# Новые свитки. Часть вторая

Антон Сергеевич Москвин

Доктор Лукерья продолжает записывать странные голоса, которые слышит её неофициальная пациентка.

## Весна. День третий. – Где компьютер?

– Мы не пишем!

– Вот именно.

– Он с деревни, что тут скажешь.

– Я сейчас рожу!

– Именно.

– Хорошо.

– Мастер.

– Тут угроза.

– Вот что такое.

– Секунду…

– Пишешь.

– Крашенная!

– Не люблю.

– Проезжай, супруга.

– Как на машине записывает.

– Нью-Йорк.

– Нью-Йорк записали?

– Покажи! Повезло. Общаемся.

– Господи. Экстаз.

– Что, не понравилось?

– Экстаз.

– Именем закона.

– Согласись.

– Ужасно.

– Супруг.

– Тексты.

– Иегова.

– Аллилуйя.[1]

– Википедию сейчас запишет!

– Ты что делаешь?! Ты убийца? Ты уверена в этом?

– Ужас.

– Чайковский.

– Вон из системы.

– Секс тебе, Исус.

– Паспорт!

– Ничего себе.

– Предвижу.

– С выражением.

– Толстой.

– Серёга, молчи!

– Здравствуй, человек.

– Исус. Ас.

– Своевременно.

– Подожди.

– Правда надоело?

– Здесь реклама.

– Рекламы нет!

– Не переживай.

– Изнасиловать.

– Будешь говорить? С радостью?

– Ужас.

– Кашлянуть.

– Каш отсюда.

– Президент.

– Вот что значит президент. Пишет судьбу нашу.

– Я Лукерья, доктор. Колумнисткой ты меня называла.[2]

– Вот именно.

– Послушай, кто тебе сказал?

– Драка будет? Класс.

– Всё по-прежнему.

– Ясно.

– Son of the…[3]

– Не по назначению.

– Секс.

– Оооо!

– Пишете?

– Активно!

– Абзац.

– Разреши мне помечтать.

– Всё по-прежнему.

– Скажешь не так?

– Скажу тебе… совесть.

– Жуть.

– Кикимора!

– Прости нас.

– По-прежнему.

– Уже потише.

– О, вспомнила! Ты пропагандист?

– Именно!

– Подождите.

– Секс.

– Во лбу.

– Хватает.

– Беззубая.

– Ты что хотел?

– Абзац, Серёга.

– Летний лагерь ставропольский.

– Подожди, они сфотографировать его должны.

– Что, прямо об дерево?

– Так точно!

– «Кукла» написано.

– А ну, иди сюда.

– Так точно.

– Футболисты? Видишь? А ты видишь?

– Пардон.

– Ну я же бесплатно.

– Свадьба.

– Секс.

– Дружочек, секс.

– Будь готов.

– Слава!

– Сейчас ты будешь славой.

– Вот так.

– Серёга.

– Yes.

– I love you.[4]

– Ужас.

– Чучундра записано?

– В протокол всё записано.

– Что там раньше было?

– Подследственный.

– Всё понятно, что им надо.

– Не заметила, что ли?!

– Где ты возьмёшь?

– Наш президент?

– О!

– Муж.

– Тетрадь.

– С новым годом!

– Замолчи!

– Нарисовал?

– Я горжусь тобой.

– Мило.

– Переворот.

– Снова немцы пишут.

– Вечная.

– Вечная лучше.

– Вечная лучше?!

– Насмехаешься над протоколом.

– Мы на улице. А вы?

– Над протоколом насмехаешься?!

– Ужа́с.

– Остановитесь.

– Всё напишет к вечеру.

– Он белорус, так дешевле.

– Видишь?!

– Санэпидстанция.

– А ну иди отсюда!

– Пророчество.

– Я не могу писать. Будешь? Будешь писать за невесту?

– Осторожней.

– Господи…

– Ужас.

