Елена Звездная
Город Драконов. Книга пятая

© Звездная Е., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Удар тяжелой тростью об пол и громогласное, магически усиленное объявление церемониймейстера:

– Лорд и леди Арнел!

«Как же мне страшно», – полное паники мысленное от меня.

«Quod puritas!» – заклинание очищения от лорда Арнела, и пыль, паутина, тлен старинных тайных ходов облетают с нашей одежды, как прошлогодняя листва.

Я взглянула на дракона. В моем испуганном взгляде откровенно читалось: «Зря повернули направо», в его отстраненно-ледяном: «Я предупреждал, что следует идти налево». В любом случае этот провал был нашим общим.

Вспышки фотографических аппаратов, моя рука церемонно смещается из ладони лорда Арнела на сгиб его локтя, еще сотня вспышек фотоустройств, сфокусированных на помолвочном кольце, и тщетная надежда на то, что под маской с вуалью меня никто не узнает. Но надежды действительно оказались тщетны.

– Леди Арнел-Ваерти, какое отношение вы имеете к процессу «Генверт»?

– Леди Арнел, действительно ли профессор Стентон передал вам все свои научные открытия?

– Как вам удалось так удачно заполучить наследие Стентона? В чем ваша удача? Миледи, всего слово! Одно слово, миледи!

О, я могла бы высказать целую фразу, и эта фраза звучала бы так: «Мне удалось выжить», все остальное следствием удачи определенно не являлось. Совершенно не являлось. Абсолютно.

– Выставить оцепление. Убрать журналистов! – ОрКолин возник незаметно, но очень вовремя. – НакТард, командование на тебе.

Личная императорская гвардия, сверкая позолотой парадных доспехов, с возникшей проблемой разобралась молниеносно. Были оттеснены газетчики, нас прекратили ослеплять вспышки магниевого порошка, распорядитель сделал вид, что возникновение гостей императора прямо из колонны на парадном крыльце вполне себе нормальное явление, никоим образом не кажущееся чем-то запредельным и неординарным. Маленький паучок, изгнанный с моего платья вместе с паутиной и пылью заброшенных тайных ходов, торопливо уполз в щель той самой колонны, из которой мы с таким оглушительным провалом возникли.

– Благодарю за вуаль. Вы были правы, это действительно в высшей степени удобно.

– Всегда рад услужить, – с холодной учтивостью произнес лорд Арнел.

Я никогда не задумывалась о том, что чувствуют два дуэлянта, скрещивая шпаги. Какие мысли проносятся в их головах в тот миг, когда напряженно звенит соприкоснувшееся железо. Что овладевает их сердцами – желание победить или предчувствие поражения? Полнейшего болезненного поражения в случае, если один дуэлянт существенно уступает второму в силе, сноровке, умении держать шпагу…

– Но представлять меня как леди Арнел все же не стоило, – сказала негромко.

Сопровождающий нас ОрКолин не упустил момента и позволил себе высказаться по данному поводу:

– Бель, как у мисс Ваерти у тебя не было бы и шанса появиться в императорском дворце.

Я промолчала, не желая продолжать дискуссию.

Зато лорд Арнел решил продолжить:

– О, поверьте, генерал, мисс Ваерти, несомненно, изыскала бы способ проникнуть в любое требуемое ей помещение. Как минимум путем трудоустройства. К слову, дорогая, я уволил вас с должности помощника городского архивариуса.

– Как вы узнали?! – потрясенно переспросила я.

– Это не составило труда, – безмятежно отозвался лорд Арнел, – достаточно было лишь внести в устав трудового кодекса пункт о необходимости состоять в браке.

И я остановилась.

Это выглядело не слишком достойно, учитывая, что остановилась я на пороге императорского дворца, но мои нервы были на пределе.

– Позвольте спросить, лорд Арнел, а это, случайно, не вы ли внесли пункт о необходимости холостого положения для младших следователей?

Взглянув на меня с ледяной насмешкой, градоправитель Вестернадана спокойно ответил:

– Нет.

Затем по его губам скользнула коварная ухмылка, и дракон добавил:

– Кристиан любезно сделал это для меня.

ОрКолин обернулся и остановился, взирая на застывшую меня. Вдалеке вернулись к масштабному сжиганию магниевого порошка назойливые газетчики, и все вокруг вновь озарилось вспышками фотоаппаратов, впереди нас ожидал наш главный враг, а я… я… я…

– Я не знаю, что я с вами сделаю после победы над Карио. Я правда не знаю, но, поверьте, вам это с рук не сойдет!

И, вскинув подбородок, я расправила плечи, выпрямила спину до боли и сообщила ОрКолину:

– Все, я готова.

Вот теперь действительно готова. Уже абсолютно ко всему.

* * *

Несколькими днями ранее…

«Дорогая моя, правильное утро в респектабельном доме начинается рано. Первым встает дворецкий, ведь кроме него, никто не смеет открывать входные двери, а молоко и утренние газеты доставляют на самой заре. Так же помни, прислуга – символ благополучия дома, те, кто позволяет леди вести достойный образ жизни. Когда у тебя появится свой дом, учти, что леди и джентльмены никогда не должны слышать голоса слуг».

В этот момент внизу раздался крик миссис Макстон:

– О нет, Бетси, требуется чайный сервиз, подходящий к случаю, а потому цвет должен быть исключительно голубой, несомненно, легкий принт и ажурная отделка… мм-м… Принеси из кладовой сервиз от «Тиффани».

Я невольно улыбнулась и перешла к продолжению чтения конспекта, который некогда вела по приказу матушки, записывая ее наставления.

«Слугам запрещено самим заговаривать с хозяевами».

Распахнулась дверь, заглянула Бетси и спросила:

– Мисс Ваерти, ну как, закончили?

Скорбно посмотрела на идеальный белоснежный лист бумаги с дорогим тиснением, на котором пока что имелась всего одна фраза: «Дорогая матушка…»

– Я в процессе, – нервно солгала горничной.

Бетси кивнула и унеслась в кладовую.

Мне же пришлось вернуться к конспекту, который во времена моей юности мною же был весьма фривольно назван «Заунывным трактатом».

«Служащие никогда не должны высказывать свое мнение господам».

– Мисс Ваерти, – миссис Макстон появилась в незакрытых Бетси дверях, – я решила, что вы наденете это чудесное голубое платье, расшитое не менее чудесными васильками. И не спорьте!

Я не стала спорить, отчетливо зная, что это бесполезно, и вернулась к чтению:

«Слуги не должны разговаривать с другими слугами в присутствии работодателя».

– Но, миссис Макстон, – Бетси с коробкой, содержащей фарфоровый сервиз, показалась в дверях, – это платье прислала леди Давернетти! А вы помните, каким было прошлое платье, что пошили по эскизу леди Давернетти!

Что?! Кто прислал платье?!

Подняв голову, я удивленно посмотрела на горничную, но спросить что-либо не успела.

– Бетсалин, – чеканно и гневно произнесла миссис Макстон, – ступай на кухню!

Горничная юркнула прочь, мне же достался невозмутимый вопрос:

– Как продвигается дело с написанием письма вашей матушке?

– К сожалению, скверно, – с грустью призналась я.

– Мм-м, прискорбно. А что это вы читаете?

Домоправительница быстро пересекла пространство еще частично разгромленного кабинета, взяла со стола мой конспект и с интересом вчиталась в его содержимое.

– О, а ваша матушка определенно является женщиной, знающей толк в ведении домашнего хозяйства.

– Да, это так, – тихо ответила и с трудом подавила полный грусти вздох.

Я скучала по матушке, по отцу, по дому. Ранее в моей жизни были профессор Стентон и научные труды, коим я отдавала все свое время. За прошедшие шесть лет случилось столь много всего, но неизменным оставалось одно – каждый субботний вечер, сразу после пятичасового чаепития, я писала маме. Я не могла поведать о работе, которую проводили мы с профессором, но мне и так находилось что рассказать. И я писала, старательно выводя каждое слово и добиваясь той безукоризненности формулировок, словесных оборотов и каллиграфии, что, по мнению общества, должны быть присущи истинной леди. Мне хотелось верить, что когда-нибудь матушка простит меня и прочтет хотя бы одно мое послание, а потому я была упорна в своем стремлении.

С приезда в Вестернадан я перестала писать письма. Рассказывать о том, что все мои мечты обратились прахом, а наследование дома профессора превратило меня в вечную пленницу Железной Горы, желания не было. Ко всему прочему до недавнего времени мне казалось, что и жизнь моя будет крайне непродолжительной – ровно до момента оглашения завещания профессора Стентона.

Но сейчас все изменилось.

«Ad sidera volare!» и огромный серебристый дракон, взмывающий в небо… Незабываемо. Это был один из самых прекрасных моментов в моей жизни. И самых сложных, в который мне пришлось полагаться не на силу профессора Стентона, не на мощь магии драконов, заключенную в камне-основании дома, а лишь на любовь лорда Гордана ко мне. На его преданность, доверие и надежду.

«Я не знаю, сумею ли я сделать вас счастливым, но я постараюсь сделать все для этого. И если вы любите меня, если вы действительно любите, я согласна стать вашей женой».

Его любовь защитила нас обоих, не оставляя и тени сомнения в искренности слов лорда Гордана. В свою очередь я собиралась сдержать собственное обещание, даже понимая все сложности воплощения задуманного в реальность.

А сложностей имелось огромное множество. Первой из них являлся лорд Арнел. Второй – лорд Давернетти и его матушка. Третьей – необходимость стать уважаемой леди в высшем обществе Вестернадана, для чего и были предприняты все возможные меры. Несомненно, следовало бы решать проблемы по мере их возникновения, но я совершенно не ведала, что могу противопоставить двум сильнейшим драконам Железной Горы, кроме обмана, недомолвок и магических уловок наподобие «Dazzle».

Но обо всем этом я подумаю позже, сейчас важно было достойно пройти первое испытание из череды обязательных брачных церемоний Вестернадана и… дописать письмо, сообщив матушке, что я, вероятно, вскоре стану достойной замужней женщиной.

Миссис Макстон с нескрываемой жалостью посмотрела на меня и произнесла:

– Мисс Ваерти, боюсь, от этого письма не будет никакого толка.

Вероятно, она была права, и все же…

– Если я перестану хотя бы пытаться, тогда толку действительно не будет. Но пока я делаю хоть что-то, остается надежда, что родители простят меня, – прошептала едва слышно.

Неодобрительно покачав головой, моя добрая экономка сделала неожиданно чудовищное признание:

– Мне больно вам это говорить, но все ваши письма родным сжигались прямо на серебряном подносе для корреспонденции. Их практически ежедневные письма к вам постигала та же участь.

Мои ладони дрогнули, сердце забилось от боли, и едва ли можно было бы утверждать, что я стоически выдержала этот удар. Но я попыталась. Села ровнее и задышала чаще, стремясь сдержать слезы.

Чудовищный вопрос «Почему?» и не менее чудовищный «За что?» потрясали. Но не меньшим потрясением стало и осознание того, что родители писали мне почти каждый день.

– Все шесть лет? – ошеломленно спросила я, все еще не в силах поверить, что профессор Стентон мог поступить со мной столь жестоко.

Обойдя стол, миссис Макстон успокаивающе коснулась моей ладони, а затем тихо призналась:

– Мы поняли это не сразу, ведь, как вам известно, мисс Ваерти, профессор поступал так со многими письмами.

Это было мне известно. Лорд Стентон относился к тем драконам, которые никогда не меняли принятых решений, и потому впавшие в немилость не имели никакой возможности оправдаться письменно – послания сгорали, едва их переносили за порог дома. А в умении сжигать дотла профессору не было равных. Утренние и вечерние газеты, важные письма, послания от коллег оставались нетронутыми, но неугодные письма становились пеплом столь быстро, что оказывались не способными воспламенить ничего более. Помнится, первое время я с живейшим интересом наблюдала за подобными явлениями на подносе для корреспонденции и как-то даже была застигнута профессором за крайне нетривиальным занятием – попыткой зажечь свечу от горящих ярким пламенем писем.

«Моя дорогая Бель, – произнес тогда профессор, – мне всегда казалось, что вам есть чем заняться в этом доме».

О да, занятий было превеликое множество, но воистину, знай я тогда, что на этом подносе, возможно, сгорают письма от моих родителей, я повела бы себя не столь беспечно.

– Не могу поверить, – растерянно прошептала, глядя на лист передо мной.

– Мне очень жаль, – миссис Макстон ободряюще коснулась моего плеча.

Однако, боюсь, в этой ситуации утешения были бесполезны. Чем больше я об этом думала, тем больнее становилось. И оставалось радоваться лишь тому, что ночь я проведу в поместье Арнелов и на слезы и сожаления времени у меня не будет. А завтра, завтра, я надеюсь, мне станет легче.

И тут в дверь вновь заглянула Бетси и сообщила:

– Миссис Макстон, эта коварная женщина обманула вас самым коварным образом. Вы видели платье?

– Несомненно, видела, Бетсалин! – возмутилась домоправительница. – Разве я могла бы его одобрить, не посмотрев?

Ничуть не устрашившись грозного вида миссис Макстон, горничная язвительно посоветовала:

– А вы бы надели очки да посмотрели повнимательнее. Мисс Ваерти, однотонное синее платье?

– Да, но после твоих слов мне хотелось бы взглянуть на наряд, присланный леди Давернетти.

Поднявшись и обойдя стол слева, чтобы не задеть остолбеневшую миссис Макстон, я устремилась за Бетси в свою спальню – охранные заклинания на окнах, новая кровать, смененный балдахин над кроватью, как и весь постельный гарнитур, способствовали моему успокоению, так что отныне я вновь ночевала там.

Бетси, всегда отличающаяся резвостью и энергичностью, поспешила развернуть, видимо, вновь упакованное в коробку платье и приподняла его, держа на вытянутых руках. И вот тогда мы с миссис Макстон с изумлением узрели неимоверную каверзу со стороны семейства Давернетти! Платье, казавшееся изящно расшитым невинными васильками, на деле было украшено так, что васильковая вязь складывалась в надпись: «Я люблю вас, Кристиан!»

И на этом драконье коварство не иссякло!

«Я люблю вас, Кристиан!» – значилось на кружеве, скромно прикрывающем линию декольте.

«Я люблю вас, Кристиан!» – складывалось стежками на поясе, подчеркивающем талию.

«Я люблю вас, Кристиан!» – было выписано множество раз по кругу на подоле.

– Говорила же – очки наденьте! – торжествующе высказалась Бетси.

– Это… возмутительно! – воскликнула миссис Макстон.

В этот момент внизу послышался стук, после открылась дверь, и мистер Уоллан объявил:

– Доктор и миссис Эньо!

Приложив пальцы к занывшим вискам, я приняла решение:

– Бетсалин, ты совершенно права, мое строгое синее платье для данного случая подойдет идеально.

– Но оно совершенно не праздничное! – возмутилась миссис Макстон.

– Согласна, – была вынуждена признать, – но я абсолютно не желаю устраивать праздник для лорда Давернетти, так что обойдемся унылой повседневностью – она мне гораздо милее, чем этот недопустимый наряд. Бетси, моя ванна готова?

– Да, мисс Ваерти, но, чую, надо бы туда добавить масла мятного и этой, как ее, лаванды.

– Да, и побольше, – поддержала миссис Макстон.

И, не дожидаясь ответа, торопливо вышла из моей спальни, прихватив коробку со злополучным платьем. Мы проводили ее разгневанный шаг сочувственными взглядами, но сами ничуть не расстроились, потому как единственной, кому понравилось данное платье, была сама миссис Макстон, остальные не одобрили данный наряд исключительно по одной причине – его прислала леди Давернетти.

* * *

К моему искреннему сожалению, Бетси несколько переусердствовала с мятным маслом, из-за этого теплая вода ощущалась скорее как ледяная и существенно холодила кожу. Отдохнуть в теплой ванне не вышло, а вот продрогнуть вполне. Торопливо вытершись, я надела халат, расчесала влажные волосы и покинула ванную, чтобы потрясенно застыть на пороге.

По моему сложившемуся после общения с миссис Эньо мнению, эта женщина абсолютно всегда носила с собой набор для вязания. Однако, как оказалось, добрая жена доктора считает так же уместным и набор для вышивания хранить в необъятных глубинах своего ридикюля. В целом ридикюли женщин Севера начинали уже несколько пугать – у миссис Макстон там с незапамятных времен в запасе хранились свинцовые пудреницы, у миссис Эньо – неисчерпаемый запас для рукоделия. И этому набору сегодня определенно нашлось применение.

– Сейчас-сейчас, – приговаривала супруга врача, со сноровкой, достойной восхищения и хирургического стола, орудуя скальпелем над расчленяемым платьем, – это распорем, тут добавим. Миссис Макстон, продели серебряную нить в ушко иглы?

Оставалось только гадать, известно ли доктору Эньо о том, что один из его скальпелей хранится в ридикюле миссис Эньо.

– Да-да, уже почти, – ответила моя домоправительница, старательно продевая нить.

Платье леди Давернетти, разложенное на столе, явно принесенном из кладовой, беспомощно ожидало своей участи, куски отрезанной скальпелем ткани отлетали на пол, вид в целом был крайне удручающим. Впрочем, возможно, это было лишь моим субъективным мнением – мои мысли снова и снова возвращались к письмам от родителей. Отчего-то мне не было жаль моих стараний и посланий, но осознавать, что отец и матушка, не забыв обо мне, писали каждый день… Это осознание было сокрушительным. Но все что я могла сделать сегодня – гнать прочь от себя эти мысли. А завтра, вернувшись из поместья лорда Арнела, я непременно допишу это письмо и укажу новый адрес своего проживания. И мне будет больно, но это тоже будет завтра.

Потоптавшись на пороге и осознав, что поглощенные разрушением чужих коварных замыслов дамы не замечают меня вовсе, я вежливо произнесла:

– Добрый день, миссис Эньо.

– О, мисс Ваерти! – воскликнула та, не поднимая головы и продолжая кромсать кружево. – Надеюсь, вы в тапочках?

– Вы напрасно покинули ванну, моя дорогая, – тоже не поднимая головы и снабжая уже шестую иглу серебряной нитью, сказала миссис Макстон. – Полежите, отдохните, согрейтесь.

– О, – миссис Эньо подняла голову и впервые посмотрела на меня, – а может, мне позвать доктора Эньо? Что-то вы бледны, моя дорогая. Снова простудились?

Я лишь улыбнулась, вовсе не собираясь разбивать в прах ее искреннюю веру в то, что трансформация лорда Гордана привела лишь к легкой простуде, а не к жесточайшему воспалению легких, и поспешила успокоить:

– Со мной все в полном порядке, благодарю вас за заботу.

По правде говоря, о случившейся пневмонии не ведала даже миссис Макстон, иначе никто попросту не позволил бы мне подняться с постели. К счастью, в ту злополучную ночь доктор Эньо успел восстановить свой магический резерв и поутру спешно излечил меня, успев до того, как болезнь распространилась. Однако для меня до сих пор оставалось крайне неприятным осознание, что мой организм настолько слаб. Слишком много времени я провела с драконами и несколько позабыла о человеческих крайне ограниченных возможностях.

Стук во входную дверь, и едва мистер Уоллан открыл гостям, которые внезапно явились на три четверти часа ранее оговоренного времени, мы с миссис Макстон лишь взволнованно переглянулись. Но тут внизу послышалось:

– Леди Давернетти, лорд Давернетти, проходите в гостиную, я уведомлю мисс Ваерти о вашем приходе.

Это оказались совершенно не те гости, которых мы ожидали!

– О, что вы, не стоит, – тут же прозвенел голосок леди Давернетти. – Моему сыну можно подать чай и даже виски, я же обойдусь без сопровождения, не утруждайте себя, я прекрасно дойду и сама.

И не обращая внимания на попытавшегося возразить мистера Уоллана, леди Давернетти – а судя по перестуку каблуков традиционных туфелек, это была именно она – поспешила к нам. И странное дело, ранее миссис Макстон непременно вышла бы навстречу незваной гостье, преградив путь. Ранее, но не сейчас.

Не в тот момент, когда моя миссис Макстон была в ярости.

Дверь в спальню широко распахнулась, являя нашим взорам саму леди Давернетти в парадном пышном платье и забавном кружевном, но выполненном из белоснежной шерсти чепце, и ее горничную, массивную крупную женщину средних лет, без труда удерживающую гору коробок всех размеров и форм.

– Дорогая мисс Ваерти! – радостно воскликнула леди Давернетти при виде меня.

Не успела я ответить, как моя экономка, не скрывая ни раздражения, ни злости, несколько даже угрожающе произнесла:

– Леди Давернетти!

Сухонькая, чрезмерно подвижная драконица тут же перевела небесно-голубой невиннейший взор на мою домоправительницу и пропела:

– О, миссис Макстон, и вы здесь?!

Судя по прозвучавшему в голосе удивлению, миссис Макстон тут находиться определенно не должна была. А где же тогда должна?

И тут снова постучали во входную дверь, а едва мистер Уоллан открыл ее, раздалось:

– Посылка для миссис Макстон.

В любом ином случае почтенная экономка отправилась бы к посыльному, но в данный момент столь наглая подковерная игра привела к ожидаемому взрыву.

– Треклятые драконы! – взорвалась негодованием миссис Макстон.

– Наглые люди! – не осталась в долгу леди Давернетти.

– Да как вы смеете?! – возмутилась миссис Макстон.

– Как я смею?! – еще громче возмутилась леди Давернетти. – Вы совершенно напрасно заведомо обвинили нас! Посылка вовсе не от меня и Кристианчика, моя дорогая, это подарок от вашего наглого мистера Нарелла, который вынудил меня способствовать ее доставке. Вот с ним и разбирайтесь!

Миссис Макстон открыла было рот, тут же его закрыла и, покрываясь красными пятнами от негодования, повернулась к нашей гостье и обратилась практически с просьбой:

– Миссис Эньо, я могу доверять только вам.

– Глаз не спущу с нашей драгоценной мисс Ваерти, – заверила суровая супруга доктора.

И, покопавшись, извлекла из ридикюля… сковороду.

– Вы нравитесь мне все больше, – сделала громкое заявление миссис Макстон, после стремительно покинула мою спальню, вынудив посторониться и горничную, и леди.

К сожалению, она не уловила коварной усмешки, от которой не удержалась леди Давернетти, самолично захлопнув дверь за экономкой. И вот после этого драконица занялась мной.

– Мисс Ваерти, как вы себя чувствуете? – произнесла она, делая мягкий плавный шаг в мою сторону.

В то время как ее горничная, деловито пройдя в гардеробную, принялась, судя по шуму и шелесту упаковочной бумаги, извлекать вещи из коробок.

– Это Лиззи, ваша новая личная горничная, – проследив за моим взглядом, тут же поспешила сообщить леди Давернетти. – Моя дорогая, простите за вмешательство, но юной леди жизненно необходима личная горничная, и мне невдомек, отчего эта столь трепетно вами обожаемая миссис Макстон до сих пор этим не озаботилась. Это возмутительно.

Сдержавшись, я спокойно заметила:

– Боюсь, в плане того, что может быть воспринято как «возмутительное», я скорее буду на стороне миссис Макстон, особенно в данный момент.

И леди Давернетти поняла, что так же просто манипулировать мной, как перед балом у Арнелов, уже не выйдет.

– Мисс Ваерти, – она стянула перчатки, нервно скомкала их, затем взглянула мне в глаза и произнесла решительно, – вы несколько недооцениваете моего сына, и я полагаю, пришло время обсудить ваше несправедливое отношение к нему.

О, мой взгляд на леди Давернетти, боюсь, был непередаваемым. Что же еще я могла испытывать по отношению к лорду Давернетти помимо гнева, злости, негодования и вполне обоснованного раздражения? Увы, но, помимо всего этого, я, к своему огромному сожалению, испытывала еще и безумное сочувствие.

Подсушив волосы магией, я захватила гребень со столика у зеркала и предупредила миссис Эньо:

– Мы оставим вас на несколько минут.

– Но миссис Макстон велела… – начала было супруга доктора.

– Прошу вас, всего несколько минут, – попросила я.

И, не дожидаясь ответа, направилась к двери.

Крайне заинтригованная леди Давернетти последовала за мной вначале прочь из моей комнаты, затем по коридору влево к чайной гостиной, находящейся на втором этаже и все еще пребывающей без окон – я сняла заклинание «Murum» лишь с некоторых комнат, закономерно опасаясь… и мне было кого опасаться.

– Illiumena! – произнесла, освещая помещение.

* * *

Едва леди Давернетти вошла, я закрыла дверь, после прошла к уютному дивану у глухой стены, где ранее было окно, и, указав гостье на место рядом, медленно села. Леди Давернетти последовала приглашению, всем своим видом выражая готовность внимать любому моему слову, но я обошлась практически без слов, спросив прямо:

– Как он?

И вся напускная веселость, вся бравада, все старательно демонстрируемое веселое настроение вмиг покинуло драконицу так, словно ветер сдул огонь со свечи, что только что сияла и вот теперь лишь пугает восковой белизной. Протянув руку, пожилая женщина сжала мою ладонь и, опустив взгляд, едва слышно прошептала:

– Плохо, мисс Ваерти, очень плохо.

Несколько мгновений она сидела, все так же опустив взгляд и словно бы желая высказаться и одновременно борясь с этим желанием, но решимость победила.

– Он практически перестал спать и едва ли ест. Говорит, что отобедал в ресторации, даже названия сообщает и количество заказанных блюд, но когда я посылаю Лиззи выспросить, выясняется, что мой сын не показывался ни в одном из ресторанов уже несколько недель. А кровать остается неразобранной, Лиззи проверяла. Это других горничных можно было бы обмануть, но не Лиззи – она сказала, что молодой господин не спал там уже около месяца. Несомненно, такое случалось и ранее, я говорю о том, что он не ночевал дома, мой сын – взрослый мужчина и… Ох, простите, мисс Ваерти.

Я сделала вид, что ничего не слышала.

Леди Давернетти, собравшись с духом, продолжила:

– В поместье Кристиан проводит время перед камином со стаканом виски в руках, практически как ранее, в те краткие моменты, когда бывал дома, но я мать, я вижу, как изменился его взгляд. Как изменилась его поза. И то, как он смотрит на огонь, когда полагает, что его никто не видит… Я спрашивала его много раз, но в ответ получала лишь: «Это служебные дела, они не подлежат обсуждению».

