Ланиус Андрей
Дело было в Зубовке

Натуральное свинство!

Примерно в 12-летнем возрасте меня отправили на летние каникулы к родственникам отца – в большое село Зубовка, что под Миргородом.

В один из первых же дней мой двоюродный брат Мыкола, с которым мы сдружились сразу и навсегда, предложил мне поучаствовать в специфической забаве – скачках на свиньях.

– Разве на свиньях ездят? – удивился я.

– Ого! – воскликнул он и добавил: – Вот увидишь! (Ось побачишь!)

Извилистой тропкой мы обогнули сельскую околицу и вышли к широкой лужайке, за которой метрах так в двухстах виднелась свиноферма. А прямо перед нами нежились на солнышке десятка три колхозных свиней. Одни из них что-то выискивали среди зеленых кочек, другие – мирно почивали на травке, похрюкивая от удовольствия.

К своему удивлению, я узнал, что в летний период свиней выгоняют на пастбище точно так же, как коров. Но пастух-свинопас свиньям не нужен. Они не такие любопытные, как коровы, и далеко не уходят.

Некоторое время Мыкола придирчиво разглядывал невозмутимых хрюшек, затем указал на двух самых крупных. После чего на смеси украинского и русского растолковал мне правила объездки этих существ. Правила были простые: садись свинье на спину и держись покрепче, а уж поскачет она сама.

К нашему появлению свинячья компания отнеслась без малейшей тревоги.

Некоторое время я изучал монументальные формы «моей» хрюшки, стоя сбоку от нее. Это была матерая свиноматка весом, думаю, далеко за полтора центнера. Ее мощный розовый загривок, покрытый белесой щетиной, переходил в бочкообразную неохватную спину, заканчивающуюся забавным хвостиком-колечком. На такой спине запросто можно было играть в футбол. Настольный, разумеется. Но неужели эта неповоротливая толстуха способна бегать?

– Давай! – донесся до меня звонкий призыв Мыколы.

Изловчившись, я в секунду уселся на хрюшку.

То, что произошло следом, не поддается никакому описанию.

Неповоротливая жирная бочка мгновенно превратилась в сгусток энергии. Она помчалась с места по прямой со скоростью курьерского поезда. Дух захватывало, по спине пробегал холодок. Тряски не ощущалось, ее гасила мощная жировая масса.

Сбоку от меня параллельным курсом несся на своей свинье Мыкола, победно размахивая в воздухе рукой:

– Теперь ты видишь?!

Да, это были настоящие скачки!

Вот только финиш у них оказался подмоченным.

Моя свинья домчала меня до центра широкой желтоватой лужи и остановилась, как вкопанная. Лужа имела под собой навозное основание. Едва я понял это, как хрюшка повалилась набок, искупав меня с головы до ног.

Боковым зрением я заметил Мыколу, который барахтался неподалеку в этой же луже, ловко сброшенный в нее своей «скакуньей».

Вот это, называется, покатались!

Мыкола провел меня в соседнюю рощицу. Здесь, у ручья, мы провели себя в относительный порядок, кое-как почистили одежду.

Обсудив между делом ситуацию, мы пришли к выводу, что свиньи всё же сообразительные и находчивые существа, и что больше на хрюшках мы не будем кататься никогда.

Сигара над хутором

Полтавщина – один из тех немногих регионов современной Украины, где залегают месторождения нефти и газа (Радченковское, Сагайдакское, Машевское, Новогригорьевское и другие), хотя и довольно скромные по мировым меркам. И всё же силуэт нефтяной вышки на фоне пшеничного поля или вишневых садов вовсе не редкость для этой плодородной, лесостепной области.

Нефть, в частности, добывают и в знаменитых гоголевских местах – между городом Миргород и поселком Великие Сорочинцы.

На одной из вышек вблизи Миргорода работал буровым мастером Виктор Мелешко. Именно там он наблюдал явление, которое навело его на парадоксальные выводы.

Вот о чем рассказал буровой мастер.

– К востоку от Миргорода проходит шлях на Великие Сорочинцы, где ежегодно собираются шумные ярмарки. Местность здесь представляет собой волнистую равнину, которая широкими террасами полого снижается на юго-запад. Нередко встречаются глубокие яры и балки, особенно вдоль извивов небольших рек. Кое-где поднимаются не очень-то высокие холмы, но с каждого из них видать далеко окрест.

На одном из таких холмов стояла наша вышка, а несколько в стороне, в низинке, раскинулось небольшое село, скорее, хутор, название которого не задержалось в моей памяти. Сразу же за хутором поднимался другой холм, на вершине которого рос одинокий тополь.

