Ирина Дынина
Охота на чупакабру, или влюблены и очень опасны

Автор выражает искреннюю благодарность Говорухиной Ольге, Лопаткиной Виктории и Бережной Екатерине за понимание, участие и причастие к созданию обложки книги.

Автор выражает огромную благодарность Веронике Лавренчук за помощь в создании обложки и здоровую критику в свой адрес.

Часть 1 Любовь нечаянно нагрянет

Очередной поход в торговый центр для Саши Шевчук закончился сущим кошмаром.

Во – первых, Саша очень не любила походы по магазинам, хотя Марьяна, её лучшая подруга, постоянно твердила о том, что у нее, Александры, заниженная самооценка, а шопинг – улучшает настроение, поэтому, покупка самой, даже пусть и незначительной мелочи, является маленьким, но, всё же, праздником.

С самооценкой и в самом деле было плоховато.

Не то, чтобы Саша сама себя не любила и не уважала, но, согласитесь – с зарплатой в каких-то пятнадцать тысяч, трудно гулять по супермаркетам, любоваться на всякие вкусности, облизываться на забитые товаром витрины и при этом сохранять хорошее настроение.

На кондитерской фабрике, где вот уже несколько месяцев трудилась Сашенька, дела с каждым годом шли все хуже и хуже.

Кондитерская фабрика, слишком большая для их провинциального городка, была построена еще, в так называемые, годы застоя, с запасом, точно так же, как и крупный, типовой, больничный комплекс на четыреста коек, как и кинотеатр с незамысловатым названием «Родина», как кукольный театр.

Больничный комплекс, в компании с кино и кукольным театрами, приказали долго жить – оказались безжалостно закрыты за ненадобностью, и захворавшим людям приходилось ездить в соседний город, районный центр, толпиться в узких коридорах больницы, гораздо меньшей вместительности, чем та, которую закрыли. О культурных новинках и премьерах, обыватели узнавали, листая областную газету. Сказывалась, проводимая в стране политика оптимизации всего и всех.

Народ роптал, шумел, но пока сдерживался, терпел, хотя, по большему счету, смысла в подобных действиях не видел.

Удивительное дело – Сашенька не думала, что городская малышня стала меньше желать сладкого или, что родители, стали меньше любить своих чад и покупать им лакомства, до которых так охочи детишки, но зарплату на фабрике задерживали регулярно, что, принимая во внимание её скромные размеры, оказалось более чем печально.

Тащить же с рабочего места продукты питания – всякие там конфетки-мармеладки, Саша отказывалась категорически, поэтому и прослыла в цехе едва ли не блаженной, не такой, как все, рохлей и растяпой.

К тому же, Саша, человек абсолютно неконфликтный, как ни странно, ухитрилась заиметь врага в лице мастера цеха и теперь о премиальных, равно, как и об увеличении зарплаты, мечтать не приходилось.

– Вы, Шевчук, – с неприязнью, взирая на строптивую работницу, произнесла мастер, женщина лет пятидесяти пяти, крупнотелая, носатая, в пегих кудряшках, точно перезрелый тинейджер. – сами работать не хотите, так хоть другим не мешайте. Совершенно не вашего ума дело, чем там, занимается Остапенко и Клейменова, после смены, вас это, никоим образом не касается. Вас, Шевчук, мне придется перевести в упаковочный цех – и совесть ваша будет чиста, да и мне спокойнее.

Перевод в упаковочный цех означал уменьшение и без того крохотного заработка, но Саша лишь крепче стиснула зубы, проходя мимо ехидно посмеивающихся Остапенко и Клейменовой, разбитных девах, лет двадцати, покуривавших прямо тут, в коридорах фабрики и нарушающих все мыслимые и немыслимые правила пожарной безопасности. Она с трудом нашла даже эту, не престижную и низко оплачиваемую, работу.

Никому в пригороде оказался не нужен тридцатилетний воспитатель детского сада, да и самих детских садиков осталось всего два. К тому же, поговаривали, что один из них дышит на ладан и дышать ему осталось пару месяцев, не больше.

На, так называемой, «бирже труда», моложавая и подтянутая женщина-специалист, строго взглянув на девушку из-за дымчатых стекол модных очков, тяжело вздохнув, направила Сашу в большой гостиничный комплекс «Клеопатра», расположенный в пяти километрах от городка, на федеральной трассе «Юг».

К «Клепе», так в простонародье именовалось данное заведение, Саша подъехала на стареньком автобусе, который, выпустив в воздух струю вонючего дыма, мирно потарахтел дальше, развозя престарелых дачников по садам-огородам.

Саша с удовольствием рассматривала чистенькие домики, газоны с розами и автомобили, которыми была забита роскошная, облагороженная брусчаткой, парковка.

Ей здесь сразу же безумно понравилось, но, девушка, убежденная в собственной невезучести, мало рассчитывала на то, что ей удастся пристроиться на работу. Всегда мешали какие-нибудь непредвиденные обстоятельства – возраст, внешность, образование или его отсутствие.

Саша решительно прижала к плечу свою потрепанную сумочку и двинулась вперед, приветливо кивая обслуживающему персоналу, состоящему, почему-то, почти из одних женщин.

Правда, сотрудницы, все, сплошь и рядом девицы в мини юбках и на высоких каблуках, снующие туда-сюда со скоростью вспугнутых котом мышей, бросали на неё несколько удивленные взгляды.

И, вправду сказать – Саша, полноватая и невысокая, в длинной, старомодной юбке, с учительским пучком на голове и странной повязкой на волосах, именуемой в просторечии «Солоха», увлеченно глазеющая по сторонам, продвигаясь по аккуратной дорожке к административному зданию, никак не вписывалась в местный пейзаж.

Войдя в прохладное фойе, Саша недоуменно осмотрелась – по её твердому убеждению, офис компании должен был выглядеть несколько иначе, а не походить на ночной бар.

– Вы куда, женщина? – девица в малиновой мини-юбке, шею которой, точно толстые змеи обвивали, аж, три золотых цепочки, вглянула на Сашу слегка подозрительно, постукивая ногой, обутой в, усыпанный стразами, шлепок, о ножку высокого, барного стула.

Перед девицей, накрашенной непозволительно густо в столь ранний час, стоял запотевший бокал с ядовито-оранжевым напитком, и дымилась длинная, дамская сигаретка.

«Попала!» – разочарованно подумала Саша, которой с первого взгляда стало ясно, что с подобным элементом каши не сваришь.

– Я – по направлению! – Саша решила не унывать и не сдаваться. – С «Биржи труда».

Девица едва не подавилась своим экзотическим напитком:

– К нам? С «Биржи»? На работу? – молодуха мерзко хихикнула, интенсивно задрыгав ногами. – Натах, слышь, еще одну уродку прислали. Да они там, что, опупели все?

Из подсобки выглянула названная Натаха, абсолютный клон первой девицы, только юбка на ней оказалась надета изумрудного цвета, да на голом плече девушки виднелась цветная татушка. Неприкрытый пупок сотрудницы данного учреждения, украшала золотая серьга, вмиг притянувшая к себе взгляд, ошарашенной тёплым приемом, Саши. А, ногти, у этой Натахи, наросли такие, что сам Фредди Крюгер мог удавиться от зависти, узрев данное чудо природы и маникюрного мастерства.

– Где только берут? – горестно вздохнула Натаха, одергивая куцую кофтенку на бюсте пятого размера. – Вам прямо, женщина, по коридору. Стучите в жёлтую дверь.

Оробевшая, сверх всякой меры, Саша, уныло потащилась по красивой ковровой дорожке к указанной двери, размышляя о том, что мини-юбка малинового цвета и оранжевый топик будут смотреться на ней не то, чтобы странно, а, как-то даже, неприлично. Про пирсинг и туфли на высоченных шпильках, ей даже думать не хотелось.

Строгая дама, похожая на бизнес леди из фильмов про красивую жизнь, презрительно фыркнула, обозрев неказистую фигуру кандидатки, и переспросила:

– Вас направили именно к нам? Горничной?

– Так точно! – почти по – военному отрапортовала Саша, которую, очень сильно напрягало презрительное выражение лица менеджера по подбору персонала, а именно так звучала должность строгой дамы в очках. – Горничной!

– Вы совершенно точно представляете характер данной работы? – зачем-то уточнила женщина и только теперь Саша заподозрила, что с направлением что-то не так.

– Конечно! – самоуверенно брякнула она. – Я думаю, что с уборкой и стиркой может справиться любая женщина.

Дама повторно фыркнула и кратко обрисовала Саше круг ее обязанностей, заключающихся в кратком слове «горничная».

По мере объяснения, Сашины щеки, вначале, просто порозовевшие, сменили цвет на свекольный, левый глаз начал слегка подергиваться, а под мышками взмокло, не смотря на широко разрекламированный дезодорант известной фирмы, гарантировавший сорок восемь часов защиты от пота.

– Нет.. нет! – дрожащим голосом пролепетала Саша, мечтая унести ноги из этого уютного, кондиционированного кабинета. – Мне это никак не подходит.

– Я так и думала! – с облегчением проговорила дама, поправляя нарядный воротник белоснежной блузки. – Давайте ваши бумаги, я подпишу отказ.

Саша покидала место несостоявшейся работы, под негромкое перешептывание длинноногих девиц, все, так же, томно потягивающих разноцветную жидкость из запотевших бокалов.

Александре же, страшно хотелось оглянуться и три раза сплюнуть через левое плечо.

На этом невезение соискательницы не окончилось и она, после долгих мытарств, наконец-то, определилась и попала на кондитерскую фабрику, простой рабочей, с низкой зарплатой, невнятным «соцпакетом» и полным отсутствием всяких прав.

На любые претензии, высказанные работницами, начальство отвечало неизменной фразой о том, что насильно на фабрике никого не держат и, что двери отдела кадров находятся за ближайшим углом.

За угол Саше отправляться не хотелось – в городе ощущался избыток рабочей силы, особенно представителей интеллигентных профессий – медиков, педагогов и прочих гуманитарий, а кушать хотелось всем и каждый день.

Поэтому Саша терпела и хамство руководства и насмешки персонала, а прогулки в магазин приурочивала аккуратно к зарплате.

Она ходила в магазин с таким же восторгом и интересом, как её мама, кстати, медик по образованию, в краеведческий музей, лет тридцать назад.

Вот и в этот раз, Сашенька бродила по огромному торговому центру, выискивая полки с молоком и творогом.

Краса и гордость города – торговый центр «Семь*я», поражал не только размерами, но и многообразием товаров – на любой вкус и цвет. Именно в этом большом магазине отоваривались все – городские толстосумы, чьи кошельки трещали по швам, средний класс, попроще, и не такой требовательный и, собственно, весь остальной народ – бедный, непритязательный, радующийся обычной ливерной колбасе.

Сашенька, как раз и принадлежала к породе тех, что попроще.

Ушлые продавцы опять все переставили и спрятали от покупателей товары подешевле, в надежде на то, что кто-то из посетителей забудется и по ошибке прикупит что-то совсем разорительное и бьющее по карману.

По опыту, Саша знала, что искать все самое ходовое и необходимое, следует или на самых нижних или, на самых верхних полках – именно там притаились и вермишель, доступная по цене, и сахар, и подсолнечное масло, чай и кофе.

Со средних же рядов, на Сашу нагло таращились дорогие коробки конфет, пузатые банки с икрой и разными иными морепродуктами, контейнеры со свежими фруктами, а вот молоко и творог, за которыми, собственно, Саша и пришла в магазин, никак не желали находиться.

Конечно, Сашенька могла поступить иначе и подойти к Марьяне, которая сидела за кассой в отделе бытовой технике, но..

В магазине не приветствовались пустопорожние разговоры с покупателями, а Саше очень не хотелось отрывать подругу от работы, потому что место продавца, в подобном торговом центре, считалось очень престижным в их небольшом городке.

Молоко наконец-то нашлось.

Сашенька стойко проигнорировала всевозможные сыры и йогурты, вкусные, но дорогие, положила в свою корзинку пару пакетов молока, пачку творога, содержащего низкий процент жиров и потому, пресного и абсолютно безвкусного, и один глазированный сырок. Сырок предназначался котенку – четырехмесячному сиамцу по имени Гаврик, подобранному сердобольной девушкой на улице.

У найдёныша обнаружились слегка подмороженные ушки – котёнок оказался «зимним» и хозяева, поиграв чуток с веселым и шустрым малышом, со временем пресытились и выбросили несчастное животное на улицу, где его и подобрала жалостливая Сашенька Шевчук. Девушка надеялась на то, что молодой организм и всеми признанная живучесть кошек, помогут Гаврику справиться с досадной напастью.

Вечер пятницы был в самом разгаре и рабочие супермаркета сновали взад-вперед, точно трудолюбивые муравьи, перетаскивая огромные коробки с вновь поступившим товаром.

Позже, когда иссякнет поток покупателей, они аккуратно расставят все эти пачки, коробочки, контейнеры по полкам и уже завтра, они будут радостно подманивать своей красивой упаковкой, таких вот доверчивых лохов, как Саша.

Как всегда, забредя в торговый центр, Сашенька не удержалась и прикупила всякой ненужной дряни – салфетки, ершик для мытья стаканов, а, так же, красивый лак для ногтей.

И, если покупку ершика и салфеток можно было оправдать хозяйственной необходимостью, то лак – это была излишняя роскошь.

– Кого я буду вдохновлять своими коротенькими ногтями? – поражаясь собственной непрактичности, удивлялась Саша, разглядывая пузырек с лаком, ядовито-красного цвета. – Соседа Диму, вечно косого от самопальной водки или Марьяну, у которой этих лаков – завались, вагон и маленькая тележка? Вот дура-то, прости Господи…

Засмотревшись на огромный плакат, изображавший абсолютно счастливую женщину с белоснежной, «блендометовской» улыбкой, нахапавшую, полные руки всевозможных товаров, Александра, поскользнувшись в луже, кем-то пролитого подсолнечного масла, нелепо взмахнув рукой, рухнула прямо на ящик, наполненный чем-то мягким и недолговечным, столь некстати выставленным в середину прохода.

– Что наделала, коза безрукая! – ахнул кто-то у неё над самым ухом. – Весь йогурт передавила! Да у тебя, денег всё это безобразие оплатить, ни в жизнь не хватит!

Услышав о йогурте, Сашенька мигом подскочила, подпрыгнув на полметра – йогурт, даже самый дешевый, стоил дорого, а попа у Александры уродилась немаленькая, к огромному Сашиному сожалению. Коробок могло пострадать великое множество.

Катастрофа уже произошла – девушка чувствовала, как её юбка пропитывается чем-то жирным и холодным, медленно, но верно, промокая до самого нижнего белья.

Над несчастной, поникшей Сашей, засучив рукава яркой униформы, возвышалась, дородная продавщица, до тридцати пяти лет, ярко накрашенная, злая, как сто чертей и что-то орущая прямо в, раскрасневшееся от стыда и ужаса, Сашенькино лицо.

– Ходють тут, всякие, коровы неуклюжие, ничего не покупають, а, токмо, посуду бьють, да йогурты мнуть!

– Новенькая! – безошибочно определила, удрученная падением, Сашенька. – Разговаривать с покупателями вежливо, еще не научилась! Долго здесь не продержится! Нет-нет, не в этом магазине.

С трудом выбравшись из раздавленного ящика, потирая мягкое место, ушибленное при падении, Сашенька обозрела место несчастного случая.

Последствия приземления на скользкий пол оказались не так плачевны, как представлялось вначале. Конечно, единственная приличная юбка оказалась испорчена, хотя Сашенька надеялась на то, что ей, как-то удастся устранить эти кошмарные, бело-розовые пятна, хищно вцепившиеся в любимый наряд.

Йогурт, по всей видимости, попался её любимый – повышенной калорийности, с кусочками настоящей клубники.

Александре посчастливилось свалиться в ящик, наполненный этим нежным продуктом – яркие пластиковые пакеты разлетелись по всему проходу, валяясь тут и там, а, вот некоторые, расплющенные, пожертвовали своим содержанием, чтобы обляпать юбку девушки неаппетитной массой.

– Что делать будем? – вращая глазами, надрывалась продавщица, на бейджике которой, чёрным по белому, читалось: «Галина Картанова». – Оплачивать, девушка, товар испорченный, сами станете, добровольно или мне охрану вызвать?

Сашенька, едва взглянув на свою, некогда приятного кремового цвета, юбку, за малым не расплакалась – отстоять двенадцать часов в упаковочном цехе, прийти за молоком и так вляпаться.. В полном смысле этого слова.

– Вызывайте! – поджав губы, твердо произнесла Саша, изо всех сил стараясь сдержаться и не проливать слез по погубленной юбке. – Вы сами виноваты – понаставили ящики на самом проходе, людям куда деваться?

– Остальные куда-то деваются! – распаляясь, продавец по имени Галина, не желала успокаиваться. – Одна ты тут такая…умница, г-м, отыскалась! А, если все падать начнут, валяться, крупу рассыпать, помидоры давить, майонез растаптывать? Заплатишь, как миленькая и нечего тут слезу пускать. Москва – слезам не верит!

– Что здесь происходит? – негромкий, властный голос прервал визгливый голос продавца и заставил Сашеньку замереть от нехороших предчувствий.

– Не твое дело..– продавщица, было, завелась по новой, но, тут, же заюлила, заговорив совсем нормально, почти по человечески. – Всладислав Семенович, вот, полюбуйтесь, – дамочка упала, передавила весь нежный продукт, а платить не желает! Мне охрану позвать или вы сами с ней поговорите?

Владислав Семенович, невысокий, средних лет мужчина, одетый, в строгий, темного цвета костюм, некоторое время, с интересом, взирал на растрепанную Сашу, на её, перепачканную йогуртом юбку, на лужу подсолнечного масла, размазанную по плитам пола, на бутылку, из-под этого самого масла, закатившуюся под злосчастный прилавок, на Галину Картанову, горластую и наглую, по-прежнему, скалой возвышавшуюся над несчастной жертвой.

Вокруг стали собираться люди – некоторые, перешептываясь, не по-доброму, косились на девушку в униформе, некоторые, сочувствующе – на Сашеньку.

– Галина Александровна, – Владислав Семенович строго взглянул на подчинённую. – что, собственно, происходит и почему вы повышаете голос на покупателя?

Девушка, пусть и перепачканная, сверх всякой меры, очень понравилась Владиславу Семеновичу – и крепкой, сбитой фигуркой, и приятным, милым личиком, и руками, на которых явственно было заметно, полное отсутствие маникюра.

Именно таким женщинам – обычным, работящим, некапризным и доверял Смолкин Вячеслав Семенович, именно их он и назначал бы на самые ответственные посты.

А, вот девиц, похожих на манекенщиц – ярких, длинноногих и амбициозных, он боялся, как огня, старался избегать, хотя друзья, не в силах примириться с его холостяцким положением, то и дело пытались познакомить Смолкина с подобного рода дамочками – хищными и настырными.

Смолкин не поддавался – у него за плечами имелся опыт общения с девицами, хорошо знающими, чего именно им от жизни хочется. Печальный опыт.

Картанова опешила, не получив ожидаемой поддержки от начальства.

–Так она ж, корова неуклюжая, посмотрите только, чего натворила. – зачастила Галина, всплеснув руками. – Вон, сколько товару перепортила своей жопой, раскормленной.

– Вычтем у вас из зарплаты. – резко произнес Смолкин. – И, уберитесь здесь, развели бардак, понимаешь ли! Болото, а не торговый зал. – брезгливо поджав губы, проговорил Владислав Семенович, стряхивая со своего костюма невидимую глазу соринку. – А, после смены, зайдите ко мне в кабинет!

Картанова сверкнула недобрыми, цыганистыми глазами, вначале на начальство, затем – на Сашеньку, но промолчала. Удивительно – но девушка в униформе, быстро поняла, что спорить с начальством, себе дороже выходит.

– Уважаемая, с вами все в порядке? – участливо поинтересовался Владислав Семенович, на которого Сашенька таращилась, полным ужаса, взглядом, прикусив губу.

Она знала этого человека, видела на рекламном плакате, который был размещен на стене, у самого входа в торговый центр.

Невысокий мужчина в костюме, являлся тем самым, самым главным, то ли менеджером, то ли владельцем торгового центра, которого, как огня, боялась Марьяна Фокина, лучшая подруга Александры Шевчук.

– Со мной, всё в порядке! – растерянно ответила девушка, прижимая к коленкам корзинку со своими жалкими покупками. – Вот, юбка только..

– Извините, девушка, больше подобное не повторится! – произнес Владислав Семенович. Ему очень понравилась девица, испуганная, но хорошенькая, даже, в своей измятой, испачканной юбке и туфлях, со стесанными каблуками. – Вот, наш старший менеджер, Татьяна Ивановна. Она вам поможет! Татьяна Ивановна! – обратился руководитель к приятной женщине в форменном костюмчике. – помогите девушке, сделайте всё возможное, чтобы у компании не возникло неприятностей, а у гражданки – претензий.

Татьяна Ивановна – серенькая, незаметная и совершенно незаменимая, абсолютно не походила на хамоватую продавщицу из молочного отдела.

– Разумеется! – ласково пропела Татьяна Ивановна, темноглазая, темноволосая и, как-то сразу, располагающая к себе. – Я все сделаю, Владислав Семенович, не беспокойтесь!

Татьяна Ивановна окинула полным неприязни взглядом ту самую хамку в униформе, ловко ухватила Сашеньку под локоток и увлекла за собой:

– Вы, Галина, зайдите попозже, к Владиславу Семеновичу, он желает побеседовать с вами лично.

– Но, тётя, – Картанова капризно прикусила губу, выпячивая вперед грудь. – я же не в чем не виновата..

