Виктория Цветаева
В плену МОНСТРА

Глава 1.

Весна, конец марта 2006 год.

– ПРИВЕТ, – прочитала я короткое смс с незнакомого номера, в своём стареньком кнопочном сотовом телефоне.

– Привет, – сразу напечатала я, ответив приветствием на приветствие. – А это кто?

– ТВОЯ СУДЬБА… – пришёл ещё более странный ответ.

Это что ещё за шутки такие, и кто их вздумал со мной шутить?

– Кто вы и что хотите? – задала я вполне резонный вопрос этому странному собеседнику, который напугал меня до чёртиков.

– ТЕБЯ…

– Вы белены с раннего утра случайно не объелись? Откуда у вас мой номер телефона? – уже не совсем вежливо выстукивала я вопрос, дрожа от гнева.

– ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ МНЕ! – снова пришёл неадекватный ответ.

– Как я вообще могу кому-то принадлежать, я что, вещь что ли? – проговорила я вслух, стоя с открытым ртом.

Несколько раз я перечитала эту странную переписку, но так ничего и не поняла, ни кто это пишет, ни зачем, ни какую цель преследует. Больше мне не написали ни слова, и я выдохнула от облегчения. Всё это совсем мне не нравилось и попахивало каким-то преследованием. Что делать, может, поменять номер? И тут до меня доходит, что меня даже по имени не назвали, скорее всего ошиблись номером. Вот я даю, а уже испугаться успела! Фух, отлегло у меня сразу от сердца, и я принялась дальше работать. Время близилось к обеденному перерыву, а дел у меня намечено непочатый край. Хотя, судя по моему опыту их и за всю жизнь не переделать. Только выполнишь одну задачу, любимое начальство тебе нарежет новых штук десять, так что можно не спешить. Хотя если честно я перфекционист и люблю и свою работу, и её идеальное исполнение, другое дело выполнять её по указке и не так тщательно, как нужно мне…

С утра у меня простого библиотекаря нашего областного педуниверситета день не задался, и всё пошло наперекосяк. Думаю, у каждого в жизни случаются такие дни, и это я не о плохом настроении или когда встал не с той ноги. Я о таких днях, когда мелкие неприятности сыпятся, как из ведра, и ты только успеваешь пальцы загибать и говоришь:

– Сегодня точно не мой день!

И действительно это верная фраза, ведь в мире столько людей и всем не повезти не может, значит у кого-то сегодня самый лучший день за долгое время, но не у меня… Я обычная девушка и не являюсь исключением из правил. Сначала я не услышала будильник и проспала, что бывает крайне редко, ведь я была очень дисциплинированная и опоздания у меня под строжайшим запретом. То ли в это утро будильник не звенел, то ли я его во сне выключила, уже не имеет значения, главное то, что я нарушила свою практически самую главную заповедь – не подводить других, даже ценой собственного комфорта и благополучия!

– Катастрофа! – первое, что я сказала, когда открыла глаза и взглянула на часы, которые оповещали о конкретном опоздании.

Восемь часов тридцать минут, в это время я должна уже идти выполнять заказы. Со скоростью самой шустрой белки я умылась, почистила зубы и надела первое, что попалось мне под руку, мятое, не мятое, уже неважно, там могу рабочий халат на себя накинуть, если что. Главное в этом вопросе, чтобы не грязное, хотя с моей педантичностью вряд ли в моём шкафу могла заваляться нечистая вещь, думала я, напяливая на себя вязанное чёрное платье до колена. Смотреть на себя в зеркало было некогда, да и зачем, косметикой я всё равно практически не пользовалась, а если будет бледный вид, на работе немного подкрашусь. На ходу запрыгнув в пальто и сапоги на низком каблуке, я стрелой полетела на работу, не распрямляя ни ног, ни спины.

– Ну и неделька началась, – бурчала я всю дорогу про себя, пока бежала по улице буквально на полусогнутых, благо от моей общаги до учебного корпуса всего десять минут ходьбы.

Было моё не самое любимое время года – ранняя весна, конец марта. Этот месяц не дарил никакого удовольствия и ещё больше усиливал моё плохое настроение, раздражая своей слякотью и сыростью, когда ещё по зимнему прохладно, а весной еще не пахнет, да и пованивает иногда оттаявшими «сюрпризами» собачников ….

Начала неосмотрительно переходить одну единственную дорогу, и тут же со мной случился казус. Ну да, Вероника, ты ещё тот везунчик! Какой-то лихой козёл не только не сбавил скорость перед пешеходным переходом, а дал газу, в итоге окатив меня водой и грязью чуть ли не с ног до головы. Сколько раз давала себе зарок не подходить близко к дороге, ничему меня жизнь не учит! Так и пришла на работу, как грязная хрюшка, ругая себя за опоздание и невнимательность, хорошо хоть не упала нигде, со мной и такое бывает. Стараюсь всегда и во всём искать позитив – это моё жизненное кредо! У меня с детства была одна бодрялка, которую я сама себе придумала:

«Не хандрить и не сдаваться, только солнцу улыбаться!»

И когда у меня случались такие происшествия, как сегодня, а случались они всё-таки регулярно, я всегда повторяла этот девиз и настроение поднималось пусть и не до отметки максимум, но жить можно и даже иногда получается улыбаться. Если я упала и ударила ногу, то вставала и говорила «Слава Богу, что не голову!» Если ломала руку, то говорила не менее поэтично «Слава Богу, что не шею!» Это реально помогает и мне всегда становилось легче.

От начальства влетело, как без этого, работа у них такая нас отсчитывать и призывать к дисциплине и порядку. Сама виновата, поэтому стояла, как провинившаяся девочка-школьница, слушала и молча кивала головой, со всем соглашаясь. Человек я была миролюбивый, да и Галина Михайловна знала, что я добросовестный работник и такие опоздания скорее исключение из правил, чем норма, поэтому долго меня не мучили и отпустили с миром через пару минут нотаций, причитаний и лекций на тему, как нужно относиться к своим служебным обязанностям.

Сегодня был понедельник и дел было немерено. Сняв с себя пальто, я убедилась, что оно чистое и не пострадало после дорожного происшествия. Сильно досталось сапогам, которые по колено были в грязи, но это дело поправимое и не криминальное, а пальто почистим. Как же я любила свою работу и за два выходных безумно соскучилась по огромным до потолка стеллажам с книгами. Для кого-то, может быть, моя профессия покажется скучной и неинтересной, но я её обожала и трепетно относилась к каждой книге. Фонды были разбросаны по всему зданию, где большая часть литературы находилась не здесь, где выдавали книги, а внизу, в так называемом подвальном помещении, или просто в подвале, как мы с коллегами его называли. Оттуда книги наверх перемещали на специальном подъемнике, чтобы по лестнице не нести такие тяжести.

Раз в неделю я спускалась вниз в этот обширный фонд, который состоял из нескольких огромных комнат, заполненный учебниками и научной литературой до самого потолка, что нужно было брать стремянку, так высоко приходилось подниматься. Что я делала там? Не только заказы, но и обеспыливала каждую книжечку, стирая и с них скопившуюся пыль, и с полок, на которых стояли эти редкие издания. Что я чувствовала каждый раз в этот момент: трепет, восхищение и преклонение перед этим человеком, который написал это историческое полотно. Это прикосновение к истории и её таинствам делало мою жизнь интересной и я, бывало, даже зачитывалась каким-либо изданием прям там на месте, а то и забирала домой, чтобы просветиться на ту или иную тему, которая меня заинтересовала, будь то психология, или история, неважно…

Эти странные смс-ки как раз и застали меня в подвале на самом верху, где я лавировала, стоя на стремянке под потолком. Здесь было светло, но освещение было искусственным, только от ламп дневного света. Окон не было, ведь я находилась на два этажа внизу под землёй. Сейчас мне реально было жутко и страшно, что я непроизвольно обхватила себя руками и стала озираться по сторонам. Ощущение было такое, что за мной следят, хотя это бред сумасшедшей, этого человека здесь быть не может.

– Всё нормально, тут никого нет… – сказала я вслух, с трудом переборов свой страх.

Отбросив глупые мысли подальше, я приступила к работе, решив пока не смотреть в телефон. И только дрожь стала отступать, как он вновь брякнул. Меня затрясло с новой силой. Медленно протянула руку в карман халата и достала аппарат. Пальцы мои дрогнули, и я чуть не уронила его вниз, когда прочитала следующее:

– Я ВИЖУ ТЕБЯ… Я НАШЁЛ ТЕБЯ… – крупными буквами высвечивались эти слова на крошечном экране моего телефона.

В глазах поплыло…, страх сковал всё тело…, меня никогда ещё так не пугали в моей жизни… Так и стояла я на этой стремянке с ужасом на лице, не в силах пошевелиться.

– Не понимаю, что всё это значит…, – дрожали руки, отчего дрожал телефон, дрожали ноги, отчего стремянка уже шаталась из стороны в сторону, угрожая мне всем своим видом на уж точно не мягкое падение.

Если я сейчас же не сделаю попытку слезть, мне никакие мои бодрялочки уже не помогут, перекос шеи обеспечен с последующим летальным исходом в том числе.

– С тобой всё в порядке? – добила меня Оксана своим вопросом, выскочив из-за стеллажа, как чёрт из табакерки, что я закричала и подпрыгнула на месте, не ожидая никого здесь увидеть, а услышать тем более.

Шаг… ещё шаг… и спасительный пол под моими ногами, которые теперь тряслись ещё сильнее.

– Оксан, ты с ума сошла?! Нельзя же так подкрадываться незаметно и пугать! – выдохнула я, приложив руку груди, пытаясь унять дрожь в сердце, которое билось сильно, эхом отзываясь в ушах и голове. Да что за день такой!

– С тобой всё в порядке, Ника? – снова повторила она свой вопрос, что я посмотрела на неё изучающе.

Может, я сплю и мне снится сон? Оксана тоже какая-то странная, на робота больше похожа, чем на человека: стоит, не двигается, задаёт одни и те же вопросы, только и делает, что ресницами хлопает и рот приоткрыла, как будто перед ней не я, а человек другой инопланетной расы, у которого вместо двух, три глаза нарисовалось.

– Оксан, это у тебя все в порядке? Отомри! Ты что застыла и рот открыла, у меня что за этот час, что мы не виделись, рога выросли или копыта? – немного отошла я от всего, что недавно со мной произошло.

– Ты белая, как эта стена за тобой, ты точно не заболела? – на полном серьёзе спрашивала она меня, что мне стало смешно.

– Оксана, ты точно сегодня сама здорова? Я всегда бледная, забыла? Тип кожи такой, я редко краснею, – напомнила я ей о своей особенности, на что она сразу стала собой и хмыкнула с наигранной обидой в голосе.

– Ну да, ну да, как же я забыла, у вас же, леди, аристократическая бледность, мне бы так, а то даже летом приду, а мне всегда с порога вопрос «Оксана, там что так холодно, у тебя щеки такие красные?» Да нет, блин, тип кожи такой! Так что не зазнавайся, я тоже хочу бледненькую кожу! – надула губы Оксана, вызвав только улыбку на моем лице.

Она была слегка полноватая, низкого роста с короткой стрижкой, с огненно-рыжими прямыми волосами на голове и такими же яркими конопушками на переносице, особенно сейчас весной, где их заметно прибавилось. Я обожала её милую мордашку, особенно когда она надувала губки. Всё это вкупе создавало немного комичный образ, что вызывало всегда не просто улыбку на моём лице, а смех, но не потому что мне хотелось её обсмеять или обидеть, а наоборот, так сильно её любила и дорожила нашей дружбой. Вот кто ещё всегда поднимал мне настроение. Я дала ей прозвище «моё рыжее солнышко», ей нравилось, и Оксана совсем не была против, когда я её так называла, а я не могла удержаться от умиления, когда смотрела на неё.

– Ты вообще что здесь забыла? Кто тебя с выдачи выпустил? – удивилась я, если только Марина сама её сюда не отправила.

Марина Кривченко, старший наш библиотекарь, была очень строгая и следила за всеми в буквальном смысле этого слова. «Наша королева», как мы её окрестили, которая отличалась очень гордой осанкой. Она всегда не шла, а вышагивала с высоко поднятой головой, считая себя умнее и лучше всех вокруг.

– Пришла преподаватель с кафедры Отечественной истории и дала вот целый список научных книг, а у нас ты же знаешь все преподы в приоритете, сразу руки в ноги и бежать с улыбкой на лице, – бурчала Оксана, набирая нужны издания по списку. – Там Света и Марина сейчас, так что есть кому, не волнуйся, без книг твои любимые студенты не останутся, – уколола она меня, причём за дело.

Я всегда чуть ли не каждый заказ бегу делать, хотя многие, в том числе и сама Оксана, набирают стопочку, а потом в течение часа делают, а студенты ждут. Я так не могла, особенно если просят срочно. Отказать не в моем характере, тем более это моя работа, и я за это деньги получаю. По мне или работать на совесть, по справедливости отрабатывая свой хлеб, или не работать вообще.

– Не преувеличивай, не так уж я и расшибаюсь, просто делаю своё дело по совести….

– Ну-ну, только получаем мы копейки и тебе за твой альтруизм доплачивать никто не будет. И вообще, – не дала мне она и рта больше раскрыть, – от работы кони дохнут, ты видела время, обед скоро, давай свои причиндалы в виде ведра и тряпки в руки, а руки в ноги и бегом наверх! Голодной опять не будешь ходить, пойдёшь со мной в столовую, и это не обсуждается!

Я только кивнула, соглашаясь с ней. Лучше не спорить в такие моменты, а согласиться молча, мне Оксану никогда не переговорить. Да и зачем, сама собиралась туда сегодня. Редко когда хожу в столовую, в основном с собой еду беру, йогурт или яблоко, а потом голодная весь день хожу, что шатает из стороны в сторону, в этом подруга попала в точку.

– Пойдём, я не против, с утра опоздала и даже кофе не попила. Живот, если честно, от голода уже давно сводит, – и тут же мой желудок оповестил нас громким урчанием, что нам стало весело, и эти странные, пугающие меня смс-ки вылетели из моей головы, ненадолго вернув прежнюю уверенность….

Глава 2.

Наша столовая всегда была наполнена шумом голосов и звоном тарелок, где толпы студентов сменяли такие же вереницы сотрудников и преподавателей, и неизвестно кого из них было больше. Кормили здесь, даже очень вкусно, как-то по-домашнему что ли, и недорого, что немаловажно для моего нетолстого кошелька.

Ходила я сюда редко, в основном брала еду с собой и ела прям на работе. В отделе, среди книг, в самом дальнем углу у окна, у нас была импровизированная кухня, где стоял небольшой столик со стульями и микроволновка, для разогрева еды, с электрическим чайником впридачу – полный набор, так сказать для приятного чаепития. Иногда были такие дни, когда нас собиралось по несколько человек, но такое бывало редко, а если и случалось, то сопровождалось громким смехом, интересными историями и различными вкусняшками. Чаще всего это были мы с Оксаной, иногда ещё Света к нам присоединялась. С Оксаной у нас сошлись звёзды. Мы прекрасно понимали друг друга, общаться начали с первого дня и стали не только коллегами, но и подругами в жизни. Она была немного меня старше, но мы это совсем не замечали. Что значит разница в возрасте в каких-то пять лет, когда душой вы близки и молоды. Все остальные наши коллеги были намного старше и недолюбливали нас троих молодых девушек за нашу свежесть, молодость, непосредственность и конечно же внимание противоположного пола. И чему тут завидовать? Мне вот лично это внимание и даром было не нужно.

