он вспомнил об этом, когда уже уперся в забитую автобусами площадь возле Дворца культуры. Старое здание, построенное еще при Сталине, когда-то было сердцем их рабочего городка, пока новые высокие брежневские дома не появились чуть дальше и не перетянули на себя географический центр. Как ни странно, популярных ныне муравейников-новостроек было очень мало. Раз-два и обчелся. Зато каждая высотка в своем уникальном стиле, с большими квартирами, толстыми стенами и с огромным количеством парковочных мест вокруг. Все они были построены при Зюзине, как и сквер с фонтаном, где случилась оказия. В голове Олега наконец стали появляться интересные мысли. «От Сталина до Зюзина» – могла называться будущая статья с параллелями между действующим мэром и древним диктатором. Хотя это, наверное, перебор. Олегу стало жалко бедного мэра, поливаемого со всех сторон грязью. От дальнейших раздумий его отвлекли события второго митинга.

Периметр квартала вокруг ДК заняли десятки автобусов, из которых высыпали потоки людей, муравьиным строем шедших к центру площади, словно там лежала огромная куча сахара. Кругом толпились представители СМИ с эмблемами всех федеральных каналов, настраивали камеры и освещение. Рабочие соорудили трибуну, подвели динамики и прожектора. Казалось, что готовится открытие олимпиады. Олег просто не смог пройти мимо – было интересно, раскроются ли все кольца. Он пристроился к пассажирам одного из автобусов и направился с ними к площади, где уже пестрели огромные баннеры в поддержку Победина. Сам он уже подъехал к трибуне на микроавтобусе и что-то обсуждал с охраной. Пока все готовилось к началу, Олег изучал толпу. Собралось тысяч пять человек, как на футбольный матч. И контингент был соответствующий. Парни спортивного телосложения с короткими стрижками чередовались с гостями из средней Азии в характерных рабочих комбинезонах. Даже отличное освещение не помогло Олегу найти знакомые лица. Но если люди поддерживают хорошего кандидата, какая разница, какое у них телосложение и откуда их привезли.

Возле каждого автобуса стоял человек с табличкой «Пышминск». Основываясь на этом, молодые люди доставали из багажа соответствующие транспаранты с лозунгами в поддержку Победина. В автобусах также лежали баннеры и плакаты с другими фамилиями и названиями городов. Видимо патриотизм этих крепко сбитых парней не умещался только в одном населенном пункте и распространялся на целые регионы.

Когда видишь, насколько здоровое и ответственное подрастает поколение, становится спокойно за будущее страны.

Всюду перед камерами стояли репортеры, платками вытирая пот с блестящий лиц. Они начинали записывать репортажи, показывая зрителям, какой огромной поддержкой пользуется Победин. И ведь правда огромной, даже скептик не мог с этим спорить. Играла вдохновляющая музыка, вселяя уверенность в завтрашнем дне, вызывая гордость за столь уважаемого обществом человека.

Сам виновник торжества взошел на трибуну и после продолжительной овации, вызванной табличками «Аплодисменты» в руках организаторов, начал говорить речь. Камеры направились на уверенного в себе, подтянутого Победина в стильном синем костюме с красным галстуком. Его доброе круглое лицо снимали крупным и общим планом. Над площадью летало несколько дронов, фиксирующих на видео огромную красочную толпу. Казалось, у Зюзина с поддержкой немногочисленных горожан нет никаких шансов перед вдохновляющей на подвиги силой целой партии. Олег даже засомневался, следует ли писать новую статью о мэре. Вся правда о кандидатах лежала на поверхности, черное называлось черным, а белое белым. Может, больше и не придется марать руки.

В хорошем настроении он отправился домой. Птички в душе если не пели, то как минимум не мешали цвести летней радости от всеобъемлющего тепла, вызывающего любовь. Даже самые скверные улицы казались очаровательными, лица всех встречных были на полтона добрее и красивее, чем раньше. Чудесное, беззаботное лето. Возвышенные чувства отпустили, только когда Олег отошел достаточно далеко от митинга, перестав слышать музыку из разрывающих площадь в блаженные клочья динамиков. Он будто вылез из-под заасфальтировавшего его ум идеологического катка. К счастью, в этот самый волнительный, полный сомнений момент пришло сообщение от жены. Потом еще одно и еще. Милана только что закончила собеседование и слала мужу нескончаемые потоки смайликов и бессвязных слов.

Ох, это великое счастье вернуться к любимой! Олег добрался до своей припаркованной у дома машины, достал из-под стеклоочистителей рекламные буклеты и сразу же сунул их в мусорный бак, спрятался от летней жары в прохладе лестничной клетки и уже понадеялся, что спокойно отдохнет от всего дома, но обстоятельства распорядились иначе. Стоило ему открыть входную дверь в студию, как жена вылетела к нему, как пробка от шампанского.

– Меня взяли! – кричала она на весь подъезд, повиснув на плечах мужа, пока тот вносил ее обратно в квартиру.

– Куда взяли?

– В Maple, дурачок! Куда же еще!

Возбуждение Миланы переходило все границы. Она хаотично водила руками и ногами по телу Олега, словно лезла на дерево абсолютного наслаждения.

– Ничего не понял, – прокряхтел он, ковыляя к кровати под все возрастающей тяжестью непоседливой жены, чтобы в случае чего упасть на мягкое.

– О господи, как все сложилось! – не могла она сдержать радости.

– Расскажи все по порядку.

Олег склонился над постелью, чтобы уложить и успокоить Милану, но она прилипла к нему, как ленивец, плотно обхватив его спину руками, а бедра ногами. Губы ее уже впились в знойную мужскую шею, покрытую микрослоем сногсшибательного пота-аттрактанта.

– Хорошо. – Она то ли согласилась, то ли поделилась своим чувственным удовольствием.

Олег не смог устоять в согнутом положении и упал вместе с ней на кровать, всеми силами пытаясь не раздавить нежное женское тело, обвившее его, как амазонская анаконда.

– Ты же помнишь… я придумала дизайн нового мэйфона… – простонала Милана с высоты седьмого неба, испытывая дикое возбуждение.

Олег попытался что-то сказать, но она так сильно прижалась к его груди, что невозможно было набрать воздуха для ответа. Губы ее продолжали высасывать мужские феромоны из его кожи.

– Так вот за полгода он стал самым о-о-о… обсуждаемым в сети.

Когда она содрала с мужа рубашку и неизвестно как избавилась от собственной блузки, их тела закономерно слились в едином порыве, вызывая содрогание всех клеток кожи. Теперь даже Олег не мог членораздельно говорить. Зато его движения стали более дикими, как того и требовал брачный танец Миланы.

– Я, кстати, из-за этого дизайна перевалила за сто-о-о-о тысяч подписчиков.

Она испытывала запредельные чувства от одних лишь прикосновений.

– Так вот сейчас предста-а-а-авили рендеры нового поколения. О господи… И я угадала его дизайн. Еще зимой.

Милана так прилипла к губам Олега, что ее слова едва вырывались наружу. Она выплескивала бесчисленные флюиды, заражая мужа экстазом, сводя его с ума своим неподдельным безумием. Под ними рвалась простыня, и ничего нельзя было с этим поделать.

– Я прославилась среди дизайнеров…

В самый важный момент мироздания она прикусила свою губу и обхватила спину Олега так сильно, будто от этого зависела ее жизнь. Она слилась с ним полностью, став одним целым с мужским началом.

– В Maple меня заметили и позвали в московский офис…

Она пыталась поглотить мужа, как ортодоксальная самка богомола, вызывая в нем все чувства разом. Так бывает, когда ты пьян. Очень пьян от накатившего счастья, для которого не требуется усилий, за ним даже не надо бежать. Оно тянет тебя за собой, как привязанного к лошади смертника, приговоренного быть пронесенным через километры эйфорических ухабов и кочек, протаскивает сквозь вязкую массу неги. Все, что ты можешь сделать, – лишь поспевать за летящим вперед блаженством, прокладывающим дорогу в вечность.

– Теперь я буду у них менеджером по связям… о-о да, связям…

Больше она ничего не сказала, а Олегу ничего и не надо было слышать. Они общались на другом языке. Часы превратились в мгновения, а секунды вобрали в себя бесконечность. Было плевать, открыта ли входная дверь, сбегает ли молоко, падает ли на Землю метеорит. Не существовало ничего, кроме переливающейся по телам радуги ярких эмоций. Даже солнце по сравнению с ними впервые в истории оправдало свое название «желтый карлик». Оно медленно и безвольно катилось по небу, как можно сильнее оттягивая летнюю ночь, чтобы ревниво любоваться неподдельной безумной страстью по-настоящему пылающих тел. И одновременно с этим оно пронеслось сквозь пространство и нырнуло за горизонт так быстро, как только мог себе представить человеческий мозг, – так показалось двум ценителям короткого мига счастья.

В течение долгих часов Милана и Олег делали друг с другом и с завистливым миром то, за что Бог вернул бы Адама и Еву в рай, – их грех сошел на нет, растворился в тени нового метагреха, за который уже невозможна никакая кара. Чудовищно-убийственный взрыв эмоций, пребывающий за гранью добра и зла.

Одно мгновение и ударила полночь. Пролетевшие четыре часа оказались пожертвованными в Фонд мира, в Фонд защиты дикой природы, Комитету Красного Креста и Красного Полумесяца и всем остальным организациям разом. Пусть пользуются, им нужнее. А Милана с Олегом лежали на разорванной простыне. Олег пытался восстановить дыхание, а жена, казалось, даже и не устала.

– Только пять минут первого! – вскричала она, едва замолчали пружины матраса. – Мы еще успеем отпраздновать!

– Я думал, мы уже четыре часа как празднуем, – сладостно простонал Олег.

– У нас не было прелюдии! – сказала Милана так резко, будто в Сексуальном кодексе все было четко расписано. – Мы начали со сладкого, а теперь надо наверстать остальное!

Не успел Олег моргнуть глазом, как нагое тело вспорхнуло над кроватью, включило свет, который до этого некогда было включать, и наполнило своей юной энергией комнату. Трудно было поверить, что ей уже тридцать два. С таким же успехом ей могло быть шестнадцать.