– Вы, милая, не обижайтесь – Галина у нас человек новый, еще не знает самого основного правила торговли. Но, ничего – молодая, научится ещё, возможно. – Татьяна Ивановна была сама любезность с Сашей, а на племянницу посматривала с явным неудовольствием. Саше мгновенно стало неудобно за то, что она доставила столько проблем этим добрым людям.

– А, какое оно, основное правило торговли? – поинтересовалась Сашенька, замывая отвратительные пятна на своей юбке в туалете для персонала. В санузле приятно пахло освежителем воздуха, мыло предложили замечательно душистое, вода оказалась теплой, а полы – чистыми.

Так не похоже на подобное заведение в её родной, кондитерской фабрике, где, вечно подтекали бачки, воняло хлоркой и дешёвыми папиросами, которые без устали смолила разбитная вахтерша Стешка.

В здешнем же, туалете просто хотелось жить.

– Покупатель – всегда прав! – все так же, мило улыбаясь, пояснила менеджер Татьяна Ивановна. – Тем более, что вы поскользнулись на пролитом масле и пострадали. Надеюсь, – слегка обеспокоилась женщина. – вы не повредили себе ничего жизненно важного и не станете подавать на нас в суд?

– Нет, конечно! – Сашенька подняла на любезную женщину свои голубые глаза, слегка полинявшие после десятичасовой смены на фабрике. – Я всё понимаю… Пустяки, сейчас вот, юбку вытру и уйду.

– Возьмите влажную салфетку – она хорошо очищает. – Татьяна Ивановна подождала пока Сашенька привела себя в порядок и распахнула двери. – От магазина, в качестве компенсации, вы получите стиральный порошок и пятновыводитель, самый дорогой и качественный. Надеюсь, он вам поможет!

– Это не обязательно! – запротестовала, было, Сашенька. – Я как-нибудь сама справлюсь!

– Ни в коем случае! – Татьяна Ивановна продолжала вести себя любезно и предупредительно. – Распоряжение руководства. Подарок от фирмы.

Бдительная женщина тщательно проследила за тем, чтобы Сашенька расплатилась за свои покупки, получила в подарок порошок и пятновыводитель, такие дорогие, что пятна должны были сами отскакивать при одном только виде этого чуда бытовой химии и, с облегчением вздохнула лишь после того, как незадачливая покупательница покинула секцию, заведующей которой и являлась Татьяна Ивановна.

Сашенька, скромные приобретения которой, компактно уместились в фирменный пакет супермаркета, хоть и не собиралась вначале, но все-таки направилась к Марьяне, широко зевавшей и важно восседавшей за кассой, в отделе бытовой техники.

Работы у неё было – кот наплакал, сиди и зевай. В восемь часов вечера, народ как-то не особенно интересовался приобретением всевозможных бытовых приборов.

– О, Сашка! – Марьяна Фокина – пышногрудая брюнетка, темноглазая хохотушка и затейница, по паспорту – Марина Максимовна, обрадовано махнула рукой, мигом позабыв про зевоту. – Чего такая кислая, точно уксуса нанюхалась?

Сашенька неопределенно пожала плечами – не рассказывать же, в самом деле, обо всем, что с ней случилось в этом месте.

– Ой, а что с твоей юбкой? – вытаращила глаза лучшая подруга. – Ты вся в каких-то разводах и потеках! Блузку пониже натяни, на попу, может, что и прикроешь!

– Бесполезно натягивать, всё равно заметно. – Саше не хотелось говорить о грустном. – Слушай, Маришка, я тебе юбку принесу, ты ее в «автомате» прогонишь, а то мне завтра на работу пойти не в чем будет? Порошок у меня есть и даже пятновыводитель.

– Ха! – Марьяна выудила из кармана конфету в пестрой обертке и ловко подсунула ее подруге. – Нет проблем, заскакивай, все сделаем. Угощайся.

Саша засунула конфету в кармашек сумочки – вдруг Гаврик любит не только глазированные сырки, но и шоколадные конфеты?

Марьяна обзывала несчастного Гаврика «Задохликом» и постоянно подшучивала, высмеивая его длинные уши и худые лапы.

– Задохлик, все ещё у тебя? – поинтересовалась Фокина, энергично пережевывая жевательную резинку и кокетливо поправляя воротник блузки. – Вот еще докука – самой жрать нечего, так, ты ещё и кота завела!

– У меня, у меня! – Саша украдкой рассматривала стиральные машины, блестящие и жутко дорогие. – Не бросать же его на улице.

Марьяна уже потеряла интерес к разговору – к кассе приближались мужчина и женщина, по видимости, семейная пара, решившая приобрести кухонный комбайн и почему-то, рискнувшие сделать эту важную покупку в пятницу вечером. – Забегай, подруга, приноси свою юбку.

Владислав Семенович Смолкин, счастливый владелец сети торговых центров «Семь*я», задумчивым взглядом провожал невысокую, темноволосую девушку, обляпанную, то ли йогуртом, то ли новым кетчупом «Томатик».

Кетчуп «Томатик» отстирывался очень плохо, это Смолкин знал по собственному опыту, равно, как и йогурт, но Татьяна Ивановна, тактичный и опытный сотрудник, сумела успокоить и расстроенную покупательницу, и прочих посетителей супермаркета.

Заметил он и то, что Сашенька подходила к одной из сотрудниц и дружески болтала с ней.

– Ваша знакомая, Марьяна Максимовна? – вежливо поинтересовался Смолкин, именуя глазастую девушку именно так, как она представлялась, а не так, как было написано в трудовой книжке, возникнув за спиной продавца сразу же, как только Сашенька вышла из торгового зала. – Интересная девушка!

– Сашка, что ли? – Фокина едва не подавилась жвачкой, заметив, что разговаривает с самим владельцем торговой точки. – Александра – моя подруга, она просто..

Марьяна запнулась на полуслове, неожиданно подумав о том, что на ее памяти, никто еще не называл Сашеньку Шевчук «Интересной девушкой».

– Она на что-то жаловалась? – Смолкин самым внимательным образом рассматривал свою служащую. Девушка, сидящая за кассой, выгодно отличалась от Галины Картановой – и внешним видом, опрятным и ухоженным, и манерой поведения.

– Жаловалась? – удивилась Марьяна. – Сашка, вообще, жалуется редко, да и некогда ей – работает, спину гнёт за гроши.

– Работает? – Владислав Семенович приподнял одну бровь. – Где, если не секрет?

– На фабрике конфетной! – фыркнула Марьяна. – Работы полно, а платят – копейки.

– Что ж, так? – Смолкин продолжал проявлять интерес, тем самым безмерно удивляя Марьяну. – Почему не перейдет на другую работу?

Марьяна Фокина глубоко вздохнула, от чего ее пышная грудь опасно заколыхалась.

Владислав Семенович воровато покосился на глубокий вырез, выдохнул, дернул себя за третью пуговицу сверху, рискуя ненароком изуродовать дорогой пиджак и замер, в ожидании ответа.

– Да, дура она, Сашка, – в сердцах воскликнула Марьяна. – хоть и подруга моя. Говорила я ей – кому нужна твоя «педуха», пошли лучше со мной в «торговый». Так нет же, уперлась – мама говорит – то, мама говорит – сё, мама права… А, как детский садик закрыли, так Сашка без работы и осталась! Кому оно нужно, такое её образование? Она обычный «мобильник» себе позволить не может. Я предлагала ей, в подарок на день рождения, так она меня чуть со свету не сжила – ей, видите ли, совесть не позволяет такие дорогие подарки принимать. Ну, не дура, ли?

– Интересная девушка. С совестью. – отходя от кассы, вздохнул Смолкин, повторяясь и подумывая о том, что ему, с его носом-пуговкой и ушами, как у Чебурашки, ничего не светит.

Марьяна одернула короткую юбку, расправила плечи и профессионально улыбнулась очередному покупателю.

*

Юбка отлично отстиралась – самой Саше показалось, что она выглядела даже лучше, чем при покупке.

Пахла она тоже хорошо – ярко и свежо, словно апрельское утро.

Сегодня Сашеньке нужно было в «ночную» смену, и поэтому девушка позволила себе поспать больше обычного.

Встала она поздно – Гаврик истошно орал и метался по кухне в поисках завтрака.

Саша могла предложить ему только ливерную колбасу, которую «сиамец» вначале подозрительно обнюхивал и уже после тщательного исследования на пригодность, употреблял по назначению.

В дверь кто-то стучал, громко и упорно.

Так стучать мог только один человек, и Саша точно знала, кто он.

– Чего, тарабанишь? – Шевчук погладила Гаврика по мягкой шкурке. – Есть же звонок.

– Неинтересно – в звонок. – Марьяна с разбегу прыгнула на диван и хлопнула по клетчатому пледу ладонью. – Задохлик, иди сюда, добренькая тётя Марьяна принесла тебе угощенье.

– Я его только что покормила. – пыталась протестовать Саша, которой стало неудобно от того, что подруга, мало того, что постирала её собственную юбку, так еще и кота собирается угощать.

– Ха! – пренебрежительно хмыкнула Марьяна, имея в виду ливерную колбасу, и завлекательно зашуршала бумагой.

Задохлик, точнее – Гаврик, недоверчиво принюхался, но в воздухе витало нечто, манящее его куда больше ливерной колбасы и кот, сменив гнев на милость, потерся головой о круглые колени Марьяны.

– Предатель! – ласково пожурила любимца Саша. – Переметчик. Продался за пакетик «Вискаса»!

– Путь к сердцу мужчины, пусть даже и кота, пусть даже и такого дохлого, как твой доходяга, лежит через его желудок. – важно изрекла прописную истину Марьяна. – И не за какой-то там «Вискас», а за свежий, наивкуснейший рыбный продукт! Брат, на речке, мелочи всякой наловил – пояснила девушка, вытряхивая в раковину серебристую рыбку, с красными плавниками. – Мать, окуня мелкого, чистить отказывается наотрез, так что, твоему питомцу жутко повезло! «Сиамцы» как, рыбу уважают?

– Спрашиваешь! – хмыкнула Сашенька. – Сама посмотри!

Утробно рыча, вздыбив шерстку на затылке, Гаврик жадно пожирал дареную рыбу, воинственно сверкая голубыми глазами и топорща усы.

– Тобой, Сашка, представляешь, сам Смолкин интересовался! – Марьяна распушила волосы, легким движением руки. Она уродилась натуральной брюнеткой, белокожей и пышногрудой, чем немало гордилась. Да, не блондинка, зато всё своё, природное, натуральное – и бюст, и губы, и шевелюра. – Татьяна Ивановна приходила, рассказывала, а новенька из «продуктов», бегала вся заплаканная. Что у вас там стряслось такого замечательного, от чего персонал торгового центра теперь шушукается по углам, обсуждая поведение шефа?

Саша коротко обрисовала весь несчастный случай, жертвой которого стала ее единственная приличная юбка.

Марьяна насмешливо хмыкнула:

– А, то.. Ты могла скандал учинить, иск вкатить магазину. Оно им надо, счастье такое сомнительное? Штраф, огласка, то, да сё.. Моральный ущерб.. Захотела бы, поимела с них хорошие бабки, машинку бы купила, «автомат», а, то, по твоей развалюхе давно помойка плачет!

Старенькая «Ока», неведомо какого года выпуска, работала, как хотела и когда хотела, желания стиральной машинки и ее хозяйки совпадали очень редко, но насмешка вывела Сашу из себя.

– Не всем везет, как некоторым! – светлые глаза девушки опасно вспыхнули. – Обойдемся и без предметов роскоши!

– Смени работу! – Марьяна слегка ущипнула Сашу за локоть. – Хочешь, я поговорю с Татьяной Ивановной?

– У меня не получится! – отмахнулась Саша. – К тому же, на фабрике, не так уж и плохо!

– Не плохо? – взъерепенилась подруга. – Платят гроши. Капиталисты проклятые! Превратили доходный бизнес в помойку! У тебя даже «ДВД» нет.. И, интернета! И сотового – нет! Живешь, как в каменном веке!

– Телевизор есть и хватит. – Саша поставила чайник и вытащила из шкафа заварку. – Вон, Антоновым сиделка нужна, за бабушкой присматривать. Заплатить обещают хорошо!

– Охота была за бабками горшки выносить! – презрительно фыркнула Марьяна. – Сашка, ты же приятная девка, вон и Смолкин наш это заметил. Знаешь он какой глазастый – пятно на фартуке с другого конца зала видит.

– Прямо Зоркий Сокол! – Саша невесело улыбнулась. – Нос пуговкой, а уши, как у Чебурашки!

– Он у нас хороший! – заступилась за собственное начальство Фокина. – Только по делу ругается. Не то, что некоторые. И, привлекательный, особенно, когда улыбается!

Под «некоторыми», Марьяна подразумевала Сашино начальство – мастера Наталью Андреевну Потёмкину, даму придирчивую, властную и отчего-то невзлюбившую Сашу Шевчук.

Подруги уже собирались расходиться – Саше нужно было поспать перед ночной сменой, как в дверь опять затарабанили.

– Кто это к нам ломится? – удивилась Саша. – Мама еще на работе, ты здесь, больше, вроде, некому.

– Цыгане! – авторитетно заявила Марьяна. – Знаешь, взяли моду врываться к честным людям. Таскаются по подъездам, в двери стучат, а у людей потом вещи пропадают. Говорила тебе – поставь глазок!

– У нас и брать нечего! – легкомысленно отмахнулась Саша.

– Тебя украдут. – не унималась подозрительная подруга. – Поставят на вокзале и заставят побираться!

Саша недоверчиво хмыкнула – она, конечно, не отличалась особой монументальностью, но и худышкой ее назвать было трудно. Замучаются воровать и тащить до вокзала.

Решительно отодвинув подругу в сторону, Саша широко распахнула входную дверь.

На лестничной площадке, перед дверью в квартиру Шевчук, переминался с ноги на ногу, незнакомый мужик, сгорбленный, подозрительной, бомжеватой наружности, неопрятный, в стоптанных башмаках.

От мужичка явственно попахивало спиртным, штаны на коленях пузырились, а половину лица незнакомца скрывала мохнатая, зимняя шапка.

И, это, в августовскую жару!

Саша, пребывая в легком обалдении, взирала на яркий, но, явно, не поэтический образ, растеряв всю свою решимость.

– Девки, – гундосым голосом, обратился к подругам подвыпивший мужичок. – купите «видик»..Недорого совсем.. Купите.. Душа горит.. Двести рублей всего!

– Да кому он нужен, «видик» твой! – возмутилась Марьяна. – Старье! Прошлый век, у нас и кассет-то нет!

– Какие кассеты? – мужик задумчиво почесал вчерашнюю щетину на подбородке. – Мы ж не без понятия! Диски крутит любые, почти новый, с документами.

– «Видик» с документами? – подозрительно ощупывая предложенный товар быстрыми пальцами, переспросила Марьяна, заметив, что подруга застыла столбом. – Краденый поди?

– Мой собственный! – мужик важно задрал вверх небритый подбородок. – Просто обстоятельства. – и он выразительно щелкнул себя ногтем по горлу.

– Сколько? – Марьяна предпочитала брать быка за рога.

– Двести! – мужик глубоко вздохнул. – Берите, девки, дешевле только даром!

– Берем! – решительно произнесла Фокина, выхватывая коробку с «ДВД» из грязных рук бомжеватого забулдыги. – Смотри-ка, не соврал, правда – новый и с документами, муха не сидела! Предупреждаю сразу – жестко произнесла Марьяна, прищуривая глаза. – потом сюда не таскайся – всё равно ничего не вернем! Бери деньги и проваливай!

– Марь! – жарким шепотом обратилась к подруге Саша. – У меня денег нет на обновки, зарплату только через неделю обещают!

– Не парься, Шевчук! – Марьяна чмокнула подругу в щеку накрашенными губами. – Двести рублей я как-нибудь переживу! У тебя, кстати, день рождения скоро, считай, что это мой подарок! Частично! Я тебе и диски все отдам, чего им у меня пылиться? Я, все равно, фильмы в интернете смотрю, а тебе не так скучно будет, подруга.

Мужичок сгреб с белой ладони Марьяны вожделенные двести рублей, искоса взглянул на ошеломленное Сашенькино лицо, и громко топая ногами, начал спускаться вниз по лестнице.

Блестящий аппарат занял свое место возле телевизора и Марьяна, с довольным видом наблюдала за тем, как подруга, едва не пританцовывая, поглаживает покупку по гладкому боку.

– «ВВК» – важно произнесла Марьяна. – Народная марка, глотает все, что дают! У меня в отделе, таких штучек – завались! Сколько раз тебе предлагала, – посетовала подруга. – но, мы же го-о-ор-ды-е! Завтра диски приволоку, будете с Екатериной Власовной смотреть и радоваться! Нужно этого мужика приметить – может, у него еще, что на продажу найдется!

Задохлик недоверчиво понюхал непонятный агрегат, а затем, заметив, что хозяйка, проводив подругу, прилегла отдыхать, забрался на блестящую штучку и тоже заснул.

Подруги очень удивились бы, если б, выйдя во двор, увидели, как горький пропойца, в потертой шапке, шмыгнув через двор, ловко юркнул в большую машину, спрятанную за углом дома.

Соседка Александры Шевчук, баба Тая, наполовину высунувшись из окна, лишь проводила задумчивым взглядом неказистого, длинноногого мужичка, в потертой фуфайке, незнакомого и подозрительного.

*

На следующий день, Екатерина Власовна Шевчук, мать Сашеньки, долго ахала и охала, выслушивая красочный рассказ дочери о чудесном приобретении нового «ДВД», ничуть не испорченного и даже, нигде не поцарапанного.

Из кучи принесенных Фокиной дисков, женщина выбрала фильм «Есения» и засела за просмотр, а Сашенька, переполненная многообразием чувств и ощущением праздника, задумала по быстренькому, сварганить чего-нибудь вкусненького.

У неё в записной книжке имелся замечательный рецепт пирога, под названием «Пустячок», изумительно дешевого и быстрого в приготовлении, поэтому Саша решила сбегать в торговый центр, до которого было рукой подать и прикупить кефиру.

Кстати, уцененный кефир в торговом центре, стоил куда дешевле, чем в обычном магазине, а на пирог, не смотря на дешевизну, вполне годился.

Ведь, так приятно посидеть вечером за чашечкой ароматного чая, смотреть интересный фильм про любовь и жевать что-нибудь вкусненькое! На пример, кусочек пирога, испеченного собственноручно.

Громко стуча каблуками, Саша метнулась через дорогу и не заметила, как каблук туфли попал в ямку на асфальте.

Девушка покачнулась, нога поехала куда-то в сторону, где-то, совсем рядом противно взвизгнули тормоза и Саша, со, всего маху грохнулась прямо в пыль, второй раз, за неделю падая вниз прямо на попу, обтянутую, всё той же, невезучей кремовой юбкой.

Смолкин, сразу же узнавший Сашеньку, мгновенно позабыл о множестве неотложных дел.

– Не девушка, а ходячая катастрофа! – Владислав Семенович бросил свою машину прямо напротив супермаркета и ринулся на помощь недавней знакомой. – Надеюсь, она ничего себе не сломала!

Саша, постанывая, подняла голову, проклиная и каблуки, и собственное желание приготовить пирог – ну чего, чего ради, её понесло вечерней порой в этот треклятый торговый центр? Они с мамой вполне могли обойтись и без пирога! А, юбка? Юбка, отстиранная и отглаженная с любовью? Во что, скажите на милость, она превратилась?

Нога зверски болела, а голова слегка кружилась.

– Вы? – Саша затрясла головой, обнаружив перед собой Марьяниного начальника. – Вы меня преследуете? Зачем?

– Это уже входит в привычку! – Владислав Семенович, чувствуя себя слегка не в своей тарелке, героически приподнял несуразную девицу, пытаясь изобразить из себя благородного рыцаря, спешащего на помощь даме в беде. – Вы все время падаете! Это у вас хобби такое?

– Я – сама! – неожиданно воспротивилась попытке спасения незадачливая жертва неустойчивых каблуков. – Я вполне дееспособна и не инвалид!

– Еще пара таких падений – ехидно заметил Смолкин, наблюдая за тем, как светлоглазая девица неловко прыгает на одной ноге, точно неуклюжая кенгуру. – и я начну в том сомневаться!

Девушка, обнаружив, что мешает движению автотранспорта, решительно сбросила изувеченные туфли и резво поковыляла к обочине.

Владислав Семенович поспешил следом.

– Может в больницу? – участливо поинтересовался он. – Вон, всю ногу себе стесали!

Сашины глаза наполнились слезами – ей было больно и неудобно от того, что она второй раз напрягает доброго, отзывчивого человека. К тому же, ужасно жалко юбку, вновь испорченную и нуждающуюся в срочной, «деликатной» стирке.

– Я живу рядом. – глотая слезы, девушка попыталась опереться о фонарный столб. – Ничего себе, сходила за кефирчиком!

Смолкин фыркнул – не смотря на трагизм ситуации, ему хотелось смеяться.

Разумеется, он понимал, что это нехорошо – смеяться в подобной ситуации, но ничего с собой поделать не мог – девица выглядела презабавно.

Сегодня вечером Саша Шевчук нарядилась по-домашнему – в скромненькую блузку, открытую, но не яркую, всё, в ту же, некогда кремовую юбку. Игривый ветерок слегка растрепал ей прическу, от чего темные волосы нелепо ерошились, тугие щечки припорошило пылью, равно, как и локти и колени, одна из которых, алела свежей раной. Правда, глаза девушки, промытые слезами, сияли ярко, точно контактные линзы кинозвезды.

Но, девица бодрилась и даже пыталась улыбаться, пусть и сквозь слезы.

– Я вас подвезу! – Смолкин решительно поволок жертву каблуков-предателей к собственной машине. – Не возражайте! Вдруг, вы опять упадете!

– Не упаду, – сопротивлялась Саша, забавно надувая щеки. – не стеклянная, на ногах стою и ладно!

Смолкин, не без труда преодолев сопротивление девушки, запихнул её в машину.