Особенно запомнился один случай. Пришёл преподаватель, Северов Николай Григорьевич, мужчина солидный, но уже явно немолодой. У меня к таким особый подход, я сразу бросаю все свои дела и полностью уделяю внимание такому важному и почтенному джентльмену в пиджаке и галстуке. Он приходил и до этого, но вёл себя прилично. У нас на груди у всех сотрудников всегда были бейджи, чтобы люди знали, как к нам обратиться. Хотя это случалось редко, если только кто-то хочет привлечь к себе наше внимание, в основном обходились банальным «здравствуйте». Так вот, в этот раз этот преподаватель вёл себя как-то странно, не как обычно: cначала слишком часто называл по имени отчеству, потом фамильярно просто Вероника, что мне резануло слух, но я сделала вид, что не замечаю, выполняя все положенные действия с улыбкой. Но его рот с похабной ухмылочкой выдал то, что меня раз и навсегда разуверило в том, что он немощный, больной, а тем более импотент. Время было позднее, выдавали книги на ночной абонемент, взамен которой оставляли читательский билет в залог.

– А вы только книги на ночь выдаёте? – задал он мне вопрос, смысл которого не сразу до меня дошёл.

– Извините, вы не повторите ваш вопрос? – серьезно спросила его я, не понимая на тот момент его пошлых намёков.

– Не поняла шутку, – недовольно буркнул он себе под нос и ушёл шагом точно недряхлого старика.

Осознание пришло не сразу, а только когда за ним закрылась дверь. Я в ужасе оглянулась по сторонам, меня бросило в жар от стыда. И что я должна была понять и принять эту пошлость? Хорошо, что кожа у меня не краснела, а то сразу выдашь себя с потрохами. На мою беду я была на выдаче не одна, повернув голову влево наткнулась на гадкую улыбку нашей «королевы» Марины. Вот ни в чём не везёт мне, ну почему свидетелем моего позора стала именно она? Теперь вечные подколы от неё мне обеспечены.

Всё это я вспоминала, пока стояла в километровой очереди в нашей столовой, которая тянулась до самой входной двери.

– Оксан, мне сегодня ни в чём не везет, весь день кувырком, даже поесть и то не можем нормально. Сколько помню, пока здесь работаю, впервые такая пробка, – ныла я подруге.

Есть хотелось очень сильно, а еда из-за утреннего казуса осталась дома, придётся стоять. Оксана даже ответить мне ничего не успела, только громко вздохнула, тоже недовольная, что приходится ждать, а обед не резиновый, на всё про всё у нас оставалось минут двадцать не больше.

Внезапно я почувствовала чужое дыхание на своей шее…. Я застыла, боясь пошевелиться. Что со мной происходило в этот момент объяснить с точки зрения логики невозможно: дыхание моё участилось, меня обдало жаром с головы до ног, а голова закружилась от нехватки кислорода. Можно было эти симптомы списать на духоту в помещении, но я знала, что это не так, меня взволновал он…, тот кто стоял сзади меня и плотно ко мне прижимался, а то что это был мужчина, я знала наверняка. Я чувствовала его мощную энергетику и запах его парфюма с лёгкими нотками сандала. Этот запах не спутаю ни с каким другим, Данил, мой бывший, любил туалетную воду именно с таким ароматом. Как парень считал, этот запах будил впечатлительное женское воображение и неимоверно возбуждал. Но если к нему я не испытывала ничего подобного никогда, то здесь сходила с ума, так хотелось повернуться, уткнуться этому парню куда-нибудь в район шеи и вдыхать этот аромат до бесконечности, так сильно он меня сейчас заводил… Он так плотно ко мне придвинулся, что мне казалось я чувствую каждую натянутую мышцу на его теле. Очередь двигалась, но как я не старалась сделать между нами хоть небольшое расстояние, этот наглец каждый раз так же вплотную прижимался ко мне сзади, хотя в этом не было никакой необходимости.

Даже не подозревая кто за моей спиной, я медленно, очень медленно повернула свою голову вправо и наткнулась на самые чёрные, темнее самой беззвёздной ночи глаза. В них клубилась непроглядная тьма, казалось даже зрачки двигались по кругу. Эти дьявольские очи не просто смотрели, а проникали в самую душу, таким пронзительным был его взгляд. Я моргнула, сбрасывая оцепенение и страх, но это не сильно помогло… Удивительно, но хозяином этих тёмных омутов был вполне земного вида парень… Он был очень хорош, с броской, красивой и необычной внешностью, подтянут и атлетически сложен. Особо выделялись пепельно-серебристые волосы, мне даже показались они седыми, но этого же не может быть, парень слишком молод, на вид не старше двадцати пяти лет, и совсем не создавали впечатление окрашенных, выглядели вполне натуральными. Борода и усы у него на лице напротив были цвета вороной гривы породистого скакуна, густо-чёрные с синим отливом, что ещё больше делало его внешность контрастной. Никогда никого более загадочного и таинственного не встречала, такого если увидишь никогда не забудешь, но я была уверена, что никогда его раньше здесь не видела. Взгляд его двояко действовал на меня: с одной стороны волновал, с другой пугал до дрожи во всём теле. Он смотрел так, как будто знает меня, или я принадлежу ему, взгляд собственника, имеющий на меня свои права. Я неосознанно перевела глаза на его губы, облизнув свои, чем привлекла его внимание, и он тут же уставился на них. Губы его слегка приоткрылись, а венка на виске слева начала пульсировать с неимоверной силой.

Мы стояли близко, так близко, что я чувствовала его обжигающее дыхание на своей коже, которая постепенно покрывалась капельками пота то ли от духоты, царившей в столовой, то ли от возбуждения, внезапно нахлынувшего на меня. Всё вокруг перестало существовать… Больше не было слышно стука ложек о тарелки, голосов людей за спиной, только мы, наше учащённое дыхание и взгляды, которыми мы касались друг друга. Это было какое-то наваждение…. Тело моё было неподвижно, я как вросла в землю без единого шанса сделать хоть шаг, чтобы отвернуться или отойти от этого бесцеремонного нахала. Накал был такой, что мне казалось воздух вокруг нас заискрился и наэлектризовался, а сердце пустилось в галоп, перейдя на бешеный ритм, что я стала задыхаться от нехватки воздуха. У меня горело и пылало всё тело, а в горле пересохло…

Не выдержав такого напряжения, я резко дёрнулась в сторону и выбежала из столовой… В глазах плыло… Не разбирая дороги, я летела стрелой, чуть ли не сбивая людей на пути. Добежав до лестницы, я постояла несколько секунд, пытаясь отдышаться. Голова кружилась от нехватки кислорода, ноги дрожали и не слушались свою хозяйку, их как парализовало. Вот это да! Никогда и никто не вызывал у меня таких эмоций…

На дрожащих ногах, с неимоверным трудом я поднималась на второй этаж, где находилась моя надёжная гавань. Там я и спряталась, оглянувшись несколько раз перед этим, но в холле никого не было. Мне нужно было убедиться, что никто за мной не идёт и не преследует. Эти утренние смс сыграли своё дело, скоро и своей тени стану бояться и точно превращусь в параноика. Может быть, я себе всё это напридумывала, у меня всегда было живое воображение.

Забежав в кабинет, я плотно закрыла дверь, так мне было спокойнее, вроде бы как спряталась и не найдёшь. Успокоиться я не могла ещё долго, пальцы на руках и ногах покалывало, и моё тело трясло, как в лихорадке, от внезапно нахлынувшего на меня возбуждения. Ненормальная реакция… Это какой-то чужой, неизвестный человек, незнакомец, которого я вижу впервые в своей жизни. Я что, сошла с ума? Это вообще на меня не похоже… Только подумать, что я хотела поцелуй парня, которого видела впервые в жизни. Я закрыла рот рукой в шоке от своего неприличного поведения, только бы никто не заметил этих наших переглядок. Я человек общественный, меня все знали, и я у всех на виду, поэтому должна всегда держать себя в руках. Позор какой!

– Ника, ты точно без мужика крышей поехала и скоро на первого встречного кидаться начнёшь с голодухи!

Но я знала, что он единственный такой в своём роде, никто и никогда на меня так не действовал. Работая в библиотеке, я повидала многих: и студентов, и аспирантов, и преподавателей, но такие сильные эмоции испытала впервые в своей жизни.

– Идиотка ты, Ника! – разговаривала я сама с собой, пока шла к нашему обеденному столу. – Он стоит там в столовой и смеётся над тобой дурой и твоим неадекватным на него поведением.

Поела называется, до конца рабочего дня ещё часа четыре. И что теперь делать? Ещё и Оксану одну бросила, придётся с ней объясняться. Как же я не любила понедельники!

Так успокойся Вероника, продолжала я вести сама с собой незримый диалог, ты просто находишься под впечатлением этих странах смс-сок, успокаивала я себя, но безрезультатно. Легко сказать, контроль над своими чувствами я всегда теряла, человек я впечатлительный и романтичный, а мой мозг частенько додумывает то, чего нет и быть не может. Я пыталась найти логику в своих действиях и поступках, но не находила. Пока шла к столу, услышала как пришло сообщение в моём телефоне. Не ожидая ничего подозрительного, я взяла его в руки и прочитала.

– Ты невероятно красивая… Хочу тебя… – звучало очередное оповещение от того же неизвестного утреннего абонента.

На смену тем чувствам в столовой пришли другие, включив во мне стерву.

– Вот же достал, хочет он меня, хоти свою бабушку, придурок!

Мне надоели эти игры в кошки мышки, и я начала строчить ответ этому неизвестному. Я была зла, буквально на пределе своих эмоциональных возможностей, все это мне совершенно не нравилось. Спокойный мой мир пошатнулся, эти два странных парня сегодня внесли дисбаланс в мою жизнь. Дискомфорт от этих нежелательных вторжений и страх – это самое малое, что я сейчас чувствовала.

– Оставьте меня в покое, это уже не смешно. Я не хочу иметь с вами ничего общего, забудьте этот номер!

Набрав данный текст, я сразу отправила его решительным нажатием кнопки, пусть видит, что меня не запугать, не на ту напал. Швырнув телефон на стол, я приземлилась на стул, откинув голову на его спинку. Мне нужно было немного передохнуть и расслабиться. Телефон был в поле моего зрения, и я периодически на него поглядывала, но он упорно молчал. Ну и прекрасно, значит моя устрашающая смс-ка его или напугала, или парень просто понял, наконец-то, что я не желаю с ним иметь ничего общего.

В животе заурчало, в очередной раз напомнив мне, что с утра и крошки не поступило в мой организм. Ничего другого не оставалось, как поставить чайник и попить хотя бы горячего чая. Пока прогревала сухое горло, смотрела в окно. Солнца было ещё мало, тем более окна библиотеки выходили на теневую сторону, где солнышко было только до обеда. Именно сейчас яркие лучики освещали всё вокруг, что я невольно залюбовалась игрой света на снегу, который ещё большими сугробами лежал повсюду. Сама того не замечая, я непроизвольно заулыбалась впервые за сегодняшний день. Обожала солнце, особенно наблюдать из окна за естественными природными явлениями, когда солнечные яркие лучи заливают промёрзшую землю своим теплом, прогревают и пробуждают её ото сна. Скоро она покроется зеленью и сочной травкой, по которой я любила гулять босиком. И это знание горело мне сердце, наполняло душу спокойствием и умиротворением, которого мне так сегодня не хватало…

Глава 3.

– Ты куда запропастилась, Ника? – в очередной раз напугала меня Оксана внезапным своим появлением.

Я засмотрелась на вид из окна, полностью погрузившись в себя, вот и не заметила её стремительный приход.

– Стою я в очереди, уже дошла до салатов, поворачиваюсь, а её и след простыл, с тобой точно всё в порядке сегодня? – спросила меня она и тут же приложила ладошки к моему лбу, а потом к щекам, проверяя то ли температуру, то ли признаки какой-то другой болезни.

Но я молчала и думала, что ей сказать. Не скажу же я ей правду, что сбежала потому что меня взволновал незнакомец, который стоял сзади и плотно ко мне прижимался. Да ей скажи только слово, она потом не отстанет с расспросами ещё месяц, если не больше. Будет одно и то же переспрашивать в мельчайших подробностях каждый день, только увидит меня в поле зрения. Ах да, ещё главное забыла, будет просить его показать и дёргать каждый раз меня за руку, когда более-менее симпатичный парень зайдёт в библиотеку, и задолбит вопросами, а не он ли это. Да ещё и нотации в придачу станет читать, что я лохушка такая, растерялась и парня не склеила, раз нечаянно подвернулся. Никак не угомонится, всё пытается мою личную жизнь наладить, неугомонный мой солнечный огонёк.

Всё это живо представив, я решила умолчать об этом странном и незначительном эпизоде. Зачем об этом говорить, если это было один раз, и больше я его никогда не увижу? Волнуюсь так, как будто не постояли минуту рядом, а на свидание сходили, как минимум.

– Извини, Оксан, мне стало плохо. Ты же видела сколько там сегодня было народа, плюс жара и духота сделали своё дело. Ты же знаешь о моих проблемах с вегетососудистой дистонией, я буквально стала задыхаться и срочно побежала глотнуть свежего воздуха.

В принципе я даже сейчас не врала, а говорила чистую правду о своём самочувствии, а реальные причины моего состояния просто умолчала.

– Ну вот блин невезуха, не могло тебе плохо после еды стать, теперь до вечера голодная будешь, а там сегодня такой салат под шубой был, минтай зажаристый в кляре, рис с подливой и твои любимые корзиночки с белковым кремом и вареной сгущёнкой, вот! – вздохнула она, реально переживая за мой пустой желудок, который, видимо, понял, что кормить его сегодня не будут, и наконец-то угомонился.

– Ну спасибо, милая, – усмехнулась я на её железобетонные доводы, хотя я знала, что она не со зла это сказала.

Бывает ляпнет первое, что придёт на ум, не задумываясь. Желудок мой пожалела, а вот голову забыла, у кого что в приоритете, видимо, а о том, как Оксана любила вкусно поесть, знали все.

– Ты же знаешь, я не в смысле, что прям плохо, конечно, …ммм… ну ты меня поняла, короче, – начала она осознавать, что сказала, но на лице не было и тени раскаяния, только улыбка до ушей. – И это… корзиночки я тебе все же принесла, – гордо водрузила она на стол пару аппетитных песочных пирожных, одно с белковым кремом, другое с варёной сгущёнкой.

Когда Оксана смеялась, немного двигала носиком, отчего конопушки на носу как будто начинали пританцовывать и прыгали вверх-вниз, что человеку, который это видит, невозможно было не улыбнуться ей в ответ. Эта девушка очень добрый человечек с нелёгкой судьбой. Семья у неё была, в отличие от меня, и муж был, и сын, но она не была счастлива в браке. Оказалось, что она скрывала даже от меня истинное положение дел в своей семье и уже как несколько месяцев воспитывала сына одна. Я вспомнила наш недавний разговор…

– Оксан, я не пойму, почему ты последнее время какая-то нервная? Почему дома печку сама топишь? – спросила я её сразу, как она проговорилась на этот счёт.

Что-то она скрывала и отводила глаза, когда я задавала ей прямые вопросы. Часто-часто за последнее время я ловила её на этом и заподозрила неладное. Да и внутренне она изменилась, я это чувствовала. Что она скрывает? В чём стесняется признаться? Я задавала ей эти вопросы совершенно безрезультатно ни один раз, но однажды плотину прорвало, и она всё рассказала. Видимо, не может человек всегда в себе всё держать, рано или поздно ему хочется хоть с кем-то поделиться своей бедой.

– Ты же знаешь, я – могила, никто от меня никогда не узнает подробности, хоть пытай! – пылко заверяла я её, хотя этого и не требовалось, она и так меня знала. Мы всегда горой друг за друга и прикрываем наши тылы в случае чего.

