Наталья Евдокимова
«Волшебный пендель: деньги» Александра Молчанова, или Мои финансовые воспоминания

– Так вот, моё мнение обо всём этом таково: у тебя патологическая потребность к завершению.

– Ну, это нонсенс! Ты же постоянно рассказываешь мне о том, как проходит твой день, и мне всё равно, как он там у тебя заканчивается!

«Теория большого взрыва», 6 сезон, 21 серия

Волшебный пендель № 1
Пятитысячные купюры

Берег мой, покажись вдали

«Песня о далёкой Родине», Роберт Рождественский

Есть особая категория зануд: они способны максимально усложнить самое простое задание. Я из таких.

Первое задание курса «Волшебный пендель: деньги» казалось предельно простым. Нужно было поменять обои на рабочем столе компьютера и телефона. Вместо милых сердцу картин требовалось установить изображение денег. И не просто денег, а самых крупных купюр того государства, в котором ты проживаешь.

Мне предстояло найти два подходящих изображения с пятитысячными рублёвыми купюрами.

До этого с рабочего экрана ноутбука на меня смотрела Сандра О – её вид всегда меня умиротворял. На телефоне были цитрусовые, и менять их казалось не так жалко. Я решила начать с телефона. Нужный запрос в поисковике – первые попавшиеся пятитысячные купюры – обои готовы. Красно, пёстро, угнетающе. Когда я присмотрелась к изображению, то заметила на нём еле видимые водяные знаки одного из стоков.

Это были не мои деньги. Поэтому, расправившись с дневными делами, я потёрла ладони, включила ноутбук, попрощалась с Сандрой О и принялась за поиски.

– Мне надо найти деньги, – объяснила я детям. – Пятитысячные. На экран.

Дети посочувствовали и захотели есть.

– Сначала деньги, – сказала я им.

– Ясно, – вздохнули дети и ушли.

Итак, мне нужны были деньги, достойные Сандры О. Но все изображения, которые выдавали поисковики, совсем мне не нравились. Приличных обоев с пятитысячными купюрами было до обидного мало – в общем пользовании курсировало несколько повторяющихся фотографий. Те же, которые мне даже нравились, были использованы на сайтах в статьях с названиями:

«По Новосибирску «пошли гулять» пятитысячные купюры-фальшивки»;

«В Красноярском крае выросло число фальшивых 5-тысячных купюр»;

«Жителя Ижевска осудили за сбыт пятитысячных купюр в Перми»;

«Нижегородская пенсионерка отдала мошенникам более 9 млн рублей»;

«В Тюмени похитили более 16 миллионов рублей, выделенных на проект для инвалидов».

Мы с Сандрой не хотели таких обоев и таких пятитысячных купюр. И уж я-то точно буду помнить подоплёку. Мне нужны были легальные деньги.

– Мама, ты уже нашла картинки? – спросил меня старший сын.

– Ещё чуть-чуть, – пообещала я.

– Нет уж, дай сначала поесть! – сказал он.

Пришлось прерывать поиски. Между делом я рассказала детям, как сложно искать и не сдаваться, вместе с ними мы пожалели пенсионеров и вообще всех, кого можно было пожалеть.

– Ты скоро закончишь? – спросил старший сын. – Мне надо с уроками помочь.

– Скоро, – пылко пообещала я.

Деньги на рабочем столе нужно было разместить для разных целей: чтобы привлекать их, чтобы проверить свою реакцию, чтобы привыкать к виду крупных сумм. По моему мнению, только честные картинки могли дать хороший эффект. В то же время я понимала, что остальные участники курса уже давно скачали себе первые попавшиеся обои и не мучаются.

Я же пошла в стоки. Искать по по стоковым сервисам можно было бесплатно, и я была готова купить понравившееся изображение. Фотографий с пятитысячными банкнотами в фотостоках было несравненно больше. И всё же оказалось сложно найти понравившуюся – видимо, психологически я отталкивала идею присутствия денег на рабочем столе. Часа через полтора мне почти понравилась одна картинка, за которую надо было отдать что-то около 5 долларов. Другие стоковые сервисы не предполагали покупки одной картинки и предлагали оформить достаточно дорогую и ненужную для меня годовую подписку. Я решила искать дальше.

И один из фотостоков оказался кладезем. Деньги слева, деньги справа. Деньги и асфальт. Деньги в кейсе. Просто деньги. Деньги веером; деньги, перевязанные ленточками, деньги в стопках и вразброс. Плюс к этому предлагалась пробная месячная подписка с возможностью скачать десять бесплатных изображений. Я оформила подписку и, скачав понравившиеся картинки, отменила её.

Всё было официально и легально. Для телефона я выбрала пятитысячные купюры россыпью – это была почти та же раздражающая картинка, которую я установила изначально, а Сандра О была заменена фотографией пачек банкнот, некоторые из которых были перевязаны подарочными лентами. Это символизировало то, что я готова и зарабатывать, и принимать подарки судьбы.

– Мама, всё?!

– Всё-всё. Мне осталось только обрезать по размеру. Пять минут…

Старший сын зарычал и ушёл. Я приводила картинки к нужному размеру, и меня осенило: подписка! Мне нужно сделать подписку для самой себя!

