Павел Кучма
Работа над ошибками

Нет на свете ничего такого, чего нельзя было бы исправить.

(Аркадий и Борис Стругацкие «Пикник на обочине»).

Часть 1

Глава 1

Из глубокого сна его вырвали лучи утреннего солнца, которые залили ярким светом всю спальню. Он рывком поднял своё, ещё не до конца проснувшееся тело, и принял сидячее положение. В данную минуту он напоминал человека, который очнувшись от сна, первым делом бросает испуганный, но полный надежды взгляд на часы, стоящие на тумбочке около кровати, и его мозг простреливает лишь одна мысль: «Проспал».

Но он точно знал, что ему некуда торопиться, для таких как он время не имеет никакого значения. Точнее для тех, кто попал в такую же жизненную ситуацию, как он. К тому же его взгляд был устремлён не на табло часов, стоящих в противоположной части спальни. Его взгляд, словно опытный гипнотизер, приковало к себе окно. Глаза заворожено смотрели в одну точку, и в них читалось не только удивление, но ещё и испуг, словно он увидел что-то такое, чего не могло быть.

Первые секунды после пробуждения он пребывал в недоумении и отказывался верить увиденному.

– Этого не может быть, – произнёс он шёпотом и протёр глаза руками, смахивая с них последние следы сна.

После этого он вновь посмотрел на окно и понял, что ничего не изменилось, глаза его не обманывают.

Он рывком сдёрнул с ног одеяло и встал с кровати. Медленно, как заворожённый подошёл к окну, ловя каждую деталь его интерьера. Его мозг работал, как поисковая система, выдавая на запрос пользователя, миллионы сайтов с огромным количеством информации, которую он не мог принять, как реальность.

Стоя около окна, он в очередной раз подумал, что это сон и всё увиденное им, нереально, поэтому закрыл глаза и провёл пальцами руки по лбу, после чего дал себе мысленную команду проснуться и сильно сжал пальцами мочку уха.

Ощутив резкую боль, он открыл глаза и посмотрел удивлённо на тоже окно, через которое спальня наполнялась теплыми лучами весеннего солнца.

– Что за бред?! Этого просто не может быть! – произнёс он вслух.

Глаза в это время опустились вниз и смотрели на подоконник, где стояли горшки, с растущими в них фиалками – любимыми комнатными цветами его жены.

Он не любил, когда солнечные лучи утром проникали в спальню, поэтому всегда вечером, перед сном плотно закрывал окно шторами. Для этого они с женой даже купили шторы из плотной тёмной ткани, которые практически не пропускали солнечный свет в комнату.

По распорядку дня его жена принадлежала к хронотипу жаворонков: просыпалась рано утром, весь день порхала аки пчёлка, под вечер сдувалась, а ночью впадала в тяжёлый анабиоз. Проснувшись рано утром, она тихо одевалась и выходила из спальни, стараясь не будить его. Затем собирала детей в школу и в детский сад, умывалась и готовила завтрак. Сделав утренние дела, она заходила в спальню, отдёргивала шторы и приоткрывала окно, чтобы проветрить комнату. При этом она всегда приговаривала, что людям, как и цветам нужны свежий воздух и солнечный свет, особенно по утрам, для хорошего настроения и прекрасного самочувствия.

Он работал на заводе по сменному графику, и когда выпадали дневные смены, его жена, проснувшись утром, сразу же отдёргивала шторы и приоткрывала окно, чтобы он просыпался и собирался на работу.

В это утро, когда он стоял около окна после пробуждения, шторы были отдёрнуты, створка окна была приоткрыта для проветривания, а на подоконнике стояли фиалки. Хотя накануне вечером, когда он ложился спать, окно было плотно закрыто и занавешено шторами, а последние фиалки засохли ещё несколько лет назад, когда жена и дети ушли из его жизни навсегда.

В какой-то момент одно из его пяти чувств, отвечающее за обоняние, уловило в воздухе знакомый, но давно забытый запах. Он как собака-нюхач выделил этот едва уловимый аромат в окружающем воздухе из букета других запахов. Его ноздри словно сопла втягивали этот аромат, который проходил по носовым пазухам, как по аэродинамической трубе и вонзался в извилины мозга, отвечающие за память, тысячами игл, призывая серое вещество к ответу. И мозг взорвался легендарным восклицанием Архимеда, ставшим выражением радости в случае решения трудной задачи – «Эврика»!