– Одна я опять, Ромка мой в СИЗО, под следствием уже как два месяца киснет, скоро суд, – громко выдохнула Оксана, снимая тайный груз со своих плеч.

Выглядела она сейчас так, как будто из неё всю жизнь высосали, постарев лет на пять не меньше.

– Денег не хватает нам со Стёпкой, адвокат, плюс ему передачки ношу, – еле сдерживая слёзы, продолжила она. – Вот представь, Ника, приходим мы с сыном вечером после детского сада домой, а там ледник, как на улице. Ты же знаешь, дом у нас на земле, углём и дровами топим, холод такой, что зуб на зуб не попадает. Пока я за дровами и углём во двор хожу, ребёнок даже куртку и шапку не снимает. Представь себе, пока затоплю, пока дом согреется уже часов восемь вечера, а утром ни свет, ни заря всё то же самое и так каждый день. В выходные полегче, конечно, мы дома, но в рабочие дни – это катастрофа. Хожу слёзы глотаю, а что сделать могу, да ничего…

– Оксана, – обняла я её и прижала к себе, пока она плакала на моём плече, – давай я вам со Стёпкой буду помогать, хоть сколько смогу, соглашайся, прошу тебя?

Оксана была очень гордая и уговорить эту упёртую, твердолобую девушку будет непросто, но я решила попробовать хоть на что-то её уговорить

– Нет! – ожидаемо отказалась она от моего предложения. – Ты сама вон крутишься, как белка в колесе, еле концы с концами сводишь, ещё мама у тебя болеет, тебе не разорваться на всех.

– Тогда не откажи в помощи для Стёпки хотя бы. Я знаю, что он сладенькое любит, – заигрывающим голоском приманивала я её согласится хоть на эту малость в виде сладостей для любителя вкусняшек. – По-любому сейчас на этом экономишь, а ребёнок без сладкого сидит.

– Да не переживай, есть варенье в погребе, стал его кушать от безысходности, а с хлебом только наяривать успевает и сладко и сытно, вот и весь десерт. Хорошо летом наварила, теперь пригодилось как раз кстати, – успокоилась она, вытирая слёзы.

Кожа на лице покраснела, и немного припухли веки, видимо, ревёт она часто последнее время. Рома, её муж, уже ранее сидевший, как она радовалась, что он вышел и опять двадцать пять. Парень он был хороший, добрый, рукастый, но капитально невезучий ни в чём. Я не решалась задать самый главный вопрос, сейчас миг откровений, и Оксана может поделиться, не факт, что завтра она будет так же открыта, как сегодня, надо воспользоваться ситуацией и узнать всё от и до.

– Скажи, куда он вляпался на этот раз? Опять по глупости? – просто была уверена я в этом, потому что этот парень и мухи никогда не обидит, но все шишки на него, потому что наивный и безотказный, поэтому и попадает всегда в неприятности.

– Не поверишь, Ник, вступился за девушку, которую бил на улице её же собственный муж. Все шли мимо, делая вид, что не видят. Она уже на земле лежала, он её ногами пинал. Ромка не выдержал, да и не смог бы, даже если бы захотел, ты же его знаешь. Подошёл к нему и просто сказал, чтобы тот прекратил, а хахаль её был сильно пьян, но и Ромка тоже слегка выпивши, ему это боком на следствии и вылезло…. Тот кинулся на него, а мой не растерялся и вломил ему следом, да неудачно, пробил тому черепушку. Ты же знаешь моего мужа, у него кулачищи ого-го какие, а силы немерено, вот и не рассчитал, за что и поплатился…. А эта на Ромку кинулась с кулаками, сразу на сторону мужа встала. Вот и помогай людям после такого, он её убивает, а как её изверга тронули, проклинает, кричит на всю улицу, помощи просит… Где тут справедливость, Вероничка? – уронив голову на руки, вновь зарыдала она.

И зачем я спросила, дура такая, гладила я по голове её, утешая, и шептала, что всё наладится.

– Сколько сидеть ему, Оксан?

– Год, если срок в изоляторе зачтут, как адвокат обещает. В конце следующей зимы вернётся…, не раньше… Сил моих больше нет… Почему он такой несчастливый, сплошные тридцать три несчастья! Добрый, хороший, отзывчивый, людям помогает, бывает последнее отдаст. То ли развестись с ним? – перестала реветь она, серьезно обдумывая этот вариант. – Нет, Ника, не смогу, люблю же его проклятого. Ох, как люблю! Сын по нему, знаешь, как тоскует? Каждый день спрашивает, где папка, а что я ему скажу, правду? Разве можно ребёнку четырёх лет такое говорить? Вот и вру ему, говорю, что уехал на север деньги зарабатывать. Потом вернётся из тюрьмы, ещё и с работой проблемы начнутся. Никто не хочет брать в работники бывшего уголовника. Он и после первой отсидки еле устроился, знакомый взял, потому что знает его как человека, а так все вышвыривали за забор, как прокажённого, а причины, которые его привели в тюрьму, никого не волнуют…

Я слушала и не перебивала, а я ещё думала мне непросто, вот у кого полный армагеддон. Оксана очень сильная, и я уверена выдержит. Теперь я всё знаю и буду поддерживать, как смогу.

– Я тебе самое главное не рассказала, этот парень, которому он голову проломил, ещё и компенсацию потребовал за умышленное нанесение вреда его здоровью. Слава Богу адвокат договорился с ним на подъемную для меня сумму. Помнишь, сбережения у нас были на чёрный день, вот и отдала я всё до копейки, ещё и добавляла, кредит на это взяла, вот теперь с каждой зарплаты рассчитываюсь….

Слов у меня не было, а что тут скажешь. Жизнь штука непредсказуемая и не знаешь, где тебя ждёт беда, правильно говорят «от тюрьмы и от сумы не зарекайся»…

Я улыбнулась, прогоняя грустные воспоминания.

– Давай сюда вкусняшки, огромное спасибо тебе и вот возьми, – протянула я ей банкноту, явно превышающую стоимость пирожных в разы. – И не смей возвращать остаток, Стёпке от меня гостиниц купишь.

Оксана на удивление молча согласилась, грустно улыбнувшись. Я проглотила корзинки в один присест и только успела дожевать, как над нашими головами раздался грозный голос нашей «королевы»:

– И что сидим? Обед уже как десять минут закончился, вам особое приглашение нужно?

Мы сразу отреагировали, одновременно подняли свои головы вверх и тут же наткнулись на ехидный взгляд Марины, которая, как грозная туча, нависла над нами.

– Немедленно пошли работать, читатели сами себя будут обслуживать что ли или мне к заведующей сходить? – с угрозой в голосе трещала она.

Мы удивились, что она ещё этого не сделала и не сходила с жалобами. Обычно она даже к нам не подходит, а сразу бежит по любому поводу к Галине Михайловне лично.

– Ты сходишь, не сомневаюсь! – не осталась в долгу Оксана. – И приврёшь ещё с три короба!

В библиотеке был полностью женский коллектив, такое как обычно говорят «змеиное гнездо». Оксана была боевая девчонка и никому никогда спуску не давала, даже Марине. Язвила в ответ, да так, что отбивала всякую охоту с ней вообще связываться. Марину особенно она брила во все места, ставила её на место с особой регулярностью, потому что она всегда лезла не в своё дело: подслушивала, следила за нами и доносила потом начальству.

Я не могла так, как Оксана, шуметь и отвечать грубостью на грубость, поэтому молча встала и поплелась работать. Энергии не было, быстрее бы конец рабочего дня. История Оксаны потрясла меня до глубины души, и я до самого вечера забыла о том, что случилось утром и днём. Но я даже представить себе не могла, что меня ждёт в ближайшем будущем, а о том к лучшему или к худшему произошли эти события, рассудит время…

Глава 4.

Мы работали с восьми до восьми в две смены, естественно до позднего вечера желающих оставаться не было, у всех дом, семья, дети , личная жизнь и их вполне можно было понять. Решалось в своё время это легко и просто – по очереди, что стало самым верным и справедливым решением. Студенты посещали царство книг и журналов все время: и очники, и заочники, и вечерники, ведь библиотека – это самое главное и незаменимое место, куда приходят пополнять свои знания. Рядом с абонементом был и читальный зал, где можно было взять под читательский билет ту или иную книгу и посидеть с ней поработать, а если надо сделать ксерокопии нужных страниц, естественно, за деньги.

Часто не по графику я брала вторые смены, в какой-то мере они были моим спасением от одиночества. В свои двадцать шесть у меня не было ни семьи, ни детей, а в пустой комнате общежития меня никто особо не ждал, даже тараканы, иногда забегавшие от соседей сверху, убегают сразу при моём появлении… Я чувствую себя одинокой и никому ненужной старой девой…

Несмотря на то что я печалилась по поводу своего одиночества, я его любила, и меня оно вовсе не тяготило, я свыклась с ним и научилась им наслаждаться… Как же я обожала и впитывала в себя безмолвие библиотеки. Этот момент мой самый любимый, когда последние сотрудники покидали свои рабочие места, вокруг смолкали посторонние звуки, я оставалась одна и… наступала полная тишина… Она не давила, не напрягала, а наоборот ласкала слух своим умиротворением, наполняя душу только ей присущей теплом и своеобразной красотой… Тишина тоже звучит, и её надо уметь слушать, а главное уметь наслаждаться этой благодатью… Я смаковала её и чувствовала себя счастливой в эти моменты. Тишина работы и тишина комнаты в общаге были несоразмерны для меня. В то время как тишина дома давила и напрягла, тишина здесь дарила покой и свободу. Я жила своей работой, потому что любила её и занималась делом, которое было мне по душе и другой мне не надо. Платили, конечно, мало, но я была не притязательна в своих запросах и желаниях. Всё, чего я хотела в жизни, чтобы мама была здорова, а в остальном много без чего можно обойтись, и я вполне успешно с этим справлялась.

В этом почти беззвучном царстве я могла полностью отдаться своим мыслям, не отвлекаясь от рутины. И сегодня меня переполняли новые, незнакомые мне раньше чувства. В моей внешности, как я всегда считала, не было ничего необычного или особенного, но я всегда привлекала внимание противоположного пола, которые, как реки, стекались ко мне, хотя я никогда не проявляла в этом инициативу, а наоборот сторонилась и избегала. Нет, я не набивала себе цену и не была недотрогой, но считаю, что лучше быть одной чем с тем, с кем не хочу или с кем мне некомфортно, а ради только секса, тем более не собираюсь, считаю, это неприемлемым лично для себя. Мне необходимо чувство или сильная симпатия к мужчине, с которым я буду вступать в отношения. Но тот парень в столовой вызывал во мне такие эмоции, что я была готова с ним уединиться прям сразу. И что на меня тогда нашло, сама себя не узнаю? Судя по тем чувствам, которые он у меня вызвал, я бы не сопротивлялась и пошла с ним, куда бы он меня не повёл… Наваждение какое-то!

У меня были светло-русые волосы, так и не потемневшие с годами, почти натуральная блондинка. Мне всегда говорили окружающие, что «я прекрасна», сравнивая моё лицо с кукольным: идеально ровная белая кожа, огромные зелёные глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц, которые я даже никогда не красила и слегка пухлые нежно-розовые чувственные губы. «Высокая, стройная и изящная», произносили они, с какой-то немного то ли завистью, то ли восхищением. Я же только пожимала плечами в ответ, совсем не разделяя их мнение, считая себя слишком высокой, слишком несуразной и худой. Чтобы я не ела и в каких количествах, поправляться мне вряд ли когда-нибудь удастся, такая конституция. Но главной своей бедой я считала пышную грудь, которая на фоне моей чрезмерной худобы сильно выделялась, сразу привлекая ко мне липкие взгляды самых мерзких представителей сильного пола, которые сразу на ней залипали, выбешивая меня этим до предела. Меня это не только оскорбляло, но и унижало, как будто я не человек вовсе, а какая-то легкодоступная секс-бомба. Хотелось сразу им дать по роже или треснуть сумкой по башке. Лицо мои находится выше, придурки, хотелось кричать мне во всё горло, пока они хищно облизывались на мои сиськи. Но, конечно, я так не говорила, а старалась просто побыстрее избавиться от их общества и желательно навсегда. Хотя от Данила никак не удаётся, не угомонится он никак…

Я не гнались за модой, отдавая предпочтение платьям, юбкам и блузкам в которых чувствовала себя уютно. Сочетала и комбинировала их друг с другом по переменке, обожая деловой стиль в одежде. Так как я была и сама высокая, обувь позволяла себе только на низком каблуке или вообще сплошной подошве, чтобы не казаться цаплей на ходулях или каланчой.

А ещё я была мечтательницей. Да, да я любила побыть в «облаках», то ли в детстве сказок перечитала о прекрасных принцах и любви чистой и непорочной, не оскверненной низкими мыслями? Я не привереда, но я ничего не могла с собой поделать и измениться не в моей власти, душа моя жаждала кого-то особенного, а рядом были одни похотливые животные …. С каждым днём вера, что я встречу такого мужчину угасала, а сомнение, что такой вообще существует, только укоренялось в моём сознании и мне кажется, если хоть один когда-нибудь посмотрит мне сперва в лицо, то это и будет он – «мой принц». От этих мыслей я становилась всё больше замкнутой, а печальный опыт отношений, только добавлял горечи и желания быть одинокой и независимой.

От отчаяния меня спасал добродушный и совсем несклочный характер, я и обижаться на кого-то долго не могла, а тем более затаить злобу и обиду – это не про меня. Старалась никогда не унывать и бодрить улыбкой окружающих, даже если у самой не все ладно и впору реветь где-нибудь в уголке, жалея себя такую невезучую неудачницу.

Вот мой вечерний рай и наступил – все ушли по домам, оставив меня в спасительной тишине. Я стояла у окна и любовалась видом. До закрытия оставалось минут пятнадцать не больше. Посетители понемногу сдавали литературу и уходили. Мне внезапно стало грустно, когда я посмотрела через окно на улицу освещенного проспекта. Все спешат домой: кого-то ждёт жена, кого-то мама, кого-то дети, а меня… никто…

– Можно сдать книгу? – услышала я за своей спиной необыкновенно приятный мужской голос.

Он обволакивал бархатным, ласкающим баритоном всё моё тело так, что я покрылась мелкими мурашками с головы до ног. У меня закружилась голова, и я немного покачнулась, слегка держась за подоконник. Если меня так прошибло от одного его тембра, что же будет, когда я повернусь? Но я не спешила это сделать, так и стояла к нему спиной, разглядывая его не совсем чёткое отражение в оконном стекле. Это был ОН, тот самый парень из столовой, я поняла это сразу. Меня бросило в жар, я не могла сдвинуться с места, меня заново всю сковало невидимыми путами. Тело стало деревянным и совсем не слушалось меня. Я стояла, как статуя, не шевелилась, не двигалась и даже не дышала….

– Вероника, – позвал он своим таинственно-обаятельным, чарующим голосом, вызвав снова дрожь.

Боже… я еле держу себя в руках… Пульс учащается, мысли бегут хороводом: как он узнал моё имя, если бейдж у меня на груди, а я стою к нему спиной? Кто он такой и что ему от меня нужно? Так дыши, Вероника, дыши… Вот я вдыхаю глубже, моргаю часто и резко поворачиваюсь к нему лицом, окинув дерзким, оценивающим взглядом с явным намёком на гнев.

– Вероника Сергеевна, пожалуйста. Только так и никак иначе! – жёстко отрезала я и села за компьютер, чтобы принять книги, которые он выложил из своего рюкзака на стол.