С недавних пор я подписана на сервис, предоставляющий доступ к музыке, подкастам, сериалам и фильмам. А что, если я организую для себя подписку на рост доходов? Сама себе буду эти деньги перечислять, никогда их не тратить… Я быстро создала в банковском приложении конверт с названием «Подписка на рост доходов» и установила ежемесячные отчисления в 199 рублей. Я подозревала, что это повлияет на моё подсознание: оно будет в курсе, что такая подписка есть, и постарается ею пользоваться – раз уж за неё заплачено.

Начну с малого, а по мере роста доходов буду переходить на другие тарифные планы.

На выполнение первого задания ушёл почти весь день.

Впереди у меня были английский, математика и русский язык.

Волшебный пендель № 2
Долги и кредиты

А в полночь ваши денежки

«Песня о Поле Чудес» из кинофильма «Приключения Буратино»

На следующий день нужно было разобраться с долгами (как своими, так и чужими). Если кто-то мне должен – следовало написать ему и либо попросить вернуть долг, либо простить этот долг и забыть о нём навсегда. Если имелись невыплаченные долги или кредиты – Александр Молчанов предлагал завести специальный конверт для расходов на них и назвать его «Благодарность за…», вписав нужное.

Прослушав задание, я сначала облегчённо выдохнула: мне никто ничего не должен, я никому ничего не должна.

А потом вспомнила.

Первый раз, когда я пришла устраиваться на эту работу, я врезалась в стекло: не заметила его. По телефону мне сказали пройти в арку. За неё я приняла большую стеклянную дверь. Мне было больно и обидно – как это обычно бывает, когда встречаются незаметные стёкла и двадцатидвухлетние девушки. С аркой я больше так не ошибалась. А с работой ошиблась. Хотя ошиблась ли?

Директор веб-студии умел играть на скрипке и притворяться незаметным, как то самое стекло. В компании мы создавали веб-сайты, и я писала тексты. Это была моя первая творческая работа с прекрасным коллективом и аквариумом, в котором плавала красноухая черепаха.

Об этой кровожадной черепахе у нас на сайте даже была колонка новостей. Сначала её вёл другой редактор, которого я считаю моим первым и главным учителем писательского мастерства. Позже, когда он ушёл из компании, колонка о черепахе перешла ко мне, и это оказалось для меня честью. Черепаха откусывала рыбам хвосты и вела себя безобразно. Было о чём писать.

Я писала о ней за еду.

Проблемы с зарплатой начались сразу же: она оказалась ниже обещанной. Я, совсем ещё юная, стеснялась спросить, за что. Потом зарплата исчезла. Иногда директор загадочно кивал головой, мол, пойдём со мной и никому об этом не говори, что-то искал во внутреннем кармане пиджака и отстёгивал немного денег. Такие дни были праздником. Когда я возвращалась к коллегам, на меня смотрели завистливо.

В эту веб-секту тянулись хорошие люди. И, как это часто бывает с интересной работой, опыт был превыше всего.

И, конечно, обеды.

Мы, голодные копирайтеры, дизайнеры, программисты каждый день ждали бабушку-кормительницу. По вторникам и четвергам она традиционно приносила вареники (такая периодичность заставила нас эти вареники невзлюбить), а в остальные рабочие дни мы питались вполне разнообразно. Это продолжалось до тех пор, пока в одной из тарелок не нашли таракана. Он смиренно почил на отбивной.

– Таракан! – закричала коллега. – Таракан!

Директор подошёл, посмотрел на таракана, хмыкнул и позвонил бабуле. Разговор был коротким, как усики лежащего на отбивной таракана. Бабулю сменила компания, развозящая обеды. Еда без тараканов нам не понравилась. Мы с грустью вспоминали о былом, но вскоре обедов и вовсе не стало. Правда, всегда можно было перекусить рассказами директора о близком прекрасном будущем, когда деньги на нас будут сыпаться с неба.

– Ты в киоск? – спрашивала наша программистка у дизайнера. – Купи мне «Мивины»! Только попроси не острую! Они по умолчанию острую дают!

Переход на лапшу быстрого приготовления был болезненным. Иногда я брала с работы пакетики чая, потому что дома было совсем пусто. К счастью, я работала на двух работах. Но вторая позволяла мне разве что оплачивать снимаемую квартиру. Работая в две смены, я возвращалась домой к двенадцати ночи.

Я не была готова к лапше быстрого приготовления.

В один из дней, когда долг по зарплате достиг полугодовалого объёма, я решила на работу не идти. На это больше не осталось сил. Но в то же время было чертовски грустно. Я любила всё: флейту в переходе, ночную конечную остановку, каждого на нашей работе. И даже дурацкую красноухую черепаху. Один раз, когда я возвращалась ночным троллейбусом домой (а дорога на работу предполагала два троллейбуса и метро), одна девочка лет шести вышла к водительской кабине, расставила руки в стороны и закрыла глаза. Впереди была ночь, и девочка летела.

Я теряла не только работу. Казалось, я теряла себя.

Поэтому через день я вернулась.

– Где ты была?! – спросила наша программистка. – Мы так волновались!

Они волновались. Я растаяла. С тех пор я старалась не переживать из-за невыплаченных денег. Наверное, проработай я там дольше, я стала бы доплачивать сама. Ведь мне было на что покупать картошку! Три картофелины в день – таков был мой рацион. Я запекала их в духовке и экономно добавляла в запечённый картофель сливочное масло. Это блюдо никогда мне не надоедало.

Не знаю, сколько бы я проработала там, если бы мне не пришлось уехать в другой город. Но я уехала. Романтика постепенно выветрилась из памяти, и вспоминались только голод и долг.

