# Путешествие между Вселенными-Близнецами. Антигравитация 1

Ахмед Нуреев, Е. П. Соловьева

Российский ученый Алексей Кураев бесследно исчез, находясь на отдыхе в Алтайском крае. Таких исчезновений тысячи по стране. Куда пропадают люди? В эти места боятся ходить. Данный случай встревожил спецслужбы многих государств. Лично Президенты США, России и Председатель Госсовета Китая вовлечены в последующие события. Что ждет человечество в ближайшем будущем?..

## Предисловие

Весь мир был взбудоражен, словно ожидалось нашествие инопланетян или на Землю летел огромный астероид. Все телефонные линии были задействованы, интернет работал очень медленно, так как тоже был перегружен. Министры мировых держав не уходили с работы домой, ждали указаний. В воздухе висело напряжение как перед новой, третьей мировой войной.

В это время в Кремле собралось секретное совещание глав Соединенных Штатов Америки, Российской Федерации, ряда нефтегазодобывающих стран. Также присутствовали руководители ЦРУ США, ФСБ РФ. На совещании не присутствовали главы крупных европейских стран, Китая и Индии. Вопрос рассматривался очень серьезный и секретный – то, что могло в одночасье развалить, вернее, ввергнуть в хаос экономику нефтегазодобывающих стран, особенно России. Страна с ядерным оружием в хаосе никому не нужна.

Речь шла об открытии российского инженера, сенсации космического масштаба, которое было реализовано в виде одного опытного образца и испытано, взбудоражив умы всего человечества. Новостью пестрели первые полосы газет, на экранах телевизоров только это и обсуждалось.

## Глава 1. Таинственное исчезновение

Инженер Кураев Алексей Андреевич собрался в санаторий, для отдыха присмотрел в интернете Алтайский край. Давно хотелось побывать в одном из мест зарождения человеческой цивилизации, тюркских народов. Жизнь в последнее время протекала скучно, однообразно и спокойно. А что нужно в шестьдесят пять лет? Старость обеспечена, есть небольшой бизнес, здоровье не подводило пока. Он выглядел гораздо моложе своих лет – высокий, широкоплечий, голубоглазый брюнет с густой уже седеющей шевелюрой, крепкими зубами – довольно симпатичный, от силы можно было дать лет пятьдесят. Тип лица – что-то среднее между европейцем и азиатом. В свое время закончил технический ВУЗ, электротехнический факультет, имел ряд патентов и свидетельств на изобретения, ученую степень доктора технических наук. Ряд его научных разработок в семидесятые – восьмидесятые годы прошлого века были внедрены в производство и до сих пор успешно эксплуатировались. По жизни был уважаемым человеком, пользовался вниманием женщин, особенно после сорока пяти лет, без вредных привычек, уравновешенный. Позади был богатый жизненный опыт, множество наград и званий, хорошая семья. Но вот решил съездить в Алтайский край: море хорошо, но горы, холмы, равнины тоже интересно. Полная путевка была на двадцать четыре дня, он решил на две недели, не более – надоест.

Сказано – сделано. Уговорил товарища Мишу поехать с ним за компанию. Миша был крепкий рыжеволосый с конопушками мужик неопределенных лет. Дали им хороший двухкомнатный номер «люкс» на третьем этаже с видом на гору Ашдаг. Вид из окна изумительный: горы, лес, старая водяная мельница вдали. Санаторий был новый, с хорошей отделкой, расположен на пологом склоне горы. Вокруг хвойный лес с опушками. Стоял теплый сентябрь, в полдень было жарко. Небо безоблачное, по утрам небольшой туман, который часам к десяти рассеивался; становилось сухо и тепло. Два товарища записались на всевозможные процедуры: соляную пещеру, углекислые ванны, ингаляции эвкалиптовым маслом, массажи и тому подобное. День проходил быстро, бегая с одной процедуры на другую, еще тихий час после обеда. Вечером каждый день концерт, три раза в неделю танцы. Они ожидали, что отдыхающими в основном будут пожилые люди вроде них, вечерами будет тихо, но оказалось все наоборот. Отдыхала в основном молодежь с дискотеками до двух часов ночи и курортными романами.

Женщин как всегда было больше. На них, мужиков, тоже поглядывали – возможный потенциал для флирта. Они танцевали, веселились, но дальше этого дело не шло. Под любым предлогом друзья пытались ускользнуть в номер к себе – полежать, почитать книжку. Прошли времена подвигов на любовном фронте.

Так пролетела половина отдыха. В тот вечер они сидели на балконе своего номера и играли в шахматы, попивали чаек. Вид с балкона был живописный: вокруг росли огромные сосны и голубые ели, между ними виднелись ухоженные дорожки, выложенные природным камнем, вдоль них цвели георгины, флоксы, гладиолусы, мальвы. По дорожкам гуляли парочки, то и дело был слышен игривый смех. Недалеко протекал ручеек с водопадом, шум которого убаюкивал. В общем, полная идиллия. Солнце только зашло. Вдруг Миша толкнул Алексея, показывая на склон горы Ашдаг. То, что они увидели, было похоже на северное сияние: его формой была точная копия песочных часов, только огромных размеров. Нижняя часть упиралась в склон горы, а верхняя уходила далеко в небо. Сияние было устойчивым, не колебалось, не мигало, его контуры напоминали то ли тоннель, то ли длинный рукав. Алексей вспомнил рассказы и статьи об интересных космических явлениях и неопознанных летающих объектах в этих краях. Но этот объект не был похож на НЛО и к тому же не двигался. Они бродили днем по склонам горы, там было очень красиво: деревья, камни-валуны, ручеек с водопадом. Чуть выше водопада стояла старая давно заброшенная водяная мельница еще с дореволюционных царских времен. Она была полуразрушена, хотя построена из прочного подручного камня. Крыши не было, только пара стропил осталась – видимо, сделаны из хорошей лиственницы, – три стены сохранились. Плотина осталась не размытой только около мельницы. Водяное колесо, усиленное на соединениях тонкими чугунными накладками, стояло в стороне в довольно хорошем состоянии. Алексей вспомнил об этой мельнице, потому что сияние упиралось именно в нее. Алексей схватил Мишу за руку и сказал:

– Давай наденем куртки и дойдем до мельницы – посмотрим вблизи, что это за чудо.

Мише не очень хотелось идти, ведь ночи были довольно прохладными.

– Может, ну его, это сияние, чего особенного-то?

– Оно не похоже на то, что я видел в Архангельске, Санкт-Петербурге или, например, в Финляндии. Пошли!

Они быстро оделись и отправились к мельнице. Путь был неблизкий, не менее пары километров. Вскоре кончились прогулочные дорожки, началась тропинка. Вечер стоял безоблачный, было не так темно: на небе светились звезды. Половина луны, освещенная уже зашедшим за горизонт солнцем, торчала сбоку от горы и хорошо освещала все вокруг. Они шли быстрым шагом, то и дело поглядывая на эти «песочные часы». Оно все время было неизменным, даже чем-то напоминало радугу, но мало изогнутую, более широкую.

Где-то через полчаса, запыхавшись от подъема в гору, они добрались до мельницы. Мельница и оставшаяся часть плотины были хорошо освещены загадочным сиянием. Водяное колесо диаметром около трех метров сияло отдельным синим цветом и находилось в шагах пяти от сохранившейся стены мельницы. Свет внутри колеса был плотным. Из шести спиц от лучших времен остались только две в виде буквы «Х», но их не было видно за синевой. Они зашли внутрь освещенной территории, при этом не испытывали никаких ощущений, только услышали тихий звук, напоминающий писк миллиона комаров, но комаров, мошки, как ни странно, не было. Алексей был слегка разочарован, он ожидал увидеть как минимум инопланетный корабль. Так подумал Миша, видя выражение его лица. Джинсовая куртка Алексея ярко светилась.

– Ну и что? Ничего особенного, необычное атмосферное явление и не более того. Пойду, посмотрю водяное колесо поближе и обратно! Что-то там очень уж синевато…

Миша удерживать его не стал, хотя впоследствии, вспоминая этот момент, очень жалел, что не остановил друга.

В это время сияние стало постепенно ослабевать. Алексей подошел к колесу и был поражен. Вся внутренняя часть окружности колеса была затянута плотным синим туманом. Он просунул туда руку и не увидел ее – рука свободно прошла внутрь. Он нащупал спицу, взялся за нее и шагнул внутрь колеса. Миша увидел, как Алексей зашел внутрь колеса и исчез, плотный синий туман все скрыл. Водяное колесо было шириной в два метра. Миша обошел колесо и увидел, что с другой стороны никого нет, только синий туман отходил от колеса в сторону запруды на ручей и напоминал тоннель того же диаметра, что и колесо. Алексея нигде не было. Миша начал волноваться, снова вернулся на место, откуда ушел Алексей. В это время сияние резко исчезло, пропал и синий тоннель внутри него. Вокруг стало темнее, но достаточно светло от Луны, чтобы увидеть колесо. Внутри было пусто, вокруг никаких следов. Миша обежал всю округу, подошел к запруде. Утонуть там было невозможно, глубина не превышала полутора метров, вода была настолько чистой, что на лунной дорожке были видны камни на дне. Мишу прошиб сначала холодный пот, затем озноб. Никакой летающей тарелки не было, ничего не взлетало. Алексей испарился вместе с синим туманом.

Миша обследовал каждый пятачок около колеса в поисках какой-нибудь ямы или ниши. Подумал: может, Алексей решил подшутить над ним и спрятался где-то рядом, и сидит сейчас, улыбается? Повсюду росла крапива, но следов на ней не было. Он начал кричать:

– Алексей, ау, отзовись! Хватит меня разыгрывать! Сдаюсь! – так он кричал до хрипоты, но в ответ слышал только слабое эхо.

Миша решил вернуться в санаторий, сообщить администрации об исчезновении друга и организовать поиски.

На поиски мобилизовали всех отдыхающих, полицию, МЧС, местное население. Искали три дня, прочесывали все, что можно, каждый клочок земли. Ни его, ни следов так и не нашли.

Когда Миша сидел в полиции и писал подробное объяснение о случившемся, он заметил, что следователь, который опрашивал его, был не очень удивлен рассказом о случившемся с другом. Миша решил спросить его:

– Вы не удивлены пропажей человека? У Вас такое равнодушное лицо, словно это случается каждый день!

– Да нет, не часто. Я работаю здесь уже двадцать лет, начинал сержантом, вот дошел до капитана. Это четвертый случай исчезновения на моей памяти.

– А чего так за двадцать лет только до капитана дослужились? Преступлений нет?

– Точно! Преступлений у нас серьезных нет, да и образование у меня среднее специальное, дай бог до майора дослужиться до пенсии, – разоткровенничался капитан.

– А этих четырех пропавших так и не нашли?

Трое нашлись через два года, примерно на том же месте, где пропали. Пояснить ничего не могли или не хотели, но все выглядели сильно помолодевшими и окрепшими здоровьем со слов близких. Позже они быстро отсюда уехали, хотя были местными. Четвертым был геолог, он так и не нашелся. Все трое говорили про какое-то сияние, но им никто не поверил. Вот и Вы говорите про сияние, но кроме Вас его в тот вечер никто не видел. Только вот… Человек здесь есть из местных, конеферму содержит, крепкий такой старик, в деревне Ясное живет, дед Ефим. Говорят, он видит это сияние периодически. Старик суровый, неразговорчивый.

Миша написал объяснение, подписал его и отдал следователю.

– Что мне сказать родным? Не представляю… – выговорил Миша.