На каждой был индивидуальный штрихкод, который мы просто считывали сканером. Взяв его читательский билет в руки, которые ещё слегка подрагивали, я быстро пробежалась по строчками. Итак, Васнецов Михаил Германович, студент факультета физической культуры и спорта, спортфаковец значит. Так дальше, фото на месте, на фотографии он же, снова бросила на него быстрый взгляд, о и даже читательский продлен и не просрочен. Странные дела, всё в норме и книги вовремя сдаёт и они даже целые! Это реально чудо, мне раньше ни одного спортача нормального видеть не приходилось, вечно приходили особи только слезшие с пальмы. С ними и поговорить не о чем, кроме как о спорте, ах да, ещё шуточки пошлые отмачивать горазды в одном ключе, сугубо горизонтальном. Ну вот, а он мне уже начинал нравиться и главное на мою грудь ни разу не посмотрел. Книг на его карточке было много, причём не только по его специальности. Ого, а он разносторонне развитый парень оказался. Для меня важна не только внешность, но и внутреннее содержание. Если он тупой спортач и с ним поговорить будет не о чем, то как бы меня к нему не тянуло, нам с ним не по пути….

Оторвавшись от монитора, я подняла на него глаза и наткнулась на его пронзительный взгляд. Он не просто смотрел, а нежно и трепетно исследовал моё лицо, каждую его чёрточку, прикасался к моей коже незримо, я даже ощущала эти волнующие вибрации. Это было так сладко, что я еле сдержалась, чтобы не прикрыть глаза от удовольствия. Я чувствовала эти его прикосновения всем своим существом, не могла ничего сделать с собой, унять вновь бешено бьющееся сердце и сбившееся дыхание. Я часто задышала, отчего моя грудь стала двигаться вверх-вниз под блузкой, непроизвольно привлекая его внимание к себе, но парень как будто не замечал этого, зафиксировав свой взгляд в районе моих глаз, периодически переводя их на мои губы, которые непроизвольно приоткрылись от частого дыхания. Во рту пересохло настолько, что я не могла сказать ни слова, только облизывала губы, чтобы их увлажнить. Мне хотелось избавиться от него, выгнать, накричать, чтобы он не пялился на меня, как на свою собственность, но я не могла и рта раскрыть, вылупив на него и без того огромные свои глаза. Сколько мы так вели наш этот поединок, не знаю, выпали из реальности, потеряли счёт времени…

Что поражало в нём, так это глаза. Если в столовой они были чёрными, как бушующее, штормовое море, то сейчас совсем были другого цвета. Так стоп, они удивительным образом меняли свой цвет, завораживая этим ещё сильнее. Голубой и прозрачный сначала, сменился на тёмно-синий, а тот почти в чёрный, затягивая меня в свой глубокий дьявольский омут с головой. Удивительно, впервые вижу такие метаморфозы… Парень сам уже дрожал и дышал часто-часто, взгляд его не отрывался от моего острого язычка, которым я без конца облизывала губы. Мы оба были на грани…. Между нами было такое напряжение, что поднеси спичку, и будет мощный взрыв неконтролируемой энергии. Сжав челюсти, Михаил еле держался, чтобы не наброситься на меня, с большим трудом сохраняя спокойствие, с огромной силой сдавливая руками деревянную столешницу, за которую он держался. Толстые венки выступили на его висках, шее и руках, вырисовывая их мускулистый рельеф, а по линии виска стекала тонкая струйка пота, поблёскивающая в свете лампы дневного света. Это необъяснимое притяжение между нами пугало и в тоже время будоражило. Никогда ещё в своей жизни я не чувствовала себя более желанной и живой, чем сейчас. Мы растворились в ощущениях и друг в друге… Двое абсолютно чужих, совершенно незнакомых людей, а чувствуем каждый другого так, как будто знакомы всю жизнь. Мы вели себя так, как если бы надолго расстались, а теперь встретились спустя много долгих лет и не можем поверить своему счастью, что это случилось… Но Михаил мне никто, тогда почему кажется всем в этом мире, почему я хочу его так, как никогда и никого…. Мои чувства были сродни его, как будто я знаю его всю свою жизнь…

Михаил…. произнесла его имя в голове, пробуя его на вкус, как мягко и нежно оно звучит и в то же время мужественно и страстно…. Он не смотрит на мою грудь, так ни разу и не опустил взгляд… Это точно судьба…

И когда я сама уже готова была встать, плюнуть на всё и наброситься на его губы, нам внезапно и грубо помешали, разорвав тонкие нити волшебства между нами…

Глава 5.

– Миха, ты скоро? Сколько тебя ещё ждать? Сказал быстро, а сам тут глазки строишь красивым библиотекаршам? – влетел в помещение незнакомый мне парень, по всей видимости друг этого Михаила Васнецова, глаза которого удивительным образом меняют свой цвет, став вновь голубыми, с какими-то синими, небольшими вкраплениями.

Михаил даже не посмотрел на своего спутника, так и продолжая не сводить свой бестактный взгляд с меня…. Да как он смеет вообще… вот так сверлить насквозь, таким знакомым мне взглядом… Знакомым? Нет, показалось… не может быть… его уже давно нет на этом свете… Это не он, Ника, просто похож…

Грохот от упавшего на выдачу рюкзака славного представителя спортфака, ибо манеры им неведомы, разорвал наш зрительный с Михаилом контакт, а я от неожиданности подпрыгнула на месте. Васнецов тоже скривился и недовольно посмотрел на друга, но ничего не сказал. Мы с ним наблюдали, как этот паренёк рылся в своей сумке и пытался что-то достать. Этим что-то оказались два учебника по педагогике, которые он мне протянул, дерзко меня рассматривая. Нельзя сидеть и молчать, словно немая, нужно было что-то говорить. С трудом разлепив губы, я произнесла слегка дрожащим, еле слышным тоненьким голоском, который показался мне писком мизерного мышонка, которому наступили на хвост.

– Читательский билет, пожалуйста.

Он протянул мне пластиковую карточку, и я начала работать. Так проверяем, Селиванов Игорь Викторович, факультет физической культуры и спорта…

– Ваш билет просрочен, завтра подойдите в соседний кабинет его продлить. Книги приму, но взять новые вы больше не сможете, пока не продлите читательский.

Я старалась смотреть только на друга Михаила, игнорируя Васнецова, а то что он смотрел на меня в упор, я не только видела боковым зрением, но и чувствовала всем своим телом. Оно было скованным и не слушалось меня, отчего я бесконца делала ошибки, совершая одно и тоже действие по несколько раз. В работе руки подрагивали, читательский билет дрожал, выдавая моё волнение с потрохами. Сначала я раз пять считывала сканером читательский билет, чтобы открыть карточку студента, потом та же самая участь постигла обе его книги, которые я несколько раз сначала сняла, потом опять забросила на его карту и так до тех пор, пока в десятый раз не убедилась, что они с него окончательно списаны. Впервые не понимаю, что я делаю и зачем, просто совершая бестолковые, механические движения руками, и это всё из-за этого Михаила, который так и пялился на меня всё это время. Когда же они уйдут! Я посмотрела на время, ещё целых пять минут и мой рабочий день закончен! Ну, почему они стоят и не уходят? Мне хотелось кричать и выгнать их, но приходилось сдерживаться из последних сил, хотя нервы были уже на пределе своих возможностей. Сегодня был очень долгий тяжёлый и напряжённый день, мне казалось ему не будет конца и края.

Подняв глаза, я столкнулась с наглым взглядом Селиванова. И если Михаил ласкал и нежно прикасался ко мне, то этот тип нагло тискал и лапал меня своими противными, гаденькими глазками, шаря по всему моему телу, совершенно никого и ничего не стесняясь. Судя по всему тот ещё мерзкий тип и любитель женского пола. Бррр! Меня передернуло у них на виду, и я не смогла это скрыть, так противно мне стало.

– Вероника Сергеевна, – прочитал он на бейдже мои инициалы, сделав акцент на отчестве.

Ирония и издевка так и сквозили в каждом его слове, не выказывая ко мне никакого даже маломальского уважения. Взгляд нагло шарил по моим грудям, что он бедный даже свесился со стойки вниз, чтобы их лучше рассмотреть, буквально чуть ли не сунув голову мне в блузку. Сколько встречала ему подобных типов, но таких беспардонных вижу впервые. Лицо у него было не мужественное, а слащавое, таких обычно называют «смазливый мальчик», хотя вся его фигура была крепкая, мускулистая и выглядел внешне он просто превосходно. Мышцы так и бугрились по всему его телу, идеальный образец мужчины, но его похабная, даже не улыбка, а ухмылка, портила всё хорошее впечатление о нём, делая в моих глазах отталкивающим и мерзким, что хотелось пойти помыться, такой грязной и липкой я себя чувствовала после того, как он меня всю «облапал» с ног до головы.

– Что вы делаете сегодня вечером? – слащавеньким голоском пропел он, как растягивая тягучую ириску во рту.

Видимо, думает, что это сексуально и я сразу клюну, но ничего другого не добился от меня как только тошноты, так противно это звучало, а выглядел этот Игорь в этот момент и того хуже, просто омерзительный тип мужчины. Вот именно из-за таких представителей мужского пола я и держусь от всех подальше. Внутреннюю суть этого парня я увидела сразу с одной фразы. Что сказать ему, что ответить? Вариантов много, но я остановилась на одном единственном, приемлемом для меня. Мне его внимание даром не нужно, пусть лесом идёт или ещё дальше.

– То что я делаю сегодня вечером, вас совершенно не касается! – сказала, как отрезала я, сжигая сразу все его надежды на взаимность, а флирт его не произвёл на меня абсолютно никакого эффекта.

Голос мой перестал заикаться и приобрел свою твёрдость, руки больше не дрожали. Неуверенная в себе девушка ушла, а на её место пришла знающая себе цену женщина, которая видела этого напыщенного самовлюблённого пижона насквозь. Сразу видно, привык, что все от него без ума и сразу же готовы ноги перед ним раздвинуть от этого его банального подката. Даю голову на отсечение, что у такого дамского угодника и блокнотик есть, причём прилично заполненный, куда он вносит всех своих жертв, павших от его неотразимости. По-любому дольше одной ночи он с ними не задерживается, меняя их в своей постели, не различая ни лиц, ни запоминая имён. Сейчас его выбор пал на меня. Какое счастье мне выпало, и как же я такая неблагодарная не оценила такую удачу!?

– Вы такая сексуальная, когда сердитесь, – не унимался, он, переходя уже все рамки дозволенного.

У меня отвисла челюсть от услышанного. Я посмотрела вокруг, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей этой мерзкой сцены совершенно беспардонного съёма на рабочем месте. Он что берега попутал и не видит, где мы находимся? Или таким, как он, закон приличия не писан?

Всё это время Михаил, гневно сощурив глаза, стоял и молча ловил каждое слово нашей мягко сказать странной беседы. Увиденное и услышанное ему однозначно не нравилось, но он терпел. Вся его фигура была напряжена, начиная от сжатых кулаков, заканчивая вытянутыми жилами на шее и всему телу.

Мне было стыдно сейчас и неловко от всей этой ситуации. Что вообще происходит в моей жизни, и что это за внезапные чудовищные перемены? Сначала эти сообщения от странного неизвестного, теперь эти двое, причём оба меня раздражали, но по разному: этот Игорь вызывал презрение, а Михаил совершенно противоположные чувства, и от этого я хотела от него избавиться ещё больше, чем от этого Игоря. Меня пугали те сильные эмоции, которые он будил во мне, и я боялась натворить глупостей, о которых потом пожалею. Всегда благоразумная Ника сейчас была готова слететь с катушек и переспать с первым встречным.

– Как вы смеете мне такое говорить? Имейте хотя бы уважение к тому, что я вас старше! – возмущалась я, в очередной раз посмотрев по сторонам, чтобы убедиться, что кроме этих двоих в библиотеке больше никого нет, иначе позора потом не оберёшься.

Этому Игорю хоть бы хны, стоит вальяжно и улыбается, довольный, что смутил взрослую женщину. Лицо моё пылало, и я просто уверена, что оно покраснело или покрылось красными пятнами, что случалось очень редко, но сейчас был именно тот случай. Даже уши мои горели так сильно, что казалось, там не они, а огромные горящие факелы.

– А что, мне нравится даже, люблю девушек постарше, а с этими малолетками скука одна, ничего не умеют, опыта маловато, а вы по любому та ещё штучка! – облизнулся он плотоядно, так что меня чуть не вывернуло наизнанку прям на пол.

– Игорь, угомонись! – подал наконец-то голос Михаил. – Ты что несёшь?

– Не понял, ты же сам любишь девочек постарше? В чём проблема, Миха?

– Проблема в том, друг, что ты перешёл грань допустимого! Обрати внимание на то, – обвёл он рукой помещение, – где ты находишься. Ты не в ночном клубе, а в библиотеке, если что! – попытался прервать он его страстные излияния, но тот вошёл в раж и распалился только сильнее от его слов.

У меня был шок, мне оставалось только хлопать в недоумении ресницами, стало так мерзко и противно на душе. Они же друзья, и как я могла запасть на этого Михаила? Да он такой же развратник и бабник, все они одинаковые! Подумаешь на мою грудь не смотрел – это ничего не значит! Почувствовав себя полной дурой, я встала и подошла к окну, чтобы его открыть, воздуха стало не хватать, и я задыхалась. Мне уже не было необходимости сидеть за компьютером, всю литературу я приняла и в обществе этих ненормальных и озабоченных не нуждалась.

– Покиньте это помещение оба, немедленно, – не повышая голоса, спокойно сказала я, так и не обернувшись.

Их лица я отчетливо видела через стекло в окне. Стараясь ровно и глубоко дышать, я пыталась прийти в себя и не знала как их выгнать. Уже и так всем своим видом показала им, что их присутствие здесь больше не желательно, наш разговор окончен, и я больше не намерена с ними общаться. Как же я презирала таких недалёких, похотливых кобелей. И как таких земля носит?

Дверь в библиотеку открылась, и кто-то вошёл. Моё рабочее время вышло, мне нужно было выключать компьютер и собираться домой, но я не сдвинулась с места и ждала, когда они уйдут. Вошла девушка, которая подошла вплотную к Михаилу и обняла его за талию, положив ему голову на плечо.

– Миша, Игорь, вы почему так долго? Бросили меня внизу с одеждой одну? Любимый мой, какие-то проблемы? – обратилась она к Михаилу, преданно заглядывая в глаза.

Их отражение я видела отчетливо, и мне было очень плохо, но не потому, что у него оказалась девушка, и он занят, а потому что я, как дура, повелась на этого парня, который оказался несвободен. Я просто идиотка… Сил не было, и я прикрыла глаза от досады и грусти, что я какая-то прокаженная и у меня никак не складывается личная жизнь. Может, меня проклял кто или на мне венец безбрачия? А ещё мне было стыдно, что у него девушка есть, а я готова была ему отдаться при первой встрече, не ожидала от тебя такого. И кто я после этого, можно даже не озвучивать, итак всем ясно…

– Ты зачем пришла, Анжелика? Я же сказал тебе внизу меня ждать! – грозно закричал он на неё, что та попятилась назад.

– Какая муха тебя укусила! Я соскучилась по тебе, мне было там скучно одной и одиноко… И вообще, почему ты на меня кричишь?! – взвизгнула она, переходя на писк.