Не один раз я пыталась мысленно простить этот долг и не думать больше о нём.

Но это не срабатывало.

Я описала директора в одной из книг, которая скоро выйдет третьим тиражом, и думала, что мы квиты.

Но долг не растворился.

Я то и дело вспоминала об этом. Не то чтобы мне так уж нужны были эти 500 долларов 20-летней давности (хотя что уж там, нужны и сейчас). Мне нужно было как-то отыграть то голодное время.

Спустя несколько лет после моего уходя из компании, общаясь с бывшими коллегами, я узнала, что деньги никому так и не выплатили. И директор при этом ссылался на меня – говорил, что мне должен расплатиться со мной в первую очередь, так как я больше всех работала.

Я работала наравне со всеми, но теперь на мне лежала невесть откуда взявшаяся ответственность за остальных.

Возможность простить долг – настоящий дар, который делает человека свободным. Почему-то я не могла сделать этого раньше: простить долг не мысленно, а по-честному, по-настоящему. Видимо, мне жалко было расставаться с надеждой. Даже получив разрешение от Александра Молчанова, я не сразу решилась на этот шаг.

Может, сейчас в компании уже всё изменилось?

Может, сейчас-то?

И я провела своё маленькое расследование: нашла в интернете отзывы нынешних сотрудников компании. И будто перенеслась в прошлое. Стратегия директора оставалась прежней: долги по зарплате, обещания светлого будущего – которое должно было давным-давно настать.

И вот, двадцать лет спустя, я написала сообщение и простила долг (и, получается, описала директора уже в двух книгах!).

Теперь мне никто не должен денег.

И ещё – я не работаю за еду.

Такое у меня правило.

Выполнила я и другую часть задания.

Недавно у меня возник невесть откуда взявшийся долг за капитальный ремонт – видимо, оставшийся ещё при покупке комнаты. Мне не хотелось ни разбираться, откуда этот долг взялся, ни выплачивать его. Но вот удивительно: создав конверт с названием «Благодарность коммунальному хозяйству за комнату», я тут же захотела этот долг погасить. Более того – я поняла, что мне приятно будет это делать.

В этом нет никакой магии.

Только волшебство – волшебство великого и могучего русского языка.

Капитан Врунгель, кстати, тоже об этом в курсе.

Волшебный пендель № 3
Ни копейки за день

Всё, что может провалиться

«Провал», Самое большое простое число

И когда это у меня появился комплекс отличницы? Я спокойно прогуливала школу (частые головные боли всегда были хорошим оправданием). Списывала домашние задания. В четверти у меня случались тройки. Правда, когда я училась в экономическом колледже (и считала себя при этом далёкой от финансовых вопросов), моей лучшей подругой стала как раз отличница. Она никогда не опаздывала. Всегда делала домашние задания. У неё на всё был готов ответ. Наверное, ей сложно было видеть моё талантливое разгильдяйство, и она изо всех сил подтаскивала меня к своему стандарту. Я же пыталась сделать то же самое, разве что стандарты у нас были разными. В итоге я закончила колледж с красным дипломом, а моя честная подруга научилась пользоваться шпаргалками. Это были необычные шпаргалки: мы вместе разработали иероглифы. По ним можно было читать как по писаному, а другие ничего бы в них не поняли. Преподавательница, которая-таки застала нас врасплох во время контрольной (хотя, списывая, мы особо и не скрывались), долго рассматривала исписанный листок и качала головой.

– Ничего не понятно… – сказала она. – Но я возьму это с собой.

Я до сих пор использую часть придуманных знаков, сокращений и иероглифов. Например, слово «будет» я записываю как ll. Конечно же, это от английского will. «Логика!» – как часто восклицают мои дети, а потом стучат себя по лбу. Логика!

Утром я помешивала кашу (без молока, без глютена, на одном лишь воздухе) и слушала двухминутное задание. И, даже не успев дослушать, поняла, что это провал. Положить в карман все деньги (или все карточки), ходить с ними и не потратить ни копейки за день. Для особо сильных духом предлагалось пройти с деньгами в кармане по торговому центру. Так мы проработаем тему спонтанных трат, когда хочется срочно потратить полученные деньги. А ещё мы будем примерять на себя сознание богатого человека, который может купить всё что угодно, просто ему не хочется.

Мне же надо было свозить младшего к врачу, а мой проездной закончился. Я представила, как говорю водителю маршрутки: «Знаете, я могла бы оплатить проезд, но мне что-то не хочется», – и в какой-то момент всерьёз решила идти пешком.

Но гололёд. Но восьмилетка. Но…

Мы поехали. Это был провал. Как тортик на вишенке, мне пришла смс о списании небольшой суммы в копилку (на один из счетов списывается один процент от расходов). Это был двойной провал. Это был провал в 100+ рублей. Оставалось только смириться. Думаете, я смирилась? Как бы не так.

Но чтобы получить максимальную пользу от моего провала, я стала размышлять, сильно ли я подвержена спонтанным тратам. Ну, к примеру, когда идёшь по одному из брендовых торговых магазинов и видишь детские трусы со «Звёздными войнами». Разве это спонтанная покупка? Нет-нет, просто захотелось купить. Потому что трусов много не бывает. И футболок, кстати. Футболки – они как носки, разве что не пропадают после стирки.