– Это же овсяная каша!

Жена всегда по утрам варила каши из разных круп, утверждая, что каша полезна для пищеварения и здоровья в целом. Первое время их семейной жизни он относился к этому скептически, но затем это вошло в привычку и стало ритуалом, вытеснив бутерброды и глазунью. Каждое утро начиналось с ритуального приготовление и поедания каши. Особенно он любил, когда жена добавляла в горячую, исходящую паром кашу, кусочек сливочного масла и ложку мёда, а затем для пущего аромата присыпала её корицей.

Пока он разворачивался в сторону выхода из спальни, мысли о каше мелькнули в его голове за долю секунды, но этого хватило, чтобы железы выделили в ротовую полость обилие слюны, а желудок грозно заурчал, требуя кинуть в него что-нибудь съестное. Со ртом полным голодной слюны, и прилипшем к позвоночнику желудком, он выскочил из спальни и по коридору устремился в сторону кухни.

Пробегая мимо детской комнаты, он машинально отметил, что дверь в комнату открыта, а внутри светло и чисто. Появилось огромное желание заглянуть в детскую, чтобы проверить есть ли в ней дети, но оно моментально было подавлено чувством любопытства, так как он отчётливо слышал, что на кухне кто-то есть. К тому же, дурманящий аромат овсяной каши, пробудил в нём первобытное чувство сильнейшего голода, во сто крат усиленное любопытством. Он как дикий голодный зверь шёл на запах и шум.

Добежав до кухни, он остановился у входа, как вкопанный. Перед ним стояла его жена. Он не мог вымолвить ни единого слова, и стоя в дверном проёме, смотрел на неё так, как будто впервые в своей жизни увидел её.

– Надя?! Наденька! – единственное, что он смог выдавить из себя, так как подступивший к горлу ком, и появившиеся в уголках глаз слёзы, мешали ему нормально дышать, не то чтобы говорить.

После произнесённых слов, у него закружилась голова, ноги стали ватными, и чтобы не упасть, одной рукой он упёрся о дверной косяк, а другой вытер, выступивший слёзы. После первых секунд сильного эмоционального потрясения он, наконец, взял себя в руки и, сделав глубокий вдох, посмотрел на жену.

– Прости меня, Наденька! – сказал он.

– О чём ты говоришь, Слава?! – спросила Надя, перестав помешивать кашу, и смотрела на мужа удивлёнными глазами.

Он проигнорировал вопрос, подошёл к ней и крепко её обнял. Прижав Надю к себе, он зарылся лицом в каштановую копну её волос, вдыхая их дурманящий, и такой родной запах. Руки машинально проникли под майку, ощутив нежность и тепло её кожи. Он уже не мог сдерживать слёз. В очередной раз, проглотив ком в горле, он поцеловал Надю в голову и сказал:

– Пожалуйста, Наденька, прости меня!

– Да что случилось, Слава?! – в недоумении спросила Надя. – За что ты просишь прощение?

Он вновь проигнорировал вопрос. Осторожно взял её лицо руками, убрал с него прядь волос и стал покрывать его многочисленными поцелуями. Сперва он целовал её глаза очень нежно и аккуратно, затем распаляясь, перешёл к щекам и уголкам губ. Он почувствовал солёный привкус на губах. Медленно отстранил её лицо и увидел, как в огромных карих глазах, слёзы прорвав бездонные озера, ручьями стекают, по её раскрасневшимся от его поцелуев щекам.

– За что ты просишь прощение, Слава? – дрожащим голосом произнесла Надя.

– Я тебя очень сильно люблю, Надя!

После этих слов он нежно вытер подушечками больших пальцев слёзы на её щеках и поцеловал в губы.

Поцелуй из нежного стремительно перерос в страстный, пробудив в нём сильное желание. Он обхватил талию жены руками и прижал к себе. Возбуждение в нём нарастало с каждой секундой всё сильнее, поэтому он не заметил, как руки сползли ниже талии и, обхватив ягодицы Нади, сильно прижали низ её живота к его телу.

Он почувствовал, как его возбуждение передалось жене. Надя выронила из рук ложку, которой мешала кашу и обвила, словно виноградная лоза тонкими руками его шею, запустив пальцы в волосы на затылке.