Всю эту стену воссоединения влюблённых, я наблюдала через стекло, так и не повернувшись больше к ним лицом. Взгляд девушки не отрывался от парня, в то время как тот глаз не сводил с меня, сверля меня своим пронизывающим взглядом, поймав в отражении мой растерянный взгляд. Так мы и смотрели в глаза друг другу через оконное стекло минуты две, после чего он схватил эту свою Анжелику за руку и пулей выбежал из помещения, не забыв прихватить и своего озабоченного друга Игоря, который всё же не упустил возможность крикнуть напоследок очередную мерзость:

– Я ещё вернусь за тобой, прекрасная и неотразимая Вероника Сергеевна. Запомни меня, Игорь Селиванов и если что у меня КМС* по дзюдо, пятый курс спортфака. Я зря на ветер слов не бросаю, мы ещё увидимся! – обещал он мне скорую встречу, после чего скрылся из вида к моему большому облегчению, оставив меня одну.

Тишина… Эта троица ушла на второй план и в моей голове вспыхнули воспоминания о близком моему сердцу человеке из моего далёкого детства, с такими же поразительно-голубыми глазами, как и у Михаила… Я ещё долго стояла, и образ мальчика двенадцати лет, с которым мы были не разлей вода, отражался то ли в стекле окна, то ли в моей душе… Слёзы быстрыми ручейками стекали по моим щекам, напоминая о боли и потере дорогого мне человека…. Эта рана никогда не заживёт, да я и не хотела забвения – это единственное и самое ценное в моей жизни стоящее и настоящее, и я не хочу забывать ни секунды тех дней…., тех далёких дней, когда я была по-настоящему счастлива….

*КМС – кандидат в мастера спорта.

Глава 6.

Совершенно опустошенная и разбитая, я вернулась в своё смешанное общежитие, где нижние этажи занимали сотрудники и преподаватели с членами их семей, а верхние студенты разных курсов. В этом типовом человечнике, эпохи позднего совка, я занимала целую отдельную, пусть и небольшую комнату. Обычно простых сотрудников селили по двое человек, но, благодаря хлопотами моей начальницы я жила одна, чему была очень рада, если учесть, как я люблю уединение, покой и тишину. Да и кому понравится, если к тебе заселят абсолютно чужого человека? Ходи потом попами толкайся, мне в студенческое время этого хватило, теперь уже не по возрасту и как-то даже несолидно выходит, хотя если надо, меня и не спросят. Мы тут все на птичьих правах живём и другой жизни мне не светит….

Скинув верхнюю одежду, даже не раздеваясь, и не разогревая себе ужин, хотя я была очень голодная, я обессиленно упала на кровать и тут же погрузилась в воспоминания, очень далекие, давно минувшие, но такие сладкие, самые дорогие моему сердцу….

Это было самое счастливое время в моей жизни, но длилось оно недолго, всего лишь короткий миг, но он изменил всё, в том числе и меня…

Как меня только не обзывали: пацанка, задира, каланча, дылда, кобыла и так далее по этому бесконечно-обидному списку. В нашем небольшом селе никто не хотел дружить с такой, как я. Девочки избегали, не считая меня достойной себя, а парни обходили стороной или элементарно боялись. Уже в то время я была очень высокой не по годам и не страшилась никого. Прозвище Бесстрашная Ника, получила я в свои семь лет за то, что была боевая настолько, что кидалась в драку при любом, даже незначительном поводе, отстаивая свои права и не только свои, заступаясь за любого, кто нуждался в чужой помощи. Если других девчонок дёргали за косы, сыпали им за шиворот снег, дразнили и пихали в грязь, то с Вероникой Кружилиной шутки были плохи, и эти проказники скорее сами быстрее могли там оказаться. Со мной такой номер не проходил, и маленькие пакости заканчивались плохо для таких шутников. В результате все стали осторожно вести себя в отношении меня, а именно шарахаться, обходя за три километра. Слухи быстро разошлись, что меня лучше не трогать, и совсем скоро стали не просто боятся, но и уважать.

В тот год мне было двенадцать лет, и я перешла в шестой класс. Училась я на отлично, программу усваивала хорошо, но вот поведение оставляло желать лучшего. Родители были завсегдатаи кабинета директора и дисциплинарных комиссий. Как только они со мной не беседовали и не убеждали быть более мягкой и женственной, всё впустую. Нет, я не игнорировала и старалась изо всех сил, соглашалась с их доводами, ведь я взрослела, и мне самой это нравилось всё меньше и меньше, но ничего не могла с собой поделать. Каждый раз нарушала данное им слово и вляпывалась в новую историю: то я разбила окно своим ботинком, когда кидала его в мальчика, который тянул девочку за хвост то сама пнула девочку, которая обозвала меня жирафихой и чокнутой, то ударила одноклассника рюкзаком за то, что тот плюнул жвачку в неположенном месте. И такие казусы случались ежедневно, да по несколько раз, пока в один прекрасный день не появился ОН…

Звали его Андрей Аллерборн, его семья вроде бы как временно и ненадолго переехала в наше село, здесь жила бабушка по отцовой линии и ей требовалась помощь и поддержка. Они и до этого приезжали, но ненадолго, а здесь поселились на постоянное место жительство, и Андрей стал ходить в наш класс. В первый же день обучения наши парни после школы перегородили ему дорогу, окружили и решили проверить его на прочность. Человек он новый, а они крутые, как не выпендриться и не показать, кто тут главный – это дело святое. И когда уже все сняли рюкзаки и приготовились его лупить куда придётся, вышла из засады я. Всё это я наблюдала из-за угла и ждала удобного момента, чтобы помочь новенькому. И справедливости ради, один на пятерых считаю нечестным.

Я надвигалась на них, как ангел смерти и возмездия, с грозным выражением лица. С криком «Парни, шухер! Кружилина идёт, тикаем!» и они, еще мгновение назад храбрые и наглые, бросились врассыпную, как трусливые зайцы, некоторые забыв тут же свои портфели. А он с благодарностью и теплотой смотрел на меня своим пронзительным взглядом голубых глаз….

С тех самых пор меня было не узнать, я очень изменилась и внешне и внутренне, вернее, дружба с Андреем меня изменила. Я стала следить за собой и своей внешностью, а к седьмому классу постепенно превратилась из гадкого лебедя в нежную и ласковую девочку, которая сменила джинсы, футболки и кроссовки на платьишки, юбочки и туфельки. Родители не могли нарадоваться таким переменам.

С Андреем мы были не разлей вода и делали вместе всё на свете: шли домой после школы и в школу, делали уроки и даже уборку по дому по очереди, сначала у него, потом у меня или наоборот. Это были счастливые дни, даже не так – самые счастливые два года моей жизни, но Андрей заболел, стал худеть, поник, стал быстро уставать и только его блестящие голубые глаза не поддавались унынию. После нескольких месяцев мытарств по областным больницам у него обнаружили рак. В нашей стране такие виды онкологии не лечат, ему срочно требовалось лечение за границей. У них были родственники в Германии, куда они и уехали всей семьей. Это был удар для всех, но в первую очередь для детских сердец, которым предстояла долгая разлука, и неизвестно увидятся ли они вновь. Эта болезнь очень коварная, уносит миллион жизней по всему свету. Они это понимали, и я тоже… Я поддерживала его, как могла. От переживаний сильно похудела, ведь мы сдружились настолько, что жизни друг без друга не представляли…

В тот последний день, день его отъезда, я не плакала, старалась казаться сильной, думая об Андрее в первую очередь, мне не хотелось быть плаксой в его глазах. Наоборот, я хотела показать, что он справится, что я верю в благополучный исход его лечения. Собрав всю свою волю в кулак, я пожелала ему скорейшего выздоровления, главное… вернуться ко мне вопреки всем самым страшным болезням живому и невредимому. Мы обменялись признаниями в привязанности и заверениями обязательно найти друг друга в будущем. Мы обнялись, и он вдруг поцеловал меня нежно и легко в щёчку, посмотрев на прощание всё тем же пронзительно-голубым взглядом. Когда он сел в автомобиль, где его ждали родители, я не удержалась и заревела… Так и стояла потерянная на дороге, глотая пыль от машины, которая увозила моего Андрея, но тогда я ещё не знала, что навсегда… Сколько минут или часов прошло, не имела понятия, но я пошла домой, когда уже солнце скрылось за горизонтом и только шептала, как одержимая:

– Вернись ко мне, Андрей… Только вернись ко мне….

Шло время от моего друга не было абсолютно никаких вестей. Иногда я заходила к его бабушке, но они знали немного больше моего. Только то что идёт процесс обследования и химиотерапии, о полном выздоровлении пока и речи не идёт. Сказать, что я была подавлена мало, я была разбита, располосована на мелкие части. Всё валилось у меня из рук, что сказалось в первую очередь на учёбе, в которой я скатилась, перебиваясь с двойки на тройку, а то и вообще пропускала уроки. Вместо этого шла в наше излюбленное с Андреем место на реке и пропадала там до поздней ночи, вспоминая все наши вылазки и приключения…

В восьмом классе случилась ещё одна беда – у меня повесился отец. Жизнь в моей семье остановилась… Этот удар нам было с мамой непросто вынести, здоровье у неё сильно подкосилось. После этого испытания сердце моей мамы теперь изношенный, требующий постоянного ремонта орган, готовый оборвать свою жизнь в любой момент. Мы не знали, как пережить чудовищную потерю отца, самое страшное, что это не несчастный случай, а он сам так решил и сделал. Зачем и почему никто не знал. Он даже записки не оставил и не попрощался со мной, хотя приходил накануне вечером и как-то странно себя вёл: обнимал меня, прижимал к себе, просил заботиться о маме и просил прощения у меня, тогда я не понимала за что, но поняла тогда, когда кидала горсть земли на его гроб, перед тем как его мёртвое тело замуровали в могиле…

Всё было хорошо и в один миг всё прервалось… Мама что-то знала, но молчала и не договаривала, скрывая правду о истинных причинах его ухода, то ли из-за моего возраста, то ли причина была такая страшная, что меня оберегали от этой правды, я не знала, но ощущение какой-то страшной тайны не покидало меня. Для себя я решила одно, что сколько бы времени не прошло, я узнаю правду рано или поздно о причинах, послуживших такому страшному роковому решению моего отца.

Мне было так плохо, что мама забыла о себе и возила меня в город на приём к психологу, но это не помогло, а сделало только хуже. С отцом мы были очень близки, намного больше, чем с мамой. Мы много разговаривали с ним обо всём, о любви и отношениях в том числе. С папой было легко и просто, и я не стеснялась задавать свои бывало по взрослому серьёзные вопросы. Одна его мудрая притча запала мне в сердце:

«Один раз учитель спросил у своих учеников.

– Почему, когда люди ссорятся, они кричат?

– Потому что теряют спокойствие? – выдвинул свою версию один из учеников.

– Но зачем же кричать, если другой человек находится рядом с тобой? – спросил учитель. – Нельзя с ним говорить тихо, зачем кричать, если ты рассержен?

Ученики предлагали ответы, но ни один не устроил учителя. В конце концов он объяснил.

– Когда люди недовольны друг другом и ссорятся, их сердца отдаляются. Для того, чтобы покрыть это расстояние и услышать друг друга, им приходится кричать. Чем сильнее они сердятся, тем дальше удаляются и громче кричат. А что происходит, когда люди влюбляются? Они не кричат, напротив, говорят тихо, потому что их сердца находятся близко и расстояние между ними совсем маленькое. А когда влюбляются ещё сильнее, что происходит? – продолжал учитель. – Не говорят, а только перешёптываются и становятся ещё ближе в своей любви. В конце перешёптывания им становятся не нужны. Они только смотрят друг на друга и всё понимают без слов…»**

Вот почему этот Михаил произвел на меня такое сильное впечатление. Мы с ним не разговаривали словами, а только глазами и телами, понимая каждый другого без слов. Это магия притяжения сработала именно с ним, с парнем, у которого есть девушка. Всё хорошо в этой притче, только папа забыл упомянуть, что не всегда такое притяжение заканчивается чем-то серьезным, оставляя наш порыв сиюминутным влечением, не перерастающий ни во что более серьёзное…

После смерти отца, я замкнулась в себе, потому что чувствовала себя брошенной им на произвол судьбы. Обида и гнев душили меня, я была одинока и чувствовала себя никому ненужной в этом мире. От Андрея тоже не было вестей ни хороших, ни плохих. Всё это вместе сводило меня с ума, пока однажды мне не сообщили, что он умер. Слёз уже не было… Я не могла плакать, душа моя была пустой сосуд вычерпанный до дна. Эмоции сгорели, а на их место пришла пустота и дикое желание тоже уйти из этого мира вслед за своими любимыми мужчинами… Тоска была всепоглощающая, только мама не дала мне окончательно потерять себя. Я оказалась не такая эгоистка, как отец, и не могла бросить её одну, да и не пережила бы она мой уход. Больше ни друзей, ни подруг в школе я не заводила, считая, что лучше так, чем потом опять терять кого-то, очередной потери вынести я бы уже не смогла…

Закрыв глаза, я произнесла вслух написанные ещё в школе строчки:

Твоей невинности усталые глаза

Не заблестят лучистым светом.

И дождь размоет этим летом

Все очертания лица.

Блестящих лужиц хоровод

Твои босые ноги лижет,

А он ушёл, и ты не дышишь…

В мечтах летящих в унисон….

Слова терялись в темноте, звуча всё тише и тише, и я упала в черноту…

** В тексте используется известная притча.

Глава 7.

Из забытья меня вывел внезапно засветившийся в темноте экран телефона, сигнализируя об смс. Вытерев слёзы со своих щёк, я потянулась рукой к сотовому, который лежал справа на столе, не подозревая о содержании сообщения. Я уверенно нажала на нужный значок и сразу наткнулась на знакомое слово, которое не давало покоя мне весь день.

– Незнакомец, – прочитала я вслух его имя, вернее, так я его зарегистрировала в своей телефонной книге, и озноб тут же огромной волной прокатился по всему моему телу.

– Ты спишь?

– Нет…

– Думаешь обо мне?

– Нет…

– А я уверен, что да…

– Даже не мечтай, я думала, но о другом человеке, и ты с ним не сравнишься. Ты трус, потому что боишься признаться кто ты! Тот, о ком я думаю, был самым смелым и благородным! – с пылом напечатала я ему, громко проговаривая эти святые для меня слова вслух.

Написала, отправляя ему и тут же бросила телефон обратно на стол. Несколько долгих минут он молчал, и я уже было подумала, что отшила его, но не тут то было. Не прошло и пяти минут как телефон засиял вновь, и я снова взяла его в руки. Любопытство разрывало меня, так мне было интересно, что будет дальше. В конце концов просто прочитаю и ничего больше, могу даже не отвечать.

– Хочешь я стану им для тебя? Стану кем угодно, только скажи и я твой…

– И не мечтай, понял!

Как он смеет претендовать на место человека, которого никому и никогда не выместить из моего сердца. Он – это я, мы едины и так будет всегда, пока я живу и дышу…

– Я хочу тебя… – пришёл его наглый ответ.

Да этот парень тёртый калач, сдаваться явно не собирается, но и мы не лыком шиты.

– А я тебя нет, ты омерзителен мне! – быстро ответила я, даже не задумываясь, хотя не стану врать, Незнакомец сильно взволновал меня .

Немного подумав, я решила уточнить один вопрос, а то вдруг парень номер телефона спутал и вовсе не мне пишет, а другой девушке, а я тут развыступалась.

– Ты уверен, что не ошибся номером?

И почему я раньше не спросила его об этой самой главной детали, вот же бестолочь, хотя думала об этом и не раз, сейчас напишет другое женское имя, вот смеху будет…

– Нет, Кружилина Вероника Сергеевна, не ошибся, – развел он последние мои надежды на данный исход событий.