Был теплый осенний вечер. Солнце еще не скрылось за горизонтом, но всё небо было обложено какими-то рваными темными тучами, отчего сумерки казались гуще. И всё же в тучах оставались просветы, сквозь которые иногда пробивались солнечные лучи, как бы не желавшие уходить на покой.

Я как раз закончил вахту и возвращался в наш вагончик, который стоял на краю хутора возле небольшого, заросшего камышом пруда.

Отсюда, с холма, передо мной открывалась широкая панорама. Я видел не только шлях, по которому пробегали, будто игрушечные, автомобили, но и дальние села, расположенные в трех-четырех километрах по ту сторону шляха.

Да, вот что еще важно отметить. Воздух был какой-то неподвижный. Ни ветерка не ощущалось в природе. Рваные тучи, что висели у меня над головой, как бы замерли в оцепенении.

Наверное, именно поэтому мне бросилось в глаза, когда одна из туч, что висела над хутором, вдруг сама собой пришла в движение.

Почти одновременно я отметил, что одна из машин свернула со шляха на проселок, ведущий к нашему хутору. Я узнал уазик нашего старшего механика Григория Совы, который жил в Миргороде, но часто приезжал сюда с ночевкой к своим родственникам. Если бы не этот приезд механика, то я так бы и не сделал своего открытия.

Впрочем, не буду забегать вперед.

В следующую минуту я уже забыл про Сову, потому что в небе над хутором начались настоящие чудеса. Я вдруг понял, что движущаяся туча имеет совершенно правильную форму. Пожалуй, вернее всего ее можно назвать утолщенной сигарой. Вот только размером эта “сигара” была с ангар.

И еще: это образование двигалось вовсе не так, как обычно движутся тучи, то есть, не параллельно земле, а как бы беззвучно скользя по крутой траектории вниз, куда-то за холм с одиноким тополем, туда, где темнела полоска небольшого леса.

Воздух сгустился уже настолько, что контуры предметов сделались размытыми. Но вот какая странность: очертания “сигары” я видел совершенно четко.

А затем и вовсе произошло невероятное.

Вдоль осевой линии “сигары” вспыхнули огни правильной круглой формы, десятки огней, причем в своей совокупности они образовывали некий геометрический узор. Теперь объект, казавшийся мне ранее плоским, как бы приобрел объем, и я понял, что в действительности вижу перед собой летательный аппарат, определенно внеземного происхождения, учитывая его гигантские размеры.

Очевидно, я потерял представление о времени. Страха, ощущения опасности не было.

Огни на корпусе НЛО вспыхнули еще несколько раз, будто посылая кому-то сигнал, и погасли. Вместе с ними растворился в небесной черноте и сам аппарат. Наверху не было видно ни звездочки.

Зато уазик механика был уже совсем рядом. Вот машина затормозила, и Сова выскочил на проселок. Судя по взволнованному виду Григория, он тоже всё видел. Да и как же могло быть иначе, если холм с одиноким тополем возвышался перед ним прямо по курсу!

Я порадовался: слава богу, нашелся еще один очевидец, который сможет подтвердить мои наблюдения!

Но едва мы начали обмен мнениями, как сложилось впечатление, будто мы говорим о разных вещах!

Григорий Сова утверждал, что видел реактивный самолет, который со свистом пикировал на холм! Самолет этот, по его словам, был совсем небольшим, правда, имел какую-то странную форму и ярко сверкал, словно золотой! За ним тянулся искрящийся шлейф пламени, из которого словно бы вылетали в разные стороны огненные стрела. А главное, самолет свистел так тонко и пронзительно, что у него, Совы, пульс мигом подскочил вдвое! Механик ждал, что вот-вот раздастся взрыв, но буквально в нескольких метрах от земли самолет исчез, словно его и не было вовсе. Прекратился и свист.

Слушая Григория, я подумал было, что, возможно, в вечернем небе одновременно появились два внеземных объекта, и мы, каждый со своей стороны, наблюдали за разными явлениями?

Но от этой версии пришлось тут же отказаться. Ибо холм с одиноким тополем на вершине был во всей округе только один. А Сова утверждал, что золотой самолет пикировал именно на этот холм!

Я мог бы понять, если бы наши наблюдения отличались в деталях, но сходились бы в главном. Но в том-то и штука, что отличие было во всём, по всем параметрам! Я видел “сигару”, которая абсолютно бесшумно скользила к земле, а он видел пикирующий и надрывно свистящий золотой самолет, разбрасывающий огненные стрелы! Ну, что тут может быть общего?

Я вообще не слышал никакого свиста, хотя со слухом у меня всё в порядке.

Сказать по правде, в тот вечер мы с механиком едва не рассорились, ведь каждый готов был горячо отстаивать именно свою версию.