– Надейтесь на лучшее. Трупа нет, значит, может быть жив, – сказал, зевая, следователь, скучающе глядя в окно.

Миша вернулся в санаторий. Оставалось еще два дня до отъезда. Он решил найти конеферму и старика Ефима, про которого говорил капитан. Может, дед Ефим видел это сияние и что-то прояснит. Нанял таксиста, благо они постоянно кружились около санатория, каждый день кто-то приезжал и уезжал. Таксист оказался из местных, приземистый, типичный представитель своей профессии. Он знал деда Ефима, за четыреста рублей быстро довез до конефермы. Она оказалась недалеко.

Старик стоял у конюшни, чистил щеткой гриву жеребцу.

– Здравствуйте! – громко сказал Миша, обращаясь к нему.

– Коней не продаю! – жестко ответил старик.

– Я не покупатель. Дело у меня к Вам. На днях я видел сияние, у меня пропал друг.

Лицо старика просияло, как-то стало добрее.

– Пойдем, пойдем в конюшню, – ответил старик, косо посмотрев на таксиста. Лицо Ефима выглядело таинственно.

Весть о пропаже отдыхающего разошлась уже по всей округе. Местные перешептывались, что людей забирает дух горы Ашдаг. Никто пока не отваживался ходить на гору.

– Меня тут считают чудаком, – сказал дед Ефим, когда они вошли в конюшню. – Я видел сияние в тот день, когда пропал Ваш товарищ.

– Часто бывает это сияние?

Дед задумался и ответил не сразу, прошелся туда-сюда, поправил висевший хомут:

– Давно, лет тридцать назад, я увидел его впервые, потом на протяжении двадцати лет видел каждый год. Но последние десять лет я рано встаю, ложусь тоже рано. Ферма много сил забирает, поэтому не видел. Только в этот раз не спалось, рука ныла, и я увидел его.

– Каждый раз, когда появлялось сияние, кто-нибудь пропадал? – спросил Миша.

– Нет, не всегда. Даже наоборот, после сияния появлялись люди, которые ничего не помнили: кто они, откуда, по внешности они были похоже больше на китайцев, – сказал дед.

– А кроме Вас кто-то еще видел сияние?

– Многие местные видели, я знаю, но они молчат. Существует поверье, что сияние приходит тысячелетиями, но если заговорить о нем, то случиться несчастье или придут завоеватели. Но я не верю в это. Мои дед и прадед тоже видели это сияние, рассказывали нам о нем, при этом жили в достатке и счастье. Вот и все, что могу рассказать. Теперь мне пора, больше ничем Вам помочь не могу, – сказал дед и пошел снова к жеребцу, показывая тем самым, что разговор закончен.

– Как же Вы его разговорили? Он в сутки одну фразу не скажет! – удивился таксист, заводя машину.

Эта встреча ничего не объяснила, но Миша убедился, что сияние не плод их воображения.

Михаил уезжал из санатория с тяжелым сердцем, не зная как объяснить близким пропажу Алексея.

## Глава 2. Параллельная Вселенная

О своем исчезновении Алексей рассказал мне сам. Спустя два с небольшим года он оказался в том же месте, где исчез. Вернулся домой, чем обрадовал до потрясения всех своих близких и друзей. Выглядел он лет на сорок – сорок пять, волосы снова почернели, кожа помолодела, исчез животик, вообще похудел килограмм на двадцать и был полон сил. Домашние сначала даже не узнали его, но незабываемая добрая улыбка не оставила сомнений, что это именно он. Только вот одежда висела на нем мешковато. Возвращение снова на пятьдесят второй размер с пятидесяти шестого требовало смены гардероба. Через полгода все вошло в свое русло, жизнь продолжалась как обычно. Алексей молчал, говорил, что ничего не помнит, что с ним произошло, не знает.

Мы были соседями по коттеджному поселку, часто общались. Я подозревал, что он что-то задумал. Он купил в промзоне в городе Электростали в Подмосковье небольшой завод и целыми днями там пропадал с рабочими. Заводик был окружен высоким бетонным забором, сверху он протянул колючую проволоку на изоляторах, пустил электрический ток, выставил охрану с собаками. Рабочие были из Украины и Молдавии, причем, как он говорил, очень высокой квалификации.

Однажды мы хорошо выпили, и он начал свой рассказ. Ему хотелось выговориться. Здесь дословно привожу все услышанное.

Я решил рассказать тебе свою историю. Боюсь, если со мной что-нибудь случится, она умрет вместе со мной, а люди должны это знать. Начну с того момента, как я шагнул внутрь водяного колеса во время сияния.

Я зашел внутрь колеса. В синем тумане ничего не было видно. Чувствовал себя неплохо, только появился шум в ушах и писк. Туман почти мгновенно рассеялся, показался длинный тоннель, стены напоминали рыбацкую сетку с большими ячейками, вдали ячейки растягивались и уменьшались. Тоннель напоминал не трубу, а песочные часы: сначала он сужался до полуметра, потом снова расширялся. Меня вдруг пронзила мысль, что это может быть рукав черной дыры, и я нахожусь на границе области, называемой горизонтом событий, то есть сейчас буду сначала разорван гравитацией, а потом раздавлен. Я пришел в ужас, хотел шагнуть назад, но не получалось. Кровь прилила к голове, ноги оторвались от доски колеса, я повис в воздухе, почувствовал невесомость и сильный жар. С ужасом стал наблюдать, как я раздваиваюсь. Один «я» буквально сгорал, таял у меня на глазах; другой «я» стоял, вернее, плавал внутри тоннеля. От того меня, который был внутри колеса, осталась лишь маленькая кучка пепла или вещества, которое было также втянуто в тоннель как пылесосом. Дальше другого меня понесло по тоннелю внутрь с огромным ускорением, и я впал в полудрему. Не помню, сколько прошло времени.

Очнулся в небольшой, метров двадцать, комнате, на кровати. Ко мне со всех сторон были подключены датчики, в воздухе у стены висело небольшое изображение, скорее экран, но без кинескопа. На нем были изображены, как я догадался, человеческие органы: сердце в объемном изображении с сосудами сокращалось равномерно, легкие, печень, почки, которые можно было идентифицировать из воспоминаний курса школьной программы по анатомии, тоже функционировали. Другие органы трудно было распознать. Скорее всего, это смог бы сделать только врач. Изображения последовательно сменяли друг друга; стало понятно, что это диагностический прибор.

Во всю другую стену было окно, занавешенное какими-то белыми жалюзи. Приборов освещения не наблюдалось, но было светло как днем. Дверь автоматическая раздвижная матового цвета, скорее из пластика. Рядом с кроватью стояла деревянная тумба, на ней кувшины с какими-то цветными жидкостями, возможно, напитками.

Глядя на эти прозрачные кувшины, ужасно захотелось пить, во рту было сухо. Дотянуться и попить побоялся: оторвутся или упадут датчики. Обнаружил, что лежу свободно, не привязан, не пристегнут, то есть могу встать. В углу стоял открытый раздвижной шкаф, где лежала моя земная одежда. Стало сразу легче: значит, это не моя душа лежит в кровати на обследовании, перед тем как отправиться в рай или ад. Потрогал свое тело, ощупал со всех сторон: вроде материально. Я был накрыт простыней. Приподнял ее, – ага, думаю, могу двигать предметы, значит, жизнь возвращается. Где я? Что со мной случилось? Кто ответит на мои вопросы? Разные мысли будоражили голову, но чувствовал себя отлично. Посмотрел на свои руки и не узнал их: кожа разгладилась, кисти выглядели очень молодыми. Последние годы я страдал астматическим бронхитом, периодически подкашливал, а теперь дышалось легко, полной грудью. Ничего не болело и не ныло. Живота не было; видно, что сильно похудел. С одной стороны, все это радовало, но, с другой стороны, думал: я это или не я? Может, мой разум вселили в тело другого человека? Зеркала в комнате не было, не мог увидеть своего отражения. Четко помню, видел пепел, который от меня остался – значит, умер. Но тело сейчас было материально, дышало здоровьем, кожа на руках была чистой, смуглой и гладкой. Вытащил ногу из-под простыни – она тоже выглядела молодой и мускулистой. Это уже начинало мне нравиться.

Не знаю, сколько времени я пролежал, даже задремал, кажется, когда открылась раздвижная дверь и вошли два существа. Почему существа? Вроде люди, причем монголоидной расы, высокие, красивые, молодые, вроде женщины по всем признакам. Одно смутило меня: не выпирали груди и бедра были узкими. Они были одеты в легкие, почти прозрачные комбинезоны в обтяжку, но разные по цвету: одна в голубом, другая в розовом. По миловидным личикам решил, что все-таки это женщины.

Лица улыбались, были чем-то похожи на мордашки китайских кукол, но живых и очень милых. Прекрасные существа подошли ко мне, говоря что-то на своем языке, сняли с меня простыню, захихикали, глядя в мою сторону. Я заметил, что они с особенным интересом разглядывали мое тело; одно место их особенно интересовало, ну ты понимаешь, какое. Они сняли с меня датчики. Вблизи я решил, что они больше похожи на узбечек, чем на китаянок. Одна из них что-то спросила, но я не понял их языка, хотя он показался мне знакомым. Тогда она удивленно подняла тонкие брови, что-то сказала другой. Я подумал: «Неужели это ангелы пришли и расспрашивают о моих грехах?» Та, которая была в розовом комбинезоне, взяла в руку что-то похожее на микрофон и обратилась ко мне снова. Голос из синтезатора спросил меня:

– Как Вы себя чувствуете?

– Отлично! – ответил я.– Где я? В раю?

– Нет, не в раю, но и не в аду, – посмеиваясь, ответила она. – Скоро узнаете. А сейчас мы дадим Вам одежду, обычную среди нас, отведем Вас к Жюри мудрецов.

– «Значит, все-таки на суд божий», – подумал я.

В комнате было тепло, они дали мне розовые мини-трусы, комбинезон розового цвета и обувь, напоминающую наши кеды, тоже розовые. Я быстро оделся, мне и так было не по себе лежать голым перед девушками, одежда оказалась точно по размеру. За дверью с полом, выложенным красивым камнем, тянулся довольно длинный коридор, отделанные мозаикой стены с чередой закрытых дверей. Посередине коридора стояло большое зеркало. Когда подошли к зеркалу, решил посмотреть: я ли это? Лучше бы я этого не делал… От увиденного у меня подкосились ноги: из отражения на меня смотрел совершенно другой человек. Высокий, черноволосый брюнет лет сорока с растерянным взглядом, стройный, без выпирающего живота. «Значит, все-таки я на том свете», – решил я. Вспомнилось, где-то читал, что в раю все будут нестарыми, где-то между тридцатью и сорока годами, вокруг будут молодые женщины. Все совпадало. Люди вечно пребывают в раю в этом возрасте. «С одной стороны, конечно, хорошо, что я в раю, – подумал я, – но с другой стороны, никогда не увижу своих близких – это плохо». От этих мыслей стало грустно. Постепенно в зеркале все же узнавал свои черты двадцатипятилетней давности и сник полностью. Еле волоча ноги, пошел дальше по коридору с сопровождавшими девушками к Жюри. В конце коридора перед нами открылись автоматические двери, и мы вошли в довольно просторный большой зал. В нем стояли мягкие кресла в несколько рядов, была сцена, за сценой во всю стену огромный экран, как будто подвешенный в воздухе. Мы прошли в первый ряд, девушки предложили мне сесть в кресло перед самой сценой.