Но мне повезло, что я зануда. Когда я училась в колледже и жила в тётиной семье, тётя как-то подарила на Новый год своей дочери и мне по большому пакету конфет. Это были вкуснейшие шоколадные конфеты с миндальной начинкой.

Сестра расправилась с пакетом за два дня.

Я же съедала по нескольку конфет в день, а остальные держала в выдвижном ящике. Я растянула конфеты практически на месяц.

Весь этот месяц моя сестра меня ненавидела.

Я была доктором Зло и прикусывала палец.

Хе-хе-хе.

Я умела делать запасы. Мне очень нравится известное видео, в котором прихожанка спрашивает священника: я, мол, получаю 80 тысяч в месяц. Сколько отдавать церкви? И священник говорит: всё отдавайте, все 80 тысяч. Хорошие хозяйки, сказал он, на запасах месяц проживут. Поэтому что нам один день?

Легко сохранить деньги, сидя дома и подъедая запасы. Но торговый центр – это действительно серьёзная проверка.

Перед Новым годом мы с детьми пошли за ёлкой. Не настоящей, пластиковой. Наша прежняя ёлка распалась. Два года мы подвязывали её карандашами и верёвками и никак не могли найти средств на покупку новой. Но теперь нашли, и дети ждали покупки, как праздника. Мы отправились в большой торговый центр. Помимо приобретения ёлки у нас была ещё одна задача: купить старшему шапку. Шапка нужна была ему в принципе, но особенно он хотел шапку с Марио. Я не знаю, как мы потратили четыре тысячи рублей, как я вообще решилась на такую незапланированную трату. Из магазина мы вышли с шапкой Марио, носками Марио, перчатками Марио, и всё это на двоих детей.

Шапки, кстати, оказались неудобными.

Здесь можно было бы добавить драмы и сказать, что эти траты не позволили купить нам ёлку, и в Новый год мы снова пытались совместить несовместимое – сделать из поломанной ёлки целую. Но нет, мы купили ёлку и торжественно несли её домой. Но несли домой и спонтанную покупку.

Эти мысли заставили меня признать то, что стремление к спонтанным тратам у меня есть. Да что там говорить. В середине дня, подзабыв о задании, я захотела купить пароочиститель. Я давно о нём мечтаю, а тут прямо припёрло. Подавай пароочиститель – и всё тут. «Почему, собственно, я давно мечтаю о вещи и не покупаю её? – думалось мне с каким-то восторгом. – Ведь это так просто! Добавить в корзину, оплатить картой. И почему я не сделала этого раньше? Вот дурочка!»

Мне стало легко и смешно. Я выбрала пароочиститель в интернет-магазине, просмотрела видео с обзорами и уже собралась сделать заказ, подсчитав, что денег на другие расходы останется достаточно. Представила, как легко мне будет очищать дверцы кухонных шкафчиков.

Только тогда я очнулась.

И вспомнила о задании.

Случившееся было словно каким-то наваждением, будто призыв не тратить сегодня деньги подталкивал меня к тому, чтобы эти деньги потратить.

Но я удержалась – и то каким-то чудом.

Значит, выполнила задание.

Если не считать ста с лишним рублей.

Ну выполнила же, а?

Волшебный пендель № 4
Мой капитал

Тайных вкладов миллионных

«Утиные истории»

Чтобы как-то реабилитироваться после моего фиаско, следующее задание я решила выполнить заранее. Я так старалась, что перенеслась в прошлое и выполнила его несколько месяцев назад: начала откладывать определённый процент от поступлений. Правда, по заданию нужно было отчислять 10 % доходов, а я отчисляла 5 % – поэтому я лишь немного скорректировала процент. Задание состояло в том, чтобы деньги копились не для каких-то трат и не на «чёрный день». Нам предлагалось перевести в накопления 10 % от всех имеющихся денег и делать такие отчисления с любых доходов.

Так как я начала создавать капитал заранее, у меня было время осознать, насколько мощный это инструмент: именно решение зарегистрировать брокерский счёт и регулярно перечислять туда деньги открыло во мне интерес к деньгам, который дремал больше сорока лет. Только после того, как у меня появился хоть маленький, но всё же капитал, я начала читать книги по финансовой тематике и латать финансовые бреши в моей голове.

Хотя, казалось бы, знание о необходимости капитала лежало на поверхности. Мои дети очень любят комиксы о Скрудже МакДаке. Когда я начала объяснять им разные экономические понятия, оказалось, они всё это уже знают, так как прочитали об этом в комиксах. И уж точно в курсе о самом главном сокровище Скруджа – его первой монетке в десять центов. Она – самое дорогое сокровище из всех, что у него есть. Десятилетний Скрудж получил эту монету в результате сложной многоходовки[1], но добыл её тяжёлым трудом – очищая ботинки землекопа от засохшей грязи. Тогда юный Скрудж жил в Шотландии, а монета ему досталась американская. Он подумал, что землекоп обманул его, но превратил этот обман сначала в опыт, затем в мечту, а потом – в состояние.