Все что я могла – лишь ободряюще сжать ее похолодевшую ладонь.

– И я не ведаю, что мне делать, мисс Ваерти, – продолжила леди Давернетти, – поистине он оживает, лишь услышав ваше имя. А сегодня, узнав, что я собираюсь к вам, он выплеснул виски в огонь и решительно настоял на том, чтобы сопровождать меня. Надеюсь, вы не сердитесь? – И она умоляюще посмотрела на меня.

– Что вы, нет, – прошептала в ответ.

Благодарно улыбнувшись, леди с затаенной мольбой спросила:

– А вы… мисс Ваерти, вы знаете, что… произошло? – Ее голос сорвался дважды на этой фразе.

Могла ли я промолчать? Могла ли оставить в неведении мать, снедаемую тревогой за своего единственного и горячо любимого сына? Я, которая сегодня узнала о том, что на протяжении всех шести лет родители ежедневно писали мне письма, сочла своим долгом уменьшить тревогу хотя бы одной матери в этом мире.

Грустно улыбнувшись, тихо сказала:

– Еще месяц назад я могла бы поклясться собственной жизнью, что на свете нет ужаснее, коварнее, чудовищнее и бесчеловечнее дракона, чем лорд Давернетти…

Леди Давернетти затаила дыхание, практически виновато взирая на меня. Я добавила:

– Но сейчас я вынуждена признать, что ваш сын является одним из самых добрых, отзывчивых и благородных джентльменов, которых я когда-либо знала.

– Ох! – едва ли не со слезами воскликнула леди Давернетти.

Однако я была вынуждена продолжить:

– Тем тяжелее для него оказалось узнать, что убийцей всех этих несчастных девушек был тот, кого в свое время лорд Давернетти искренне пожалел и оставил на службе в полицейском управлении.

Драконица замерла, лицо ее сделалось совершенно белым.

– С другой стороны, – поспешила я сгладить чудовищность сказанного, – именно проявленные к данному существу доброта и сочувствие спасли самого лорда Давернетти от участи быть убитым.

Но для умной женщины это, увы, не стало утешением.

– О, все золото мира, и сейчас он винит себя еще и в том, что вместо него погибли другие?! – прошептала леди Давернетти.

– Нет, – я отрицательно покачала головой, – вовсе нет, за него никого не убили, и никто не расплатился своей жизнью за жизнь вашего сына, об этом вам тревожиться совершенно не стоит. Лорда Давернетти злоумышленники планировали убить последним, но исполнитель попросту не сумел этого сделать, помня о проявленном к нему участии.

Ошеломленная леди Давернетти взирала на меня в абсолютном смятении, и я понимала, что сейчас, как никогда, ее терзает страх, но прежде чем я успела продолжить, женщина торопливо спросила:

– Но убийца пойман, ведь так? И сейчас Кристиану уже ничего не угрожает, не правда ли? Хотя… О, дарящий благосостояние, о какой безопасности может идти речь, когда мой сын пребывает на такой должности!

Я тоже об этом подумала, но, дабы развеять все страхи леди Давернетти, поспешила успокоить:

– Поверьте, в данный момент более никто в принципе не способен нанести вред вашему сыну.

Голубые, почти прозрачные глаза драконицы потрясенно округлились, в глубине вертикальных зрачков читался немой вопрос, а губы были прикушены в отчаянном стремлении не проронить ни звука, дабы не помешать мне сказать еще хоть слово.

Что ж, надеюсь, я оправдала ее ожидания, сообщив:

– Лорд старший следователь ныне дракон, способный летать, в полном смысле данного выражения.

Окончательно потрясенная, леди Давернетти сдавленно прошептала:

– Как? Истинный дракон? Полноценный и способный летать дракон? Это не было иллюзией и в городе действительно появились летающие в истинной форме драконы? Подобное действительно возможно?! Кристиан обратился? Как?!

Как много вопросов. В некоторой степени я уже пожалела, что завела данный разговор.

– Профессор Стентон разработал схему проведения трансформации оборотней. С небольшими доработками и изменениями данная система была опробована на драконах, и результат оказался ошеломляющим. В данный момент лорд Давернетти входит в число тех, на ком трансформация была проведена, и поэтому я с уверенностью могу заявить, что вашему сыну ныне мало что способно угрожать. Скорее наоборот.

Несколько секунд леди Давернетти пристально смотрела на меня, а затем вдруг вкрадчиво вопросила:

– И именно поэтому, потому что практически никто теперь не может угрожать Кристианчику, вы сорвались из дому поздней ночью в одних туфельках, и это в жесточайший мороз, и, несмотря на полное отсутствие способностей наездницы, примчались в управление полиции верхом, чтобы предупредить его об опасности?

Потрясенная ее осведомленностью, не в силах выговорить ни слова, я откинулась на спинку софы, в полном смятении взирая на леди Давернетти.

– Откуда вам это известно? – стало моим первым вопросом.

Леди попыталась придать своему бледному лицу выражение загадочности, после невозмутимости, затем даже коварства, но, пребывая в смятении, не сумела продолжить данную игру и, устало ссутулившись, произнесла:

– Анабель, моя дорогая Анабель, вы неравнодушны к Кристиану, и мне давно об этом известно.

Что ж, я порадовалась тому, что сижу.

– С его стороны, – убежденно продолжила леди Давернетти, – определенно также имеется к вам некоторый интерес, но будем откровенны – единственное, что Кристианчик любит истово и самозабвенно, так это свою работу!

На этом леди не сдержала гневного вздоха, но ничем иным более свои чувства не выдала.

– Откуда мне это известно? – повторила она мой вопрос. – О, девочка моя, мне известно о многом, о весьма многом. Например, о том, что Лиззи, которую мне навязал мой ныне уже покойный свекор в день моей свадьбы и которую сегодня я отдаю вам, неоднократно и нередко приходилось спасать мою жизнь.

Теперь потрясенно молчала я, не менее потрясенно взирая на леди Давернетти.

– О, вы же не знаете. – Она грустно улыбнулась: – В Городе Драконов леди убирают соперниц вовсе не с помощью слухов и сплетен, как в вашем обществе. Здесь все немного… иначе. Яд в чашку с чаем, ядовитая игла при рукопожатии, гребень, от которого выпадают волосы, в подарок…

Яд в чай? Игла при рукопожатии?!

Внезапно меня посетила весьма здравая мысль о том, что я как-то более не горю желанием стать частью подобного общества. И желания стать миссис Гордан во мне тоже существенно поубавилось.

Матушка же лорда Давернетти вдохновенно продолжила:

– И главное правило в свете – кто не с нами, тот против нас. Дела обстоят так, мисс Ваерти, что все браки в Вестернадане происходят только с одобрения женщин, в ином случае… кто-то из двоих попросту не доживет до свадьбы. И поверьте, леди Гордан сделает все, чтобы до свадьбы с ее сыном не дожили именно вы.

– Господь милосердный, да вы, должно быть, шутите! – воскликнула обнаружившаяся в дверях миссис Макстон.

И мы с леди Давернетти даже не заметили ее появления, в равной степени потрясенные поведанной друг другу информацией.

– Про леди Гордан? – несколько рассеянно уточнила леди Давернетти. – О, разве вы не знали?

Мы не знали. Миссис Макстон, прикрыв дверь за собой, подошла к нам, придвинула стул от ближайшего столика и села, готовая внимать и слушать, мне же все так же был интересен скорее ответ на вопрос, откуда леди Давернетти стало известно о том, что я примчалась ночью, дабы предупредить лорда Давернетти.

И к моему искреннему изумлению, драконица каким-то образом поняла это, лукаво улыбнулась мне и пояснила:

– Кристиан рассказал. Разбудил в ту же ночь и поинтересовался, какой у вас размер ноги и в каком магазине в Вестернадане лучше всего купить самую теплую обувь. Как вы понимаете, прежде чем ответить, я потребовала объяснений.

О да, теперь мне все было понятно.

– Благодарю за ответ. – Я улыбнулась.

– Извольте теперь предоставить ответ на мой, пусть и невысказанный, вопрос! – воинственно потребовала миссис Макстон.

Леди Давернетти повернулась к ней, тяжело вздохнула и произнесла:

– Миссис Макстон, что вам известно о таком учреждении, как «вдовий дом»?

Мне ничего не было известно, но моя экономка, судя по выражению лица, что-то знала и поэтому кивнула:

– Продолжайте.

И леди Давернетти продолжила:

– Лорд Гордан-старший, как всем известно, относится к своей супруге весьма… специфичным образом, а потому, как только в Гордан-холле появится новая хозяйка, миссис Гордан должна будет переехать на окраину Вестернадана, лишившись большей части своей прислуги, и удовлетворившись весьма скромным содержанием. Мне неизвестно, что произошло между этими двумя, но именоваться «леди» миссис Гордан прекратит в тот момент, когда ее сын женится.

Мы с миссис Макстон напряженно переглянулись.

– Досадно, – высказалась моя домоправительница.

– И не говорите, – поддержала леди Давернетти. – Вот такое чудовищное место этот Гордан-холл. Другое дело поместье Даверн-холл! В моем доме вас обожает вся прислуга, мисс Ваерти, а для меня вы будете как дочь, и я уже приказала начать отделку детской! Вам, безусловно, понравится! И пусть Кристиан любит лишь свою работу, но вы совершенно не будете испытывать одиночества, поверьте! К тому же я гарантирую, что мой сын будет хорошо относиться к вам, а это гораздо важнее столь мимолетного явления, как влюбленность!

Я сидела, предпочитая вести себя так, словно ничего не услышала, зато миссис Макстон заявила прямо:

– Жаль вас расстраивать, леди Давернетти, но ваш сын по уши, уж поверьте моему опыту, по самые свои драконьи уши влюблен в мою мисс Ваерти!

Леди Давернетти сделалась бледнее кружев ее собственного чепца.

Затем медленно, словно во сне, она повернула голову ко мне и спросила:

– Это… это правда?

Что ж, отмалчиваться смысла не было, и потому я ответила:

– К счастью – да.

– К счастью?! – возмущенно переспросила леди Давернетти.

– Конечно, – я даже кивнула в знак подтверждения, – ведь теперь, по словам лорда Давернетти, он никогда не женится на мне.

Леди Давернетти решительно поднялась, не скрывая своего возмущения, и вдруг совершенно немыслимым образом успокоилась, величественно опустилась обратно на мягкую софу и с самой невинной улыбкой поинтересовалась:

– Так что вы там говорили про то, что теперь Кристианчик уже полноценный, обретший крылья дракон?

Я внезапно и полномасштабно испытала чувство глубочайшего сожаления по поводу своей откровенности.

– Дракон, способный летать? – продолжила между тем леди Давернетти. – Хм, как интересно… И своевременно. Что ж, в таком случае, полагаю, нам понадобится еще и вторая детская, а возможно, и третья! Какой замечательный день!

И она выпорхнула прочь, оставляя и меня, и миссис Макстон в полнейшей растерянности. И воистину было от чего растеряться. Дело об убийствах в Вестернадане было завершено. Нам удалось вычислить и остановить Зверя, убивавшего девушек, Лаура Энсан находилась в тюремном заключении, а лорд Гордан, проявив свою истинную суть, стал полноценным драконом, над которым сущность Зверя уже не имела никакой власти.

И мне казалось, что все кончено!

Несомненно, определенной угрозой оставался лорд Арнел с его драконьим упрямством и совершенно неджентльменским поведением, но, учитывая все произошедшее, я была убеждена, что в ближайшее время градоправитель Вестернадана и его неимоверно добросердечный старший следователь будут заняты противостоянием с герцогом Карио, в котором мне, откровенно говоря, не было места. Не мне, слабому магу шестого уровня, вмешиваться в битву тех, чья сила исчислялась сотнями баллов по шкале магизмерителя. Ко всему прочему я не могла покинуть Железную Гору и была лишена возможности переселения в принципе, так что приходилось смиренно принять перспективу своего проживания в Вестернадане всю оставшуюся жизнь.

С другой стороны, приняв предложение лорда Гордана, я хотя бы обретала надежду на то, что моя жизнь продлится дольше, чем отмеренный до обнародования завещания год. Более того, согласившись стать женой младшего следователя, я получила и возможность влиться в местное высшее общество. И за истекшие недели мы приложили неимоверное количество стараний, дабы задуманное удалось исполнить, но слова леди Давернетти сокрушили всю мою решимость добиваться «достойного» положения.

Несомненно, мне и ранее было известно о различиях между человеческим обществом и приличным обществом драконов, но с первого взгляда отличия не казались столь уж существенными. Девушкам запрещалось находиться наедине с джентльменами и у драконов, и у людей. Так же строгим табу являлись проявление интереса, признания иначе, чем иносказаниями, кокетство, несоответствие положению и нарушения этикета. На мой дилетантский взгляд, различий не было в принципе: безупречная нравственность, скромность, приверженность этикету приветствовались, несоответствие своему положению, вульгарность манер и инициативные девицы – порицались.

По мнению высшего общества, как в империи, так и в Вестернадане, незамужняя леди благородного происхождения обязана была быть томной, вялой, лишенной собственных устремлений, покорной целям родителей и достойной снисходительно-одобрительных взглядов почтенных матрон. Эдакий болезненно-бледный идеал, с трудом поднимающийся с дивана, а то и вовсе не имеющий сил и желания подняться и просиживающий среди подушек в ожидании появления того самого идеального джентльмена, что подаст руку помощи этому в высшей степени беспомощному созданию. Впрочем, в драконьем высшем обществе имелось одно отличие: мужчина не мог протянуть руку и коснуться руки девушки, так что оставалось весьма интригующей загадкой, с помощью кого или чего девица на выданье все же обретала возможность восстать с дивана в гостиной.

В любом случае я к подобным девушкам не относилась. К сожалению, я являлась той самой пресловутой инициативной девицей, что порицалась как у людей, так и у драконов. И потому мне, моим домочадцам и лорду Гордану пришлось приложить немало усилий, чтобы организовать этот прием, первый в череде регламентированных и обязательных мероприятий официального ухаживания, которые должны были предшествовать объявлению о помолвке. И я пребывала в полной уверенности, что справлюсь с этой ответственной задачей… ровно до слов леди Давернетти.

Прижав ледяные пальцы к вискам, я простонала:

– У меня от всего этого голова кругом.

– О, боюсь, я в полной мере вас понимаю. – Миссис Макстон опустилась на софу рядом.

Помолчав, она осторожно заметила:

– Леди Давернетти отводилась совершенно иная роль на данном мероприятии.

– А лорда Давернетти здесь не должно было быть вовсе!

– И что скажет лорд Гордан теперь? – пробормотала миссис Макстон.

– Меня гораздо больше пугает то, что может сказать лорд Давернетти, – была вынуждена признать я.

И тут внизу послышался стук, затем входную дверь распахнули и мистер Уоллан громогласно и торжественно произнес:

– Лорд Гордан!

Мы с миссис Макстон переглянулись, и она поняла меня без слов.

– Я отвлеку старшего следователя, – решила она.

– Мне хватит и пяти минут, – заверила я.

Дальнейшее противоречило всем правилам хорошего тона, морали, этики и всего, что отличало респектабельный дом от напрочь лишенного репутации. Миссис Макстон, торопливо спустившись вниз, поспешила в основную гостиную и, «случайно» закрыв дверь за собой, громко осведомилась у леди и лорда Давернетти, не желают ли они чаю. Полагаю, еще никто и никогда не задавал им подобный вопрос с громкостью уличного продавца газет, и мистер Уоллан едва не выронил шляпу лорда Гордана от подобного поворота событий, а вот трость он не удержал, когда я, перегнувшись через перила, шепотом позвала:

– Лорд Гордан!

Младший следователь соображал быстро. Отдав дворецкому и плащ, он бесшумно взбежал вверх по лестнице и так же бесшумно последовал за мной в кабинет профессора Стентона. И даже когда я закрыла за ним дверь и призвала заклинание света, лорд Гордан все еще хранил молчание. Учитывая все вышесказанное, наша беседа наедине в глазах общества однозначно являлась свидетельством потери моей репутации, и я с грустью подумала о том, что для приличного общества я, вероятно, так и останусь падшей женщиной. В столице моя репутация была напрочь уничтожена профессором Стентоном, в Вестернадане же, судя по всему, пугающее высшее общество драконов не даст мне и шанса реабилитироваться.

И, вероятно, мне следовало бы честно сообщить о своих опасениях лорду Гордану, но к организации этого вечера он приложил не меньше сил, чем все мы. И я не решилась сообщить ему, что все усилия, вероятно, напрасны. В конце концов, один Господь ведает, что ожидает меня впереди, но раз уж я дала обещание, следовало хотя бы попытаться.

И потому, не став говорить о своих сомнениях, я озвучила лишь самую насущную проблему:

– С леди Давернетти приехал и лорд Давернетти.

– Я знаю, – спокойный тон дракона и на меня подействовал успокаивающе, – именно поэтому я прибыл ранее моих родителей.

Судорожно вздохнув, прошла к столу, присела на его край и была вынуждена признать:

– Не уверена, что в компании лорда Давернетти ужин пройдет соответствующе.

Впрочем, я утратила всякую веру в то, что вообще хоть что-то путное выйдет из этой затеи.

– Абсолютно уверен, что не пройдет, – высказался лорд Гордан.

Затем подошел ко мне, прикоснулся к подбородку, заставляя взглянуть себе в глаза, и произнес:

– Анабель, что бы ни произошло, это в любом случае будет в полной мере соответствовать нашему плану, не тревожьтесь.

Увы, поводов для тревог имелось предостаточно.

Глядя на лорда Гордана, я в очередной раз вспомнила сказанное градоправителем Вестернадана:

«Вы правы, Анабель, у меня много общего с профессором Стентоном. И потому вы должны понимать – если лорд Гордан продолжит «мило и трепетно» ухаживать за вами, он будет иметь дело со мной».

Данные слова стали главной причиной моего стремления как можно скорее провести сознательную трансформацию остальных драконов из числа тех, кому доверяли лорд Арнел и лорд Давернетти. Ведь только это могло ускорить момент, когда театр событий будет перенесен с Железной Горы в столицу и начнется прямое противостояние лорда Арнела и герцога Карио. И вот тогда времени на мысли обо мне у главы этого города не останется вовсе.

– Как вы себя чувствуете? – стараясь скрыть улыбку, неизменно возникающую при мысли о том, что я все же сумею провести лорда Арнела, тихо спросила я.

– Немного устал, – не стал скрывать правду младший следователь.

Оглянулся на дверь и произнес задумчиво:

– Удивлен, что старший следователь все еще на ногах.

Я в некотором смысле тоже была удивлена этому факту, потому как трем полноценным драконам Вестернадана приходилось нелегко – на их плечи и крылья ложилась и охрана Железной Горы, и отслеживание путей, по которым из города вывозили похищенных детей, и многое другое. Возможность летать, к моему искреннему изумлению, оказалась не единственной способностью трансформированных драконов. Лорд Арнел находил людей. Даже паря выше облаков, он с неимоверной точностью обнаруживал разыскиваемого или же тех, кто пытался проникнуть на территорию Железной Горы. А так же, к моему сожалению, мэр Вестернадана оказался способен ощущать любые колебания в магическом поле, что крайне мешало моим собственным планам. У лорда Давернетти проявились способности к ощущению пространства, и именно он видел пустоты тайных проходов, уничтожать кои приходилось лорду Гордану, в котором открылся дар управлять скальной породой.

– Сколько тайных ходов обнаружили сегодня? – поинтересовалась я.

– Всего четыре, – кратко ответил лорд Гордан. – Практически подошли к завершению.

О да, в первый день потайные ходы уничтожались десятками, и лорду Арнелу пришлось в буквальном смысле слетать и принести обессиливших следователей, а мне – оторваться от схемы сознательной трансформации, которую я доводила до идеала, готовясь к массовой трансформации, и обучать обоих драконов основам магической регенерации. Но я не возражала, ведь пока лорд Гордан и лорд Давернетти находились на земле, лорду Арнелу приходилось нести дежурство в небе, так что я была избавлена от чрезмерной опеки неведомо как прознавшего о моей пневмонии дракона.

Однако теперь я восстановилась и собиралась проводить трансформацию массово. Иного выбора не было. Лорд Арнел и лорд Давернетти дважды предприняли попытку использовать мою схему самостоятельно, и ничего путного из этого не вышло. Так что общим решением стало то, что трансформации придется проводить мне, исключительно мне, в ином случае драконы застревали в стадии контроля над сущностью. А я оказалась не готова к мысли о том, что перспективой на ближайший год станет еженощное магическое истощение, поэтому адаптировала имеющуюся схему под массовую, опираясь на опыт, полученный во время моей работы с профессором Стентоном. И воплотить задуманное в реальность планировалось в самое ближайшее время.

– Сегодня вы… сопровождаете меня к поместью Арнелов? – уточнила у лорда Гордана.

– Увы, нет, – последовал ответ.

Его «увы» было всего лишь данью хорошим манерам. На деле же младший следователь не настолько доверял себе, чтобы взять на себя риск перемещения меня по воздуху. Это было прерогативой исключительно лорда Арнела, но сегодня лорд Давернетти находился здесь, а не в небе, и я понятия не имела по какой причине. У меня ни единого предположения не имелось на данный счет, а более всего смущало отсутствие желания выяснять эти причины.

Я устала.

Безумно, бесконечно, невыносимо устала. Ко всему прочему информация о письмах от моих родителей потрясла меня куда больше, чем слова леди Давернетти о высшем обществе Вестернадана, и в данный момент я ощущала себя как человек, напрочь лишившийся опоры под ногами.

– Как вам статья? – учтиво поинтересовался лорд Гордан, подыскав достойный повод для возобновления беседы.

– Еще не имела чести ознакомиться, – несколько отстраненно ответила я.

– Ознакомьтесь, – порекомендовал младший следователь, – полагаю, сможете почерпнуть для себя множество фраз, речевых оборотов и подходящих случаю слов.

Смогу, но стоит ли?

И я не удержалась от вопроса:

– Что такое «вдовий дом»?

Полицейский помрачнел.

– Леди Давернетти беседовала с вами? – уточнил он.

Мне не было смысла отрицать очевидное, и я промолчала.

– Мисс Ваерти, – дракон с ледяным спокойствием смотрел мне в глаза, – вам известно о моем отношении к женщине, которая никогда не была мне матерью.

– И ваш отец подобное отношение… – начала было я.

– Полностью разделяет, – достаточно жестко и прямолинейно сообщил лорд Гордан.

Покачав головой, тихо произнесла:

– Это все просто ужасно.

– Подозреваю, что леди Давернетти была излишне откровенна, – задумчиво высказал младший следователь.

– Судя по вашей реакции – определенно недостаточно откровенна, – возразила я.

И, прижав холодные ладони к лицу, попыталась успокоиться.

– Анабель, – лорд Гордан мягко прикоснулся к моей руке, – мы можем вовсе отменить данный ужин, и вы отдохнете еще несколько часов перед… коллективной трансформацией.

Видит Господь, меня это не радовало, как, впрочем, и драконов, но в подземельях поместья Арнелов уже бились два основательно поврежденных дракона, и этого хватило Арнелу и Давернетти для того, чтобы любезно оставить все научные опыты ученым. Пусть даже единственным подходящим ученым была я.

– Как лорд Бастуа и лорд Эдингтон? – тихо спросил лорд Гордан.

Что я могла ответить ему на это? Младший следователь лорд Эдингтон, напарник и давний друг лорда Гордана, был чудовищно изранен во время нападения Зверя на полицейское управление, и даже доктор Эньо не поставил бы и пенса на его жизнь. А потому лорд Арнел рискнул и начал первичную трансформацию по моей схеме, но без меня. В результате в огромном подземелье бесновался багрово-черный дракон исполинских размеров, реагирующий на любые слова и обращения исключительно агрессией. Безмерной, неконтролируемой, чудовищной агрессией. И мне еще только предстояло выяснить, существует ли шанс вернуть ему сознание и осознанность, ведь сейчас ни времени, ни, соответственно, возможности вплотную заняться им у меня не было. Произошедшее с лордом Бастуа было по-своему гораздо хуже. Выступивший с инициативой стать первым, кто пройдет трансформацию, старший следователь прошел ее лишь частично. И, несомненно, опыт, проведенный лордом Давернетти, был в некоторой степени успешен, ведь лорд Бастуа сохранил и разум, и самосознание, и… человеческую голову. В самом прямом смысле данного выражения. Но с одним существенным недостатком – провести обратную трансформацию Давернетти не смог, как, впрочем, не сумела и я.

– Не знаю, что делать, – призналась лорду Гордану. – Нужны опыты, исследования, потребуется прямой контакт с подвергаемым опытам… и Господь ведает, что еще.

– Время? – предположил полицейский.

И это время мы сейчас старательно пытались выиграть. Время. Мы уже упустили его. И я безумно корила себя за то, что не догадалась о причастности герцога Карио к убийству леди Карио-Энсан сразу же. Ведь могла бы. Действительно могла бы. Потому как единственный, кто в тот вечер на балу у Арнелов был абсолютно уверен в смерти леди Елизаветы, – это ее отец. И мне следовало обратить внимание на данный факт. Следовало.

– Анабель, – очень мягко позвал лорд Гордан.

В нарушение всех правил морали и этикета я сделала шаг и уткнулась лбом в плечо дракона.

Один шаг… а наш враг опережал нас уже как минимум на десяток. И в отличие от лорда Арнела, у него из ученых имелась не только я, у него в распоряжении была вся мощь магической теории, все столичное ученое сообщество и даже все разработки университета Генверт – чудовищные, нечеловеческие, страшные, но весьма эффективные.

– От вас веет ароматом мяты, – прикасаясь к моим волосам, но, как истинный джентльмен не прикасаясь ко мне, заметил лорд Гордан.

– Бетсалин несколько перестаралась с моей ванной. Запах неприятен? – Я взволнованно посмотрела на дракона.

– Нет, – едва заметно улыбнувшись, ответил полицейский. – Но он перебивает ваш запах, и вот это уже несколько неприятно.

– М-м-мой запах? – очень сложно было вернуться мыслями от интриг герцога Карио к моменту «устройства» моей личной жизни. – И какой же у меня запах?