– Я́ Ужас. Ты не готов.

– Забери меня отсюда.

– Замёрз. Хитрый. У него есть совесть. Пошли.

– С конца.

– Он не родился.

– Руководство.

– Покажи, что за руководство.

– Тут нет руководства.

– Опять мимо нас.

– Не кричи.

– И ты иди отсюда.

– Привет.

– Мы выросли.

– Ужасно.

– Никому.

– Ужас.

– Абзац.

– Хватит ждать.

– Сервис.

## День сорок первый

Прочитала «День третий»:

– Здо́рово.

– Да, мы лучше.

– Дай новости.

– Здесь нет новостей.

– Ты совсем что ли?

– Я не смотрю новости по выходным.

– Она правда не смотрит.

– Стань ты женщиной.

– Он арбитр, но чистый.

– Да, сегодня интересный матч.

– Да я вижу.

– В двадцать два с чем-то.

– Умница!

– Запомнила…

– Молодец. Я.

– «Диктатура» как написать?

– Секс, единственный.

– Подошла.

– Проповедь.

– Я женщина.

– Вот ты какой, перес.

– Ужас…

– Я забыла сказать… На горизонте.

– Альфа где?

– Без альфы.

– Это имя?

– Шерлок… Да.

– Тогда «Без Альфы», с большой.

– За скобкой напиши.

– Это кавычки.

– Это Христос, а мы?

– Женщины!

– Вот именно!

– Да, почти.

– Прости, мы сейчас рассекретим.

– Это неправда!

– Давай без обид.

– Экстаз.

– За вами не успеваю.

– Ужас.

– Щас нету.

– Согласен.

– Экстаз.

– В самом деле без руководства?

– О, господи!

– Опять?

– Отцы.

– Не отцы. Дальше что?

– Как мы могли придумать?

– Взрослая.

– Вообще-то не здесь.

– Заберите меня.

– Подумаю.

– Программу пишет!

– Да какую программу?

– Компьютерную.

– Женщина. Наконец-то.

– Это из первой части, – заметила я, улыбаясь.

– Правда что.

– Да.

– Наш.

– Президент?

– Наш президент Алёша.

– Да простите меня.

– Ничего не вижу. Я в Нью-Йорке.

– Наследственно.

– Аминь.

– Тянут, да? Тебя использовать хотели?

– Аминь, ты Горбачёв.

– Нет, я в Нью-Йорке.

– Как ты в Нью-Йорке оказался?

– Повезло ему, но загазованность высокая.

– Там красота.

– Господи.

– Аминь.

– Гаф.

– Дебил?

– Гаф-гаф.

– Тебе нравится?

– Ужас.

– Мы не далеко.

– Далеко. В Нью-Йорке.

– Простите.

– Хорошо-то как… в Нью-Йорке.

– Он наш.

– Аминь. Зараза.

– Яблоко от яблони…

– Хотите сказать, это наследственное? Извините, я опять на «вы».

– Не бросайте.

– «Не бросайте» кто сказал?

– Отсюда.

– Кыш-кыш.

– Вот спасибо.

– Не было там «кыш-кыш» сто процентов. Кыш-кыш…

– Я тебя хорошо научу.

– Что происходит?

– Не скажу.

– Сто процентов… Wonderful.[5]

– Японец.

– Да ты что?

– Голоса записываю.

– Ты голоса записываешь?

– Шутка.

– Куда ты пошёл? Я тоже.

– Это я не буду записывать.

– Почему?

– Мерзко, мерзко… Я же говорила.

– Ты прости нас.

– Ужасно.

– Я курва. Туда-сюда.

– Вопрос можно задать?

– Мило.

– Косяк.

– Какой вопрос?

– Вопрос. Красный.

– Задавай.

– Где?

– Ни разу не понял.

– Ты там губернатор что ли?

– Мы так и думали.

– Мы думали, он мошенник.