Мне бы тоже хотелось такую монетку. В детстве у меня вместо одной монеты была целая копилка. Это была красно-белая жестяная банка из-под колы. Она отличалась от обычных банок – отверстие в ней было не круглой формы, а треугольной. В круглое отверстие монеты не влезали, а в треугольное – как раз. Мне кажется, тогда я начинала думать в правильном направлении – бросала деньги в копилку не потому что хотела что-то купить, а для удовольствия. Мне нравилось, как тяжелела банка, и раз в месяц я брала пинцет, переворачивала банку кверху дном и выковыривала монеты. Потом раскладывала их по ковру рядами, пересчитывала и бросала обратно. В моей копилке были и монеты, уже вышедшие из обращения, и юбилейные монеты. Я ими любовалась, натирала мягким зелёным камнем и полировала ветошью. Удивительно, что так же стал поступать мой старший сын: копить монеты, выкладывать их рядами на листе бумаги, пересчитывать… Не знаю, где в цепочке ДНК находятся финансовые гены, но они там точно есть.

Брату моё эстетическое накопительство было чуждо, но если нам нужно было накопить вместе на какую-то вещь, мы устраивали ещё одну временную копилку. Каждый год у нас была огромная финансовая цель – купить побольше петард и фейерверков, чтобы в зимние каникулы как следует набабахкаться. Но мы покупали их не единоразово, а постепенно, в разных магазинах, понемногу. Готовиться мы начинали с осени, и всё это время наши боеприпасы лежали на тёплой батарее, чтобы не отсыреть.

Другую копилку пытались создать нам родители, откладывая на сберегательный счёт какую-то сумму, которую можно было получить после 18 лет. И пусть эти деньги утратили свою ценность, мне приятно, что они были.

Но осознанно откладывать по 10 % я начала только сейчас. И теперь я знаю: что бы я ни делала, часть моей работы всегда останется при мне. Я больше не потрачу весь гонорар на безусловно нужные дела. Мой десятипроцентный капитал будет помнить и этот гонорар, и проданную на «Авито» детскую куртку. Со мной останется навсегда тот момент, когда я стояла на заснеженной ветреной улице с курткой в руках и ждала покупателя. Мой капитал будет помнить написанную на заказ статью. На мой капитал повлияют и написанная книжка-картинка, и гонорары, полученные за каждую встречу с читателями, и неожиданный подарок от друзей. И когда я сама о каком-то заработке забуду, он всё равно останется при мне. И где-то там, в моём детстве, останется и никуда не исчезнет моя красно-белая копилка.

Отложить десять процентов – значит идти вперёд. Десять процентов – это гордость за свою работу, талант и знания. И понимание этого делает меня ещё богаче.

Волшебный пендель № 5
На доброе дело

Твори добро на всей земле

Шура «Твори добро»

Каждое новое задание на тренинге отправляет меня в детство. Почему-то становится очень важным понять, что я делала раньше и к чему пришла сейчас. И тема благотворительности оказалась для меня зыбкой, воздушной и довольно-таки болезненной.

В этот день нам необходимо было помимо «неразменных» десяти процентов начать отдавать определённый процент от доходов на благотворительность. В идеале это должны быть те же десять процентов, но предлагалось переводить комфортную сумму – например, один процент от доходов. Мне действительно сложно было начать переводить сразу десять процентов, поэтому я решила это делать постепенно. Начну с одного процента, и каждые четыре месяца буду увеличивать размер отчислений ещё на один процент, пока не дойду до десяти.

В детстве я была ребёнком с богатой фантазией. Были у меня и фантазии по поводу благотворительности. Хотелось мне, к примеру, найти на лестничной клетке голодающего африканского мальчика. Он должен был сидеть, прислонившись голой спиной к холодной бетонной стене. Я бы, увидев его, взяла за руку и отвела домой. Мои родители с радостью усыновили бы мальчонку, и был бы у меня ещё один брат.

Но мальчик на лестничной клетке так и не появлялся. Зато в 1990-м году с 7 на 8 января случился Телемарафон детского фонда, который меня, одиннадцатилетнюю, потряс. У меня тогда оставались деньги, подаренные на Новый год дядей и тётей, и я попросила у родителей разрешения отправить их в фонд. На почте приняли мой перевод, и это событие казалось для меня чрезвычайно важным. Да оно и было таким.

В другой раз, на летних каникулах в селе, я прочитала в одной из детских книг, как девочка помогала водителям-дальнобойщикам. Помнится, она организовывала в придорожной траве «закладки» обедов – всяческих караваев и крынок с молоком. Уставший водитель, издалека завидев гостинец, должен был остановиться, съесть и выпить угощение и долго благодарить невидимую девочку. Тогда меня не очень-то беспокоил вопрос, в каком виде окажется угощение после двух-трёх проехавших мимо машин. Но я и не брала так высоко – решила не лезть к дороге, а помогать велосипедистам, ездящим по разбитой тропинке. Едет себе житель нашего села на велосипеде, везёт силос, срезанный с колхозного поля. Силос тяжёлый, ехать непросто… Смотрит – а в траве обед! В общем, очень красиво всё происходило в моих фантазиях. Но не ставить же в траву тарелку борща. Поэтому я нарвала в стакан соседского крыжовника, взяла кусок хлеба и поставила всё это в тарелке в траву. В мыслях всё выглядело иначе, поэтому, оценив ситуацию, я забрала тарелку и унесла домой.

Но ту девочку, из книжки, я уважала и хотела быть такой же.

А когда я выросла, то настали такие времена, когда помощь понадобилась мне самой. Несколько раз мне приходилось просить о финансовой помощи у друзей. Друзья каждый раз откликались, и это была какая-то необъятная помощь и огромная волна любви. Каждый раз, когда мне помогали, я чувствовала, что я не одна – а, значит, справлюсь.