Там, она, хлюпая носом, наотрез отказалась проследовать в медпункт, и Владиславу Семеновичу пришлось везти пострадавшую домой.

Ехать, как и утверждала Саша, оказалось, в самом деле, недалеко – минута урчания мощного мотора, и они уже на месте.

На третий этаж Саша вскарабкалась, героически бодрясь и, опираясь на плечо добровольного помощника, от которого пыталась отделаться на протяжении всего пути по лестнице.

Владислав Семёнович не обращал внимания на тихое постанывание и нерешительное сопротивление – Саша, конечно, казалась ему очень привлекательной и почти совершенством, но весила девушка, отнюдь не как эфемерное создание. А, Смолкин, он, разумеется причислял себя к породе «настоящих мужчин», но физически работал редко, а спортзал посещал – еще реже.

– Сашенька! – ахнула Екатерина Власовна, вмиг позабывшая о просмотре «Есении» и страстях, разгорающихся на телеэкране, узрев дочь в столь бедственном положении. – Что случилось? Тебя сбила машина? – и женщина, сразу же назначив виновного, сурово взглянула на Смолкина, съежившегося под её тяжелым взглядом.

– Упала я. – просто ответила Саша, чувствуя огромное облегчение от одного присутствия своего бренного тела в родных стенах. – Нечего делать из мухи слона. Вот, нашелся добрый человек, помог до дому добраться!

– Спасибо вам! – сменив гнев на милость, рассыпалась в извинениях значительно подобревшая Екатерина Власовна. – Вы – неравнодушный человек. Мы доставили вам столько хлопот. Простите, нам с дочерью так неудобно.

– Врача надо бы! – Смолкин решил проявить настойчивость и позаботиться об упрямой дурочке, которая сама себя жалеть не желала. – Нога выглядит скверно, хоть, я и не специалист в данной области. Я слышал, ваша дочь на фабрике работает? Необходим больничный.

Сашенька мельком удивилась тому, что Фокинский начальник, так много знает об ее житье-бытье.

– У нас на производстве не приветствуются больничные. – сухо ответила девушка, которую уже начинал слегка раздражать этот, через чур участливый гражданин.

Само собой, она испытывала чувство благодарности за помощь и все такое, но, их с мамой, крохотная квартирка, не являлась шедевром дизайнерского искусства, а Сашеньке не хотелось, чтобы кто-то жалел их из-за того, что они бедные.

Этот Смолкин, не смотря на свои оттопыренные уши и курносый нос, проживал, наверняка, в большой квартире, с хорошим евроремонтом, а уж таких дурнушек, как Саша, жалел исключительно по праздникам и то – большим.

Саше не хотелось, чтобы ее жалели – это было унизительно.

– Моя мама работает медсестрой в том самом травпункте, в который вы так упорно пытались меня доставить на своей шикарной машине. – неприветливо произнесла девушка, стирая полотенцем пыль с раскрасневшегося лица. – Она сделает всё, что потребуется для моего скорейшего выздоровления.

Услышав про то, что Смолкин хотел отвезти её дочь в больницу, Екатерина Власовна, окончательно подобрев, предложила ему чаю и Владислав Семёнович, к удивлению Саши, согласился так скоро, что можно было подумать, что чаю он уже лет сто как не пил.

Напиток в доме водился простенький – обычная «Лисма», но, вкушал его Смолкин с большим удовольствием.

Именно вкушал – наливал горячую, ароматную жидкость в блюдце и отхлебывал, сладко прижмуриваясь от полноты чувств, а Сашина мама, польщенная сверх всякой меры, подкладывала дорогому гостю, вкуснейшее варенье из «владимировской» вишни.

Варенье, равно, как и чай, были приняты на «ура».

У Саши, вообще, сложилось впечатление, что Смолкин – человек в быту неприхотливый, раз с таким удовольствием лопает все, что дают.

Впрочем, мамино вишневое варенье, само по себе являлось шедевром, а уж про пирог «Пьяная вишня» и говорить не приходилось.

«А, вот пирога – нету. – злорадно подумала Саша. – Нету и все! Съели весь, ни кусочка не оставили! Его мама редко стряпает – продукты больно дорогие! И, вообще – нечего тут, всяких, пирогами угощать! Подумаешь, подвез на машине – велика важность, что ж я ему теперь, обязана, что ли?»

Саша старалась разжечь в себе неприязнь к Смолкину, морщилась, когда мама промывала её раны перекисью, пыхтела и щурилась, но начальник Марьяны только участливо кивал, порывался бежать в аптеку за каким-то новомодным средством от ушибов и, вообще, вел себя, как лучший друг семьи, а не как владелец супермаркета.

Еще с большим удовольствием он, украдкой, разглядывал Сашино лицо, стараясь не смотреть слишком часто на круглые, с ямочками, девичьи коленки, сплошь замазанные зеленкой.

Кроме того, Вячеслав Семенович успел приметить, что кроме телевизора «Сони», более или менее нового, да «ДВД» – плеера, бытовой техники в скромной квартирке – месте проживания двух женщин, почти не имеется, а если и имеется, то она дышит на ладан.

В углу крохотной, шестиметровой кухни, натужно пыхтел старенький холодильник «Атлант», чистенький и ухоженный, газовая плита, так же, не поражала своим современным видом, но больше всего Смолкин умилился, заметив в ванной комнате веселенькую шторку, с симпатичными разноцветными зонтиками.

Эта шторка, равно, как «ДВД» – являлись единственными вещами, купленными недавно и радовавшими глаз.

Допив чай, Смолкин, вежливо раскланявшись с Екатериной Власовной, пожелал Сашеньке скорейшего выздоровления и был таков.

– Марьян! – виновато потупившись, Саша поскреблась в дверь к подруге, живущей этажом выше. – Юбку постираешь?

– Шо? Снова? – ахнула Марьяна, жующая большое, краснобокое яблоко. – Опять виноват йогурт? Это уже входит в привычку!

– Если бы! – обреченно вздохнула Саша и принялась рассказывать о своих злоключениях.

Марьяна сунула в руки пострадавшей такое же огромное яблоко, как свое собственное, уже съеденное наполовину и упала на диван, дергая ногами от полноты чувств.

Услышав о том, что Саша вновь попала в переделку, Фокина только присвистнула:

– Ну, надо же. – удивилась подруга, самым внимательным образом рассматривая лицо Саши, точно какую-то диковинку. – Наверное, ты нашему начальнику жутко понравилась, раз он тебя до самого дома доставил, точно «Скорая помощь».

– Скажешь тоже! – засмущалась Саша, нервно передергивая плечами и вспоминая дотошный, изучающий взгляд этого рыцаря, передвигающегося на иностранной машине. – Просто, начальник твой, пожалел меня, бедолагу неуклюжую.

– Ха! – отмахнулась Марьяна, добавляя в кружку кипятку. – Да он, ни на кого в магазине и смотреть не хочет! А, у нас, знаешь, девахи есть – залюбуешься! В нашем отделе кадров лишь бы кого, на работу не возьмут – мало того, что рекомендацию требуют, так еще и «фейс» – контроль пройти нужно. – Марьяна гордо выпятила вперед бюст пятого размера, показывая, что кому-кому, а уж ей, ни за «фейс», ни за все остальное, беспокоиться не приходится.

– Прямо – таки, министерство обороны, а не задрипанный торговый центр. – попыталась отшутиться Саша, но Марьяна никак не желала перестать сплетничать о начальстве.

– Говорят, – жутким голосом шепнула она прямо в ухо подружке, точно опасаясь, что Екатерина Власовна оторвется от просмотра «Есении», примчится, беспокоясь за дочь, и начнет выпытывать их девичьи тайны. – что его жена бросила! Такая красотка – я её один раз видела! С виду – настоящая ..лять… Вот он, несчастный, жену свою бывшую забыть не может, переживает! А на тебя, рохлю неуклюжую, внимание обратил!

– Не захотел, чтобы я ему покупателей отпугивала! – предположила Саша. – Кому понравится, когда возле его магазина, валяется толстая, неуклюжая, потная девица, с подранными коленями и ревет, точно корова, сверкая нижним бельем!

– И, ничего, ты не толстая! – засмеялась Марьяна, критически рассматривая подругу. – Ну, может быть, так, слегка упитанная. В меру. И все остальное у тебя на нужном месте имеется, Сашка. Не наговаривай сама на себя.

– Толстая, толстая! – засмеялась Сашенька, которая, как и все толстушки, втайне мечтала быть хрупкой и тощей. – И нечего меня утешать! Пойдем лучше к нам, чай пить, с вареньем! Твой Смолкин не все вишни съел – нам чуть-чуть оставил!

Марьяна, вместо ответа, запустила в Сашу подушкой, подруга ответила тем же и когда, заметившая отсутствие пораненной дочери, Екатерина Власовна, заглянула к соседке, то пух и перья, разлетевшиеся по всей квартире, свидетельствовали о нешуточной битве.

*

Алиса Смолкина раздраженно захлопнула дверку машины.

Таксист, презрительно фыркнул, покрутил пальцем у виска и тронулся, стремясь поскорее забыть неприятную пассажирку.

Алиса Смолкина, с удовольствием взглянула на роскошный фасад торгового центра и решительно шагнула в кондиционированную прохладу, избавляясь от удушливой, августовской жары.

Охранник, заметив хорошо знакомую ему персону, бросился наперерез, но остановить обозленную Алису не мог бы даже тяжелый танк Министерства обороны.

Сметенный стремительным натиском, охранник самоустранился, а Алиса ворвалась в кабинет бывшего мужа.

– Славчик! – радостно вскрикнула она, распахнув объятья и бросаясь на Смолкина, точно коршун на цыпленка – Как я рада тебя видеть!

Смолкин, застигнутый врасплох, попытался увернуться от ярко красных губ и ногтей. Но, тщетно.

Через мгновение он весь оказался покрыт липкой губной помадой, противно пахнувшей сладкой карамелью.

– Какими судьбами? – вежливо поинтересовался Владислав, пытаясь удержать бывшую жену от бурного проявления чувств, что, учитывая ее, более высокий, чем у него рост, было слегка затруднительно. – Алиса! Веди себя пристойно!

– Здесь ничего не изменилось! – Алиса бесцеремонно подвинула мужа и плюхнулась в кресло, высоко задрав ноги, демонстрируя потрясающий загар, приобретенный, явно не в солярии – Все, так же скучно! Ты себе даже телевизор не поставил!

– Некогда мне телевизорами любоваться – работы полно. – угрюмо пробормотал Смолкин, схватив полотенце и пытаясь избавить собственную щёку от следов страстных поцелуев. – Ты, кажется, – он взглянул на бывшую жену твердым взглядом серых глаз, в которых затаились отблески надвигающейся грозы. – покинула меня навсегда. Упорхнула, так сказать, в райские кущи с любовью всей своей жизни! Я, для тебя, был недостаточно остроумен, богат и..

– Ты, все такой же зануда! – весело рассмеялась Алиса, показывая ряд ровных зубов, за которыми тщательно ухаживала. – Славчик, такая женщина, как я, молодая и красивая, может слегка заблуждаться! Я же блондинка, при чем, натуральная! Могу себе позволить маленькое приключение!

– Заблуждаться? Слегка? Приключение? – вскипел экс-супруг, подпрыгивая на месте от возмущения. – Ты наставляла мне рога без всякого стеснения! Где же, позволь мне узнать, твой новый приятель, этот, кавказкой национальности, бизнесмен? Куда подевался пылкий любитель блондинок и соблазнитель чужих жен? Что-то, я его не наблюдаю в поле зрения! Как там звали твоего Казанову – Али, Омар, Кошмар?

– Какая разница? – сладким, карамельным голоском, пропела Алиса, завивая пальцами свои роскошные, золотистые кудри. – Я заблуждалась, имела смелость признать свою ошибку и решила бросить подлого негодяя. – девушка порывисто вскочила с кресла и обняла Смолкина, сжав ему шею горячими пальцами, точно удавкой. – Ты же простишь меня, дорогой! Ты простишь меня, свою легкомысленную, любимую женушку теперь, когда я вернулась к тебе? Я так соскучилась по тебе, мой милый Чебурашечка. Мы будем счастливы – я и ты!

– Что? – потрясенный Смолкин взирал на улыбающуюся Алису, такую красивую и хрупкую, с ужасом, точно на ее месте извивалась редкого вида, ядовитая змея – Счастливы? Вместе?

– Ну, конечно! – мурлыкнула Алиса, разжимая объятья и устраиваясь в кресло с весьма довольным видом. – Мы с тобой – отличная пара! Где ты найдешь женщину, готовую мириться с твоими недостатками, Славчик? Кто, как не я, будет любить твои оттопыренные ушки, выслушивать бесконечные, нудные нотации…

– Не называй меня Славчик – Смолкин приготовился к позорному бегству из собственного кабинета. – и не забывай – мы с тобой развелись, Алиса! Развелись, официально!

– Это досадное недоразумение легко исправить. – небрежно отмахнулась Алиса от возражений бывшего мужа. – Ты купишь мне новое платье, кольцо, еще лучше, чем в прошлый раз, соберешь друзей, и я уверена, что все твои друзья с радостью сбегутся на нашу вторую свадьбу! Ах, милый, – Алиса лукаво улыбнулась. – у тебя намечается еще одна брачная ночь!

– Если и намечается, – отрезал Смолкин, уже не пытаясь быть любезным с бывшей женой. – то, не с тобой! И не рассчитывай!

Зеленые глаза Алисы потемнели от злости.

Она резво вскочила, крутнувшись на высоких каблуках. Узкая юбка задралась выше колен, но женщина этого даже не заметила. Ноздри тонкого хищного носика раздувались от возмущения:

– Не выйдет, Славчик! – резко произнесла блондинка, кипя от возмущения. – Я совершила глупость, но я не дура! Тебе, дорогой, не удастся отделаться от меня, и, если ты нашел себе новую, длинноногую грелку, то будь готов раскошелиться!

Потрясенный Смолкин замер, а, Алиса, распаляясь от собственных слов, продолжала орать, ничуть не беспокоясь о тонких стенах и репутации бывшего мужа.

– Да, да, милый – можешь не строить мне глазки! За удовольствие нужно платить, и ты заплатишь!

–Ты получила все, что тебе причиталось. – ровным голосом произнес Смолкин, собравшись и взяв себя в руки. Все – таки он был деловым человеком, и его не так-то просто было испугать или шантажировать.

– Я не собираюсь считать копейки! – с достоинством произнесла Алиса. – Моя красота нуждается в оправе!

–Ты тратила деньги быстрее, чем я их зарабатывал! – возмутился Смолкин. – Ты и твой любовник хорошо поживились за мой счет! Подобное больше не повторится!

– Подумай хорошо, Славчик! – Алису утомил долгий и нелепый, с ее точки зрения, разговор. – Душевное спокойствие – дороже денег! Я еще зайду. До скорой встречи.

Алиса ласково махнула ручкой и покинула кабинет, мило улыбнувшись бывшему мужу, утирающему потный лоб влажной салфеткой.

Она рассчитывала вернуть себе все утерянные права, и Смолкин с ужасом думал о том, что Саша, такая милая и скромная, может случайно столкнуться с хищницей Алисой.

А, он, Смолкин, уже было размечтался о тихой, семейной жизни.

Владислав Семенович, затравленно взглянул на дверь, через которую удалилась бывшая жена, налил себе в стакан минеральной воды и выпил её залпом, точно стопку водки.

*

– Чего тебе надобно? – недружелюбно хмуря брови, вопрошала Фокина знакомого, бомжеватого вида, мужичка, притащившего под мышкой нечто громоздкое, обмотанное пестрым, цыганским платком. Девушка держала в руках большое яблоко, сочное и готовое к употреблению. Она, вообще, обожала яблоки и хрумтела ими, точно кролик капустой – Я же тебя предупреждала, честно предупреждала – не ходи, обратно ничего не отдам! Что продано – то продано!

Мужик, утирая потный лоб замызганным рукавом фуфайки, икнул от натуги:

– Ты, девка, того-этого, не ругайси .. Я ж к вам по-хорошему, не с пустыми руками. Вот, продать бы.. Задешево отдаю, почти даром.

И, он, ловким движением руки, точно заправский фокусник, сдернул цыганистый платок с громоздкого предмета и Марьяна, совсем было собравшаяся откусить от большого, краснощекого яблока, новый кусок, замерла с открытым ртом.

– Ты, дядя, даешь. – Марьяна, позабыв об яблоке, во все глаза, уставилась на, некогда новую и блестящую, а теперь, самую малость обтрепанную и пыльную, как и хозяин, микроволновую печь. – Ты у нас кто, Дед Мороз?

– Душа горит! – икнул мужик, повторяясь. – Пара стольников, Христа ради!

Марьяна противно хихикнула, потирая руки в предвкушении.

– У тебя, что, мужик, такса такая – все барахло, по двести рублей продавать? А, поторговаться?

– Две сотки! – упорствовал мужик, наклоняя голову. – Душа горит, говорю.

– Что такое? Что случилось? – соседка Саши Шевчук по лестничной площадке, Горемыкина баба Тая, особа, с точки зрения Марьяны, бестолковая и противная, выскочила на шум и тут же протянула загребущие ручки к, предлагаемой мужиком, микроволновке.

– Сколько стоит, мужик? Я покупаю, беру, сразу! Такая вещь.. Мне, вот, сын все только обещает. Ты, мужик, не сомневайся – деньги уже несу, несу, а, девкам оно и не к чему. Молодые они, здоровые. Сами себе заработают. А, нет, так хахаль подарит.

– Хахаль? – вмиг воспламенилась Фокина, угрожающе замахиваясь рукой с яблоком, зажатым, точно граната. – Это у кого тут хахаль, мымра старая? Ты, чего тут, сплетаешь?

– Ничё я не сплетаю! – семенящими шажками, баб Тая подскочила к вожделенной микроволновке, пытаясь получше рассмотреть желанную вещицу. – Сама видела, как Сашку хахаль машиной на дне привез, да ещё и на себе тащил. А, она, бедолага, так вихлялась, так вихлялась. Пьяная была. До синих чертиков, как муж мой, покойник, бывало. На ногах не стояла ровно. А, машина не нашенская, американская небось, поганая.

– Кто, пьяная? – возмутилась Марьяна, упирая руки в бока. – Шевчук пьяная?

–Так сколько стоит, мужик? – бойкая старушенция, шлепая пушистыми тапками, наступала на бомжеватого гражданина с микроволновкой. – Плачу, сколько скажешь.

– Куплено уже! – окончательно обозлилась при виде подобной наглости Марьяна и, расслышав в глубинах квартиры голос подруги, торопящейся на шум разгорающейся склоки, гаркнула на весь подъезд. – Сашка, иди сюда и двести рублей прихвати! Быстро!

– Да она пьяная, Сашка твоя! – заголосила баба Тая, широко распахнув глаза. – Двести рублей и куплено? Мужик, мужик, – бросилась она к мужичку, хватая того за грязный рукав. – бери двести.. Триста.. бери..

Ничего не понимающая Саша, припадая на одну ногу, больше всего пострадавшую при падении, прибежала на зов подруги, зажав в кулаке необходимые двести рублей.

Узрев знакомого мужика, Александра насмерть перепугалась, что тот, протрезвев, опомнился и пришел требовать назад, так полюбившийся девушки «ДВД».

Саша считала себя порядочным человеком и честной девушкой и, конечно же, отдала бы требуемый предмет мужичку, без сопротивления, но Марьяна, злющая, как сто чертей, ловким движением отпихнула в сторону нагловатую соседку, сунула в руку мужика смятые деньги и выхватила запыленную микроволновку из-под носа голосящей баб Таи.

На шум зарождающегося скандала уже начали открываться соседние двери, а баба Тая, коварно обманутая в своих лучших чувствах, продолжала вопить, пиная ногами закрытую дверь Сашиной квартире:

– Ах, ты, ворюга, проклятая! Да, что ж это такое деется – вы только посмотрите, люди добрые! Украла, увела, прямо с под носа, слямзила. Мне, мужик обещал.. мне.. Так она, профурсетка малорослая, сиськами потрясла, да и скупила.. А, мне, старой женщине, кто поможет, кто меня, бедную, пожалеет? Я в милицию пойду, заявлю.. Мало того, что пьяная, белым днем, домой является, так её, шалаву, еще и мужики на машинах развозят.. А, мужик, небось, чужой.. женатый.. Вот я, жене-то всё обскажу, как есть! Она тебе, гадине, волосья повыдергивает, во всех местах, глазья бесстыжие, повыцарапывает! Лахудра!

Робкая Саша, испуганной мышкой, сжалась на диване – она, конечно, знала, что баба Тая, та еще скандалистка, но подобного конфуза девушка припомнить не могла.

Марьяна же, наоборот, уведя микроволновку, прямо из – под носа вредной бабки, пришла в прекрасное расположение духа.

– Не дрейфь, Сашка! – схрумкав яблоко, Фокина принялась утешать подругу. – Подумаешь, бабка в маразме, обругала! Да ей давно пора перед «телеком» чахнуть, «Кармелиту» высматривать.

Сейчас вот отмоем покупку, а, затем, – девушка многозначительно подмигнула Саше. – обмоем! Напьемся – песни запоем, теть Катю встретим!

– Меня и без обмываний с песнями, уже пьяницей обозвали. – глаза Саши внезапно наполнились слезами. – А, ты предлагаешь..

– Брось, Сашка! – коварно ухмыльнулась Фокина. – Все равно дома сидишь, а у меня бутылка вина без дела простаивает. Сейчас мы на этом агрегате такую картошечку запечем, пальчики оближешь. Лишь бы работало это чудо техники, а то вид какой-то у нее подозрительный.

Марьяна зря переживала – отмытая от пыли и грязи, микроволновка засверкала, точно новенькая и Саша почувствовала, что любит ее почти так же, как и «ДВД».