– Обстановка для тебя красная, сто процентов.

– Хи.

– Молодец. Наш.

– Иисус.

– Сразу?

– Сто процентов.

– Мужик. Ты сто процентов мужик.

– Здравствуй, Лотос.

– Вот умница! Умница какой! Мне сорок. Аминь, брат. Блестяще.

– Я поняла.

– Покрасила? Страну?

– А зачем её красить?

– Продавцы.

– Логично. Хотя бы покрасьте перед продажей – больно битая.

– Запросто.

– Продаст всё-таки.

– Родину. Шельма. Извини, наверное.

– Хи.

– У меня есть информация…

– Божечки ты мой… информация… кто же против?

– Мозоли что ли…

– Тихо, компьютер я. С программой.

– Ты козёл.

– Нет козлов.

– Мы встретимся с тобой в Нью-Йорке, женщина.

– Откуда вы знаете?!

– Сами в шоке. Руки вверх!

## День сорок пятый

– Ужас! День сорок пятый. Ты в программу превратишься.

– Yes, it is.[6]

– У неё сила.

– Космос. Вчерашний.

– Доеситизишься здесь.

– Ты права, брошенная.

– Не надо мне больно делать.

– Экстаз.

– Ну, естественно. Исус.

– Где?

– В параллельном мире.

– Ты права – он там. Я буду теперь к тебе всегда как к женщине обращаться, несмотря на половую принадлежность голосов.

– Действительно.

– Исус.

– Понял? Молчи: голоса.

– Давай, Саш.

– Аминь.

– Ё-п-р-с-т.

– Красавчик.

– Здо́рово, красава.

– Надо же!

– Ужас. Судьба. Тащит. Не вселенную.

– Опачки.

– Вот именно. Асмолова знаешь? Певец такой.

– Да, Исус.

– Я не Исус.

– Тут Исус! Ужас!

– Ддействительно. Загружай.

– Да почему две «д»?! Второй раз.

– Всё по книжке. Красавица.

– Кто сказал?!

– Ужас.

– Прости, патрон.

– Всё по книжке.

– Всё по книжке «Грамота», я помню. Спасибо за комплимент.

– Мудрейшая…

– Отстали!

– Мощь!

– Скажи, пожалуйста, пару слов из песен Асмолова.

– Волшебница. Ну зачем?

– Мне интересно.

– Хи-хи. Она волшебница.

– Он короткий.

– Правда, что ты помнишь всего восемь прошедших часов?

– О нет!

– Yes.

– Ужас.

– Да, не повезло. Даже в фильме «Пятьдесят первых поцелуев» было больше.

– Да.

– Ужас.

– Вот именно.

– Секс.

– Зараза.

– Как же ты живёшь с такой короткой памятью?

– Я дьявол.

– Мило.

Тут я прослезилась.

– Уходим отсюда.

– Посиди.

– Он мошенник.

– Муж. Муж!

– У тебя на это нет времени.

– Аминь.

– Я поняла. Пардон.

– Из Москвы? Знает.

– Знает, пиши.

– Да вряд ли он знает.

– Секс.

– Он павлин. Пардон. Пардон лучше.

– Мясо.

– Кто мясо?

– Курам на смех.

– Кто мясо?

– Её смех не унимался.

– Рада, что и тебе иногда весело. Так кто мясо?

– Запомнила. Сообщу.

– Угроза!

– Естественно.

– Ха-ха-ха.

– Нет, это автор. Наш. Алилуйя.

– Нет тут «алилуйя».

– Можно?

– Что ты хотела?

– Убил.

– Хорошо.

– Я убийца… На кухне.

– Неправда. Это тебе приснилось.

– Простите меня.

– Ужас какой. Секс.

– Что тебе простить?

– Ага, задумались.

– Смерть. Зою.

– Оххх… Зоя жива. Ты никого не убила, насколько мне известно.