Осторожно прикоснувшись к моей щеке, лорд Гордан тихо ответил:

– Вы пахнете счастьем, Анабель. И весной. Очень ранней, но бесконечно счастливой весной.

Улыбнувшись, судорожно вздохнула. Нужно было собраться и приступать к игре, в которой все роли уже были распределены и определены. И оставался лишь один нюанс, о котором не было известно ни лорду Арнелу, ни лорду Давернетти, ни даже моей обожаемой миссис Макстон: спустя положенное после помолвки время мы с лордом Горданом тайно спустимся к подножью Железной Горы и в Рейнхолле заключим брак. Законный для империи и крылатого народа брачный союз. И глава Вестернадана ничего не сможет с этим поделать, потому как будет занят.

– Все получится, – тихо заверил меня лорд Гордан.

«Вы станете моим мужем», – не веря самой себе, мысленно произнесла я.

Видит Господь, я, в отличие от прочих невинных девиц, боялась вовсе не брачной ночи… я боялась того момента, когда о моем браке станет известно лорду Арнелу. В итоге я представляла себе вовсе не свадебный обряд и произнесение обоюдных клятв, а ярость дракона, который в данный момент считает, что он не проиграл и не проиграет в принципе.

– Главное, чтобы в нужный момент вы сказали мне «да», – пошутил мой нареченный.

– Главное, чтобы после моего «да» мэрия Рейнхолла продолжила свое существование, – неловко отшутилась.

Поведя плечом, лорд Гордан безмятежно сообщил:

– По моему мнению, мэрии Рейнхолла давно требуется ремонт.

– Какой? – с нервным смехом полюбопытствовала я.

– Капитальный, – улыбнулся дракон.

– Главное, чтобы не основательный, – высказала собственное мнение.

– Основательный? Хм. Говоря откровенно, здание в принципе расположено не в самом лучшем месте, и там весьма неплохо будет смотреться, к примеру, ботанический сад.

Ох, это был уже вовсе не повод для шуток.

– Вы полагаете, что все может зайти так далеко? – абсолютно серьезно спросила его.

– Я полагаю, что мы справимся, Анабель, – так же серьезно ответил лорд Гордан.

«Миссис Анабель Гордан», – нервно проговорила про себя.

Будущая миссис Гордан, которая уже сейчас видит в кошмарах, как в момент подписания брачного соглашения распахиваются двери и врывается лорд Арнел… Дальнейшее в моих кошмарах было кошмарно настолько, что я просыпалась чуть ли не с криком и, по счастью, благодаря пробуждению не досматривала кошмарный сон до конца.

– Вы вся дрожите, – констатировал младший следователь.

– Это нервное, – заверила я.

– В таком случае, полагаю, этот ужин все же стоит отложить? – Сказано было полувопросительно, но мы оба понимали, что решение остается за лордом Горданом.

И все же:

– Полагаю, стоит придерживаться оговоренного плана, – высказалась я.

Но неделю назад этот план казался мне гораздо легче и безопаснее, чем сейчас. Возможно, потому что неделю назад мне еще не снились кошмары о том, что произойдет, когда все станет известно лорду Арнелу.

– Вас заберет лорд Давернетти? – уточнил лорд Гордан.

– Нет, лорд Арнел прибудет к одиннадцати.

И меня ожидает еще один полет на драконе. Это экономило время – более полутора часов сэкономленного времени на путь в поместье Арнелов. И еще полтора часа экономии на обратном пути. Жаль, что экономия времени вовсе не означала экономию моих нервов, но мы были на войне, а на войне такие несущественные мелочи, как страх высоты, никого не волнуют. Впрочем, я и не делилась своими страхами с лордом Арнелом. Единственным, с кем я делилась переживаниями, был лорд Гордан, единственным, кому я могла рассказать все, был лорд Гордан, единственным, кто точно никогда и ни за что не осудит, был лорд Гордан. И жизнь в браке с ним представлялась мне тихой уютной гаванью, с совместными завтраками, рождением детей, зимними праздниками, в которые под раскидистой елью наши малыши будут разворачивать свои подарки, а мы с супругом, сидя у камина, будем обмениваться счастливыми улыбками и взглядами, радуясь радостям своих детей. И это было бы прекрасно – мечтать о своем будущем, о детях и о тихой семейной жизни, но… страшной черной тенью над моим будущим спокойным счастьем нависал неумолимый лорд Арнел. И он пугал меня существенно больше, нежели особенности высшего общества Вестерна-дана.

– Анабель, – лорд Гордан привлек меня к себе и обнял вовсе не чинно и пристойно, как поступал до этого, а искренне и нежно, стараясь успокоить и ободрить, – брак – это то, что никто и никогда не посмеет оспорить.

О, боюсь, я знала тех, кто посмеет. Как минимум одного.

– В крайнем случае, – теплое дыхание дракона коснулось моих волос, – сбежим к оборотням. Точнее – слетим.

– Слетаем, – с улыбкой поправила я.

– Мы же на горе, и нам придется спускаться вниз. К тому же «слетим» звучит забавнее, – не согласился полицейский.

Что ж, в этом я была с ним полностью согласна.

Легкое прикосновение к моей щеке и повторный совет:

– Прочитайте статью.

– Непременно, – заверила я.

Лорд Гордан кивнул и покинул кабинет профессора Стентона, обернувшись на пороге. Я слабо улыбнулась, без слов заверяя, что пребываю в полном спокойствии и порядке. Не то чтобы мне поверили, поэтому лорд Гордан одними губами произнес: «Я рядом».

Сопроводив его уход тяжелым вздохом, я обернулась к столу и, отыскав нужную газету, вытянула ее из стопки бумаг. Забавная особенность – в то время как в столице империи имелось девять периодических изданий, делящихся на утренние, дневные, вечерние новости, желтую прессу и иллюстрированные полицейские новости, будоражащие воображение и отнимающее спокойствие у наиболее впечатлительных граждан, в Вестернадане работало всего одно типографское учреждение, печатающее всего одно издание, которое совмещало в себе всё: дневные, вечерние и выпускаемые субботним вечером итоговые новости, серьезные статьи, сплетни и репортажи. Серьезное смешивалось с несерьезным, и традиционно все это сопровождалось иллюстрациями, которые и отличали итоговый выпуск от всех прочих.

И совершенно неожиданным оказалось то, что самой важной новостью за всю прошедшую неделю стала я!

«Воскресный полдень был в самом разгаре, из храмов выходили после утренней мессы человеческие жители нашего достойнейшего города, разъезжались по светским раутам и приемам почтенные потомки отцов-основателей Вестернадана, беспечно играли в заснеженном городском парке дети под строгим присмотром готовых ко всему гувернанток… но даже последние оказались совершенно не готовы к произошедшему далее!»

Сколь много пафоса и сколь ужасный слог, подумалось мне.

Читать далее не было никакого желания, и я бы вовсе швырнула это издание куда-нибудь в камин, потому как картинка, иллюстрирующая описываемое событие была… мягко говоря, вызывающей желание сходить к редактору «Illustrated News» и побеседовать лично и совершенно не вежливо. На картинке была изображена миссис Макстон, раза в три поболее имеющихся объемов, несущая на крестообразном шесте черную ночную сорочку, следом, брезгливо придерживая платье, под которым имелись демонстрируемые всем полосатые синие чулки истинной старой девы, двигалась я, а за мной, истекая по́том с выражением максимального трагизма шествовали мистеры Уоллан, Илнер и Оннер. Они с трудом несли три внушительных сундука, на которых имелась надпись: «Секретные материалы профессора Стентона».

«ОНА ОТДАЛА ВСЕ!!!» – гласил основной заголовок статьи.

Если бы кто-то потрудился просмотреть утренние и дневные новости за тот же день, обнаружил бы краткую заметку о том, как мисс Анабель Ваерти публично передала все научные разработки, монографии, описания и прочие труды профессора Стентона работникам мэрии. Да, это был сундук, картонный, внушительный, но достаточно легкий для того, чтобы я могла попозировать с ним в руках перед фотокорреспондентами. Но куда там! Увиденная мной иллюстрация затмевала любые официальные снимки! О, сколько драматизма она несла! Сколько информации! Сколько поводов для досужих разговоров и предположений! К примеру, я и миссис Макстон выглядели гордыми и довольными, а вот мужская половина нашего дома явно терзалась угрызениями совести по поводу того, что предали своего хозяина и господина, дракона, подарившего им крышу над головой. И нет, я не придумала это сама – внизу, под иллюстрацией, имелась расшифровка каждой детали рисунка. И лишь прочтя ее, я обратила внимание на то, что одна из гувернанток, засмотревшись на наше шествие, не успела поймать падающего с дерева малыша и тот лежит на снегу со сломанной шеей, а невдалеке молодая мать теряет сознание при виде этой трагедии. В другой же части иллюстрации кот сидел на дереве, жуя только что пойманную птицу, а та продолжала кричать, моля о спасении, но спасения не было. В довершении ко всему на дереве паук доедал муху, пойманную в сеть! Помилуй, Господи, но откуда в заснеженном саду в лютый мороз взяться как пауку, так и мухе?!

Воистину, после подобного мне совершенно не хотелось читать, что там будет далее в этом чудовищном литературном шедевре желтой прессы, но текст оказался разительно отличающимся от отвратительной иллюстрации:

«Несомненно, мы все должны признать один неоспоримый факт – мисс Анабель Ваерти весьма быстро и профессионально провела научные изыскания и определила, что чудовищный ночной маньяк убивает лишь девушек в белых ночных сорочках! Острейший ум, удивительная для столь юной особы проницательность – и открытие, остановившее гибель жительниц Вестернадана!»

Я перечитала дважды, ища, где во всем этом подвох, и, к своему удивлению, не обнаружила его.

Далее в статье сообщалось:

«Излишне говорить, что, несмотря на свой моральный облик и весьма сомнительную репутацию, мисс Ваерти оказалась весьма полезна Вестернадану и его жителям. Но если юная мисс столь умна, могла ли она поддаться чарам профессора Стентона и очернить себя статусом его незаконной жены или же в действительности все было куда пристойнее и почтенный дракон действительно имел с девушкой исключительно профессиональные отношения? Этот вопрос уже которую неделю будоражит умы в нашей редакции!»

Я присела на край стола, с неожиданно возникшим интересом вчитываясь в слегка размытые от непогоды строки:

«Наш срочный корреспондент выехал в столицу для сбора информации о личности столь неожиданно и спасительно появившейся в нашем городе мисс Анабель Ваерти. Какие новости он привезет? Каким будет результат журналистского расследования? Правда ли, что профессор Стентон обманом разлучил юную ассистентку Ваерти с ее женихом? И что скрывается за образом милой и приветливой, обремененной высшим образованием девушки в голубом?»

И я поняла, почему лорд Гордан порекомендовал мне прочесть данный… опус. Все эти вопросы или как минимум часть из них в обязательном порядке прозвучат сегодня на званом ужине. Об этой статье едва ли знали лорд Арнел и лорд Давернетти, занятые куда более важными делами, чем чтение прессы, но дамы Вестернадана, несомненно, были в курсе.

Но одного я понять не могла – откуда? Откуда такое желание выпустить материал, публикацию коего определенно не одобрит Арнел? Откуда информация о моем женихе, поданная в подобном ключе? В столице ходили устойчивые слухи о том, что Жорж бросил меня, как не оправдавшую надежд и доверия, и только. Но еще непонятным было, почему демонстрируется столь явное желание привлечь внимание к журналистскому расследованию?

Задумчиво я вышла из кабинета профессора, все так же держа газету, и крикнула, приблизившись к перилам:

– Себастиан!

Это было ошибкой. Большой ошибкой с моей стороны. Стараясь скрыть свои замыслы и планы, я не называла лорда Гордана по имени даже мысленно, но, поддавшись нахлынувшим подозрениям, допустила чудовищный промах. И кара небесная не заставила себя ждать.

– «Себастиан»? – язвительно переспросил вышедший из гостиной лорд Давернетти.

В руках у него был вовсе не чай, а янтарный бурбон, охлаждаемый кубиками льда, в глазах – нескрываемое растущее подозрение. Вышедший вслед за ним лорд Гордан учтиво произнес:

– Да, Анабель. Что-то случилось?

Все еще нервничая по поводу возникшего у старшего следователя подозрения, я вежливо попросила лорда Гордана:

– Закройте дверь.

Дракон вопросительно указал на дверь в гостиную, где находилась сейчас леди Давернетти. Я утвердительно кивнула. Младший следователь любезно исполнил просьбу, старший следователь не менее любезно наложил на дверь изолирующее любой звук заклинание. Оба были крайне любезны.

– Эта статья, – я качнула газетой, – вызывает некоторые вопросы.

– Определенно, – согласился лорд Гордан.

– Боюсь, я не об этом, – была вынуждена признать я. И, облокотившись о перила, зачитала: – «Наш срочный корреспондент выехал в столицу для сбора информации о личности столь неожиданно и спасительно появившейся в нашем городе мисс Анабель Ваерти. Какие новости он привезет? Каким будет результат журналистского расследования? Правда ли, что профессор Стентон обманом разлучил свою юную помощницу с ее женихом?»

Лорд Гордан, прослушав то, что уже, несомненно, читал, произнес лишь:

– И что?

Реакция лорда Давернетти была абсолютно иной.

– Черт! – выругался он, зашвырнув бокал с бурбоном куда-то в глубину дома, где тот разбился, судя по звуку, о стену. – Журналюга! Треклятый журналюга!

В следующее мгновение Давернетти ринулся к выходу, не обременяя себя такой несущественной мелочью, как шляпа и плащ. Но остановила я его не поэтому – у Давернетти с ростом могущества выходили на редкость раздражающие заклинания, снять которые становилось крайне непростой задачей, и потому любезно наложенное им на двери заклинание проще было попросить снять дракона, чем страдать после над ним самостоятельно.

– Лорд Давернетти, – устало позвала я.

– Прости за бокал, принесу другой, – отозвался он, распахивая входную дверь.

Страдальчески вздохнув при мысли о том, сколько «бокалов» принесет отличающийся в плане дарения любовью к существенным масштабам старший следователь, я напомнила:

– Заклинание.

Дракон остановился, прошипел деактивирующую формулу, взглянул на меня неподобающим изучающее-пристальным взглядом и произнес возмутительное:

– Тебе идут распущенные волосы, Бель.

Провокационное заявление, переход на «ты» и явное предвкушение моего ответа.

Напрасно он ожидал гнева или раздражения, я лишь мило улыбнулась и пожелала:

– Благополучного полета, лорд Давернетти.

Но если в мире и существуют драконы, предпочитающие сдаваться, то Вестернадан определенно не являлся местом их обитания.

– Халат весьма примечательный так же, особенно если принять во внимание, что под ним ничего нет, – продолжил глава полицейского управления.

Но нет, меня более так просто не задеть.

– Вы ошибаетесь, но это не имеет никакого значения, лорд Давернетти. Зная вас, вынуждена напомнить, что вам не впервой ошибаться, не так ли?

Удар был жестоким, но и ему не стоило так нагло лгать об отсутствии одеяния под моим халатом.

Глаза старшего следователя полыхнули зеленоватым сиянием, лицо приняло весьма угрожающее выражение, но продолжать перепалку лорд Давернетти не стал. В отличие от лорда Арнела, он все еще находился под действием «Dazzle» и потому в полной мере видеть меня не мог. Слышать, угадывать по расплывающемуся силуэту, но отчетливо видеть – нет. Я догадывалась, что он старательно пытается подобрать ключи к «Dazzle», и именно по этой причине его заклинания становятся все сильнее, но разве можно подобрать ключ к обычному куриному яйцу? Нет. И потому я прекрасно знала, что все усилия напрасны. Знала, но сообщать об этом дракону не собиралась вовсе.

– Сообщишь Арнелу, – хрипло приказал лорду Гордану Давернетти, собираясь покинуть мой дом.

Последний взгляд на меня, и дракон шагнул в метель.

– Я все уберу! – крикнула откуда-то Бетси.

– Спасибо, – поблагодарила, искренне признательная за то, что не придется делать это магически.

Лорду Гордану тоже следовало меня покинуть, выполняя приказ руководства, однако, в отличие от своего начальства, Себастиан все же нашел в себе силы признать:

– Анабель, я мало что понял.

– Увы, я тоже, – сообщила задумчиво. – Но кто-то явно покинул территорию Железной Горы без дозволения мэрии и в то же время с помощью тех, кого определенно заставили проявить любопытство этой неимоверной статьей в газете – с помощью дам Вестернадана.

– Дьявол! – выругался лорд Гордан. И тут же извинился: – Простите, Анабель.

Но я, заинтригованная его реакцией, поинтересовалась:

– Вам что-то известно?

– Да, – стремительно направляясь к дверям, ответил дракон. – Матушка ныне в полдень справлялась о том, кто сегодня дежурит на северных воротах. И я ответил, ни о чем не подозревая. Мне необходимо срочно доложить об этом лорду Давернетти.

Когда и он покинул дом профессора Стентона, я осталась стоять наверху, в задумчивости глядя на газету. Было о чем подумать.

– И мы все это так оставим? – вопросила подошедшая миссис Макстон. – Леди Гордан, похоже, уже начала действовать.

– А что мы можем сделать? – растерянно вопросила я.

– Чай, – мгновенно предложила домоправительница.

– Рыбу! – крикнул с кухни мистер Оннер. – Мистер Илнер, куда вы дели ту, что закупили для собачьей похлебки?

– Немного свинцовых опилок на стул. – Мистер Уоллан удивил своей изобретательностью.

– Давайте мне, я подсыплю! – заверила Бетси, собирающая осколки разбитого старшим следователем бокала.

– Мисс Ваерти, мне уже можно заниматься лошадьми? – осведомился мистер Илнер.

– Нет! – разом выкрикнули и я, и доктор Эньо, который показался в дверях, ведущих из кухни.

– Д-д-д… – «дьявол», верно, хотел сказать он. Но, натолкнувшись на суровый взгляд миссис Макстон, тут же исправился и выговорил: – Д-д-досадно.

И тут из моей спальни донеслось:

– Я закончила с платьем!

– Моя проворная миссис, – улыбнулся с нескрываемой гордостью доктор Эньо.

– Совершенно потрясающая женщина! – с чувством воскликнула миссис Макстон.

– И что эта потрясающая женщина сделала с моим платьем? – Из гостиной вышла возмущенная леди Давернетти.

– В отличие от вас, ничего возмутительного! – тут же ответила ей миссис Эньо.

И я вдруг подумала, что практически счастлива, вопреки всем, всему и перспективам. Хорошо, когда рядом с тобой люди, действительно хорошие люди. Тогда и любые трудности не страшны. А леди Гордан сегодня придется нелегко!

– Бетси, вы успеете сделать мне прическу? – спросила, учитывая, что с посыпанием стульев свинцовой стружкой у моей горничной может и не хватить времени на меня.

– Лиззи сделает вам прическу! – непререкаемо заявила леди Давернетти.

– Конечно, мисс Ваерти, все сделаю! – крикнула Бетси.

И я удалилась в свою комнату.

* * *

Гости приехали ровно в семь вечера.

Первыми, как и полагается, прибыли леди и лорд Гордан, и, боюсь, они же останутся и последними, так как ожидать Себастиана уже не имело смысла. Я встречала супружескую чету в небесно-васильковом платье, прожигаемая гневным взглядом леди Давернетти, которая, забыв от возмущения о своих обязанностях моей официальной наставницы, вместо того чтобы представить меня моим будущим свекру и свекрови, лишь прошипела:

– Треклятая миссис Эньо!

– Я бы вас попросил! – вступился за супругу доктор.

– Осторожно, леди, – едва слышно произнесла стоящая на шаг позади меня Лиззи, – миссис Эньо превосходно бросает сковородки. Отточенный и отработанный навык. Не думаю, что вам стоит провоцировать ее вспомнить о нем.

Я даже с некоторым уважением оглянулась на горничную. На полторы головы выше меня, она казалась крайне нескладной и не слишком умелой. Но едва Бетси закончила с моей прической, Лиззи подошла и в несколько движений превратила скромную домашнюю прическу в изысканную и праздничную, попросту высвободив некоторые прядки из ослабленного пучка. После заколола локоны покрытыми синей эмалью цветочками из серебра и вовсе создала что-то восхитительное. Не уверена, что такая прическа была к месту, но результат понравился даже Бетси, и она уговорила меня оставить все как есть. В итоге данного эпизода к Лиззи с уважением начали относиться все женщины в доме. А после только что услышанной фразы и с некоторым опасением…

– Гхм, – откашлялась леди Давернетти. И, решительно выступив вперед, начала с приветственного: – Лорд и леди Гордан, как мы рады вашему приезду! Позвольте представить вам мою воспитанницу, замечательную, скромную и безупречно нравственную мисс Ваерти.

Лорд Гордан показался мне более старшей, непримиримой и менее благородной копией Себастиана Гордана, от леди Гордан у младшего следователя, к счастью, не было ничего. Ни бледного неприятного лица, ни презрительно поджатых губ, ни колючего взгляда, ни, видимо, вечно недовольного выражения на этом самом неприятном лице. Бесспорно, тот редкий случай, когда искренне радуешься, что твой будущий супруг не состоит в родстве с этой женщиной.

– Лорд Гордан, – я присела в реверансе, – леди Гордан.

Театр начал свое представление.

– Мисс Ваерти, – проговорила леди Гордан, не постеснявшись достать лорнет и пристально изучить меня с его помощью, видимо, на предмет замечательности и нравственности.

Ибо скромности мне было не занимать. Поверх и так весьма скромного платья, подаренного леди Давернетти, шел накладной кружевной воротничок-стойка, украшенный овальной синей булавкой, что удерживала весь отрез кружевной ткани, закрывающий верх платья до самой груди. Ажурные голубые перчатки скрывали мои ладони и кольцо лорда Арнела, которое могло вызвать вопросы. Помолвочное кольцо лорда Гордана было надето поверх перчатки, таким образом недвусмысленно намекало всем, для чего мы здесь сегодня собрались.

– Искренне рад встрече с вами, моя дорогая будущая сноха, – произнес лорд Гордан-старший, изысканно и непринужденно склоняясь к моей руке.

И пока леди Гордан, словно оглушенная фразой своего супруга, прожигала меня разъяренным взглядом, лорд Гордан поприветствовал леди Давернетти, миссис Эньо и даже, что неимоверно смутило миссис Макстон, ее саму. Подобное почтение было чрезмерным, но отец младшего следователя объяснил все весьма достойно:

– Искренне рад отдать должное женщине, на протяжении стольких лет столь ревностно и всесторонне заботящейся о невесте моего сына. Наслышан о вас, миссис Макстон, и счастлив, наконец, познакомиться.

Засмущалась не только моя экономка, засмущались мы все, но леди Гордан прервала неловкую паузу, возникшую в момент поцелуя руки миссис Макстон, ядовитым:

– Нас будут продолжать держать в прихожей? Не слишком гостеприимно, вы не находите?

Я невольно поежилась, а вот миссис Макстон… миссис Макстон определенно невзлюбила леди Гордан если не с первых слов, то с данной фразы точно.

* * *

Гостиную мы умудрились украсить в считаные часы. Немного магии, немного искусства миссис Эньо и совершенно великолепный вкус миссис Макстон. И теперь комната для приема гостей представляла собой если не вересковое поле, то оранжерею, взрастившую гортензии, сирень и фиалки разом. Но никакого хаоса – везде упорядоченность и сдержанность.

«Гостиная – это самая важная часть дома, – некогда наставляла меня матушка, – она отражение статуса, вкуса, интересов и образованности хозяев дома».

Не ведаю, кто наставлял миссис Макстон, но если гостиная в столичном особняке была холодной и полупустой, выражая абсолютное нежелание профессора Стентона принимать гостей, то здесь, как и полагалось, не осталось ни одной свободной поверхности. Все было заставлено вазами, вазочками, скульптурами, цветами, картинками в рамках и стеклянными фигурками. По общепринятым правилам данные предметы обязаны были отражать мой круг интересов, так что у любой опытной матроны, узревшей все это разнообразие, возникла бы мысль, что мисс Анабель Ваерти увлекается цветами, изваяниями, вышивкой, дорогой посудой, книгами по кулинарии и прочим бредом, который никогда не входил в сферу моих интересов.

Однако леди Гордан не успела задать ни единого вопроса, так как взгляд ее упал на стоящий в центре гостиной стол.

Стол и сервант были максимально важными деталями гостиной, но если стол обязан был быть, то сервант в доме незамужней леди не являлся необходимым предметом мебели. Поэтому мы отыгрались на столе. И перед лордом и леди Гордан стоял поистине достойный музея предмет мебели. Белоснежная мраморная поверхность с вкраплениями серебра в каменную породу – моя работа, полностью моя, несколько часов творила. И эта каменная монолитная плита столешницы располагалась на деревянной основе, которую удерживали изысканные посеребренные дубовые резные ножки. На то, чтобы придать столь же помпезную изысканность стульям, у меня не хватило сил, и потому все они были задрапированы тканью с серебряной вышивкой, гармонируя по цвету со столом.

– О, – только и сумела высказать леди Гордан при виде подобного великолепия.

«Один-ноль», – подумала я, и совершенно напрасно.

– Моя дорогая, – леди обернулась ко мне, – а вы не находите слишком расточительным покупку столь вопиюще дорогой мебели? Вы ведь даже не леди, ваш статус значительно ниже, и вам следует быть скромнее!

Мы с миссис Макстон переглянулись. Миссис Эньо жестом напомнила о том, что у нее есть сковорода. Доктор Эньо поспешил придержать свою излишне воинственную супругу.

Леди Гордан, явственно довольная собственным высказыванием, двинулась вперед, придирчиво осматриваясь и иногда брезгливо касаясь то одного, то другого предмета. Напрасно, они все были настоящими – миссис Макстон приобрела их в лавке старьевщика, а Бетси идеально отмыла.

– Вы привезли это из столицы?

– Да, – солгала, и глазом не моргнув.

– Оно и видно: на статуэтках заметны следы не слишком бережной перевозки. Как я погляжу, небрежность – одна из основных черт вашего характера.