Ощутив во рту вкус её языка, он почувствовал, как дрожь пробежала по всему телу. Сердце застучало сильнее, отдавая каждым ударом в виски, и погнало кровь к его чреслам. Дыхание сразу же участилось, а в паху приятно заныло.

Более он не мог ждать, потому что страсть рвалась наружу, а возбуждение достигло своего предела. Сильное желание овладеть телом жены, удовлетворив животный инстинкт насыщения плоти, напрочь отбило его способность к мышлению. В данную минуту он не задавался вопросом, как его жена оказалась в их квартире после двухлетней разлуки. Схватив Надю на руки, он в считанные секунды преодолел коридор, разделяющий кухню со спальней, и уложил жену, в ещё не остывшую после ночного сна кровать.

Глава 2

После акта любви, во время которого из него, как из переполненного сосуда, выплеснулась вся страсть, накопившаяся, за более чем двухлетнюю разлуку с любимым человеком Надя задремала. К нему сон не шёл. Он лежал, обняв жену, и поглаживал её голову, которая покоилась на его груди. Периодически целовал в лоб, вдыхая запах её волос.

Сейчас он был похож на молодого парня, который впервые познал вкус женского тела, от чего не мог сомкнуть глаз, переживая в душе эмоции и волнение. Но не это волновало его в данную минуту. Он до сих пор не понимал, как так случилось, что вчера вечером он ложился спать в одной квартире, а проснулся утром в другой? Физически обе квартиры были одним и тем же объектом, но разными их делали обстановка, и царящие в них ауры.

Квартира, в которой он заснул накануне, была мрачной и безжизненной. Для него это было помещение, в которое он приходил поесть, помыться, переодеться и поспать. Это было место, в котором он уже более двух лет не жил, а существовал.

Квартира же, в которой он проснулся утром, была наполнена светом и жизнью, в ней царила энергия гармонии и идиллии семейной жизни. И всё благодаря тому, что здесь его ждали, здесь его любили, здесь в нём нуждались, здесь была хранительница их семейного очага, делившая с ним все радости и невзгоды семейной жизни, здесь были их цветы жизни, заполняющие пространство вокруг счастливым смехом.

И тут его, как обухом по голове ударили. Дети! Он совсем забыл про детей. Аккуратно убрав голову жены со своего плеча, он встал с кровати и, стараясь не шуметь, надел трусы, вышел из спальни, тихонько притворив за собой дверь.

Пройдя по коридору, он подошёл к входу в детскую комнату и остановился в дверном проёме. Он не заходил в эту комнату уже очень давно. С тех пор, как его семейная жизнь оборвалась, он побывал в детской всего лишь один раз, и дверь в комнату, на которую он даже старался не смотреть, когда проходил мимо, закрылась навсегда.

Войдя в комнату, он обвёл взглядом её незамысловатый интерьер. Слева от входа располагался шкаф с детской одеждой. Он подошёл к нему, раскрыл дверцы и взял, первую попавшуюся вещь. Это оказалась футболка Руслана – его пятилетнего сынишки с изображением Человека-паука на ней. Он взял футболку за плечики и, расправив, вытянул пред собой, чтобы лучше было видно изображение любимого супергероя Руслана.

Для него, человека, который вырос на советских мультфильмах, все персонажи компании Marvel были какими-то клоунами, а мир, в котором они обитали и разворачивали свою бурную деятельность – цирком. Поэтому он частенько подшучивал над сыном, говоря, что главный противник Человека-паука – это Человек-тапочек. Руслан всегда обижался и авторитетно заявлял, что главный враг Человека-паука – это Кингпин. Кто такой Кингпин и чем он насолил Человеку-пауку, он не знал и особо не интересовался.

Он аккуратно сложил футболку, стараясь не помять, и положил обратно в шкаф. Закрыв шкаф, он подошёл к двуярусной кровати и сел на её нижнюю половину, где спал Руслан. Руслан был ещё слишком мал, чтобы самостоятельно заправлять кровать. К тому же он очень тяжело вставал по утрам, из-за чего его частенько приводили в детский сад с опозданием. В большинстве случаев Надя сама заправляла кровать за Русланом, а когда торопилась или опаздывала на работу, просила об этом их старшую дочь Алёну.