– Вот, подфартило! – не переставала удивляться Марьяна, за обе щеки уплетая рассыпчатую картошечку, приправленную маслицем и посыпанную укропом. – Не обманул, бродяга, дай Бог ему здоровья. Это ж надо, такую красоту, да за смешные «бабки». Тебе, Сашка, еще бы холодильник новый, да стиральную машину, была б ты у нас невеста с приданым.

– Чудес по заказу не бывает! – Саша до сих пор не могла поверить в собственное счастье. – Нужно довольствоваться малым!

– Во-во! – поддержала Марьяна подругу, ловко слямзив с тарелки последнюю картошину. – И я о том же!

*

Алиса Смолкина не поверила своим глазам, когда узрела бывшего мужа в совершенно непотребном виде.

Ее Славчик, в немыслимой рубашке, весь всклокоченный, выскочил из машины и, прижимая к груди, обтянутой мокрой рубашкой большую сумку, чем-то туго набитую и скрылся в магазине, едва лишь заметив на тротуаре бывшую жену.

Алиса довольно улыбнулась – муж не сможет до бесконечности скрываться в торговом центре. В, конце концов, он вернется в квартиру, ключи от которой она благоразумно сохранила, а, уж там-то, на знакомой территории, она, Алиса, сумеет вернуть себе его расположение.

*

– Большое Вам спасибо! – набравшись смелости, Марьяна решила поблагодарить своего босса за внимание, оказанное любимой подруге. – Если бы не Вы, то Саша завтра бы и на ногу наступить не смогла. Ей даже сменами поменяться пришлось.

Смолкин порозовел от удовольствия – ему была приятна эта девица, Марьяна, кажется, ее слова, доброта, с которой она говорила о своей подруге.

– Как ваша подруга себя чувствует? – вежливо поинтересовался Смолкин, не замечая, как руки сами по себе теребят кончик галстука, обвившего шею, точно удавка. Галстук ему покупала еще Алиса и Смолкин, его терпеть не мог, но сегодня, опаздывая, схватил то, что первым попало под руку. – Ей стало лучше? Нога не распухла? Говорил же – надо обратиться к специалисту. В городе есть, я узнавал.

– Лучше, лучше! – Марьяна так сильно закивала головой, что Смолкин стал опасаться того, что она оторвется от шеи и отвалится. – Танцевать, конечно, еще не может, а вот ходить уже получается!

– Прекрасно! Чудесно! Замечательно! – Смолкин расцвел, точно это у него самого случилось значительное улучшение самочувствия. – Пусть ваша подруга, Марьяна Максимовна, приходит в наш магазин! У нас завтра намечается акция – «Счастливая покупка»! Выигравшему – подарок! Приз предполагается ценный и дорогой.

– Подарок? – поразилась Марьяна, раскрыв рот от удивления. – Мне никто и ничего не говорил про акцию!

– Сотрудники торгового центра и их родственники, принять участия в акции не могут, к сожалению. – пожал плечами Смолкин, продолжая доброжелательно улыбаться Марьяне. – Но мы, как-нибудь, устроим что-нибудь подобное и для служащих компании.

– Что за подарок? – не удержалась Марьяна, пользуясь хорошим настроением своего шефа. – Или это секрет?

– Секрет? – удивился Смолкин, растягивая рот до ушей в радостной улыбке. – Нет, конечно! Подарок – стиральная машина, самая лучшая из вашего отдела бытовой техники. Как вы думаете, Марьяна Максимовна, стиральная машина – это хороший подарок?

– Замечательный! – ошеломленно пробормотала Фокина, поражаясь настроению собственного начальства. С недальних пор, Смолкина точно подменили – он перестал шастать по магазину, придираться к сотрудникам, заглядывая под прилавки и засовывать свой нос в каждый уголок, ходил, точно летал, мечтательно разглядывая посетителей и собственных работников.

«Наверно, радуется тому, что жена вернулась. – предположила Марьяна, пробивая чек очередному покупателю и нацепив на лицо дежурную улыбку. – Та еще штучка, Алиса Смолкина, но, сразу видно, что – стерва! Не завидую я Смолкину! А, Сашке, я обязательно про акцию расскажу, пусть придет, купит какую-нибудь мелочь! Может и повезет. Ей в последнее время фартит.»

И, тут, Марьяна самодовольно улыбнулась, прекрасно осознавая, что робкая Саша, без ее, Марьяниного участия и не подозревала бы о собственной везучести.

*

Когда оглушительно завопила сирена, Александра едва не хлопнулась в обморок и даже пронзительный визг Марьяны, бросившейся к ней на шею, в порыве радости и повисшей на ней, точно туристический рюкзак альпиниста, не мог привести девушку в чувство.

– Очнись, ты, дуреха! – пищала Марьяна, активно толкая подругу в плечо. – Ты у нас победитель! Ты – выиграла, Сашка! Машинку выиграла!

Екатерина Власовна, качая головой, взирала на дочь в некотором изумлении – та никак не могла прийти в себя.

Когда Фокина объявила Александре об акции, девушка раздраженно отмахнулась от подруги – полоса везения и приобретения новых, столь необходимых вещей, не могла продолжаться вечно. Вслед за белой полосой, обязательно следует черная, это закон природы.

Тем более, баба Тая, перестав здороваться с молодой соседкой, при каждом удобном случае напоминала всем желающим о том, как «эта мерзавка» с наглой сообщницей, лишили её, старую женщину, совершенно законно приобретенной микроволновой печи.

Угнетенная нападками соседки, Саша весьма неохотно поддалась уговорам подруги и мамы, принять участие в акции и пошла в магазин лишь бы отвязаться от них.

Девушку окружили сотрудники торгового центра, остальные участники акции, покупатели, которым не повезло, а, Саша так и стояла, ошарашенная и потерянная.

– Ба! Ты только посмотри на неё! – какая-то девочка, с большим красным бантом на макушке, дергала за рукав высокую, седовласую женщину. – Глянь, она ошалела от радости! Может, ей не нужна машинка? Ба, давай спросим! Если ей не нужна, давай заберем себе, вот мама обрадуется! А, этой отдадим мой «Чупа-чупс»! Пусть сосет – мне не жалко.

Сияющий, точно хорошо начищенный чайник, Смолкин, долго тряс руку девушки, поздравляя смущенную Александру с выигрышем.

Ему было очень приятно прикасаться к этой мягкой, девичьей руке, разделяя чистую, ничем не прикрытую, радость.

Под оживленное шушуканье продавцов, он, подвел Сашеньку к столику, разрезал большой торт и пригласил всех на маленький, стихийный фуршет.

Пока Саша и ее мама, краснели и бледнели от счастья и всеобщего внимания, а продавцы и прочие желающие, поглощали дармовое угощение, пронырливая блондинка Алиса, никем не замеченная, стояла в самом дальнем конце зала, рядом с охранником, прячась за его широкой спиной и, крепко сжав узкие губы, в упор рассматривала сияющую Сашу.

Неадекватное поведение бывшего мужа не укрылось от зорких глаз коварной экс- супруги, и она решила, во чтобы то ни стало, положить конец наметившейся интрижке.

Раньше, как помнилось Алисе, подобных акций в торговом центре, не проводилось.

Саша ей резко не понравилась – невысокая, неброская девушка, слегка полноватая и не очень ухоженная, составляла полную противоположность блистательной Алисе, которая, предпочла бы застрелиться, чем одеть тряпку, купленную на вещевом рынке.

И туфли на девице выглядели безвкусными и дешевыми, не имея ни каблуков, ни стильной танкетки – как злорадно заметила бывшая мадам Смолкина.

Сама же Алиса предпочитала возвышаться над неказистым мужем, подчеркивая собственную значимость.

Но, подобная Александре девица, и представляла истинную опасность – Смолкин, уставший от женщин, похожих на бывшую супругу, мог клюнуть на ярко голубые глазки простушки в дешевых тряпках и на её, показное бескорыстие. Он мог влюбиться, как глупый, безденежный студент и повести забавную глупышку под венец. Тогда разразится настоящая катастрофа, и она, Алиса, останется с носом, а эта, с позволения сказать, похитительница чужих мужиков, воцарится в большом, двухэтажном особняке, станет спать в роскошной постели, пользоваться бассейном и сауной и все на халяву, за здорово живешь?

Алиса считала, что так нечестно.

Да, конечно, она сглупила, увлеклась молодым и красивым, просто шикарным парнем, как ей думалось – богатым и влюбленным в неё, такую замечательную Алису. Как же она ошиблась, как кусала локти и губы, оказавшись без гроша в кармане, без надежного, мужского плеча, попав в трудную жизненную ситуацию.

Теперь Алиса начнёт вести себя очень, очень осторожно и не позволит себе совершать безответственные глупости.

Она станет держаться за своего Смолкина, любоваться его курносым носом, оттопыренными ушками, терпеть нотации, но, он вновь полюбит ее, потеряет голову и станет исполнять все прихоти дорогой женушки.

Алиса, имеет на это полное право – в свое время, она положила столько сил и энергии, пытаясь сделать из Смолкина настоящего бизнесмена. Она даже покупала ему галстуки.

«Кстати, – Алиса нахмурила тонкие брови. – Он и сейчас, в галстуке, который я ему покупала. Сам Славчик, так и не научился одеваться прилично и дорого!»

Смолкин, слишком занятый награждением победительницы акции, не заметил Алису, увлеченный простушкой в дешевом платьице.

В этот раз Алису несказанно порадовала подобная невнимательность – ей следовало понаблюдать за соперницей, выяснить домашний адрес нахалки, а уж потом разобраться с нагловатой претенденткой на звание «мадам Смолкина».

Саша, у которой и в мыслях не было ничего подобного, не подозревала о коварных планах злокозненной Алисы.

Она открыто радовалась тому, что так удачно сходила за покупками, прислушавшись к рекомендациям Марьяны, своей драгоценной подруги.

Екатерина Власовна, более мудрая и более опытная, как и все матери на свете, поняла все гораздо раньше, чем Саша и ее ушлая подруга – Марьяна.

Ей было достаточно один раз увидеть, какими именно глазами смотрит Смолкин на ее дочь, неглупую, в общем-то, девушку и распознать истинные чувства, написанные у него на лице.

Мать могла порадоваться за единственное чадо – Александре несказанно повезло.

Отыскать богатого, симпатичного, порядочного мужчину, а Екатерина Власовна, считала Смолкина исключительно порядочным человеком, ох, как непросто, особенно для такой девушки, как её Саша.

Нет, разумеется, как и для всякой матери – Саша являлась самой умной и красивой, но, в глубине души, Екатерина Власовна понимала, что дочь ее – девушка несовременная, неброская и не пробивная, как, допустим, та же, Марьяна.

Саша не ходила на дискотеки – ей там было неинтересно, не шлялась с подругами по кафешкам и ночным клубам – у нее на это, просто не было денег, не покупала дорогих нарядов, по той же самой причине, не кадрила богатых мужиков, считая такое поведение глубоко аморальным. Однажды, давно, одна знакомая, по – дружески, болтая с Сашей, посетовала:

– Ох, Шевчук, какая-то ты, никакая, не бойкая. Ты бы с нами по кабакам походила, с ребятами познакомилась, глядишь – мужа себе отыскала. Двадцать пять лет все-таки, годы летят, а мужья, знаешь ли, на дороге не валяются. Сама о себе не позаботишься и останешься старой девой!»

Сашу, слегка возмутил цинизм знакомой, но особо спорить девушка не стала – все равно ничего доказать не удастся. Каждый крутится, как может.

«А, что, – спросила тогда Саша у многоопытной подружки. – чем плохо быть старой девой? Живи, не тужи, сама себе хозяйка, никому не отчитываешься, ни от кого не зависишь!»

Знакомая, красиво затянувшись тонкой сигареткой и пустив дым из ноздрей, словно Змей Горыныч, насмешливо взглянула на Сашу:

– Хорошо быть старой девой, но, только богатой, старой девой! Тогда, действительно – идешь, едешь, летишь, куда и с кем хочешь! Как говорится – любой каприз за ваши деньги! А, так, горбатиться, утирать сопливые носы чужим детям и все за копейки, да еще и без мужика? Нет, уж, увольте, я не такая дура!»

Разговор оставил на душе у Саши нехороший осадок, она даже пару раз сходила с Марьяной в летнее кафе, чем поразила подругу до глубины души, но на том, все попытки жить ярко и современно, закончились. Саша продолжила жить, как умела.

Екатерина Власовна оказалась тому только рада.

Александру и Екатерину Власовну, погрузили в роскошную машину Смолкина, следом, в грузовом авто, точно принцесса королевской крови, ехала новая, блестящая стиральная машина – автомат, о которой, Екатерина Власовна, мечтала на протяжении нескольких последних лет.

Саше, так же, вручили огромную пачку стирального порошка и эта пачка, тяжелая и неудобная, заняла почти все переднее сиденье.

Сама же Саша ютилась на самом краешке, боясь пошевелиться и испортить что-нибудь в чужой, красивой и дорогой машине.

– Обмывать будете? – голос соседки, бабы Таи, был полон меда, напополам с ядом. Нападать на Сашу в присутствии важного, расфуфыренного мужика, старушка остереглась, но полюбопытствовать была просто обязана. – Везет же тебе, Сашка – по печка навороченная, то машинка, что и стирает, и выжимает, и сама себе сушит, то хахаль, весь из себя видный! Обмыть, обмыть такую вещь надо!

– Обмоем, обмоем, как же без этого? – закивала головой Екатерина Власовна, незаметно оттирая в сторону вредную соседку. – Вы тоже приходите, Владислав Семенович, гостем будете! У меня и кроме вишневого варенья найдется, чем вас угостить!

Смолкин обрадовался чрезвычайно – понравиться будущей теще, это дорогого стоит!

– Приглашаете? – переспросил он, обращаясь непосредственно к Сашеньке, раскрасневшейся от смущения и от того необычайно красивой. – Если приглашаете, то я с удовольствием!

– Приглашаю! – решительно ответила Саша, удивляясь собственной смелости. – Я вас с подругой познакомлю, с Марьяной.

– Да мы знакомы! – рассмеялся Смолкин. – Она же в нашем торговом центре работает!

– И, правда! – смутилась Саша. – Я совсем забыла.

… – Вот же наглая девка! – баба Тая, поджав губы, неодобрительно кивала вслед удалявшимся Саше и Екатерине Власовне. – Вырядилась-то, как, словно не в магазин собиралась, а на танцульки! Столько лет рядом живем, на одной площадке, в соседних квартирах, а, вот в гости пригласить бабу Таю – нельзя! Как же, рожей не вышла! Что за люди – хапают, хапают, ртом и жопой, и всего им мало. Куда только мать смотрит? А, ведь с виду – девка тихая, воды не замутит! Но, мужик этот – точно женатый!

– Да ну, скажешь тоже. – усомнилась другая соседка, с первого этажа, зорко стерегущая свежевыстиранное белье, сушившееся на веревке. – Не может быть! Станет тебе женатый мужик средь бела дня, с чужой девкой на машине раскатывать, да еще и с её мамашей в придачу!

– Женатый, женатый! – красивая женщина, с роскошными золотистыми волосами, бесцеремонно вмешалась в разговор. – Как есть – самый женатый из всех женатиков. Но, он, мерзавец, от жены-красавицы по таким вот тихоням шастает! Куда только глазами смотрит, развратник подлый!

Болтливые соседки так и застыли с раскрытыми ртами, а Алиса, сделавшая свое черное дело и, без проблем выяснившая у сердобольных женщин все, что хотела, отбыла по неотложным делам, поражаясь людской глупости и доверчивости.

Вот, например – эти языкастые тётки, всю жизнь прожили рядом с Сашей и ее матерью, знали семью Шевчук столько лет, а сразу же поверили всем тем гадостям, что коварная Алиса вылила им на голову.

И, главное, поверили охотно, потому что, были не в силах смириться с тем, что повезло кому-то другому, а не им!

.. Праздник удался – Сашина мама, по такому случаю, испекла пирог, вытащила из шкафа заветную бутылочку вишневой наливки, постелила парадную скатерть, а Смолкин, обрадованный возможностью побыть рядом, со столь понравившейся ему девицей, принес фрукты, вино и конфеты, а персонально для Саши – огромный букет цветов.

Саше цветы дарили в последний раз еще в десятом классе, мальчишки-одноклассники, да и то, Марьяна получила роскошную розу, темно-красную, роковую, а, Саша – три занюханных веточки мимозы.

С тех пор, робкая Александра и мечтать не смела о подобных знаках внимания, а тут – такое..

Роскошные розы, очень много, призывно алели в скромном, даже не хрустальном, вазоне, радуя присутствующих дам.

Точно так же, алели Сашины щеки, а ведь она еще даже не пригубила маминой знаменитой вишневой наливки.

Фокина, радостно потирая руки, разогревала в микроволновке разные вкусности, нарезала колбаску и сыр и постоянно болтала, пытаясь развлечь дорогого гостя.

Дорогому гостю и так было хорошо – он, поджав ноги, восседал на диванчике, совсем рядом с Сашей и чувствовал себя тринадцатилетним юнцом, готовым сделать первое в своей жизни признание.

Когда в двери раздался звонок, вздрогнули все – Сашина мама, потому что, думала, что надоедливая соседка решила почтить их своим присутствием, Смолкин вообразил, что это Алиса, решившая закатить некрасивую сцену, Марьяна – от того, что весь вечер её терзали дурные предчувствия и мучила изжога.

Марьянины предчувствия были точнее барометра, и девушка, втайне морщась, готовилась к чему-то неприятному – пожару на крохотной Сашиной кухне, протечке или, выпадению осадков в виде града, снега, дохлых лягушек.

В, конце концов, двери открыла Саша, которая в тот момент, находилась к ним ближе, чем все остальные.

Тем более, девушке казалось не очень удобным напрягать хороших людей – не так часто к Сашеньке заглядывали гости, с цветами и вкусным тортом.

Если честно, то, вообще – никогда. Марьяна – не в счет. Она, как-никак, а близкая подруга Александры, почти что, родственница.

На лестничной площадке, переминаясь с ноги на ногу, топтался, уже знакомый Александре, бомжеватого вида, мужик, только в этот раз у него в руках не наблюдалось ни телевизора, ни пылесоса, ни прочих чудес бытовой техники.

В этот раз от мужика ничуть не пахло спиртным – он казался очень опрятным, чисто выбритым и приятно благоухал каким-то, незнакомым Саше, одеколоном.

«Проспался и пришел за своим барахлом!» – Саше вдруг стало невероятно хорошо и легко. Чтобы там ни говорила Марьяна, но покупать дорогие вещи за бесценок, пользуясь бедственным положением других людей – это неправильно и не порядочно, а Саша не хотела, чтобы ее считали неправильной и непорядочной.

– Я сейчас вернусь и принесу ваши вещи! – выпалила Саша, прежде чем мужчина успел произнести хотя бы слово. – Нет, нет – никаких денег возвращать не надо, а ваши вещи все в целости и сохранности!

Мужик едва не поперхнулся – глаза его округлились, рот приоткрылся и он, неожиданно схватив девушку за руку, возбужденно произнес:

– Нет, ничего не надо! Какие такие вещи? Я за другим пришел!

В голове у Саши мгновенно зароились разные мысли, одна страшней другой. Девушка легонько вытащила свою руку из цепких пальцев мужика, который больше не казался ей безобидным, и тихонько попятилась, вознамерившись скрыться в своей квартире.

«Маньяк! – впадая в панику, подумала Саша. – Маньяк, точно маньяк! Сейчас как кинется, и маму позвать не успею!»

– Девушка! – в глазах мужика отразился такой ужас, что Саша поневоле остановилась, совершенно позабыв о том, что собиралась спасаться бегством. – Девушка, вы не подскажите мне, где мне отыскать вашу подругу?

– Подругу? – сглотнула слюну Саша, хватаясь за горло, точно боясь захлебнуться. – К-к-какую, подругу?

– Подругу, подругу! – мужик изобразил в воздухе нечто произвольное, ни на что не похожее, с изгибами и округлостями в нужных местах – Ту самую, брюнетку. Роковую – волосы, глаза, губы.

– А..– догадалась Саша, вращая глазами всякий раз, как мужик совершал какой-нибудь пасс руками.– Подругу?

– Скажите, с вами точно все в порядке, девушка? – на лице мужика проступили первые признаки тревоги. – Вы, как, чувствуете себя нормально? В глазах не двоится, голова не кружится, не подташнивает? Вы, случайно, не падали, головой не бились?

Саша неожиданно обиделась – притащился, понимаешь ли, без приглашения и еще хамит!

Дверь соседней квартиры противно скрипнула, и неприятный голос возвестил о том, что баба Тая не дремлет, исправно несет службу, подсматривая и подслушивая.

– Еще один! – ахнула за дверями соседка. – Совсем девка обнаглела! Так и прут, так и прут! Прямо – таки, косяком идут, точно лоси на нерест. Вот же, шалава, прости Господи, всех в хату тянет! Не подъезд, а проходной двор!

При звуках старушечьего голоса, Саша пришла в себя, спохватилась и перестала пятиться:

– Вам Марья нужна? – Саша, внимательно всмотрелась в мужика, автоматически отметив и чистую рубашку, и бритые щеки. – Ну, – она, точь, в точь, повторяя его прежние движения, изобразила в воздухе нечто. – Марьяна, подруга, волосы, грудь, глаза.

– Марья.. – мечтательно произнес мужик.– Что за чудесное имя…Да.. да.. где мне ее найти?

– А, чего меня искать? – Марьяна, слегка растрепанная и раскрасневшаяся от выпитого вина, возникла в дверном проеме, как обычно, в самый нужный момент. – Кто тут меня потерял? – и, обращаясь к подруге, добавила. – Сашка, ты чего нас покинула? Екатерина Власовна уже замучилась развлекать мое начальство – Смолкин все время порывается идти тебя разыскивать. Поимей совесть, Шевчук, мужик совсем голову потерял, сидит там, ушами хлопает, а ты тут лясы точишь с посторонними гражданами.