– Скорее одевайся, едем на танцы!

Для надежности она подскочила к лежащему мужу и силой вытянула его с кровати. Сопротивляться было бессмысленно и бесполезно. Пришлось Олегу быстро искать соответствующие штаны и рубашку, пока жена, одним движением натянув на себя короткое вечернее платье, заказывала такси.

– Едем в Элизиум! – выбрала она самое лучшее, что только знала. – Я угощаю. – Потом немного подумала и добавила: – С первой зарплаты в Maple.

Благодаря чудесам современной техники такси приехало уже через пять минут. Лохматая и взбудораженная пара, выглядевшая в лучших традициях выпускных вечеров, понеслась по ночным улицам к центру Москвы. Гормоны пьянили гораздо сильнее, но безопаснее, чем алкоголь. Возбужденные нервы вибрировали, будто на них играл пианист, создавали мягкую, возвышенную мелодию чувств. В прямом смысле слова мелодию. Чистая физиология. Вечеринка уже началась. Задний диван такси был танцполом, а пустая ночная дорога – клубом. Фонари над шоссе стали софитами, играя огнями на зеркальной поверхности стекол. Милана открыла окно и подставила лицо ретивому ветру, перекрикивая весь мир. Наижеланнейшее человеческое создание, львица мира людей вырвалась на свободу в ту самую, одну на весь год судную ночь, когда разрешено больше, чем можешь себе позволить.

В Элизиум еще стояла длинная очередь, загорая под ослепительным светом баннеров. Часть улицы под объемными кубами с иллюминацией была яркой, как день на Меркурии. Милана крепко взяла руку Олега и направилась сразу к vip-входу, испепеляя охранника своей первобытной женственностью, разительно отличающейся от гораздо более пестрой и приторной искусственной красоты здешних див. Вопросов не возникало. Она была чистым ребенком природы, вызывающей у мужчин реакцию, какая бывает при виде беззащитных детей. Мы запрограммированы эволюцией спасать их, служить им и потакать, чтобы родились новые. Поэтому от охранника ничего не зависело. Его подготовили к этой встрече еще тридцать тысяч лет назад победители битвы за пещеру Кро-Маньон, самого великого сражения в истории человечества. Он лишь безропотно отступил, наслаждаясь пущенной в него кроткой улыбкой.

Клуб внутри грохотал, но Милана ничего не слышала. Алкоголь лился рекой, но она ничего не пила. Стриптизеры будоражили воображение посетителей, но участнице судной ночи было на них наплевать. Она хотела лишь танцевать на многоуровневой площадке под живое выступление европейских ди-джеев бок о бок с людьми в самых фантастических нарядах, какие встретишь лишь в Амстердаме. Воздух наполнялся клубами дыма, раскрасившими все внутреннее пространство клуба образами Алисы в Стране чудес. Из прорубленного в Европу окна задувало пленительным кайфом. Обстановка дурманила покрепче запрещенных веществ. Милана раскачивала танцпол, не давая Олегу опомниться, не отпуская его. Еще несколько треков, еще пару часов, пока не закроется второе дыхание. Эта ночь не должна закончиться никогда, вот в чем смысл жизни. Только в таких мгновениях. Простой русской женщине удалось понять и явить миру то, над чем безуспешно ломали голову Ницше и Кант, обо что в конечном счете разбился Камю.

Люди живут только ради моментов беспечного счастья, вырывающего их из мерзких лап жизни. На вечер, на ночь, на неделю, неважно. Главное, что ради этого стоит жить. И даже если такое больше не повторится, надо бесконечно долго хранить в себе сладостные воспоминания и смаковать их перед лицом беспомощной смерти.

Счастливая жизнь, которую прожили Милана и Олег, была этими двенадцатью божественными часами. Все остальное время шло в нагрузку, как при покупке набора из тридцати видов чая, из которых тебе по-настоящему нравится только один.

В шесть утра вечность остановила их и под аплодисменты ди-джея, игравшего до последнего посетителя, проводила на выход. Они выбились из сих, устало плелись к машине, не чувствуя ни одной клеточки своих тел, ничего, кроме эфемерного счастья. Такси возвратило их в уже освещенный ранним солнцем Пышминск. Квартира встретила творческим беспорядком. Хотелось выпить море воды и уснуть вечным сном. Они сразу забылись в объятиях пустоты, а потом попытались родиться заново.

У Миланы быстро получилось прийти в себя, и она весело и с задором начала новый этап своей жизни в качестве работницы Maple, а Олегу пришлось взять больничный. Он потратил больше сил, чем мог себе позволить, поэтому еще долго валялся дома, погашая кредитный лимит здоровья.

Зато не надо было писать гадкую политическую статью.

Глава 3

Начался год 13-й от рождества мэйфона.

Осень вновь золотила улицы городов и души людей, вызывая активную жизнедеятельность. С опьяняюще теплым летом закончилась и пора сладостного безделья, уступив место гормональному обострению. Разделенная на повторяющиеся двенадцатимесячные отрезки жизнь набирала самые быстрые обороты. Настала пора работать, творить, развиваться. Семь миллиардов подвластных эмоциям существ забе́гали туда-сюда, желая реализовать свой проснувшийся потенциал. Накопленная энергия заставляла людей сворачивать горы, а природу величественно желтеть. Началась золотая пора для фирм, прибылей и творческих устремлений.

Милана всеми силами пыталась понравиться новому начальству и коллегам, чтобы надолго остаться в компании своей мечты, а Олег продолжал тянуть лямку журналиста местной газеты в ожидании обещанных премий. Он опустил руки, выдавал второсортные тексты, уже не кружащие голову остротой слога и глубиной смысла. Читатели даже не могли вспомнить, о чем была статья, прочитанная ими минуту назад. Получилось некое подобие итальянской забастовки. С той лишь разницей, что стачечники добиваются конкретных целей, после чего вновь плодотворно и задорно работают, а Олег не знал, чего точно хочет. Зато он точно знал, чего не хочет – писать памфлеты против одних людей в угоду другим. Одно дело, если бы речь шла об идеях, которые он искренне разделяет, как в той злободневной статье об искусственной радости потребления, лишившей его прошлой работы, но совсем другое дело писать обличающие и грязные вещи исподтишка, самому в них не веря. Понятия, казалось бы, близкие, если даже не родственные, но в жизненных принципах Олега они лежали едва ли не на противоположных полюсах. Ничего не поделаешь.

Не желая усердствовать над статьями, он сберегал уйму времени каждый день, чем сразу воспользовалась Милана, убедившая мужа возить ее в московский офис Maple. Лишь иногда, когда его вызывали в редакцию на новый инструктаж по приближающимся выборам, ей приходилось вести машину самой, изматывая себя в напряженном потоке городского движения. Как известно, долгий стресс пагубно влияет на творческую личность, поэтому приятнее всего ей было сидеть рядом с надежным человеком, ни о чем не париться, слушать подкасты, смотреть психологические тренинги или транслировать стримы подписчикам.

Одним теплым сентябрьским утром они уже вышли из дома, собираясь вместе ехать к Милане на работу, как вдруг Олегу позвонил начальник с требованием срочно явиться в редакцию, из-за чего пришлось отдать ключи от машины расстроенной жене и срочно бежать на ковер.

– Пришли результаты опросов. – Шеф скалой возвышался над столом, привычно оперевшись на кулаки. – У нас не получилось открыть людям глаза.

Слушая начальника, Олег задумался, почему никогда не называл его по имени? Может, ему было противно его звучание? Или просто повода не представлялось? А может, он не хотел фамильярничать?

– Я не виню конкретно тебя, – продолжал главред. – Мы тут все облажались. Щас речь не об этом. Главное, что за две недели до выборов у этого мерзавца Зюзина рейтинг пятьдесят процентов, а у Победина всего десять.

– Раз он нравится людям…

– Не может он никому нравиться! – перебил подчиненного грозный начальник, взмахнув кулаками – отбойными молотками. – Хорошее не может быть плохим, а плохое хорошим! Есть только человеческие заблуждения!

Олег открыл было рот, чтобы выразить согласие с мыслью шефа, но передумал. Тот наливался жаром, словно котел паровоза, и трогать его, даже с целью поддержки, было опасно.

– Я всегда знал, что девяносто процентов людей идиоты, – продолжил шеф, – но чтобы быть настолько тупыми и не желать развития своему городу… Это либералы хотят жить, как им хочется. Нормальные люди должны жить, как того требует общество, а Зюзин этого не понимает. И заражает своим мнением остальных, поэтому ни обличающие статьи, ни даже провальный митинг не изменили мнение горожан.

Повисла тяжелая пауза. Обстановка в кабинете походила на совет в Филях, где самым очевидным вариантом было сдать Пышминск Зюзину еще на четыре года. Олег принял задумчивый вид, но в глубине души ему было уже наплевать на выборы. Положение тела казалось ему неуютным. Чтобы чем-то занять руки, он почесал шею и внезапно почувствовал, что под ветровкой была обычная домашняя футболка, в которой он вышел из дома, чтобы отвезти Милану. Сидя перед одетым в деловой костюм чудовищного размера начальником, он почувствовал себя виноватым и застегнул до конца молнию на ветровке.

– Ты ведь понимаешь, что если выборы провалятся, то никаких выплат от завода не будет…

«Так вот к чему он клонит», – подумал Олег. Можно распрощаться с премией.

– Но не спеши прощаться с премией, – продолжил главред. – Час назад мне позвонили из прокуратуры. Знаешь, что оказалось?

– Мэр кого-то убил? – предположил Олег после долгой паузы.

– Хуже! Он иностранный агент! Можешь себе представить? Пригрели змеюку…

Шеф сказал это с таким неподдельным ужасом в голосе, что, задуши Зюзин ребенка, это не вызвало бы большего недовольства, чем сейчас. Если бы главный редактор действительно был персонажем комиксов, то в тот момент за окном обязательно бы сверкнула молния и прогремел жуткий гром, а в кабинете стало бы намного темнее, чтобы у всех мурашки побежали по коже.

– Он шпионил? – удивился Олег.

