# Фобии

Лия Блэр

Третий рассказ из цикла "Любовь из абсурда".

Юмор, ирония и, конечно, любовь.

Жизнь порой преподносит нам неприятные сюрпризы, но вдруг…

От автора: Верьте в лучшее!

Содержит нецензурную брань.

– Уважаемые пассажиры! Приносим извинения за задержку рейса РА4220 Москва – Салоники. Вылет переносится с 12:00 на 15:30.

Ровный, четкий, с нотками металла, голос диктора аэропорта Шереметьево произносил привычные шаблонные фразы. По лицам людей можно было сразу понять, кому абсолютно безразлична выданная из динамиков информация, а кто откровенно расстроился. А как иначе? Если бы не изменения в расписании, то как раз ко времени вылета желающие могли бы получать багаж в гостеприимной Греции.

Среди множества людей, снующих по необъятному помещению и ожидающих свой самолет, только один пассажир выдохнул с облегчением, практически выплясывая страстную румбу. От радости.

С самого детства Лена Измайлова была веселой, искренней, открытой и немного покладистой. Хотя, правды ради, нецензурщины не гнушалась, за словом в карман не лезла, если требовали обстоятельства, но эта привычка пришла к ней уже после школы. Папа на правах главы семьи являл собой пример образцового мужа, и мама рядом с ним была по-настоящему счастлива. Воспитывалась Лена в лучших традициях социалистической и… романтической пропаганды: семья – святое. Верила в высшие силы, жизнь после смерти, а главное, что во всем надо слушать свое сердце. Наивно, где-то даже глупо в наше время, но от души.

Часто говорят: «Знал бы, где упасть – соломки б подстелил». С одной стороны – верное утверждение и логичное, а с другой – нереальное, где-то даже софистическое. Ничего нельзя знать наперед.

С какого момента она стала испытывать неконтролируемый страх от всего, что ее окружало, – сказать было сложно. Отчаянная борьба с напастью не давала результатов, но Лена не опускала руки, хоть и начала привыкать жить в своем мало кому понятном ритме. Постоянная война с собой выматывала до истерик и последующей апатии. Казалось бы, все в голове, надо взять и выбросить! Но нет. Так это не работает, Лена точно знала.

Хуже всего – постоянное наслоение ужаса и прорастание его в новых формах. Измайлова чувствовала себя, как капуста на грядке, что обрастает листиками, только не сочными и хрустящими, а холодными, колючими и черными, как сама тьма. Стихии под названием «Фобии» не собирались угасать ни на минуту, превращая ее порой в неадекватную, дикую, с бесконтрольными чувствами.

Так и получилось, что к двадцати пяти годам Лена имела внушительный список заморочек при полном отсутствии личной жизни. Все было закономерно и понятно. Когда мысли сосредоточены на сражении внутри тебя, попросту ничего вокруг не замечаешь. Заходишь в лифт – волна неприятного удушливого страха сжимает грудь, дышать становится тяжело, в висках пульсирует. Выходишь на открытое пространство, да хоть на дорогу, – ступни до колен пробирает маленькими иголками, двигаться невозможно, голова кружится до тошноты и держит только одна мысль: «Не потерять сознание». В ушах звенит, а внешние шумы доносятся как из-под слоя ваты. То была лишь пара пунктов из перечня фобий, а у Лены он набирался завидный. Походы к именитым докторам все больше вводили в депрессию, потому что чувствовать себя чокнутой совсем не радостно, а «волшебной таблетки» не существовало.

Не считая родителей, которые упорно говорили: «Родишь, и все твои страхи пройдут», – из близких людей у Лены была единственная подруга, которая привыкла к ее странностям и не пыталась поучительно комментировать заскоки подсознания, – Света Тимофеева.

Игнорируя любые доводы, Света с упорным постоянством выводила Лену в клубы, что удавалось не часто, и таскала за собой в отпуск, за что Лена была ей безмерно благодарна. Тимофееву не надо было просить поддержать на дороге или не оставлять одну на вокзале. Все делала без напоминаний, носилась с подругой, как наседка с цыпленком. Рядом с ней Измайлова чувствовала себя защищенной, легкой и до приятного… обычной. Как все.

Одну напасть Лены победить Света не могла – авиаперелеты. Путешествия во Францию и Испанию проходили исключительно поездами, что доводило Тимофееву до белого каления. Ну правда, зачем тратить несколько суток в дороге, если за пару часов перелета можно добраться до желаемого объекта и наслаждаться отпуском?!