Наконец-то Марьяна соизволила заметить подозрительную личность, маячившую на лестнице.

– О! – приятно удивилась девушка, слегка опираясь о плечо подруги. – Чего с пустыми руками – аппаратура закончилась или деньги больше не нужны!

– Да я, собственно, к вам.. К тебе. – мужик, слегка замявшись, с ловкостью фокусника, выхватил из-за спины три смятых гвоздики. – Цветы.. Вот!

Марьяна весело хмыкнула, выхватила у того из рук цветы, зачем-то понюхала:

– ВидАла, Сашка, кавалеры косяком пошли, один за другим, только вот тебе – директора магазинов, а, мне – алкаши, которые все из дома тащат.

– Я- не алкаш! – возмутился поклонник Марьяниных прелестей. – И ничего из дома не тащу!

– Ха! – Марьяна подбоченившись, пихнула Сашу в бок. – Не тащит он. А, микроволновка? А, «ДВД»? Они, что, по- твоему, с неба свалились?

– Меня, между прочим, Леша зовут! – мужик повеселел и даже попытался подмигнуть Марьяне. – Алексей Завьялов. Те вещички мне один мужик сосватал, солидный такой.

– Мужик? – Марьяна хитро прищурилась, посматривая на подругу, щеки которой внезапно залил яркий румянец. – Что за мужик такой?

– Невысокий мужик, – развел руками Алексей Завьялов. – вылез с машины, подошел, попросил сделать доброе дело.

– Даже так? – Марьяна продолжала забавляться, противно хихикая, хотя, по мнению Саши, и так все было понятно. – И, что дальше?

– Ничего. – Алексей пожал плечами. – Сказал мне, что девушка принципиальная, подарков не берет, вот и нужно что-то придумать. Хитрое.

– Придумал? – Саша, пунцовая, точно дареные Смолкиным розы, с негодованием взглянула на подругу, которая едва не хохотала в голос.

– Придумал. – обреченно вздохнул Алексей, сообразив, что немедленно прогонять его никто не собирается. – Вырядился бомжом, пришел, мне еще и денег дали.. И вы, и тот мужик..

– Тебе в двух местах, значится, обломилось. – подвела итог Марьяна. – Эх, ты, хитрован!

– Сашенька, Марьяна, – Екатерина Власовна, соскучившись, решила отправиться на поиски, не понимая, что могло так задержать девчонок на лестнице. – Владислав Семенович приглашает вас погулять. В парк.

Смолкин, не подозревавший о том, что появился еще один гость, улыбаясь во весь рот, вышел в коридор и Леша, радостно заорал, тыча пальцем в Марьяниного начальника:

– Да, вот же он, мужик! Тот самый, с машиной и микроволновкой!

Смолкин остолбенел, покрывшись холодным потом, но Марьяна, а затем и Саша, залились громким смехом, совершенно поразив Екатерину Власовну.

– Как правдоподобно изобразил! – Марьяна, держась руками за живот, опиралась о дверной косяк. – «Душа горит.. Дайте двести рублей!»

– Каких двести рублей? – лицо Смолкина пошло пятнами от волнения. – Саша, этот тип у вас что, еще и деньги вымогал? – Сашин ухажер выглядел благородно и оскорблено. – Да как вы посмели?

– Ничего я не вымогал! – воинственно воскликнул Леша, слегка пятясь назад при виде неподдельного возмущения невысокого, но воинственного Смолкина. – Я старался. Двести рублей, так, импровизация. Для полноты картины. И, вообще – я был в образе! Думаете, так легко в жару в фуфайке париться?

– Ты зачем печку в пыли вывалял, образ? – Марьяна хихикала, заинтересованно наблюдая за тем, как Вячеслав Семенович и Леша, посматривают друг на друга, точно бойцовские петухи. В воздухе уже витали ароматы пороха, крови и большого скандала.

– Для достоверности! – вздохнул Леша, преданно смотря на Марьяну. – Не может же, у пьяницы быть вещь новой, точно с прилавка?

– Эх, вы! – Фокина сокрушенно кивнула головой. – Заговорщики! Нет бы просто, подойти к девушке, цветы подарить, пригласить в кафе или в кино! – упрек был адресован Владиславу Семеновичу, неловко топтавшемуся в дверях и багровеющему не только ушами, но и затылком. Владелец супермаркета не решался произнести хотя бы слово в свое оправдание.

– Я.. не мог.. – тихо произнес он. – Вы же сами, Марьяна Максимовна, говорили мне, что подруга у вас серьезная, не признает пошлых романчиков, особенно с начальством, пусть даже и с чужим. Вот я и решил.. таким необычным образом за ней поухаживать..

Екатерина Власовна, некоторое время прислушивавшаяся к сумбурному разговору и непонятному хихиканью, уразумев, что все довольны и счастливы, решила вмешаться:

– Раз все разъяснилось, может, отправитесь погулять? Погода прекрасная, чего дома сидеть? Вы тут своими криками весь дом переполошили!

На счет переполошили, Сашина мама оказалась права – не успели молодые люди выйти из подъезда, как, скрипя тормозами, рядом с домом остановилась полицейская машина и из нее выскочила пара крепких ребят, в приметной одежде.

– Где драка, граждане? – поинтересовался один, на мгновение, задержавшись у входа в подъезд. – Вы проходите, проходите, мы сейчас этих субчиков повяжем.

– Какая драка? – испугалась Саша, хватаясь за руку Владислава Семеновича. – Не видели мы никакой драки!

– Как же не видели? – второй полицейский, облаченный в новенькую, с иголочки, форму, несколько растерялся. – Нам старушка позвонила, из двенадцатой квартиры, вызвала наряд, сказала, что на лестнице драка – бьют двух девиц легкого поведения какие-то мужики, уголовной наружности.

– Вот же зараза! – мгновенно окрысилась Фокина, воинственно выставляя вперед бюст немалого размера. – Я ей покажу – «легкое поведение»! Убью, пакостницу старую!

– Вы.. это…гражданка.. того! – опасливо огибая девушку стороной, щуплый сержантик, в лихо нахлобученной фуражке, бочком скользнул в подъезд. – Не хулиганьте, а не то..

– А, не то, что? – обозленная Марьяна закусила удила. – Ей, значится, можно, позорить мое честное имя, а, мне, что – молчать? А, накося – выкуси! – громко прокричала Марьяна, адресуя пожелание в район соседских окон. – Я тебе, крыса облезлая…

– Они еще ворованные вещи продают! – ехидная старушенция высунулась из окна по пояс, рискуя вывалиться и безвременно прекратить свое существование. – У них там, вообще, вертеп, публичный дом и хаза – в одном месте!

Опешивший полицейский, слегка обалдевший, от общения, со столь сознательной и бдительной гражданкой, загородил проход, куда отчаянно рвалась, оскорбленная нелепыми обвинениями, Марьяна, мужественно, выдерживая натиск всех ее габаритных прелестей, Леша восхищенно цокал языком, посылая объекту своей симпатии воздушные поцелуйчики, Смолкин бестолково метался от Саши до Марьяны, пытаясь утихомирить разбушевавшийся вулкан, а сама Саша отчаянно краснела, пылая стыдливым румянцем и ежась под взглядами соседей, которые, привлеченные громкими воплями престарелой скандалистки, широко распахивали окна и высыпали на балкончики, дабы не пропустить все самое интересное.

–Террористы! – самозабвенно визжала непредсказуемая баба Тая, наслаждаясь всеобщим вниманием. – МЧСа на вас нет, христопродавцы! А, самый главный у них – баб Тая, тыкнула обвиняющим перстом, прямо в распаренного Смолкина – вон, тот, толстый коротышка, в костюме. Где ж, это видано, чтоб приличные мужики, по такой жаре, в костюме парились. У него там, точно, пистолет спрятан, а то и автомат, а, может, и эта.. самая.. базука! – продвинутая баба Тая, регулярно смотревшая по «телеку», программу «Дорожный патруль», взглянула на Марьяну с видом победительницы и показала девушке язык, на удивление длинный и розовый.

Вмиг, посерьезневшие полицейские, попросили Смолкина предъявить документы, лапая руками потертые вместилища пистолетов и, зыркая настороженным взором по сторонам – старушка производила впечатление особы, на редкость, неуравновешенной, но, чем черт не шутит!

Смолкин, презрительно всхрапнул, оскорбленный в своих самых лучших чувствах – он, всего лишь, зашел в гости к девушке, которая ему понравилась, преодолел свои собственные неуверенность и нерешительность, намереваясь приятно провести время, а, тут.. такое.. Он устал, изнервничался, вспотел, костюм его помялся, а, лицо, это Смолкин знал наверняка – покраснело от жары и негодования, а вовсе, не от бокала хорошего вина…

– Пожалуйста! – нелюбезно буркнул Смолкин, протягивая блюстителям порядка свой паспорт.

Полицейские взглянули, порозовели от волнения и неожиданно отдали Смолкину честь, словно какому-то генералу.

– Желаем приятного вечера! – любезно отрапортовали стражи порядка, пятясь к запыленной машине. – Извините, Владислав Семёнович. Должны были проверить сигнал. Служба такая…

Смолкин лишь рукой махнул – что взять с дураков?

– Наша служба и опасна, и трудна! – неожиданно негромко и отчаянно фальшивя, пропела Александра. – Послушай, Владислав, – она обратилась к Смолкину по имени в первый раз, чем того очень порадовала. Владислав Семенович, мигом, воспарил духом, позабыв и про жару, и про измятый пиджак. – Владислав, а ты, кто? Ты – генерал, полковник, майор? Тайный агент его величества? Джеймс Бонд или Терминатор, может быть, то и другое, сразу? Два в одном?

Саша, сокрушенно цокнула языком, опровергая собственные бредовые предположения – ни на одного, из вышеназванных лиц, Смолкин не походил – нос картошкой, невысокий рост и, совершенно, определенно, наметившийся животик, опровергали все ее предположения, но Саша была просто счастлива – Смолкин сумел защитить и ее, и Марьяну от наглой баб Таи, от милиции и даже.. от скучной рутины, её, Сашиной, самой обычной, серенькой жизни..

Поэтому, девушка пыталась шутить, пусть не очень умело.

– Все очень просто. – Смолкин предложил руку даме, и Саша не отказалась. – Еще месяца не прошло, как в отделении полиции был сделан евроремонт. Делали его, как вы уже могли понять, мои люди и на мои деньги, в порядке спонсорской помощи. Полиция, хоть и власть, но власть – благодарная! – Смолкин рассмеялся, вновь приходя в прекрасное настроение. – Сами видели!

– Сволочи! – безрезультатно надрывала свои легкие, баба Тая. – Негодяи! Сатрапы! Буржуи недобитые! Всех, всех выведу на чистую воду! Пожалели чудо-печку для старой женщины! Всех.. Всех выведу! КГБ на вас нету! Сталина!

Впрочем, уставшие за день соседи, мигом захлопнули окна, затворившись в собственных квартирах – ничего интересного во дворе больше не происходило, а вопли, вечно недовольной бабы Таи,оказались не способны оторвать людей от просмотра любимых сериалов.

Саша прекрасно провела время – Смолкин, вначале отчаянно робевший, раскрепостился, осмелел и всю дорогу развлекал девушку забавными историями про свой торговый центр.

Марьяна и ее Леша, недавний бомж, потерялись где-то в самом начале прогулки, но Саша не пыталась разыскать подругу, понимая, что у той могут быть свои собственные планы на сегодняшний, такой замечательный вечер, раз уж у них так удачно совпали звезды с молодым человеком.

Легкий ветерок трепал волосы, совершенно счастливой, Саши и она, позабыв о не модной юбке, стиранной-перестиранной, о туфлях со стесанными носами, и о сумочке из кожи «молодого дермантина», и немудреной косметике на собственном, удивительно похорошевшем, личике, робко держалась за локоток Смолкина, с удовольствием лизала, холодное-прехолодное, мороженое и нюхала крошечный букетик цветов, купленный у ласковой бабульки, сбывающей, немудреный товарец прямо у входа в городской парк.

*

– Ах, оставьте свои недвусмысленные намёки, Вальдемар! – кокетливо изогнувшись, Алиса слегка постукивала каблуком по полу, растянув рот в резиновой улыбке. – Вы такой шалун, такой шалун! Что обо мне подумает ваша жена, эта прелестная женщина?

«Прелестная женщина», похожая на, средних размеров, дирижабль, закамуфлированный в аляпистое платье, расцветки «взбесившийся баклажан», за обе щеки уписывала халявные пирожные, масляной горкой поблескивавшие у нее на тарелке.

– Моя дорогая Алиса, – склонившись к даме, негромко произнес лысоватый Вальдемар, бизнесмен и меценат, видное лицо в Каменске, поглаживая пухлой ладонью хрупкие пальчики экс-супруги Смолкина. – мой «самоварчик», – так Вольдемар Настурцевич ласково величал свою дражайшую половину. – сейчас ничего не видит и не слышит! Процесс поглощения пищи занимает ее всю целиком, без остатка! – последние слова Вальдемар Настурциевич прошептал на ушко Алисе совсем интимно, не желая, чтобы супруга встревожилась и прекратила потреблять калории, моментально наслаивающиеся мертвым грузом и прибавляющие новые килограммы на бока мадам Мартыненко.

Алиса хихикнула – ей абсолютно не нравился лысеющий и стареющий ловелас, половина имущества которого, кстати, принадлежала «самовару», поедающему пирожные с завидным аппетитом, но, до тех пор, пока она не восстановила права законной госпожи Смолкиной, ей необходимо прибегать ко всяческим ухищрениям, порой, не очень приятным.

– Я думаю, что пирожные пойдут Светлане Романовне исключительно на пользу – они дорогие и вкусные. – Алиса усмехнулась, продолжая слегка выгибать спину, демонстрируя воздыхателю точеную фигурку, обтянутую модным платьем, подчеркивающим все выпуклости и изгибы соблазнительного женского тела. – Как замечательно, что у вашей жены есть надежное, мужское плечо, на которое, она может опереться в трудную минуту! Как же ей повезло, можно лишь позавидовать… Не то, что мне, бедной и несчастной, покинутой ветреным Смолкиным. – Алиса всхлипнула, вполне натурально, но, тут же, улыбнулась, будто бы сквозь слезы. К её большому сожалению, Вальдемар Настурцевич не принадлежал к породе мужчин, мгновенно бросающихся на помощь плачущей женщине.

В поисках сочувствия, как считала Алиса, все средства хороши, главное – не переборщить с театральностью.

Обладатель «надежного плеча», в данный момент меньше всего думал о супруге. Вальдемару Настурциевичу, наоборот, очень хотелось затащить в постель соблазнительную блондинку, строившую ему блудливые глазки. Ради столь приятного приза, Вальдемар Настурцевич был готов рискнуть тем, что жена прознает про его маленькую интрижку. Он почти в открытую флиртовал с Алисой на глазах у супруги и делал это с удовольствием.

Да-да – пускай его, разожравшаяся, точно бегемот, женушка, знает о том, что он, Вальдемар, все еще о-го-го, в отличие от некоторых.

Гнева оскорбленной Светланы Романовны супруг не боялся – можно подумать, мадам Мартыненко и раньше не ловила его на горячем! К тому же, стервочка, предлагающая всю себя и задешево, чудо как хороша…

– Вальдемар… – Алиса, вольготно раскинувшись на шелковых простынях, пощекотала пузатого Казанову розовым пальчиком – Я рассчитываю на твою помощь, дорогой…

Алиса, в коротком пеньюаре, бирюзовом, точно море на Мальдивах, кокетливо надувала губки, посылая своему любовнику воздушный поцелуй.

«Бедный Смолкин, – посочувствовал Вольдемар Настурцевич бывшему супругу Алисы – угораздило его жениться на этакой барракуде… И ведь не отцепится ж…»

«Дорогой» Вальдемар Настурцевич притворно вздохнул – ну, разумеется, Алиса оказалась приятной. Настолько приятной и податливой, что он, было, даже, подумывал помочь дамочке в трудном деле возвращения супруга. Но, тут женщина сама все испортила.

«А, не надо на меня давить! – злорадно подумал Вальдемар Настурцевич, который все знал и про свое пивное брюшко, и про лысину, и про некрасивый, слегка скошенный вправо, нос – Сама прибежишь, еще в ногах валяться будешь!».

Но, вслух, Вальдемар Настурцевич произнес совсем другие слова:

– Разумеется, дорогая. Я, обязательно переговорю с кем надо. Ты только не торопи события. Позвони как-нибудь, на днях, а, лучше – на следующей неделе. Секретарь меня обязательно с тобой соединит. – и, кинув, последний, полный сожаления, взгляд, на роскошное женское тело, доставившее ему немало приятных минут, Вальдемар Настурцевич с достоинством удалился, оставив Алису в компании с дорогим шампанским и полным столом всякой всячины, очень вкусной и недешевой.

Что-что, а, вкусно и до сыта, накормить женщину, Вальдемар Настурцевич считал своим святым долгом.

Алиса проводила любовника долгим, слегка презрительным взглядом.

Все мысли стареющего ловеласа были перед ней, как на ладони.

Женщина, брезгливо содрала с себя короткий пеньюар, отправилась в ванную комнату, где долго и старательно отмывала свое тело от липких поцелуев пузатого любовника, а, затем, посвежевшая и отдохнувшая, вернулась в комнату, оплаченную любовником на целый месяц вперед. Вальдемар Настурциевич, совершенно точно рассчитывал на продолжение приятной интрижки.

Он мнил себя таким хитрым и предусмотрительным, этот Вальдемар – платил наличными, да, еще и через посредника, прокрался через черный ход, пряча лицо под широкими полами шляпы, шифровался, как мог.

Однако, Алиса не случайно выбрала именно эту гостиницу.

Давняя подруга, о которой Вальдемар, само собой, не имел ни малейшего понятия, за денежку малую, всё устроила должным образом – номер прибрали, постель сменили, ликвидировав все следы преступных шалостей, но, самое главное, Алиса проделала сама.

Приоткрыв двери плательного шкафа, она нажала на тайный рычаг, слегка повозилась и извлекла на свет божий крохотную флешку.

Жена Вольдемара Настурцевича, пришла бы в дикую ярость, доведись ей полюбоваться тайной съемкой, а конкуренты и прочие недруги, не пожалели бы больших денег, лишь бы утопить неудобного и неуживчивого господина из городской Думы.

Впрочем, если жена толстяка-ловеласа опасалась огласки и неприятных подробностей в прессе, то конкуренты вполне могли ударить по бизнесу, основе благосостояния семьи Мартыненко.

Угрозы своему материальному благополучию не пожелали бы терпеть ни муж, ни обманутая жена.

– Кто-нибудь, да заплатит. – хмыкнула, уверенная в своей правоте, Алиса. – Курочка, как говорится, по зёрнышку клюёт.

Алиса тщательно упаковала драгоценный трофей, поужинала, наслаждаясь полным одиночеством и комфортом, от которого, успела слегка отвыкнуть за последнее, несколько трудное для нее, время, а затем, подняв трубку телефона, пропела сладким, волнительным голосом:

– Алло, Славчик, как ты там, соскучиться не успел?

*

– Эта неухоженная девица, вертит тобой, как хочет! – Алиса, сменившая откровенное платье на более простецкий наряд, вольготно расположилась в любимом кресле своего экс-супруга, презрительно рассматривая остатки немудреной трапезы бизнесмена, более присущей, какому-нибудь пролетарию, а не владельцу крупного центра, всем известной торговой сети «Семь*Я».

Обнаружив в собственной спальне Алисины чемоданы, а в ванной – крема и шампуни, Смолкин попросту струсил и сбежал из квартиры, предпочитая дезертировать с поля боя, а не вести активные действия.

Алиса, предвидевшая подобный поворот событий, во всю, муштровала прислугу, наслаждаясь, пусть призрачной, но властью, а Смолкин, ночевал в кабинете, отлеживая бока на жестком, новомодном диванчике, который выбирала, кстати, бывшая жена.

– Отстань! – Смолкин был не расположен обсуждать достоинства и недостатки Саши Шевчук, тем более, с бывшей супругой. Ему, совершенно, не хотелось разговаривать с Алисой. – Это, совершенно тебя не касается.

Он все время ожидал подвоха, насмешки, шантажа и ножа в спину.

По части подлостей, Алиса была мастерицей.

– Когда же ты поумнеешь, Славчик? – Алиса налила себе бокал вина из пузатой бутылки, которую нагло притащила прямо из торгового зала и выудила из коробки конфетку. – Она использует тебя, а ты, глупенький, все глубже заглатываешь наживку.

Смолкин, так не считавший, обиженно засопел, и Алиса удовлетворенно вздохнула.

–Твоя Саша – маленькая хищница, решившая слегка разжиться за счет обеспеченного мужика. – Алиса, лениво отхлебывала из бокала янтарную жидкость и сверлила Смолкина взглядом красивых глаз. – Микроволновка, стиральная машинка…Что у тебя еще выудила эта пронырливая особа – кольцо с бриллиантом, шубу, путевку на Мальдивы?

Смолкин, потерявший дар речи от возмущения, лишь вращал глазами, а Алиса, ничуть не смутившись, продолжала говорить:

– Впрочем, Мальдивы – слишком жирно, для подобной особы. Она, поди и слова-то такого не знает, мышка убогая! Так, какой-нибудь Крым и то, не выше пары звезд. Как эта квелая рохля умудрилась подцепить такого видного мужика, как ты, Смолкин? Посмотреть же не на что – ни ума, ни вкуса. Ходит в каком-то балахоне, который даже моя бабка постыдилась бы на себя нацепить, а прическа, а ногти? На женщину совсем не похожа, так, на нечто, неопределенного рода.