Так, теперь знаю точно, что пишет он мне и судя по настрою со мной переспать, так просто от меня не отстанет. Так думай, Ника, кто он и где мог тебя увидеть? Скорее всего в общаге живёт, здесь же. Студент или преподаватель? Хм… или же в библиотеке присмотрел, когда книги получал или сдавал, через меня их столько в день проходит. Это бесполезно, в жизни не вычислю. Он молчал, и я молчала, собираясь с мыслями, что ему ответить и отвечать ли вообще?

С одной стороны я была напугана таким внезапным и беспардонным вмешательством в мою жизнь этого неизвестного типа, но с другой стороны мне было азартно. Сейчас я чувствовала себя живой, кровь быстрее бежала по моим венам. Это странное общение дарило мне яркие эмоции своей необычностью и новизной. Уже год, как мы с Данилом расстались, и в глубине души мне было приятно внимание этого Незнакомца. Тем более это просто глупая переписка, ни к чему не обязывающее общение.

– Кто ты? – решилась я первая нарушить наше затянувшееся молчание.

– Ты знаешь…

– Нет, не знаю!

– Загляни в своё сердце, что ты чувствуешь ко мне сейчас? Какие эмоции испытываешь?

Я задумалась и стала анализировать свою реакцию на этого чудака.

– Интерес. Любопытство. Волнение. Страх, – перечислила я ему по порядку все чувства, которые он вызывал во мне.

– Вот видишь, родная, страх стоит на последнем месте. Я очень этому рад, хотя, если честно, вообще сомневаюсь, что ты его испытываешь… В первый раз, возможно, но не сейчас, – считывал он мои эмоций, причём попадая в точку.

И как это у него выходит? Этот парень просто хороший психолог, вот и весь ответ, быстро решила я этот ребус.

– Что ты хочешь от меня?

– Тебя…

– Почему?

– Ты моя и всегда была ею…

– Что за бред? Как я могу быть твоей, если не видела тебя никогда в жизни! – уже чуть ли не кричала я, когда выбивала эти слова.

– Ты ошибаешься…

Я давай думать и вспоминать, может быть, и правда я его знаю. Неужели Данил опять принялся за старое и решил таким образом меня вернуть?

– Мы знакомы? – хотела вывести его на чистую воду я.

– Да и очень давно…

Вот достал, создал загадочность вокруг своей персоны. Всё он врёт, наводит тумана, пытается завлечь и заинтересовать меня, создать интригу. Может этот Игорь Селиванов, который сегодня ко мне в наглую приставал в библиотеке? Да нет, где бы он так быстро взял мой номер, да и пишет грамотно, точно не он. А ещё с ним я познакомилась вечером, а Незнакомец пишет с раннего утра….

– Ты можешь просто сказать, а не прятаться, как вор или преступник? Тебе что, есть что скрывать?

– Всё узнаешь своё время, ты должна это сама понять без подсказок…

Следом сразу же пришло ещё сообщение:

– И никаких больше посторонних мужчин в твоей жизни не должно быть! Это понятно? Ты моя и только моя!

От такого заявления у меня пропал дар речи….

– Ты поняла меня, Вероника, или нет, не наблюдаю чёткого ответа?

– Ты псих или маньяк? – первое что пришло в голову спросила я, не до конца ещё осознавая, что происходит.

– Ты поняла или нет, последний раз тебя спрашиваю?

– Пошёл ты! – пришла в себя я и пошла в атаку. – С кем мне быть, я сама решу, понял! Завтра хоть с футбольной командой пересплю, это моё дело! – тыкала я со всей своей бешеной яростью на эти кнопки, на которую только была способна, вдавливая их на полной скорости в корпус.

Воцарилась тишина… Отлично, пусть знает, что манипулировать мной я ему не позволю! Рекомендовался тут, кто ты вообще такой!?

Я старалась глубоко дышать, успокаивая себя. Так, Ника, тебе нужна информация, кто знает, что он задумал. Может, следит за мной, а, возможно, и подстерегает уже где-нибудь в подворотне….

Итак, вдох-выдох, вдох-выдох… Вот видишь, руки уже и не трясутся, берём телефон, пишем….

– Ты желаешь меня убить или покалечить?

– Нет.

– Ты следишь за мной?

– Да.

– Знаешь, где я живу?

– Да… я знаю о тебе всё…

Вот это я попала, да это я давно уже под прицелом и даже не замечала этого. Он долго не писал, то ли текст набирал, то ли успокоился и на сегодня отстал, но мне было жутко, даже в своей комнате я не чувствовала себя в безопасности.

– Знаю, что ты ешь, что пьешь, с какими мыслями ложишься спать, какие сны тебе снятся, о чём думаешь и о чём печалишься по вечерам…

Стоит ли говорить, что от таких признаний я с ног до головы покрылась мурашками. Этот парень ненормальный и теперь мне точно стоит начинать бояться.

– Я знаю все твои страхи, – продолжил он свои откровения, – и все твои мечты, даже самые, самые скрытые… Я знаю, как ты пахнешь, и знаю, какая у тебя нежная кожа на ощупь… Знаю, как ты сияешь в солнечном свете и как неотразимо блестят твои глаза. В этот момент в них столько чистоты и света, я полностью погружаюсь и растворяюсь в них…

Несколько раз я перечитала эти послания. Сначала сразу же я подумала на Даню, ведь мы жили с ним пару лет и, конечно же, он знал и мою кожу, какая она на ощупь и мой запах, но потом произошла одна несостыковка, мой бывший парень не романтик и никогда им не был, и так написать красиво и душевно никогда бы не смог. Теперь я знала точно – это не мой бывший! Тогда кто?

Мне стало жарко от таких признаний, никто никогда не писал и не говорил мне ничего подобного. Это не просто банальное желание меня трахнуть, каждое слово пропитано чувственностью и обожанием. Этот парень, если не любил меня, то испытывал нечто сродни этому чувству: сходил с ума, боготворил, помешался на мне… Пульс мой участился, соски на груди стали твёрдыми и чувствительными. Я невольно потянулась к своему клитору… Задрав подол платья, приспустила колготки, неспешно лаская его через ткань трусиков. Я была очень мокрой и возбужденной, страсть нарастала во мне весь день с момента встречи с Михаилом, а сейчас желание увеличилось в десятикратном размере и требовало выхода. Часто дыша, я больше не отрывала своих глаз от экрана телефона, где вновь проступали слова, которые спешно расплывались, превращаясь в кляксы….

– Тебе жарко….

– И кровь кипит и стучит в висках …

– Соски твои набухли… стали чувствительные и твёрдые…

– Тебя бросает в дрожь…

– Ты не можешь и не хочешь обуздать свои чувства, Ника… ты желаешь меня, а я тебя…

– Ты же чувствуешь наше взаимное притяжение?

– Ничего подобного, ты просто выдаешь желаемое за действительное! – боролась я то ли с ним, то ли с собой, но левая рука продолжала ласкать клитор, уже сдвинув трусики в сторону.

– Не борись с этим, ты проиграешь. Ты моя и рождена быть моей. Это только вопрос времени, когда ты ей станешь по-настоящему…

– Ты точно сумасшедший, – опять написала я ему это слово….

Мыслей не было, мозги соображали туго, больше я не могла терпеть это безумное напряжение. Я откинула телефон, стянула, почти сорвав платье, скинула лиф и начала сжимать свою грудь, выкручивать соски, гладить, гладить, гладить свою тугую горошину между своих розовых складочек. О боже как хорошо… Я замерла в сладкой истоме, каждая клеточка моего тела пульсировала и дорожала, волны жара прокатывались по мне…

Через полчаса, наконец придя в себя, я выключила свой телефон долгим нажатием кнопки и швырнула его в стол, заперев до утра. Этот парень действовал на меня возбуждающе, оголяя в моём теле каждый нерв, подводя меня к краю. С чем это было связано? Я не понимала себя, тем более, что происходит с моим телом, ведь я его даже не видела. То ли неизвестность привлекала мою впечатлительную и романтичную натуру, то ли его стремление завладеть мной без остатка, подчинить себе и сделать своей, подавляя волю? Знала я теперь одно, что хочу его также сильно, как и Михаила, который сегодня прожигал меня своим взглядом, только с тем это было понятно, и мы хотя бы стояли рядом, почти соприкасаясь, то здесь вообще необъяснимо и не поддаётся никакой логике. У меня была мысль, что Михаил и Незнакомец – это один и тот же человек, но я отмела её, потому что с Михаилом мы встретились позже, Незнакомец мне написал раньше, хотя он же сказал, что знает обо мне всё, значит давно следит. Вывод напрашивается сам – это может быть кто угодно! Я запуталась в своих предположениях и решила больше не забивать этим голову. Пугало меня только одно, что если этот Незнакомец не Михаил, а другой парень, то это катастрофа, потому что я хочу их обоих…

Глава 8.

Я готовила непривычно поздний ужин или супер ранний завтрак, делала свои привычные приготовления ко сну, гладила одежду на завтра. Буквально за пару мгновений поглотив еду, сразу полетела в душ. На мое счастье наличие его в нашей секции избавляло меня от сомнительного удовольствия ходить и посещать общий. Тело моё было напряжено после этого необычного и насыщенного дня, горячие тугие струи смывали с меня пот, грязь, нервозность и усталость. Я чувствовала, как мне становится легче, как каждая клеточка моего тела расслабляется, а облегчение вырывается лёгким стоном из моего горла…

Мысли об этом Незнакомце, который внезапно вмешался в мою размеренную жизнь не покидали меня. Чувства разные поселились в моей голове, но страх к мужчине последнее, что я испытывала. Интуиция подсказывала мне, что вреда он мне не причинит и зла не желает. Даже сквозь расстояние между нами я ощущала его страстное желание оказаться здесь и сейчас рядом со мной, и дрожь предвкушения охватывала всё моё тело, как час назад в комнате…

Почему-то они были похожи на давно забытые и невероятные ощущения, когда был жив Андрей, и то не такие, ведь тогда мы были совсем непорочными детьми, и я не могла испытывать ничего подобного, но это были близкие эмоции, это будоражило кровь и будило воображение вновь… Я старалась гнать их от себя подальше, но у меня не получалось, даже образы его внешнего вида волновали меня, то и дело вторгаясь в мою голову картинками его сексуального тела одна развратнее другой. Закрыв глаза, я пыталась представить как выглядит лицо Незнакомца, но видела только чёткий образ Михаила Васнецова и его то голубые, то страстные, бушующие чёрные глаза, проникающие в самую душу. Руки мои сами, как во время переписки, потянулись в низ живота, где всё пульсировало и вновь требовало ласки. Лёгкими, еле ощутимыми прикосновениями я стала играть со своей напряжённой горошинкой, водила между своих нежных, розовых складочек, представляя, что это делает он… то ли Михаил, то ли Незнакомец, где уже оба мужчины слились в один неделимый образ, даря мне наслаждение. Сейчас я чувствовала себя как никогда развратной и хотела их обоих, нестерпимо, до боли во всём теле…, но не каждого по отдельности, а единым, неделимым самым желанным мужчиной на свете… Если бы он в эту минуту был рядом и ласкал меня, я даже не сопротивлялась, а отдалась на волю его рук и губ… Как ни странно и пугающе для себя самой, но я желала ощутить его пульсирующую плоть внутри себя… Я точно сошла с ума…

Вода стекала по моему телу, ещё больше возбуждая, делая мои ощущения острее и пикантнее, а кожу еще более чувствительной к моим прикосновениям. Все мысли покинули меня, была только я, они и моё дикое желание, хоть так, хоть в своих фантазиях побыть с ними. Я не осознавала, что делаю, моё сознание покинуло меня… Моя вторая рука уже вовсю поглаживала соски, которые были очень чувствительными и восприимчивыми к каждому моему движению, приятным эхом отдаваясь между моих ног, где было очень горячо и влажно. Сейчас я была накалена до предела, все мои чувства обострились… Желание довести себя до оргазма было нестерпимым, я уже чувствовала его приближение. Губы мои слегка приоткрылись:

– Да… – тихо простонала я, не осознавая, где я нахожусь, и что меня могут услышать.

Никогда не испытывала более ошеломительного удовольствия, которое медленными невидимыми потоками разливалось по всему моему телу, затмив даже тот оргазм, что я испытала в комнате. Мне давно не было так хорошо, как сейчас, вернее никогда. С Данилом я никогда не испытывала ничего подобного. Все наши соития не приносили мне удовлетворения, мне хотелось побыстрее закончить нашу близость, и теперь я понимаю почему: мой бывший никогда не заботился о моём удовольствии, только о себе и своём удовлетворении, а его слова о любви были просто словами, которыми он бесконечно сотрясал воздух…

– Как же хорошо… – уже слегка придя в себя, проговорила я, в последний раз дотронувшись до клитора, который был очень чувствителен после пережитого наслаждения и до сих пор пульсировал.

Был поздний час, в общежитии жила ночная тишина. Только на некоторых этажах играла приглушенно музыка, слышались гулкие шаги в пустых коридорах, негромкий смех и шёпот томных фраз. Молодость… Она кипит, она бурлит и не спешит укладываться спать, ведь столько надо успеть… А вот зрелость нижних преподавательских этажей напротив стремилась выспаться и отдохнуть.

Но даже в этой тишине, сон не шёл. С книгой в руках, я уютно устроилась на своей небольшой кровати и пыталась задремать. Из фонда библиотеки я взяла книгу Юрия Перова «Прекрасная толстушка». Все мои коллеги уже давно прочитали этот двухтомник и очень нахваливали, растравив и моё любопытство. В комнате был полумрак, только ночник слегка освещал страницы этого увлекательного романа. Я читала и мне было интересно, но вот Оле-Лукойе капнул сладких молочных капель, веки потяжелели, слова потекли, буквы утратили чёткость и меня окутал мир моих грёз…

Один миг, и я сама не поняла, как очутилась в удивительном и прекрасном месте. Всё было в зелени и цветах, порхали райские птицы, воздух был пропитан свежестью, ароматами тропического леса, экзотических фруктов, мускатом с лёгкой ноткой корицы и сандала и ощущением незримо присутствующего волшебства. Глаза мои светились восхищением, я не могла оторвать взгляд от хрустальных струй огромного водопада, искрящейся лентой летящего вниз. Он завораживал… Он притягивал… Он сковывал меня… Несколько долгих минут я не могла оторваться от этой первозданной красоты. Тонны воды с грохотом падали отвесно вниз, поднимая брызги разноцветных радуг в небольшое прозрачное мерцающее озеро. Меня завораживало это место, звало нырнуть в глубину его вод, почувствовать свежесть и прохладу. Не раздумывая ни секунды, я обнажилась… Не стесняясь наготы, я вдохнула глубже, разбежалась, оттолкнулась ногами, как в детстве на карьере, и взмыла на мгновенье, тут же погрузившись с головой. Чувство счастья окутало меня, вода была теплой и нежной. Поплавав немного, я встала на дно в неглубоком месте с песчаным дном, где вода слегка скрывала очертания моих грудей. Мне хотелось смеяться, разбрасываться брызгами в разные стороны, и я стала выпрыгивать из воды, раскидывая воду руками, радуясь, как маленькая девочка. Набрав побольше воздуха в лёгкие, я вновь нырнула в глубь озера, открыв глаза на глубине, восторженно созерцая всё вокруг. Сквозь толщу прозрачной воды, пробивались янтарные лучики солнца, насыщая всё вокруг золотым светом. Я плыла через это жидкое золото, ощущая себя озорной озёрной нимфой.

Водопад звал, и я неспешно стала плыть в его направлении, обходя немного сбоку, и с радостью обнаружила, что за ним был грот. Держась за камни, немного подтянувшись вверх, я подпрыгнула и выбралась на сушу, чтобы проскользнуть за водопад и постоять с его обратной стороны в тени небольшой пещеры.