После очередного спора с соплями, слезами и уговорами Лена сдалась. В Грецию решено было лететь. Первое – всего пара часов в воздухе, а второе – хотелось побывать на море… отдых в стиле «тюленей», но не на все сто процентов. А что? Лежать на пляже сутками – скучно, было желание поколесить по достопримечательностям, древним развалинам, метеорам, а может быть, и совершить восхождение на гору.


Аэропорт встретил девушек огромным количеством людей. Уезжающие, провожающие, встречающие и возвратившиеся заполняли пространство, напоминая бурный горный поток. Улыбающиеся лица придавали Лене решимости. Наверное. Может быть… Так хотелось думать, потому что, едва переступив порог аэропорта, ноги подкашивались, а трепетное тельце стремилось обратно, домой.

– Три часа, и мы на море, – блаженно говорила Света, толкая свой розовый чемодан на колесиках по ровному каменному полу.

– Можешь не говорить об этом? – прошептала напряженная Лена, следуя за подругой.

– Не волнуйся. Пройдем таможенный контроль, выпьешь свои успокоительные, штуки три сразу, и проспишь весь полет, – убеждала Света.

–Выпью четыре… – нервно соглашалась попутчица.

– Зачем так много?

– Ты сказала слово «полет». А я, пипец, повторила сейчас и уже хочу выпить пять, – мандраж усиливался в геометрической прогрессии с каждым шагом к стойке регистрации.

– Вот приземлимся в Греции, и ты будешь смеяться, что боялась, —Света с улыбкой обняла подругу за плечи.

– А если не приземлимся? – испуганно спросила Лена.

– Э-э-э… значит, сдохнем, – прикинула варианты собеседница и для уверенности покивала головой.

– Я не полечу! Иди знаешь куда… со своим морем?! – заявила паникерша и резко развернулась в обратную сторону.

– Стоять, Фрося! – больше всего Лене не нравилось, когда подруга называла ее странным прозвищем, которое вообще никак к Измайловой не относилось. Привычка перебивать страхи любыми другими мыслями была самой действенной терапией, а потому мысли Лены скакали, словно горные козлы по хребту, то есть в голове.

Когда Измайлову одолевали страхи, речь свою она совсем не контролировала – говорила все, что взбредет в голову. Может, этим и распугала всех вокруг себя, только Тимофеева оказалась с иммунитетом к ее порой откровенному хамству.

– Свет, а может, ну ее… Грецию? Давай по Золотому кольцу, а? – взмолилась Лена.

– Обязательно. Когда нам будет по семьдесят. Сразу и двинем, – согласилась Тимофеева и потащила за собой Измайлову с удвоенной силой, не оставляя вариантов на спасение.

– Вообще не понимаю, зачем нам Греция. Дома тоже хорошо. Я с тобой в караоке схожу и даже на природу, только не до ночи, – вечерами в парках и лесах Лене было не очень комфортно. А кому было бы, если комары сжирали так, что неделю неприятные мурашки бегали по коже от воспоминаний, а конечности чесались до болячек.

– Найдем тебе грека, – припечатала её своим планом Света. – Они красивые, ласковые. Тебе понравятся.

– Ты че, мать?! Скажи, что пошутила, – взбеленилась Лена, готовая испепелить взглядом наглую сваху. Это был не первый случай, когда ее пытались свести с кавалером, и каждый раз это очень бесило. Скажи Светка ей об этом раньше – ни за что не уговорилась бы на поездку! Тут бы с собой справиться, а еще какой-то там грек…

– Ладно-ладно, шучу. Сама найдешь. Отпуск располагает. И вообще, утомила ты меня своим затворничеством. Не могу замуж выйти из солидарности с тобой, – упрекнула подруга.

– А Серега тебе предложение сделал? – отвлеклась от своих фобий Лена, готовая слушать подробности.

– Думаю, в Греции сделает. Не зря же улетел на неделю раньше, – улыбнулась Света. – Теперь понимаешь, как ты мне нужна там?

– Наоборот! – возмутилась Лена. – Вам надо побыть вдвоем!

– Мне нужна моральная поддержка. Не спорь! – уверенным тычком подруга подтолкнула Лену к стойке регистрации, а вернее, в очередь. Регистрацию на рейс пока не открыли.