Разумеется, он знал, что значит термин «иностранный агент», просто решил подыграть начальнику, очень любившему в роли наставника с умным видом все объяснять. Тот сразу воспрял духом, забыл все претензии к Олегу и начал растолковывать ему по-отечески:

– Ну нет, тогда бы его сразу под трибунал. На самом деле Зюзин получал финансирование из-за рубежа.

«Все не то, чем кажется».

– Ты меня слышишь? – нахмурился глава газеты.

– А, да, конечно, – ответил Олег. – Просто была тяжелая ночь.

– Бывает. Увы, без перегибов в нашем деле никуда. Даже у меня бессонница началась, столько мыслей о выборах. Но ничего, через две недели все закончится, и отдохнем. Так вот, на чем я остановился?

– Зюзин получал финансирование из-за рубежа.

– Просто мерзавец.

– А вдруг это его обычные спонсоры, которым пришлось переводить деньги окольным путем? Помните, еще в начале лета всем нашим запретили его финансировать?

Олег сам не понимал, зачем спорит с шефом по такому щепетильному делу. Своей необдуманной фразой он в буквальном смысле пытался защитить врага народа, что никакому здравомыслящему человеку делать было нельзя. Ведь как известно – каждый сам за себя. Закон каменных джунглей.

– Да какая разница, – ответил начальник. – Главное, что он предатель родины, ренегат. Ему перевели деньги из заграницы.

– Ближней или дальней? – поинтересовался Олег, безуспешно пытаясь себя заткнуть.

– Не знаю… Да какая разница? У нас же не осталось друзей. Значит транш априори от вражеской стороны.

– Ваша правда.

Хотелось, чтобы это утро, как и вся работа в газете, поскорее закончилось. Олег уже мог высекать на своем стуле черточки, как Робинзон, в ожидании спасения – окончания разговора в частности и конца выборов в целом.

– Короче, новость эту придержат до завтра. Чтобы прокуратура нашла доказательства. – Начальник сел на край стола, глядя Олегу в глаза. – А до этого мы должны совершить финишный рывок. Написать под это дело статью, которая выйдет одновременно с разоблачением. Я знаю, что ты уже выдохся от этой политической гонки, но соберись и выдай лучший материал для лучшего будущего Пышминска.

– На что делать упор?

– На словосочетании «иностранный агент». Его даже объяснять не надо. Весь санскритический смысл уже зашит в звучании, – гордо сказал начальник. – К вопросу об универсальных для всех людей понятиях добра и зла. Вот очередной пример. У любого нормального человека эти слова вызовут объективную злость. Потому что мы все воспитаны традициями, которым тысяча лет. Они скрепляют наше общество и помогают в борьбе всего старого, а значит правильного со всем непонятным, а значит плохим. Посмотри, Россия развита намного сильнее Запада. Тебе это любой дурак подтвердит. Без уважения прошлого, хорошего воспитания и духовности мы скатились бы до их уровня.

И так далее.

– Сделаю все, что в моих силах, – сказал Олег, поднимаясь со стула.

– Обещание настоящего мужчины! Большего мне и не надо.

В следующий раз они увиделись через две недели, когда Рогин выдал несколько посредственных статей и написал заявление об уходе по собственному желанию. Выборы завершились, и новым мэром за отсутствием реального конкурента был избран Победин. Зюзину же пришлось снять свою кандидатуру и уехать из страны под угрозой преследования. Еще одним лишним винтиком в отлаженном государственном механизме стало меньше, и жители Пышминска еще на один шаг приблизились к светлому будущему.

– Очень жаль, что ты уходишь, – сказал начальник Олегу. – Хотя… если так посмотреть, в последнее время ты сдал позиции. Такого автора я сейчас точно не взял бы на работу, так что, может, оно и к лучшему.

– Мне нужно сменить род занятий, снова найти себя, – ответил Олег.

– Да, да, оставь эту высокопарность для кого-нибудь другого, – махнул рукой шеф. – Получил премию и сбегаешь. Не ты первый, не ты последний.

Стало обидно не от грубости начальника, но от точности его слов. Спорить было бессмысленно, он совершенно верно описал ситуацию. Несмотря все грязные методы, которые использовала газета во главе со своим руководителем, стыдно стало именно Олегу. Стыдно за такую мелочь, как увольнение именно после премии, а не двумя неделями раньше, когда он понял, что выдохся и совершенно точно решил уйти. Даже несмотря на то, что деньги были нужны для погашения кредитной карты, а не из чистой корысти. Если выбирать между собой и начальником, виноватым Олег мог назвать только себя. Он был так воспитан. Впитал с молоком матери совестливость, ответственность за собственные огрехи, несоизмеримо более серьезные, чем подлости окружающих, получил яркую, заметную отметину в душе, подобную отметине на плече после прививки БЦЖ. Он был скреплен духовно и нравственно, только вот с кем? Явно не с главным редактором газеты, пропагандирующим эти ценности, но на себя их не примерявшим. С Миланой? Не факт. С Зюзиным? Эти мысли становятся все опаснее. Если бесконтрольно копаться в себе, можно капнуть слишком глубоко и провалиться за пределы сознания.

«Все не то, чем кажется», – донеслось из далеких глубин, из-за чего Олег сразу отпрянул назад, к поверхностному пониманию своей жизни, в надежде, что навязчивый голос не последует за ним так далеко.

К тому времени он уже распрощался с газетой «Литейщик online» и своим начальником. «Кстати, как его звали?» – Олег невольно задумался, но был сбит с мысли звонком жены.

– Приедешь за мной вечером? – спросила она непривычно деловым голосом.

Если бы интонация делала человека умнее, Милана могла бы стать директором всей корпорации. Судя по всему, рядом находились коллеги, перед которыми надо было казаться солидной.

– Конечно, дорогая. Я уже соскучился.

– Проверь, чтобы багажник был пуст. У меня с собой много коробок.

К этому времени Милана отработала уже месяц в московском офисе Maple. Она всеми силами пыталась понравиться сослуживцам и руководству, включила на полную катушку свой шарм, где надо вставляла умные фразы, где надо многозначительно молчала. Не спорила ни с кем, а только поддерживала любое мнение, даже противоположное своему. А главное, за ней стояла стотысячная армия подписчиков и набранный в сети авторитет – благодаря пророческому дизайну, совпавшему с внешним видом нового телефона. Она одной из первых купила тринадцатую модель – точную копию ее зимнего наброска, практически ее собственное творение, ведь кто знает, дизайнеры Maple могли вдохновляться идеями из интернета.

Милана взялась за свои обязанности маркетолога с особенным рвением. Компании нравились ее обзоры. Можно сказать, что они были даже лучше и изобретательнее штатной рекламы, на которую тратились миллиарды. Короче говоря, женщину назначили ответственной по связям с другими видеоблогерами и, более того, позволили ей самой придумывать рекламную тактику и стратегию, ведь, как известно, лучше всего человек реализовывает свой потенциал вне рамок и навязанных условий. Милане это очень понравилось. Количество ее подписчиков росло, а блогеры и мелкие инфлюенсеры стали копировать ее действия, рассчитывая на признание со стороны корпорации. Компания этого и добивалась. Намного выгоднее платить одному человеку, получив в свои ряды сотни его последователей, желающих оказаться ближе к прекрасному, не экономящих ради этого денег и вынуждающих своих подписчиков облизываться на новые устройства. Это своего рода скрытый сетевой маркетинг. Метапирамида.

Окрыленная скоростью, наконец-то взлетевшей вверх жизни, Милана скупила по экземпляру каждой модели Maple, заполнив ими весь багажник машины. Она светилась от счастья по дороге домой, была самой счастливой женщиной в мире, какой Олег не видел ее даже в день свадьбы. Прекрасное зрелище для мужских глаз и самый лучший подарок миру. Олег наслаждался ее восхитительным настроением, и даже шумные пробки Москвы казались ему приятными, будто увиденными сквозь волшебные очки. Изумрудный город проплывал мимо двух счастливых людей.

Не в силах дождаться самого сладостного момента распаковки новых покупок, Милана мысленно подгоняла машину, пыталась освободить дороги от бессмысленно влачащих существование людишек в своих дурацких легковушках. Она даже приподнималась с сидения, наклоняясь к лобовому стеклу, устремлялась вперед. В радостном исступлении болтала что-то про работу, рассказывала о коллегах, об офисе, о начальстве, описывала вид столицы из окон своего кабинета и прочее. Олег пытался внимательно слушать, но слова проходили сквозь его уши, гонимые приятным исступлением в мыслях. Разговор словно существовал сам по себе, никак не отражаясь и не задевая говорящую в салоне его автомобиля пару людей. Они вроде бы воспринимали все и осознавали, но на самом деле плыли в вязких облаках неги где-то вдали от своих тел.

Когда Олег затаскивал покупки домой, приятный эффект от праздничного настроения жены начал сходить на нет. Огромный компьютер, моноблок и два монитора явили мужчине всю тяжесть приобретений в прямом и переносном смыслах. Милана же принесла мелкие гаджеты, освободила их от транспортировочной упаковки и принялась раскладывать у себя на столе. Большие коробки она ставила рядом на пол, создавая идеальную композицию в дизайнерской эстетике. Мысленно она уже представляла, как будет записывать на видео распаковку этих устройств и аккуратно складывать упаковку в углу квартиры. Ее дом завалят самые дорогие картонные коробки в мире.

Дорогими их делала реклама и неизменный силуэт кленового листа на всех поверхностях, начиная от задней стенки моноблока по цене подержанного автомобиля до салфетки за две тысячи рублей.

Милана сразу же занялась настройкой камеры и обустройством рабочего места, а Олег снял уличную одежду и расслабил спину в своем компьютерном кресле возле окна.