Благодаря этой помощи, у меня не было шансов на отчаяние. И понемногу я вставала на ноги. Благотворительность – это гораздо большее, чем просто деньги. Благотворительность – это сила.

Однако, когда приходилось просить о помощи, для меня было важно не вжиться в роль человека, постоянно в ней нуждающегося. Сложно начать помогать самой: начинает казаться, что денег для благотворительности у меня недостаточно, что я ещё недостаточно окрепла, что тарелка в траве будет смотреться нелепо…

Поэтому решение отдавать процент от доходов на добрые дела стало для меня благословением. Я выдохнула и поняла, что можно, наконец-то можно! Я перевела небольшую сумму одинокой маме, нуждающейся в помощи. И была очень, очень рада это сделать!

Я знаю, как сложно бывает принимать помощь. Кажется, что нужно отблагодарить человека, и стыдно, что кто-то этих денег лишился…

Почему же я позабыла ту радость, когда в одиннадцать лет бежала на почту отправлять деньги в детский фонд? Теперь я уверена: каждый, кто помогает, счастлив.

Конечно, я понимаю, что практический смысл этих отчислений ещё и в другом. Перечисляя 10 % от дохода во вклад или инвестиции, определённый процент дохода на благотворительность, раскладывая часть поступивших денег по различным конвертам, мы делаем наш доход зримо меньшим. Это заставляет нас искать дополнительные способы заработка, реализовывать новые идеи.

Когда поступившая сумма какое-то время остаётся на счёте или в виде наличных целиком, создаётся мнимое ощущение, что она останется навсегда. Значит, можно на какое-то время расслабиться и не хотеть большего.

Маленькие дети по-своему играют в прятки. Они считают, раз не видно лица, то не видно их целиком. И прячутся за занавесками, из-под которых торчат весёлые детские ноги. Отложенные деньги прячутся точно так же. Только детей мы сразу замечаем. А вот отложенные деньги легко ускользают от нашего взгляда. И когда новые деньги слегка подтаивают, разбегаясь по регулярным отчислениям, становится сразу понятно, что рано или поздно закончится вся сумма.

И что же:

– я становлюсь богаче, потому что отдаю деньги на благотворительность;

– я отдаю деньги на благотворительность, и это стимулирует меня зарабатывать больше;

– я зарабатываю больше, чтобы отдавать больше на благотворительность…

Как мне нравится этот круг!

Мне одиннадцать, я бегу с деньгами на почту…

С тех пор эти деньги вернулись мне много-много тысяч раз.

Волшебный пендель № 6
Маленькими шагами к большой цели

А летать легко, если высоко

Ключи «Не надо»

Новое задание сперва показалось мне творческим, но довольно простым. Александр Молчанов предложил целый день вспоминать и записывать, что я делаю на своём пути к богатству, какие маленькие шажки приводят или же могут привести к нему. Эти шажки должны быть не затруднительными, но направлять человека в нужную сторону.

Я составила довольно внушительный список, в котором было и чтение книг, и прослушивание подкастов, и встречи с друзьями. Где-то уже на середине списка я поняла, что эти маленькие шаги – одна из главных вещей, которые я делаю в жизни. Именно они создают цепь случайных событий, которая, во-первых, работает в заданном направлении, а, во-вторых, когда-то обязательно приведёт к удаче. Чем больше попыток – тем больше шансов. Чем больше разных шагов – тем вероятнее успех. Возможно, этот успех будет неожиданным, но в то же время – запланированным.

Эта тема была про меня. Другими словами, я очень люблю лезть туда, куда не приглашают. Я смущаюсь, краснею, моё сердце стучит, и я думаю: «Зачем я это сделала?» Зачем написала письмо в норвежское издательство на ломаном английском? Зачем, будучи ещё ребёнком, отправила свои стихи в газету?

Когда меня пригласили на мой первый писательский семинар, я разузнала телефонный номер девушки, которая тоже должна была ехать из моего города, и позвонила ей. И мы с нею до сих пор лучшие друзья.

Да, возможно, это не маленькие, а достаточно большие шаги. Но маленькие всегда их предваряют. Оглянувшись назад, я поняла, что свои маленькие шаги начала делать давным-давно, с самого детства.

Мне нравится представлять себе творческого человека как акцию. Вот он написал книгу и, как акция, стал дороже. Выучил английский и снова подорожал. Выступил в библиотеке и… Ну, просто выступил в библиотеке. Я считаю, что мои акции как писателя достаточно высоки, и сейчас стремительно идут вверх (потому что я так хочу, как же иначе!) Какими были мои правильные шаги тогда, в детстве, когда мои акции кроме меня были почти никому не нужны?

Я писала стихи. Они были детскими, наивными и слабыми – какой обычно бывает подростково-детская поэзия. Стихи я писала, как водится, по ночам – потому что в детстве часто страдала бессонницей. Брала тетрадку, ловила на неё лунный свет и писала. И какое бы ни было качество стихов, я понемногу оттачивала чувство ритма, училась подыскивать слова, а ещё ловила то особое творческое состояние – утомительно-приятное, как баня.