В это утро кровать так же, как и всегда была аккуратно заправлена, и в изголовье рядом с подушкой сидел Тузик. Тузик – был любимой плюшевой игрушкой Руслана, которую в семье ради шутки считали младшеньким ребенком. С Тузиком Руслан практически не расставался, за исключением особых случаев. Наличие плюшевой собачки на кровати Руслана говорило о том, что утренний подъём был особенно тяжёлым.

Он с улыбкой на лице взял плюшевого пса и посадил себе на колени.

– Привет, дружок, а где же твой старший братик? – спросил он у игрушки. Но тот молчал и смотрел на него своими глазами-бусинками.

Он широко улыбнулся, как будто плюшевый пёс выложил ему подробную информацию о местонахождения его сына. После чего поблагодарил Тузика за честный ответ, обняв, похлопал по плюшевой спине и поцеловал в мягкую голову.

Положив плюшевого пса на его законное место, он встал и повернулся лицом ко второму ярусу детской кровати, который занимала восьмилетняя дочь Алёна. Алёна в свои восемь лет была уже более или менее взрослым и самостоятельным ребёнком, поэтому сама убирала за собой постель после сна и собиралась в школу. Дочь полностью пошла в Надю, переняв у неё лучшие черты характера: аккуратность и самостоятельность.

Алёна без проблем и посторонней помощи вставала рано утром, умывалась, завтракала, самостоятельно собиралась и шла в школу. С дочкой у них, как у родителей, никогда не было никаких проблем. Золото, а не ребёнок. А вот Руслан – это была какая-то беда. Они с женой не будили его по утрам, а уговаривали проснуться. Первое время, когда Руслан только начал ходить в детский сад, они брали его из кровати полусонного на руки и относили в ванную комнату. В ванной сажали его на стиральную машину, стоящую рядом с раковиной, и умывали. После этого была целая эпопея под названием – одеть-Руслана-и-отвести-его-в-сад.

Даже у Нади, у которой были стальные нервы, которая всегда была спокойной и рассудительной, частенько эти нервы сдавали, и она начинала ругать Руслана, приговаривая: «Господи, Руслан, да когда ты уже повзрослеешь и станешь хоть чуть-чуть самостоятельнее – это же кошмар какой-то»! Но после того, как Руслан подрос, ситуация мало в чём изменилась. Если раньше мальчик просто смотрел осоловелыми глазами, на суетящихся вокруг него родителей, не прилагая никаких усилий, чтобы им помочь, то со временем, когда он чуть повзрослел, ко всему ещё добавились: вечно «кислая мина» на лице и бесконечное нытьё, напоминающее мычание коровы. В целом же мальчишка был хорошим, за исключением утренних подъёмов и сборов. Воспитатели никогда на него не жаловались, а во дворе и в детском саду у него было много друзей, с которыми он легко играл и общался.

Он провёл рукой по пледу, которым была заправлена кровать Алёны, и приподнял матрац у изголовья. Как он и ожидал, на дне кровати лежало несколько обёрток от шоколадных батончиков.

– Ха! – на его лице появилась огромная улыбка, растянувшаяся чуть ли не до ушей.

Надя была сторонником здорового образа жизни и здорового питания, поэтому в семье был строгий запрет на всевозможные сладости, особенно на шоколад и конфеты. Исключение составляли лишь батончики мюсли, которые она выдавала детям несколько раз в день. По великим праздникам Надя покупала небольшой торт или пирожные. Он даже язвил одно время, что у них в семье, как в годы Великой Отечественной войны скоро появятся продовольственные карточки, поэтому тайком от жены покупал детям сладости. Но после того как у детей стали портиться зубы и каждый поход к стоматологу сопровождался плачем и кругленькой денежной суммой, он прикусил язык и признал, что жена была права.

При этом Надя не ограничивала рацион детей сладкими продуктами, просто акцент делался на натуральные продукты, содержащие природные сахара и фруктозу – свежие фрукты, сухофрукты, ягоды, орехи и мёд.

Но дети они ведь и есть дети, им разве растолкуешь и объяснишь, что к чему. Если взрослые говорят, что этого делать нельзя, в мозгу ребёнка моментально срабатывает сигнал, что это сделать нужно. Вот поэтому Алёна, как все её друзья и одноклассники, бегала со всеми на большой перемене до ближайшего магазина, и на карманные деньги покупала себе всякую гастрономическую ерунду под названием – детские «радости». Иногда Алёна приносила эти «радости» домой и тайком от родителей удовлетворяла свои гастрономические пристрастия. Но, несмотря на свою аккуратность, иногда оставляла после себя следы преступления в виде обёрток под матрацем, в шкафу среди одежды или в мусорном ведре.