Он очистился от задевших его брызг радости из-за новых покупок и начал взирать на мир, как подобает человеку его положения – глазами примерного семьянина, уставшего от долгого дня и от всей жизни в целом. Волшебник Изумрудного города забрал у него магические очки, и все кругом стало привычного серого цвета, особенно заметного на фоне долгожданного увольнения и последовавшего за ним шага к новой счастливой жизни. Олег хотел прочувствовать больше внутренних красок счастья и не ожидал столько серости в освободившейся от оков грязной работы душе. Может, дело было в другом? В жизни, которая движется не туда? Последние два года ему становилось все тяжелее. Казалось бы, женившись на самой прекрасной и замечательной из всех женщин мира, он должен был наконец стать счастливым, но нет, постоянно что-то мешало. И чем сильнее Олег пытался оправдать выпавшую на его долю удачу, тем тяжелее ему становилось. Он жил по впитанной с молоком матери совести, которая требовала заслужить счастье, а не получить его просто так. Он должен был заслужить каждую крошку хлеба, каждую улыбку Миланы, но не мог этого сделать, пока Милана не знала этих правил и не играла по ним. Любые его усилия выглядели как должное, и чем больше он их прилагал, тем сильнее они обесценивались.

К сожалению (а может быть, к счастью), каждый человек воспринимает мир по-своему, и даже у таких близких людей, как муж и жена, это восприятие не обязано быть одинаковым.

Видя, что его воспринимают как данность, Олег решил проявить жесткость.

– Как ты все это получила? – спросил он, покачиваясь в кресле из стороны в сторону и чувствуя, как отдыхает спина.

В эсэмэсках от банка он видел, что жена оплачивает с его кредитки только психологические тренинги, фитнес-зал и обеды в кафе. Никаких покупок дорогостоящих компьютеров и гаджетов там не значилось.

– Купила, – гордо ответила она.

– А я уж понадеялся, что такая богатая компания может обеспечить своих сотрудников рабочей техникой.

– Ну, с этим не все так просто, – протянула Милана, складывая покупки в одно место, аккуратно, чтобы не повредить гарантийную упаковку. – К тому же техника мне нужна для обзоров на личном канале. Так я привлеку больше аудитории и вообще буду выглядеть богаче.

– Кстати, насчет богатства, – попытался зайти издалека муж, но понял, что не получится, и зашел в лоб. – Ты оформила кредит?

– Рассрочку, – с радостью, но уже немного поникшей, сказала она. – Я теперь официально трудоустроена, поэтому банки одобрили мне покупки на два миллиона.

Если бы Олег в тот момент что-то ел, он непременно бы подавился и приказал долго жить.

– Но я знаю, что делаю, – продолжала Милана. – Сто тысяч подписчиков на дороге не валяются, а я накопила их за год без особых расходов, просто импровизируя на ходу. Теперь же я смогу сделать основательные обзоры элитной техники, которую мало кто может себе позволить, и на меня подпишется еще больше людей. Нищебродам интересно смотреть на дорогие, недоступные для них вещи, будь то новый компьютер или я. После миллиона просмотров я запущу рекламу, и все расходы быстро окупятся… Ну кончай уже грустить, дорогой.

– Мы должны советоваться в таких вещах, – сухо сказал Олег, понимая, что копает себе яму, падение в которую может и не пережить.

– И что бы ты сказал? – грозно спросила Милана, обратив на него испепеляющий взгляд.

Она продолжала сидеть за своим дизайнерским столиком и раскладывать гаджеты для записи видео.

– Сказал бы, что надо закрыть действующие кредиты, может быть, даже уменьшить выплаты по ипотеке, – ответил Олег. – И вообще, я не против покупок, просто посоветовал бы совершать их постепенно. Все обзоры за один день ты все равно не сделаешь.

– Ипотека твоя, а рассрочка моя. Это совершенно разные вещи, – серьезным тоном сказала она. – Ты опять думаешь только о себе.

Внутренний голос подсказывал Олегу, что все его слова правильные, но стоило их произнести, как у Миланы находился жесткий ответ, ставящий мужчину в невыгодное положение. Неужели его понятия о совести, передающиеся из поколения в поколение уже тысячу лет, отличаются от совести других людей? Или что у них там вместо нее…

– Это просто к слову пришлось, – оправдывался Олег, наклонившись вперед и облокотившись о колени, будто прячась в раковину улитки. – Я хотел сказать, что выплаты по рассрочке должны быть не больше твоего жалования, а лучше чуть меньше, чтобы осталось место для маневра.

– Я не такая дура, как ты думаешь, – вспылила Милана, бросив коробку с планшетом на стол. – Само собой, выплаты не превысят размер зарплаты.

Она была настолько уверена в превосходстве собственных желаний над чужими, что убеждала в своей правоте Олега, повязанного моралью и чувством долга перед женой.

– Я не собирался тебя упрекать, – вынужденно сказал муж, хотя именно это он и собирался сделать.

– Это потому что я тебе все доходчиво разжевываю и объясняю, – поучительно сказала жена. – Не зря говорят, что мужчины как дети. Начинаете истерить, не подумав.

– Дорогая, я просто разволновался.

– Прости, но мне нужна поддержка, а не эмоции. – Голос Миланы стал мягким и согревающим. – Знаешь, как тяжело решиться на такие расходы? Я весь день заполняла всякие анкеты и договоры. А еще тяжелее будет правильно этой техникой распорядиться.

Каждое слово она произносила все тише, вызывая к себе безоговорочное сочувствие.

– Ты молодец.

– Слова, слова, одни лишь слова, – резко ответила Милана. – Говорить каждый может. Особенно когда ему всё объяснят, разжуют. А нам, женщинам, надо, чтобы вы сами догадывались и проявляли инициативу.

– Конечно, милая. Чем тебе помочь с новой техникой?

– Ты щас это серьезно? – снова вспылила она. – Не надо делать одолжений, будто я последняя попрошайка и вымаливаю у тебя помощь. Сама как-нибудь справлюсь.

Настал самый опасный момент всех отношений, когда приходится примерять на себя роль сапера и пытаться перерезать правильный провод. Самое коварное в этом деле не низкая вероятность успеха, а то, что иногда этого правильного провода может вообще не оказаться.

– Тогда приготовлю ужин. – Олег решил перерезать красный, и взрыва не произошло.

– Хорошо, удиви меня, – ответила Милана.

Она уже не хмурилась, позабыв обо всем, заняла свои мысли делом. На столике перед ней лежали новенькие планшеты, часы, смартфоны, ноутбуки, моноблок и даже один компьютер в форме гигантской терки для сыра. Предстояло все это обозревать, неся подписчикам вожделенное чувство причастности к великому и непостижимому. Испепеляющая взглядом блондинка с медового оттенка волосами, с по-детски нежным лицом и чувственным взглядом демонстрирует самые красивые творения рук человеческих – гаджеты Maple, будто сошедшие с рисунков да Винчи. Со знанием дела она описывает характеристики, показывает устройства в работе и делится интересными новостями из интернета. Семь чудес света в одном красочном ролике. Кто может пройти мимо такого? Только лишенный дара испытывать несомненное, созданное для него счастье, конченный человек.

Милана поймала свою волну. Она делала то, что ей нравится, и получала от этого удовольствие. Мало кто может похвастаться занятием по душе. Ее жизнь неслась вперед по смазанным рельсам удачи и не собиралась сворачивать в сторону или, хуже того, тормозить. Ролик за роликом, подписчик за подписчиком – она осуществляла свою мечту. Она стала Барби, на которую обращены взгляды, у которой все получается, а ее верный муж Кен всегда остается рядом, помогая во всем.

В жизни иногда так бывает – трудишься долгие годы, не добиваясь почти ничего, а потом в один удачный момент начинаешь взлетать и даже понять не можешь, откуда берутся такие нужные потоки воздуха, но тебе и думать об этом некогда – просто делаешь что велит сердце и принимаешь успех как должное. Во время такого полета некогда задуматься и оглядеться, ты словно находишься на американских горках, полностью завороженный происходящим, не можешь остановиться и просто побыть собой. Нет, ты перестаешь быть обычным человеком с его проблемами и печалями, ты просто забываешь им быть. Ты превращаешься в вихрь, в явление природы, созданное неизвестными силами и несущее тебя в неизведанную, но такую манящую даль.

Милана и прежде не особенно любила копаться в себе, а когда в жизни началась белоснежная полоса, она и подавно не стала ни о чем задумываться, увлеченная бескрайним горизонтом открывающихся возможностей, действовала по наитию, инстинктивно, иначе бы погрузилась в сомнения, остановилась и упустила свою удачу. Ей повезло с манерой поведения. Ей повезло быть собой.

Она выложила на свой канал распаковку новой техники, потом занялась обзорами. Каждый вечер после работы она сидела за столиком с разложенными на нем ноутбуками и смартфонами, записывала и монтировала, трудилась как одержимая. Досыпала она уже в машине Олега по дороге в офис, после чего весь день работала с маркетологами и общалась с амбассадорами марки, давая им свои интуитивно правильные советы. Ее уверенность и упорство заметили и стали приглашать на обсуждение рекламных компаний. Она удивляла и одновременно с этим радовала начальство. Красивая женщина, выглядящая моложе своих лет, изумляла своей улыбкой. Самым магическим в Милане было то, что она не улыбалась в прямом смысле этого слова. Улыбка возникала в глазах очарованного смотрящего, когда в едином образе сочетались сногсшибательный внешний вид, уверенная походка, стильная одежда, глубокие серо-голубые глаза, прекрасная бархатистая кожа и сказочное, с золотым отливом лицо, который ему придавали волосы. Люди ожидали увидеть в ней простую тщеславную дурочку, но во время общения подпадали под чары уверенного в себе человека. Может, она и не говорила умных вещей, но все ею сказанное казалось истиной в последней инстанции. Какая нужна реклама? Какого цвета повесить баннеры? С каким сотовым оператором заключать договор? Как реагировать на дефекты новой серии ноутбуков? Как поддержать имидж компании, но в то же время убедить покупателей, что они сами виноваты в поломках? Милана почти всегда предлагала самый лучший вариант. Она не думала – это бы все испортило. Она мыслила подсознательно. Зачем усложнять жизнь, используя не самую сильную свою сторону? К тому же перед глазами были примеры неудачного использования серого вещества – чем дольше все ее многочисленные начальники совещались, тем худшие решения они принимали. Они слишком все усложняли там, где надо было действовать инстинктивно. В этом плане Милана очень пригодилась компании со своим природным чувством стиля, отсутствием всякой впитанной с молоком матери отягощающей ерунды вроде морали, сопереживания, доброты. Иному человеку и в голову бы не пришло переложить вину в поломках ноутбуков на покупателей – уж больно очевиден был массовый характер проблемы и заводской дефект всей поступившей в страну партии. Начальство было в полной растерянности, обдумывая суперсложные схемы возвратов и дорогого ремонта, поэтому с восторгом приняло идею Миланы. Клиент всегда не прав, если он идет против величайшей в мире компании. Треснул экран – сам виноват, не надо было так часто открывать ноутбук. Зачем ты вообще его открывал? Это ведь не просто товар, это наполненный артефактами артефакт, это имидж, это прикосновение к вечности. Какая разница, сколько в нем трещин? Главное ведь не экран, а задняя сторона с эмблемой кленового листа, вот что должно быть идеально. И, конечно, превосходный дизайн. Людям дали возможность купить такую дорогую во всех смыслах вещь с идеальной операционной системой, что грех жаловаться на ее кривую работу. У идеала должны быть косяки и недостатки, иначе все привыкнут к его безупречной работе и перестанут ценить и почитать его как святыню, ради которой нужно ограничивать себя суровой аскезой. О да, пользование техникой Maple должно быть похожим на подвиг служения Богу, когда ты платишь за неудобные функции. Это твой вклад в банк под названием «счастье».