Больше двух лет Света встречалась с Сергеем. Правильнее сказать, жила с ним. Лене мужчина нравился, хоть и не соответствовал ее представлениям об идеальной второй половине любимой подруги. Она-то всегда думала, что рост должен быть, как у волейболистов из высшей лиги, манеры – как у принца, ну и остальное по мелочи… А Сергей Санин был обычным. Невысокий, крепкого телосложения, русоволосый, с резкими чертами лица. Всегда начисто выбритый, потому что у Светки кожа была чувствительная и краснела от любого трения. Словом, обычный городской типаж. Профессия – менеджер по продажам. Неплохой специалист, на работе ценили.


Время близилось к часу. Лена продолжала нервно бродить по аэропорту, нашаркивая уже заметную тропинку, мысленно уговаривая себя быть сильной, смелой, храброй… и еще раз смелой.

– Фрося, не пыли, – засмеялась Света, наблюдая за вышагивающей взад-вперед подругой. – Обещаю, если таблетки тебя не вставят, я тебя укачаю сама.

– Несмешно, – съязвила паникерша. – Меня не так просто усыпить.

– Тогда пургена в сок, и ты забудешь про свои страхи, – пригрозила зачинщица всего перелетного безобразия.

– Я с тобой не разговариваю, – выпалила Лена. – Десять минут.

– Время пошло, – покачала головой Света, заметив, что подруга в очередной раз оказалась в своем репертуаре.

Нервы были на пределе. Стоило минутной стрелке часов сместиться на одно деление, как у Лены сердце бухало и тут же заходилось в быстром беге. Можно было добираться поездом хоть неделю, без разницы, но только не самолетом. Когда в своих снах она видела себя на борту железной птицы, то подскакивала до потолка, умываясь слезами и потом. Окончание таких сновидений сопровождалось неизбежным крушением. И сейчас, в аэропорту, надежда на счастливый финал таяла. Бледные, закусанные до синевы губы девушки саднило, ладони постоянно сжимались в кулаки, а когда разжимались, то вытирались о поверхность джинсов.

– Я не боюсь… Я не боюсь, – бормотала тихо Лена, вышагивая из стороны в сторону. – Надо попросить парашют. Надо сломать крылья. Надо проткнуть шасси. До взлета. Попросить пилота вырубить меня…

Погруженная в свои мысли Измайлова наткнулась на преграду и даже не придала этому значения. Разбитый лоб или ноющая пятая точка в тот момент были меньшими из зол. Все, что мелькало сейчас перед глазами трусихи, – белая пелена облачного неба, сквозь которую пикировали вниз самолеты. Картины, напоминающие Армагеддон из голливудских фильмов, простреливали воображение, заглушая здравый смысл.

– Смотри куда прешь! – возмутилась преграда и отступила на шаг назад.

– Точно! – выкрикнула Лена, глядя безумными глазами на недовольный объект. – Меня надо вырубить! На трапе… и внести. Сама не пойду!

– Это просьба? – недовольство на лице весьма привлекательного парня сменилось циничным весельем. Темно-русые волосы в стильной прическе, явно вьющиеся от рождения, проколотые уши, но без сережек, глаза цвета штормового моря, ровный нос, красивые губы. Брендовая белая футболка Гуччи, черные рваные на коленях джинсы и сникерсы в тон верха. В руках мобильный телефон с надкусанным яблоком. На вид ему было не больше двадцати лет, максимум двадцать два.

– И чего ты вылупился, олигофрен? – прикинув, что перед ней малолетка, накинулась Лена. Внутреннее состояние сбоило, а потому любые тормоза отказывали. Сорваться – как чиркнуть спичкой над бензином.

– А по губам? – ухмыльнулся мужчина, в чьих глазах загорелся недобрый огонек.

– А пошлю, не заблудишься? – сдерживаться было невозможно. Где-то глубоко в душе Лена приносила тысячи извинений и была сама вежливость, но в своих переживаниях дошла до апогея. А тут так некстати еще и кто-то под руку попался. Света знала и воспринимала такие всплески спокойно, но посторонние были не в курсе истерик девушки.

– Простите. Пожалуйста, простите, – быстро вмешалась подоспевшая подруга. – Она боится летать. Все от нервов. Извините.

– Намордник на нее надевайте, чтоб не бросалась на людей, – буркнул парень и вновь перевел свое внимание на экран телефона.

Света поволокла за собой воинственную Лену, зажимая фурии рот рукой. Остановившись у чемоданов, подруга так и не отпустила паникершу, удерживая за локоть.