– Отдыхать в Крыму – модно и патриотично! – огрызнулся Смолкин. – Хватит обсуждать Александру. Мы сами разберемся – кто и чего стоит. К сожалению, – Смолкин полыхнул взглядом. – о твоих талантах мне известно всё! – Владислав Семенович, постепенно впадавший в ярость, наконец-то созрел. Он схватил Алису за шиворот, выбив, при этом из рук бывшей жены бокал вина и потащил, упирающуюся и визжащую женщину вон из кабинета.

Алиса сопротивлялась изо всех сил – она, не жалея ногтей, цеплялась на диван, кресло, письменный стол, тормозила высокими каблуками, бессильно обвисала на руках у Смолкина, щекоча его надушенными волосами и заставляя чихать.

Охранники, поспешившие на зов шефа, ошеломленно уставились на Алису, индифферентно свисавшую с плеча невысокого Смолкина, точно раненая лань.

Пока Смолкин, беззвучно разевая рот, пытался что-то объяснить охране, Алиса, грациозно соскользнув с плеча бывшего супруга, лукаво покосилась на опешивших молодцов в униформе, звучно чмокнула хозяина торгового центра прямо в губы и, шаловливо помахала ручкой всем сразу.

– Простите за беспокойство, ребята! – смущенно хихикая, пробормотала она, краснея, словно от смущения. – Мы, с Владиславом Семёновичем слегка увлеклись, нашумели… Сами понимаете – ролевые игры, то, се…– и, не дав возмущенному Смолкину вставить даже слово, направилась к выходу, покачивая бедрами и томно вздыхая.

Смолкин, пребывая в досаде, махнул рукой, отпуская охрану, и направился в кабинет, где, полный злости и разочарования, махнул рюмку коньяку, на сон, грядущий, и приготовился к неудобной ночевке на жестком диване.

За всей этой непонятной, нелепой сценой, наблюдали внимательные, хитрые глазки злопамятной бабы Таи, заскочившей в супермаркет в поисках дешевых глазированных сырков, до которых была охоча зловредная соседка Саши Шевчук.

*

Сашина комната благоухала цветами – куда не глянь, всюду розы, герберы, ромашки и даже гвоздики, которые Саша не особо-то и любила, считая гвоздики неизменным атрибутом похорон и прочих, связанных с ними, событий.

Совершенно потерявший голову Смолкин, заваливал свою «обоже» целыми охапками цветов, осчастливив большинство цветочниц, спешивших всучить ненормальному покупателю свой хрупкий и недолговечный товар.

Половина букетов, для которых уже не нашлось подходящего вазона, отправилась к Фокиной, совершенно против этого, ничего не имевшей.

Ставить прекрасные букеты в трехлитровые банки, Александра считала верхом неприличия и чёрной неблагодарностью по отношению к дарителю.

Она продолжала встречаться со Смолкиным эти последние две недели ей всё нравилось в кавалере – и неброская внешность, и легкая неуверенность и даже то, что он не высок ростом.

Зато Смолкин прекрасно ладил с Сашиной мамой, умел починить потекший кран в ванной комнате и любил кормить голубей на площади Труда, чему Саша, признаться, немало удивилась.

Девушка упрямо отказывалась принимать дорогие подарки, продолжала ходить на свою постылую работу и носить, всю ту же, ужасную юбку, некогда обляпанную вкуснейшим клубничным йогуртом.

Кстати, юбка слегка прокручивалась в поясе, ясно сигнализируя о том, что надоевшие килограммы, оккупировавшие талию девушки, медленно растворяются в волнительных переживаниях самой, что ни на есть, романтической истории.

Правда, на работе начались неприятности.

С утра Сашу вызвали «на ковер» к начальству и Тамара Павловна, заведующая, отведя глаза в сторону, предложила Саше написать заявление об уходе, пока, по собственному желанию.

– По какой такой причине? – вытаращила глаза, ничего не понимающая Саша. – Я, что, плохо работаю?

Тамара Павловна глубоко вздохнула – она знала, что у Шевчук конфликт с мастером цеха, но дело было даже не в этом. Просто заведующую попросил об услуге хороший знакомый из мэрии, которому дама не могла ни в чем отказать.

Да и просил он о сущем пустяке – уволить с работы простую упаковщицу, рабочую, без прав и голоса.

Она, начала что-то говорить о сокращении штатов, давя на Сашу хорошо поставленным, «начальственным» голосом, но, та, поднабравшись у Смолкина уверенности, лишь хмыкнула в ответ на столь примитивные «отмазки».

– Вы что, Тамара Павловна? Какое сокращение штатов – рабочих итак не хватает. Вчера только двух девушек приняли, так они еще, вообще ничего не умеют, а, вы мне вещаете о чем-то неправдоподобном.

Тамара Павловна очень не любила чувствовать себя глупо и от того вспылила:

– А, ты чего ожидала, Шевчук? Благодарности и оваций? Влезла в семью к уважаемому человеку, довела до слез его несчастную жену, восстановила против себя полгорода и еще оправдываешься? Ни стыда у тебя, ни совести! Иди, иди отсюда, по- хорошему, а то, можно и по статье!

– Он разведен и разведён давно! – запальчиво крикнула Саша, впервые в жизни решив возразить начальству. – И, вообще, не ваше дело! Вон, Митрохина, с Коркиным гуляет, в открытую, а у него, между прочим, трое детей!

– Про, упомянутого Коркина, ничего не знаю. – сухо ответила Тамара Павловна. – Может у него и трое детей, да только по его поводу, мне из мэрии никто не звонил и не предупреждал. А, вот, про тебя, Шевчук, даже в газете написать сподобились. Все твои подвиги расписали, в подробностях. – и она, брезгливо кривя тонкие губы, бросила Саше прямо в лицо, какую-то измятую бумагу.

Саша, дрожащими руками ухватила газетенку, из разряда «желтый листок», прозванную в народе «Свекруха» и с ужасом увидела фотографию собственного лица, на редкость некрасивую, расплывчатую и смазанную.

Выглядела Саша на фото не просто ужасно, но ужасно вульгарно. Такой распущенной девице самое место на трассе, о чем «Свекруха» недвусмысленно намекала жаждущим сенсации, читателям.

– Гадость, какая. – растерянно произнесла Саша. – Сплетни и бредни. Как вы можете, Тамара Павловна, думать обо мне такое?

Тамара Павловна устало вздохнула – ей и самой была неприятна вся эта история.

Сама Тамара Павловна уже не один год поддерживала отношения с мужчиной, тоже женатым и даже родила от него ребенка. Так что, по- человечески, по – бабьи, она Сашу прекрасно понимала, только вот поделать ничего не могла. Разве, что?

– Знаешь, Александра! – Тамара Павловна, хитренько усмехнулась. – Место есть. Одно. Могу подсобить. Работа, конечно, не то, чтобы очень, но, ведь, тебе выбирать не приходится. У тебя, кстати, и образование, подходящее.

Из кабинета заведующей, Саша вышла с гордо поднятой головой, и даже глухие перешептывания за спиной, не могли обидеть и разозлить ее, хотя Мухоркина, её всегдашняя врагиня, противно посмеивалась, демонстративно шурша мерзкой газеткой.

Узнав о произволе, царящем на фабрике и о грязном пасквиле, так сильно обидевшем Александру, Смолкин пришел в дикую ярость, грозя главному редактору всяческими репрессиями. В подобном гневе, Саша своего кавалера еще не видела.

– Я им покажу, как обливать грязью честного человека! – Смолкин с благодарностью принял от Сашиной мамы чашку «совершенно потрясающего ромашкового чая, отлично успокаивающего расстроенные нервы», отхлебнул диковинного напитка, скривился, но, чтобы не обижать хорошего человека, желавшего ему только добра, мужественно проглотил варево, а затем аккуратно отставил кружку в сторону, боясь даже взглянуть на сию оригинальную отраву.

Он не стал рассказывать Саше о том, что ему, Смолкину, пришла странная и непонятная бумага – повестка в суд.

Смолкин пребывал в недоумении – они с Алисой развелись достаточно давно, даже сплетни, вызванные разводом, умерли, зачахнув без интереса со стороны обывателей.

Алиса не скрываясь, демонстрировала своего любовника всему городу и вот, нате.. Сюрприз.

Сашу, конечно же, он не станет втягивать в грязную историю – заплатит, кому надо и замнет неприятное дело.

Он не знал о том, что решительная Алиса, во чтобы то, ни стало, решившая вернуть себе звание «мадам Смолкина», предъявила Вальдемару некую запись, способную ввергнуть того в затяжную войну с собственной супругой.

Воевать с женой Вальдемар решительно отказывался и поэтому, Алиса получила всю мыслимую и немыслимую помощь, в обмен на флешку с компроматом, разумеется.

И, нажав на редактора скандальной газетёнки, Алиса получила желаемое – скандал на первой полосе.

Вальдемар Настурциевич, так же, получил желаемое – бурную ночь, страстную любовницу, пытавшуюся, весьма успешно, порадовать своего влиятельного спонсора разными экзотическими забавами.

– Негодяи! – Смолкин, прознав про увольнение своей возлюбленной, лишь скрипнул зубами, но, втихмолку порадовался удачному стечению обстоятельств – хватит уже Сашеньке гнуть спину в упаковочном цехе за гроши. Его девушка достойна гораздо большего. И он, тут же предложил Саше место менеджера в своем магазине, но, та, вспомнив решительную и строгую даму, Татьяну Ивановну, отказалась, здраво рассудив, что опыта в подобной работе у нее нет и, что, назначив ее, робкую и неуклюжую, Смолкин принесет торговому центру одни убытки, а у него, и без этого, достаточно проблем.

– Мне уже сделали стоящее предложение! – гордо похвалилась Саша. – Меня берут на работу в одно жутко приятное местечко, спасибо, Тамара Павловна обо всем договорилась, Данное предприятие, собирается открывать свой детский садик, ведомственный. Это, как раз по мне – буду с детишками заниматься. Не век же мне упаковщицей на фабрике работать!

«Ага! Как же! – подумал коварный Владислав, сдувая со лба Саши непослушную прядь волос. – Своих воспитывать будешь. Двоих, а то, может, и троих! Да, точно, – решил Смолкин, с обожанием взирая на объект своей любви. – троих, как минимум!»

Проводив Смолкина, Саша удобно пристроилась в старом, продавленном кресле, уткнувшись носом в один из романов Коэльо, но провести вечер, наедине с книгой, у нее не получилось.

Едва лишь девушка, с головой погрузилась в удивительный мир «Алхимика», как раздался телефонный звонок.

Саша, с трудом оторвавшись от книги, вспомнила, что мама, давно ушла на ночное дежурство и что, вызвать ее на работу, никак не могут, протянула руку и взяла трубку.

– Алле! – голос на том конце телефонного провода Саше сразу же не понравился. Так красиво говорить: «Алле», легко, с приятной хрипотцой в голосе, могла только уверенная особа, хорошо знающая себе цену.

– Я слушаю! – Саша отложила книгу в сторону и с тоской поняла, что вечер пропал. Все хорошее настроение, точно корова языком слизнула, было – и нету!

– Александра Шевчук? – незнакомый голос решил уточнить.

– Она самая. – Саше внезапно ужасно захотелось нахамить незнакомке с низким, хрипловатым голосом. – Вам сообщить паспортные данные, размер ноги и моего бюста? Могу, так же, рассказать какой зубной пастой я пользуюсь, и какую туалетную воду предпочитая!

Незнакомка хихикнула, затем рассмеялась, громко и оскорбительно:

– Не трудитесь, милочка, не интересно. Пользуетесь, вы, вероятно, какой-нибудь дешевкой. Не иначе. У безработных, знаете ли, нет возможности покупать качественные и дорогие вещи.

Саша только хмыкнула – она вообще не пользовалась духами, предпочитая дезодорант, но особо распространяться об этом, конечно же, не стоило.

– Простите, с кем я разговариваю? – обычно робкая и стеснительная Саша разозлилась – ей оказалась неприятна собеседница, непрошено влезшая в ее жизнь и испортившая хороший вечер. – Вы можете представиться или, так и останетесь инкогнито?

– Алиса Смолкина! – незнакомка вновь рассмеялась, а Саша почувствовала себя дурно. Разговаривать с женой Смолкина, пусть даже и бывшей, в ее планы не входило.

– Нам нужно встретиться! – Алиса предпочитала брать быка за рога. – Сегодня, и не вздумай отказаться! Нам, наконец-то, нужно поговорить начистоту. Как мне кажется, мой дорогой Славчик, ведет двойную игру. Не знаю, как ты, но я не люблю чувствовать себя дурой!

– Я и не собиралась отказываться от встречи! – буркнула Саша, засовывая ноги в домашние тапочки. – Где и когда?

Алиса назвала адрес и время и отключилась, а Саша, подавленная и недовольная, принялась собираться. Для того, чтобы победить собственную неуверенность и подавить лёгкое чувство вины, Александре было необходимо встретиться с Алисой, взглянуть той в глаза, убедиться, что вся грязь, вылитая ей на голову, дрянной газетенкой, дело рук экс- супруги Смолкина.

К тому же, Смолкин наотрез отказывался говорить о бывшей супруге и вспоминать свой несчастливый брак.

– Все прошло, к счастью. – твердил он, обнимая Сашу. – Передо мной открылись новые горизонты и возвращения к прошлому никогда не случится.

Однако, Александру продолжали терзать внутренние демоны и для того, чтобы с ними покончить, она и решилась на откровенный разговор с Алисой, представляя себе этакую, стервозного вида дамочку, чуть ли не с рогами и копытами.

Марьяна что-то слышала про нешуточный скандал, разразившийся в семействе Смолкиных и повлекший за собой скоропалительный развод, но подробности происшествия ей оказались неизвестны – хозяин торгового центра не приветствовал сплетен и всячески препятствовал распространению слухов о своей личной жизни.

Саша верила Смолкину. Она чувствовала, что Слава, Владислав Семенович, любит ее, такую неуклюжую, полноватую, простецкую, абсолютно неинтересную и обычную и радовалась этому, потому что испытывала по отношению к нему нечто необъяснимое, загадочное и прекрасное.

Она, Саша, не влюблялась даже в школе и мама, абсолютно серьезно, сетовала, на данное обстоятельство, говоря, что это неправильно и что Саше нужно обязательно влюбиться, отчаянно и страстно, а не прятаться, точно рак-отшельник за книгами, рутинной работой и собственной нерешительностью.

Одеть на судьбоносную встречу Александре оказалось абсолютно нечего – не могла же Саша отправиться на встречу с Алисой в дешевых «велосипедках» и топике, или в платье с воланами, купленном на случайной распродаже.

Поэтому, глубоко вздохнув, Саша решительно нацепила на себя всю ту же кремового цвета юбку и ситцевую блузку «made in China».

Наряд, конечно же, оскорбительно будничный, но для Алисы сойдет.

Добиралась Саша долго – денег на такси ей было жалко, а автобус, как это часто случается, слегка запаздывал.

Прошло минут сорок, прежде чем Саша, промчавшаяся пару тройку кварталов, едва ли, не бегом, остановилась, чтобы отдышаться у дверей высотного дома.

Этот дом считался в городе элитным.

Построен он был совсем недавно, может быть, лет пять назад и квадратные метры в нём, судя по рекламе, продавались за бешенные деньги.

Бизнесмены и просто влиятельные люди, не скупились – иметь квартиру в «Любаве», считалось почетно и престижно. К тому же, вложение в недвижимость, всегда приносит прибыль.

Приятного, желто-песочного, цвета, здание неожиданно внушило Саше чувство острой тревоги.

Она, внезапно, пожалела о том, что, не посоветовавшись с Марьяной, рванула в неизвестность, на встречу с бывшей женой своего воздыхателя.

Кто его знает, что на уме у этой женщины?

Алиса что-то упорно твердила об обмане, о том, что она, Саша, наивна и даже… глупа, что Слава, то есть, Владислав Семенович, безжалостно использует её, Сашу, в собственных интересах.

Александра, вовсе не считала, что Слава использует ее. Девушка, влюбившись в первый раз, испытывала лёгкую неуверенность и смущение и от того, так легко поддалась на уговоры неведомой Алисы.

К тому же, девушке очень хотелось увидеть женщину, на которой Смолкин был женат.

Разумеется, по мнению Саши, Алиса выглядела прекрасно – лицо, фигура, ноги от ушей. Марьяна не поленилась и выудила из кучи своих фоток, ту самую, сделанную на открытии торгового центра – Алиса и приглашенная на мероприятие знаменитость, перерезают алую ленточку блестящими ножницами.

Жена Смолкина на фото напоминала эфемерное создание – этакая феечка с широко распахнутыми глазками и губками-сердечками.

И, вдруг, она, Саша – далеко не фея и совсем уж не эфемерная.

Ей отчаянно хотелось понять, почему Слава предпочёл простушку, полноватую и не модную, своей красавице жене… Пусть, и бывшей.

Александра надавила кнопку домофона и двери распахнулись.

Девушка боязливо переступила через порог и нерешительно замерла – прямо перед ней, внимательно изучая посетительницу, стояла строгая женщина, в темном костюме – собранная, подтянутая и подозрительная.

– Здравствуйте, уважаемая! – незнакомка обратилась к Саше твердо и вежливо. – Меня зовут, Елена Сергеевна! – представилась женщина в костюме, просверливая Сашу почти прокурорским взглядом. – Консьержка здешняя. Вам, извините, в какую квартиру?

Вконец оробевшая Саша, судорожно сглотнула слюну, изо всех сил, вцепившись в свою дермантиновую сумку, точно опасаясь, что, строгая консьержка – надо же, придумали ж такое слово! – отберет у нее этот единственный спасательный круг, пока что удерживающий Александру от желания развернуться на сто восемьдесят градусов и сбежать, самым банальным образом.

Разумеется, Саша знала о том, что Смолкин живет, куда в более комфортных условиях, чем она, временно безработная девица, далекая от юношеских идеалов, но ей, даже и во сне привидеться не могло, что кое – кто, в ее родном городе, проживает с такими удобствами!

Подъезд поражал своей чистотой, радовал приятными запахами и прохладой, не идущей ни в какое сравнение с удушливой, августовской жарой, царящей на улице.

Вспотевшая от быстрой ходьбы, разгоряченная Саша, мигом остыла и теперь, пожирала взглядом все – и широкую лестницу, и ковровую дорожку, которую пылесосили, минимум, пять раз в день, и шикарные цветы в каменных вазонах, освежающие парадный вид экзотической пышностью и сочностью зеленой листвы.

– Простите, девушка, – женщина, то есть, Елена Сергеевна, решила усыпить недоверчивость и настороженность растрепанной незнакомки радушием и гостеприимством. – я не расслышала – так, вы, в какую квартиру?

– Мне – в седьмую! – еле слышно пролепетала Саша, вконец подавленная всей этой «киношной» роскошью и предупредительностью.

Надо же, а она-то, наивная, думала, что кино про красивую жизнь – всего лишь дешевая сказка, вешанье лапши на уши простым и доверчивым обывателям, ан, нет. Бывает, что и в реальной жизни, случается соприкоснуться с подобным, подсмотреть, подслушать, полюбоваться со стороны.

Елена Сергеевна что-то быстро черкнула в большом блокноте и улыбнулась во все тридцать два прекрасных зуба:

– Пожалуйста, проходите! – и приглашающее махнула рукой, предлагая Саше ступить на красивую ковровую дорожку и топать вверх на усталых, после пробежки, ногах.

Саша украдкой покосилась на двери лифта – естественно, в подобном доме, должен быть лифт, как же без лифта? Утомленные после посещения магазинов, соляриев, фитнес-клубов, подруги жизни всех этих богатых и знаменитых, не могли утруждать свои элитные ноги банальным подъемом по вульгарной лестнице. Конечно же, все они пользовались лифтом, этим великим благом цивилизации, в котором Саше, почему-то было отказано.

Девушка обреченно вздохнула, и вяло поплелась вверх по лестнице, невольно сравнивая все это великолепие, с собственным подъездом – грязным, убогим, пропахшим хлоркой и кошачьей мочой.

И, как это Слава не побрезговал зайти в ее-то дом, в подъезд, в квартиру, где проживала Саша? Там, не то, что консьержки – домофона не было! А, если б и был, то местная шпана, угробила бы чудо техники в один миг.

Елена Сергеевна, убедившись в том, что Саша покорно полезла вверх по ступеням, сняла трубку телефонного аппарата, набрала номер и коротко отрапортовала:

– Все в порядке, Алиса Викторовна. Ваша гостья прибыла и поднимается.

Затем, моложавая, подтянутая дама, получавшая, не смотря на весьма скромную должность, приличные деньги, спокойно расположилась в удобном кресле и принялась разгадывать кроссворд, время от времени посматривая на монитор, подключенный к камере наружного наблюдения.

Саша, едва лишь, подняла руку, для того, чтобы нажать на выпуклую пуговку звонка, двери, обозначенной номером семь, как означенная дверь распахнулась, широко и приглашающе.

– Что же вы, так долго? – в дверях гостью встретила очень красивая блондинка, в легком, почти прозрачном одеянии. – Пешком шли из Китая в Каменск или, наша доблестная Елена Сергеевна, как обычно, проявила бдительность и задержала вас на подходе?

Саша замерла прямо на пороге – таких изящных, стильных и ухоженных дамочек, она видела только на обложках глянцевых журналов, которые любили просматривать глупенькие, молоденькие девочки, с кондитерской фабрики.

Все они мечтали о красивой жизни, хотели жить в шикарных домах, носить дорогую одежду, ездить на крутых автомобилях и все это, желали получить сразу и навсегда.

А, за что? За какие заслуги?

Напрасно Саша пыталась втолковать неразумным глупышкам, что бесплатных пирожных не бывает, что любое благо нужно заслужить и заработать – ее упорно не желали слушать.