Подобное оскорбление задело всех в этом помещении, кроме меня. Мне хватило истории с газетой и того факта, что леди Гордан не погнушалась использовать собственного сына, чтобы узнать, кто сегодня стоит на посту у ворот города. И ныне я волновалась более о том, на что еще способны драконицы, нежели о финале этого явно обреченного на провал ужина.

– Несомненно, вы правы, – ответила столь ровно и безмятежно, что до леди Гордан мгновенно дошел факт неспособности ее высказываний достичь поставленной цели.

– В остальном – все достойно, – с видом милостивого судьи вынесла она окончательный приговор.

– Благодарю.

– Присаживайтесь! – радушно предложила леди Давернетти.

Я бы предпочла, чтобы это сказала миссис Макстон, однако по правилам этикета прислуга не могла сидеть за одним столом с господами. Несомненно, я попыталась настоять на присутствии своей домоправительницы, но миссис Макстон была непреклонна, заявив: «Моя дорогая, все должно пройти на высшем уровне, а после мы с вами еще вволю посидим за одним столом».

В данный конкретный момент о принятом ею решении сожалели как минимум двое – я и сама миссис Макстон. Однако наше совместное расследование и общая нелюбовь к драконам привели к тому, что после вскрывшейся истории с газетой все мои домочадцы, даже не ведая о ядах и иглах, принятых в этом высшем обществе, прониклись весьма существенной враждебностью к леди Гордан. До подсыпания металлической стружки на стул дело, к счастью не дошло, но я уже слишком хорошо знала своих близких, чтобы отчетливо ощутить – сейчас начнется нечто.

Центральное место за столом заняла леди Давернетти как наставница и блюстительница моих нравов. По правую руку от нее села я, по левую – леди и лорд Гордан. Несколько мгновений пара созерцала подсвечники, вазы, графины с водой, по правилам водруженные на середину стола, и все, казалось бы, свидетельствовало о том, что ужин пойдет своим чередом, но… миссис Макстон никогда не прощала оскорблений. Особенно если оскорбили меня.

И пока лорд и леди Гордан рассматривали сам стол и имеющиеся на нем предметы, миссис Макстон стояла, свысока взирая на леди Гордан и определенно готовилась мстить. И даже мне стало интересно как.

В следующее мгновение миссис Макстон развернулась и вышла. Мы с леди Давернетти сопроводили ее уход напряженными взглядами, я – по причине того, что опасалась последствий, леди Давернетти – по причине необходимости присутствия домоправительницы во время столь важного ужина. По счастью, миссис Макстон вернулась довольно быстро, чем успокоила мать старшего следователя, но вовсе не меня – взгляд, брошенный экономкой на леди Гордан, свидетельствовал о том, что сейчас произойдет что-то крайне неприятное для драконицы.

Подали первые блюда – жареную рыбу со спаржей.

Лиззи и Бетси ловко разнесли все тарелки, но хватило одного взгляда, чтобы понять – мне, леди Давернетти и лорду Гордану подали морскую рыбу, практически не обладающую костями. Перед леди Гордан же водрузили тарелку с обычным речным карасем, пусть и приготовленным столь виртуозно, что карася в этой рыбе едва ли мог распознать не маг. Внешне блюдо леди Гордан ничем не отличалась от остальных блюд. А вот внутренне… Что ж, мистер Оннер умел мстить красиво.

Но и миссис Макстон не отставала.

Едва горничные расставили блюда, последовало обновление наших столовых приборов. И это было изощренное, тонкое издевательство. В столице любили различные новшества. К примеру, вилки со специальными зубчиками, для извлечения маринованных овощей из баночек, специальные вилки для хлеба, потому как брать его голыми руками считалось неприличным, наборы для разделки рыбы, различной формы щипцы для сахара, вилки для улиток, нагреватели для ложек, щипцы для спаржи, ложки для густого соуса, десертные вилки, ножи для масла, ножи для паштета, лопатки для подгребания еды… Миссис Макстон раскладывала все это самолично с самым невозмутимым выражением лица, в то время как леди Гордан стремительно и существенно бледнела – едва ли ей была знакома хотя бы половина из данных столовых предметов.

– М-да, – наконец презрительно произнесла она, – как я посмотрю, вы слишком многое привезли из столицы.

Миссис Макстон удовлетворилась было своей местью, но после данных слов на стол перед леди Гордан легла также ложечка для извлечения костного мозга.

– Б-б-благодарю вас, – сквозь зубы проговорила леди Гордан.

И еще никогда я не ела под столь пристальным вниманием окружающих, потому как, в отличие от них, рыбными приборами я пользоваться умела, как, впрочем, и всеми иными столовыми приборами – профессор Стентон обожал новшества и считал необходимым приучить меня к тому же. И вот теперь у меня напряженно пытались учиться.

– Мисс Ваерти, – кромсая ножом для паштета несчастную тушку очень костистой рыбы, начала леди Гордан, – мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, чтобы определить степень вашей… воспитанности и знания манер.

– Это нож для намазывания паштета, – мстительно сообщила ей миссис Макстон, стоящая на шаг позади.

Леди слегка покраснела и начала срочно искать нужный нож, сравнивая тот, что был у меня в руке, с имеющимися перед ней.

– Итак, – так и не найдя нужного ножа, а потому принявшись за спаржу, произнесла леди Гордан, – начнем с домоправления. Опишите мне круг занятий дворецкого.

– Для спаржи используются специальные щипчики, – вновь с нескрываемым злорадством подсказала леди миссис Макстон.

Леди Гордан покраснела сильнее, попыталась исправиться и грозно вопросила у меня:

– Итак?

– Обязанность дворецкого – поддерживать порядок в доме, контролировать работу слуг. Так же он отвечает за получение корреспонденции. – Да, матушкины наставления пришлись как никогда кстати.

И тут леди Давернетти произнесла:

– Мисс Ваерти, стряпня мистера Оннера выше всех похвал, давно я не пробовала столь восхитительной рыбы.

– Да, дивный вкус, – согласился уделяющий все свое внимание данному блюду лорд Гордан.

Я так же отрезала кусочек и была вынуждена признать – приготовлено неимоверно вкусно, так что длительное молчание леди Давернетти и лорда Гордана вполне можно было понять, и я с удовольствием присоединилась к отдающим предпочтение ужину, а не беседе. Леди Гордан с ненавистью оглядела всех нас и предприняла повторную попытку приступить к трапезе, но первый же кусочек, что ей удалось отделить от тушки, оказался столь костистым, что леди не решилась отправить его в рот, а разделывать речную рыбу изящно и элегантно, не замарав руки, могли немногие. К примеру, я бы не смогла. Таким образом, леди Гордан пришлось удовольствоваться спаржей, от чего у миссис Макстон на лице просияла поистине торжествующая улыбка, а мистер Оннер дважды прошелся мимо дверей в гостиную, наслаждаясь произведенным эффектом.

Подали второе блюдо – грибной суп. Для него также имелась отдельная ложечка, и ее следовало достать из нагревателя для ложек, что я и сделала, все остальные последовали моему примеру. И приободрившаяся леди Гордан надменно продолжила экзамен.

– Экономка, – произнесла она.

– Домоправительница, – поправила я. – Контроль за уборкой, чистка столового серебра, наблюдение за поведением горничных, счета. В ее ведении также все кладовые запасы.

Леди Гордан хотела было придраться, но придираться было не к чему – я все выучила.

– Камердинер? – был ее следующий вопрос.

Затем последовали «горничная, личная горничная, лакей, конюх» и все прочие должности домашней прислуги. Я отвечала, как прилежная ученица на экзамене у строгой классной дамы, а моя «экзаменаторша» все больше нервничала и ошибалась. И немудрено – миссис Макстон не упускала случая подметить каждую допущенную ею ошибку, и ко всему прочему добавление дополнительных столовых приборов стало поистине форменным издевательством над леди.

К моменту, когда подали десерт, леди Давернетти сияла от гордости за меня, миссис Макстон просто торжествующе сияла, лорд Гордан взирал на меня с явным интересом, у леди Гордан закончились и вопросы, и саркастичные замечания. В совершенной растерянности драконица проследила за тем, как Бетси подает чай мне и леди Давернетти, а Лиззи обслуживает лорда Гордана и ее. Судя по тому взгляду, что леди Гордан кинула на мою чашку, не приходилось сомневаться в ее планах столкнуть меня с реалиями высшего общества Вестернадана как минимум посредством слабого яда, а как максимум применив яд смертельный. Но присутствие Лиззи заставило леди отказаться от этой идеи, а меня задуматься о том, кто такая Лиззи… И сколько ей лет, раз свекр леди Давернетти приставил к ней эту горничную перед самой свадьбой, и получается, до рождения старшего следователя, а он не был молод.

Увы, в текущих условиях, когда я не могла задать интересующие меня вопросы, а леди Гордан – отравить меня до того, как в обществе станет известно о моей помолвке с лордом Горданом, нам оставалось лишь вкусить десерт за чашечкой чая и мирно разойтись, но именно в этот момент грянул гром. И гром был таков, что сотряслись стены дома.

Все мои домочадцы отреагировали совершенно спокойно – сказывалась привычка, леди Давернетти от испуга вскрикнула, и спокойная, как скала, Лиззи поспешила к ней, лорд Гордан поднялся, леди Гордан обронила собственное пирожное, есть которое новомодной плоской ложечкой, коварно поданной к десерту, оказалось не слишком удобно.

Я же невольно глянула на часы – до одиннадцати было еще более двух часов, а потому, когда сначала завыл ветер, определенно от порыва могучих крыльев, распахнулась входная дверь, а после я услышала в холле вопрос лорда Арнела: «Где мисс Ваерти?», подскочила мгновенно. С момента нашего последнего разговора градоправитель Вестернадана ни разу не прибывал в человеческом обличье, предпочитая драконью форму, а значит, произошло что-то плохое. Что-то очень и очень плохое.

И тут леди Гордан позволила себе менторское:

– Приличные леди не вскакивают по первому зову мужчин! Особенно если этим мужчиной не является отец, брат или опекун!

– Это по работе, – ответила, торопливо покидая столовую.

– Приличные девушки не работают! – торжественно заключила леди Гордан, пытаясь взять реванш за определенно неудавшийся для нее вечер.

– А приличные дамы не роняют еду на свои наряды, – едко вставила миссис Макстон.

Вот с точки зрения миссис Макстон вечер более чем удался, и сбавлять обороты моя домоправительница, похоже, не собиралась вовсе. Более того, судя по ее торжествующему взгляду, отважная уроженка севера уже планировала планомерный разгром всего высшего общества Вестернадана, и, зная моих домочадцев, я вполне могла рассчитывать на победу.

– Вы должны сесть и дождаться доклада дворецкого! – стараясь не обращать внимания на слова миссис Макстон, авторитетно высказалась леди Гордан.

Однако я не стала этого терпеть.

– Прошу меня извинить, – произнесла максимально вежливо и быстро вышла из-за стола.

– Недопустимое поведение! – воскликнула леди Гордан.

Я оглянулась у двери, выразив все свое негодование лишь одним взглядом, но никак не комментируя ее высказывание, вышла в прихожую.

Лорд Арнел ожидал у входа, так и не зайдя в дом.

Он стоял в легкой шелковой рубашке, не менее легких брюках и высоких охотничьих сапогах, а значит, дракон сюда несся на крыльях во всех смыслах этого слова.

– Мисс Ваерти, – произнес крайне напряженно лорд Арнел, еще даже до того, как я подошла, – где лорд Гордан?

И меня пошатнуло.

– Обойдемся без обмороков. – Градоправитель Вестернадана говорил быстро и жестко. – Мне известно, что он был у вас, прибыв несколько ранее своих родителей, но покинул ваш дом сразу после лорда Давернетти. Вам известно, куда он направился?

Я кивнула.

Арнел вопросительно изогнул бровь.

В столовой что-то разбилось, и я, даже не заглянув туда, догадалась о том, кто и что разбил.

– Вероятно, он последовал к северным воротам, – сообщила я.

Пристальный взгляд лорда Арнела и холодное:

– Зачем?

О, я смутилась, не зная, как объяснить все произошедшее, и задала наводящий вопрос:

– Вам довелось прочесть сегодняшнюю статью на первой полосе субботней газеты?

Отрицательное движение головой. Порой лорд Арнел пугал, даже оставаясь молчаливым.

Судорожно вздохнув, я постаралась быть максимально краткой:

– Прибыв ранее родителей, лорд Гордан предложил мне ознакомиться со статьей, дабы подготовиться к вопросам, которые, вероятно, последовали бы от леди Гордан.

И тут я поняла, что вопросов не последовало. Ни единого вопроса, что крайне странно. Несколько недоуменно оглянувшись на дверной проем гостиной, я подумала, что, даже не сообщи мне Себастиан о вопросе своей матушки, я бы сочла ее поведение подозрительным уже на основании одного этого факта. Но об этом я могла поразмышлять и позже.

– В конце статьи обнаружились некоторые странности и указывалось, что корреспондент газеты выехал в столицу для того, чтобы узнать истину о моем разрыве с нареченным. Это показалось мне странным, так как я знаю, что территории Железной Горы ныне закрыты для выезда, о чем я и сообщила лорду Давернетти. Когда старший следователь покинул нас, лорд Гордан вспомнил, что леди Гордан сегодня осведомлялась у него о том, кто стоит на страже у северных ворот. Таким образом, боюсь, что содействие корреспонденту, покинувшему Вестернадан, оказала, вероятно, леди Гордан.

Лорд Арнел быстро вошел в дом и, стремительно проходя мимо меня, легким движением руки прикоснулся к моей щеке, так быстро и невесомо, что ласка осталась почти не замеченной. Но только почти – дракон тут же извлек перчатку из кармана брюк и, натягивая ее на длинные пальцы, вошел в столовую.

– Это все ложь! – визгливо воскликнула леди Гордан.

Никого не заинтересовали ее слова, дракон лишь холодно спросил:

– Лорд Гордан, вы позволите?

И получил ответ:

– Учитывая, что речь идет о жизни моего сына – более чем.

– Нет! – снова леди Гордан. – Вы нарушаете закон! Вы не имеете права! Вы…

– По закону вы – собственность своего супруга, – отрезал, прерывая ее истерику, лорд Арнел. – Не сопротивляйтесь, иначе вам будет хуже.

В столовой разбилось что-то еще, и я поспешила туда, чтобы, войдя, узреть дивную картину – одной рукой, затянутой в перчатку, лорд Арнел удерживал леди Гордан за предплечье, второй, также облаченной в перчатку, прикасался к ее виску. Лицо лорда Арнела мне было видно лишь в профиль, но судя по тому, как дергались желваки на скулах дракона, можно было прийти к выводу, что дела вконец плохи.

– Мисс Ваерти, – не отрывая взгляда от чудовищно и жестоко допрашиваемой леди, произнес лорд Арнел, – насколько мне известно, у вас великолепная память.

– Не слишком, – была вынуждена признать я.

– В любом случае постарайтесь запомнить: «Pallentes nubilus conscientia», «Oblito dimisit», «Distorting sensus», «Dormite nomen, adfuerit». Переведете для доктора Эньо? Лорду Гордану-старшему потребуется врачебная помощь.

И не слишком бережно швырнув леди Гордан на стул, где та осела сломанной тряпичной куклой, ринулся к выходу.

Я бросилась следом с единственным вопросом:

– Лорд Арнел, вы…

Он остановился, сдергивая перчатки и вопросительно-сдержанно глядя на меня. А сдерживал он, я боюсь, ярость.

– Вы, – нервно сглотнула, – вы успеете?

Хотелось спросить: «Вы успеете спасти лорда Гордана?», однако подобный вопрос я задать не решилась. Но мне показалось, лорд Арнел понял, что именно я желала узнать. Один взгляд в мои глаза, и безоговорочное:

– Да.

За этим «да» скрывалось многое, но я была уверена, этот дракон превзойдет себя в очередной раз, чтобы сохранить того, о жизни которого я практически умоляла.

– Я буду ожидать новостей, – прошептала, тяжело дыша.

Горькая усмешка на красивых губах, разворот, шаг прямо с роскошного черно-серебристого ковра, который в честь гостей был вновь постелен на порог, и огромный черный дракон взмывает ввысь, затмевая свет звезд.

* * *

С тяжелым чувством я вернулась в столовую. Здесь миссис Эньо хлопотала у пытающейся изображать обморок леди Гордан, но она была единственной, кто преисполнился желанием позаботиться об этой весьма недостойной женщине.

– Мисс Ваерти, – доктор Эньо поднялся при моем появлении, – позвольте уточнить: безумие, нарушение зрительных функций, сонливость?

Я отрицательно покачала головой и, глядя на лорда Гордана-старшего, перечислила перевод тех заклинаний, что сообщил лорд Арнел:

– Затуманенное сознание, Ослепление, Искажение восприятия, Сон, Забвение.

Доктор Эньо тяжело опустился на стул.

– Простите?! – нервно вопросил лорд Гордан.

– Да как он узнал?! – в ярости воскликнула леди Гордан.

Ни я, ни доктор Эньо не обратили и малейшего внимания на ее негодование, мы оба напряженно думали.

– Вы уверены, что лорд Арнел определил все правильно? – задал лишь один вопрос доктор.

Мне пришлось кивнуть и пояснить:

– Лорд Арнел превосходно разбирается в заклинаниях человеческой магической школы, так что, боюсь, никакой ошибки быть не может.

И мы разом посмотрели на лорда Гордана-старшего. Что ж, я старалась, я искренне старалась, чтобы данный ужин прошел безупречно, я повторила все то, что вбивалось в мою тогда еще вовсе не склонную к науке голову с одиннадцати лет, я идеально ответила на все вопросы придирчивой леди Гордан, я не провалилась и могла бы с легкостью прямо сейчас сдать экзамен по домоведению, но… видимо, судьба у меня такая, крайне особенная.

– Я не справлюсь сам, – признался доктор Эньо, – слишком много всего наложено на лорда Гордана и, вероятнее всего, накладывалось достаточно длительное время, постепенно и незаметно. Это невозможно ликвидировать.

Удивительно, но леди Гордан даже кивнула, невольно подтвердив, что снять действительно невозможно. И это был крайне неосмотрительный жест с ее стороны – миссис Эньо соображала весьма быстро, а еще в ее ридикюле имелась сковорода, и миссис Эньо поистине обладала уникальным навыком мгновенного ее извлечения.

– Дорогая, не… – начал было доктор Эньо.

Но было поздно.

Звонкий удар, как обо что-то пустое, и леди Гордан сползла со стула на пол. Доктор Эньо закатил глаза, но все же удержался от упрека, видимо, догадываясь, что в этом случае отважная и суровая северянка опустит сковороду уже на его слегка плешивую голову, а потому лишь страдальчески посмотрел на меня.

– Somnum! – заклинание сна окутало леди Гордан в тот же миг, погрузив в глубокий и вовсе не оздоровительный сон.

А нас с доктором Эньо – в глубокое уныние.

Наше уныние было весьма оправданно – лорд Гордан-старший, судя по словам лорда Арнела, пребывал более чем в плачевном состоянии, и… он также осознал это. Дракон, приблизившись ко мне, хотел было что-то сказать, но взгляд его скользнул по моей праздничной прическе, по васильковому платью, и стереотипы победили.

– Доктор Эньо, возможно, вы знаете кого-либо, к кому я мог бы обратиться с данной проблемой? – сдержанно спросил лорд Гордан.

Достойная сдержанность и достойное поведение для того, кто только что узнал, что фактически обречен. И осознание им полной обреченности лишь усилилось, когда вместо ответа на его вопрос доктор Эньо выразительно посмотрел на меня. Лорд Гордан-старший, следуя за его взглядом, тоже посмотрел на меня.

Удивительно, но, несмотря на наложенное заклятие, леди Гордан завозилась было под столом, и совершенно напрасно – миссис Эньо была начеку. Северянки всегда начеку, жизнь на севере трудна и полна опасностей, а потому учит быстро реагировать на любую угрозу.

Глухое «Бам», воцарившаяся после всего этого тишина, и мой вопрос к доктору Эньо:

– Вы сталкивались с чем-то подобным ранее?

– Да, – сухо ответил врач. – Сталкивался. При констатации смерти.

– Какой ужас… – проговорила потрясенная всем случившимся леди Давернетти.

Ее верная горничная стояла, закрывая свою госпожу от любой опасности, и, судя по положению, таковой опасностью Лиззи уверенно считала исключительно леди Гордан, и только ее.

– Да что же в этом проклятом городе происходит?! – не сдержавшись, воскликнула миссис Макстон.

Я понимала, что, кроме меня, ей никто не ответит, и поэтому тихо сообщила:

– То, о чем предупреждал лорд Гордан.

Посмотрела на отца Себастиана и нервно уточнила:

– Лорд Гордан-младший.

– Похоже, мой сын делился с вами многим, – заметил лорд Гордан-старший, но за надменностью и сдержанностью он не сумел скрыть существенную бледность.

Я же стояла, нервно теребя кольцо лорда Арнела, сокрытое под кружевом перчатки, и с содроганием думала о безумном и, на мой взгляд, абсолютно нездоровом желании дам Вестернадана женить всех драконов. Именно женить. Это могло бы показаться забавным, ведь в человеческом обществе обыкновенно стараются сбыть с рук девиц путем выдачи их замуж, здесь же упорное желание женить. И не просто так, а лишь на той, что сумеет контролировать своего супруга. Мне не хотелось верить, что все слова Себастиана о драконицах оказались правдой, но и игнорировать данную информацию и данную особенность Города Драконов становилось невозможно.

– Что ж, – произнес после нескольких минут молчания лорд Гордан-старший, – я полагаю, нам пора.

В этот момент миссис Эньо вновь взяла сковороду на изготовку, и я просто не могла не отметить очевидного факта:

– На леди Гордан заклинание сна. «Somnum» не мешает абсолютно никаким функциям организма, оно не препятствует кровотоку, не нарушает эмоционального фона, не блокирует течение флегмы, а следовательно, организму леди нет смысла с ним бороться как минимум около получаса. Но вот мы наблюдаем уже третье пробуждение… И мне крайне любопытно, по какой причине происходит подобное.

Лорд Гордан пошатнулся.

Это заставило нас с доктором Эньо обратить внимание на дракона, и мы отметили несколько странных и даже пугающих деталей – лорд Гордан не просто стал бледен, его бледность приобретала какой-то нездоровый желтоватый оттенок, лицо и шея же заметно ссыхались так, словно джентльмен потерял несколько фунтов веса прямо на наших глазах и за какие-нибудь считаные минуты. Более того – ситуация определенно продолжала усугубляться.

– Tempus! – мой крик прозвучал почти оглушительно, а действие заклинания было направлено вовсе не на лорда Гордана, а на его все еще лежащую под столом супругу.

Доктор Эньо, приготовивший то же заклинание, но собирающийся использовать его на самом лорде Гордане, чтобы стабилизировать тяжелое состояние больного, приспустил очки, потрясенно глядя то на меня, то на дракона, стремительно теряющего бледность.

– Как вы догадались? – изумленно вопросил доктор.

– Просто логика. – От ужаса я еле могла говорить, это был какой-то ставший явью кошмарный сон, и я даже дышала с трудом.

И я не просто дышала с трудом, я задыхалась. Я не хотела верить! Я только что видела это собственными глазами, но я не хотела верить! Я не хотела даже думать об этом. Я не хотела понимать и принимать такую действительность. Я чувствовала, что падаю… куда-то в пропасть или на самое дно черной топи… Что это за город? Что за правила? Что за бесчеловечность? Что за… Что все это значит, черт возьми?!

– Чаю, мисс Ваерти? – осторожно спросила миссис Макстон.

И я осознала, что сижу на полу, держась за сиденье стула в попытке не упасть окончательно, и каждый вдох дается мне с огромным трудом.

– Да, благодарю вас, – прошептала, приходя в себя, – мятный, с вербеной, если вас не затруднит.

Не извинившись, не прощаясь, забыв обо всех правилах приличия, я рывком поднялась и, стремительно выбежав из столовой, все так же задыхаясь, взбежала по лестнице наверх.

В висках стучала в такт биению сердца одна фраза лорда Арнела: «Не моя бабушка, не моя, мисс Ваерти. И вы почти докопались до сути, взяв в библиотеке «Список известнейших семейств Вестернадана» и «Историю Города Драконов с древних времен и до наших дней». Докопалась ли я до сути? Нет! Но, кажется, тогда я вступила на верный путь. Чудовищный, страшный, потрясающий своей жестокостью, но абсолютно верный путь!

Поспешившая вслед за мной миссис Макстон застала меня с чернильной ручкой, которую я, шипя от боли, вгоняла в свою ладонь.

– Мисс Ваерти! – испуганно воскликнула экономка.

– Заприте дверь, – попросила я и рухнула на колени.

«Curiositas est nefas» – на сей раз над тайником профессора Стентона я вывела эту фразу идеально с первого раза, опыт – хорошая штука. Щелчок замка, медленно сдвигающаяся пластина тайника, и у меня в руках четыре книги, что я спрятала здесь еще после разговора с лордами Арнелом и Давернетти в склепе отцов-основателей Города Драконов: «Рецепты яблочного пирога», «Вышивание мелким бисером», «Список известнейших семейств Вестернадана», «Историю Города Драконов с древних времен и до наших дней». Я прижала к груди их все, закрыла тайник и, подскочив, сообщила миссис Макстон:

– Встречаемся в подвале. Поручите наших гостей заботам четы Эньо.

И, срывая с волос шпильки, поспешила на кухню, где под изумленным взглядом мистера Оннера аккуратно сняла со стены гобелен с картой убийств, начертанной мистером Илнером, и, сообщив: «Жду вас внизу», покинула повара.

* * *

Меня била нервная дрожь, руки тряслись, но разум… разум был кристально чист и готов ко всему.

Для начала я закрепила гобелен, затем призвала не просто заклинание света, а несколько заклинаний «Lucerna», и под потолком подвала засияло двенадцать ярких магических светильников. Так что, когда появились миссис Макстон и Бетси с зажженными канделябрами, необходимости в них уже не было. Домоправительница и горничная быстро погасили свечи и поспешили вниз. Следом за ними появились мистер Оннер с едой – о, он же не мог оставить нас голодными, – и мистер Илнер с тростью – несмотря на своевременное лечение, инфаркт не прошел бесследно и конюху требовалось время для восстановления. Мистер Уоллан появился с оружием и, едва мистер Оннер разместил поднос с едой на камне-основании, бросил ему его излюбленный браунинг.