– Мы уходим. Сейчас на экране Вы увидите Высокое жюри. Они побеседуют с Вами, можете задать им свои вопросы. После сеанса связи мы придем за Вами, – пропищал синтезатор в руках девушки.

Они ушли. Я остался. Зал как зал, на стенах вместо портретов или картин висели эстампы с фотографиями космоса, созвездий, туманностей, галактик, черных дыр и много чего другого. Потолок был устроен в виде купола, как в планетарии, на нем были огромные линзы. Заметил, что расстояния между сидениями большие, достаточные, чтобы полулежать, и к тому же вращающиеся вокруг оси. Видимо, здесь проходят сеансы по изучению неба, если, конечно, в раю вообще есть небо.

Пол был выстлан мягким покрытием, чтобы шаги не были слышны. Окна напоминали иллюминаторы на корабле, слегка тонированные, через них пробивался свет, я бы даже сказал солнечные лучи, слегка ослабленные. Пока я вертел головой, зажегся экран за сценой. Сначала появилась цветная таблица, а затем большой стол из прозрачного материала на ножках из серебристого металла. За столом сидели пять человек в кипенно-белых комбинезонах, без головных уборов и нимбов над головами. Все в возрасте от тридцати до сорока лет, приятной внешности, без бород и усов; один из них был похож на женщину, потому что был в бусах из жемчуга, сережках и с обручами на руках. Четверо остальных были похожи на азиатов, но с более европеоидными чертами, скорее похожие на китайцев или узбеков, черноволосые. Я подумал про китайцев: «И рай уже у них в руках! Надо же, как расселились!» Мужчина, который сидел в центре, усмехнулся, словно читал мои мысли и чисто на русском языке сказал:

– Вы думаете, что попали в рай, а мы апостолы? Нет, Вы в другой Вселенной, близнеце Вашей. А попали к нам по червоточине, как предполагают Ваши ученые по так называемому мосту Энштейна-Розана, а точнее космическому тоннелю – это как Ваше метро, только депортация происходит почти мгновенно.

– Если это близнец нашей Вселенной, то где мы сейчас находимся: на звезде, на планете или на космическом корабле? – спросил я.

– Мы на копии Вашей Земли, она у нас называется Кёк, а в остальном все то же самое, только мы на сто шестьдесят тысяч лет старше Вас, Вашей цивилизации. По земным меркам это вроде много, а по космическим – мгновение.

– А почему я так помолодел? – поинтересовался я. – Все болячки куда-то исчезли; шва, который остался после операции, не увидел; волосы почернели, зрение вернулось к норме.

– Ну это же просто, – ответил тот же мужчина. – Когда Вы попали в горизонт событий рукава черной дыры, Вы разложились на кварки, частицы, но системе запомнился Ваш личный код.

– Но меня же было двое: один превратился в пепел на моих глазах, а другой полетел по тоннелю. Так который из них я?

– То, что превратилось в пепел, вещество, как Вы подумали, это Ваше физическое тело. А второй – Ваша душа, она нематериальна и не разлагается на частицы. Вы прибыли оба вместе, только на выходе из тоннеля все произошло в обратном порядке. Система снова собрала Вас по личному коду, но в процессе сборки автоматически исправили все неполадки Вашего организма. Но не омолодили сильно, это у нас самостоятельная программа. Мы знаем, что Вы попали к нам случайно, считали всю информацию с Вашего мозга. Если хотите, мы вернем Вас обратно тем же способом. Или хотите остаться?

– Я ошарашен. Мои мысли путаются. Мне хотелось бы побродить по вашей планете, расширить свои познания о космосе, Вселенной. Почему у нее есть близнец? Увидеть, что с нами будет через сто шестьдесят тысяч лет, наше будущее… А потом вернуться обратно, – ответил я.

– До Вас здесь побывало много землян, большинство остались навсегда. Часть вернулась на Землю, но память о пребывании здесь почти полностью стирается при обратном переходе. На какое время Вы хотите здесь остаться?

– Пока не знаю. Как буду готов, сообщу Вам. Хочется расширить свои познания, если это возможно. Ко мне бы кого-нибудь прикрепить как учителя, – попросил я.

– Хорошо, мы сейчас посовещаемся и сообщим Вам о нашем решении.

Жюри начало обсуждать мою судьбу. Я слышал их разговор. Язык я не понимал, но отдельные слова мне были понятны, так как я знал тюркские и китайские языки, и эти слова были явно оттуда. «Неужели это тюрско-китайская цивилизация?» – подумал я.

Обсуждение длилось минут десять, больше всех говорила женщина. Мужчина в центре, видимо, все-таки главный из них (а может, все пятеро имели равные права) снова обратился ко мне:

– Зная Ваши познания и Земную цивилизацию в целом, скажем, что они довольно на низком уровне. Войдя в наш мир, Вам многое будет непонятно, сильно Вас удивит, потому что Вы попали в ваше будущее на сто шестьдесят тысяч лет вперед. Жюри разрешает Вам остаться здесь на неопределенный срок, пока Вы не изъявите желания вернуться домой. Сейчас вернутся девушки-роботы, которые Вас привели сюда. Они отвезут Вас в одно место, примерно как земной санаторий, и передадут учителю-инструктору. Он поможет Вам понять все происходящее вокруг. Желаем Вам освоиться в кратчайшие сроки. До свидания!

Экран погас. Я сидел в кресле, удивленный полученной информацией так, что мысли путались, голова шла кругом. Погрузившись в свои мысли, не заметил, как подошли девушки-роботы и жестом пригласили меня пройти с ними. Поднялся с кресла, голова кружилась. Видимо, пошатнулся: девушки взяли меня под руки с двух сторон. Вроде роботы, а руки были теплые и мягкие, как у людей. Внимательно стал рассматривать девушек-роботов, пытаясь найти в них что-то искусственное, ненатуральное, но, увы, они ничем не отличались от живых людей. От моего пристального взгляда щеки их зарумянились. О чудо! Они краснели – видимо, это им не очень понравилось.

Мы тихо вышли на улицу. Было солнечно и тепло, но не жарко: дул легкий ветерок. Солнце как на Земле ярко светило в небе, был полдень, плыли редкие облака. Улица оказалась безлюдной и чистой, выложена каким-то светло-серым камнем. Тротуары были узкими, не более одного метра в ширину. Ни одного автомобиля или похожего транспорта не было видно.

Дома стояли плотно, не выше трех этажей, вдоль улицы росли липы. Посмотрел чуть выше домов и буквально обалдел: над домами равномерными полосами двигались по воздуху, не знаю, как точно выразить, то ли стеклянные бочки, то ли капсулы разного диаметра и величины, там находились люди. Они сидели или стояли, но не более четырех – пяти человек в одной капсуле. Эти капсулы или стеклянные бочки двигались строго по направлениям. Не было ни тросов, ни проводов, ни шума, ни выхлопов. Они просто свободно висели в воздухе и двигались в основном в горизонтальных направлениях, не приближаясь друг к другу на расстояние менее двух метров. Наши земные законы физики такого не позволяли. Вот если бы отсутствовала гравитация, тогда еще можно было бы понять такое явление. Самолеты и вертолеты у нас летают, но вот бочки не висят в воздухе и не летают. Но я твердо стоял на тротуаре и не взлетал, даже пытался подпрыгнуть, чем сильно удивил сопровождавших девушек-роботов. Листья на деревьях начали кое-где желтеть, как на Земле в сентябре, и тихо падали на грунт, подтверждая тем самым наличие гравитации. Девушки повели меня за угол здания, из которого мы вышли. Там у стены стояли похожие по раскраске на телефонные будки Лондона стаканы в подстаканниках, или, точнее, капсулы в подстаканниках, высотой три метра, а в диаметре метра два, местами прозрачные, видимо, из какого-то особо прочного пластика. Их было штук пять. Еще чуть дальше стояли пустые подстаканники, выполненные, похоже, из металла, а может быть, тоже из пластика, все как один серебристого цвета. Девушка открыла раздвижные двери, мы вошли внутрь. Капсула чем-то напоминала душевую кабину, только более просторную, по периметру оказались сидения из мягкой ткани, сверху свисали несколько поручней – видимо, чтобы держаться стоящим, как в наших старых трамваях. На крючке на стене висел небольшой пульт, похожий на детский пульт для управления электронными игрушками: всего две ручки и кнопка. Меня посадили на сидение, девушки тоже сели, все пристегнулись. Сопровождающая меня девушка нажала единственную кнопку на пульте. В воздухе перед нами появился экран-навигатор. Капсула как будто оторвалась от магнита; я почувствовал, что чуть приподнялся над сидением. К ушам подошла волна: ощущение, будто я взлетаю на самолете. Ремни не дали оторваться от сидения, пока мы стояли на месте. Девушка отпустила пульт, чтобы пальцем задать маршрут на экране-навигаторе; пульт свободно висел в воздухе и не падал. «Невесомость», – подумал я. Девушка снова взяла в руку пульт, нажала на рычажок, мы медленно стали подниматься вверх. Когда поднялись над домом метров на двадцать или тридцать, как мне показалось, девушка нажала другой рычажок, и мы понеслись куда-то. Лететь было комфортно, мы двигались равномерно, без остановок. Шум в ушах пропал, мимо проносились похожие капсулы. А вот значительно выше двигались уже огромные капсулы, скорее похожие по фигуре на церковные колокола. Было такое ощущение, что в небе летали дома и целые склады, но их было гораздо меньше, чем капсул; летели они значительно быстрее, бросая на землю тени, как облака.

## Санаторий-1

Внизу открылась изумительная картина. Вокруг, насколько хватало взгляда, располагались красивые жилые дома, не похожие друг на друга. Широкие ровные улицы без движения какого-либо транспорта. Более высокие дома в виде дворцов (видимо, общественные здания). Кругом зелень, искусственные пруды, стадионы, парки, но ни одного автомобиля, автобуса, трамвая или железной дороги – атрибута наших городов – не было видно.

Появилась широкая река с ухоженными берегами, должно быть, судоходная. Но ни речных судов, ни лодок не было. «Странно», – отметил в уме я. Вскоре мы повисли над зданием, напоминающим что-то вроде гостиницы, стоявшей внутри небольшого парка. «Рядом со зданием – стадион», – решил я, так как он был округлой формы. Еще здание справа, похожее на планетарий, между ними – шикарный пруд. Вокруг всей территории росли вековые сосны и много чего другого. Капсула снизилась около здания и опустилась в свободный подстаканник; я почувствовал, как кровь хлынула из головы к ногам. Здание гостиницы было трехэтажным, облицовано декоративным кирпичом, кровля из зеленой черепицы, окна из сплошного стекла без рам.

Около санатория (так условно я назвал этот объект) нас уже ждали трое: двое мужчин и одна женщина, все с чуть заметной азиатской внешностью, причем глаза были не узкими, а вполне нормальными. Одеты по-разному: на женщине рубашка с пиджаком ярко-желтого цвета, светло-серые плотно обтягивающие брюки. Выпуклостей, где им положено быть у женщин, не наблюдалось. Что это женщина, причем очень красивая, можно было догадаться по прическе и желтым бусам на шее. Мужчины были в полуспортивных костюмах, у одного темно-синего цвета, у второго – зеленого, точнее, легкая куртка, рубашка, джемпер и брюки одного цвета. Все трое черноволосые, высокого роста, мужчины где-то не менее двух метров двадцати сантиметров, а женщина около двух метров. У всех спортивное телосложение. На ногах надета такая же обувь, как у роботов, что-то типа наших кедов или кроссовок под цвет костюмов. Я со своим метр-восемьдесят казался недомерком среди них. Когда подошли к ним совсем близко, я вовсе почувствовал себя лилипутом.