Разумеется, Милана не понимала всей этой божественно прибыльной философии и даже не поверила бы в ее существование, услышав о ней от кого-нибудь. Но благодаря своему характеру она подсознательно действовала в рамках этой идеологии. Никакого сочувствия к другому, только к себе. Прав тот, кто увереннее других в том, что он прав. Врожденная совесть и тянущее на дно воспитание заставят усомниться в себе, даже если живешь по морали, поэтому любой самый честный человек рано или поздно дрогнет, задумается и проиграет убежденному в своей правоте выскочке. В этом сила одних людей перед другими. Именно этим оружием кроманьонцы победили неандертальцев, а млекопитающие динозавров.

Именно это избавило российский офис компании Maple от убытков в самом конце квартала.

– Поначалу я в тебе сомневался, – сказал начальник Милане, – но теперь вижу, что сделал правильный выбор.

Высокого, осанистого, гладко выбритого мужчину звали Альберт Геннадьевич Мечик. На вид ему было лет пятьдесят, но на его гладком лице не находилось места морщинам. Он носил серые и темно-синие костюмы ручной работы, преимущественно в полоску, его галстуки, как и стрижка, никогда не бросались в глаза. Он был стильным и презентабельным брюнетом, которого обязательно взяли бы в модельное агентство, не имей он таких хороших навыков управленца. Альберт Геннадьевич был женат, воспитывал двух мальчиков-близнецов, жил в центре и ездил на электромобиле.

– Ты умеешь придумывать новые подходы и попадаешь в точку, – продолжал он. – Будто ты заранее долго обдумываешь свои идеи.

– Да нет, – скромно, но с достоинством ответила Милана. – Идеи сами приходят, я просто им не мешаю.

– Я это понял, когда на совещании мы столкнулись с неожиданной проблемой, и, пока все только разводили руками, ты мгновенно предложила решение. Подумать над этим заранее ты не имела даже теоретической возможности.

Милана приняла застенчивый вид и улыбнулась.

– Ну ладно, не буду ставить тебя в неловкое положение. Считай это комплиментом от начальства.

Альберт Геннадьевич хотел дружески похлопать ее по плечу, но вовремя остановил движение руки. Человек с безупречной карьерой да к тому же семейный не мог позволить себе дотронуться до такой прекрасной женщины. Он запросто прикасался к другим женщинам в компании, но Милана казалась ему восхитительно неприступной. Он боялся, что в этом случае обязательно пойдут кривотолки, ведь даже намек на ухаживания заставит его мужскую сущность сделать следующий шаг, но добыча явно была ему не по зубам. Он знал, что Милана Иванова слишком шикарна для него – простого топ-менеджера, миллионера, не имеющего даже виллы за рубежом. Максимум, чего он мог добиться – это сплетен и скандала от жены. Обдумав все это, он скромно улыбнулся, не позволяя эмоциям нарушить деловую непоколебимость лица, и пошел дальше руководить вверенной ему службой маркетинга.

Как настоящий мужчина, он увеличил зарплату Миланы до трехсот тысяч.

Она была вне себя от счастья, когда вернулась домой.

– Видишь, что я говорила?!

Олег устроил ей праздничный ужин из каре ягненка с креветками, но возбужденная от радости Милана не смогла усидеть за столом. Съев несколько кусков мяса, она подошла к мужу сзади, склонилась над ним, обвила его шею руками.

– Теперь у меня есть деньги даже после выплаты по кредиту, – шептала она прямо в ухо Олегу, водя бедрами из стороны в сторону.

– Ты у меня чудо, – сказал он, повернув голову так, чтобы видеть лицо обнявшей его любимой.

– А ты в меня не верил.

– Я просто не сразу разглядел все перспективы. – Олег придумал эту фразу во время долгих бессонных ночей. Она казалась ему самой короткой и нейтральной для оправдания.

– Опять отговорки, – бросила Милана и выпрямилась. – Мне нужны извинения.

Она сказала это так резко и жестко, что на секунду ошеломила мужа. Ее подавляющий взгляд не давал поводов для сомнений – она действительно ждет извинений. В то же время Олег знал, что жена не была мстительной и коварной. При всем прочем она оставалась очень наивной, насколько это было возможно. Может быть, в ней отсутствовало добро, но и злобы в ней было не больше. В какое бы тяжелое положение она ни ставила Олега, он знал, что на прямую агрессию его жена не способна. Она действительно была ангельским созданием со всем присущим ей прямодушием, просто не отягощенным моралью.

– Прости меня, – уступил мужчина.

– За что? – Милане требовалось полное извинение.

Она встала между столом и Олегом, заставив его отодвинуться чуть дальше. Одной рукой она повернула голову мужа к себе, чтобы он мог видеть ее глаза, а второй начала водить по его щеке, слегка надавливая ногтями.

– За то, что усомнился в тебе.

Она поставила свою ступню на край стула между ног мужа, приняв крайне властную позу.

– Ты паршивец.

От ее эмоционального, наполненного жизнью голоса по спине Олега прошел озноб. По большей части люди так уныло и равнодушно общаются друг с другом, что неподдельное чувство в голосе, переливаемое через край сдержанности и скромности, может застать их врасплох.

– Ты права.

– Конечно. – Милана провела ступней вперед до упора. – Я и без тебя знаю, что права. Опять эта ваша высокомерная снисходительность? Вы действительно жалкие.

Олег сглотнул, не зная, что на это ответить. Приятная наощупь, но твердая женская рука сжала его подбородок и приподняла голову, чтобы он смотрел прямо в глаза Милане.

Другой рукой жена взяла бокал оставшегося после ужина вина и сделала глоток. Наслаждение разлилось по ее телу, возбуждая все нервные клетки и вызывая еще больше желания делать то, что хочется, ни в чем себе не отказывая. По присущему ей обыкновению она не знала, к чему приведут ее желания, но наслаждалась их исполнением. Для нее главным был сам процесс, а не некая цель, которая даже не существовала, ведь этой цели негде было появиться, потому что Милана жила сиюминутными чувствами, черпаемыми из глубин ее подсознания.

– Ты жалок, – захотелось ей сказать, и она сказала. – За что я тебя терплю?

Она еще сильнее сжала подбородок Олега.

Трудно было что-то ответить. Еще труднее – понять, почему это так возбуждает. Он испытывал необычные ощущения от давящей на него женской ступни и от сжавших щеки нежных пальцев с острыми, властными, но чертовски волнующими ногтями. В любой момент Милана могла сжать пальцы сильнее и порезать его кожу. Это не пугало, а завораживало.

– Ну ответь уже. Зачем ты мне нужен?

В ожидании реакции она отпила еще глоток из бокала. Если уж испытывать наслаждение, то сразу через все органы чувств – эмоциональные, зрительные, вкусовые…

– Чтобы ты ни в чем не нуждалась, – пробубнил Олег через сжатые губы.

– Правда? – дерзко спросила она. – Посмотри, как ты справляешься. Живем в какой-то дыре. А ужин? Мог быть и лучше.

Унижение, хоть и наигранное, вызвало у Олега необъяснимое ощущение первобытного возбуждения, которое, как известно, перерастает в счастье. Расслабленная вечерняя обстановка помогла отключить рассудительный ум, открыть чертоги эмоций, накопленных за долгую жизнь, витиеватых и даже запутанных в многочисленные переплетения, когда определенные сочетания обстоятельств могут вызвать у нас неожиданную реакцию, например, неоправданную злобу, веселье, страх или, как в этом случае, страсть.

– Но я все это терплю, – бросила Милана в лицо мужу с невероятной грубостью. – Иду на такие жертвы. И ради чего?

Она обвела взглядом комнату и так сильно уперлась в Олега ступней, что он невольно свел колени, чтобы хоть как-то уменьшить зону давления. Он хотел что-то ответить, но выдавил из себя только стон.

– Ладно бы ты старался, но нет. Отдыхаешь каждый вечер, спишь каждую ночь. Не мужчина, а неженка.

– Я стараюсь, – смог процедить он, повинуясь своим первобытным инстинктам, вызывающим не меньшее возбуждение, чем испытывала жена.

– Ходи ты на тренинги вместе со мной, то понял бы, что не стараешься, – сказала она, перебирая пальцами упертой в Олега ноги, вызывая еще больше боли. – Ты не должен ничего делать для себя. У тебя вообще не должно быть никаких чувств. Вы мужики их просто придумали, чтобы не исполнять свои обязанности. Да?

– Да, – ответил Олег от безысходности перед болью с одной стороны и внутренними желаниями с другой.

– А что вы на самом деле должны делать?

Он молчал, не зная, какого именно ответа ждет от него Милана. Он не сомневался, что должен ответить именно так, как ей надо. Это желание было сильнее его и намного древнее. Мужчина запрограммирован соглашаться с прекрасным полом и наслаждаться любым оказываемым ему вниманием. Это результат эволюции, который женщины наконец осознали и начали использовать в своих целях. Покорность вызывала инстинктивное счастье на самом низменном и вместе с тем безоговорочно самом главном уровне бытия, там же, где зиждется мужская потребность в сексе.