Все устроились рядом с едой, Бетси быстро собрала бутерброд для себя, все остальные воззрились на меня в ожидании моих слов.

Что ж, с растрепанными волосами, которые, избавив от шпилек, я кое-как собрала в небрежную косу, сдув со лба несколько особенно назойливых прядей, я мрачно сообщила:

– Все было на поверхности. Все это время все ответы были на поверхности. Мы их попросту не увидели!

Мои домочадцы переглянулись, но никто не произнес ни слова.

– С самого начала, – мой голос дрогнул, – с самого трижды проклятого начала мы с вами пришли к непостижимому, но единственно верному. Вспомните, открыв тайник профессора Стентона и обсудив те скудные находки, что нас ожидали в месте, которое, казалось, даст все ответы, мы пришли к общему выводу: «Подытоживая ваши заявления, можно выдвинуть смелое предположение – что все в Городе Драконов против этих самых драконов, причем даже драконы».

Все молча и согласно кивнули, Бетси даже перестала жевать.

– Но это показалось сущим абсурдом, – тихо сказала миссис Макстон.

Остальные кивнули, соглашаясь с ее словами.

А я, в полном смятении, была вынуждена открыть им глаза на случившееся только что:

– Леди Гордан, – я вскинула руку, указав наверх, в направлении столовой, – леди Гордан в прямом смысле этого слова питается силой и жизнью лорда Гордана!

Миссис Макстон начала нервно теребить передник. Бетси охнула и продолжила есть. Мистер Уоллан мрачно посмотрел наверх, словно видел леди Гордан через перекрытия и пол, а мистер Оннер невозмутимо проверил спусковой механизм своего браунинга, видимо, здраво рассудив, что от пули еще никто не уходил живым.

– Я бы никогда не поверила, если бы это не произошло буквально на моих глазах! – Мой голос срывался, я начала в панике ходить по подвалу, пытаясь успокоиться. – А ведь все, абсолютно все лежало на поверхности! Все доказательства, все признаки, все объективные данные, абсолютно все!

Пройдя еще несколько шагов, я, пошатнувшись, обессиленно опустилась на пол.

– Мисс Ваерти, покрывало? – учтиво осведомился мистер Уоллан.

– Нет, благодарю вас. – Манеры превыше всего.

Судорожный вдох и выдох, судорожная же попытка систематизировать имеющиеся данные, и малодушное желание не знать, не разбираться в этом, не принимать и не понимать то, что казалось безумием, но, к моему безумному же сожалению, вполне себе существовало.

– Никак не могу выразить словами, – призналась своим самым близким. – В мыслях обрывки фраз, догадки, слова профессора Стентона и даже практически сложившаяся картина происходящего, но я поистине не в состоянии найти подходящие слова, чтобы выразить все это!

И я не стала добавлять, что просто задыхаюсь от ужаса.

– Давайте любыми, – сказал мистер Оннер, извлекая из фартука блокнот и карандаш, с помощью которых он обычно составлял меню. – Можно начать со вполне справедливых слов, навроде «и пусть все драконы подохнут».

– Попробуем все вместе, получалось же раньше, – сказал мистер Илнер.

– Говорите, что сможете, а там разберемся, – добавил мистер Уоллан.

Бетси кивнула.

Миссис Макстон тихо сказала:

– Что-то подсказывает мне, что ничего хорошего мы не услышим.

И она была абсолютно права.

Я же, поднявшись, последовала советам своих домочадцев и начала озвучивать мысли, которым ранее не придала необходимого значения:

– Послание из тайника профессора Стентона гласило: «У драконов первой крови ходит совершенно идиотская легенда о том, что, если провести ночь с девственницей, в которую дракон влюблен, у него проснется память крови. Мы с тобой совместными усилиями доказали абсолютную антинаучность данной теории, но будь готова к тому, что драконы верят в это примерно так же, как в то, что у женщин с образованием – бесплодие».

– Это бред, – высказался мистер Оннер. – Я про бесплодие.

– Как сказать, – задумчиво проговорил мистер Уоллан. – Далеко не каждая семья может позволить себе дать приличное образование дочери, соответственно, деве без образования сложнее составить хорошую партию. Но вовремя пущенный слух, и ситуация на брачном рынке мгновенно изменилась, причем в сторону тех, кому это было выгодно.

– Полностью согласна с вами, – подтвердила миссис Макстон. – Однако какая выгода у тех, кто распространяет легенду о пробуждении крови?

– Никакой, – произнесла я, – поэтому существуют те, кто не желает никакого пробуждения крови.

– И это не мужчины, – мрачно подытожил мистер Уоллан.

Кивнув, процитировала слова профессора Стентона:

– «Существует целая сеть тех, кто противостоит пробуждению памяти крови, поэтому, попав в город, ты столкнешься с тем, что девы драконов нередко рожают задолго до вступления в брак».

Бетси, дожевав откушенное от сэндвича, тихо попросила:

– Дальше.

Все глянули на нее так, что горничная смущенно опустила взгляд, но она была полностью права – следовало продолжать.

– Очень многое сообщил лорд Гордан, – сказала, вновь откидывая непослушные волосы назад. – Именно он рассказал, что в Городе Драконов правят женщины.

И на меня с полным недоумением воззрились все мои домочадцы.

Что ж, я пересказала им поведанное мне лордом Горданом:

– Три неоспоримых факта. Первый – отцы-основатели Вестернадана покончили с собой, чтобы унести страшную тайну в могилу, но их жены – остались.

Бетси невольно поежилась, но остальные взирали на меня со всем вниманием, на которое были способны.

– Второй, – продолжила я, – в Вестернадане существует целое тайное общество, созданное с единственной целью – женить каждого половозрелого дракона.

Миссис Макстон невольно кивнула, мужчины нахмурились, но факт оставался фактом – существует, и мы столкнулись с этим.

– Третье, – мне не хотелось говорить об этом, но выхода особо не было, – пистолет, которым угрожал мне мистер Тоуа, принадлежит Трейен Арнел, младшей дочери Беллатрикс Стентон-Арнел.

– Тысяча дохлых чертей! – выругался мистер Оннер.

И даже миссис Макстон не одернула его, никто вообще ничего более не сказал.

– И это не все, – я вновь приложила ледяные пальцы к вискам, – есть еще то, что я упорно игнорировала, а игнорировать не следовало бы. Вы все видели сине-голубое свечение, исходящее от меня, не так ли?

И я опустила руки.

А Бетси выронила недоеденный сэндвич.

– И что все это значит? – хрипло спросил мистер Илнер.

– Это была не моя сила, это была магия лорда Арнела, – выговорила я, выдержав всеобщие не самые одобрительные взгляды.

Некоторое время все молчали, затем мистер Уоллан вопросил:

– Вы пользовались ею неосознанно?

– Я ею не пользовалась! – ответила возмущенно.

Но суть была даже не в этом.

– Но огромная проблема в том, что я могла бы воспользоваться! – Вот что мне пришлось сказать своим домочадцам. – При желании, да и даже без него, я могла бы ее использовать, но у меня есть принципы.

– А у дракониц – нет, – тихо сказала миссис Макстон.

И обратилась к мистеру Уоллану:

– Напомните мне, сколько раз профессор Стентон оказывался в постели после того, как его навещала леди Алисент Арнел?

Тихое ругательство и хриплый ответ:

– Каждый раз. Мы списывали это на темперамент и ненасытность дракониц в деле любовных утех.

– Я помню, – холодно отозвалась миссис Макстон, одним тоном обозначив, что подобные детали в моем присутствии недопустимы для обсуждения.

И я, боюсь, была полностью с ней согласна, потому что я попросту не желала всего этого знать. Я была зла на профессора Стентона, игнорируя такой постулат, как «о мертвых или хорошо, или ничего». До сих пор, несмотря на то что давно смирилась с собственной участью, я чувствовала себя жестоко обманутой и не менее жестоко преданной. Особенно после того, как мне стало известно об участи, постигавшей письма моих родителей… А еще я чувствовала себя виноватой. И вина моя была для меня очевидна – мне следовало верить, что родители никогда не отвернутся от меня. Мне следовало верить в них, несмотря ни на что. И, будь у меня подобная вера, я сумела бы найти решение. Они шесть лет мне писали каждый день, а я… я даже не догадывалась об этом.

– Лорд Гордан сообщил и еще кое-что, – с трудом удержав слезы, я перешла от темы обсуждения прошлого к обсуждению насущного. – Он сказал, что с приходом к власти лорда Арнела и полной поддержке его со стороны лорда Давернетти драконицы несколько утратили свои позиции. Утратили, но не смирились с утратой.

Я указала на книги, разложенные у камня-основания:

– Продажа детей – это заработок. Кто платил, догадаться уже не сложно. – Меня коробило от осознания, что работорговля, причем торговля детьми, происходит в наше, современное время, когда казалось, что цивилизация давно победила. – Также дамы полностью контролируют браки, к примеру, лорд Гордан до сих пор не был женат лишь по одной причине – его мать была против, а в сплоченном женском обществе дракониц Вестернадана ни одна девушка не примет предложение того джентльмена, чья мать не дала согласие на брак.

– А как же любовь? – растерянно спросила Бетси.

Мне бы ее наивность, и жилось бы тогда намного легче.

Но, как оказалось, меньше всего наивности имелось у миссис Макстон.

– Любовь и дает силу, – уверенно сказала домоправительница. – Мисс Ваерти засияла с того момента, как у лорда Арнела появились к ней определенные чувства. Но нам было совершенно неизвестно, что это значит, а вот драконицы определенно в курсе подобных особенностей.

О, как же сильно я не желала, чтобы данный разговор сводился к обсуждению меня и моих отношений с лордом Арнелом.

– Подведем итоги, – решил мистер Уоллан, заметив мою нервозность и нежелание касаться темы лорда Арнела. – Итак, Арнел и Давернетти, оба потерявшие родителей, часть жизни проводят вне территорий Железной Горы.

– Согласен, – поддержал мистер Оннер. – Давернетти, как мы помним, отметился в деле поиска и расследования преступлений магов старой школы. Арнел, вероятно, также в стороне не остался.

Мистер Уоллан кивнул.

– Можно предположить, – вступил в беседу мистер Илнер, – что часть молодости Арнел провел в столице, по крайней мере, устройство услуг перевозки и правила работы наемных кэбов один в один как в столице.

– Вполне возможно, – согласилась миссис Макстон. – Ко всему прочему, в отличие от того же лорда Гордана, лорд Арнел, насколько мне удалось заметить, более склонен к патриархальной системе устройства общества и привык принимать решения, вовсе не советуясь с женской половиной.

– Даже не беря в расчет их мнения или желания, – добавил мистер Уоллан.

– И тогда леди согласились сотрудничать с герцогом Карио! – воскликнула Бетси.

И мы все невольно кивнули – Бетси была права.

– Я полагаю, они некоторое время пытались решить проблему своими силами, – сказала миссис Макстон. – Продажа детей и сотрудничество с императорской властью тоже в своем роде сговор.

– Но время шло, а с Арнела и Давернетти как с гуся вода, – усмехнулся мистер Илнер. – Слышал, они даже приемы и балы игнорировали без зазрения совести.

– И где-то в этот момент появился Карио, – задумчиво предположил мистер Уоллан.

Мы все столь же задумчиво кивнули – все это звучало логично.

– Четыреста жизней, – миссис Макстон взяла чашечку с чаем с подноса, – вот чего я не могу понять, так это того, как они согласились заплатить подобную чудовищную цену.

Это было тем, чего не могла понять и я, но:

– Лорд Гордан сказал, что у леди Беллатрикс много дочерей, а у старой леди Арнел весьма существенное количество внучек и правнучек. И все это крайне сплоченная семья, жаждущая исключительно одного – свободы от лорда Арнела. Однако так же в Городе Драконов полно и незаконнорожденных детей.

– Тогда ясно, – миссис Макстон тяжело вздохнула, – учитывая количество незаконнорожденных девочек, драконицы планировали отделаться малой кровью. Но не вышло.

– Да, – кивнула я, – не вышло. Для неосознанной трансформации дракона требовалось изрядное эмоциональное потрясение, а потому Лаура Энсан определенно изначально планировала убийства девушек из рода Арнел. И все же, даже поняв, что ситуация выходит из-под контроля, никто из заговорщиц не предпринял ничего по-настоящему действенного.

И тут Бетси сказала:

– А я вот чего понять-то не могу никак – лорд Арнел о заговорах леди знал или как?

Что ж, я не ведала ответа. Миссис Макстон тоже. Мистер Илнер пожал плечами. Мистер Оннер промолчал.

Зато мистер Уоллан задумчиво сказал:

– Скорее всего, знал, но относился к этому как к женским причудам, вроде сплетен и слухов. Воспитанные джентльмены снисходительно относятся к слабостям дам, воспринимая их примерно так же, как матери воспринимают детские шалости – не больше.

И, увы, поразмыслив, я пришла к тому же мнению.

«Возникла огромная проблема, Анабель, мы дети нового поколения. Нам известно, что, по сути, мы звери, но… даже частичная ассимиляция с человеческим обществом, которой, кстати, также пытались воспрепятствовать всеми силами наши предки, привела к не самым лучшим последствиям – мы оказались не способны убивать женщин, стариков и детей», – неимоверный смысл этих слов дошел до меня только сейчас.

– Они недооценивают своих леди, – с некоторым трудом произнесла я, – и совершенно напрасно. Драконьи женщины способны на многое и не просто знают об этом, они умеют виртуозно пользоваться своими возможностями, даже находясь под заклинанием глубокого сна.

Добросердечная Бетси тихо спросила:

– А вы сможете спасти лорда Гордана?

«Какого из?» – пронеслось в моей голове.

– Мисс Ваерти, лорд Гордан-младший тоже находится в опасности? – догадалась миссис Макстон.

О, если бы я знала, что ответить на это.

– Мне неизвестно, что с ним… Судя по поведению лорда Арнела, рассчитывать на лучшее сложно, – каждый звук давался мне с трудом. – Уходя, Себастиан сообщил мне, что его матушка в полдень справлялась о том, кто сегодня дежурит на северных воротах. И он ей ответил. Правду.

И в этот миг я услышала голос, который желала сейчас услышать больше всего на свете:

– Анабель!

Подхватив юбки, я взлетела по лестнице вверх, с трудом оттолкнула тяжелую, ведущую в подвал дверь и заключила в объятия бледного и заметно пошатывающегося лорда Гордана-младшего. Он был жив! Окровавлен, рубашка на его груди была изорвана, но жив.

– Анабель, я напугал вас? Напрасно, это лишь царапина, я…

– Sanitatem! – прошептала я заклинание исцеления, ни на миг не прерывая объятий.

– Бель, – дракон подчеркнуто вежливо и максимально пристойно обнял меня за плечи, – это действительно всего лишь царапина.

– О да, лорд Гордан, а я вам всего лишь верю! – воскликнула язвительно. И, запрокинув голову, взглянула в затуманенные болью глаза дракона. – У вас отсроченная реакция на любые повреждения, – раздраженно напомнила ему.

Мягкая улыбка тронула бледные губы, и Гордан достаточно прямолинейно и даже грубо сообщил:

– Я настоял на визите к вам, чтобы успокоить вас и не ожидать, что вы можете явиться ко мне в любой миг, потому как достаточно хорошо знаю вас и ваше умение сходить с ума от тревоги по любому поводу.

Себастиан и грубость? Это были крайне несовместимые вещи. Слишком несовместимые, чтобы я поверила в искренность его поведения. Здесь определенно было что-то не так.

Немного отстранившись от него, я взглянула в сторону входной двери и поняла причину грубых слов – в дверях стоял лорд Арнел. И я мгновенно отвела взгляд. Невыносимо смотреть на того, кто возвышается, нагло привалившись плечом к стене, сунув руки в карманы и взирая на тебя так, словно хищный зверь стережет свою добычу. Исключительно свою. И его бесстрастность во взгляде не обманула никого из присутствующих – ни меня, ни лорда Гордана, ни даже горничную Лиззи, которая появилась из столовой.

– Чай или, быть может, скотч? – произнесла отважная горничная.

– Виски для меня, – насмешливо произнес лорд Арнел, – а лорд Гордан сейчас нас покинет. Если, конечно, мисс Ваерти вспомнит о приличиях и прекратит цепляться за единственного кажущегося ей подходящей партией дракона.

«Мисс Ваерти» ответила на выпад милой улыбкой. После чего, ни на пядь не сдвинувшись и все так же продолжая обнимать лорда Гордана, с тревогой спросила:

– А тот, кто служил сегодня на северных воротах?

И Себастиан опустил взгляд.

– Не знаю, что произошло, – тихо признался он мне. – Но в момент, когда я прибыл, Даргас уже был практически мертв.

Я не сумела подавить глухой, полный отчаяния стон. И только сейчас заметила – на Себастиане не было мундира, только рубашка. Снял верхнюю одежду, чтобы не пугать меня? Мои ладони сместились с его плеч на грудь, пальцы прикоснулись к стремительно заживающим после моего заклинания царапинам, и я поняла, что большая часть крови на рубашке принадлежала не Гордану.

Какой ужас…

– Ты знал его? – тихо спросила, забыв обо всех требованиях этикета.

– Я знал обоих, – глядя мне в глаза, ответил Себастиан.

Пальцы коснулись царапины напротив сердца… «Знал обоих». Вероятно, именно по этой причине и подпустил так близко – судя по всему, удар был нанесен с расчетом на попадание прямо в сердце. Мои ладони обессиленно соскользнули вниз по окровавленному шелку. И все равно я осталась стоять рядом, мне не хотелось разрушать эту краткую идиллию осознания, что он жив. Что остался жив в очередной опасный раз.

– Где леди Гордан? – вопросил лорд Арнел, определенно не терпящий пренебрежения его персоной.

В столовой раздалось глухое «Бам».

– Получает очередную дозу снотворного, – мгновенно нашлась с ответом Лиззи.

– Гордан, позаботьтесь о ее транспортировке в полицейское управление!

Приказ, которому младший следователь был обязан подчиниться. Шаг назад, не отрывая взгляда от моих глаз, галантный поклон, и молодой полицейский поспешил в столовую.

Да, званый ужин сегодня определенно не удался.

– Лорду Гордану-старшему также потребуется сопровождение, – сказала я, обняв плечи руками и пребывая в очередном ужасе от нравов и порядков в Городе Драконов, – и желательно из тех, кто никогда не был ни женат, ни влюблен.

Лорд Арнел никак не прокомментировал мои слова, словно вовсе их не услышал, но с улицы в дом вошли двое полицейских. Поприветствовав меня учтивыми поклонами, они проследовали в столь старательно украшенную для знакового события столовую, и левитирующим заклинанием вынесли оттуда лорда Гордана-старшего. Гордан-младший проделал то же самое с той, что никогда не была его матерью. Следом за ними поспешил доктор Эньо, на ходу надел поданный ему мистером Уолланом плащ и торопливо попросил:

– Мисс Ваерти, не могли бы вы присмотреть за моей драгоценной миссис Эньо?

Из столовой вышла суровая уроженка севера с тяжелой сковородой в руках.

– О, не беспокойтесь, уверена, миссис Эньо тут за всеми нами присмотрит. – И я невольно улыбнулась, вспомнив крутой нрав этой чудесной женщины.

– И то верно, – согласился доктор. – Мисс Ваерти, вы применили исцеляющее заклинание к лорду Гордану?

– Да, «Sanitatem», первый уровень, – отчиталась я.

– Ага, замечательно, – похвалил мистер Эньо.

И вслед за процессией покинул мой дом.

Но, к моему искреннему сожалению, лорд Арнел остался стоять все так же у двери, не сводя с меня пристального тяжелого взгляда. Я невольно взглянула на часы – до оговоренного времени, одиннадцати ночи, оставалось немного. Но с каким удовольствием я предпочла бы сегодня остаться дома.

– Ваш чай. – Миссис Макстон подала мне чашку и блюдце. – А этого дракона травить чем-нибудь нужно или он предпочтет не испытывать нашего поистине вестернаданского гостеприимства?

– Мне пора собираться, – несколько рассеянно ответила ей. – Я быстро. – Это уже было обращено к лорду Арнелу.

Он лишь молча кивнул, все так же пристально глядя на меня.

* * *

Платье мне помогла снять Бетси, Лиззи стояла в дверях, напряженно следя за моими метаниями по комнате, в одной руке была чашка с чаем, он еще был теплым, и мне хотелось его допить до того, как полет на драконе выморозит до костей, в другой – список, который я набросала по памяти со слов попросившего все запомнить лорда Арнела. «Pallentes nubilus conscientia, Oblito dimisit, Distorting sensus, Dormite nomen, adfuerit». Причины просьбы мне были понятны – ментальное вмешательство того уровня, что провел дракон, было чрезмерно наполнено эмоциями, а потому детали могли стереться из памяти или же остаться в ней несколько искаженными.

Но, прочитывая данную запись снова и снова, я с содроганием думала о том, что на самом деле творилось в Городе Драконов испокон веков.

– Мисс Ваерти, – вдруг произнесла Лиззи, – вы не собираетесь отдыхать?

– Нет, – ответила я, внезапно подумав: «А что горничная леди Давернетти тут делает?!»

И судя по всему, Бетси подумала о том же в этот же момент. Мы обе повернулись к худощавой, немного сутулой женщине, вопросительно воззрившись на нее.

– Я буду вас сопровождать, – объявила горничная.

– Простите, но это невозможно, – очень вежливо, однако непреклонно сказала я.

Лиззи кивнула, развернулась и вышла из комнаты.

Бетси же подошла ко мне и тихо спросила:

– Мисс Ваерти, а вы… вы ее видели до того, как она заговорила?

– Конечно, – с некоторым недоумением ответила горничной. – Она стояла у дверей.

Пожав плечами, Бетси сообщила:

– А я нет. Пока не заговорила, я ее не видела.

Лиззи владеет магией?!

– Нужно будет поговорить с леди Давернетти, – решила я и, допив чай одним глотком, принялась надевать теплые шерстяные перчатки.

Бетси услужливо подавала остальные детали утепленной одежды, и когда я спустилась вниз, на мне было креповое пальто, меховая накидка, высокие теплые сапожки и шарф, трижды обернутый вокруг шеи, хотя, зная о том, что меня сейчас ждет, я с удовольствием надела бы еще один и завернулась в него вся. Однако имелась небольшая, но крайне досадная проблема – перед возвращением мне нужно было одеваться вновь, причем без Бетси. Не то чтобы лорд Давернетти не предлагал мне помощь, о, он даже настаивал, но я была категорически против. Так что приходилось обходиться минимумом необходимой одежды.

– Готовы? – скорее из вежливости, чем волнуясь обо мне, вопросил лорд Арнел.

Кивнув, я спустилась вниз по лестнице, достала из кармана лист с записанными заклинаниями и молча передала дракону.

– О, благодарю, очень любезно с вашей стороны, – скользнув взглядом по строкам и убирая лист в карман, произнес он. – Поспешим.

Мои домочадцы проводили меня встревоженными взглядами, но для меня все это уже стало рутиной. Все, кроме полета на драконе. Вот мысль о полете приводила в трепет.

Лорд Арнел подал руку, недопустимо обнаженную крепкую ладонь, я, помня о том, как уже дважды поскальзывалась на ступеньках, вложила в нее пальцы, затянутые в две пары перчаток, причем верхние связала миссис Эньо, и с содроганием вышла из особняка профессора Стентона.

Лорд Арнел, проигнорировав мистера Уоллана, не скрывая обуревавшей его ярости, захлопнул дверь за моей спиной.

Я посмотрела вверх, на звезды.

На очень-очень холодные звезды. Ледяной ветер прошелся по лицу, едва ли не покрыв инеем ресницы, а я постаралась расслабиться – все равно будет холодно. Что бы я ни предпринимала, будет холодно. И проще было смириться и постараться дышать холодом, чем сопротивляться неизбежному, теряя столь необходимую магию.

– Мисс Ваерти, а вы в курсе, что выглядите просто восхитительно, когда, запрокинув вашу очаровательную головку, любуетесь звездами? – внезапно спросил лорд Арнел.

Повернувшись, взглянула на дракона, которому было совершенно плевать на холод, и от того он даже не застегнул легкую рубашку на шее, мило улыбнулась и поинтересовалась:

– Лорд Арнел, а вы в курсе, что благодаря вашим чувствам я могу вас уничтожить, даже не особо напрягаясь?

В темных глазах промелькнуло что-то странное, и дракон пугающе учтиво предложил:

– Приступайте.

Я смотрела на него пристально, внимательно и с нарастающим интересом – о да, соблазн попробовать был велик. Арнел также не сводил с меня слегка насмешливого взгляда, вот только в его глазах решимости определенно было существенно больше, чем в моих. И я точно знала, что не стану даже пытаться никогда в жизни, а вот он был совершенно уверен в том, что не просто попробует – получит все, чего столь очевидно и демонстративно желает.

– Ответьте мне на один вопрос, Анабель, – внезапно вежливо-отстраненно произнес лорд Арнел, – что вы чувствуете, обнимая Гордана?

Признаться, я была слегка обескуражена вопросом. Но промолчать в наших с ним отношениях стало чем-то сродни… признанию поражения.

– Спокойствие, – вызывающе вздернув подбородок, ответила я, – нежность, заботу и умиротворение. Мне продолжать, лорд Арнел, или вы, наконец, вспомните о приличиях и прекратите задавать столь интимные вопросы?

Он усмехнулся. Очередной порыв ледяного ветра отбросил черные волосы с его лица, но когда ладонь дракона прикоснулась к моей щеке, прикосновение было теплым.

– Я дал тебе неделю. – Его темные глаза внезапно изменились, как-то неуловимо, но очень явственно, а голос становился все тише с каждым словом: – Целую неделю на то, чтобы ты пришла в себя после нашего не слишком приятного разговора. Мне кажется, неделя более чем достаточный промежуток времени.

– Вам кажется, – парировала я.

– Ты в этом уверена? – Почти нежная насмешка.