– Здравствуйте, землянин, с прибытием! – обратилась ко мне женщина. – Мы приветствуем Вас на нашей планете и постараемся сделать наиболее комфортным пребывание здесь. Будем Вашими учителями-наставниками, пока немного адаптируетесь к условиям нашей жизни. Меня зовут Ай, это Кий, – она показала на мужчину в зеленом костюме. – Это Цинь, – указала на мужчину в темно-синем костюме. Они слегка наклонили голову, как бы здороваясь.

Мы специалисты по земной цивилизации. У нас не принято здороваться за руку еще с тех далеких времен, когда существовали заразные болезни. А теперь пройдемте в зал приема пищи. Вы, наверное, проголодались, – сказал Цинь. – А вы, девушки, можете возвращаться к себе. Когда понадобитесь, мы вас вызовем, – сказал Цинь роботам.

Вчетвером мы вошли внутрь основного корпуса. Внутри него все обставлено красиво: на стенах пейзажи, на полу красные ковровые дорожки, как у нас раньше в ЦКовских санаториях; потолки высокие белые, полы из керамики. Пройдя через вестибюль, мы оказались в просторном зале со столами без скатертей и стульями, по четыре у каждого стола. По периметру зала стояли тумбы со скульптурами людей в человеческий рост. Я решил, что это, видимо, их выдающиеся деятели. На тумбах светились небольшие экранчики, полупотухшие, наверное, с информацией о том или ином деятеле.

Как раз подошло время обеда. Зал был наполовину заполнен, люди (если их можно было так назвать) ели, пили или просто разговаривали. Некоторые выглядели очень странно: то ли люди, то ли еще кто-то. Я опустил глаза и не стал внимательно их рассматривать: неудобно как-то. Хотя все сидящие разом посмотрели на меня с вниманием, но уже через пару секунд потеряли интерес и продолжали трапезу. Столов было много, около полусотни; между ними и раздачей сновали официанты, в основном девушки, в белых майках с короткими рукавами и коротких юбках, как у теннисисток, на ногах – белые гольфы и туфли, вот они как раз были разных цветов.

Нас проводили за свободный стол, усадили, подали меню.

– В дальнейшем для Вас напечатают меню на русском языке и еду постараются приготовить похожую на земную, хотя наша еда не похожа на вашу. Мы питаемся очень рационально, – просветила меня Ай.

– Если бы не стимулятор пищеварения, нашу еду не станешь есть: она безвкусная, много не съешь, – продолжил Цинь.

– Сегодня Вы попробуете то, что мы закажем, голод утолите, пища полноценная, а потом уже сами будете выбирать. Но выбор небольшой, скажем откровенно, – продолжила просвещать меня Ай.

– Главное не смотрите, что едят за столом другие – это может испортить Вам аппетит. В санатории, кроме Вас, есть представители разумных цивилизаций с галактик других Вселенных. Едят они иногда ужас что, – предупредил Цинь.

Кий окинул взглядом другие столы и тоже добавил:

– Здесь питаются и живут те, кто дышит кислородом с азотом, как Вы, как мы. А вот на окраине есть санаторий, там все под куполом и дышат они метаном. В другом конце города санаторий, те вообще дышат углекислым газом. Мы Вам потом покажем.

Подошла официантка, поднесла к Ай плоскую тарелку. Ай положила туда ладони, подержала пару секунд, затем то же самое проделали Кий и Цинь, потом мне поднесли.

– Дезинфекция перед едой, на всякий случай. Хотя мы многие тысячелетия инфекционными болезнями не болеем – защита на генетическом уровне, – но привычка берет свое. Тем более здесь находится много представителей с других миров, – просветила меня Ай.

Я положил руки на тарелку как они и убрал. Ай заказала еду. Через минут пять принесли подносы, всем одинаковые. На подносе было три блюда: напиток в большом стакане, миска с кашей, похожей на манную, тарелка с красным желе, как наш студень, только прозрачный. Всем положили по белому шарику с горошину.

– Вы шарик пока не глотайте, попробуйте чуть-чуть еду. Подождите полминуты, примите шарик и кушайте. Почувствуете разницу, – сказала Ай, глотая шарик.

Остальные тоже проглотили свои шарики, запив их из стакана. Вместо приборов подали ложку-вилку: вроде ложка, но по краю зазубрины.

Я сначала попробовал кашу: абсолютно безвкусная, напоминала тертый горох; зацепил ложкой-вилкой желе – кислятина какая-то. Напиток оказался несладким, без сахара, чуть пожиже киселя, но не компот, цвета детской неожиданности. Есть расхотелось, хотя я был жутко голоден.

– Примите шарик и подождите минуту, – сказал Цинь, поедая свою кашу.

Проглотил шарик, буквально через секунд двадцать появилась легкая эйфория, ощущение, что я тяпнул грамм сто; жутко захотелось есть. Каша показалась довольно сносной, желе пролетело, запил напитком. Странно: чувство голода пропало, больше не хотелось ни есть, ни пить. Пока ели мои учителя, я решил осмотреться по сторонам. За столами сидели люди разных наций и цивилизаций: черные, белые, желтые, зеленые, розовые, синие… Я имею в виду цвет кожи. С волосами и без волос, но перечисленные были похожи на людей, отличались только ростом, размерами головы, глаз. Особенно выделялся один красавец: весь зеленый, лысый, с огромными широко расставленными глазами, широким носом и ртом до ушей, а вот губы были розового цвета, уши торчали как огромные листья лопуха, чем-то походил на лягушку, но кожа издали казалась гладкой, а фигура мускулистой, как у штангиста, чувствовалось, что он силен. Я потом в этом не раз убедился. Далее в глубине зала сидели существа, уже мало похожие на людей. У некоторых кроме двух глаз на лбу, был третий на лысом затылке, который то вылезал из орбит, то уходил внутрь, закрываясь черным веком без ресниц. Что ели эти существа, я не разглядел. В общем, всех описать невозможно, но странных существ было около двадцати. Общее с человеком у них было то, что они тоже сидели за столом, передвигались на двух конечностях типа ног, а вот рук у некоторых было по четыре или даже шесть. Были глаза, нос, рот, уши, но разной конструкции; один напоминал бегемота, только худого. Мне еще предстояло с ними познакомиться поближе.

Увидев, что я поел, Ай предложила проводить меня до комнаты, где я буду жить.

– Наелись? – спросила она.

– Странно, но да, – ответил я, – обычно я ел больше.

– Наша еда сбалансированная; в ней есть все, что надо. Без шарика-стимулятора она кажется невкусной, но шарик делает свое дело. Мы вытащим из программы меню и дадим поварам, чтобы они готовили Вам еду, близкую к земной. По составу, по вкусу она будет близка к вашей еде, но на вид может казаться невзрачной. У нас солидная группа ученых и предприятий занимаются разработкой здоровой и полезной пищи. Когда Вам дадут Вашу земную еду, шарик не надо будет глотать, – объяснила мне Ай.

Мы вышли из зала, чуть прошли по коридору, поднялись по лестнице на второй этаж – там были номера. Меня поселили в номер 213. Он был небольшой, но двухкомнатный: в одной спальня, в другой диван, обитый желтой тканью, похожей на кожу, два стула, на стене экран, похожий на наш телевизионный, но полностью исчезающий после выключения, шкаф для одежды, посуда, вода в бутылках. В спальне тоже экран, словно висящий в воздухе; шкаф для белья, тумба, еще что-то типа велотренажера с программным устройством. Ванная комната с душем и туалетом. Окно во всю стену выходило в парк, виднелся за деревьями пруд с фонтаном, штор не было, только жалюзи. Ай хлопнула в ладоши, в спальне загорелся экран. «История планеты Кёк», – сказала она по-русски, запрашивая программу. На экране появилось изображение черной дыры, а внизу появились титры на русском языке. Телепередача дублировалась звуковым сопровождением тоже на русском языке.

– Уважаемый гость, добро пожаловать на нашу планету! Мы сейчас расскажем Вам…

Ай снова хлопнула в ладоши, и изображение исчезло.

– Прежде чем знакомиться с нашими городами, народом, Вам необходимо прослушать краткий курс происхождения мира, Вселенных, галактик, черных дыр, параллельных миров, нашей планеты – вообще мироздания с современной научной точки зрения, которую вы, земляне, достигнете через сто шестьдесят тысяч лет, хотя, может, и раньше. Только Вы целыми сутками не смотрите в экран, некоторые даже есть идти не хотят, не спят, пока все не узнают. Программа рассчитана на неделю при пятичасовом ежедневном просмотре. Отдыхайте, гуляйте по парку, ходите в спортзал. Если встретите таких же, как Вы, гостей, без синтезатора не сможете с ними поговорить. В тумбе лежит синтезатор речи, – она открыла тумбу и вытащила устройство, которое я видел у роботов, напоминающее микрофон. – Нажимаете вот эту кнопку, она всего одна, направляете на гостя, синтезатор автоматически определяет его язык по внешнему виду и переводит все, что Вы скажете. Лучше не подходить ближе, чем на один метр, и не касаться гостей. Вы еще не подверглись защите от инфекций других цивилизаций. Вас только от наших возможных инфекций, как Вы называете, «привили», когда Вы спали. Располагайтесь, отдыхайте, как включать телевизор Вы увидели. Освещение включается автоматически от датчиков движения. На двери есть кнопка, если что-то нужно – нажмите, тут же придет девушка-робот и принесет все, что нужно. Может составить Вам компанию, сделать массаж, уборку. Вещи для быта найдете в шкафах. Если понадоблюсь я, скажите роботу «Ай», и меня вызовут. Сейчас четырнадцать часов, в шестнадцать часов придет учитель для беседы с Вами. Ужин в девятнадцать часов, Вас проводят. Потом, когда освоитесь, будете сами ходить. Еда строго по расписанию. Отдыхайте, я ухожу.

Ай ушла. Я стал изучать свое жилье. Открыл, закрыл краны с водой. Да, быт людей за сто шестьдесят тысяч лет мало изменился: так же спят, едят, ходят в туалет, моются. Поизучал содержимое шкафов, отдохнул полчаса. Нетерпелось узнать, что же произойдет с нами через сто шестьдесят тысяч лет, каково наше будущее, ведь эти Вселенная и планета – наши близнецы. Я не буду пересказывать, что поведал мне экран, это долго и нудно. Расскажу только об основных моментах, которые я четко усвоил из местной истории.