Моя мечта с детства побывать в таком месте сбылась… Это как ожившие картинки со страниц приключенческого романа моих любимых детских писателей. Всё было так реально и при этом волшебно и сказочно… Я закрыла глаза, мне не хотелось больше смотреть, только слушать и наслаждаться шумом нескончаемого потока воды, стекающего с гор. Я ощущала себя песчинкой среди этой стихии. Прикрыв веки, я трепетала всем телом перед этим величием мироздания…

Но вдруг, не открывая глаз, я почувствовала чьё-то чужое присутствие. Моё одиночество было нарушено. Сама не знаю, как я это поняла, но меня наполнило изнутри его мощной энергией. Это было необычное ощущение, как будто пространство снаружи за водопадом расширяется, таким ОН огромным мне казался. Я сразу его узнала, потому что неосознанно ждала. И вот ОН здесь… ОН пришёл за мной… Мой Монстр, мой Тёмный Призрак, который долгие годы незримо был рядом со мной в каждом моём сне. Я никогда его не видела, но всегда чувствовала его присутствие, я не знаю как это описать словами, я просто знаю, что это ОН… Ощущаю его так, как будто ОН часть меня, и даже глубже, большая часть меня. Но сегодня что-то поменялось, но что, это мне только предстоит понять…

– Открой глаза! – раздался низкий настойчивый рокот, эхом отдающийся по всему гроту.

Я задрожала, крупные мурашки покрыли всё моё тело. Это не был страх, всё что я сейчас испытывала – возбуждение… Предвкушение чего-то порочного, неизведанного и запредельного, то что может случиться только здесь, в мире моих грёз.

Его голос стучал в каждой моей жилке, в каждой венке и частичке моего тела. Я дрожала вся, неизведанность манила и пугала одновременно, но я желала быть с ним… хотела стать частью его… Медленно я подняла свои веки и впервые за долгие годы увидела своё желание. Темнота не была просто голосом из моих снов, за бесконечным потоком воды я видела силуэт. Чудовище обрело свою оболочку. Любопытство раздирало меня на части, какой ОН? Мне не натерпелось его увидеть и впервые прикоснуться. Я смотрела через водопад, как сквозь мутное стекло, и видела его расплывчатые, неясные очертания, нечёткие, размытые и желанные… Это чувство было обоюдным, обладать мной стремился и ОН так сильно, что меня подбрасывало вверх от этих эмоций.

Захватившие меня чувства звали, и я шагнула под струю водопада. Ледяной огонь принял меня… ОН обнимал меня… ОН ласкал меня… ОН подчинял себе… и я растворилась в нём… Нет, ОН не стоял под водопадом, ОН был им, а я стала частью его… Мы стали едины, как две половинки, которые идеально подходят друг к другу…

– Посмотри на меня! – скомандовал ОН и в толще воды, в тёмной тени его силуэта вспыхнули чёрные, чернее самой чёрной тьмы, отливая алым, глаза, которые пронзая рентгеном, смотрели в самую душу…

Они пугали меня, но и притягивали… Было невозможно отвернуться от того дьявольского огня, который горел в их глубине. Было жутко, но у меня было чувство, что они, то манящие меня, то пугающие своей страстью и напором не причинят мне вреда… Взгляд дотягивался к каждой клеточке моего тела, нежно лаская его, а я стонала от наслаждения.

Я была на грани… Я ждала… Я желала… Я растворялась… Теперь вся я стала этим искрящимся водопадом… Я была каждой капелькой, каждой молекулой, каждым атомом – я была везде и всюду, и ОН был со мной и во мне. Мы слились в один неделимый поток энергии, как единое, нерушимое целое. Я чувствовала вместе с ним, я видела всё что видит ОН… Мы вместе начинались в хрустальных горах, неслись по горным долинам, обгоняя ветра, изгибались змеёй по великим равнинам и летели вниз с каменистых порогов радужным водопадом, успокаиваясь в мерцании озёрной воды… Эмоции захлестывали нас, волны похоти, вожделения, страсти и оргазма смеялись одна за одной… Мы наполняли друг друга собой долго, бесконечно долго. Нечто наконец-то обрело то, к чему так долго стремилось, как будто я была смыслом его жизни и всем в этом мире. Мы чувствовали себя единой, неделимой субстанцией. Я чувствовала его, как никого и никогда в этой жизни, отдавая ему всю себя без остатка, а он отдавал себя мне. Мир вокруг нас искрился, бурлил разноцветными искрами, водопад вскипал от нашего наисладчайшего удовольствия…..

Солнце постепенно ушло в закат, окрасив всё вокруг в охряно-красный, пора уходить, но мы не могли расстаться или оторваться друг от друга. Мы две родные души, но сейчас приходится прощаться и кто знает, может быть, навсегда… Я так и не узнала кто ОН, лишь поняла одно, что ОН и раньше незримо был в каждом моем сне: смотрел, наблюдал ласкал взглядом, не подходя близко, но я ощущала его всем своим существом, и сейчас ОН стал мне принадлежать, пусть и во сне, хоть и ненадолго. Но я ни о чём не жалела, наоборот, благодарила судьбу за шанс побыть счастливой…

Свет от ночника падал на кровать, когда я открыла глаза, до сих пор чувствуя запах сандала, которым казалось пропиталось всё пространство моей комнаты. Разочарованный хрип вырвался из моего горла, вернув меня в реальность. Мне хотелось выть от досады, что это был всего лишь сон. Я дотронулась рукой до своей промежности и ощутила влагу. Её было много, очень много. Мне казалось, что внутри у меня всё болит и пульсирует от проникновения, как будто мой Монстр входил в моё тело. Клитор пульсировал и был чувствительным от прикосновений к нему. Всё было так реально, что если бы я не знала что спала и видела сон, то подумала, что это было на самом деле. У меня было стойкое ощущение, что грань между реальностью и сном стёрлась, и я вовсе не спала…

– Это невозможно… – в тишину ночи прошептала я, и слёзы полились из моих глаз, беззвучно капая на грудь. – Это всего лишь сон, я никогда не встречу его по-настоящему…

Глупо влюбляться в призрак, но я любила… Я желала… Я горела им… И хотела навсегда ему принадлежать… Я попыталась вспомнить его лицо, как он выглядит, но образ его был неясным, только чёрные глаза с алым отливом, такие неземные и такие знакомые. Где я могла их видеть, я не помнила или забыла, но то что они знакомы мне, это я знала наверняка…

Глава 9.

– С тобой всё в порядке? – спросила меня Оксана, когда увидела мой задумчивый и отрешённый взгляд на следующее утро.

– Да, а что? – очнулась я из забытья.

– Ты какая-то странная сегодня, как не здесь и не с нами, витаешь в облаках. Ты случаем не влюбилась, подруга, ну-ка давай колись!

– Не мели чепуху, Оксан, я просто плохо спала и не выспалась, зависаю немного. Да и сама посуди, я уже навлюблялась, в отношения больше ни ногой, мне и прошлого хватило, не хочу больше.

– Да, твой бывший этот Данил просто моральный урод, а с виду такой приличный казался. Он от тебя отстал или так и продолжает надоедать своим вниманием? – приподняла она одну бровь, мол, давай выкладывай. – Знаю я, что этот козёл так просто не отстанет.

– Да вроде бы отстал, больше не лезет. Может быть, понял, наконец, что я к нему не вернусь в этот ад. Он больной псих, контролировал меня во всём: куда хожу, с кем встречаюсь, о чём разговариваю по телефону, что пишу в смс. Командовал, как мне одеваться, как краситься, даже уборку в доме и чистоту унитаза. Унижал меня постоянно, говорил, что я «серая мышь» деревенская, приживалка и должна быть безмерно благодарной ему, что он благоволит ко мне. При этом сам вёл себя как вздумается: гулял с друзьями, бывало уже под утро возвращался домой, таскался по саунам и кабакам, как потом узнала, ещё и по девкам ходил. Вот скажи мне, Оксана, чего ему не хватало, я терпела, старалась во всём угодить, не провоцировать его гнев? – спросила я подругу, боль от пережитого ещё терзала моё сердце.

– А ты у него спрашивала, почему он себя так вёл?

– Он говорил, что мужчина имеет право делать всё, что захочет, и даже если он пойдёт на лево, это ничего не значит, так для разнообразия, лекарство от скуки, а меня он любит и терять не хочет, да и не моего это ума дело. Нормально, как ты считаешь?

– Да придурок он, забудь и не вспоминай, менты они все такие садисты недалёкие, гулящие скоты, ещё ни одного нормального за свою жизнь не встречала. Мой Ромка первый свой срок из-за них схлопотал, они на него кражу повесили и избили до полусмерти в опорнике*. А он, ты же знаешь, хоть и вляпывается в разные истории, но любит меня и сына, налево никогда не ходил, теперь вот снова… – заревела Оксана, так что я сразу забыла о своих бедах и кинулась утешать подругу.

Сегодня был насыщенный день. Посетители шли нескончаемым потоком, всем нужно было как можно быстрее получить ту или иную книгу, и мы бегали по фондам, делая срочные заказы. После обеда поток народа пошёл на спад, и я смогла заняться более спокойной работой. Взяв тряпку и ведро, я двинулась в дальний фонд библиотеки, который находился отдельно от основного в районе лекционных, поточных аудиторий. Приходилось идти через длинный переход, где было немноголюдно. Я шла и не замечала, что одна тень двинулась вслед за мной, следуя по пятам.

Комната, где хранились учебники для исторического факультета, была небольшая. Первым делом я расставила по полкам всю сданную за день литературу и приступила к обеспыливанию полок и книг, стоящих на стеллажах. Погрузившись в свои мысли, я совсем не заметила, как неслышно открылась входная дверь, и мужская фигура проскользнула внутрь помещения. Я всегда закрывалась на ключ, но сегодня была рассеяна и забыла повернуть его в замке.

– Всегда хотел трахнуть библиотекаршу, да ещё среди книг, даже не мечтал о таком подарке, ты меня так возбуждаешь, малышка, – зажав мне рот, прижал меня к себе Игорь Селиванов.

До меня сразу дошло кто стоит за моей спиной и в наглую ко мне прижимается, лапая всё моё тело. Я опознала его по мерзкому, приторно-слащавому голосу, от которого сразу подступает тошнота к горлу, примерно ощущения такие же, когда чрезмерно объедаешься сладостей.

Я дёрнулась от него в сторону, но этот гад держал меня крепко и не имел намерения отпускать. Парень втянул носом запах моего тела и волос, прикусив мочку уха. Стало так противно, что я начала крутить головой в разные стороны, чтобы избавиться от его приставаний. Это всё на что я была способна, прикованная намертво к его стальному корпусу, что не могла пошевелить даже пальцем, а о том чтобы вырваться из его железной хватки не могло идти и речи. Хоть я и была высокая, но меньше его по комплекции раза в три. Он, как огромная глыба, ощущался за моей спиной, у меня не было шансов против такого силача, я ощущала себя слабой и беспомощной.

– Какая же ты сладкая, Вероника Сергеевна, – пропел он мне в ухо сладеньким голоском, вызвав мурашки по телу, но не от страсти, а омерзения.

Вёл этот Игорь себя так, как будто моё тело принадлежит ему, так по-хозяйки он его щупал. Я немного уже успела прийти в себя, стоять безвольной куклой и позволять ему эти вольности была не намерена. Я должна была что-то сделать, как-то себя защитить. Пока парень разомлел от своей похоти и слегка ослабил хватку, я не растерялась и укусила его за палец, освободив свой рот, и ударила ему локтем в живот, но там всё было таким твердым, что он даже не поморщился. Каблуки на обуви я не носила и сейчас пожалела об этом, но решила все же наступить ему на ногу со всей мочи, на которую была только способна, но и здесь меня ждал провал…

Самым наглым и бесцеремонным способом он уже задирал юбку на мне. Я стояла ни живая, ни мертвая и молилась Всевышнему, чтобы избежать этого унизительного изнасилования. Кричать я не могла, боясь наслать на себя позор на весь Вуз, мне только и оставалось молча терпеть все его мерзкие приставания. Казалось уже ничего не могло спасти меня от этого унижения, но случилось чудо, дверь открылась и на пороге, как грозная туча, появился Михаил Васнецов.

– По-моему девушка не давала своего согласия ее трогать, Игорь! – осадил он своего друга, только переступив порог фонда, грозно двигаясь в нашем направлении.

Он показался мне таким огромным в этот момент, что казалось даже пространство в помещении сузилось до размера спичечной коробки.

– Да она только строит из себя недотрогу, смотри на неё, Миха, стоит и млеет от моих ласк. Тебе вообще, друг, какое дело или хочешь присоединиться? – говорил этот отморозок, от чего глаза мои полезли на лоб, и я с мольбой в голосе обратилась к Михаилу с просьбой о помощи.

Сейчас мне было страшно, как никогда, и он был единственным, кто мог помочь. Я чувствовала, что парень он хороший, в отличие от этого негодяя, и в душе надеялась, что не ошиблась в нём.

– Михаил… прошу вас… помогите мне и уберите его от меня… – дрожащим голосом с ноткой отчаяния, молила я его.

Глядя в его глаза, я зачарованно наблюдала, как зрачки заволокло чёрным и на дне этой темной бездны сверкали молниями гнев и всепоглощающее зло.

– Игорь, даю тебе тридцать секунд на то, чтобы ты убрал свои лапы от неё, иначе ты их в скором времени недосчитаешься! Ты меня знаешь, я зря слов на ветер не бросаю! – говорил он спокойно, но так угрожающе правдоподобно, что я не сомневалась, что отрыв рук ему под самый корень гарантирован.

Васнецов давал возможность Селиванову время на обдумывание, но тот проигнорировал свой шанс отступить от своего первоначального плана и не желал сделать правильные выводы из выше сказанных предостережений Михаила.

– Я тебе докажу сейчас, что она вся мокрая внизу и хочет меня, как дикая кошка во время течки, иначе почему не кричала и не сопротивлялась? – попытался он просунуть руку мне в трусики, но Михаил не позволил, резко вывернув его руку вправо, что тот вскрикнул от боли.

– Тебе что тёлок мало, которые сами раздвигают перед тобой ноги, что ты к этой лезешь? – продолжал заламывать его руку за спину он. – Девушка работает и не желает твоего внимания, не будем ей мешать, правда? И ещё извинись перед ней, бегом!

– Понял… Да понял я, понял… извиняюсь! Отпусти, Миха, руку мне сломаешь, а у меня бой скоро! – пищал уже Игорёк не своим голосом, растеряв всю свою былую браваду, осознав, что игры закончились, и Михаил совсем не шутит.

Пока тот стонал и кряхтел, я успела вырваться и отбежать в сторону, подальше от их разборок. Сейчас я чувствовала облегчение и радость, что Михаил появился в нужный момент, только бы сейчас никто не зашёл сюда из персонала библиотеки, иначе я боялась ославиться на весь университет своим непотребным поведением. Потом не отмоешься от этой грязи и не докажешь всему свету, что ты ни в чём не виновата. Выгонят с работы ещё за аморальное поведение или пальцем будут показывать и проходу не давать, считая меня легкодоступной. Эти мысли крутились в моей голове, пока Васнецов уводил этого мерзавца отсюда.