– Вы должны служить, – уточнила Милана. – Потому что вы сильный пол и годитесь только на это.

– Да, любимая.

Олег сделал ошибку и дорого поплатился за это, взвыв от боли в низу живота. Он попытался согнуться напополам, но, удерживаемый за подбородок рукой жены, не смог отвести от нее молящий беспомощный взгляд.

– Не смей меня так называть, – жестко сказала она. – Ты должен заслужить право любить меня.

Она отошла в сторону, позволив ему отдышаться, и легла на кровать.

– Докажи, что ты хоть чего-то стоишь.

Это были ее последние осознанные слова в тот вечер. Это не значит, что она перестала приказывать и унижать, подыгрывая их общему возбуждению, но дальнейшие высказывания уже с трудом поддавались адекватному восприятию и находились в той области ночной жизни, о которой утром лучше не вспоминать.

Милана позволила Олегу насытить ее желания, но только так, чтобы удовлетворение получала только она. Для мужа должно быть достаточно того факта, что он совершает великое таинство в деле служения прекрасному. О да, возможность сделать приятное такой восхитительной женщине уже должна быть наградой. Жизнь с ней должна быть похожей на подвиг служения Богу, когда ты платишь за отказ от собственных паразитических нужд и становишься максимально полезным. Это твой вклад в банк под названием «счастье». Это метаэволюция.

Но жизнь была бы слишком скучна, не будь «все не тем, чем кажется». Хотя Олег и смог на одну ночь отрешиться от всех житейских проблем и своих странных навязчивых мыслей, это было лишь временное затишье. Злополучная фраза из статьи годовалой давности не оставляла его в покое. Иногда она не доставляла ему никакого дискомфорта, но иногда звучала в ушах в самые неожиданные моменты, вынуждая вздрогнуть, или резко замолчать, или еще как-то выдать себя.

Один из таких случаев произошел на следующий день после унизительно-потрясающей ночи. Олег как обычно вез Милану на работу через все пробки Москвы. Несмотря на то, что пару раз в неделю ей разрешалась удаленка и, не выспавшись как следует, она могла бы остаться на весь день дома с Олегом, после случившегося прыжка на новый уровень отношений это было бы тягостным бременем для обоих. К тому же ее тело и мысли наполнил поток энергии, которой требовалось дать выход. Она не могла дождаться, когда окажется в офисе и просто взорвет Maple и весь мир своей силой от наконец осознанного превосходства. Если раньше она жила и мыслила по наитию, то теперь поняла, почему действовала и думала именно так, а не иначе. Она и прежде невольно доминировала над людьми, без злого умысла, просто потому, что могла. И вот теперь получаемое от этого счастье, служащее подтверждением правильности ее действий, привело Милану к открытию, осознанию всех перспектив. Казалось, что в ней пробудилась настоящая женственность и теперь она наконец-то получит то, что заслуживает.

Она листала ленту новостей в телефоне, когда заметила краем глаза, что руки Олега на руле вздрогнули. Вокруг стояли запертые в пробке машины, водитель каждой из которых ненавидел всех остальных за то, что те создали этот затор.

– Опять что-то послышалось? – спросила она.

– Да. Если ты сейчас ничего не говорила.

– Давай уже что-нибудь с этим сделай, – протянула она с напускной заботой, делая вид, что ничто человеческое ей не чуждо.

– Ничего страшного, – ответил он, чувствуя себя недостойным поддержки. – Это от напряжения. Слишком много пишу по фрилансу. Надо просто выспаться, и все пройдет.

Но Милана не собиралась закрывать эту тему. Она, как иногда делала перед началом важного разговора, устроилась поудобнее – подогнула под себя ногу, насколько позволяло пассажирское сидение, и повернулась к мужу, насколько позволял ремень безопасности.

– Можно пустить все на самотек, – начала она, – или же обсудить проблему, найти причины, из-за которых она появилась, – скорее всего что-то из детства – и отработать их, чтобы снять блоки и жить дальше.

После прохождения нескольких психологических тренингов Милана чувствовала себя очень мудрой и, хотя все эти курсы были направлены на раскрытие женскости и эмансипацию, она здраво рассудила, что некоторые техники могут быть применимы и к таким второсортным созданиям, как мужчины.

– Помнишь, мы уже как-то пытались об этом поговорить? Но что-то тогда помешало.

– Что-то припоминаю, – растерянно произнес Олег.

– Ну так вот, не бойся. Это проще, чем кажется. – Она непроизвольно поправила свои медовые завитые волосы – привычка быть всегда обольстительной – и продолжила: – В твоем детстве произошло нечто неприятное, что ты из страха решил забыть, но подсознание ничего не упускает. Оно помнит каждую мелочь, оно как базальтовое отложения в земной коре, на котором отпечатано все прошлое.

Последняя фраза была точным пересказом слов преподавательницы.

– Ну или как код компьютерной программы, который себя никак не проявляет, пока не совпадут определенные условия, его активирующие. – Милана сделала умный вид. – Я знаю, о чем говорю. Недавно нас ознакомили с глюками и ошибками новой прошивки мэйфонов, чтобы мы хорошо разбирались в вопросе и могли лучше держать удар перед нытиками-покупателями.

Она ненадолго задумалась, улыбнулась и еще раз потрогала волосы.

– Ладно, я отвлеклась. Короче, то, что зашилось в твое подсознание в детстве, и то, что ты решил больше никогда не вспоминать, при определенных условиях может само проявиться, не спрашивая твоего разрешения.

– Но я не помню ничего похожего на «все не то, чем кажется», – задумался Олег, руля по освободившейся полосе в направлении работы жены.

– Это логично, если ты решил об этом забыть, – торжествующе сказала Милана, услышав подтверждение своих слов. – Поэтому просто расскажи мне о самых запомнившихся событиях твоего детства, а я уже сама попытаюсь напасть на след. И само собой, когда тебе будет задан правильный вопрос, ты сразу вспомнишь травмировавшую тебя сцену.

– Ну хорошо, – вздохнул Олег. – Кажется, я знаю, с чего начать. Как-то в семь лет, когда мама и папа…

Но его перебил звонок сотового. Из всех колонок машины заиграла музыка подключенного к hands-free телефона. На экране центральной консоли высветился неизвестный номер, с каких обычно звонят работники службы безопасности банков, чтобы спасти людей от лишних денег, поэтому Олег сразу сбросил вызов. Но не успел он продолжить рассказ, как звонок повторился.

– Лучше ответь, вдруг что-то важное, – предположила Милана.

Олег снова вздохнул и нажал зеленую кнопку на руле.

Музыка звонка затихла, а на экране начали сменяться секунды продолжительности разговора.

– Олег Рогин? – спросил серьезный мужской голос с некоторыми нотками ироничности, чтобы не казаться совсем уж угрожающим.

– А кто спрашивает? – поинтересовался Олег.

– Григорий Ефимов, – откашлялся голос из динамиков автомобиля. – Простите, сразу не представился. Хотел удостовериться, что не ошибся номером. Я из Объединения независимых авторов России, сокращенно ОНАР. Увидел ваш профиль на сайте фриланса и вот хочу предложить вступить к нам.

Нечасто Олега куда-то звали, поэтому он оторопел на пару секунд и попытался собраться с мыслями, невольно приняв задумчивый вид.

– А чем вы занимаетесь? – спросил он, ожидая подвоха.

– У нас все просто. Каждый участник делает и пишет что хочет, никаких сковывающих вас правил и ограничений. Объединение существует только ради взаимопомощи. Вы же знаете, что многие музыканты собираются в такие взаимовыгодные коллективы, поддерживают друг друга, записывают треки, выступают на разогреве, помогают держать удар конкурентов и так далее. Вот и в журналистике так же. Если вы вступите в объединение, то все остальные участники будут косвенно оказывать вам поддержку, а вы – им. Автору-одиночке трудно самому пробиться в этом мире связей и знакомств, но когда все ваши работы будут помечены эмблемой участника известного и масштабного объединения, то ваш авторский вес увеличится, согласитесь.

Последовавшие за этим секунды молчания позволили обдумать услышанное. Григорий Ефимов так неотступно предлагал стать участником этого ОНАРа, что все походило на надувательство.

– А что взамен? – спросил Олег. – Отчисления или членские взносы?

– Да нет, просто я сам снимаю авторские сюжеты и понимаю, что если никак не выделиться из серой массы криэйторов, то никакого успеха не достичь, тебя просто никто не будет смотреть. Поэтому я создал объединение, единственное обременяющее условие которого – помечать весь свой материал нашим символом и ссылкой на официальный ресурс со списком всех остальных участников и ссылками для перехода на них. Как видите это сделано ради взаимовыручки. Каждый получит дополнительную рекламу, и чем больше нас будет, тем более узнаваемой станет наша символика и тем больше читателей и зрителей мы привлечем. – Григорий так долго говорил, что закашлялся. – Разумеется, кого попало я не выбираю. Но вы мне показались талантливым человеком и, что важнее, беспроблемным. Меньше всего я хочу нарваться на неприятности.

Собеседник был так искренен, душевен и убедителен, что мысли о подвохе невольно отходили на второй план. Он казался самым человечным из людей.

– Скиньте мне свои контакты, – тактично ответил Олег. – Подумаю над вашим предложением.

– Большего мне и не надо, – произнес Григорий Ефимов. – Не беспокойтесь, в случае чего я совершенно спокойно приму ваш отказ. Я уже беседовал с полусотней людей, и только дюжина согласилась. Контакты уже на вашей почте. Хорошего вам дня.

– И вам. – Олег потянулся пальцем к кнопке завершения звонка, но собеседник первым положил трубку.

Милана все это время стучала ноготками по телефону, отвечая на избранные комментарии счастливчиков, и, когда разговор завершился и Олег вопросительно посмотрел на нее, лишь пожала плечами. Однозначного мнения об этом Григории у нее не сложилось.

– Теперь я работаю на себя, а не на чужого дядю, так что с какими-то предложениями надо соглашаться, – задумчиво проговорил Олег.

– Не только соглашаться, но и самому их искать, – дополнила мысль Милана.