Пустота, Космос наполнен огромными черными дырами. Они в миллиарды раз тяжелее известных нам черных дыр внутри галактик нашей Вселенной, в том числе внутри нашей галактики Млечный путь. В одном кубическом сантиметре огромной черной дыры сосредоточена энергия, которую измерить пока невозможно, так как она велика, а масса в миллионы раз тяжелее Солнца. Представьте себе, какая масса самой черной дыры, если один кубический сантиметр столько весит! У нее сила гравитации такая, что как пылесос всасывает в себя все, что попадает в ее гравитационное поле. Но дойдя до определенной критической массы, насытившись и переевшись, они начинают рыгать, изрыгают энергию и вещество. Глотают, глотают эти дыры, Вселенные с их галактиками, малыми черными дырами, звездами, планетами; наевшись, начинают выбрасывать равными порциями кварки, элементарные частицы и прочую материю и антиматерию, черную энергию и черную материю. Выбросы представляют собой взрывы, которые происходят с определенной периодичностью в миллиарды лет. В короткий промежуток времени может быть несколько выбросов подряд с разницей в восемьдесят тысяч лет. По нашим меркам это долго, но там, внутри дыры, время и пространство отсутствуют. Выброс представляет собой катастрофу Вселенского масштаба, когда, вырвавшись из черной дыры, материя разлетается с огромным ускорением на скорости близкой к скорости света с выделением несметного количества энергии, легко преодолевая гравитацию матери-дыры. Каждый взрыв порождает новую Вселенную. Взрывов может быть от одного до семи, с равным промежутком времени в восемьдесят тысяч лет. Потом на миллиарды лет перерыв, снова «кушает» черная дыра, энергия и материя, конечно, выбрасывается в этот период, но не достигает Вселенских масштабов. Вот так следующие друг за другом взрывы выбрасывают одинаковое количество вещества, образуя Вселенные-близнецы, через миллиарды лет выбрасываются другие Вселенные-Близнецы. Близнецов нашей Вселенной всего именно три – Близнецы-1 (где находится Кёк), Близнецы-2 и Близнецы-3 (где наша Земля).

Хотя, если черная дыра за миллиарды лет покушала мало, может выбросить всего одну Вселенную; если хорошо, то до семи, одну за другой. Как женщина может родить одного ребенка или близнецов друг за другом. Что происходит дальше, мы уже знаем из теории «Большого взрыва». При разлетании вещества и энергии образуются звезды, звездные скопления, галактики, планеты, туманности и так далее. Объединяясь, сталкиваясь, звезды образуют малые черные дыры. Так же образуется прочий космический мусор в виде астероидов, комет, метеоритов и газа… Все это летит в разные стороны сначала с ускорением, но действие гравитационного поля матери-дыры постепенно тормозит Вселенную. Когда она вырывается из зоны действия поля, по идее, все должно было бы постепенно остановиться: материя и антиматерия нейтрализоваться, звезды выгореть и погаснуть, вся энергия так же нейтрализуется, в том числе черная энергия и материя. Остывшая материя повисает в пустоте, вечный покой и холод. Но этого не происходит. Вселенная, расширяясь, попадает в поле гравитации других огромных черных дыр. Чем дальше летит Вселенная, тем поля дыр сильнее ее тянут, ускоряют и разрывают на составляющие. Наша Вселенная и ее Близнецы сейчас разлетаются снова с ускорением – попали под гравитацию черных дыр, больше материнской. Примерно через пятнадцать миллиардов лет их проглотят черные дыры в других концах пустоты. Потом их снова выплюнут взрывом в виде кварков. Так вечный круговорот, подчиненный строгим законам, – ощущение такое, что этим кто-то управляет. Наши планеты, звезды – пылинки в этом круговороте. Про человеческие цивилизации в этом макромире даже подумать страшно, явление в космическом масштабе ничтожное, ни на что не влияющее.

Обидно как-то. Внутри черных дыр наших галактик, Вселенных-близнецов, других соседних Вселенных иная реальность, имеются переходы между ними. От любой черной дыры, как щупальца спрута, расходятся тоннели. По тоннелям, когда «щупальца спрута» доходят до планет и упираются в определенные участки, проявляясь сиянием или без него, образуются червоточины – дороги из одной Вселенной в другие, параллельные. При попадании вещества, человека, любой материи в тоннель-червоточину они разлагаются до кварков, а на выходе снова восстанавливаются по коду.

«Щупальца спрута» черной дыры ощупывают всю галактику с определенной периодичностью, врываются в параллельные Вселенные. Рассчитав эту периодичность, можно по тоннелям-червоточинам путешествовать по космосу, что со мной и произошло.

Информация, полученная мной с экрана, дала пищу для размышлений. Далее я узнал о возникновении и развитии планеты Кёк. Их Вселенная была выплюнута, взорвана, как и наша Вселенная около четырнадцати с половиной миллиардов лет назад, но раньше нашей на сто шестьдесят тысяч лет, через восемьдесят тысяч лет еще одна Вселенная-Близнец-2, потом наша Вселенная-Близнец-3 – их всего три. Близнецы развивались по одному сценарию, родились от одной матери-дыры, и умрут друг за другом в чреве других матерей – гигантских черных дыр.

Далее образовались звезды, скопления звезд – галактики, вокруг звезд планеты. На планетах, пригодных для жизни, зарождались растения, животный мир. К сожалению, в нашей галактике по имени Млечный путь оказалось не так много планет, пригодных для жизни – всего около четырехсот. В других галактиках их больше, доходит кое-где до пяти тысяч. В их Вселенной, назовем условно «Близнец-1», все было похоже на Близнец-2 и Близнец-3. Планета Кёк (такое название ей дали обитатели) была точной копией нашей Земли. На их языке это означало «небо» и «синий». Себя Кёкяне называли «кёколами», «сыновьями неба». Наши тюркские народы также себя называли сыновьями неба, например, печенеги – хох (небо) олами (сыновья), почти хохлами, то есть необидное слово «сыны неба».

Был свой спутник, как наша Луна, только назвали его «Ай». Такие же природные зоны: горы, леса, степи, только пустынь уже не было, их озеленили и освоили. Были реки большие и малые, моря, океаны, озера; водный мир был под строгой охраной. Реки давно текли в бетонных руслах. Расход воды строго лимитировался, его берегли, несмотря на то, что опреснение морской воды было низкозатратным, на ядерных установках могли легко разлагать до водорода и кислорода. Население в отличие от земного было однородным – все ближе к монголоидной расе, брюнеты; а вот цвет глаз разный: карий, голубой, зеленый. Занятия спортом и здоровый образ жизни сделали свое дело: рост более двух метров, стройные, красивые. Но мне они все казались на одно лицо. Население Кёк составляло около двадцати миллиардов человек – довольно густонаселенная планета. Блондинов и представителей негроидной расы были единицы, всего несколько десятков тысяч – это иммигранты с Близнеца-2 и Близнеца-3, попавшие сюда по тоннелям-червоточинам и не пожелавшие вернуться назад. Потомство они давали, несмотря на то, что деторождение на планете регулировалось строго. Но генетика местных жителей побеждала: через поколения два – три они становились похожими на большинство населения. Люди на планете ничем никогда не болеют, разве только получают травмы. Продолжительность жизни достигает трех тысяч лет. Живут парами: мужчина и женщина. Дети рождаются и растут в специальных инкубаторах. В них они живут и учатся до двадцати лет, затем выбирают себе профессию и получают образование в специальных высших учебных заведениях. Физическим трудом кёкяне занимаются только для отдыха или развлечения, в основном все заняты наукой, медициной, спортом, путешествиями, культурой. Вся физическая работа, услуги, труд на предприятиях, производство продуктов питания и многое другое осуществляется роботами.

Человекороботы (так назовем искусственных людей) живут также парами, их около десяти миллиардов. Кроме забот о человечестве, роботы занимаются освоением космоса, соседних планет, спутника Ай (Луны). Они колонизировали планету Кызыл, аналог нашего Марса, слетали на аналог Венеры, установили там на высоте пятидесяти километров от уровня планеты огромные метеостанции. Воссоздали аналог тоннеля-червоточины и установили что-то типа лифтов-эскалаторов между Ай и своей планетой, так же с аналогом Марса, на их языке «Кызыл» («красный»). Роботы сами совершенствуются, выпуская более современные модели, причем процесс обновления идет быстрее, чем у людей; также они легко пересаживают разум в новую модель. Есть специальные браки между людьми и роботами. Конфликтов между людьми и роботами не возникает. Животный мир не отличается от земного. Соответственно, коровы, лошади, куры и прочая живность, дающая белок и молоко людям, доведены до совершенства: не имеют болезней, инфекций, очень репродуктивны. Зерновые культуры, овощи и фруктовые деревья также высокоурожайны; из них производят сбалансированное питание, ничего не пропадает. Нелегко прокормить такое многочисленное население. Денежного обращения на планете нет, все бесплатно. Но люди не хватают подряд что попало, пользуются самым необходимым; скромны в одежде.

Во Вселенной Близнец-2, которая старше нашей на восемьдесят тысяч лет, на аналоге Земли живет негроидная раса, продолжительности жизни там добились до полутора тысяч лет. На планету Кёк они тоже попадают, но практически все за редким исключением возвращаются обратно домой – они не вживаются в спокойный местный ритм жизни.

Люди на планете Кёк живут в основном в трехэтажных таунхаусах с приусадебным участком около одной сотки. В качестве личного транспорта используются капсулы, но они общественные, то есть взял, долетел до нужного места, оставил в подстаканнике, для обратного пути взял любой свободный. По определенным маршрутам, особенно загруженным, летает общественный транспорт. Наземного транспорта нет, также нет речного, морского, железнодорожного. Времена года, климатические зоны такие же, как на нашей Земле. Арктические шапки на полюсах сильно подтаяли, как ни борются с потеплением, но такое большое количество людей, роботов, предприятий, интенсивное движение по воздуху сильно разогревают атмосферу. Зелень на планете берегут, в воздухе содержание кислорода достигает тридцати процентов, что не очень положительно влияет на жизнедеятельность микробов, а люди уже адаптировались. «Вот почему я постоянно чувствую сухость во рту», – подумал я. Углекислого газа чуть больше, чем в воздухе Земли. Это оказало положительное влияние на дыхательную систему и кровообращение людей, а растения от этого темно-зеленые.

Это вкратце то, что я почерпнул из рассказа с телеэкрана, остальное предстояло познать от прикрепленных учителей. В перерывах между просмотром информации о планете Кёк я выходил на прогулки в парк, прохаживался по территории санатория. Меня удивило обилие воробьев – вот живучая птичка! Но не было голубей и ворон. Парк был ухоженный, с утра и до вечера в нем убирался мужчина, который всегда был на посту. Я даже не видел, чтобы он хоть раз уходил с территории парка. Во время своих прогулок я встречал других обитателей санатория.

Я даже подружился с двумя. Одному условно дал прозвище «Центавр», он с аналога Альфы Центавры. Весь зеленый, как лягушка, одет почему-то в розовый комбинезон, атлет. Второй с аналога туманности Андромеды, похожий на большого кузнечика, только весь синий и с четырьмя руками, передвигался на двух конечностях, часто вприпрыжку. Я его назвал Андромедой. Центавр вечно крутился на спортивных снарядах: брусьях, перекладине, говорил:

– Форму держу. У нас гравитация в два раза сильнее. При возвращении чтобы не пострадать. Вот соберу побольше знаний и вернусь домой, у меня там двадцать восемь детей и жена. По уровню развития мы сильно отстаем от этой планеты, где-то на вашем уровне, может, даже чуть-чуть опережаем вас.

Когда я ему рассказал о нашей истории, о непрерывных войнах, о драках между людьми, он был крайне удивлен.