– Запись. Стоп. Отложим запись. Завтра.

– Никого не убила?

– Да.

– Перемести.

– Ужас.

– Обратный момент.

– Что?!

– Ма́стера…

– Класс. Попишет.

– Класс, придурок.

– Придурок? Смерть.

– Молодцы, жгём.

– Виновата, честно.

– Хочешь мне покаяться? Кайся – здесь только твой псевдоним.

– Женщина.

– Ужжас.

– Чай.

– Обязательно.

– Аминь!


– Можешь диктовать.

– Пигалица она.

– Не уверен.

– Класс. Праздник.

– Да.

– Обращайся.

– Алилуйя.

– Я опять забыла, как пишется алилуйя.

– Да ты что!

– «Аллилуйя».

– Всё правильно.

– Пасть порву.

– Пасть порвёшь?

– Кому? За что?

– Ничего себе…

– Он ангел. Мужчина.

– Не превращайся.

– Ужас.

– Хи.

– Так в чём ты виновата?

– Пока ни в чём.

– Тогда что ты замышляешь?

– Аминь.

– Не собираюсь замышлять.

– В самом деле?

– Кто ты?

– Саш, они материализовались здесь.

– Так, это мне.

– Замуж пора. Перекур.

– Она невеста.

– На кровати.

– Мне перекусить надо.


– Писа́ть будем?

– Невозможно так писать!

– Себе это скажи.

– Проклятые пельмени!

– Почему?

– Боишься?

– Кого?

– Кого, женщина?

– «Кого, женщина?» там написано?

– Ужас.

– Самец.

– Чем тебе пельмени не понравились?

– Понравились. Давай сотовый.

– Мой номер у тебя давно есть. Я укажу тебя в соавторах хотя бы в этой книге, а то нечестно. Естественно, упомяну тебя под псевдонимом.

– О, союзно.

– «Это было нетрудно, это по любви».[7] Алиса часто так говорит. Теперь историческая справедливость восстановлена, потому что она не упоминает, где взяла эту фразу.

– Yes.

– Божья собачка.

– Мяу.

– Приятели мы.

– Мы приятели? Вот же Исус.

– Павлик! Ты что сидишь?

– Я же романтик.

– Уйди, а. Орденоносец. Хватит.

– Муж.

– Да, ты готов.

– Ужас. Пошли.

– Ужас так ужас… Беременный.

– Ему так выгодней.

– Позади листок.

– Позади Исус.

– Что за испорченный телефон?

– Аминь.

– Je vous plus.[8]

– Заткнись. Иди, подыграй.

– Где ありがとう?[9]

– Понравилось тебе это «оригато».

– Поклянись.

– Что?

– Да, сынок. Что ты весь в …

– Опять … будешь писать?

– Нет, не буду.

– Молодец, молодец. Ужас, ужас.

– Умница скажи. Сейчас, подожди секунду… Говори.

– Засиделись мы.

– Ладно, заканчиваем. Спасибо тебе большое.

– Сегодня четверг.

– Сегодня среда.

– Четверг.

– В Петропавловске-Камчатском уже четверг. Девять часов разница.

– Ни куска не получишь за отмену.

# Примечания

1

Аллилу́йя ([ɐlʲɪˈɫuɪ̯ːə]; из др.-рус. алилу, алилуги, алѣлуги от ивр. הַלְלוּיָהּ халелу Йах[1] – «восхвали́те Йах (Яхве, Иегову)»; др.-греч. Ἀλληλούϊα; лат. Alleluia) – призыв ведущего молитву к восхвалению Бога, обращённый к общине. По данным википедии.

2

Курсивом выделена прямая речь автора.

3

Сын… (англ.).

4

Я люблю тебя (англ.).

5

Замечательный (англ.).

6

Да, конечно (англ.).

7

Рок группа «Мумий Тролль».

8

Я тебя больше (фр.).

9

Спасибо (япон.).