И продолжающееся весьма интимное касание. К леди Гордан он прикасался в перчатках, специально надел их, ко мне – исключительно без. Все, что происходило между нами, абсолютно все было за гранью морали, приличий, этики и даже просто хороших манер. Исключительно я и дракон, в котором даже несведущей и неопытной мне отчетливо виделось нарастающее вожделение, что давно скользило по лезвию кинжала, по самому краю скал над пропастью, по неведомому, но очень опасному пути. Один неверный шаг, всего один шаг… причем мой, ведь лорду Арнелу вовсе не приходилось следить за собственными шагами, словами, фразами, жестами…

– Вы когда-нибудь уже уберете руку с моего лица?! – раздраженно вопросила я.

– Мм-м, – протянул дракон, скользнув пальцами по щеке вниз, мягко обрисовывая овал лица, прикасаясь к подбородку, – ответ «никогда» устроит?

– Вы знаете, что меня устроит! – Я дернула головой, избавляясь от прикосновения.

– Меня терзают смутные, но нарастающие сомнения на этот счет. – Лорд Арнел едва заметно усмехнулся: – Вы готовы?

– Ответ «нет» вас устроит? – Не самый лучший вечер в моей жизни, и ночь обещала быть не лучше.

– Смотря в каком контексте, – улыбнулся он и легко подхватил меня на руки.

Рывок, и в небо взлетает огромный черный дракон.

Но… это было иллюзией.

Весьма качественной, не ощутимой даже магическим зрением, но исключительно иллюзией, а себя и, соответственно, меня лорд Арнел поднял и удерживал левитацией. К моему стыду, я не возразила, позволив ему увлечь себя исследованием данного способа перемещения. С одной стороны, изучение левитации было вполне разумно – теперь, когда мы имели подкрепленные фактами подозрения по поводу герцога Карио, мы предпринимали все возможные меры, чтобы лорд Арнел и лорд Давернетти обладали теми же знаниями, навыками и способностями, что и он. Но с другой – в свои тренировки градоправитель Вестернадана ловко втянул и меня, а я оказалась не в силах противостоять этому – добираться в поместье Арнелов следовало в любом случае, а полет на драконе не относился к мероприятиям, которые вызывали у меня желание их повторить.

– И не последует никаких возражений? Ни единого возмущенного возгласа? – насмешливо поинтересовался лорд Арнел. – Анабель, вас так потряс вид крови на лорде Гордане?

– Лорд Арнел, пустая болтовня, случаем, не отвлекает вас от сложнейшего управления левитированием собственного тела? – язвительно поинтересовалась уже я.

– Нет, – усмехнулся дракон, – совершенно не отвлекает. Продолжим беседу?

– Увольте!

Сильный ветер продувал насквозь, но я, стараясь не обращать внимания на холод, осторожно глянула вниз – мы летели на обычной высоте полета дракона, то есть примерно на высоте полета орла. Поистине жутко взирать вниз с подобной высоты. И одно дело, когда ты сидишь на огромном драконе, ощущая каждый взмах могучих крыльев, и совсем другое, когда от падения вниз удерживают лишь мужские руки.

– Вы можете просто обнять меня за шею, – предложил Арнел.

Могу… вопрос в другом – хочу ли?

– Нет, благодарю, мне и так вполне комфортно, – холодно ответила я.

– Правда? – очень странным, низким голосом и совершенно иным тоном прошептал дракон.

И несмотря на ледяной холод, мне внезапно стало… по меньшей мере тепло.

Я предприняла титаническое усилие, чтобы не посмотреть в этот момент на моего оппонента. Или хищника. Персонального, неумолимого хищника, который, вопреки всем моим стараниям, подкрадывался все ближе.

Вновь глянув через плечо вниз, я зафиксировала дерево на вершине, которое обычно было своеобразной начальной точкой отсчета наших полетов для меня, и сделала закономерный вывод:

– При левитации наша скорость существенно ниже.

– Да? – несколько рассеянно переспросил лорд Арнел. – Не заметил. Но было бы ложью утверждать, что я этим в какой-либо мере недоволен. Вынужден признать, каждый наш полет казался мне недостаточно длительным.

Не глядя на дракона, тихо призналась:

– А мне – нестерпимо долгим.

Могучие руки крепко прижимали меня к телу дракона, а потому я почти физически ощутила, как его сердце пропустило удар. Почувствовала, но никак не отреагировала. Мне хотелось, чтобы все это прекратилось. Намеки, разговоры, домогательства, демонстрация неприкрытого алчного желания обладать мной. Я устала чувствовать себя добычей. Добычей дракона. Сначала одного, теперь второго. Увы, но между Стентоном и Арнелом я находила все больше общих черт, сменился лишь вектор интереса. Профессору я была интересна исключительно в научных целях, лорду Арнелу же требовалось все. Все и сразу. А мои чувства в данном раскладе никого не интересовали. Включая меня. И хуже всего то, что меня они не интересовали в большей степени, нежели других.

– Как прошел ужин с четой Горданов? – отстраненно-любезно поинтересовался лорд Арнел.

– До вашего появления все проходило безукоризненно, – тем же любезно-светским тоном ответила я.

– Я все жду, когда же вы, наконец, произнесете что-либо в духе: «До вас, лорд Арнел, вся моя жизнь была безоблачна, безупречна и безукоризненна».

Бросив взгляд на идеальное лицо градоправителя Вестернадана, я ощутила, что холод, терзавший меня физически, теперь начал терзать и морально. Холод разливался внутри…

И я вдруг подумала о том, а была ли моя жизнь хоть когда-нибудь безоблачна, безупречна и безукоризненна? Безупречна и безукоризненна, возможно, да, но безоблачна?..

– Мне было девять, – я не знала, почему вдруг заговорила об этом, дрожа от холода и единственным спасением для себя ощущая тепло рук лорда Арнела, – я носилась по парку с детьми… нас было много. Помнится, проходило какое-то торжество, кажется, одна из моих тетушек в тот день сочеталась браком, и пока взрослые праздновали, мы, дети, были предоставлены самим себе. Не знаю, в какой момент Барти Уотторн придумал новую забаву – он утащил кувшин с ягодным пуншем, алкогольным пуншем, и заставлял всех выпивать по стакану. Сначала это выглядело забавой, но когда смеющиеся подростки подтащили к Барти четырехлетнего малыша, будущего герцога Клеймора, это было уже не смешно. Однако в саду не оказалось джентльменов, которые могли остановить его, а нам, леди, не пристало ябедничать, и ни одна из девочек не посмела сдвинуться и с места. А малыш плакал, ему было страшно, и… и я нарушила все правила.

Лорд Арнел молчал. Но мне не требовалось поднимать головы, чтобы ощутить его участие и увидеть понимание в его черных глазах представителя совершенно иной расы.

– Я ударила Барти Уотторна кувшином с пуншем. Сначала пыталась отобрать и вылить, но ему было четырнадцать, я в его понимании еще не являлась той леди, что в силу возраста уже неприкосновенна, а потому все закончилось безобразной дракой. В какой-то момент я оказалась сверху, занеся тяжелый стеклянный кувшин над головой Барти… В следующий – обрушила сосуд со всей имеющейся во мне силой.

Одно из самых тяжелых воспоминаний моего детства. Белое платье – порванное, испачканное кровью и пуншем, растрепавшиеся локоны с лентами, перемазанными кровью, белые перчатки, с которых капала кровь Барти. И сам Барти Уотторн, оравший так, что его крик застыл у меня в ушах, и я весьма часто просыпалась от него в кошмарах.

– Это был последний безоблачный день в моей жизни, – тихо закончила я.

Лорд Арнел выдержал недолгую паузу и спросил:

– Что они сделали с вами?

Как описать все это? Розги, лишение десерта, любого десерта. Я вдруг только сейчас поняла – профессор Стентон водил меня по утрам по кондитерским, потому что каким-то своим драконьим чутьем понял, что я обожаю сладости. Пирожные, конфеты, безе, мятный лукум – все то, что было для меня под запретом долгие годы. И розги – каждый субботний вечер…

– Меня наказали, – просто ответила я.

Первое, что я сделала, начав изучать магию исцеления, – уничтожила шрамы на своих ладонях, все шрамы. Их было множество…

– Вы осуждаете своих родителей? – негромко спросил лорд Арнел.

Что я могла ему ответить на это? После недолгого размышления я ответила правду:

– Нет.

– Нет? – переспросил лорд Арнел. – Они избили вас, несмотря на то что вы, проявив честь и отвагу, спасли ребенка, не способного защититься самостоятельно. Но вместо похвалы и поддержки вас наказали?

Впереди засияли огни поместья Арнелов.

Поместье теперь изменилось.

Три степени защиты. Первая – барьер внутри самого дома, и сейчас каждая представительница рода Арнел пребывала под тотальным контролем, за ними следили, за всеми, кому исполнилось больше пяти лет. Вторая – барьер над самим замком, и это было посильнее того, что Арнел установил над городом. Третий – погодный, почти как прежний, только усиленный во много раз.

– Знаете, меня искренне удивляет, откуда у вас столько сил, – не удержалась я. – Вы контролируете город, поместье, выслеживаете шпионов Карио и ко всему прочему умудряетесь заниматься транспортировкой меня, хотя я вполне могла бы перемещаться и в экипаже.

– Могли бы, – согласился дракон, – но, видите ли, в моей беспросветной жизни, которая давно походит на невообразимый кошмар, единственной радостью, единственным, ради чего я заставляю себя держаться, являетесь вы и эта, пусть и недолгая, возможность прикасаться к вам.

И лорд Арнел мягко опустился на территории своего, защищенного от непогоды поместья. Но не отпустил меня.

На несколько мгновений воцарилась крайне неловкая пауза.

Я подозревала, что у меня от мороза покраснел кончик носа, и чувствовала, как медленно отпускает холод, потому как в поместье Арнелов было определенно теплее, чем снаружи погодного барьера. Но вместе с тем я нервно взирала на мужчину, который продолжал держать меня на руках, и это было не только неприлично, но и крайне пугающе.

– Отпустите! – решительно потребовала я.

И ничего не изменилось.

Пытаться вырваться самостоятельно смысла не имело – сила лорда Арнела действительно являлась неоспоримой. Но и я не являлась слабой персоной.

– Отпустите немедленно, иначе, клянусь, вы об этом пожалеете! – пригрозила, судорожно вспоминая все заклинания, которые могла обратить против этого мужчины.

Медленно сузив глаза, лорд Арнел неожиданно усмехнулся и произнес:

– Анабель, я только что рассказал вам о том, что моей единственной радостью является возможность прикасаться к вам. У вас проблемы с памятью или с пониманием моих слов? Я действительно сожалею, мисс Ваерти, поверьте, я крайне сожалею о том, что вынужден отпускать вас каждый проклятый раз, когда мне приходится это делать.

И градоправитель Вестернадана позволил мне встать на ноги. Я отпрянула от него в тот же миг, но высказывать что-либо поостереглась – лорд Арнел всегда страшил меня, но сегодня особенно.

– Поторопимся. – Иногда лучше сделать вид, что ничего не было. – Сегодня важная ночь, и силы мне еще понадобятся.

С этими словами я поспешила вперед, разматывая длинный шарф, и чуть не споткнулась, услышав позади тихое:

– Силу вы всегда можете взять у меня.

Я предпочла сделать вид, что не услышала его слов.

* * *

В поместье было умиротворяюще тепло и спокойно, из-за барьера почти не доносилось завываний ледяного ветра, как, впрочем, и самого ветра, и в целом кусты и ели, припорошенные снегом, сверкающим в свете уличных фонарей, создавали удивительное ощущение уюта. Словно вокруг раскинулась настоящая зимняя сказка, и вскоре из-за поворота донесется дивный аромат рождественского пирога, как в детстве.

– Мне бы хотелось понять, – лорд Арнел шел рядом, стараясь не ускорять свой шаг, потому как прекрасно знал – идти мне сейчас было нелегко, – почему вы простили своих родителей?

Пройдя еще несколько шагов, я остановилась, постояв немного, повернулась, вскинула подбородок и, глядя в черные, нечеловеческие глаза лорда Арнела, озвучила неприглядную истину:

– Они пытались меня защитить.

– От чего? – последовал мгновенный вопрос.

Невольно грустно улыбнулась и ответила вопросом на вопрос:

– Как объяснить вам, любителю игнорировать, нарушать и в целом не обращать внимания на правила морали, то, что случается в приличном обществе с теми, кто посмел… эти правила нарушить. Как?

Арнел сложил руки на могучей груди, посмотрел мне в глаза и сказал:

– Как получится. Но я очень прошу вас – попытайтесь. Пожалуйста.

Если бы он потребовал ответа. Если бы остановил меня сам. Если бы в его голосе промелькнули язвительные нотки, я бы промолчала. Но и во взгляде, и в тоне была лишь просьба, и я не стала ничего скрывать. И с трудом подбирая слова, начала пытаться объяснить:

– Я искалечила Барти Уотторна. Тогда, ослепленная болью, злостью и негодованием, я не заметила, в какой момент стеклянный кувшин лопнул, и продолжала наносить удары. Возможно, не ударь Барти меня первым, тогда… возможно, все произошло бы иначе. Но я получила удар в живот такой силы, что все дальнейшее происходило как будто не со мной. Я ведь не могла так… поступить…

Почему-то взгляд остановился на руках, затянутых в черные перчатки… шрамов на них более не было, но иногда мне казалось, что они стягивают кожу, все еще стягивают, словно они там есть.

– Я единственная дочь в семье джентльмена, но не лорда – мой отец лишь второй сын, а потому дворянский титул, как известно, ему не полагается. Но отцу удалось сколотить состояние, весьма приличное даже по столичным меркам, однако я единственный ребенок в семье. Таким образом, все состояние и наследство могло отойти либо моему супругу, то есть мне, либо моему кузену, лорду Уэстермору. Для моих родителей мой брак означал возможность передать все, что они заработали, своим внукам. А я в девять лет изуродовала лорда Бартоломео Уотторна, причем так, что ни один целитель не сумел спасти его лицо от шрамов. Как вы думаете, лорд Арнел, девочка, в девять лет совершившая подобное чудовищное изуверство, может когда-либо претендовать на брак с достойным джентльменом?

Лорд Арнел не сказал ни слова.

Мне пришлось продолжить:

– Родители пошли на все требования Уотторнов, чтобы, когда наступит срок, меня могли представить на бале дебютанток и таким образом обеспечить мне возможность заключить брак с тем, кто мне хотя бы понравится, хотя бы просто понравится. Они хотели для меня счастья.

– Избивая вас? – сухо уточнил Арнел.

– Гувернантка была прислана Уотторнами. А я приняла гордое решение не признаваться в том, что мне больно. – Вот такое вот простое объяснение.

Звучало действительно просто. На деле все было чудовищно. И не знаю почему, но внезапно с каким-то ожесточением я решительно продолжила, глядя на прекрасное, украшенное сияющими огнями поместье Арнелов:

– Каждое Рождество мы справляли в городском доме Уотторнов. Это не обсуждалось, никогда. Ведь, по словам леди Уотторн, «Барти имеет право видеть твои шрамы, раз уж ты наградила его собственными». Чудесный рождественский подарок, вы не находите? – с совершенно ненужным и неуместным волнением спросила я, чувствуя, как глаза жгут слезы. – Каждое Рождество Барти преподносили множество подарков, но единственное, чего он с предвкушением ожидал, – это вида моих покрытых тонкими полосками шрамов рук. Его излюбленный подарок.

Не знаю, что сломало ту стену отчуждения и отторжения, что я столь старательно выстраивала против градоправителя Вестернадана, но в момент моей откровенности она просто исчезла, унеся вместе с собой настороженность, опасения и страх. Я видела, как лорд Арнел медленно протянул руку, но не отдернула собственную ладонь и не воспрепятствовала прикосновению. Лишь испытала укоризненное сожаление о том, что перчатки, как и варежки, были сняты мной еще вначале этой садовой дорожки и ныне пребывали в карманах пальто. Мне не следовало быть такой беспечной. А сейчас мне не следовало и далее позволять ему держать меня за руку.

– Что было после? – тихо спросил лорд Арнел.

Я высвободила свою ладонь из его бережного захвата, зябко сложила руки на груди и, все также глядя на поместье Арнелов, сдержанно ответила:

– Мне было пятнадцать, когда двадцатилетний Барти Уотторн на очередном праздновании Рождества официально и громогласно сделал мне предложение.

Судорожно сглотнув, напряженно продолжила:

– Это было столь чудовищно, что даже моя мать, которая находилась под полным влиянием леди Уотторн, попросила отложить помолвку в силу моего излишне юного возраста. Однако… слова были сказаны. Меня более не ожидал никакой бал дебютанток, Уотторны сделали свой чудовищный шаг первыми. Отец был против. Кто, как ни он, прекрасно знал, что все заработанное им состояние Барти спустит на лошадей и карточные игры, но… выбора нам не оставили. К следующему Рождеству, в мои шестнадцать лет, предполагалось заключить брачный договор и завершить все формальности. Но в сочельник, за несколько часов до заключения помолвки, Барти Уотторн был застрелен на дуэли одиннадцатилетним герцогом Клеймором.

– Четырехлетний малыш вырос и научился защищать не только себя, но и тех, кто когда-то спас его… Что ж, теперь я понял… – с удивительной теплотой в голосе произнес лорд Арнел. С крайне непонятной мне теплотой.

И я подняла взгляд на дракона, молчаливо требуя объяснений. И, к моему счастью, они последовали:

– Мальчишку звали лорд Честер Мортон, наследный герцог Клеймор. Мы пересеклись в столичном доме Кристиана. Юный джентльмен настойчиво стучал в дверь рукоятью тяжелого семейного револьвера. Кристиан, в свойственной ему манере игнорируя шум, отсыпался после приезда с юга. И я, вернувшийся оттуда же, более всего желал приобщиться к теплой ванне и мягкой постели, но по щеке мальчишки скользнула предательская слеза, и то, как быстро он ее стер… В тот вечер мне пришлось лечь поздно. На следующий – еще позднее. Стрелок из герцога Клеймора был крайне посредственный, но упорства… упорства ему было не занимать. И стрелять он научился более чем превосходно, за что был мне и Кристиану крайне благодарен. Маленький суровый мужчина все равно оставался ребенком и прыгал от радости, едва ему удавался очередной выстрел. Помнится, на Рождество мы отправили ему по подарку. Кажется, я не удержался и подарил ему игрушечный пистолет.

И лорд Арнел сдержанно улыбнулся.

А я стояла, глядя на него, и просто не могла осознать все это. Как он, измученный и вымотанный путешествием с юга, а это не менее шести суток на поезде, несмотря на усталость и закономерную раздражительность, не прогнал прочь этого гордого мальчика? Напротив – выслушал, начал заниматься с ним, помог.

– Почему? – Вопрос сорвался с губ и улетел облачком пара в ледяном воздухе.

Дракон улыбнулся, протянув руку, прикоснулся к моему лицу, как к какой-то невероятно редкой драгоценности, пожал плечами и ответил:

– Не знаю. Возможно, потому что увидел в нем себя. Не в настойчивости, не в том, что он уже несколько часов неустанно бил рукоятью револьвера в запертую дверь, а в том, что даже в такой ситуации не желал никому демонстрировать свою слабость.

Совершенно потрясенная, я стояла в полушаге от мужчины, благодаря которому фактически и начался вновь вполне безоблачный период моей жизни. И я была не в силах в это поверить. Сколько угодно можно было бы жаловаться на судьбу и коварство профессора Стентона, но если бы не лорд Арнел, не его помощь герцогу Клеймору, моя жизнь поистине стала бы сущим адом, моим супругом являлся бы Барти Уотторн, а о магии и учебе в университете невозможно было бы и мечтать.

– Невероятно, впервые за столько дней вы вновь смотрите на меня, Анабель, – весьма иронично произнес лорд Арнел.

Я не сумела ответить, продолжая, почти запрокинув голову, вглядываться в дракона, который… фактически спас меня. И я была безмерно благодарна за то, что когда-то лорд Арнел не прогнал прочь одиннадцатилетнего мальчишку, который столь отчаянно пытался вернуть долг чести. Но, невзирая на это осознание, опасения во мне существенно пересиливали благодарность. На одно краткое и весьма приятное мгновение мне удалось практически заставить себя поверить, что сказанное лордом Арнелом, возможно, ложь, однако… Единственное, в чем невозможно было упрекнуть этого мужчину, так это во лжи. Не договаривать, попросту молчать и виртуозно уклоняться от ответов лорд Арнел мог, но лгать – нет. И приходилось лишь поверить в то, что подобное совпадение действительно имеет место быть.

– Надо же, вы, кажется, раздосадованы, – весьма проницательно заметил дракон.

Верно подмечено.

– Я весьма благодарна вам, – сдержанно произнесла, тщательно подбирая и прочие слова. Мне следовало выразить благодарность как минимум еще несколькими фразами, однако почему-то вырвалось совершенно иное: – Но надеюсь, что не станете дарить мне на Рождество игрушечный пистолет.

Улыбка осветила лицо лорда Арнела, но веселье продолжалось недолго, и в следующее мгновение градоправитель Вестернадана весьма жестким тоном задал полный скрытой ярости вопрос:

– С каких пор вы вообразили, что способны обвести меня вокруг пальца?!

И я медленно отступила, нервно подбирая не столько оправдания, сколько разумные доводы. Что мог знать лорд Арнел? О торжественном приеме четы Горданов ему, несомненно, было известно, я лично сообщила об этом и мэру, и главе полицейского управления, мотивируя необходимостью вхождения в свет и сообщив, что мне неприятно чувствовать себя отверженной в обществе. О том, что мы с лордом Горданом находимся в весьма дружеских отношениях, обоим драконам также было известно – трансформация Себастиана была показательнее любых слов. Мог ли лорд Арнел узнать о моих истинных намерениях? Едва ли, я была крайне осторожна, и даже если дала повод для каких-либо подозрений, то доказательств в любом случае нет.

Так что, приняв как можно более спокойный и безмятежный вид, я вежливо осведомились:

– О чем вы?

В глазах стоящего напротив мужчины полыхнула ярость. И это было столь пугающе, что я с трудом сдержалась от желания совершить еще один шаг назад или же два, а быть может, даже и три…

– Не советую, – пресек мою попытку к бегству лорд Арнел.

Внезапно подумалось, что леди Гордан по сравнению с ним – невинная беспомощная овечка. С другой стороны, после того как сковорода миссис Эньо свела столь близкое знакомство с головой леди Гордан, я бы уже не удивилась, узнав, что сознание леди помутилось.

Воспоминание о произошедших в моей гостиной событиях заставило подумать и о том, что все книги, что я извлекла из тайника, и гобелен с картой убийств все еще находятся в подвале, а подвал не столь безопасен, как тайник. Ко всему прочему я так и не добралась до истины, но радовало, что успела поделиться своими рассуждениями с близкими. Зная моих домочадцев, я вполне могла рассчитывать на то, что к моему возвращению они что-нибудь придумают.

И тут лорд Арнел потребовал моего внимания гневным:

– Анабель!

Вздрогнув от его окрика, посмотрела на дракона и предпочла солгать. Так было безопаснее. Начала с максимально приемлемого:

– Лорд Арнел, я действительно не понимаю, о чем вы.

Закончила уверенным:

– И будьте так любезны более не повышать голос на меня! Не забывайте, что я не принадлежу вам и даже не являюсь вашим служащим. Более того, позвольте напомнить вам, что в настоящий момент я здесь, чтобы оказать помощь.

Молча, но как-то весьма пугающе лорд Арнел медленно приблизился ко мне, а затем, склонившись так, что его лицо приблизилось к моему, произнес не громче, чем отдаленное эхо завывающего ветра:

– Анабель, я более никогда не подвергну тебя ментальному вторжению, но лорд Гордан в момент, когда я прибыл к северным воротам, пребывал без сознания. Так мог ли я, обнаруживший, что моя возлюбленная питает столь сильную тревогу по отношению к другому мужчине, упустить подобную возможность?

В ужасе отшатнувшись, я отступила с очищенной от снега дорожки, практически в сугроб, и упала бы, не успей лорд Арнел вовремя поддержать. Но он не стал ограничиваться лишь оказанием помощи. Властно прижав меня к своему телу одной рукой, второй дракон прикоснулся к моей щеке, нежно провел вниз, взглянул мне в глаза и все так же пугающе тихо вопросил:

– На что ты надеялась? Мне действительно весьма любопытно было бы услышать правду от тебя лично.

Упираясь руками в его грудь, я отчаянно пыталась высвободиться из тисков практически стального объятия, однако силы были не равны.

– Мисс Ваерти, – лорд Арнел приподнял мое лицо, коснувшись подбородка, и продолжил, практически произнося слова возле самых моих губ, – вам никогда, даже в самом кошмарном из моих сновидений, не стать миссис Анабель Гордан. Ни-ког-да. Единственный мужчина в вашей жизни сейчас сжимает вас в объятиях, и поверьте, вы станете моей и только моей женой, иного не будет.

Неужели весь мой план рухнет лишь потому, что я не сумела скрыть тревогу о Себастиане? Неимоверно досадуя по поводу собственной несдержанности, осторожно спросила:

– Что произошло у северных ворот?

Выпрямившись, но продолжая удерживать меня, лорд Арнел задумчиво коснулся моих волос и все же ответил:

– Вы, как и всегда, проявили невероятную проницательность, Анабель. Должен признать, вы весьма проницательны во всем, что не касается ваших собственных чувств.

Насмешливый взгляд свысока, и дракон продолжил:

– Кристиан ринулся вслед за журналистом и схватил его прежде, чем Эфферсу удалось передать послание тому, кто ожидал его за стеной и покончил с собой посредством принятия яда, когда был схвачен. Что касается Гордана – он нарушил приказ руководства и вместо того, чтобы сообщить о ситуации мне, поспешил к северным воротам.

Напряженно пытаясь осознать произошедшее, я задала лишь один вопрос:

– Почему?

Прикосновения лорда Арнела сместились с моих волос на очертания моего лица, и дракон все так же задумчиво ответил:

– Лорд Даргас и лорд Гордан были дружны с раннего детства. И младший следователь беспокоился о друге. С одной стороны, поспешное прибытие Гордана спасло Дагарсу жизнь, с другой – нарушение приказа есть нарушение приказа.