Вот вам загадка: мы с Совой смотрели на один и тот же холм, находясь неподалеку друг от друга, но видели совершенно разные картинки.

Поддается ли этот феномен мало-мальски логическому объяснению?

В тот же вечер я обошел все дворы хутора и поговорил со многими его обитателями.

Вы удивитесь, но ни один из хуторян не видел и не слышал ничего необычного. Люди отвечали, что были заняты традиционными вечерними работами по хозяйству, и отвлекаться на постороннее им было просто некогда.

Позднее я говорил с жителями окрестных сел, но результат остался прежним. Других свидетелей странного происшествия в вечернем небе я так и не нашел.

Однако же, всё перечисленное привело меня, в конце концов, к неожиданному выводу.

Я уверен, что объект над холмом был. И в том, что мы с Совой увидели его по-разному, есть своя логика.

Я полагаю, пришельцы умеют влиять на мир наших чувств, умеют внушать нам самые разнообразные образы и ассоциации. Они умеют устраивать так, чтобы мы, земляне, видели один и тот же предмет, одно и то же событие по-разному.

Зачем они это делают?

Да по очень простой причине! Чтобы у нас, людей, не было согласия относительно достоверности увиденного. А когда согласия нет, то и само явление кажется сомнительным.

Полагаю также, что пилоты НЛО умеют “стирать” из человеческой памяти “излишнюю”, на их взгляд, информацию. Только этим я объясняю странную пассивность хуторян, которые в обычной обстановке отличались острой наблюдательностью и любопытством.

И лишь нам с Григорием Совой пришельцы оставили по каким-то причинам память о своем появлении.

Впрочем, нельзя исключить, что инопланетяне проводили некий таинственный эксперимент, смысл которого заключался в чем-то совершенно другом.

Пропавший ветряк

Еще каких-нибудь 45-50 лет назад непременной деталью сельского пейзажа Полтавщины были ветряные мельницы – ветряки. В какой бы уголок этой благодатной земли ни привела дорога, повсюду можно было увидеть машущих крыльями степных великанов. Ветряки обычно ставили за околицей, в чистом поле, на возвышенности, чтобы ничто не мешало им улавливать малейшие дуновения ветра.

В большом и зажиточном селе З., расположенном в Миргородском районе, в знаменитых гоголевских местах, было два ветряка. Оба стояли рядышком, но с небольшим уступом друг от друга. Когда-то от деревенской околицы их отделяла полоса пологого поля, которое обычно засевали горохом. Но постепенно, год за годом, этой полосой завладевало расширявшееся сельское кладбище, отрезавшее, наконец, З. от ветряков.

Впрочем, особых неудобств такое соседство поначалу не причиняло. В обход кладбища к ветрякам вела целая сеть грунтовых дорог, а неподалеку проходило асфальтированное шоссе на районный центр, так что возить зерно на помол можно было без помех в любую погоду.

Следует заметить, что ветряки были не одногодками. К моменту описываемых событий один из них совсем обветшал, элементы его крыльев разболтались и при вращении издавали не только характерный скрип, но и похлопывание. Второй ветряк был построен позднее, причем так удачно и из такого хорошего дерева, что и спустя десятилетия казался почти новым. И всё же в его механизме был какой-то изъян, вследствие которого при сильном ветре трущиеся части издавали звуки, напоминающие протяжный вой.

Оба ветряка являлись колхозной собственностью. Каждой весной местные умельцы чинили их, заменяли отдельные мелкие части.

Ветряки, словно откликаясь на заботу, исправно несли свою службу.

На рубеже 60-х в городе построили элеватор и современную мельницу. Возить зерно из колхозов стали туда. Сельские ветряки остались без работы. На колхозном собрании решили разобрать эти сооружения за ненадобностью, а материал использовать для постройки нового свинарника. Но поскольку вскоре нашлись более неотложные дела, то разборку ветряков перенесли на следующий год. Пока же на них навесили огромные амбарные замки, а крылья застопорили.

На следующий год разобрать ветряки тоже не удалось. Опять нашлись дела поважнее. Постепенно сельские власти начали забывать про ветряки, тем более, что располагались те на отшибе, среди клина непахотной земли. К тому же кладбищенские деревья вымахали такими высокими, что целиком заслоняли собой обоих степных великанов, оставшихся не у дел.

Лишь пастух дед Опанас, который пас деревенское стадо в пойме реки, каждый день прогонял подопечных буренок в виду ветряков и кланялся тем по старой привычке.