– Подозрительно, конечно… Слишком он мне понравился. Как будто использовал именно те психологические приемы, что мне подойдут. Эта его последняя фраза про лишь двенадцать согласившихся… Такой притягательный нонконформизм. Скажи он, что согласилось большинство, и я мгновенно бы отверг предложение.

Олег уже доехал до работы Миланы и остановил машину у главного входа в высокий, отделанный стеклом бизнес-центр с офисами многих крупных компаний, занимающих сразу по несколько этажей.

– Смотри сам, – напоследок повернулась к нему жена. – Глупо отвергать предложение только потому, что оно слишком тебе подходит.

Она понимала, что Олег не из тех, кто легко даст себя обмануть, поэтому минимальной доли скепсиса в ее словах уже было достаточно для предостережения. Дополнительные ее сомнения в буквальном смысле заставили бы его отказаться, а при всей неоднозначности своего характера ломать карьеру мужа Милана точно не собиралась. Звучит дико, но она действительно очень хорошо к нему относилась. Иначе бы не вышла за него замуж.

– Заезжай за мной в шесть вечера, – с холодным чувством в голосе сказала она и вышла из машины.

Применительно к Милане в словосочетании «холодное чувство» ключевым было второе слово.

У Олега было целых девять часов относительно свободного времени, которое он мог тратить на собственную карьеру. С тех пор как он завершил трудовые отношения с заводской газетой, новая официальная работа в каком-то издательстве его не прельщала. Хотя он и не находился на передовой человеческого прогресса и уж тем более не двигал его вперед, он оставался довольно современным человеком и воспользовался свободой, чтобы перевести свою профессиональную деятельность исключительно в интернет. Без офисов газет, трудовых книжек и архаичных сорокачасовых рабочих недель. Он занялся фрилансом. Создал профили на соответствующих сайтах, зарегистрировался в деловой соцсети и стал принимать заказы.

Не сказать, что дела сразу пошли на лад. Заказы, конечно, поступали, но гонорары оказались намного меньше его прошлых доходов в газетах. Это была плата за свободу и возможность работать откуда и сколько угодно. В то же время карьера Миланы пошла на взлет, потянув за собой и ее доходы. Она уже зарабатывала больше мужа, а после скорого подключения рекламы в своих техноблогах и вовсе сделала бы бессмысленной текущую работу супруга. Вместо добытчика Олег мог стать домохозяином, что очень уязвляло его мужскую природу, согласно которой самым ценным в жизни была возможность содержать свою женщину, обеспечивать ее недостающим, помогать твердо стоять на ногах.

Но как обеспечить успешную женщину, которая скоро сможет сама себе все позволить? Меньше чем через год она погасит двухмиллионный кредит на технику Maple, и что тогда? Олег, как ни старался, становился все менее ее достоин в собственных глазах. Воспитание и мораль играли с ним злую шутку, забавляясь с ним, как сытый кот забавляется с пойманной за хвост мышкой, обреченно пытающейся бежать, еще не понимающей, что ничего уже не изменить и смерть – лишь дело времени.

Сколь бы подозрительным ни было предложение Ефимова, Олег не мог позволить себе ему отказать. Для приличия он еще пару дней думал, изучая профиль Григория в интернете, читая материалы сайта Объединения и узнавая об этом все, что можно узнать на бескрайних просторах сети, но в глубине души он согласился еще в машине, как только услышал предложение. Не в положении Олега было отказываться от дополнительной возможности заработать. Кошка-совесть уже держала его за хвост и облизывалась.

Даже на занятии английским он поделился своими раздумьями, надеясь, что кто-то из трех Саш его поддержит. Больше всего сил мы прикладываем именно к размышлениям над уже решенным вопросом, желая найти поддержку со стороны, чтобы убедить себя в правильности собственного решения. Передумать в таком случае мы уже не можем и не хотим, а лишь тратим силы и время, чтобы доказать себе безошибочность собственного выбора.

Интеллигентный Саша сказал, что нет ничего плохого в творческих объединениях, главное внимательно читать, что подписываешь. Санек сообщил, что стал работать таксистом, и очень сожалел, что никто не предложил ему то, что предлагает этот Григорий. Двумя голосами из трех был вынесен положительный вердикт, которым Олег смог подтвердить свое собственное желание. Только Саша-студентка выразила сомнения и, найдя прямо во время занятия профиль Ефимова, лишь свела брови и брезгливо скривила лицо. К счастью, она осталась в меньшинстве.

Олег принял предложение. К его удивлению, договор занимал всего одну страницу А4, не предполагал существенных обязательств и не имел подводных камней. Рогин подписал его и отправил скан по почте Григорию, став одним из участников Объединения независимых авторов России.

Это не гарантировало ему легких денег. Это вообще непонятно что гарантировало. Но так или иначе это сработало. Олег вдохновился своим новым статусом, стал не только работать по заказам фриланса, но и создавал авторские статьи на злободневные темы, начиная с проблем мировой экологии и заканчивая финансовыми скандалами. Как простой человек он не мог постоянно удивлять читателей особым мнением и уникальным подходом, но это и не было нужно. Достаточно просто почитать несколько умных статей на интересующую тематику и, добавив щепотку собственных мыслей, создать авторский и уникальный материал, который теперь увидит куда больше читателей благодаря участию в ОНАР. Учитывая достойный уровень текстов и видео участников, скоро эта аббревиатура должна была стать признаком качества и принести такой нужный Олегу дополнительный заработок. Гораздо более нужный, чем если бы он работал младшим рабочим на заводе за сорок тысяч, а его жена отбивала товары на кассе за двадцать пять. В известном смысле жизнь мужчины-Олега с его успешной женой стала куда тяжелее, чем у этих бедолаг, несмотря на то, что измерялась в гораздо бо́льших денежных суммах.

Он забыл, что такое здоровый сон, тратя почти все свободное время на чтение всевозможных статей со всего мира и написание на их основе собственных. Иногда он по несколько часов не выходил из-за своего рабочего стола в углу комнаты, довольствуясь видом осеннего, а затем и зимнего города из окна. В какие-то моменты фитнес-браслет на его руке вибрировал и заставлял хоть немного двигаться, чтобы не умереть. Тогда он на цыпочках ходил за кофе и бутербродами, чтобы не испортить Милане запись обзора нового гаджета или не сбить вдохновленный полет ее мысли при создании дизайна какого-то футуристического устройства.

В один из таких вечеров Олег проходил мимо увлеченной работой жены и очень заинтересовался, увидев рисунок на экране ее ноутбука. То были очки с тонкими стеклами без оправы, абсолютно бесцветными. Их передняя часть выдавала себя лишь преломляющим свет силуэтом. В противовес ей, дужки очков были ярко-серебристого цвета и могли похвастаться непривычно большой толщиной.

Чтобы не мешать Милане, Олег молча стоял у нее за спиной, вглядываясь в новый дизайн. Через какое-то время она решила сделать несколько поворотов, чтобы размять затекшую спину, и вздрогнула, увидев мужа в двух шагах позади себя.

– Прости, не хотел тебя пугать, – сказал он, наконец глотнув кофе. – Очень красивые очки, не смог оторваться.

– Ага, – в ее голосе проскользнули нотки довольства. – Сделала набросок будущих очков Maple, вдруг угадаю их внешний вид.

– Они собираются делать очки? – удивился Олег.

– Не просто очки, а очки виртуальной реальности, – ответила Милана, разминая шею. – Пока это только слухи, но я решила опередить всех, как тогда с дизайном тринадцатого мэйфона. Вдруг снова повезет, и я прославлюсь еще больше.

– Ты этого заслуживаешь. Очки смотрятся потрясающе.

– Главное, чтобы подписчикам понравилось. Ну и экспертам, конечно.

Она взяла мышку и довольно повертела эскиз в разные стороны, любуясь, как лучи света играют на его гранях.

Через несколько дней готовый рендер облетел все новостные сайты и вызвал бурю обсуждений в соцсетях. Изображение очков сразу же окрестили утечкой, и, хотя Maple официально все отрицала, не существовало в мире силы, способной сдержать интерес общества к вероятному продукту самой успешной компании, поставившей своей целью околдовать умы людей. Чего теперь удивляться, что все верили и восторгались любым вбросом. Даже догадываясь, что это фейк, многие считали необходимым полюбоваться будущими очками. Любая новость, содержащая в себе английское слово «клен», сразу же вырывалась на первое место в подборках, из-за чего охватывала еще больше аудитории. Открытая Миланой еще год назад возможность воспользоваться людским благоговением перед Maple позволила ей расширить свою известность и обзавестись сотнями тысяч подписчиков.

Глава 4

Бесконечный космический танец бессмысленной круговерти планет не думал сбавлять свой стремительный темп. Та необузданная энергия, что поддерживает свет звезд, оставляет крупицу своей мощи и нам, раскручивает наш голубой шар, чтобы мы могли насладиться вдохновляющей сменой сезонов. Главный минус этого волшебства в том, что люди становятся чуть старее, но, увлеченные ежедневными хлопотами, почти не замечают этого. Единственным неоспоримым доказательством спешного хода времени для большинства является смена фона телефонного календаря. Весной он обычно зеленый, летом кленово-красный, осенью желтый, а зимой празднично-белый.

И вот перед тем, как в очередной раз начался последний в году сезон, птицы покинули славный Пышминск и улетели на юг. Обратными рейсами прилетели рабочие-иммигранты, чтобы весело и с задором трудиться на стройках, выросших после выборов нового мэра, как грибы после дождя. Весь подмосковный город объяли стебли подъемных кранов, растущих быстрее бамбука. Лежавшие в долгом ящике разрешения на строительство оказались в один миг подписаны, и Пышминск готовился к резкому росту населения, поддержать который должна была новая школа на три смены, государственная больница с соответствующим обслуживанием и великое множество рынков. Иными словами, жизнь спавшего городка начала усиленно подогреваться и вскоре должна была закипеть так же, как и в Москве, куда вновь пришлось часто наведываться Олегу.

Помимо офиса Maple он стал ездить с Миланой по модным выставкам, представлениям и прочим массовым мероприятиям, очень редким в период захватившей мир пандемии.