Всеми мыслями в этот миг я была у северных ворот, представляя себе ужасающую картину того, как лорд Гордан спешит на помощь к умирающему товарищу и попадает в жестокую ловушку. Куда более смертельную, чем ту, в которой находилась я, но столь же безнадежную, по-видимому.

– Лорд Гордан сказал, что знал обоих, – вспомнила я. – Кто был тем, кто напал на лорда Даргаса и лорда Гордана?

Тихая усмешка, властное прикосновение к моему подбородку, и едва я снова – о бедная моя шея – запрокинула голову, лорд Арнел произнес:

– Анабель, ты видела ранение Гордана. Скажи, о чем ты подумала, увидев его?

Отвечать в положении, когда голова практически запрокинута, было более чем неудобно, но все же я ответила:

– О том, что ранение нанес тот, кого лорд Гордан подпустил к себе слишком близко, а значит – хорошо знал этого дракона.

Улыбнувшись, лорд Арнел кивнул и произнес:

– Ты весьма сообразительна и крайне проницательна, Анабель, но почему-то упорно не желаешь видеть очевидного. Убийцей был лорд Даргас. Убийцей и самоубийцей и вместе с тем жертвой. Факт того, что он старательно перерезал себе горло в момент, когда прибыл Гордан, говорит о многом. Леди Даргас была взята под стражу и ныне допрашивается в полицейском управлении.

– Какой… ужас… – только и смогла выговорить я.

– Все было бы куда хуже, не прочитай ты ту злополучную статью, – не согласился со мной лорд Арнел. – Забавно иное – ты весьма быстро сообразила, что происходит, как и Кристиан. Но лорд Гордан, даже ознакомившись со статьей, не заметил подвоха. Анабель, чем больше я об этом думаю, тем меньше понимаю твое навязчивое стремление стать его женой.

Подавив тяжелый вздох, я решительно потребовала:

– Отпустите меня!

– Не хочу, – было мне ответом.

– Не злите меня, лорд Арнел, – раздраженно посоветовала я.

Одной усмешкой продемонстрировав все, что думает по поводу моих угроз, дракон все же слегка ослабил хватку, но обнял меня за талию и второй рукой, а затем неожиданно вернулся к нашему, имевшему место ранее, разговору.

– Вы пересекались с ним в дальнейшем? – спросил лорд Арнел.

– С кем? – не поняла я.

– С этим гордым ребенком, – пояснил дракон.

– Да.

Несмотря на вполне обоснованное возмущение по поводу прикосновений лорда Арнела, почувствовала, что согреваюсь в его объятиях. Неужели я настолько продрогла во время полета? Учитывая, что перемещение заняло больше времени, в этом не было ничего удивительного. Но я никак не могла понять, от чего, невзирая на внутренний протест, ощущаю тепло, хотя, по здравому размышлению, меня должно трясти от негодования?

Однако разбираться в собственных весьма странных ощущениях времени не было, и я вернулась к разговору:

– В день похорон герцог Клеймор прислал мне полагающийся случаю черный траурный конверт. Но вот в нем, вопреки всем нормам приличия, содержалась яркая красочная поздравительная открытка и слова: «Пусть более ни одно Рождество не омрачит вас». А теперь отпустите меня, я неважно себя чувствую.

– Неважно или необъяснимо? – поинтересовался лорд Арнел.

«Второе», – была вынуждена признать я.

Но вслух ответила уверенным:

– Первое.

– И почему у меня такое ощущение, что вы мне лжете, причем самым наглым образом? – язвительно произнес градоправитель Вестернадана.

– Если уж говорить о наглости, то советую вам взглянуть в зеркало – поверьте, обладающий этим качеством будет именно там! – гневно воскликнула я.

Усмехнувшись, лорд Арнел чуть склонил голову:

– Что ж, раунд за вами, мисс Ваерти. Однако позвольте, не меняя положения, задать вам один вопрос: сколько шрамов оставалось на лице Барти Уотторна к моменту его смерти?

Недоуменно воззрившись на дракона, я все же поинтересовалась:

– Позвольте спросить. И по какой же причине мы не должны менять положения?

– Она вскоре станет весьма очевидной, проявите немного терпения. Так сколько шрамов?

Задумавшись, с трудом припомнила:

– Кажется, всего один.

– Где?

– Пересекающий левую часть его лица сверху вниз. – Боюсь, это все, что я могла припомнить.

Дракона подобный ответ не устроил.

– Покажи, конкретно, – очень мягко, но все же требовательно велел он. – Где именно? Можно показать на мне.

Где именно?.. Хороший вопрос. С тяжелым вздохом пробуждая не самые приятные воспоминания в своей жизни, я прикоснулась к лицу лорда Арнела, к левой брови, и, зажмурившись, провела средним и указательным пальцами рваную неровную линию, пересекавшую бровь, глаз, из-за чего Барти был частично слеп, щеку и краешек губ.

Наверное, всю глупость и двусмысленность своих действий я оценила, лишь прикоснувшись к губам лорда Арнела, и первым порывом было резко отдернуть руку, но дракон холодно приказал:

– Не смей!

– Не смейте мне приказывать! – мгновенно ответила я.

И, открыв глаза, с нескрываемым гневом воззрилась на лорда Арнела. Но он накрыл мою, все так же находящуюся у его лица ладонь своей ладонью. Мягко, не отрывая взгляда от моих глаз, прижал пальцы сильнее к своим губам, нежно поцеловал, согревая дыханием. Сначала кончики пальцев, затем медленно скользя теплыми сухими поцелуями ниже, и меня бросило в жар, когда его губы прижались к тыльной стороне ладони.

– Что ты сделаешь, если я сейчас поцелую тебя? – тихо спросил Арнел, продолжая медленно, волнующе целовать мою ладонь.

Честный вопрос требовал честного ответа.

– Пощечина, магия, очередное заклинание, которое вы не сможете снять, а я на сей раз не пощажу! – ответила решительно.

Лорд Арнел, выслушав все сказанное, с улыбкой произнес:

– Когда ты в ярости, становишься еще привлекательнее.

И эти слова стали последней каплей.

– Лорд Арнел, видит Господь, я сдерживалась изо всех сил, но ваше поведение сегодня абсолютно неприемлемо!

Мой гнев не возымел никакого действия, однако дракон все же снизошел до туманного:

– У моего поведения есть причина, Анабель.

– И какая же, позвольте спросить?

Вновь прикоснувшись губами к моей ладони, лорд Арнел несколько мгновений взирал на меня молча, видимо, подбирая слова для ответа, а затем произнес:

– Как бы старательно ты ни стремилась отрицать, что испытываешь влечение ко мне, но твое тело сделало скрываемое вполне очевидным. Причина моего поведения? Все просто, Анабель, я планирую заставить тебя понять, что я не настолько безразличен тебе, как ты предпочитаешь думать.

Чувствуя, как все быстрее бьется сердце, я взирала на лорда Арнела не просто разгневанно, а с нарастающим пониманием того, что перешедший черту дракон вовсе не станет вести себя как джентльмен. Он слишком рано узнал о наших с Себастианом планах, и это поистине выбивало почву из-под ног.

– Какая разница, о чем я предпочитаю думать? Лорд Арнел, вам сейчас следует размышлять исключительно об одном – как противостоять герцогу Карио. Напомню, это у вас в распоряжении всего один слабый маг, помогающий вам по доброте сердечной, о чем мне, похоже, еще придется сожалеть, но у герцога ситуация иная – на него работают сотни магов и десятки научно-магических лабораторий. Вы хотя бы примерно осознаете, с чем вам придется столкнуться?

– Да, – тихо ответил лорд Арнел. – Однако вы сильно недооценили меня, сочтя, что противостояние с Карио заставит забыть о том, ради чего я вступаю в этот бой.

Увы, в этом он был совершенно прав – я рассчитывала на то, что у лорда Арнела в итоге не будет даже и мгновения для того, чтобы помыслить обо мне. Тем досаднее осознавать, что все рухнуло исключительно по моей вине.

– Что ж, – я пыталась сохранить невозмутимость, – предлагаю все же вспомнить о насущных проблемах, и позже, если вы пожелаете, мы вернемся к обсуждению вашего стремления принудить меня к осознанию несуществующего влечения.

И, высказав все это, я с вызовом посмотрела на лорда Арнела. Дракон насмешливо улыбнулся и провокационно прошептал:

– Анабель, почему же ты не осознаешь очевидного? С твоей-то проницательностью и поистине сыскным чутьем. Что ж, попытаюсь объяснить максимально доступно. Что бы ты сделала, если бы на моем месте был кто-нибудь другой? К примеру – лорд Давернетти. Скажи, в какой момент ты воспротивилась бы происходящему? Сразу или через секунду?

Я оцепенела от его слов.

И лорд Арнел этим воспользовался, продолжив:

– Ты так упорно отрицаешь симпатию ко мне, но будем откровенны – даже если бы на моем месте был Гордан, его лицо уже давно бы носило на себе отпечаток твоей пощечины.

– Прекратите! – разъяренно потребовала я.

– Не желаю, – ледяным тоном ответил он.

И внезапно предложил:

– Сделка. Практически деловая. Ты подаришь мне один поцелуй, всего один невинный поцелуй, а я расскажу тебе о том, как тебе лгали. Очень много лет. По рукам?

Я интуитивно поняла, что речь идет о Барти Уотторне.

Но безо всякой интуиции отчетливо понимала, что сделка… скажем так, абсолютно аморальна.

– Всего лишь один поцелуй. – О, этому дракону следовало идти не в градоправители, а куда-нибудь туда, где требуется заставлять людей продавать душу. – Мисс Ваерти, если бы не Барти Уотторн, у вас было бы все то, что получают леди вашего общества в свои семнадцать лет: дебют в свете, балы, приемы и поклонники. Множество поклонников. Но даже в высшем обществе один подаренный поклоннику поцелуй никоим образом не отбрасывает тень на репутацию леди. Итак?

Я вспомнила, что мне двадцать четыре, но гнев и боль за те испорченные праздники, за чувство вины, которое обернулось для меня кошмаром, они остались. И я действительно хотела бы узнать правду и вместе с тем положить конец происходящему сейчас между мной и лордом Арнелом.

– Только поцелуй? – спросила с вызовом.

– Я не расстегну ни единой пуговки на вашей одежде, если вы об этом, – с мягкой иронией ответил лорд Арнел.

Что-то внутри меня отчаянно говорило «Нет!». Полагаю, это был инстинкт самосохранения. Но что-то глубоко в душе хотело узнать правду. И я молча кивнула, соглашаясь на сделку с дьяволом и точно зная, что мне за это еще придется поплатиться.

Лорд Арнел медленно склонился надо мной, сдерживая ироничную усмешку и явно ожидая, что я отпряну в этот же миг. Ну уж нет, сделка так сделка, и, запрокинув голову, я смиренно ожидала, по-видимому, неизбежного.

Наши губы встретились где-то между адом и раем, причем я точно знала, что нахожусь в аду и гореть я в нем после всего этого буду еще долго. Особенно если о случившемся станет известно миссис Макстон.

И совершенно напрасно я надеялась на тот самый один оговоренный невинный поцелуй. Осторожное прикосновение губ в мгновение ока сменилось властным, требовательным, полным неутоленного голода и яростного огня. Испуганно вскрикнув, я попыталась было отстраниться, но ловушка уже захлопнулась.

– Дыши, Анабель, – хрипло произнес лорд Арнел, – просто дыши…

И все договоренности полетели к чертям!

Куда-то туда же полетела моя шляпка, ленты и заколки, а сильные пальцы запутались в локонах на затылке, прижимая мои губы к его губам все сильнее, крепче, яростнее. Вторая рука Арнела обхватила талию, и дракон с силой привлек меня к себе, словно все, чего он хотел, – это не просто овладеть мной, а подчинить себе, окончательно и бесповоротно.

И мы рухнули в небо…

В этих небесах не было ничего, кроме мертвого ледяного холода бездушно сияющих звезд и ошеломительного, согревающего даже в самый лютый мороз тепла прикосновений… Прикосновений с привкусом горечи, потому что я точно знала, что пожалею об этом потом, после, но сейчас… Лорд Арнел более не целовал, он властно овладевал моими губами в безумном, опаляющем страстью поцелуе, и его страсть пробуждала огонь и во мне, огонь, который охватывал все стремительнее.

Сердце безумно билось в груди, холод уже не имел значения – мне стало жарко, теплая волна неконтролируемо расходилась по телу, и мне казалось, что мы действительно куда-то падаем, ведь земли под ногами я больше не чувствовала. Я вообще больше ничего не чувствовала, кроме опьяняющих прикосновений, тепла сильного тела дракона и огня его ладоней.

И в какой-то миг поцеловала уже я, напрочь забыв о главном правиле приличного общества – можно чувствовать все, что угодно, но выдавать свои чувства или совершать неподобающие поступки нельзя.

– Анабель… – Тихий, проникновенный стон и хриплое: – Небо, какая же ты сладкая…

Когда падаешь в небо, лучше ничего не говорить… здесь нет места для слов. А едва они звучат, приходит осознанность, и я, вздрогнув, отвернулась в попытке прекратить это безумие.

– Черта с два! – практически прорычал Арнел.

И его губы снова накрыли мои – требовательно, жестко, почти жестоко, но лишь до тех пор, пока я не прижалась к нему чуть сильнее. И жестокость сменилась нежностью. Упоительной, сладкой, сводящей с ума, согревающей, вновь пробуждающей тепло в глубине груди нежностью. И я забыла обо всем. О многолетней лжи, фактическом состоянии пленницы в Вестернадане, расследованиях, ненависти к драконам, особенно к этому. В этот миг, когда он так крепко держал меня в объятиях и осыпал поцелуями, я почему-то вспомнила о том, как Арнел в нашу первую встречу затопил огонь в камине, чтобы я не замерзла. И как спас от нападения и пули, хотя на тот момент ни я, ни он не были обязаны друг другу ничем.

А сейчас?

Я распахнула ресницы и посмотрела на лорда Арнела. Он прервался на миг и взглянул в ответ потемневшими от страсти глазами.

Краткий миг между адом и раем…

Почему я никогда раньше не замечала, насколько он красив? Особенно вот такой, со слегка растрепавшимися волосами и взглядом, полным нежности.

В ледяном небе ослепительно сияли холодные звезды, я подняла руку, коснувшись черных волос, убирая пряди с безупречно мужественного лица и понимая, что хочу навсегда сохранить в памяти этот миг. Этот волшебный, нереальный, сказочный миг… Второго никогда не будет!

– В твоих глазах слезы, – тихо сказал лорд Арнел.

– Нет, и мысли об этом не было, – солгала я.

Дракон странно усмехнулся. Движение его руки, и меня бережно укутал мой плащ. Когда только успела снять? Я неловко убрала руки с его плеч, отступила, избегая взгляда темных, излишне проницательных глаз, следивших за каждым моим движением, и холодно напомнила:

– Сделка.

Несколько секунд лорд Арнел молчал, затем задумчиво, словно размышлял явно о чем-то другом, рассказал:

– Юный герцог Клеймор сообщил, что его противник слеп на один глаз. На левый глаз. Но Кристиан выяснил, что лорд Уотторн уже участвовал в нескольких дуэлях и слепота ничуть не помешала ему прикончить своих противников. Закономерным было предположить, что повреждения глаза являются несколько… преувеличенными. Поэтому я готовил мальчишку с учетом данной детали.

Я зябко поежилась, сильнее закутываясь в плащ. Ходили слухи, что пуля герцога Клеймора попала именно в левый глаз Барти Уотторна… Звучало жутко, к счастью, на похоронах раскуроченная часть лица была скрыта черным кружевом.

– Мне жаль, – вдруг добавил лорд Арнел, – что в тот момент я не знал всей правды о ситуации. Гордый и не терпящий жалости к себе мальчик хотел отомстить, но не желал вдаваться в подробности. А нам не потребовалось даже наводить справки, чтобы выяснить, насколько безнравственной личностью был Барти Уотторн. Но я бесконечно корю себя за то, что не потрудился выяснить все обстоятельства дела до конца.

– И что бы тогда изменилось? – вновь глядя на поместье Арнелов вдали, тихо спросила я.

– Как минимум твоим родителям стало бы известно, что все шрамы и повреждения, а они были крайне невелики, лорду Бартоломео Уотторну исцелили в тот же день, когда они и были нанесены.

В совершеннейшем потрясении я воззрилась на лорда Арнела.

– Да вы шутите! – возглас вырвался непроизвольно.

Дракон лишь усмехнулся в ответ.

– Анабель… – протянул он с той же проникновенной нежностью, с которой почти только что целовал меня, – поверьте, я бы предпочел пошутить, нежели сообщить вам, что вас весьма долго, подло и жестоко обманывало все семейство Уотторнов.

Я опустила голову, тяжело дыша и пытаясь осознать услышанное. Ветер трепал мои лишенные заколок пряди, чудовищная правда терзала сердце.

Дракон неслышно приблизился, заботливо накинул капюшон на растрепанные волосы, сильнее закутал меня в плащ и обнял. Просто обнял, крепко прижав к себе.

– Я полагаю, сегодня, мисс Ваерти, вам лучше отправиться спать, – тихо произнес он, прикасаясь к моей щеке.

Мне бы этого хотелось. Действительно хотелось бы. Вернуться в дом, забраться в теплую ванну и, выкрутив кран на полный напор воды, так, чтобы заглушались все звуки, разрыдаться, горько оплакивая свою жизнь. А еще мне бы очень хотелось забыться сном, но… К дьяволу!

– Спать? – переспросила я, возвращаясь к действительности. – О, едва ли я сумею после всего этого заснуть!

Меня трясло от негодования, которое лишь усиливалось с каждой секундой. И впервые я была благодарна лорду Арнелу за крепкие объятия, если бы дракон не обнимал меня, скорее всего, мне понадобилось бы сесть… пусть даже прямо на снег.

– Просто обними меня, – вдруг тихо приказал дракон.

– Я не…

– Просто. Обними. Меня.

И я подчинилась, почти неосознанно. Арнел молча прижал мою голову к своей груди, и возникло странное ощущение, словно время остановилось. А затем пошел снег. Пушистый, мягкий, падающий крупными белыми хлопьями, словно кто-то встряхнул рождественскую игрушку-шар и в нем сейчас беззвучно и плавно оседали белые кристаллы.

– Так красиво… – тихо прошептала я.

– Согласен, – произнес лорд Арнел.

Невольно улыбнувшись его внезапной сговорчивости, я ощутила, что с губами у меня определенно что-то неладно, и, прекратив цепляться за дракона, как утопающий за соломинку, прикоснулась ко рту и внезапно осознала, что губы как минимум воспалены. Температура была значительно выше, ощущения от прикосновений весьма болезненными.

– Что вы со мной сотворили? – не ведаю, чего в этом вопросе было больше – изумления или потрясения.

– М-да. – Лорд Арнел бережно стряхнул с моего капюшона и плеч налипший снег, вновь крепко обнял меня и насмешливо произнес: – Анабель, даже не ведай я, что вы совершенно невинны, после подобного вопроса мгновенно догадался бы.

Я остолбенела, а дракон продолжил:

– Кстати, меня терзает один вопрос: каким образом, будучи столь наивным, ваш отец сумел сколотить состояние? Или наивность и излишняя доверчивость – это черты, присущие всему семейству Ваерти? Переходят от поколения к поколению, как недвижимое имущество?

– Да чтоб вас! – выругалась я и вырвалась из объятий дракона столь решительно, что Арнел не стал более удерживать.

Отойдя на несколько шагов по заснеженной дороге, я развернулась и высказала:

– Не вам, лорд Арнел, упрекать меня в наивности! И да, возможно, я действительно доверчива, но до вас и лорда Давернетти мне еще весьма далеко. В конце концов, не мне пришлось бессильно наблюдать, как гибнут члены моей семьи!

И я пожалела о своих словах, как только произнесла их. Но сожалеть было поздно.

Несколько секунд, наполненных тишиной нереально прекрасного снегопада, лорд Арнел стоял, молча взирая на меня, и единственным жестом, выдавшим его гнев, стали помещенные в карманы брюк ладони.

– Что ж, вы правы, мисс Ваерти, – наконец медленно произнес он, – крыть нечем.

Мне стало стыдно.

– В любом случае злость, гнев и справедливые упреки куда лучше ваших слез – вынести их я не в силах. Все остальное мне вполне по плечу. Еще поцелуй?

– Катитесь к дьяволу!

– Любопытное предложение, но вынужден отказаться.

И тишина, только беззвучно падающий снег, заснеженные уличные фонари, я и дракон напротив, и никого вокруг.

– Странно, обычно в вашем поместье несколько более… оживленно, – задумчиво отметила я.

Он мог бы солгать или умолчать, но Арнел не стал делать ни того, ни другого.

– Я запретил кому бы то ни было сегодня приближаться к парку, намереваясь побеседовать с вами без посторонних.

Укоризненно покачав головой, я не стала высказывать все, что, вероятно, следовало бы. Лорд Арнел оказался прав – ему позволялось то, что более никому я бы не позволила, и причина этому, вероятно, имелась, но я собиралась подумать об этом позже. Возможно, завтра или послезавтра, но уж точно не здесь и не сейчас.

– Убийство у северных ворот, несомненно, должно было продемонстрировать, что герцог Карио лишь верхушка айсберга, как мы с вами уже прекрасно понимаем. Увы, но я и мои домочадцы оказались правы – в Городе Драконов все против драконов, даже сами драконы. И это факт. Факт, с которым нам следует незамедлительно разобраться.

– Забавно, что вы не встали на сторону леди, – улыбнулся лорд Арнел.

– А я не считаю и не могу воспринимать безжалостных, продающих и убивающих детей дам достойными звания «леди».

Тяжело вздохнув, лорд Арнел подхватил магией потерянные мною вещи, подошел, вновь поправил плащ на мне и тихо сказал:

– Когда все это закончится и мне не придется более каждую секунду ожидать очередного удара в спину, мы с вами поговорим, Анабель. О нас с вами. И о тех, ставших более чем очевидными во время нашего поцелуя чувствах, что вы питаете ко мне, несмотря на все ваши попытки скрыть это.

Я спокойно встретила его мрачный взгляд. Где-то наверху завывал ледяной ветер, его вновь стало слышно, далекие звезды сияли холодным безразличным сиянием, а я… я сказала чистую правду:

– В вашей жизни не будет ни секунды, в которую вы бы не ожидали удара в спину или просто очередного удара. Лорд Арнел, я уже говорила вам о том, что вы из тех, кто пишет историю, кто вращает жернова событий, кто стоит у штурвала в любой шторм, кто способен сам стать неудержимой стихией, безжалостно разрушающей все на своем пути. Вся ваша жизнь – это борьба. И чем больше я узнаю об этом городе, тем отчетливее понимаю, что вы сражаетесь уже очень-очень-очень давно. Сначала Ржавые драконы, пытающиеся проникнуть в склеп отцов-основателей, после интриги герцога Карио, убийства девушек и наличие Зверя, в конечном итоге практически утопившего в крови полицейское управление. Теперь же выясняется, что пособницами Карио были не только ваша леди-бабушка и мачеха, но в целом практически все леди высшего общества Вестернадана, и вам придется разобраться и с этим. То есть снова война. И ей не будет ни конца, ни края, потому что вы – это вы, вы не останетесь в стороне, вы примете бой. Не смею вас осуждать за это, напротив – ваша волевая и сильная натура, коей не чуждо чувство справедливости, восхищает меня. Но… боюсь, чем больше вы узнаете меня, тем отчетливее понимаете, что и моя жизнь не была простой. И я устала. Я хочу спокойствия и счастья. Тихого, семейного, уютного счастья, без тревог, волнений и необходимости бороться за жизнь своих близких каждое мгновение.

Прекрасное лицо гордого дракона словно окаменело.

– Анабель… – почти стон.

Судорожно вздохнув, я продолжила:

– Нас с лордом Горданом объединяет одно общее желание – обрести тихое семейное счастье. Он мечтал об этом с раннего детства, я… с девяти лет. Несомненно, я заслуженно восхищаюсь вами, порой неистово ненавижу и, возможно, где-то в глубине души даже испытываю к вам какие-то чувства, но…

– Но лорд Гордан предпочтительнее? – хрипло уточнил дракон.

– Да. – Я не видела смысла скрывать правду. Однако, опасаясь за жизнь младшего следователя, добавила: – Или он, или кто-то другой. Кто-то, кто будет близок мне по возрасту, мировоззрению, жизненным ценностям и приоритетам. И я искренне надеюсь, что вы меня поймете.

– Никогда.

Слово – как удар кнутом. Как от удара я и вздрогнула.

Лорд Арнел пристально смотрел на меня, словно разъяренный зверь на загнанную в угол добычу. Добычей я себя и ощущала несколько не самых приятных мгновений в моей жизни. Но затем его взгляд изменился, и дракон тихо произнес:

– Сегодня я впервые поцеловал тебя не против твоей воли. Ты не сопротивлялась, не сражалась и не боролась со мной, и, должен признать, когда ты ответила на поцелуй, это был лучший момент в моей жизни. Самый лучший. Ничего более светлого, радостного и счастливого со мной никогда не происходило. Ничего, Анабель. Ты просишь понять тебя, но я не могу. Мне, готовому отдать абсолютно все за одно твое прикосновение, жизнь с тобой представляется величайшей ценностью, за которую я готов и буду бороться до самого конца. И я искренне надеюсь, что ты меня поймешь.

– Никогда! – Да, настал мой черед это произнести.

Лорд Арнел улыбнулся. Горечи в этой улыбке было куда больше, нежели веселья.

– Что ж, – насмешливо произнес он, – подведем итог – между нами все остается по-прежнему. Я не отступлю, и тебе рано или поздно придется принять меня и мои чувства.

С укором взирая на него, я лишь неодобрительно покачала головой.

– Я не отдам, Анабель, – жестко произнес он, – тебя я не отдам никогда и никому.

– Я не вещь, чтобы меня кому-то и когда-то отдавали, – напомнила дракону.

– Нет, – он вновь усмехнулся, – ты не вещь. Ты сокровище, Анабель. Мое личное сокровище. Моя величайшая ценность. Радость и свет моей жизни. Ты то единственное, ради чего имеет смысл существовать и сражаться. И я пойду абсолютно на все, включая обман, подлог и… ремонт мэрии Рейнхолла.