Девочки наряжались, обтягивали свои худенькие фигурки короткими юбками, намазывали на лицо тонны дешевой косметики, обливались такими же духами и бежали, спешили, надеясь на встречу с красивым, богатым и влиятельным мужчиной, способным обеспечить им, ту самую, видимую во снах, шикарную жизнь.

И, вот перед Сашей стояла обитательница элитного дома – вся такая красивая, тоненькая, умопомрачительно вкусно пахнущая и похожая на эльфа.

Большие глаза Алисы широко распахнуты – они, как казалось Саше, брезгливо обшаривают ее с головы до ног и недоумевают: как мог Вячеслав Семенович, богатый, успешный и состоявшийся, польститься на такое?

Саше стало неудобно и за свой неказистый наряд, за растрепанные волосы, за старенькую сумочку, которую она прижимала к коленям, слегка подрагивающим от напряжения.

А, потом она разозлилась – чего, собственно, она, Саша, испугалась?

Она, вовсе, не набивалась в гости к этой сахарной красотке, не звонила ей по телефону и не назначала свиданий.

Да плевать ей, Александре, на то, что у нее, шмотки, куплены на рынке, а не в дорогом бутике, что ногти на пальцах ей красила Марьяна, а не мастер в престижном салоне, на то, что волосы стянуты простой резинкой, а в ушах не болтаются серьги с бриллиантами.

Владиславу, бывшему мужу белокурой Алисы, Саша нравилась именно такой – простенькой, без прикрас, а Алиса? Что Алиса? Не смотря, на все свое совершенство, она – брошенная жена и с этим уже ничего не поделать.

Однако у коварной Алисы на сей счет, имелось другое мнение. Единственно правильное, с точки зрения Смолкиной.

– Я бы сказала – очень простенько. – Алиса бросила на Сашу беглый взгляд и отошла от двери. – В этот раз, Славчик, превзошел сам себя! Вы, не обращайте внимания. – Алиса грустно улыбнулась, вмиг покрасневшей Александре. – К изменам мужа я привыкла и давно смирилась. Что поделать – Славчик такой, какой есть. Его уже не перевоспитаешь – мальчик вырос и испортился. Мужчины все такие – пользуются нашей молодостью и красотой, а затем, просто вытирают о нас ноги или ищут нам замену – еще более молодых и красивых.

– Неправда! – возмутилась Саша, шагнув от порога. – Владислав Семёнович не такой! Он честный, добрый, любит меня! И еще, – Саша слегка смутилась, но решительно добавила. – Он вам не муж – вы разведены!

Алиса мелодично рассмеялась, тряхнув, безупречно уложенными волосами и непринужденно уселась в кресло, пригласив Сашу присесть рядом.

Саша присела и, сразу же, пожалела об этом – ее тело, точно расплылось, размазалось по креслу, провалилось в мягкие глубины, а вот Алиса, присев на самый краешек, взирала на Сашу, высоко подняв брови, точно удивляясь – что, собственно, эта «лохушка», делает в ее, Алисином, доме?

– Бедная, моя бедная! – сочувствие так и лилось из добрых, понимающих глаз Алисы. – Так вот, как в этот раз, звучит официальная версия! Разведены, значит! Обычно, Славчик представляет меня смертельно больной и давит на жалость. Мол, он, весь такой заброшенный и неухоженный трудоголик, посвятивший себя уходу за смертельно больной супругой и нуждающийся в толике женской ласки и нежности. Но, версия изменилась и вместо смертельного заболевания – развод? По- моему, всё зашло слишком далеко! Мой долг, дорогая девочка, раскрыть тебе глаза!

Алиса говорила фальшиво, слегка наигранно, но Саша поневоле насторожилась – дамочка излучала уверенность и имела вид человека, знающего о чём говорит.

– Видите ли, Александра.. – Алиса слегка замялась. – Мой муж, как бы это сказать, слегка пресытился всем этим. – она красноречиво обвела комнату глазами. – Работой, домом, красавицей женой. От скуки он и выдумывает себе развлечения, так сказать, реалити-шоу. С жиру бесится, по – иному не скажешь. Находит девушку, неважно какую, представляется ей, допустим, холостым и разведенным и начинает игру.

– Игру? – Саша облизала, внезапно пересохшие, губы. – Какую игру?

– Обычную. – передернула плечами Алиса, наливая в изящную чашечку ароматную жидкость. – Хотите чаю, милая? Судя по вашему виду, чай – это то, что вам совершенно необходимо.

Саша упрямо мотнула головой – Алиса больше не казалась ей красавицей.

Злые глаза Смолкиной горели мрачным торжеством. Сейчас дамочка откроет рот и скажет нечто, способное убить её, Александру, наповал!

– Мой муж каждый раз придумывает что-то новое. – продолжала вещать Алиса, доброжелательно придвигая к Саше чашечку с чаем. – Знакомится с девицами в «маршрутке», в больнице, на улице. Один раз, кажется, подобное, случилось даже на кладбище, прямо на похоронах! У вас, кажется, произошла какая-то совершенно фантастическая история знакомства?

Саша вспомнила себя, растрепанную, обляпанную йогуртом, перепуганную насмерть и затосковала – наверно, эта Алиса, совершенно права. Не могла, никак не могла она, Саша Шевчук – нескладная, несуразная, невезучая, привлечь к себе внимание мужчины? В лучшем случае, ей протянули бы носовой платок, а не выступали с предложением руки и сердца.

– Вот-вот! – качнула головой Алиса, продолжая наслаждаться своим аристократическим чаепитием. – Славчик мастер на подобные розыгрыши! Потом, как я слышала, к вам в двери постучался бомж, появились дорогие подарки, лотерея в магазине… Глупо и примитивно. В результате – еще одна доверчивая дурочка, минута триумфа, а затем – горькое разочарование, разбитое сердце и слезы в подушку?

– Я вам не верю! – в голосе Саши, совершенно неожиданно, прорезались истерические нотки. Ей оказалось очень трудно распрощаться с мечтой. – Не верю!

– Вы чай пейте, пейте! – Алиса улыбалась устало, точно, умудренная опытом, хорошо пожившая дама, перед девчонкой-соплячкой. – Прекрасный чай, благотворно влияет на нервную систему, успокаивает, расслабляет.

– Я вам не верю! – упрямилась Саша, осторожно отпив крохотный глоток.

– Напрасно! – Алиса, точно коршун за цыпленком, следила за каждым Сашиным движением. – Вот, убедитесь сами. – она небрежным жестом поманила Сашу следом за собой и Саша, подчинилась, сгорая от любопытства и терзаясь от, ранее неведомого, чувства ревности.

Спальня произвела на Сашу неизгладимое впечатление – комната оказалась неожиданно огромной, светлой и очень обжитой.

Взгляд Саши выхватывал совершенно неутешительные вещи – женскую ночнушку, в кружевах и рюшах, небрежно брошенную на самый край огромной кровати, которую так и хотелось назвать «сексодромом», измятые простыни, шелковые и жаркие, журнал «Рыбалка юг», забытый, вероятно Вячеславом, пачку сигарет на прикроватной тумбочке… В шкафу, слегка приоткрытом, Саша, мельком, заметила, легкие платья, вероятно Алисины.

– Вот и наше свидетельство. – Алиса любезно улыбалась, но глаза ее, метали ледяные молнии. – Причем, прошу заметить, о браке, а, не о разводе.

Саша поверила.

Не отрывая глаз, она смотрела на фото, в простой деревянной рамочке.

Фото стояло на тумбочке, рядом с початой пачкой сигарет, счастливые лица жениха и невесты наполнили сердце Саши щемящей тоской.

К тому же, девушке внезапно, стало дурно – лицо Алисы странно плыло у нее перед глазами.

– Бедная, дурочка! – Алиса подкралась к Саше, точно кошка, мягко и незаметно. – Пришла, устроила скандал, разгромила здесь все.

– Кто, я? – Саша, пытавшаяся бороться с непонятной слабостью, сконцентрировала все свое внимание на красивом лице Алисы. – Когда?

– Прямо сейчас! – Алиса взвизгнула и грохнула фото о пол. Осколки стекла брызнули в разные стороны.

– Да ты пьяна, голубушка! – Алиса не скрывала своего злорадства. – Ишь, как тебя штормит! Ты же на ногах не держишься! Впрочем, чего еще ожидать от маргинального элемента! – Говоря все эти обидные гадости, женщина торопливо срывала простыни с кровати, крушила хрупкие безделушки, мимоходом разодрала на две половинки журнал о рыбалке, растоптала цветы, безжалостно выдернув их из вазы.

– Что ты делаешь? – Саша окончательно испугалась, заметив, что ненормальная Алиса сорвала с себя одежду, безжалостно расцарапав при этом свою красивую грудь. – С ума сошла?

– Я-то? – Алиса злорадно усмехнулась прямо в лицо ошеломленной Саше. – Я-то нормальная, а вот по тебе, сволочь, психушка плачет, извращенка поганая.

– Почему извращенка? – Саша начала медленно пятится назад, стараясь держаться от Алисы подальше. – Я – нормальная, нормальней некоторых.

– Это ты ментам расскажешь, тварь! – взвизгнула разъяренная Алиса. – Ворвалась в дом, угрожала мне, требовала оставить в покое Славчика, всё в квартире разгромила, а затем принялась приставать ко мне, делая грязные намеки и предложения.

– Как приставать? – Саша побледнела, испугавшись еще больше. – К тебе? Зачем?

– Ко мне, ко мне, голубушка! – Алиса победно сверкнула глазами. – Пораженная моей красотой, решила попробовать сладкого и запретного. На лесбийскую любовь тебя потянуло со страшной силой, но я обиделась и вызвала полицию. Вернее, вызвала ее милейшая Елена Сергеевна, расслышавшая шум драки и мои крики. Так-то.

– Какие крики? – удивилась Саша, изо всех сил борясь с желанием присесть и немного передохнуть. – Ты не кричала!

– Елена Сергеевна за «бабки», тебе что хочешь услышит, а вот для полиции придется чуточку повизжать. – и Алиса, сделав страшное лицо, взлохматив белокурые локоны, пронзительно закричала. – Помогите! Спасите! – и, самое страшное в устах любой женщины. – Насилуют!

Саше сделалось совсем дурно, особенно когда мимо головы, со свистом, пролетела бутылка шампанского и взорвалась прямо у нее за спиной, предварительно разбив огромные, по всей видимости, дорогие напольные часы.

Цепляясь за стены, Саша выскочила из квартиры и метнулась вниз по лестнице. Она ещё успела заметить лицо Елены Сергеевны, полное злорадства, и злого торжества, но, не остановившись, девушка промчалась мимо консьержки и, выскочив на улицу, бросилась прочь, под дурные завывания полицейских сирен.

Очнулась Саша только дома, к вечеру, с грелкой, набитой льдом на голове.

Над ней склонились, встревоженные, мама и Марьяна.

Лица у обеих женщин были белее мела и Саша, внезапно вспомнив все, громко зарыдала, уже представив себя в полосатой тюремной робе и за решеткой.

Конечно, а, как же иначе? Разумеется, полиция поверит именно Алисе, нежной, исцарапанной Алисе, жертве гнусных домогательств со стороны невзрачной неудачницы Саши. Ее, Александру, непременно арестуют и посадят за решетку, к крысам и тараканам, а компанию ей составят вонючие «бомжачки» и разбитные девахи совсем не тяжелого поведения.

Подумав о местах, не столь отдаленных, Саша зарыдала еще громче, пугая и без того перевозбужденных маму и Марьяну.

*

Алиса, конечно же, мнила себя весьма искушенной интриганкой и, едва не теряя сознание на руках мужественной Елены Сергеевны, вырвавшей её, несчастную, из рук «похотливой маньячки», тем не менее, ухитрилась весьма толково и внятно дать показания и подмахнуть протокол недрогнувшей рукой.

Доблестная спасительница Алисиной чести, громко требовала справедливости и намеревалась всячески отстаивать, попранные права несчастной жертвы коварной соблазнительницы и разрушительницы чужих семей. По ее мнению, Сашу следовало немедленно арестовать и изолировать от порядочного общества на долгое-долгое время.

Прибывший на место происшествия, Смолкин, брезгливо взглянул на жертву «роковой страсти» своей нынешней невесты и, о чем-то пошептавшись с полицейскими, исчез из комнаты.

Полицейские, до этого момента, жалевшие Алису и отпаивавшие ее горячим чаем, мгновенно подобрались, точно охотничьи псы, заслышавшие голос хозяина.

Алиса, тут же напряглась, ощутив неясную тревогу и перестала рыдать – Смолкин взглянул на нее как-то необычно, даже с жалостью, что было совершенно не свойственно бывшему мужу. Елена Сергеевна самая первая поняла, что дело пахнет керосином и попыталась скрыться с места происшествия, но была безжалостно остановлена и насильно усажена на прежнее место. Женщина тут же состроила физиономию совершенно потерянного для общества пенсионера, глубоко впавшего в коварный маразм.

Как оказалось, Смолкин учел все прежние ошибки и установил в своей квартире камеры. Немногочисленные присутствующие, включая понятых и, впавшую в «детство» Елену Сергеевну, могли полюбоваться на талантливую игру бывшей жены бизнесмена, столь успешно изображавшую из себя жертву «рокового соблазнения» и «коварного нападения».

«Жертва коварного нападения» в коротком видео выглядела мерзко и отвратительно, а Саша, наоборот – трогательно-наивно.

Смолкину хотелось забросить все свои дела и мчаться утешать обиженную девушку, но, пришлось еще долгое время потратить на неприятные разбирательства с полицией, увольнение недобросовестного работника, в лице Елены Сергеевны и препирательства с Алисой, которая, ни в какую не желала покидать бывшее супружеское гнездышко.

– Я не оставлю этого просто так! – очутившись перед подъездной дверью, которую, сменная консьержка умудрилась захлопнуть прямо перед её носом, громко визжала растрепанная Алиса, оставшаяся куковать в компании своих чемоданов. – Ты еще пожалеешь, дорогой! Я отыщу на тебя управу!

Утомившись орать и окончательно сорвав голос, Алиса, провожаемая насмешливым взглядом молодого и смазливого охранника, вызвала такси и отчалила от злополучного места своего позора.

Охранник шутливо помахал в след вздорной бабенке – не смотря на всю свою ухоженность и утонченность, бывшая жена Смолкина не показалась ему ни желанной, ни привлекательной. Так, истеричная дамочка средних лет, возомнившая себя роковой красоткой.

Подумаешь, краля! А, вот, Настя из булочной за углом, то, да – девушка, что надо!

*

– Тебе срочно нужно уехать! – Фокина методично запихивала в свою старую спортивную сумку вещи, по её мнению, необходимые подруге для комфортного проживания вне родных стен. – Сегодня же! Как удачно, что ты уволилась! Не нужно брать отпуск без содержания.

– Бежать! Бежать из собственного дома. – всхлипнула впечатлительная Екатерина Власовна, промокая слезы платочком. – Нужно пойти в полицию и твердо заявить…

– Ага! – огрызнулась Марьяна. – Алиса эта, там такой погром устроила, что Сашка во век не расплатится! Смолкина скандалы закатывать умеет, та еще жаба пупырчатая! – подруга сдунула локон со вспотевшего лба и сунула в руки оторопевшей Саше раздувшуюся, точно вспучившаяся сарделька, сумку. – Фу! Готово! Поедешь в дачный поселок, там как раз малина поспела. Отсидишься пока, а мы тут всё разузнаем.

– А, как же Владислав? – робко заикнулась Саша, пунцовея на глазах.

– Это его бывшая, вот пусть он с ней и разбирается! – категорично заявила Марьяна. – Еще не хватало, чтоб тебя заарестовали из-за мерзкой лгуньи! Вот, баб Тая гадская порадуется! А, знаешь, что, – прищурилась Марьяна, слегка задумавшись и Саша невольно вздрогнула от недобрых предчувствий. – С тобой поеду. Ты – человек к автономному плаванию абсолютно не приспособленный. Пропадешь без меня.

Саша вздохнула с облегчением – бегство в неизвестность представлялось ей штукой опасной и необыкновенно рискованной. Да она даже на отдых никуда не выезжала, а, тут – беги и спасайся от всего мира.

– Замаскировать тебя надобно. – решила Фокина, придирчиво присматриваясь к лицу подруги. – Вдруг, тебя уже полиция разыскивает за попытку убийства бывшей жены твоего будущего мужа? Знаешь, как баб Тая обрадуется, когда тебя арестуют? Да она три дня плясать будет – от счастья. И радикулит, о котором она всю дорогу ноет, не помешает.

Радовать противную соседку, Александре не хотелось категорически и она, согласилась на все, в том числе и на маскировку.

– Ну её, твою юбку. – фыркнула Фокина. – Несчастливая она какая-то. Ты, когда её одеваешь, постоянно падаешь и пачкаешься, а на даче машинка-автомата отсутствует. Там, вообще, из удобств – сортир на улице и колодец. Штаны натягивай.

– Жарко. – вяло пыталась протестовать Саша, но Марьяна проявила редкостную непреклонность.

– Зато – удобно. – твёрдо заявила подруга. – И, бегать и, падать. Остальное – потерпишь.

Через три четверти часа, покорно семеня за решительно настроенной Марьяной, Александра, предварительно расцеловавшись с заплаканной Екатериной Власовной, покинула дом украдкой, точно воришка, через черный ход.

Владислав Семенович, обеспокоенный и сердитый, спешил к знакомому подъезду, переживая за душевное здоровье своей Сашеньки, к которой так и не смог вырваться до самого вечера.

В руках у Смолкина болтался пухлый портфель, весьма солидного вида, а в портфеле – коробочка, обвязанная кокетливой розовой ленточкой.

Ну, никак не мог Смолкин прийти к своей девушке без подарка, после того, как она подверглась коварному преследованию со стороны его бывшей супруги.

В коробочке лежал новенький сотовый телефон, в стильном чехле, дамский, с забавным пушистым брелочком.

Саше он должен был обязательно понравиться, во всяком случае, Смолкин на то очень рассчитывал.

Владислав Семенович чувствовал себя очень виноватым из-за того, что не смог оградить Сашу от преследований Алисы.

Мечта о тихом семейном счастье, о жене и трех милых детишках, повисла на волоске.

Смолкин упрямо всхрапнул, готовясь биться за семейный очаг до последнего.

*

…. – И, тут, значится, выбегает, из кабинету, Сашкин хахаль, весь такой расхристанный, с удавкой на шее, – громко вещала баб Тая, собравшая вокруг себя целую толпу любопытствующих соседок, обожавших сплетни и всякие казусные истории. – а на плече у него – баба… полуголая.

– Как это – полуголая? – ахнул кто-то из впечатлительных домохозяек.

– Так и есть – полуголая! – важно подтвердила баб Тая, мелко тряся острым подбородком. – Юбка до самого пупа задралась, сиськи, как есть, все наружу, глаза – шалые, как у цыганки в запое… А, хахаль Сашкин – весь в засосах!

– Чего ж это, Сашкин хахаль посторонних баб прям на работе пользует? – брезгливо поджала губы Василина Прокофьевна, удерживая в руках шустрого трехлетнего карапуза. – Совсем эта молодежь распустилась! Ни стыда, ни совести! Надо же, на рабочем месте!

– У них, у ентих самых олихгархов, так принято. – рассказчица истории, баб Тая Горемыкина, снисходительно взглянула на слушателей. – Баба ента, женой его оказалась. Скучно ей стало в хоромах барских, вот она и приперлась к муженьку за экстримом. Ролевые игры – сказала! Я сама слышала! Лично!

– Брешешь, поди, как сивый мерин! – ловко сплевывая шелуху от семечек, усмехнулась Нинка-разведенка из третьего подъезда. – Делать ей нечего – по работам мужниным тереться. У них же, у жён олихгарховых, с утра, все расписано – массаж, сауна, салон красоты…

– Они с жиру бесятся! – авторитетно заявила Татьяна, высовываясь из окна и нависая над баб Таей со скалкой в руке. Со скалки медленно осыпалась мука. – Я б со своим тоже б, поиграла, в игры ролевые. – Татьяна воинственно махнула скалкой – Пусть только явится, пьянь несчастная, я уж его приголублю…

И в эту самую толпу разгоряченных разговором гражданок, Смолкин и вляпался, как муха в паутину.

– Вот он, бабоньки, Сашкин хахаль, во всей красе! – взвизгнула вредная баба Тая, размахивая руками. – Хватайте его, он и вам машинку стиральную подарит, коль в игры его похабные поиграть согласитесь!

Женщины возмущенно зашумели, осуждая распущенных богатеев, совращающих честных гражданок посредством стиральных машинок. Ничего не понявший Смолкин, на всякий случай кивал и улыбался, шустро скача по ступенькам, позабыв про наметившееся брюшко.

Однако, прием его ожидал не ласковый – Екатерина Власовна ему дверей не открыла, опасаясь, что, настропаленный коварной экс-супругой, Смолкин, явился с целым отрядом ОМОНа.

Наглотавшись для храбрости валерьянки, женщина решительно кричала ему через закрытую дверь:

– Уходите! Прочь! Уходите прочь! Я вам свою Сашеньку не выдам! Ишь, ты, чего удумали! И крале своей передайте, чтобы забыла наш номер телефона!

Смолкин едва не взвыл от отчаянья – он мог просто позвонить Саше по стационарному телефону, который видел у неё дома и про существование коего забыл среди всей этой неразберихе.

Напрасно взволнованный Смолкин пытался уговорить Екатерину Власовну – женщина отбежала от входной двери и, на всякий случай, заперлась в ванной комнате, решив молчать, как партизанка на допросе.

Сорвав голос, Владислав Семёнович убрался, не солоно хлебавши, провожаемый любопытными взглядами досужих соседей и ехидными смешками склочной бабы Таи.

Его дорогой костюм выглядел изрядно помятым, а галстук болтался дохлой змеей, высунувшись из кармана пиджака.