– Вдох, выдох, вдох… Давай дыши. Хватит уже дергаться, – спокойно сказала Света.

– Легко тебе говорить, – насупилась скандалистка и опустила глаза.

– Я тебе сейчас открою огромную тайну, – заинтриговала разумная девушка, понизив голос и оглядываясь по сторонам, будто хотела удостовериться, что их не подслушивали. Лена с любопытством замерла, всегда готовая разделить секрет. – Я тоже лечу с тобой в одном самолете. Прикинь?

Обида отразилась на лице Лены поджатыми губами и сощуренными глазами. Ее, конечно, не в первый раз подруга подкалывала, но не так же сразу, после скандала. А еще очередное упоминание сразу двух запретных слов: «лечу» и «в самолете» – в одном предложении. Кошмар… Ужас!

И снова борьба с собой. Погружаясь в свой буйный омут, Лена даже не обратила внимание, что откровенно пялилась не в никуда, а на конкретного человека. И как бы парень ни пытался выйти из поля ее зрения, все напрасно. Глаза Измайловой непрерывно двигались следом. Со стороны, так обезумевший сталкер в действии. Хотя на деле это происходило неосознанно.

– У нее справка есть, что бешенством не страдает? – расфокусированный взгляд Лены стал обретать осмысленное выражение, когда она услышала рядом мужской голос, обращенный к ее подруге.

Не выдержав откровенно дикого взгляда скандалистки, парень решил позаботиться о своей безопасности. Правильная реакция адекватного человека. Прошлая стычка несколько напрягла его.

– Не обращайте внимание. Она не опасна, – отшутилась Света.

– А другая справка не интересует? – разозлилась трусиха, ступая на приятную стезю разгрузки нервной системы.

– О других пусть твой муж беспокоится, – парировал мужчина.

– Уйди в туман, молокосос, – процедила сквозь зубы Лена, сдерживая желание стереть его наглую ухмылку. Чемоданом. Раз пять. Не меньше.

И тут в очередной раз объявили о задержке рейса на сорок минут. Счастью Лены не было предела. Отсрочка – как глоток свежего воздуха. Можно немного расслабиться и, может быть, даже уговорить Светку не лететь в Грецию. Зачем им вообще куда-то лететь? Сергей вернется, а море никуда не денется.

– Да! Спасибо, Боже! – со взглядом новоиспеченного миллионера, вытянувшего счастливый лотерейный билет, Лена набросилась на Светку и следом на незнакомца. Если подруга лишь поморщилась и выругалась из-за вынужденной задержки, то молодой человек был в явном замешательстве, а потом и раздражении, отцепляя от себя ледяные руки ненормальной девушки.

– Психушка по ней плачет, – буркнул он себе под нос и поспешил отойти на безопасное расстояние.

Получившая мораторий на воплощение своих страхов, Лена не обиделась на сказанное. Более того, нашла мужчину привлекательным. Чрезмерно. Вот был бы постарше, влюбилась бы без оглядки. С абсолютно поплывшим от эйфории выражением лица она все же не отказала себе в удовольствии рассмотреть красавца, не выпуская его, опять же, из поля зрения.

Стоило их взглядам встретиться, как лицо молодого человека отразило на себе отчетливые мысли: «Достала!» и «Не пошла бы ты…». Не желая продолжать зрительный контакт, он повернулся к Измайловой спиной. Подобное не задело Лену, и она с удовольствием отметила хорошую фигуру незнакомца.

Временное забытье длилось для паникерши недолго. Бурная фантазия, будто защищая от непрошенных романтических мыслей, тут же подкинула в голову Лены новую порцию леденящих душу идей: «Задержка рейса, потому что стальная птица сломалась. Сделают, как обычно в России – «на отъебись», а потом посадят всех в поломанное чудовище, и неминуемо деталь по пути отвалится… И здоровая штука с неба… Вниз! Без вариантов!»

– Света! Эта штука сломалась. Лететь нельзя, – уверенно сказала Лена, поднимая ручку чемодана.

– Фрося, все из-за погоды. Успокойся, – с улыбкой вздохнула подруга, наблюдая за раздраем Лены, который четко вырисовывался на ее мордашке. Ляпнула первое, что пришло в голову.

– Уверена? – недоверие все еще не отпускало.

– Абсолютно, – подтвердила Света.