Мой папа рассказывал нам с братом сказки на ночь. Не читал их, а придумывал на ходу. Главными героями этих сказок он всегда делал нас с братом. У папы было несколько повторяющихся сюжетов – например, про циклопа или инопланетную летающую тарелку. Больше всего я любила, когда он рассказывал сказку о рыбалке. В этой истории нам удавалось сварить такую особую приманку, которая притягивала к нам всю рыбу в реке. Эти сказки и развили моё воображение, и дали мне возможность примерить на себя разные роли. Они позволили мне быть кем я только ни пожелаю. В сказках я могла многое – и победить циклопа, и спастись от погони, и выловить самую большую рыбу. Мне казалось, что я так рассказывать не умею, и только год назад начала придумывать детям истории «на ходу». Выяснилось, что это шикарная практика и по речевому мастерству, и по вхождению в творческий процесс (некоторые истории рассказываются сами собой). Рассказывая истории вслух, я получаю колоссальный материал из глубин подсознания. Естественно, я всё записываю на диктофон. Конечно, я потом смогу это использовать и сделать из этих маленьких шагов цельные произведения.

Ещё в детстве я учила английский. Однажды я выписала себе пробный урок известной по тем временам школы английского языка. Оказалось, что мне интересно по этим урокам заниматься (а ещё интересно смотреть сквозь красную закладку, прилагающуюся к урокам, на то, как во дворе играют в футбол). Эти уроки помогли мне превзойти школьную программу за короткое время, и я стала звездой. По очереди приходили ко мне одноклассники, чтобы я им надиктовала перевод текста. Я научилась быть полезной. И я научилась принимать славу.

Будучи правшой, я развивала левую руку. Узнав, что разные руки отвечают за разные полушария, я решила, что одно из полушарий у меня явно недоразвито. Целое лето я старалась как можно меньше пользоваться правой рукой. Левой рукой я училась писать, чистила овощи, и вскоре добилась пусть не идеала, а всё же значительных успехов. Я и сейчас более-менее сносно пишу левой рукой. Развилось ли моё правое полушарие? Я считаю, что да. Помогает ли мне это в писательстве? Я считаю, что очень.

Ещё я мечтала. Это были мои ежедневные шаги, яркие, невероятные. Мои фантазии очень много для меня значили, и были достаточно подробными, чтобы я практически поверила в них. Когда, к примеру, я полола на огороде картошку, я представляла, что издалека, переступая через невыполотые сорняки и картофельную ботву, идёт ко мне моя любимая группа «Ace of Base». В моих мечтах мы беседовали со всеми ними – с Линн, Дженни, Джокером и Буддой. Однажды я даже начала писать им письмо, считая, что, получив его, они тут же заберут меня в Швецию. Но так это письмо и не отправила. А ещё их плакат излечил меня от кишечного гриппа… Впрочем, это другая история. Так или иначе, я научилась верить в невозможное. Эта вера поддерживает меня на творческом пути и сейчас. Я до сих пор мечтаю. Моя любимая группа повзрослела вместе со мной, и мечты у меня теперь другие… Но они есть всегда.

Получается, уже в детстве я понемногу шла и к известности, и к богатству, и не могла предположить, какой именно шаг приведёт меня к чему-то необычайному.

Год назад я пережила сильнейший творческий кризис. Я разочаровалась в писательстве, я злилась, завидев посты друзей-писателей, в котором говорилось о вновь вышедшей книге. Мне казалось, что радоваться тут нечему, потому что писательские доходы смешные, писательские читатели практически невидимые, а писательские усилия не соответствуют полученному результату. В то время я ходила на психотерапию и поделилась своими размышлениями с психологом. Она предложила мне представить, на что похоже это моё чувство. И я сказала, что стою перед пропастью. В воображении пропасть казалась бездонной и мрачной. Вдалеке я видела другой край пропасти.

– И что вы там делаете, на краю пропасти? – спросила у меня психолог.

И тогда я поняла.

– Я жду чуда, – сказала я.

Жду птицу или дракона, который перенесёт меня на другую сторону. Или самолёт. Или я сама на время научусь летать и перемахну через пропасть. Что я буду делать на другой стороне пропасти? Я снова повернусь лицом к провалу и буду ждать чуда.

Ожидание чуда – особый наркотик, который делает мою жизнь иной.

И чудеса случаются.

Однажды в магазине старой книги я купила детскую книгу, на обложке которой было написано, что её автор – сценарист киножурнала «Ералаш». Не знаю, что на меня тогда нашло, но я поняла, что тоже хочу. Быть. Сценаристом. Именно. Журнала. «Ералаш». Желание забавное и, строго говоря, невозможное.

В то время у меня не вышло ещё ни одной книги. Но я начала делать свои маленькие шаги. Каждый день я писала по одной-две истории и никуда их не отправляла. А когда собралась ехать на первый писательский семинар, оказалось, что одним из мастеров будет Сергей Георгиев, детский писатель и главный редактор киножурнала «Ералаш». Я решилась подойти к нему только после закрытия семинара, в «неформальный» вечер. Мы были в Ясной Поляне, и, глядя в окно на толстовские просторы, Сергей Георгиев рассказывал мне, почему реализовать мою затею невозможно.

«Сценарии для «Ералаша» – это очень сложно, – сказал он мне. – Там нужна не просто история, а нужна сценарная запись и посекундная разбивка».

Да, мои сценарии были записаны как рассказы. Однако же Сергей Георгиев дал мне адрес электронной почты, и, вернувшись домой, я отправила на этот адрес написанные сценарии. Логика истории подсказывает, что дальше был триумф, принятые сценарии и исполненная мечта. Но нет. Ответа не было. Я – по инерции или по глупости – продолжала делать свои маленькие шаги и время от времени записывала смешные короткие истории.