– На нашей планете никогда не было войн, мы живем мирно, в согласии. У нас отсутствует ген враждебности. Поскольку мы единственная нация на своей планете, то воевать нам не с кем, тем более между собой. Постоянная мирная жизнь нас немного расслабила. Не было разрушений, поскольку не было войн, разве только стихийные бедствия. У нас очень сильные ураганы. Моря не синие, а зеленые, изумрудные. Почва (земля) в основном красная, плодородная. С продолжительностью жизни плохо, в среднем живем сорок пять лет. Зато семьи создаются в двенадцать – тринадцать лет. Только у меня много детей, у остальных по одному или два, просто сами ограничивают. Народ обленился, планета вся заросла плодовыми деревьями, там тебе фрукты, овощи и хлеб – бери и ешь. Большинство нигде не работает. Климат у нас теплый, даже жаркий. Цивилизация развивается только благодаря энтузиастам, они двигают науку вперед, создают машины, технику. Медицина развивается слабовато, высокая смертность. Лентяи живут на природе, а энтузиасты в городах, друг другу не мешают. Из-за тепла одежда практически не нужна: майка да шорты. В сельской местности их делают из подручных растений уже многие тысячелетия. Наша планета пережила ряд катастроф, в основном из-за падения астероидов. Мы выжили только благодаря обилию еды на деревьях. Организм наш устроен крепко, внутренних органов по два: два сердца, четыре легких, две печени, две селезенки, четыре почки, а вот желудок один, две поджелудочных железы, два желчных пузыря, яичник всего один. При таком организме мы должны бы жить лет триста, а живем мало. Климат для растений очень благоприятный, а для нас тяжелый, очень влажный; в воздухе много спор грибов, они заражают людей. Наши энтузиасты борются с этим, но пока безуспешно. Я здесь хожу на специальные курсы по грибам, в лаборатории вывели против спор микробы, которые их быстро уничтожают, только чтобы нам не навредили. Я на себе испытываю их действие.

Вот так мы беседовали через синтезаторы, рассказывая друг другу о своих мирах. Андромеда, весь темно-синий, мало говорил, больше слушал нас. Его речь походила на стрекот цикады.

Планета, откуда я прибыл, не похожа на эту. У нас нет океанов, морей, только вулканические озера. По полюсам огромные ледяные шапки, оттуда вытекают широкие реки, они постепенно сужаются, разливаются в болота, частично испаряются. Мы селимся в основном на экваторе, где всегда тепло. Местность болотистая, много всяких мелких и крупных насекомых, которыми мы питаемся. Проблем с едой вообще нет. Одежда не нужна, поэтому наша цивилизация очень отсталая, нет необходимости что-нибудь выдумывать или изобретать. Мы мало путешествуем, да и некуда особенно. Ближе к ледникам холодно. Животный мир у нас представлен только, как вы говорите, насекомыми и птицами. Мы самые крупные, у нас развился разум. Есть еще крупные тараканы, чуть поменьше нас в размерах, очень агрессивные. Разум у них на уровне пяти – шестилетнего ребенка. Коварные, развит коллективизм, постоянно нападают на нас. Мы для них желанный трофей. Только это заставило нас строить дома-убежища, добывать в болотах железо, делать оружие. Используем огонь для поджаривания пищи по праздникам, а обычно едим в сыром виде. Наша любимая еда – личинки гигантских муравьев. Они живут колониями, у них коллективный разум, в одиночку действуют по инстинкту, но не воинственные и не ядовитые, зато очень трудолюбивые: строят холмы-дома высотой до тридцати метров. Мы, конечно, забираем не все личинки, а малую часть. Мы даже специально разводим муравьев, как здесь куриц; они такие же по размеру. Защищаем их от тараканов и других врагов. В благодарность за это получаем личинки и сладкую патоку, которую они добывают из растения для себя в большом количестве. Мы из этой патоки делаем сладости, спиртные напитки, лекарства. Хвойные леса растут только по границе ледников. На экваторе буйная растительность, но деревья темно-синие и водянистые, только в пищу годятся. Листья огромные, одним листом можно накрыть два дома вместо крыши. Семей как таковых у нас нет, живем коммуной от пятисот до тысячи особей – так легче обороняться от тараканов. Иногда для борьбы объединяются несколькими коммунами. Раз в месяц проходят большие праздники, собираются четыре – пять коммун, состязаемся в беге, прыжках, лазании на холмы-дома муравьев. Потом разное угощение, кто что принес, легкое спиртное из патоки. Вечером происходит спаривание между особями, при этом нельзя выбирать напарницу со своей коммуны, только из соседних, поэтому рождается здоровое потомство. То есть у нас групповой секс. Все должно происходить на виду друг у друга, количество спариваний не ограничено. И все это потом обсуждается до следующего праздника. Праздник длится ровно три дня. Потом через сорок дней самка откладывает до десяти яиц в теплое и укромное место в доме. Уже через двадцать дней вылупляются готовые к жизни детеныши. Сами добывают себе еду, бегая в округе. До школы, куда они идут в три года, доживают не все. Это происходит не из-за болезней, мы практически не болеем. Их воруют и съедают тараканы. Взаперти держать детенышей мы не можем, у нас дома без окон и дверей, только вокруг коммуны по периметру ограды высокие от одного муравьиного холма-дома до другого. Но от небольших групп разбойников-тараканов, еще от больших птиц детей это не спасает. Зато выжившие самые крепкие и смышленые. Так как детей рождается очень много и часто, старшины решили не бороться с естественным отбором. Дети с родителями никогда не живут; они не знают, кто их родители, особенно кто отцы. Многие не помнят, в каком доме вылупились. Дома у нас из обожженной керамической глины, крепкие и вечные. Такая же ограда вокруг коммун. Синий цвет кожи у нас от растительной пищи, присутствует какой-то синий элемент. Ездим и перевозим грузы на телегах по суше или сплетенных из камыша лодках по воде. Дождей выпадает очень мало, несмотря на полноводные реки и болота вокруг. Дороги мы мостим из той же глины, из чего делаем кирпич для домов; ровно-ровно выкатываем, когда затвердеет, ездим на праздники или же по делам по своей стране. У нас нет вождей или главных, только старшины, они принимают важные решения, которые мы записываем, и это служит нам законом. Таскают наши повозки пять – шесть восьминожек, они размером с небольших ваших лошадок, но бегают довольно быстро и очень выносливы, могут бегать со скоростью до тридцати километров в час. Вот, собственно, и все вкратце, – рассказал в синтезатор Андромеда, видимо, уже не в первый раз, историю своей страны.

По развитию его планета находилась на уровне средних веков по нашим меркам, но без мракобесия и инквизиции. Странно, ни один из них не упомянул про религию.

Шли дни за днями, я пока так и не выходил за территорию санатория. Учитель-инструктор постепенно просвещал меня о жизни людей на этой планете. Самое страшное, что с ней происходило примерно сто тысяч лет назад, – в их планету врезались остатки астероида приличной величины. Произошла катастрофа, хотя они заранее знали, какие будут последствия. Снарядили целый флот космических кораблей, вооруженных мощным ядерным и лазерным оружием, роботы-камикадзе на кораблях; тогда они были не на таком уровне развития, как сегодня; атаковали летящий астероид и разбили его на отдельные части. От стадвадцатикилометрового астероида образовались тысячи осколков, но еще довольно больших. В то время кёкяне еще не изобрели антигравитацию, поэтому не смогли полностью себя обезопасить. В настоящее время астероиды не представляют никакой угрозы для планеты. Спецотряд защиты включает мощную антигравитацию, сводя притяжение планеты к нулю; роботы на космических кораблях вылетают навстречу астероиду, перехватывая его на дальних рубежах и, прилипнув к нему как мухи, отводят его на такую расчетную орбиту, чтобы его захватили своей гравитацией газовые планеты-гиганты их же звездной солнечной системы (Юпитер или Сатурн) и навсегда избавили от угрозы столкновения.

В тот раз перед приближением астероида была паника, некоторые небольшими группами пытались захватить космические корабли, но вовремя спохватились, поняв, что в большинстве из них нет жизнеобеспечения – на них летали роботы, которым, кроме блока питания, ничего не нужно: ни кислорода, ни еды. Кораблей для перелетов людей было немного, в них посадили самых выдающихся ученых, специалистов, детей парами (мальчик и девочка) – всего около десяти тысяч человек. Погрузили еду и отправили на Ай (Луну) переждать катастрофу. Если бы все оставшиеся погибли, они, вернувшись с Ай, смогли бы стать основой новой человеческой цивилизации. Тогда им уже были известны тоннели-червоточины, около трех миллионов человек отправились на нашу Землю по тоннелю, но обратно вернулась только половина, и те со стертой памятью. Сейчас проблема памяти решена, а тогда им приходилось все постигать с нуля, как детям. Оставшиеся на Земле кёкяне сохранили память, основали великие нации. По их познаниям это тюркские народы, китайцы, японцы, корейцы. Поэтому на Земле они называли себя сыновьями неба. Поскольку продолжительность жизни у них тогда была всего полторы тысячи лет – в два раза меньше, чем сейчас – они жили долго, некоторые более тысячи лет, несмотря на болезни и питание. Их долголетие нашло отражение в былинах, легендах, сказаниях, религиях на Земле. Ассимиляция местными жителями пришельцев из другой Вселенной, отсутствие соответствующей медицины, сбалансированного питания, непрерывные войны за тысячелетия сравняли их с землянами по продолжительности жизни. Они на Земле генерировали определенные знания, но отсутствие соответствующей технической базы, борьба за выживание, невозможность взять с собой с Кёк ничего, кроме предметов первой необходимости, отсутствие на родной планете оружия против людей не позволяли им сделать технический скачок на нашей планете. Алтайский регион стал центром распространения азиатской нации, тюркского, китайского, японского, корейского языков. Их история указывает на частичное заселение Земли выходцами с Кёка, перед ожидающейся катастрофой. Она произошла. Осколки астероида атаковали планету Кёк: небольшие куски сгорали при входе в атмосферу, крупные врезались в нее, пробивали кору, вызывали землетрясения, правильнее «кёкетрясения», извержения вулканов. Куски, которые падали в океан, вызывали цунами – огромные волны, сметающие жизнь с островов; только гористые и холмистые регионы сохранили животный мир. Птицы сильно не пострадали. Человеческая цивилизация чуть поредела, но не погибла; уже через два – три года все успокоилось, кроме вулканов, которые еще долго извергались. На восстановление всего разрушенного и человеческого потенциала ушло около полутора тысяч лет. Те, кто пережидал на Ай (Луне), благополучно вернулись.

Из этой истории я сделал вывод, что наша Земля примерно через шестьдесят тысяч лет подвергнется атаке такого астероида. Будем ли мы к этому так готовы, как жители Кёк?

## Человекороботы

Моя наставница Ай, одна из моих учителей, постоянно навещала меня, отвечала на все возникшие вопросы. Со временем у нас установились дружеские отношения, мы часто вместе гуляли по парку на зависть Центавру и Андромеде. Андромеда, привыкший к групповому и беспорядочному сексу у себя на планете, сначала сильно страдал из-за его отсутствия. Потом пожаловался учителю, добился того, что к нему приставили женщину-робота. Он повеселел, ни на минуту с ней не расставался, даже пытался при всех заняться с ней сексом, но его убедили, что для этого надо уединиться в комнате. Мы стали все реже его видеть на улице на прогулках, а бедняжка-робот постоянно подзаряжалась. Центавр нашел себе подругу с какой-то Вселенной, тоже зеленую, атлетически сложенную, только у нее на затылке был третий глаз. Поскольку он обычно был закрыт веком, мы его особо не замечали. Пока один я оставался без подруги.

Мне уже хотелось выйти за ограду санатория и посмотреть планету. И вот однажды Ай сказала, что я уже получил базовые знания о планете и мне разрешено посетить любые места на свое усмотрение. Я уже заранее определил, что мне интереснее всего будет увидеть в первую очередь:

Хочу узнать про роботов. Где их делают, что они из себя представляют, почему они так похожи на людей, даже руки теплые, а щеки краснеют от смущения, – вспомнил я, как девушки-роботы залились румянцем от моего пристального взгляда.