Фраза запустила цепную реакцию ненужных ассоциаций, и на смену одному ужасу пришли другие, те, что Лена видела в фильмах. Мерзкий робот из «Прометея» встал перед глазами, обещая поселить в тела пассажиров не кого-то, а чужих. Нервно сглотнув, Измайлова тряхнула головой, понимая, что сходит с ума. Буквально.

– Скажи по-другому, – прошептала Лена.

– Я уверена, – подруга никогда не спорила.

– Ладно, – согласилась Измайлова и выдохнула, открыв свою страничку в VK[1]. По поводу погоды у нее пока не было никаких веских аргументов.

Дальше все происходило по привычному сценарию: Лена стирала подошвы о каменный пол аэропорта, нервно заламывая руки, а Света приглядывала за ней, как за ребенком, не переставая переписываться с Сергеем.


Очередной взрыв панической атаки произошел, когда Лена ошарашено показала Светке пустой блистер от лекарства. Засунув коробочку с успокоительным, погруженная в безрадостные мысли, Измайлова не соизволила проверить наличие таблеток внутри. Обнаружить недостающее важное звено, призванное помочь в полете, не получилось раньше, потому что добрая подруга посоветовала принять таблетки после прохождения таможенного контроля. Теперь же, находясь в «отстойнике», без права добежать до аптеки, Лена почти выла в голос.

– Я тебя провожу и вернусь, – Измайлова мучилась, словно смертница на эшафоте. Надежды же на спасение не было.

– Хорошо, – не глядя согласилась Света и продолжила стремительно пить кока-колу из огромного, на вид трехлитрового, не меньше, бумажного стакана. Правда. В таких попкорн в кинотеатрах продают.

– Ты говорила, нас через рукав поведут, – не унималась Лена. Сражение Александра Невского разворачивалось в ее заледеневшей от страха душе. – Если я трап увижу, меня кондрашка хватит.

– Все будет хорошо, – чем дольше они ожидали автобус, который отвезет их к самолету, тем умиротвореннее становилось лицо Светы. Объяснение тому Лена нашла: подруга спешила к любимому человеку.

Давая возможность Тимофеевой пребывать в предвкушении счастья, Лена озиралась по сторонам, отвлекая себя от страшных мыслей и картин, которые изрядно потрепали ее нервную систему. Очень много народа спешило на отдых, а может, и по делам. Лица были уставшие, оживленные, счастливые и, как правило, довольные. Дети, сплошь все из рода бессмертных, в нетерпении кружились рядом с родителями и показывали в окна на грациозных железных птиц. Совсем не боялись! Чтоб их…

Всеобщей радости Лена не разделяла, скорее, в ней нарастала истерика. Самое ужасное, что подавить ее было невероятно сложно. Невозможно. Как ни старалась, как ни уговаривала себя – тщетно.

Мазнув взглядом в очередной раз по галдевшей толпе, Измайлова выцепила знакомую фигуру красивого хама, который стоял рядом с двумя немолодыми мужчинами. Беседа была не особо оживленной, но один из спутников явно извинялся и, казалось, старался угодить своему юному попутчику.

«Был бы постарше…» – грустно отметила про себя Лена, продолжая пристально рассматривать заинтересовавшего ее парня.

«Опять ты…» – стал ей ответом красноречивый взгляд незнакомца, едва они встретились глазами.

– Так, – неожиданно громче обычного сказала Света и покачнулась. – Поднимаем булочки. Автобус приехал.

– А? – с неприятным удивлением Лена осознала, что подруга пьяна. Понять, в какой момент произошло сие безобразие, не получалось. – Ты где налакалась?

– Я че, зря в дьютик бегала? – ухмыльнулась Тимофеева. – К твоему сведению, я тоже летать боюсь. А ты мне все мозги оттрахала… вконец.

Высказав все, что хотела, Света подтолкнула Измайлову в автобус. Безапелляционно.

Совершенно нормально, когда один не в себе, а второй контролирует ситуацию, но действительность рисовала двух неадекватов, что грозило Лене полным триллером со стопроцентной сединой по всей голове. В том случае, если они долетят, конечно.

– Меня тошнит, – мутило Лену действительно не по-детски. Отвлечь себя не получалось никак, едва транспортное средство двинулось к нужной полосе. Ноги наливались свинцом, ледяное дыхание старухи с косой ощущалось всей спиной.

# Примечания

1

ВКонтакте – российская социальная сеть.