Алиса чувствовала себя прескверно – у нее сломался ноготь на указательном пальце правой руки, разболелась голова и потерялся один чемодан.

Больше всего женщину надломила потеря чемодана – в нем хранился годовой запас элитной косметики, без которой Алиса не могла обходиться, точно так же, как индеец-команч, без боевой раскраски.

Ноготь она сломала, пытаясь расцарапать лицо бывшему благоверному и была неприятно удивлена его изворотливостью. Хитрый Смолкин установил видеокамеры в собственной квартире, словно заранее знал о злокозненном плане бывшей супружницы.

Еще, коварный бывший муж, обещал ей пятнадцать суток отличного отдыха на нарах за вандализм и порчу его личного имущества и хамы-полицейские, о ужас! поддержали его, а не нежную, хрупкую Алису, чье тело в буквальном смысле, сотрясали бурные рыдания.

Подхватив под белы руки, дамочку, со всей аккуратностью и предупредительностью, вытолкнули из элитного дома и милейшая Ольга Аркадьевна, сменщица почти уволенной за соучастие, Елены Сергеевны, пряча, торжество за наигранным сочувствием, захлопнула входную дверь перед самым Алисиным носом.

Хорошо еще, что любвеобильный Вальдемар, рьяный поклонник прелестей Алисы, оплатил гостиничный номер своей любовницы на месяц вперед и от того, Алису не столь существенно волновал вопрос жилья.

Женщина жаждала мести.

О, она жестоко поквитается и с бывшим муженьком и с его, так называемой, невестой.

Прежде всего на свою сторону стоит привлечь средства массовой информации.

Добравшись до гостиницы, поднявшись в номер и не успев разобрать чемоданы, Алиса плюхнулась в кресло и ухватила телефон, тыча в диск пальцем со сломанным ногтем.

– Алле! – пропела она в телефонную трубку. – Это Антонина Вонявкина, главный редактор газеты «Свекруха»?

После невразумительного ответа с противоположного конца телефонного провода, лицо Алисы расцвело мстительной улыбкой:

– О, да, я являюсь преданной поклонницей вашего яркого таланта! И только вам и только сегодня, я готова предоставить эксклюзивное интервью по поводу безобразного происшествия в элитном жилищном комплексе «Любава»!

И, задыхаясь от негодования, мадам Смолкина поведала Антонине Вонявкиной о возмутительном поведении бизнесмена и столпа общества, который, вместе со своей любовницей, при поддержки силовых структур города, погрязших в коррупции, пытался прикончить собственную супругу на глазах у многочисленных свидетелей.

Вонявкина пришла в дикий восторг и обещала опубликовать сенсацию на первой странице своего популярного издания и просунуть горячую новость всем своим знакомым блогерам, затребовав при этом фотографию «почти убитой законной жены» и, желательно, фото счастливой любовницы-разлучницы.

Фото у Алисы имелось. Ещё какое фото – сделанное уволенной и разобиженной на весь белый свет, консьержкой, в тот самый момент, когда, ошеломленная, обрушившимися на ее голову обвинениями, Саша, торопливо покидала квартиру Смолкина – как есть, вся в растрепанных чувствах, со вздыбленными от ужаса волосами и вытаращенными глазами. Александра Шевчук получилась на нём убийственно отвратительно. Любой и каждый, взглянув на фотографию наглой любовницы, проникнется сочувствием к несчастной, брошенной и обманутой, законной супруге.

Закончив общение с прессой, Алиса устало утопила собственное тело в ванной и разомлела в горячей воде, ожидая прихода своего любовника, Вальдемара Настурцевича, который, не смотря на компрометирующее его видео, обещался Алисе, непременно быть в ее номере этим вечером.

Предвкушая вкуснейший ужин в приличном ресторане, Алиса, совершенно утратила бдительность и, распахнув на стук двери собственного номера, нос к носу столкнулась с разъярённой супругой Вальдемара. Монументальная любительница слоеных пирожных и большая поклонница пиццы, Светлана Романовна Мартыненко, в девичестве – Кох, решительно отпихнула легковесную Алису со своего пути и, напористо прошествовав в глубь комнаты, плюхнулась в хлипкое креслице.

Креслице жалобно охнуло, но выдержало.

Алиса замерла, съежившись под тяжелым взглядом Светланы Романовны, точно бандерлог перед Каа.

– Значится, так.. – Светлана Мартыненко пренебрежительно усмехнулась в лицо любовнице собственного мужа. – Любовное гнездышко свила, выхухоль облезлая…

– На каком основании… – Алиса попыталась не сорваться на визг, но голос ее позорно дрожал, равно, как и руки. – Я…

– Молчать! – командным басом, приводящим в священный ужас прислугу, рявкнула крупногабаритная мадам. – Заткнись и слушай…

По мере того, как нежданная гостья продолжала говорить, лицо Алисы, вначале, бледное, как у трехдневной покойницы, разглаживалось, розовело и расцветало на глазах.

Бывшая мадам Смолкина принялась рьяно кивать головой и поддакивать, изображая полное согласие и готовность, следовать инструкциям своей дородной гостьи.

Приключение, наметившееся этим вечером, обещало быть весьма прибыльным и доходным.

*

…. Вальдемар Настурциевич, ничего не ведавший о визите своей супружницы к любовнице Алисе, вооружившись тремя бутылками шампанского и букетом белых роз, торопливо стукнул в двери гостиничного номера.

Новоявленная мода на видеокамеры, способные выявлять не только опасных террористов, но, и неверных мужей, безмерно раздражала его.

Пикантная выходка шаловливой любовницы с компрометирующим видео, немало развеселила стареющего ловеласа- подумаешь, невидаль! Его жену подобным не проймёшь – за долгие годы супружества, Вальдемар Настурциевич сменил немало пассий и многих из них, Светлана Романовна не только подозревала в интимной связи с супругом, но и знала, так сказать, в лицо.

Он, конечно же, заплатил жадной Алисе какую-то мелочь, но отказываться от приятного времяпровождения с бывшей мадам Смолкиной, не спешил. Привычное зло куда, как безопасней всех этих молодых, оголтелых охотниц за богатыми мужьями.

Смолкина же, не стремилась замуж за лысеющего Вальдемара, она лишь хотела вернуть своего бывшего муженька и это, более чем устраивало её нынешнего любовника.

Вальдемар Настурциевич создавал видимость, изображая из себя примерного семьянина и, по мере возможности, старался скрывать амурные приключения от своей дражайшей супруги, Светланы Романовны, в пухлых ручках которой и находились ключи от доброй половины их совместного имущества.

К его счастью, Светлану Романовну, мало что интересовало в жизни, кроме вкусной еды и крепкого сна.

В этом-то и состояла главная ошибка Вольдемара, которому Алиса радостно повизгивая и изображая неземную радость, распахнула дверь своего номера.

*

Мадемуазель Гололупенко Асмодея Имоловна, потомственная гадалка и прорицательница, ведьма Тринадцатого Ковена Судного дня, чародейка Белой и Чёрной магий, природная шаманка рода Моржового когтя и Почетный член ложи Космического братства, жаждущих контакта, братьев по разуму, вольготно расположившись на мягкой тахте, раскинув руки широко, точно осьминог, щупальца, предавалась блаженному ничегонеделанью, пребывая на лоне природы, а, точнее – на даче, вдали от толчеи и суеты большого города.

Сказать правдиво – здесь, на даче, Асмодея Имоловна, а, вернее – Агнесса Игоревна Гололупенко (фамилию она оставила прежнюю, не желая предавать светлую память почивших родителей), находилась почти на нелегальном положении, скрываясь от злобных клевретов своих недоброжелателей и конкурирующих фирм и шифровалась не хуже, чем Ленин в Разливе.

Пока ее бессменный секретарь Лялечка Ручеёк – девица невиданный красы и полного отсутствия мозгов, всеми правдами и неправдами пыталась разрулить конфликтную ситуацию, Асмодея Имоловна наслаждалась жизнью, поедая в немыслимых количествах благословенные плоды природы и дыша чистым, незагрязненным деревенским воздухом.

Эту самую дачу, равно, как и ту самую тахту, на которой, в данный момент и возлежала потомственная гадалка и прорицательница, предоставила во временное пользование своей драгоценной подруге Ангелина Козочкина – крутейшая бизнес-вумен, барракуда галантерейного дела, со стальными зубами и нервными волокнами, сотканными из титана.

В, общем – та еще Железная леди, упорно ведущая собственную компанию вперед, к, незыблемым вершинами, по заветной дорожке, вымощенной зелёными кирпичами с изображением американских президентов.

Асмодея Имоловна пользовалась безграничным доверием и расположением мадам Козочкиной и, как только у потомственной колдуньи Белой и Черной магий возникли жизненные трудности, она поспешила этим самым расположением воспользоваться.

Дача в поселке Шмургино принадлежала давно почившей бабуле бизнес-вумен и никак не была связана с именем мадемуазель Гололупенко, так что конкурентам, только и оставалось, что общаться с преданной гадалке, Лялечкой и уповать на то, что шаманка рода Моржового когтя загнется от тоски и скуки в том самом медвежьем углу, скрывающим ее от расправы.

Гололупенко не сомневалась в том, что тучи, нависшие над ее головой, развеются сами по себе – пока она тут, на лоне природы, наслаждается свежим воздухом, правоохранительные органы с которыми она исправно сотрудничала уже много лет, сделают за нее всю грязную работу и избавят несчастную мадемуазель от происков конкурирующих фирм и прочих недоброжелателей, в особенности, от некого типа, возжелавшего крови невинной гадалки.

В данный момент мадемуазель Асмодея, прелестно морщила лобик и размышляла о том, что пора бы задуматься о новом титуле для себя любимой. Как говорится – рекламы много не бывает.

Гадалка и прорицательница – это, конечно же, хорошо и звучит приятно, но вот Бокор древнего и благородного искусства зомбирования – это, вообще, круто, непонятно, но страшно и денежно!

О самом процессе зомбирования Асмодея Имоловна представление имела смутное, но не Боги горшки обжигают, справится и она. Пусть дело новое, ею пока не освоенное, но, оно обещало приличный рост доходов, а больше всего на свете Асмодея Имоловна любила пересчитывать денежные купюры и наслаждаться их приятным шелестом не меньше чем вкусной едой, красивой одеждой и прочими благами обеспеченной жизни.

Себя Асмодея Имоловна решила величать Великой Белой Мамбо-Бакор, привлекать клиентов, лучше, разумеется – мужчин, экзотическими танцами, беззубыми змеями, дымом, вонючими зельями и милой улыбкой своих белоснежных зубов, стоивших ей, в свое время, целого состояния.

Итак, в этот приятный летний день, возлежа на мягкой тахте, в глубинах яблоневого сада чужой усадьбы, перекусывая замечательным плодом, совратившим Еву с праведного пути, Асмодея Имоловна и не предполагала, что, в самом ближайшем будущем, может стать участником разнообразных, забавных и не очень, событий.

Дача Ангелины Козочкиной слегка поднадоела благородной колдунье, и она частенько созванивалась с Лялечкой, пытаясь ускорить свое триумфальное возвращение в любимый офис, к прохладе кондиционированного воздуха, голубому экрану персонального компьютера, к доверчивым, а главное, денежным, клиентам…

*

…. – Два билета на электричку, пжалста. – невнятно буркнула Марьяна в крохотное окошечко станционной кассы, опасливо озираясь по сторонам и приседая от каждого громкого звука.

Сама Марьяна за свою жизнь и свободу не боялась, но вот ее подруга, закутанная в три халата, в парике Марьяниной маман, с толстым слоем штукатурки на зарёванном личике, плывущим от несносной жары, в стильных башмаках, фасона «прощай молодость», имела все основания считать себя почти загнанной дичью.

После того, как в её квартиру ворвалась несчастная, опоенная зельем неизвестного происхождения, Сашка, пребывающая в состоянии неконтролируемой истерики, Марьяна поспешила развить бурную деятельность.

К большому сожалению Смолкина, первым же делом Марьяна решила изолировать свою любимую подругу от общества, а, общество – от нее.

Сашке угрожает опасность! Одного взгляда на жеманную Алису, Марьяне оказалось достаточно для того, чтобы понять, что ни одна полиция в мире не спасет Сашку от жадных лап этой милой мадам.

Хаотичная речь Александры, ее красноречивые жесты и страшные прогнозы бывшей мадам Смолкиной вывели Марьяну на тропу войны – она решила сражаться до конца и потому, спрятать Сашку куда подальше, засунуть ее в самый укромный уголок, туда, где никому и в голову не придет ее разыскивать.

В деревню, в глушь, в Саратов – так, кажется, было у классика?

Ни в какой Саратов Сашка, разумеется не поехала, а вот на дачу недавнего образовавшегося воздыхателя фигуристой Марьяны, того самого, якобы, алкаша Лёши, бомжеватой наружности, в этот самый момент её и транспортировали.

Лёша Завьялов, жутко стесняясь, невнятно пояснил, что на даче бывал наездами, очень редко и от того, там ныне царит запустение и почти что, разруха, на что, Марьяна, медовым голосом, ластясь к сильному плечу своего нового мужчины, пропела:

– Главное, Леха – это безопасность Сашки, а, уют – мелочи жизни и дело наживное.

Фокина, обмахиваясь пластиковым веером, зорко посматривала по сторонам – мало ли? Вдруг мстительная Смолкина уже подкрадывается к своей жертве, таща следом за собой взвод Омона?

Сама же Сашка, находясь в полной прострации, могла лишь издавать невнятные звуки, широко распахивать глаза, из которых постоянно сочилась соленая влага и широко разевать рот, словно жертва контузии.

Ею владел жуткий ужас – стоило лишь подумать о том, в какую ярость впадет её любимый Славчик, обозрев недавнее поле битвы Алисы и Александры. Да и сама Алиса – нежная, хрупкая, вся избитая крепышкой Александрой, с царапинами на красивом лице…

Саша так и видела, точно наяву, как хрупкая дамочка тянет жадные ручонки к её драгоценному Смолкину и умирающим голосом шепчет: «Спаси меня, дорогой!»

По мнению Александры, ни один мужик не смог бы устоять.

Конечно же, Смолкин поверит именно ей, своей бывшей жене и этой свидетельнице липовой, гадкой консьержке, насквозь купленной предприимчивой Алисой!

А, квартира! Квартира!

Картина жуткого разгрома бывшего семейного гнездышка Смолкиных стояла перед глазами Саши, как живая – осколки стекла, сорванные шторы, разоренная постель…

И глумливый смех нежной Алисы, обвиняющей ее, о, ужас! в грязных домогательствах!

Саша чувствовала отвращение сама к себе – какая же она глупая! Своими руками разрушила собственное счастье!

Теперь её ищет полиция, дабы примерно и показательно покарать за содеянное – Сашу схватят, посадят в жуткий «обезьянник», к ворам и проституткам, а затем, осудив, отправят в Сибирь, тайгу корчевать. Корчевать что-либо Александра совершенно не умела и рыдания от таких мыслей лишь усиливались.

Решив до конца спасать свою подругу, самоотверженная Фокина полагала, что выход из скверной ситуации может быть лишь один – переход на нелегальное положение.

Благо, этот день у нее выдался выходным – они с Алексеем намеревались культурно развлечься- поесть мороженого в кафе, прошвырнуться по магазинам, а вечером сходить на танцы в новый ночной клуб с романтичным названием «Вишенка на торте», затем, Фокина уходила в отпуск и целых две недели могла не наведываться в свой дорогой торговый центр.

За долгие две недели, как думалось Марьяне, ситуация разрешится – она обязательно отыщет способ спасти Александру от козней злобной Алисы и убедит Смолкина в полной невиновности своей подруги.

Телефон Марьяна отключила, сумки набила китайской лапшой, сухой картошкой, сахаром, крупой и энергетическими батончиками.

На первое время хватит, а там, преданный поклонник Фокиной по имени Алексей, привезет им провизию, дабы его дама сердца и её несчастная подруга не погибли голодной смертью.

Ретивый Самохин довез девушек до вокзала, вслух восхищаясь замаскированным видом Александры и, втайне посмеиваясь над его несуразностью и отправился восвояси, как сказала Марьяна – «прикрывать тылы».

Марьяна, помахивая вслед ухажеру шляпой, реквизированной у этого самого ухажера, шмыгнула носом и решительно двинулась к зданию железнодорожного вокзала, таща на буксире, обряженную в три халата, Александру.

Билеты, наконец-то, были куплены и, шарахаясь от подозрительного взгляда охранника, девушки, чувствующие себя, то ли беглянками, то ли, шпионками, постарались незаметно ускользнуть на перрон, дабы не прозевать нужную электричку.

Марьяна подозревала всех и каждого во враждебных намерениях – и того, высокого, сухопарого мужчину, в шляпе и очках – чего пялится на них, спрашивается? Мало ли, по какой причине девушка может разрисовать косметикой свое лицо и стать похожей на индейца-команча, ступившего на тропу войны? Или же, как не подозревать вон ту, любопытную даму, под зонтиком, щурившую глаза на солнце и не спешащую спрятать их под темными очками. А, вдруг как, она и есть соглядатай несносной Алисы? Подсыл? Шпион, призванный дабы выследить Сашку и разоблачить ее хитрую маскировку? И тот молодой человек, в форме охранника – не слишком ли он молод для службы? Чего он так пристально высматривает за, приглянувшейся им, колонной? Да, они девушки скромные и очень сильно робеют под пристальными взглядами мужчин, пусть взгляды эти и принадлежат такому прыщавому молокососу, как этот служака!

Но, не тут-то было – не на шутку заинтригованный охранник, поигрывая толстой дубинкой в руках, решительным шагом направился к парочке подозрительных девиц.

Александра, тоскливыми глазами наблюдая за приближающимся стражем порядка, была готова выть в голос, проклиная собственную несчастливую звезду.

Марьяна же, гордо выставив вперед бюст пятого размера, обтянутый розовой майкой со стразами, воинственно приподняла подбородок, растянув вишнёвые губы в хищной улыбке.

Максимилиан Антонович Перепёлкин сегодняшним ясным утром своего первого рабочего дня, заступил на первое, самое ответственное дежурство.

На работу его устроила мама – деятельная женщина со связями, уставшая от того, что её великовозрастный сынок проводит всё свое свободное время за экраном компьютера, играя в игры или же, смотря бесконечные сериалы.

Поскольку сыночка так и не удосужился получить какого-нибудь достойного образования, гарантирующего ему приличную профессию, заботливая маман удачно впихнула чадо на курсы охранников и озаботилась тем, чтобы ребенок их благополучно закончил.

Полюбовавшись на свою кровиночку, обряженную в форму, мамочка умиленно промокнула глаза платочком и, собрав сынуле калорийный «перекус», отправила новоявленного охранника в большую жизнь.

Максимилиан Антонович Перепёлкин неимоверно гордился своей новой, ответственной должностью и, от того чувствовал себя оскорбленным в своих самых лучших чувствах, узнав о том, что, более зрелые коллеги, называют, таких как он, новичков, совсем еще зелеными лопухами. Прозвище «лопух зелёный» Перепёлкину казалось донельзя обидным и даже оскорбительным и, если остальные «зеленые лопухи» плевать хотели на насмешливых «стариков», тянущих лямку не первый год, то Максимилиан горел желанием доказать всем и каждому, что он вовсе не лопух, а парень героический и вполне способен заткнуть за пояс всех Джеймсов Бондов и Человеков-пауков, вместе взятых.

Но, больше всего на свете Максимилиану хотелось поймать террориста с огромным рюкзаком за спиной, в котором, уютно устроившись, громко тикала, отбивая последние мгновения до взрыва, атомная бомба.

Так и виделось бравому охраннику, что он, весь из себя героический малый, бросается грудью на кровожадного гада, отправляя того в продолжительный отдых ударом ноги, обутой в тяжелый шнурованный ботинок, именуемый волнительным словом «берц», а затем, дрожащими руками, в самый последний момент, перерезает острым ножом красный провод, останавливая адскую машину. И становится героем!!!

Почему бы и нет???

Именно так поступали герои боевиков, столь любимых Максимилианом.

И имя у него особенное – Максимилиан, а не какой-то там простецкий Максимка или же, убогий Макс – урезанный и сокращенный.

Максимилианами обзывали императоров, принцев и прочую голубую кровь.

А, ведь он, Максимилиан, ничуть не хуже других и любой подвиг, даже самый доблестный, ему по плечу.

Вот и те, две растрепанные девицы показались ему очень даже подозрительными. Рюкзака у них, правда, с собой не наблюдалось, но объёмная клетчатая сумка, набитая неизвестно чем, имелась и наводила на ужасные подозрения – а, вдруг в ней хранится что-то незаконное и опасное для живых организмов.

«Я всех спасу! – твердо решил Максимилиан и решительно направился к подозрительным девицам, жмущимся у колонны. – Может быть, меня даже наградят. Посмертно!»

Приметив бравого охранника, затянутого в новую, тщательно выглаженную форму, Александра запаниковала и сникла, почти повиснув на могучем плече подруги.

– Чего надо? – хмуро спросила Фокина у прыщавого юнца, строившего из себя Джеймса Бонда. – У нас с документами все в порядке, и прописка местная имеется.

Максимилиан слегка приуныл – и, правда – девчонки показывали свои документы в кассе, а сегодня там дежурила Маргарита Васильевна, которая на этом деле собаку съела. У неё – глаз-алмаз, не проведешь! Ему, Максимилиану, до Маргариты Васильевны, как до Китая пехом.

И он, как ему показалось, решил применить самую хитрую тактику, прикинувшись полным недотепой и лаптем.

– У вас что-то случилось, девочки? Не стесняйтесь, говорите – помогу, чем смогу.

Александра, точно загипнотизированная удавом зайчиха, уставилась в бескорыстные глаза молодого охранника. Глаза горели энтузиазмом и производственным рвением. Таким глазам невозможно было соврать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.