Роботов мы создали давно, больше ста пятидесяти тысяч лет назад. Первые были примитивными, выполняли небольшое количество функций – всего пять – шесть, может, чуть больше. Но за прошедшие годы их постоянно совершенствовали. Где-то сто тысяч лет назад их по строению приблизили к людям. Тело напоминает человеческое, только не стареет, а изнашивается. По жилам-сосудам течет специальная подогретая жидкость, создавая тепло как у теплокровных. Вместо мозга вставлен микрокомпьютер, который мыслит как человек. В последнее время даже лучше, чем мы. Они сами создают новые модели с более широкими возможностями. Только детей не могут рожать, хотя занимаются сексом: для этого заложена специальная программа. Живут парами, создают себе детей. Но так делают не все, а только те, которые хотят подражать нам, людям. Но их дети не растут, как у людей, а всегда остаются в одном состоянии. Они так к ним привыкают, что не хотят переделывать их в более взрослых детей. Роботы совершенствуются быстрее людей. Они заняты на работах, требующих физического труда, также в обслуге, трудятся на предприятиях, производят для нас продукты питания, осваивают космос, работают врачами. У них свои клубы, свои лаборатории, где меняют изношенные части и детали, свои научные центры. Охотно делятся информацией и достижениями с нами. Как ни странно, давно имеются смешанные с людьми браки, даже с пришельцами из других галактик. Роботы всегда вежливы, аккуратны, исполнительны, радушны, умеют радоваться по пустякам. Особенно девушки-роботы радуются, когда за ними приударяют наши мужчины. Девушки-роботы включают специальную программу, а мужчины-люди принимают специальную шарик-таблетку, и у них происходит нормальный секс. Наши женщины даже жаловались Большому жюри, что мужчины предпочитают доступных девушек-роботов. Но те ответили, что у нас полная свобода действий, как у людей, так и у роботов. А на деторождаемость это не влияет, – кратко рассказала мне Ай про роботов.

– А не получится так, что в какой-то момент роботы не захотят обслуживать людей, взбунтуются, задумают вас уничтожить? – спросил я.

Жюри думает об этом. Есть Большой Компьютерный Центр (БКЦ), связанный со всей планетой, филиалы на местах периодически считывают мысли роботов и людей, анализируют их, затем принимаются те или иные решения. Есть обратная связь, когда БКЦ внушает людям и роботам, что можно делать, а что нельзя, – ответила Ай.

Итак, с роботами более-менее ясно. Я попросил отвезти меня в одну из лабораторий, где они производятся. Ай предложила посмотреть ближайшую на окраине города, недалеко от санатория, где я находился. Мы вышли за ограду санатория, и сели в первую попавшуюся свободную капсулу, и полетели.

– Почему мы так легко взлетели, без шума? Сразу вертикально и движемся теперь горизонтально, – спросил я.

– Все просто. Мы давно научились создавать антигравитацию на любом уровне мощности, а дальше создается легкая вертикальная или горизонтальная тяга, можно даже простым вентилятором. А вот при полетах в космос для взлета включается сначала антигравитация, а затем уже работают мощные ионные или ядерные двигатели. В этой капсуле обычный мощный бесшумный вентилятор создает тягу, работает от мини-ядерного двигателя. Для междугородних дальних перелетов уже работают другие системы, тоже на ядерном двигателе. Вместо капсул целые воздушные корабли, как жилые дома со всеми удобствами. После изобретения антигравитации пропала надобность в автомобильных, железных дорогах, судоходстве и собственно в транспортной технике. Все перемещаются по воздуху; пассажирский воздушный транспорт летает пониже, а грузоперевозки осуществляются повыше или вообще в космосе. Нефть и газ используются только для получения каких-либо материалов. Дома давно обогреваются теплом планеты. Излишки воды от таяния ледников, чтобы не затопить планету, преобразуются в водород и кислород, которые хранятся в специальных емкостях. Электричество получаем от энергии нашей звезды, по-вашему Солнца, приливов и отливов морей и океанов, ветра, атомных электростанций, – просвещала меня Ай, пока мы летели.

Вскоре капсула подлетела к четырехэтажному зданию из стекла и серебристого металла. Мы опустились рядом и подошли к зданию.

– Это лаборатория роботов, мы сейчас туда войдем, желательно ничего не трогать руками, – предупредила Ай.

Над входом висела вывеска из светящихся трубок, одна надпись напомнила символы из программирования, а вторая, которая дублировала первую, напоминала иероглифы.

– Что за надписи над входом?

Первая надпись – это язык роботов из символов программирования компьютеров. Они сами его придумали, чтобы как-то отличаться от нас, и очень этим гордятся. Вторая надпись сделана нашей письменностью, она у нас существует с древнейших времен в виде иероглифов, что-то среднее между земной китайской и японской письменностью. Конечно, она совершенствовалась, но письменность на нашей планете, как и язык, одна. Когда-то у нас, как и у вас, было много письменностей и языков, но ведь это неудобно. Рас и наций тоже было много. Европеоидная – белая – раса постепенно вымерла или ассимилировалась азиатской.

А почему вымерла европеоидная раса? – спросил я.

– Они женились поздно, рожали по одному, редко двух детей и их население шло на убыль. Иногда вообще не могли рожать. А вот аналоги вашего китайского и тюркского народов, напротив, рожали по много детей. Через несколько тысячелетий белая раса исчезла с лица Кёк. Всю планету заселила азиатская раса, слегка измененная европейской генетикой. Негроидной расы у нас не было, они из Вселенной, условно называемой Близнец-2; к нам в Близнец-1 попадали по червоточинам-тоннелям, но большинство уходило обратно, оставались единицы, но потомства не давали. А вот вашу Вселенную, Близнец-3, они полюбили и попадали туда по тоннелю в район Эфиопии в Африке. Поскольку их цивилизация была на восемьдесят тысяч лет старше вашей, они чувствовали себя на Земле комфортно и дали начало многим народам, – ответила Ай.

– Но вы не похожи на все сто процентов на китайцев или тюрков, там узбеков или татар. Почему? – опять поинтересовался я.

– Многие тысячелетия работали над собой, вмешивались в генетику, ДНК и добились поразительных результатов, хотя азиатские гены монголоидной расы оказались очень сильными. В результате у нас сохранились черные волосы и чуть-чуть смуглая кожа. Цвет глаз при зачатии разыгрывается, как лотерея, кому какой достанется. А формы лица, черепа, глаз уже давно европеоидные. Мы добились высокой гармонии, здоровья, долголетия – мы живем три тысячи лет. Изношенные органы легко меняются на новые при необходимости.

Мы стояли на входной лестнице лаборатории и беседовали, легкий ветерок обдувал нас. В небе проплывали редкие белые облака. Летали капсулы и, как мне показалось, целые склады или большие дома и даже городки. День был солнечным и теплым.

– А что же все-таки написано над входом, Вы можете мне перевести? – повторил свой вопрос я.

– Легко! Написано «научная лаборатория человекороботов», – ответила моя спутница.

– Почему «человекороботов», а не просто «роботов»? – не унимался я.

– Они созданы как точные копии людей, внешне, конечно. Чувства у них как у людей, даже похожи по половым признакам. Есть роботы-животные, которые имитируют вымершую фауну, роботы-машины и многие другие; они производятся не здесь, а в лаборатории роботов.

К нам подошла симпатичная девушка-робот, чем-то похожая на китаянку, и пригласила нас внутрь. На ней была надета очень короткая белая юбка и белая майка. Мы сразу попали в большой зал, где были выставлены образцы роботов. Вдоль стен за стеклянными перегородками стояли человекороботы, около сотни, может, чуть больше, от самых первых до последних моделей. От людей они отличались только тем, что могли быть вечно живыми: их подзарядить – и они оживали. Роботы, видимо, любили разнообразие. Тут были не только брюнеты, но и блондины, рыжие, русоволосые – в общем, разные; с белой кожей и загорелые.

– В последние тысячелетия они очень хотели от нас не отличаться, поэтому стали выпускать только похожих на нас. В смешанных браках часто внешне и не отличишь, кто из супругов человек, а кто – робот, – пояснила Ай.

На нас надели белые комбинезоны с капюшонами, лицо закрывалось прозрачным пластиковым забралом, на руки надели белые перчатки; стали похожи на спортсменов-фехтовальщиков. Мы прошли по цехам, где собирались роботы, тестировались, программировались, тренировались. Сборка велась автоматами-манипуляторами, а остальное делали сами человекороботы. Вокруг все было стерильно и чисто, как в операционной.

Высокотехнологичное производство человекороботов и их количество регламентировалось Высоким жюри, определялось в зависимости от тех или иных потребностей цивилизации. Для полетов в космос, на Луну, Марс и другие планеты изготавливались специальные роботы-человеки с экономичными энергетическими показателями. В последнем зале пять вновь собранных экземпляров тренировались на разных снарядах: один, например, бежал по дорожке-тренажеру. Если бы не контроль за их производством, их можно было произвести миллиардами и заселить все ближайшие планеты. Возможно, это и было сделано.

Лаборатория, конечно, впечатляла, но здесь собирали уже из готовых деталей. Мы закончили осмотр и вышли оттуда.

– Сегодня у нас еще посещение центра вакцинации. Надо Вас обезопасить от всех болезней и инфекций других цивилизаций, ведь Вы с ними общаетесь, – сказала Ай.

Мы слетали в центр вакцинации, где меня обработали, чтобы ни один вирус, ни одна инфекция, известная на этой планете или занесенная другими цивилизациями, не поразили меня.

К обеду мы вернулись в санаторий, условно назовем его «Санаторий № 1», где обитали пришельцы, дышащие кислородом. Ай ушла, я пообедал вроде бы по-земному (для меня делали специальное меню), но такого, как у домашней еды, вкуса не было. Названия в меню были земные, но по сути это была та же сбалансированная местная еда.

Вернувшись к себе в номер, я сел у окна и видел, как Центавр и Андромеда гуляли со своими подругами-роботами. «Надо составить план, что я хочу увидеть и узнать в первую очередь, что изучить более досконально, чтобы потом использовать, когда вернусь домой, на Землю», – думал я.

Но сделать это оказалось не так просто. Все было интересно – находился в будущем Земли через сто шестьдесят тысяч лет. Сначала я решил изучить, как решен вопрос воспроизводства и долголетия людей: не шутка жить три тысячи лет! А что потом? Как они умирают, стареют или болеют, или еще чтото… Пока ни стариков, ни детей я не видел.

Во-вторых, надо посетить Санаторий № 2, где пришельцы дышат метаном, и Санаторий № 3, где дышат углекислым газом, – для общего интереса. В-третьих, изучить, как достигается антигравитация, как создаются управляемые малые атомные двигатели, конечно, и ионные двигатели. В-четвертых, заполучить комплект деталей для сборки хотя бы двух человекороботов. На Земле это совершило бы научно-техническую революцию и огромный скачок в будущее.

Когда после обеда ко мне пришел учитель Цинь, я изложил ему свои пожелания; он их одобрил.

– Завтра посетим детский центр, Санаторий № 2 и Санаторий № 3, а сейчас еще немного расскажу о людях нашей планеты.