Борис Юрьевич Грачевский позвонил мне спустя два года. Моё письмо затерялось в недрах «ералашевской» почты, и он прочёл его только сейчас.

– Сорок пять сценариев! – удивлялся он. – Это же представить невозможно!

Да, продвигаясь маленькими шагами, я написала сорок пять сценариев. А потом на радостях отправила Борису Юрьевичу ещё пятьдесят. Я перемахнула на ту сторону пропасти – за мной прилетел космический корабль.

По моим сценариям было снято более тридцати сюжетов, и какие-то из них вы наверняка видели. И, если увидите когда-то выпуск киножурнала «Ералаш», а в авторах будет значиться Наталья Дубина – знайте, что это я, замаскированная под девичьей фамилией. С девочками, знаете ли, так бывает.

Сейчас я делаю много маленьких шагов, и их станет ещё больше – многие я придумала, выполняя этот «волшебный пендель». Какие именно помогут мне вновь оказаться на другой стороне, я не знаю. Но какие-то точно помогут.

Один из шагов мне очень нравится. И мне кажется, что он подойдёт многим творческим людям. Проходя новогоднюю самодисциплину Александра Молчанова, я начала хвалить себя за написанную норму. Моей похвалой стал перевод небольшой фиксированной суммы на брокерский счёт. Это маленькое действие решает сразу множество проблем: растёт мой капитал, и я сразу получаю деньги за выполненную работу. Бывает, что с книгами приходится ждать по 5–10 лет, пока они найдут своего издателя. А так я всегда буду знать, что определённую сумму за написанную книгу уже получила. И потратила на неё определённую сумму тоже. Дело за малым – перепродать эту книгу намного дороже.

Конечно, этот шаг не такой романтичный, как тот, с «Ералашем».

Но у меня есть и другие шаги.

Они немного тайные.

Только т-с-с-с!

Волшебный пендель № 7
Финансовые потери

Кто-то находит, кто-то находит

Эдита Пьеха «Так уж бывает»

«Рано, пташечка, запела, как бы кошечка не съела», – любила мне в детстве повторять моя мама. Надеюсь, этим она желала мне добра.

Следующий «волшебный пендель» тоже желал мне добра, однако низверг в бездну. Я прослушала задание рано утром, и уже через полчаса рычала на детей, злилась на себя – и, если бы мне подвернулся какая-нибудь игрушка-антистресс, я бы порвала его на части. Задание оказалось моим триггером, и теперь я по меньшей мере этот триггер знаю. Вот что надо было сделать: в течение дня следовало отследить, какие мои действия приводят к потере денег. Например, я систематически покупаю какие-то вещи, которые не использую. Или же у меня могут оказаться платные подписки, от которых надо отписаться. В качестве примера Александр Молчанов привёл историю о чашке капучино, которая за год оценивается как чашка капучино, умноженная на триста шестьдесят пять. В задании уточнялось, что пример с капучино – не самый правильный, потому что выпитый капучино – это настроение, это общение, это статус, в конце концов. Однако принцип «лишних действий» был именно таким.

Я заметила, что в разных сериалах встречаются фирменные словечки, которые герои повторяют чаще всего. К примеру, фирменное слово сериала «Как я встретил вашу маму» – «awesome». В «Анатомии страсти» таким словом стало «seriously». В «Докторе Хаусе» чаще всего повторяли слово «miserable» – и именно так я себя сегодня и чувствовала, во всех значениях этого слова.

Я злилась и повторяла про себя:

– Все, все мои действия приводят к потере денег!

При этом у меня нет никаких лишних подписок – я стараюсь своевременно отписываться от ненужных и не включаю автопродление. Хотя на днях мой младший принёс мне телефон и сказал:

– Мама, тут несколько дней назад мне пришли всякие смс-ки…

Щедрый оператор подключил мальчику гору подписок, а я не уследила. К потере денег привело не моё действие, а моё бездействие.

Я не трачу деньги в кафе и ресторанах. При этом я очень люблю кафе! Точнее любила, пока мы с детьми по медицинским показаниям не перешли на строгую безглютеновую диету. Не вдаваясь в подробности – ни в каких кафе (за исключением сертифицированных – а в России есть только одно такое заведение. Одно!) людям с целиакией питаться нельзя, везде будут присутствовать следы глютена. Поэтому я, значит, экономлю на кафе. Экономия, скажу я, так себе – в поездках возможность где-то перекусить ценна сама по себе. И в перспективе я, скорее, теряю деньги, чем приобретаю их. Значит, снова моё бездействие – невозможность есть в заведениях общепита – ведёт меня к финансовым потерям.

Допустим, продюсер позвал меня в ресторан, чтобы обсудить возможность съёмок фильма по моей книге. Я сразу же попаду в неловкую ситуацию. Хорошо ли это отразится на переговорах? Вряд ли. Я, конечно, могу попытаться заказать что-то самое безобидное – например, тот же кофе, и гадать, придётся ли мне потом немного поболеть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Подробнее о первой монете Скруджа Макдака читайте в книге Дона Росы «Последний из клана Макдаков», в истории «Об Утках, Удаче и Участи». Стоит прочитать всю эту книгу: она рассказывает о непростой истории самого богатого селезня в мире. Как и все истории успешных людей и уток, она учит никогда не сдаваться и идти вперёд.

Вернуться