Мария Валерьева
Будничные жизни Вильгельма Почитателя

Книга находится на редактировании. Представлена первая глава и вступление. Скоро будут обновления.

Предупреждение

Все описанное в тексте является фантазией автора.

Все совпадения с реальными людьми и событиями – случайны.

Действия, совершаемые героями, не всегда являются правильными, и осуждаются автором.

Чрезмерное употребление алкоголя и курение вредит Вашему здоровью!

«Останемся гуманными, всех простим и будем спокойны, как боги. Пусть они режут и оскверняют, мы будем спокойны, как боги. Богам спешить некуда, у них впереди вечность».

«Трудно быть богом», Аркадий и Борис Стругацкие

Глоссарий

Почитатель – ученый, колонизатор, удостоившийся права быть таковым благодаря научным достижениям и победивший в конкурсе, который создает свою Планету и заселяет ее выбранной формой жизни. Очень почетное звание, носить которое удостаиваются единицы.

Почитатель происходит от «почитающий прошлое», первое творение, а так же «почитающий желания жителей Единого Космического Государства».

Единое Космическое Государство – государство, появившееся после длительной космической войны. Оставшиеся после разрушительных сражений жители свергли правительство и создали новое государство, объединившее все прежние территориальные единицы в одну.

Президент – правитель Единого Космического Государства, избранный на всеобщих выборах.

Артоникс – артефакт из упавшего метеорита, во многом позволяющий Вильгельму управлять Землей. Подвеска в форме Солнца.

Связистор – устройство для связи в Космосе.

Телепорт (иногда Переместитель) – устройство для перемещения в Космосе, также может быть использовано для перемещения во времени на Земле (но это не совсем разрешено).

Альянс – союз Альбиона, Штаба, Академии и Шаттла. Другое название Единого Космического Государства, используемое обычно для описания совместной работы всех учреждений.

Альбион – учреждение Единого Космического Государства, занимающееся политикой, а также тюрьма.

Академия – единое учебное заведение, в котором обучаются и новые (юные) жители Государства, и ученые. Академия – центр всех научных разработок, содружество ученых, а для некоторых – и их дом.

Академиус – высшее ученое звание.

Магистр – среднее учебное звание.

Академик – низшее учебное звание.

Аспирант – студент.

Штаб – учреждение, включающее в себя все ведомства, необходимые для функционирования Единого Космического Государства и колоний.

Шаттл – космические платформы, на которых живут жители.

Советы – демократические собрания работников разных учреждений по определенным вопросам (обычно связанными с колонизацией, но не всегда).

Оазис – обобщенное обозначение всех курортов Единого Космического Государства.

Закон – обобщенное название всех правовых документов и правил, которые есть в Едином Космическом Государстве.

Кодекс – перечень правил, которым Почитатель обязан следовать в работе.

Урбаний – полезное ископаемое, получаемое из недр планет-колоний. Используется в различных производствах, в том числе – изготовлении новых жителей Единого Космического Государства.

Плазма – вещество, заполняющее жителей Единого Космического Государства, как людей наполняет кровь, но имеющее больше полезных свойств.

Гродемальская лимонная настойка (или просто лимонная настойка) – один из самых популярных алкогольных напитков Единого Космического Государства низшего сорта. В уважаемом обществе его не пьют, даже не упоминают. Продажа и изготовление его не считаются запрещенным, но все же нежелательны для рейтинга гражданина.

В книге понятия «Почитатель», «Академик», «Господин» пишутся с заглавной буквы, так как являются своеобразным продолжением имени. Например, в официальных документах Вильгельм будет значиться как Вильгельм Эльгендорф, Почитатель. «Вы» также приравнивается к официальному обращению.

Космические же понятия (Космос, Планета, Земля, Солнце и так далее) тоже чаще всего будут писаться с заглавной буквы. Для космических существ вроде Вильгельма эти обозначения – как для нас названия достопримечательностей или городов.

Предупреждение: Автор не претендует на достоверность и академичность исторических или научных описаний.

Книга первая

Перед Миром было облако. Оно собралось вокруг маленького шара, окутало его одеялом ядовитых газов, и из этого смертельного водоворота родился Его Мир. Полыхавший Мир вскоре остыл, межгалактические корабли направились к Миру. Глаза всех живых существ были прикованы к Нему. Затаив дыхание, они ждали первого появления Создателя.