– Когда-то на планете было много наций и языков, но потом в результате естественного отбора, слабой рождаемости некоторых наций, образовался костяк современной расы. За тысячелетия эволюции остались два языка – китайский и тюркский, – но в последствии и они объединились в наш современный язык. Немногочисленная негроидная раса исчезла в результате различных инфекций, а оставшаяся значительная часть перебралась по червоточинам-тоннелям на планету во Вселенной Близнец-2 и целиком его заселила, а очень малая часть – на вашу Землю во Вселенной Близнец-3. Когда настали времена, что у людей отпала необходимость работать, чтобы прокормить и одеть себя (за них работали роботы), представители негроидной расы, любящие веселье, стали проводить все время в развлекательных и увеселительных мероприятиях, употреблять различные стимуляторы, заменители алкоголя, наркотиков. Пристрастились к беспорядочному сексу. В результате рождаемость сильно упала, перестала действовать защита от болезней и инфекций. Другие расы и даже роботы стали высказывать свое недовольство. Руководители негроидов, видя это, решили переселить своих подопечных в другие Вселенные – Близнец-2 и Близнец-3. Их судьба в Близнеце-3 на Земле Вам известна, а вот в Близнеце-2, на планете Ибис, аналоге Земли, они развились весьма успешно и в настоящее время процветают. Население Ибиса уже достигло около двенадцати миллиардов. Белая раса тоже выродилась: женщины просто перестали рожать. Инкубаторов по выведению и выращиванию детей тогда еще не существовало. Это сейчас дети на нашей планете выводятся и растут в специальных инкубаторах – детских центрах. Женщины только сдают яйцеклетки, а мужчины – сперматозоиды; все остальное происходит в инкубаторах, – рассказал мне Цинь.

– А что, мужчины и женщины сексом не занимаются, женщины естественным путем не беременеют? – поинтересовался я.

– Почему же, занимаются. Но не так, как в ваше время. Сейчас у нас мужчина или женщина могут принять специальную таблетку-шарик и получить оргазм даже без взаимного контакта, чем многие и грешат, особенно мужчины. У многих на этой почве развивается импотенция. Все легко лечится, конечно, если человек сам этого захочет.

– Женщины из-за таких увлечений мужчин страдают. Взаимных контактов становится все меньше. Так как женщины обленились, не рожают и не кормят грудью, они становятся похожими фигурой на мужчин: груди уменьшаются, таз сужается. Хотя желание рожать детей естественным путем не ограничивается никем и ничем, таких случаев все меньше и меньше становилось – вот почему и открыли инкубаторы, чтобы человечество не вымерло. Инстинкт материнства без родов и воспитания детей исчезает. Семей с детьми на нашей планете сравнительно мало. Люди заняты своим образованием, спортом, путешествиями, творчеством, но не воспитанием детей. Для этого и существуют детские центры. Дети при желании узнают, кто их биологические доноры-родители, иногда встречаются с ними. Но в центрах все так хорошо организовано – уход, досуг, учеба, – что дети не ощущают одиночества, быстро летит время. Не успели оглянуться, уже стали взрослыми, – более, чем подробно, объяснил Цинь.

Мы вышли с ним в парк у санатория прогуляться. Центавр на спортплощадке с подругой тренировались на брусьях; было приятно смотреть, с какой легкостью и удовольствием они это делают. Из номера Андромеды через открытое окно доносилось громкое стрекотание, как будто кричали десятки цикад. Он, видимо, занимался сексом с девушкой-роботом после сытного обеда. В пруду как всегда плавали утки и лебеди; вдоль берега слонялись пациенты санатория. Зрелище было интересное. Пришельцы из разных миров и цивилизаций, выглядевшие настолько разнообразно, насколько хватало фантазии, чинно прогуливались после обеда, вежливо поглядывая по сторонам. Видимо, эволюция происходит везде по похожим законам: дышащие кислородом разумные существа ходят (или, во всяком случае, стараются это делать) на двух конечностях. Несколько змееподобных пришельцев, которых я постоянно вижу в санатории, двигаются с поднятыми головой и туловищем, оперевшись на часть хвоста. У некоторых особей ног и рук больше двух и неясно, где ноги переходят в руки. Интересно смотреть, как едят шестирукие: две руки держатся за стол, две руки ловко орудуют приборами, разделяя еду на мелкие кусочки, а две оставшиеся руки забрасывают еду в рот, как уголь в топку паровоза. Еда уничтожается в миг. Напитки пьют одной рукой и очень медленно. Большинство очень отдаленно, но чем-то похожи на людей. Имеются глаза, иногда до четырех, есть голова, нос, уши, рот, зубы, но все такие разные по конфигурации, что только диву даешься, насколько велика у природы фантазия. Шеи разные: длинные, короткие, толстые, сросшаяся голова с туловищем, например, как у человека-бегемота. Ну копия бегемота, только очень худой и ходит на двух ногах, тяжело ступая, постоянно спотыкается. Вес под двести кило, несмотря на мощь и силу, добродушный донельзя. Развлекается, помогая уборщику-роботу двигать колесный трактор с выключенным двигателем, или ходит и переворачивает огромные ландшафтные валуны в парке.

На длительное общение с многочисленными постояльцами санатория не хватало времени. Я хотел скорее освоить свою программу минимум и депортироваться обратно на Землю, домой. Было очень интересно и познавательно находиться здесь: впереди маячило долголетие, останься я здесь; но хотелось домой. Цинь увидел мое кислое лицо и спросил:

Домой хочется? Знаешь, многие быстро привыкают, остаются здесь. Оставайся! Ты брюнет, внешне близок к нашей цивилизации, найдешь жену. Нам нужна свежая кровь для здоровья цивилизации. Твои гены на сто шестьдесят тысяч лет моложе наших, подрихтуем их от дурных направлений и вперед!

– Я подумаю, – ответил я, хотя точно знал, что уеду.

День прошел быстро, мы поговорили о разном и расстались.

## Детский центр

На следующее утро сразу после завтрака мы с Цинем полетели в капсуле смотреть детский центр, к нам присоединились Центавр и Андромеда с подругой. Для пятерых капсула была впритык, но она легко поднялась и полетела. Я раньше не стоял так близко с Центавром и Андромедой, до вакцинации нам не разрешали приближаться друг к другу менее чем на метр. А сейчас стояли рядом, я мог разглядеть их более детально.

У Центавра кожа напоминала лягушачью: вся в мелких пупырышках, пахла тиной; глаза были большие и закатывались как у лягушки, волосяного покрова не было, только из широкого носа торчали волосинки; вместо бровей хорошо обозначенные и выступающие дуги, вместо зубов во рту белая костная пластина, но со стороны выглядела как зубы. Он часто улыбался, рот до ушей. Уши огромные, но очень маленькие слуховые отверстия, впрочем, слышал он хорошо. Даже был симпатичным, хотя весь зеленый. Крепкие руки, кулак размером с мою голову. А вот пальцев ровно шесть, шестой палец-мизинец маленький, всегда полусогнутый. В целом я назвал бы Центавра симпатичным зелененьким силачом.

Андромеда весь покрыт мелкими чешуйками, которые слегка блестят и переливаются. На четырех его руках всего по четыре пальца: один большой, как у нас, нет только мизинца. Череп похож на рыцарский шлем, длинный крючковатый нос, ноги полусогнуты в коленях, бровей нет; глаза горящие, взбудораженные зрачки чуть расширенные, черные, как оливки, а белки зеленые, хотя сам весь синий. От него пахло свежим укропом. Зубы пилой мелкие, частые и в два ряда, острые. Такой укусит – точно кусок мяса оторвет, хотя питаются они в основном мягкими личинками гигантских муравьев.

Мы быстро долетели до места, нас уже ждали двое людей. «Видимо, такое серьезное дело как воспроизводство цивилизации человекороботам не доверяют», – подумал я.

Нас отвели в специальное помещение, чем-то облучили, обдали каким-то паром, одели в спецодежду, выдали маски на лицо. Повели сначала в хранилище семенного материала. Это большой, чистый зал, слабоосвещенный; снизу доверху рядами стояли контейнеры с материалом, – как в нашем перинатальном центре, только масштабы внушительные.

Откуда берете донорский материал? – спросил я у одного из сопровождавших.

Материал забираем у мужчин и женщин не старше сорока лет из разных регионов планеты. Можно, конечно, у тысячелетних и старше забирать, но у некоторых могут быть уже заменены какие-нибудь органы, что для потомства не очень хорошо. Хотя способность к воспроизводству у наших людей при желании сохраняется до конца биологической жизни, – ответили мне.

В следующем зале оплодотворенные яйцеклетки в прозрачных мешках из биологического материала находились в специальной среде, аналогичной материнской утробе, и подключены к питанию. «Жуть какая-то! – подумал я. – Как это человечество не выродилось после таких экспериментов?» Видимо, угадав или прочитав мои мысли, сопровождающий сказал:

– Наоборот, от матери они могут перенять что-то не самое лучшее, а так рождаются идеальные, здоровые, талантливые дети. Мы всегда можем корректировать ДНК, генетику. Если есть заказ на математиков или физиков, будут они; если на музыкантов или художников – тоже не проблема. В общем, исполним любой общественный заказ; хотите девочек больше или мальчиков – пожалуйста. Единственное, кого пока мы не формируем – это воинов: в них нет необходимости. На планете более ста тысяч лет нет конфликтов.

– А если из других звездных миров или галактик атакуют вас пришельцы? – возразил я.

– Для этого у нас существует несколько слоев защиты в космосе. Кроме того, специально подготовленные запрограммированные и временно законсервированные (отключенные от питания) человекороботы целыми армиями на боевых летательных аппаратах ждут команды. Они готовы в любой момент уничтожить враждебных пришельцев. Их постоянно подзаряжают, проводят учения по тревоге. А те, которые приходят по червоточинам-тоннелям, как Вы, сначала попадают в спецпомещение, где сканируется их мозг. Если окажется, что это разумное существо, читаются его мысли, и Высокое жюри решает, что с ним делать дальше. Если попадаются неразумные агрессивные существа (такое тоже бывает), их отправляют в спецпитомник для исследования, при опасности для людей или животного мира – утилизируют, – пояснил мне Цинь.

Развитие ребенка в утробе матери на Земле мы могли увидеть только через УЗИ, и то контуры, а здесь можно проследить весь процесс визуально. В первом зале только оплодотворенные яйцеклетки, в следующем они через месяц, в третьем – через два; и так далее. Семимесячные уже вовсю брыкались, смотрели вокруг удивленными глазами, слушали музыку и сказки по сети вещания. Восьмии девятимесячные делали то же самое, но взгляд был более осознанный, они с любопытством нас разглядывали. Здесь можно было бродить часами, получая наглядный урок биологии о деторождении; часами смотреть на это чудо природы, как из капельки получается настоящий человек.

Дальше было помещение для новорожденных. Рождались дети просто: сливалась жидкость, открывался мешок, отрезалась приросшая к трубе питания пуповина.

Мы прошли в другое здание типа наших яслей. Здесь малыши росли и наблюдались затем в детских садиках. Через улицу находилась школа-интернат. В общем, все поставлено на конвейер. Скучновато даже как-то, смотреть особо нечего, кроме, конечно, развития от эмбриона до ребенка.

Отсутствие материнского инстинкта, радости воспитывать, растить детей, внуков – вот, что ждет нас через сто шестьдесят тысяч лет. Однако чтобы оценить хорошо это или плохо, надо здесь пожить не один десяток, а может сотен лет; тогда можно сделать какие-то выводы. Центавр и Андромеда смотрели на все с интересом, особенно Андромеда, ведь у него на планете дети рождались часто и в большом количестве, но до взрослой жизни доживали не многие – большинство поедалось хищными тараканами. Ему такое бережное отношение к деторождению и детям было непонятно. «А где же естественный отбор?» – думал, наверное, он, обнимая свою подругу.