Зато слышали этих ветряков на селе многие. Особенно в безлунные, ветреные ночи. За кладбищем раздавались скрипы и похлопывания, сопровождаемые жутковатым воем. Старые люди крестились, недоумевая: откуда взялись эти звуки, если механизмы ветряков давно застопорены? Рассказывали, ссылаясь на какого-нибудь отсутствующего очевидца, будто тот видел собственными глазами, как темной ночью вокруг ветряков водили свои хороводы известные существа с рогами и копытами. В компании с ними бесновались ведьмы на метлах, а также восставшие из могил мертвецы. Вся эта нечисть убирала стопоры, и ветряки начинали вращаться с бешеной скоростью, производя те самые пугающие звуки.

Местные активисты язвительно высмеивали эти невежественные байки. Объясняли же происхождение ночных звуков так: ветряки не ремонтировались уже много лет, поэтому пазы рассохлись, шипы отошли, вот доски и стучат друг о дружку.

Какой-то смельчак вызвался даже провести ночь у ветряков и доказать, что никакой нечистой силы не существует, но его отговорили от этой затеи.

А ветряки так и продолжали стучать и выть по ночам, словно живые.

На очередном колхозном собрании постановили снести оба ветряка в этом же году, как только будет собран урожай. Но тут вмешались непредвиденные обстоятельства.

Ранним августовским утром дед Опанас погнал, как всегда, стадо на пастбище. Обогнул со своими буренками угол кладбища, бросил взгляд на пригорок и… обомлел. На плоской макушке стоял только один ветряк! Второй исчез!

Что за диво такое?! Еще вчера оба ветряка стояли на своих местах, друг за дружкой, а сегодня остался только один! Видать, недаром отсюда всю ночь доносились странные звуки и даже неясные голоса: не иначе, нечисть справляла свой шабаш!

Это было настолько необычно, что дед Опанас, перекрестившись, повернул стадо обратно, чтобы немедленно поделиться с односельчанами удивительной новостью. И вот, может, впервые за сто, а то и двести лет, стадо появилось на сельских улицах в неурочный час. Это само по себе тоже было так необычно, что все, кто еще не выехал в поле, высыпали из хат на дорогу, включая стариков и малых детей.

Выслушав сбивчивый рассказ пастуха, веря и не веря, люди всей громадой двинулись за околицу.

И точно! Ветряк, тот, что покрепче, исчез! Пропал! Пропал вместе с крыльями, обшивкой, жерновами и даже амбарным замком! А на его месте образовалась подозрительного вида яма, заполненная темной водой.

Некоторое время царило гробовое молчание. Затем люди заговорили, все разом. Опять пошли толки о происках нечистой силы, о том, что надо, дескать, пригласить из городской церкви священника, хотя бы и тайно от властей, пусть он совершит обряд очищения.

Но многие возражали, аргументируя тем, что на дворе стоит новое время, вон уже слетали в космос первые космонавты, доказав, что там, наверху, нет никаких ангелов. А раз нет ангелов, то нет и нечистой силы! И вообще, всё на свете имеет научное объяснение, надо только найти правильный метод.

Может, ветряк попросту провалился в подземную пустоту? Очень даже обычное явление!

Подъехавший вскоре председатель колхоза – голова – поддержал эту мысль и развил ее. Да, сказал он, всё на свете имеет научное объяснение. Все вы знаете, что у нас на Полтавщине добывают нефть, выкачивая ее из-под земли. В результате образуются подземные пустоты. Вот в соседнем районе недавно провалился под землю жилой дом. Люди еле успели выскочить. Подземная пустота! А у нас, слава богу, провалился никому не нужный ветряк, избавив нас от лишней мороки. Видите эту темную воду? Нефть, не иначе! Далее голова пообещал, что сегодня же или, на крайний случай, завтра он пошлет запрос ученым людям, пусть они приедут и разберутся, что же здесь произошло на самом деле. А пока, напомнил голова, надо идти в поле убирать буряк!

Несколько успокоившись, люди разошлись по работам. Дед Опанас погнал коров к пойме реки, то и дело оглядываясь на осиротевший холм.

…Ученые люди так и не приехали в З. А, может, голова забыл о своем обещании. Но после уборки урожая разобрали и оставшийся ветряк, а это место на следующий год засеяли горохом. Тракторист Мыкола пахал с большой опаской, ожидая, что вот-вот провалится сквозь землю. Но обошлось.

Однако люди долго еще шептались между собой о том, что в глубине холма, не иначе, обосновалась подземная нечисть, и теперь жди беды.

Неожиданное, но строго реалистическое объяснение дал этому случаю уже в наши дни строитель с многолетним стажем Вадим Анатольевич Шабалин.

Вот его комментарий:

– Действительно, на рубеже 60-х годов ветряки, как мельницы, отжили своё, и их начали демонтировать повсеместно в нашей бывшей единой стране. В том числе, и на Полтавщине.