Почитатель ступил на поверхность Мира своего, вдохнул живительный газ, и ноги Его утонули в мягкой горячей почве.

– Что собираешься делать, Наплектикус? – спросил Иоган, подбирая подол рясы с грязной почвы. – Собираешься ли исполнить свое предназначение и подарить Мир этот творениям своим?

– Я подарю им дом. Дом, о котором они и не мечтали, но я желаю спросить, готов ли ты, друг мой, пойти со мной? – Не дожидаясь утвердительного ответа, Наплектикус, поглаживая подбородок, продолжил. – Друг мой, свет мой, мы создадим особый Мир, в котором не будет места раздору. На двенадцать частей Мира своего я призову помощников своих,  которые, позабыв о собственных желаниях, будут править мудро и справедливо. Не будет Мир знать ни смерти, ни лишения, воссияет над ним Свет, а мы сохраним Его благо, друг мой. Будут у Мира наставники, которые станут жить среди детей наших, направлять их и помогать им. Когда дети встанут перед выбором, им укажут праведный путь, друг мой. И будет так всегда.

– Но Наплектикус, Почитатель мой, ведь не может Вседержитель управлять Миром, находясь в Его власти. Можно ли стать путеводной звездой, быть с созданиями своими, направлять их, ступая по единой с ними дороге? – спросил Иоган, шагая за Почитателем.

Его новый Мир пугал. Вокруг была мертвая пустошь, серая земля и грязный воздух с каплями жизни. Светило, спрятавшееся за серыми облаками, лишь немного пробивало крепость своими лучами. Космолет, брошенный на холме, растворялся в пыли. Они были одни, но за ними наблюдали тысячи невидимых глаз.

– На этот вопрос, друг мой, нет правильного ответа. Нельзя быть праведным правителем, возвышаясь над кем-то, но и править нельзя, теряясь в толпе. Нужно видеть жизнь изнутри, наблюдать за ней и чувствовать ее. – Уголки губ Почитателя дрогнули в подобии улыбки. – Я не буду учить, – для этого я призвал вас, моих учеников и друзей, но я буду наставлять вас. И когда на Мир падет тень, когда вы не сможете с ней справиться, приду я и спасу Мир от напасти. Всего один раз – большего подарить не смогу, потому что Закон и Кодекс еще властвуют надо мной. Я – исполнитель воли всеобщей. Но однажды я приду. И тогда узнают творения мои обо мне, и лишь в тот день, когда решится все, увидят они меня. Но до того дня помогать им будете вы, друзья мои. Будут и оплошности, и незнание, и промахи, но лишь совершая ошибки мы достигнем благой цели.

– Почитатель мой, но разве Ты можешь ошибаться? – Удивился Иоган. Он был намного старше Наплектикуса, пережил куда больше, чем юный Создатель, но, даже имея за спиной опыт, не мог сравниться в мудрости с Почитателем, шедшим рядом с ним.

Наплектикус, услышав вопрос, улыбнулся. Присел на краешек обрыва, к которому подошли они, свесил босые ноги. Внизу, далеко-далеко, лились серые воды, унося грязь в бесконечность. Иоган устроился рядом, посмотрел на друга, но не увидел в его лице ничего, кроме безграничного спокойствия.

– Зачем жить, если нет возможности совершать ошибки? Если нет возможности чувствовать? Зачем пытаться избежать неминуемого? Мы заблуждаемся, убегая от ошибок, лишь натыкаясь на бо́льшие. Жизнь требует промаха, она жаждет его, чтобы затем, насладившись отчаянием, дать шанс на искупление. И я хочу, чтобы они ошибались. Чтобы смятение поглотило их, чтобы думали они о следующем дне как о возможности исправиться, шансе стать лучше. Лишь ошибки приблизят нас к идеалу, ведь то, что совершенно изначально – всегда ложно, а тернистый путь – истина.

Иоган не понял ни слова из сказанного, но речи вдохновляли. Он посмотрел на Наплектикуса и почувствовал умиротворение. Волосы Создателя развевались пыльным ветром, белоснежная ряса Академии трепыхалась. Наплектикус вытащил из кармана медальон в форме Мира, положил на почву, прошептал слова, только Ему известные. Из глины появился первый росток. Тот, маленький и беспомощный, позвал еще один, вытащил его из сухости, подав изящную зеленую ладошку.