Я осталась одна в этом холодном помещении, где столько лет день за днём проводила своё время и была счастлива, а теперь не могла здесь находиться. Это место с этого дня навсегда будет у меня ассоциироваться с этим Игорем и его липкими, как у паука, лапами. Я не могла поверить, что это происходит со мной на самом деле. Обхватив себя руками, я стояла и не могла прийти в себя от только что произошедшего здесь. Страшная правда обрушилась на меня, что сейчас, если бы не Васнецов, то меня бы изнасиловали, надругались, растоптали. Осознание всего этого ужаса настигло меня, шок прошёл… Закрыв лицо, я заревела, сотрясаясь всем телом на рядом стоящей скамейке. Сколько я так рыдала, не знала, потеряв счёт времени, пока не выплакала всё, что скопилось. Больше здесь находиться не могла, да и не хотела, поэтому как только успокоилась, сразу собрала свои вещи и двинулась прочь отсюда. Шла, как в тумане, никого не замечая вокруг. Ног не чувствовала, они не дрожали и не качались, а просто были, как не мои, такими чужими они мне казались.

– С тобой всё в порядке? – слишком громко раздался в тишине мужской голос.

Пол и стены были бетонные, и его голос показался мне громче, чем он был на самом деле. Я вздрогнула и испугалась, ведь я совсем никого не ожидала здесь встретить, но узнав говорившего немного расслабилась. Ничьих шагов я не услышала, значит Михаил всё это время стоял здесь и ждал меня, только такой вывод сам собой напрашивался. Я посмотрела в его уже прозрачные, голубые глаза и увидела в них искреннюю заботу, но и не только, ещё что-то похожее на обиду. Да, он был расстроен и немного сердит, но не подавал вида, что эти чувства завладели им без остатка.

– Да, спасибо за беспокойство, со мной всё хорошо. Извини за ту мерзкую сцену, свидетелем которой тебе пришлось стать. Мне очень стыдно… – опустила я глаза вниз, – я тебе благодарна за помощь… Если это возможно, Михаил, пусть это останется между нами, я тебя очень прошу? – с надеждой в голосе попросила я его, не в силах посмотреть ему в глаза.

– Тебе нечего стыдиться, это ты прости меня, что не уследил за этим говнюком, ведь должен был понять после того случая в библиотеке, что он не успокоится… Но то что он сегодня сотворил, переходит все границы… Селиванов больше не прикоснется к тебе, это я тебе обещаю! – с пылом заверял меня он, отчего благодарная улыбка озарила моё лицо.

Мы стояли очень близко, я даже не заметила, как он быстро преодолел расстояние, разделяющее наши тела. И вот он рядом, его дыхание обжигает моё лицо. Пульс участился, дыхание стало прерывистым и частым, но теперь не страх руководил моим телом, а непонятно откуда взявшееся возбуждение… Эти его глаза сводили с ума… Обжигали… Я смотрела, как зачарованная, в их глубину и наблюдала за их метаморфозами, как голубой цвет постепенно трансформируется сначала в синий, потом в более тёмный, мне даже показалось, что его зрачки как будто двигаются по часовой стрелке, а на их дне разливается шторм. Меня так заворожило это зрелище, что я уже буквально тонула в этом бушующем океане его глаз. Я и так еле стояла на своих ватных ногах после пережитого стресса, и сейчас, если бы он не придержал меня, я бы рухнула прямо на холодный бетонный пол.

Он молчал… Я не могла произнести ни слова… Было так тихо вокруг, что казалось стук наших сердец слышен намного километров вперёд. Парень, не отрываясь, смотрел на мои губы, которые слегка раскрылись, приглашая его в свой рот. Мы были не в силах сопротивляться силе своих чувств и силе магнетизма, который установился между нами. Когда Михаил склонился ко мне, готовый уже слиться в едином поцелуе, сказочность момента нарушила его девушка, которая искала своего парня и нашла уж точно не в самый подходящий для нас обоих момент. Само проведение вмешалось и не дало мне совершить самую страшную ошибку в моей жизни.

– Я вам не мешаю?

– Отпусти… – тихо попросила я его, повернув своё лицо прочь от него и его таких манящих губ…

Михаил нехотя отпустил меня, поставив на ноги. Мне было стыдно за своё поведение, я не могла больше смотреть на него, а тем более в глаза его девушке, которая с ненавистью сверлила меня, сощурив свои.

– Вот ты где, Миша, а я с ног сбилась ищу тебя, а ты здесь с библиотекаршей развлекаешься! – зашипела она на него, сжав руки в кулаки, того и гляди кинется.

Михаил же стоял, скрестив руки на груди, не чувствуя абсолютно никакой вины.

– Простите меня, – не выдержала я всего этого позора и, недолго думая, быстро зашагала прочь, сдерживая себя, чтобы не перейти на бег, сохраняя остатки своей чести.

Пусть эти двое наедине разбираются и выясняют свои отношения. Завернув за угол, я остановилась, слушая их разговор. Зачем я это делала, не знаю, но не могла сделать ни шага.

– А зачем ты меня ищешь? Я тебе ничего не обещал и клятву верности не давал, тем более в любви никогда не признавался, – цинично заявлял он.

– Не нужна, значит стала, да? А спать со мной ты был не прочь и очень даже меня желал, забыл, а…? Быстро ты с меня на другую переключился. Что эта библиомышка жарче меня в постели?

– Замолчи, поняла?! – рыкнул он на девушку. – Не смей о ней говорить в таком тоне, ты и мизинца её не стоишь!

– А то что? Что ты мне сделаешь? Что хочу, то и говорю! – выливала свою желчь она.

Я ее прекрасно понимала и не обижалась на её слова. Пусть невольно, но я снова вмешалась в чужие отношения. Мне было противно от самой себя. Больше не стала слушать, развернулась и медленно, опустив голову вниз, пошла на своё рабочее место, с трудом переваривая всё, что сейчас произошло…

*Опорник – опорный пункт милиции.

Глава 10.

– Да что с тобой сегодня такое? Остановись, подожди меня! – схватила Оксана меня за руку. – За тобой что, черти гонятся?

На лице Оксаны было полное недоумение моего поведения. Я сегодня действительно не в адеквате, да и выгляжу мягко скажем странно… Поэтому прозвучавший следом вопрос не удивил меня.

– Бледная вся Ника, как стена, бывшего, что ли, встретила или самого дьявола, пока книги обеспыливала?

– Ага только мне ещё бывшего не хватало для полной кучи! – запальчиво отмахнулась я от Оксаны и кинулась тут же к зеркалу, оценивать свой растрёпанный и совсем непрезентабельный вид.

Мои подозрения оправдались, из зеркала на меня смотрела девушка, которую только что выпустили из дома ужасов на минутку другую. Страх всего случившегося отразился на моём лице, и я кинулась приводить себя в порядок. Сердце бешено колотилось и выпрыгивало из груди, я приложила туда ладонь, пытаясь замедлить его быстрый ход. Кровь толчками пульсировала в моей голове, наполняя её большим обилием крови, а шум в ушах мешал мне собраться с мыслями. Щёки горели огнём, глаза блестели, непонятные эмоции поселились в моей душе, а из головы не выходил Михаил и его дыхание на моей щеке. Он был так близко, очень близко от моих губ, и я хотела… да, я однозначно хотела почувствовать вкус его губ на своих. Щёки покраснели ещё больше от моих желаний и стали казаться просто алыми на фоне моей белой кожи.

Оксана всё это время пялилась на меня, как на восьмое чудо света с непонятным выражением лица. Я понимала, что в её глазах веду себя странно, но что я могла сделать, над своими эмоциями я была не властна. Она ушла только тогда, когда её позвала начальница, сделав только ей понятные выводы.

– Точно, Вероника, ты влюбилась, попробуй только не рассказать и утаить, обижусь!

Оставшийся день прошёл без происшествий и понемногу эмоции стали не такими волнительными. Благословенное умиротворение, возникшее в моей жизни после пережитого, привело меня постепенно в чувство. Несколько дней от Незнакомца, так же как и от Михаила не было вестей, и я уже подумала, что моя жизнь вновь вернулась на круги своя. Мне хотелось прежнего уединения, спокойной работы и жизни без лишних волнений, но и забыть о Незнакомце и моём Тёмном Монстре из снов я тоже не могла, плюс Михаил никак не шёл из моей головы. Каждый раз, когда открывалась входная дверь в библиотеку, я поворачивала голову в том направлении в надежде увидеть его, но парень не появлялся…, а зачем жду, я и сама не знала…

Раз в месяц был санитарный, когда библиотека закрывалась на весь день от посетителей и погружалась в свою рабочую рутину, связанную с мытьём столов, дверей и книг. Этот день не предвещал никаких потрясений или волнений, а моя жизнь понемногу входила в свою колею. Но студенты народ упёртый и им правила, как море по колено, поэтому периодически самые наглые прорывались внутрь, чтобы сдать или получить ту или иную книгу, а я по своей доброте душевной никому никогда не могла в этом отказать. Но мне это даже нравилось, делать людям добро, тем более мне это ничего не стоило, а помочь человеку даже приятно. И пусть это всего лишь одна сданная книга.

Мне влетало периодически от начальства за этот альтруизм, но я только улыбалась всегда им в ответ и пожимала плечами. Мол, смиритесь, я такая какая я есть и другой не стану. Частенько за мою доброту мне приносили небольшое угощение в виде конфеток, маленьких шоколадок, иногда яблок и мандаринок. От всех этих знаков внимания я отказывалась, стеснялась их брать, ведь достаточно обычного «спасибо», но мне было очень приятно, и я взамен расплывалась в свей лучезарной улыбке, освещая всё помещение вокруг. Посетители, все без исключения, меня любили и хотели всегда попасть именно в мою смену, ведь я делала всё с душой и даже больше, если нужна была книга я принесу ещё несколько, чтобы читатель выбрал нужную, мне было не трудно, я обожала свою работу и жила ею. Общение сильно не прельщало меня, но видеть улыбки на лицах посетителей вселяли надежду, что я в этой жизни всё делаю правильно.

Несколько конфеток и маленьких шоколадок лежало на столе, когда я пошла обедать. Оксана взяла выходной, оставив меня в таком любимом для меня одиночестве. На улице шёл первый весенний дождь, навевая грусть и тоску по прошлому. Целую неделю я не видела своего Монстра во сне, он не приходил. Сердце сжалось от тоски и одиночества, я скучала по нему, очень… Мы впервые за столько лет стали близки, я не могла объяснить нашу с ним связь, понимала, что это что-то мистическое, но не боялась его…

До этого дня мне было комфортно в этом состоянии. Что же теперь поменялось? Думала, думала и поняла, мне не хватало все троих мужчин, которые так внезапно появились в моей скучной и однообразной жизни и так же внезапно все трое опять исчезли. Лишь Михаила я видела вживую и знала, как он выглядит. Остальные были загадкой, и это дико возбуждало меня и будоражило воображение. Только я подумала о них, как рядом ожил сотовый, оповестив о приходе смс сообщения. Глаза светились от предвкушения, дрожь в коленях сигнализировала о том, что это он, тот Таинственный Незнакомец. Я скучала и ждала, только теперь осознав этот факт до конца. Сама не понимала, как я поняла что это он, на каком-то интуитивном уровне. Все чувства вмиг обострились, дыхание участилось. Когда я открыла его сообщение, я уже дрожала всем телом, сведя колени вместе, которые подрагивали. Между ног стало горячо и влажно, а по телу разлилась сладкая истома… Меня бросало в жар от предвкушения нашей переписки и всем своим существом я хотела этого. Хорошо, что в этот момент рядом никого не было, и я могла не сдерживаться в своих эмоциях.

– Скучала? – так звучало его первое сообщение

Я сошла с ума, не иначе, переписываюсь не пойми с кем. Конечно, можно было бы поменять номер телефона, чтобы избежать этих соблазнов, но я не хотела, мне до безумия нравилось это острое и пикантное приключение. Натура я была романтичная и впечатлительная, но этому парню в своих чувствах я никогда не признаюсь. Это исключено! До последнего решила держать дистанцию и не подпускать слишком близко этого наглеца. А то, что он наглый и беспринципный, знает, что хочет и идет к своей цели напролом – это я уже поняла давно.

– Нет, – коротко ответила я, но моё лицо сияло, а щёки покрыл нежный румянец.

– Врёшь, скучала и ждала…

Я молчала, было интересно, что он напишет дальше, и он продолжил писать совершенно неприличные вещи, но мне нравилось эта его дерзость.

– Уверен, сейчас ты мокрая, засунь руку себе в трусики, просунь пальчики внутрь и проверь, убедись, что я прав…

Я тут же непроизвольно потянулась к своей юбке и задрала её. То же произошло и с колготками, которые я спустила вниз, привстав слегка на стуле. Что же я делаю, промелькнуло с моей голове, ведь я на работе, но я не могла остановиться. Отодвинув трусики в сторону, я сделала всё, как он сказал. Ещё до этого, я была уверена что вся мокрая внизу, я ощущала эту влагу и сейчас мои пальцы легко скользил внутри. Что этот парень делает со мной? Сама не понимаю себя, он будит во мне страстную женщину, коей я никогда не была и даже не знала, что могу кого-то хотеть. Данил всегда называл меня фригидной, а здесь одно слово, и я в огне… Теперь я знаю, что дело в мужчине, который рядом с тобой… Данил просто был не мой человек, только теперь я это поняла, как глаза открылись. Я даже крошечной доли такого возбуждения к нему никогда не испытывала, а сейчас желаю человека, которого не то что не знаю, но и в глаза не видела никогда.

– Дотронься до клитора… поласкай его… сделай себе хорошо… Не останавливайся, пока не кончишь!

Он командовал, а я беспрекословно выполняла все его приказы. Дыхание участилось, я не могла сопротивляться желанию, слишком я была напряжена, удовольствие было так близко, а его сладость так манила, что мне хватило всего пары минут, чтобы взорваться.

– Вот это да… – была в шоке я от всего происходящего со мной.

Я точно сошла с ума, раз делаю такое на работе. Хорошо, что я сидела в углу, где меня точно никто не мог видеть, а шаги, если кто идёт, слышно издалека. Хотя в таком состоянии, в котором я пребывала сейчас, и мир рухнет, не замечу.

– Хорошая девочка…

Меня слегка насторожило это сообщение, он как будто знал меня, мою суть, чувствовал… или всё же следил за мной…? Меня это и пугало и нравилось, столько интриги, столько таинственности и страсти, никогда ещё за всю свою жизнь я не чувствовала себя более живой и желанной, чем сейчас…

– Моя… ты моя… Запомни, Вероника, кто был с тобой сейчас и кто сделал тебе хорошо…

Вернувшись на эту землю, я стала приводить себя в порядок, оглядываясь вокруг, чтобы исключить невольных свидетелей своего рукоблудства на рабочем месте. Что со мной, я не понимала, раньше бы такого я себе никогда не позволила. Что же он делает со мной, я была в шоке от своих поступков и того возбуждения, которое нарастало во мне каждый раз, когда он мне писал, и это я его ещё не видела. Мне было стыдно за своё поведение, разозлившись на него и на себя в первую очередь я написала:

– Не надумывай больше, чем есть на самом деле. Ты слишком высокого мнения о себе!

– Зачем ты сопротивляешься?

Я была в ступоре, и он ещё спрашивает меня об этом? Я его не знаю и никогда не видела, а он предлагает мне отдаться на волю непонятно кого.

– Потому что я тебя не знаю, неужели непонятно?

– Знаешь, милая, и очень хорошо…

Спустя несколько секунд он добавил, чем довёл мои нервы до критической отметки.

– Я вижу тебя!

Он писал, но для меня эти слова прозвучали громче, чем гром среди ясного неба. Мне показалось, как будто они раздались на всю библиотеку зловещим голосом, что я стала оборачиваться в поисках этого голоса и человека, которому он принадлежит. Весь свой взор я обратила в сторону окна, где сновали на крыльце студенты: кто-то смеялся, кто-то курил, кто-то двигался в сторону парковки, чтобы ехать домой, но не было никого кто бы смотрел в сторону моего окна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.