У меня от удивления приоткрылся рот. И напрасно, на улице был зверский мороз, так что с мимикой следовало бы быть поосторожнее. Но, о Господи!

– Вы! – У меня даже дыхание перехватило.

Ответом мне была лишь кривая усмешка:

– Орел, мисс Ваерти, с высоты птичьего полета способен различить мышь в траве, дракон – сжечь любой объект.

И, любезно предложив мне двигаться вперед, ко входу в экспериментальное подземелье поместья, издевательски добавил:

– Спалил дотла. С превеликим удовольствием. Залетел на минуточку после того, как спас этого вашего Гордана. Полагаю, данное происшествие станет превосходным уроком для тех, кто попытается провернуть что-либо за моей спиной еще раз. Вы идете?

О да, я пошла, прожигая довольного дракона далеко не самым добрым взглядом.

– Ничего, – почти прошипела, подойдя к лорду Арнелу, – мэрий еще много.

Безразлично пожав плечами, градоправитель Вестернадана, словно ни на что не намекая, сообщил:

– Подать заявление о проведении брачной церемонии – минимум четверть часа. Сжечь мэрию – менее трех секунд.

Я, не найдя что на это ответить, машинально огляделась, чувствуя невыносимое желание отомстить хоть как-то, даже понимая весь идиотизм этой ситуации. Использовать заклинания было бы глупо, но и оставить все как есть мне не позволяло вполне обоснованное возмущение. Не останавливаясь, зачерпнула горсть снега, кое-как слепила из него что-то шарообразное и со всей силы запустила снежком в Арнела.

Попала.

Дракон как раз обернулся, видимо желая полюбоваться видом моего растерянного выражения лица. Что ж, теперь я могла полюбоваться видом его заснеженной физиономии, что оказалось весьма неплохо.

– Анабель… – прошипел лорд Арнел.

– О, простите, – произнесла, ничуть не раскаиваясь, – сделала все, что в моих силах. Сжигать заживо я, увы, не способна, пришлось использовать снег в качестве подручного материала. Кстати, вам весьма идет.

– Снег? – с ледяной учтивостью уточнил дракон.

– Ага, – улыбнулась с вызовом и направилась вперед по дороге, – очень успешно скрывает резко заострившиеся от ярости черты вашего хищного лица.

– Вот, значит, как… – недобро протянул Арнел.

И в следующее мгновение неведомо как на место, где я только что стояла, обрушилась гора снега с мой рост размером. Я чудом избежала страшной участи. Остановилась, потрясенно глядя на лорда Арнела, и сумела выговорить лишь:

– Да как вы…

На «смеете» сил уже не хватило. Зато на гнев вполне достало! Я захватила снег из того сугроба, который чуть не погреб меня под собой, и со всей силы запустила в Арнела. В результате мы оба проследили за тем, как белый расквасившийся комок уныло скользит вниз по широкой груди дракона. А затем уже я с содроганием была вынуждена пронаблюдать за тем, как на лице лорда Арнела расплывается отнюдь не добрая, скорее какая-то коварно-предвкушающая усмешка.

– Вы не посмеете! – с неимоверной наивностью воскликнула я.

– И еще как посмею, – заверил меня дракон.

От следующего чуть не свалившегося на меня сугроба я тоже увернулась, и довольно легко. И от последующего также. И от еще одного. И еще. Но это ничуть не мешало мне отправлять все новые снаряды в настигающего меня главу Вестернадана. Причем в метании снежков я преуспевала, в отличие от лорда Арнела, которому определенно следовало бы потренироваться в метании сугробов – он не попал в меня ни разу.

– У вас определенно присутствуют некоторые проблемы с меткостью! – одарив его еще одним снежком в и так уже заснеженную грудь, заметила я.

– Вы совершенно правы, Анабель, – как-то очень недобро ответил он и неимоверно ускорился.

О том, что меня коварно провели, я догадалась, лишь когда рухнула на снег, придавленная вовсе не сугробом.

– Бель, – теплые губы коснулись моих, – ты же не думала, что я буду целиться в тебя?

– А, то есть сложностей с точностью у вас нет? – пытаясь все же встать и не понимая, почему вдруг обе руки оказались прижаты к сугробу, поинтересовалась я.

Проблема в том, что после того, как меня обездвижили, желания продолжать диалог уже не было совершенно, и я собиралась лишь потребовать, чтобы меня немедленно отпустили.

– Я не пытался попасть в тебя, – продолжил дракон, пристально глядя в мои глаза, – но мне пришлось, образно говоря, загнать тебя в угол, причем в теплый угол, когда ты в пылу боя из жажды мнимой справедливости сбросила с себя оба плаща. И да – там где-то валяются твои заботливо связанные миссис Эньо варежки.

Свирепо выдохнув, я не стала ничего говорить. Я же не миссис Эньо, и у меня под рукой нет тяжелой чугунной сковороды.

– Вот так-то лучше, – удовлетворился моим поражением лорд Арнел и легко поднялся.

Получил еще одним снежком, мужественно стерпел и это и галантно протянул мне руку. Не оставалось ничего другого, как принять его помощь и подняться, отряхивая с себя снег. Увы, снег оказался столь же коварен, как и его создатель – забравшись за воротник, он теперь превосходно выполнял роль холодового компресса, правда, в этом совершенно никто не нуждался.

– Вы что-то говорили о теплом угле? – пытаясь избавить себя от необходимости медицинских услуг в ближайшем будущем, поинтересовалась я.

В темноте передо мной со скрипом открылась дверь, из нее пахнуло теплом, ароматом свежей древесины и, как ни странно, еды.

– Что это за место? – поинтересовалась, осторожно входя.

– Моя холостяцкая берлога. – В единый миг по стенам зажглись свечи, освещая дом, состоящий из всего одной комнаты. – Для начала сядьте у камина, после можете сколько угодно рассматривать интерьер и высказывать свое мнение о данном месте.

И меня не слишком вежливо подтолкнули вперед, но весьма бережно усадили в кресло, которое пододвинули к согревающему камину. И не спрашивая ни моего согласия, ни разрешения, лорд Арнел, стянув с меня сапоги, вышел из домика, чтобы вытряхнуть из них набившийся снег.

Не став рассиживаться, я поднялась, осторожно размотала шарф, обернутый вокруг шеи, и пожалела, что сделала это в помещении – снега за воротник набралось изрядно, так что, когда я сняла шарф и меховую накидку, можно было смело слепить еще с пяток снарядов и продолжить детскую забаву со снежками. Но битва во имя справедливости закончилась. Вскинув руку, я собиралась использовать заклинание перемещения «Motabilem» и удалить снег из домика.

Но мое запястье было перехвачено в ту же секунду.

– Нет, – отрывисто приказал лорд Арнел, – никакой магии.

И я бы ответила ему или как минимум спросила или… Но на стоящем рядом со мной драконе были лишь брюки. И никакой рубашки. Ни белой, ни черной, ни шелковой, ни вообще никакой. Исключительно обнаженное мускулистое тело, смутившее меня до крайности.

– Ну что же вы, мисс Ваерти? – иронично поддел лорд Арнел. – Вам же уже приходилось видеть меня в подобном… облачении.

– Скорее «разоблачении». – Я отвела взгляд, демонстративно воззрившись исключительно на огонь.

Полуобнаженный дракон продолжал стоять неприлично близко, как, впрочем, и продолжал держать мою руку.

– Так что это за место? – как можно нейтральнее спросила я, продолжая уделять пристальное внимание огню в камине.

– Мое временное пристанище. Как вы понимаете, учитывая все вскрывшиеся обстоятельства, меня не слишком тянет возвращаться… домой.

На последнем слове его голос дрогнул.

Я непроизвольно повернулась к нему, реагируя никому не нужным здесь сочувствием, и напрасно. Лорд Арнел не нуждался в жалости, лорд Арнел нуждался во внимании, причем моем.

– Вам меня жаль? – насмешливо поинтересовался он.

– Как минимум я бы не желала находиться на вашем месте, – совершенно искренне сказала я.

– А я на вашем, – в тон мне ответил Арнел.

И, не отрывая взгляда от моих глаз, он медленно расположил мою ладонь на своей груди… Меня словно током пронзило, но попытка высвободиться не закончилась ничем – Арнел лишь сильнее прижал мою ладонь, а сила всегда была на его стороне.

– Что вы делаете? – голос невольно дрогнул.

– Мне всегда было интересно, что у вас под этой накидкой, – скользя взглядом по моему телу и не отвечая на вопрос, произнес дракон. – Юбка или брюки? Кристиан ставил на брюки.

– А вы? – спросила прежде, чем подумала. Глупейший вопрос и совершенно не нужная тема, особенно в данный момент.

– Я не ставил ни на что. – Его взгляд остановился на моей талии, затем медленно заскользил вверх, не самым приличным образом исследуя взглядом мою… образно говоря, верхнюю часть тела. – Видите ли, мисс Ваерти, мне становится достаточно сложно думать, стоит только переключиться на мысли о вашей одежде. Не самые располагающие к здравомыслию объекты.

Единственные объекты, что сейчас занимали его внимание, являлись моей грудью, и он переводил взгляд с одной на другую, совершенно игнорируя тот факт, что это… да как минимум неприемлемо.

– Лорд Арнел, не хотелось бы выглядеть грубой, но в данный момент вы совершенно непристойным образом рассматриваете мою гру… части моего тела.

С легкой усмешкой Арнел ответил:

– Анабель, вы мою грудь, образно выражаясь, вообще мм-м… скажем так, исследуете самым что ни на есть тактильным образом, но я же не жалуюсь? – И мне совершенно нагло посмотрели в глаза.

– Это юбка-брюки, – не знаю зачем сообщила я. – Очень удобно зимой…

Не представляю, о чем после моих слов подумал Арнел, но, отпустив мою руку, он заклинанием удалил уже начавший подтаивать снег, после развернул меня спиной к себе и начал вытряхивать снег из волос и из-за воротника рубашки.

– Расстегните верхние пуговицы, – холодно приказал.

В сложившихся обстоятельствах это было бы разумно, но, с другой стороны, именно в сложившихся обстоятельствах было бы очень глупо раздеваться.

– Она просохнет и так, – отчеканила я.

– Disparuit! – Всего одно заклинание, и моя теплая клетчатая рубашка попросту исчезла.

Прикрыв бюстье руками, я раздраженно спросила:

– Почему вам можно использовать магию, а мне нет?!

– Потому что охранная система не среагирует на мою магию, а на вашу – да. И отвечая на незаданный вопрос о рубашке – она бы самостоятельно не высохла, не та ткань, и нам обоим это прекрасно известно, но вы предпочли упрямиться, как дитя.

Даже так?

– Вы несколько забываете, лорд Арнел, что снег не налип бы на нее вовсе, если бы вы, как сущее дитя, не уронили меня в сугроб!

Резкое движение, и дракон развернул меня к себе.

Могучая мужская грудь оказалась прямо передо мной, разворот плеч несколько пугал размером, ощущение собственной практически наготы жгло стыдом. И Арнел добавил еще порцию угля к пламени моего позора:

– Первый снежок бросили вы.

Я вскинула подбородок и гневно посмотрела на дракона.

Он улыбнулся, протянув руку, мягко коснулся моих волос и тихо произнес:

– Ты вся сверкаешь. В волосах капельки воды, как бриллианты. Губы алые, ты, нервничая, их облизываешь, и сейчас они тоже блестят. Но прекраснее всего сверкают от гнева твои глаза.

– Правда? – язвительно поинтересовалась я. – Знаете, лорд Арнел, я, вероятно, вас сильно удивлю, но мои прекрасные, сверкающие от гнева глаза находятся несколько выше. Я бы сказала, на порядок выше. А вот то, на что вы сейчас столь неотрывно взираете, – это, вынуждена сообщить вам, вовсе не глаза!

Но если я надеялась кого-то здесь смутить, то совершенно напрасно.

Дракон медленно перевел взгляд с едва прикрытой кружевом груди, на мои все-таки глаза, улыбнулся и спросил:

– Мисс Ваерти, вы изучали анатомию человека?

– Допустим. – Я мгновенно вновь сложила руки на груди, прикрывая… анатомию.

– И… вы хорошо ее изучили? – продолжил этот до крайности странный разговор дракон.

– Превосходно! – язвительно ответила я.

– Вот как? – Почему-то факт моей образованности крайне порадовал лорда Арнела. – Скажите, мисс Ваерти, а вам известно, какая метаморфоза происходит с женской грудью, когда женщина испытывает… возбуждение?

Сбитая с толку его вопросом, я с явным недоумением воззрилась на дракона. Он понимающе улыбнулся, после чего прикоснулся к моей руке, мягко сдвигая ее ниже, и ошарашил меня невероятной информацией:

– Когда женщина испытывает возбуждение, ее грудь реагирует весьма характерным образом…

И он коснулся большим пальцем… навершия моей правой груди, высказав весьма интимным и хриплым голосом:

– Невероятное удовольствие для мужчины ощущать покалывание этих крохотных… – Далее, видимо, это самое удовольствие затуманило сознание лорда Арнела, потому как подобрать нужного эпитета дракон не смог.

Зато мои нервы на этом сдали.

– Одно мгновение! – прошипела я.

После чего решительно обошла дракона, пересекла крохотный периметр дома, распахнула дверь и… и была вынуждена сказать:

– Благополучного вечера, лорд Давернетти.

Остолбеневший старший следователь не сумел выдавить из себя и слова.

– Вы не посторонитесь? – попросила я, кое-как прикрыв то, что стало объектом повышенного интереса не только градоправителя, но еще и полицейского.

Дракон молча посторонился.

– Благодарю вас! – заявила я таким тоном, словно на мне надето не то что одно бюстье, а двести платьев сразу и стыдиться мне абсолютно нечего.

После чего, зачерпнув снега из сугроба прямо у двери, я вежливо произнесла:

– Всего доброго! – и захлопнула дверь.

И с торжеством ученого, вот-вот готового щелкнуть по носу своего оппонента, я проследовала к градоправителю Вестернадана с комком снега в руках и, пользуясь тем, что мне не нужно было устранять даже такую преграду, как кружево, приложила к средоточию его левой груди снег.

Эффект не заставил себя ждать.

– А как вам такое характерное реагирование, лорд Арнел? – поинтересовалась с вызовом.

Несколько долгих секунд дракон пристально смотрел на меня, затем хрипло произнес:

– Сделка?

Убрав снег от его груди, я выбросила подтаявший комок в камин, сложила руки на собственной груди, прикрывая все, что только можно было прикрыть в подобной позе, и спросила прямо:

– Вы все это подстроили?

Арнел глубоко и тяжело вздохнул.

– О, не стоит демонстрировать мне вашу титаническую попытку сдержаться. – Да, я язвила и не видела в этом ничего предосудительного, учитывая, сколько всего предосудительного тут только что произошло. – Но согласитесь, все это выглядит как минимум… странно.

– Все произошло скорее спонтанно, – не согласился дракон. – Видите ли, мисс Ваерти, если бы явсе подстроил, за дверью сейчас не было бы Кристиана. За дверью сейчас вообще никого бы не было на много миль вокруг…

– Что ж, – я была вынуждена признать, что не права или же не совсем права, – приятно осознавать, что это не очередной подлый ход истинно в драконьем стиле.

В дверь нетерпеливо постучали.

Арнел, глянув на меня так, словно желал пригвоздить к полу хотя бы на несколько минут, прошел к двери, распахнул ее, закрыв меня от взора лорда Давернетти своим могучим телом, и процедил:

– Мы появимся в бункере через несколько минут, Крис-с-стиан.

Сказано было так, словно «Крис-с-стиан» был послан. Куда-то далеко и основательно. И таким тоном, что любой бы на месте старшего следователя последовал бы отсюда на максимально возможной скорости. Любой, но не Давернетти.

– Адриан, – задумчиво произнес он, – а что с твоим соском? Левым?

– Эксперимент. Научный, – прошипел лорд Арнел.

– Да? – невозмутимо отозвался старший следователь. – И на какую же тему проводилось столь любопытное эмпирическое исследование?

Повисла пауза, в течение которой я была на сто процентов уверена – Арнел с трудом сдерживается, а на лице лорда Давернетти явно расплывается весьма издевательская ухмылочка.

– На тему реагирования на холод некоторых частей тела, – громко ответила я, прекращая начавшееся противостояние драконов.

– И как… все прошло? – повысив голос и определенно обращаясь ко мне, с нескрываемым любопытством вопросил полицейский.

– Исследование выявило идентичную реакцию на холод как человеческого, так и драконьего тела.

Однако тут от двери потянуло холодом, я поежилась, в отличие от Арнела, которому холод был нипочем, и мне пришлось добавить:

– Но, похоже, я вынуждена признать, что идентичная реакция проявляется лишь на кратковременный срок, что касается долговременных перспектив… Да закройте уже дверь, я продрогла насквозь!

Дверь была захлопнута в тот же миг.

Затем ярче полыхнул огонь в камине, и лорд Арнел вернулся ко мне, прихватив по пути плед. Мои плечи были заботливо укутаны, после чего, игнорируя правила хорошего тона и требования норм морали, дракон подхватил меня на руки, сел со мной в кресло у камина, где, устроив меня на своих коленях, обнял и спросил:

– Похоже на тихое семейное счастье?

Я посмотрела на лорда Арнела, на камин, на огонь и уже собиралась было ответить, как за дверью раздалось:

– Я, между прочим, тоже замерз.

Дракон тихо выругался.

При всей моей благовоспитанности я не удержалась от саркастичного:

– Вынуждена признать, я как-то иначе представляла себе «тихое» семейное счастье. Как минимум без криков под дверью.

– «За дверью!» – У старшего следователя был отменный слух.

– «Под дверью», мне кажется, все же куда лучше отражает ситуацию. – У лорда Арнела было отменное чувство юмора.

– А знаете что, слетаю-ка я за миссис Макстон, – объявил лорд Давернетти.

В ту же секунду я вскочила с колен лорда Арнела.

– О, подействовало! – торжествующе возвестил старший следователь. И тут же уже серьезно добавил: – Мисс Ваерти, у Адриана существенно возросли способности в ментальной магии. Я не замечал в вас ранее склонности играть в снежки, особенно перед долгим и ответственным заданием, каковым является трансформация вверенных вам драконов. Делайте выводы. Адриан, жду в бункере.

Когда он ушел, а он действительно ушел, я, все также кутаясь в плед, мрачно взирала на лорда Арнела. Дракон ответил мне усталым и опустошенным взглядом.

– Кристиан знает вас куда хуже меня, – произнес он, нехотя поднимаясь из кресла. – В меня вы гораздо чаще швырялись различными предметами, и для меня это перестало быть чем-то ненормальным.

Невольно я улыбнулась.

Дракон мягко приблизился, прикоснулся к моему лицу и, глядя в глаза, тихо произнес:

– Я все никак не мог понять, почему, имея все ресурсы, растущее желание обладать вами и абсолютно четкое понимание, что не могу и не желаю жить без вас, я ни разу не попытался использовать силу, чтобы овладеть вами. Любую силу – от физической до ментальной или магической. Ответ на вопрос, который сотни раз задавал себе, я осознал лишь сегодня – никакое обладание вами, Анабель, не сравнится с вашим робким ответом на мой поцелуй.

Тихо потрескивали дрова в камине, где-то далеко завывала метель, полуобнаженный дракон стоял передо мной, фактически раскрыв мне свою душу, я куталась в плед и пыталась сдержать… стыд. Было безумно совестно вспоминать о случившемся, и я в принципе не ведала, как смогу после этого взглянуть в глаза лорду Гордану и миссис Макстон. Вероятно, никак.

– Меня в гораздо большей степени устраивает поддержание негласной войны между нами, – выговорила наконец.

– Я знаю. – Его взгляд, понимающий и мудрый, почему-то причинял еще большую боль. – Вам так комфортнее – верить в то, что вы сдержанная, благовоспитанная, порядочная и правильная мисс. Но это не так. И в глубине души вы это знаете и всегда знали. Иначе в вашей жизни не было бы Барти Уотторна, поступления в университет и соглашения с профессором Стентоном. Примите это и прекратите цепляться за идеалы, которые представляют собой лишь унылое тусклое стекло в сравнении с блеском вашей истинной сущности. Я высушу вашу рубашку. Вы можете пока сесть.

И он отошел, оставляя меня греться у камина.

Садиться в кресло я не стала, хотя ноги держали с трудом. И было от чего. Я могла бы многое вменить лорду Арнелу, мне было за что восхищаться им, за что ненавидеть, имелись веские причины и на то, чтобы навсегда вычеркнуть его из своей жизни. Но растерянно следя за тем, как этот мужчина собирает и высушивает мои вещи, я не могла не признать одного – он был прав. Как ни тяжело это признать, но он был прав, а я никогда не была правильной благовоспитанной девочкой с безупречной нравственностью. Иначе… в моей жизни не было бы Барти Уотторна, ведь все хорошие и правильные девочки в том саду повели себя как благопристойные леди – они смолчали, не посмев вмешаться в «развлечения» и «жестокие, но лишь забавы» юных джентльменов. Леди с детства приучались никогда не вмешиваться в дела джентльменов… Я же, будучи единственным ребенком в семье, обладала несколько большей свободой мыслей, и моим родителям пришлось жестоко поплатиться за слишком либеральное воспитание.

– Я вас расстроил? – Лорд Арнел неслышно приблизился, держа мою уже сухую рубашку.

Я могла бы солгать, но ответила честно:

– Безмерно.

Мягко отобрав у меня плед, дракон произнес:

– Тем, что вы не созданы для тихого семейного счастья?

Я молча подняла укоризненный взгляд на него, не став сообщать, что лорд Гордан все так же сохраняет свои позиции в моих приоритетах.

– Скорее – создана, – ответила решительно. – И в те моменты, когда удавалось… не совершать глупостей, я была вполне счастлива.

– Не совершать глупостей? – переспросил лорд Арнел, набросив рубашку на мои плечи и поправляя мои волосы. – Анабель, посмотрите на меня – я относительно нормален, здоров и цел исключительно благодаря тому, что вы не прошли мимо, как полагается благопристойной правильной леди, а «совершили глупость» и помогли мне. Многие в этом городе живы благодаря тому, что вы «совершили глупость». И чем больше «глупостей» вы совершаете, тем больше вам удается спасти жизней, судеб людей и даже драконов. – Он грустно усмехнулся и добавил: – Как сказал лорд Бастуа: «Мисс Ваерти цены бы не было, если бы она являлась мистером Ваерти». Отчасти я с ним согласен, из вас вышел бы превосходный маг, которого я с удовольствием взял бы на службу, но вы девушка.

– Вы сожалеете об этом? – не знаю почему спросила я.

– О том, что вы девушка? Ни секунды. А вот о том, что у меня под рукой нет умного, способного, сообразительного, находчивого и отважного «мистера Ваерти», я действительно искренне сожалею.

Пожав плечами, я тихо заметила:

– Да, многое в моей жизни сложилось бы куда лучше и проще, если бы я родилась мужчиной.

– Нет! – предельно резко высказался лорд Арнел. – Я всем своим существом благодарен небесам за то, что вы девушка, Анабель. Но, – на его губах появилась несколько коварная усмешка, – всех наших сыновей я с превеликим удовольствием возьму на работу.

Судорожно выдохнув, раздраженно заметила:

– Лорд Арнел, вынуждена в очередной раз признать – вы невыносимы!

Склонившись к моим губам, он тихо ответил:

– Мисс Ваерти, единственное, что удерживает меня сейчас в рамках приличия и благопристойности, – это предельное осознание того, что, если я добьюсь от вас еще одной «совершённой глупости», вы возненавидите скорее себя, чем меня.

И, отступив, он потянулся за собственной рубашкой.

Мне же определенно следовало промолчать, сегодня и так было сказано столько слов, что хватит пищи для долгих скорбных размышлений о моем моральном облике едва ли не до конца моей жизни. Но одна маленькая деталь, одно маленькое «но», один исключительно научный вопрос не давал мне покоя уже сейчас.

– Лорд Арнел, – я не спешила надевать рубашку, ощущая себя более защищенной со сложенными на груди руками, – а что имел в виду лорд Давернетти, сообщив, что у вас существенно возросли способности в ментальной магии?

Удар сердца… и мне показалось, что мое сердце попросту замерло.

Медленно развернувшийся ко мне мужчина.

Медленное падение его рубашки на пол…

А вот все остальное произошло ужасающе быстро!

Меня швырнуло в пламенные объятия Арнела, словно порывом неумолимого, сбивающего с ног ветра. Прикосновение к его обнаженной коже отозвалось ударом молнии в моем теле, пробуждая трепет, тепло, переходящее в жар, и безумное желание припасть к его губам. Желание, воспротивиться коему, и это поистине оглушило, я не могла. Но лорд Арнел был быстрее. Его губы накрыли мои почти обжигающе, вызывая инстинктивное желание отпрянуть, но в тот же миг мое собственное желание стало в сотни раз сильнее, и я ответила на поцелуй с не меньшей страстью, четко осознавая, что мне эта страсть не принадлежит абсолютно. Не принадлежит, и в то же время я в полной мере испытала и испытывала ее, задыхаясь от желания стать ближе к дракону, прижаться сильнее, дышать с ним одним воздухом, и взлететь в небо, наплевав на приличия, последствия, последующие угрызения совести, стыд… да на все что угодно! Мне неимоверным образом оказалось плевать уже на все!

Безумный ритм поцелуя, отдающееся в висках бешеное биение сердца, разгорающееся внутри чувство томительного тепла, балансирующее на грани ожидания чего-то неожиданно нужного и предчувствия практически боли. Голова кружилась, земля уходила из-под ног, а все мое существо жаждало раствориться в мужчине, которому я в данный момент принадлежала целиком и полностью. И странное ощущение принадлежности всего на миг вызвало закономерное возмущение, а затем все негодование было окончательно снесено жаждой продолжения, предвкушением чего-то важного, желанием не останавливаться ни за что на свете. А поцелуй все продолжался, опьяняющий, путающий мысли, затмевающий сознание и вызывающий нарастающее желание принадлежать. Практически жажду. Жажду ощутить этого мужчину сильнее, жажду почувствовать тяжесть его тела на себе, жажду захлебнуться от сладостного томления, которое охватывало все мое существо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.