– Давай скорее, а то опоздаем на концерт, – сказала она, надевая перед зеркалом сережки-снежинки, переливающиеся на свету. – Мне надо успеть запустить прямую трансляцию из зала прежде, чем подписчики разбредутся по чужим стримам. Осталось всего два часа. А ведь еще двигатель отогревать.

– Пойду сразу к машине, – ответил Олег, на ходу влезая в куртку. – Поем за рулем.

Движение на вечерних трассах застопорилось. Казалось, все выехали на дороги поглазеть на сыпавший снег. С каждым новым сантиметром хрустящего белого слоя на улицах к пробкам прибавлялся еще один балл. С относительной легкостью выехав из Пышминска, Олег с Миланой встали в затор до самой Кольцевой.

– Вот черт! – выругалась жена. – Хоть на метро езжай, да туфли жалко.

Если не считать теплой шубы, она была одета в серебристое с блестками вечернее платье намного ниже колен. На верхнюю же часть тела ткани явно не хватило, поэтому ее голые плечи переливались теплым пудренным тоном, равно как и глубокое декольте. Только две сверкающие миниатюрными стразами бретельки удерживали платье на самой тончайшей грани между изящным стилем и непотребной вульгарностью. Сзади же вырез не оставлял никакого простора фантазии, обнажая всю спину вплоть до ямочек Венеры. Милана была при полном параде начинающей светской львицы, но до поля битвы у водопоя надо было еще добраться.

– До метро тоже ехать прилично, а потом еще спускаться и подниматься, – нервно проговорил Олег, морщась от каждого сигнала в какофонии беснующихся клаксонов.

В пятницу вечером всем вдруг захотелось куда-то поехать.

– Мы просто обязаны успеть. Иначе весь праздник коту под хвост.

Милана имела в виду празднование миллионного подписчика прямо во время трансляции. До вожделенной цифры оставалось несколько тысяч верных поклонников, и она справедливо ожидала поймать нужный момент на ивенте в Концерт-холле и даже вычислить того самого счастливчика, вывести его в прямой эфир, одарить минутой заслуженной славы. Такие были мечты, но снегопад возомнил, что может решать иначе.

Какой же он стал трагедией! Как сильно поколебал Милану. Она уже и не помнила, когда в последний раз так сильно нервничала. Не помнила она и того недавнего времени, когда сам факт достижения миллиона подписчиков казался фантастикой, чудом, о котором можно только мечтать и пребывать на седьмом небе от счастья в ожидании, когда оно произойдет. Но время идет, и ко всему хорошему привыкаешь настолько быстро, что этот момент привыкания не в состоянии уловить никакие сверхточные исследовательские приборы, настолько он краток. И пока исследователи беспомощно разводили руками, Милана так же беспомощно нервничала и едва сдерживала отчаяние. Для нее такой подлый удар по взлетевшей, как с трамплина, карьере и собственным желаниям казался чем-то катастрофическим.

– Вот позорище, – не унималась она. – Я уже всем подругам рассказала. Через час начнут искать трансляцию. Хоть в машине запускай…

– Ну ладно тебе, не всегда все бывает гладко, – безуспешно пытался успокоить ее Олег. – И вообще можем еще успеть. Такие масштабные мероприятия, как вручение наград и концерты, всегда задерживают.

– Надеюсь, организаторы тоже стоят в этой проклятой пробке.

Она сердито прищурила глаза, устремив пронзительный взгляд в нескончаемый ряд сигналящих впереди машин, ее губы сурово сжались. Даже в таком нарочито злобном состоянии она была милой и в худшем случае могла сойти за разъяренного пушного зверька. Ее черная бобровая шуба создавала целостный образ сотканности из всех человеческих искушений. И если кому-то кажется, что внешняя красота не гарантирует красоту внутреннюю, то ему обязательно надо подключиться к ближайшему стриму Миланы из концертного зала, чтобы услышать ее искренние, идущие из самого сердца, такие же прекрасные, как ее тело, слова. Если она, конечно, успеет доехать до Холла.

– Все не то, чем кажется, – произнес Олег.

– Опять ты за свое? Сейчас не время копаться в твоих проблемах.

– Да нет же, я имею в виду, мы не опаздываем. Просто немного изменим планы, чтобы ты смогла вовремя запустить стрим. Я, например, могу высадить тебя метров за триста от Холла, ближе сложно подъехать, а потом уже, никуда не опаздывая, буду искать парковку.

Милана убрала злобную мину, перевоплотившись из одного мультяшного зверька в другого, и подняла одну бровь, приняв задумчивый вид.

– Но одна я не смогу красиво себя снимать. Для этого мне нужен ты.

– В текущих обстоятельствах придется пойти на какую-то жертву. У тебя же есть селфи-палка.

– Ну да, чтобы выглядеть как колхозница из 2015-го. Уж лучше держать телефон в руке, чтобы подписчики чувствовали мою близость.

– Как угодно, дорогая. Просто начни снимать, а я прибегу, как только смогу.

На ежегодный концерт-награждение журнала “QQ” тянулись вереницы автомобилей всех уважающих себя жителей города. Метро в это время практически пустовало. Никто из высшего света не желал уподобляться большинству и ехать общественным транспортом, поэтому они все стояли в созданных ими же пробках, лучами сходящихся к центру Москвы. Хотя все дороги и ведут в Рим, этим декабрьским вечером они вели в Концерт-холл.

Безрассудно дорогие немецкие лимузины вытесняли машину Олега на вторую и третью полосу заваленной снегом дороги, кортежи из полицейских автомобилей сопровождали особо важных гостей церемонии, увеличивая пробку еще больше, без особой необходимости, просто потому что могли. Вспышки фотоаппаратов у входа в концертный зал предвещали попадание любого появившегося гостя в колонку столичной хроники и, если особенно повезет, даже в желтую прессу, которая может поднять до небес интерес к самому пресному человеку. Поэтому каждый пытался переманить как можно больше внимания на себя. Звезды шоу-бизнеса демонстрировали фантастические наряды из обрывков тканей, не вошедшие в модные коллекции ни одного уважающего себя кутюрье. Ослепительные блестки на платьях див привлекали внимание репортеров, заставляли их инстинктивно глянуть в нужную сторону, а за последующее удержание взглядов уже боролись сексуальные формы тел, оголенных где можно и где нельзя, скромно прикрытых только ради того, чтобы соцсети не заблокировали их фотографии как недопустимый контент. Многие гостьи концерта светились улыбками, скрывающими досаду на то, что нельзя показать себя полностью, а их кавалеры щеголяли в самых невероятных костюмах, пытаясь обставить всех остальных. Сборище альфа-самцов и светских львиц, до того вульгарно улыбающихся друг другу, что с силой этих улыбок могла соперничать только сила их взаимной убийственной ненависти, готовой смести с лица земли целый город. Еще немного и запредельная концентрация их лицемерных улыбок вызвала бы ядерную реакцию смертельного альфа-распада. Хорошо, что в этот раз никто не надел костюм детонатора.

Милана все-таки опоздала и на ходу пыталась запустить трансляцию на телефоне. Ее, как и большинство гостей, пустили в Концерт-холл с бокового входа, а парадная лестница была полностью отдана звездам. Потеряв уйму времени в шумной очереди к гардеробу и сдав шубу, она налегке смогла вырваться из плотных рядов неопрятного второго сословия почти к самым ногам неопрятного первого.

Когда запустилась трансляция на мэйфоне, Милана уже стояла у красной дорожки, только с другой стороны, и между ней и звездами высились хмурые охранники, а также тянулась веревка с надписью «Проход запрещен», но Милана старалась снимать так, чтобы неприглядные вещи оставались вне кадра. Первые зрители увидели ее восхитительное откровенное платье, но, в отличие от откровенных платьев иных знаменитостей, не кричащее о вульгарности, ведь по сравнению с пошлейшим от природы пылким взглядом Миланы любая одежда казалась скромной и даже стесняющей ее знойный нрав. Те же, кто смог отвести от женщины глаза, видели позади нее помпезные древнегреческие колонны с каннелюрами, свисающие с далекого потолка дворцовые люстры, ступени через каждые несколько метров, словно ведущие к олимпу славы, и лежащую вдоль всего прохода красную дорожку, прижатую к полу ковродержателям, чтобы идеально облегала ступени.

Когда Милана смогла оторвать от себя взгляд и повернуть камеру телефона в сторону, мимо нее проходил бывший участник Евровидения – стройный брюнет с огромным розовым галстуком-бабочкой, в белом костюме, почти деловом, только с очень короткими штанинами и рукавами. Оголенные щиколотки и предплечья звезды изобиловали татуировками, игравшими на свету, когда он подходил к ограждению и давал автографы дорвавшимся до него фанатам.

Чтобы подписчики не заметили, что Милана стоит плечом к плечу с простыми людьми (впрочем, таки сумевшими получить билет на знаковое мероприятие), она кружилась с телефоном в руке, создавая смазанную картинку, вызывая у зрителей ощущение бального торжества и не позволяя им задуматься о месте своей любимицы в обществе.

Около получаса она выжимала максимум из предоставленного ей минимума, пока не явился Олег. Его взмыленное лицо и растрепанные волосы говорили о том, что он явно не прохлаждался все это время, поэтому без лишних вопросов Милана просто дала ему телефон и смогла отойти чуть дальше от объектива. Теперь все ее прелести попадали в кадр одновременно. Онлайн рос, подтягивая за собой и количество подписчиков канала, число коих неумолимо приближалось к миллиону. Обольстительная блондинка называла имя каждой известной персоны, попадающей в поле зрения камеры, рассказывала связанные с ними новости из интернета и с непоколебимой уверенностью в голосе объясняла, какие премии они могут получить этим вечером, какие есть доводы за и какие против.

Когда самые яркие звезды уже проследовали по дорожке в концертный зал и увели за собой толпу почитателей, в холле стало совсем просторно. Охрана перестала держать периметр ограждения и тоже поднялась по лестнице. Редкие люди еще заходили с главного входа, но до статуса vip-гостей уже не дотягивали. Видимо, на улице охрана тоже немного расслабилась, потому как в один миг торжественная атмосфера невероятного праздника переместилась куда-то дальше, в зал, оставив после себя только необъятную музейную пустоту холла, величественные колонны, люстры, занавеси и копии известных картин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.