Он знал о тайных пристрастиях своей дочери, но ни в коем случае не собирался сдавать её маме. Хотя догадывался, что Надя, как и он, иногда находит улики, но так же относится к этому с пониманием. Наоборот они всегда старались не ругать детей и не давить на них своим авторитетом. Поэтому Надя частенько проводила с детьми воспитательные беседы в целях профилактики, а он старался ко всему подходить с юмором, обращая всё в шутку.

После того, как он в очередной раз находил обёртки от сладкого, он серьёзным, но в тоже время дурашливым тоном говорил дочери, что если она будет, есть много сладкого, у неё выпадут зубы, тогда мальчишки не будут её любить и целовать. Алёна прекрасно понимала, что отец знает о её проделках, но по отцовскому тону и мимики его лица видела, что он подшучивает над ней, пытаясь больше подразнить, нежели отругать. Поэтому она принимала условия игры: сперва демонстративно закатывала глаза, а затем, глубоко вздохнув, говорила, что зубы можно вставить, а любовь мальчишек, а уж тем более их поцелуи ей и даром не нужны.

Он всегда смеялся и хлопал в ладоши после её слов, но затем делал серьёзное лицо и уже строгим голосом говорил, что если мама узнает, вряд ли всё обойдётся очередной воспитательной беседой. Алёна насупившись, давала очередное обещание так не делать. Но через время всё повторялось вновь – он находил обёртки и брал с дочери очередное обещание.

Он так глубоко погрузился в свои мысли и воспоминания, что не заметил, как в дверном проёме детской комнаты появилась Надя. Она постояла какое-то время, глядя на то, как он держит обёртку от шоколадного батончика в руке и улыбается. После чего спросила:

– И что ты улыбаешься, когда плакать надо?

А? – от неожиданности он чуть не подпрыгнул на месте. Бросил в сторону жены испугано-виноватый вид, будто она поймала его с поличным на месте преступления, и застыл, как вкопанный.

– Ох, уж эта Алёна. Сколько не говори, всё равно без толку, – сказала Надя, войдя в комнату, и забрав у него из руки обёртку.

– Да, ладно, Надя, – сказал он, чувствуя, как краска заливает его лицо от чувства вины перед дочерью, за то, что сдал её с потрохами.

– Вот тебе и ладно! В следующий раз сам поведёшь её к стоматологу, мне последнего раза надолго хватило, – после этих слов Надя подняла руку и провела ладонью над головой.

– Хорошо, Надюш, если надо я схожу с Алёной к стоматологу, а перед этим поговорю с ней.

– Знаю я твои беседы. Хиханьки да хаханьки, ничего серьёзного.

– Обещаю! Серьёзно с ней поговорю, – сказал он и обнял Надю, нежно поцеловав в лоб.

– Обещалкин, – с игривой надутостью сказала Надя, – ты кушать будешь?

– А что у нас сегодня в меню? – с дурашливо-серьёзным видом спросил он.

– Овсянка, сэр! Со сливочным маслом и мёдом.

– Звучит заманчиво и очень вкусно. Конечно же, буду.

Он поцеловал Надю в губы, поднял на плечо и вышел с ней из детской. Надя демонстративно сопротивлялась, визжала и хлопала его ладонями по спине.

Глава 3

Он доедал вторую тарелку овсяной каши, когда Надя, нарушив молчание, спросила:

– Слава, что это было?

Он растянул набитый кашей рот в улыбке и с гордым видом произнёс:

– Исполнение супружеского долга в соответствии с условиями брачного контракта!

– Я про другое, – наморщив нос, сказала Надя, – за что ты просил прощение?

Улыбку как ветром сдуло с его губ. Он перестал жевать и с усилием протолкнул в пищевод остатки овсянки. Опустив глаза, и наморщив нос, он произнёс:

– Да так… приснился очень страшный сон. А главное настолько реалистичный, что я на время, после пробуждения, потерял чувство реальности.

– Ну, сейчас-то всё в порядке?

– Да, всё нормально, – ответил он, стараясь не встречаться взглядом с Надей.

– Точно? – спросила Надя и, не давая ему возможности ответить, продолжила: – Слава, да на тебе лица не было, когда ты вбежал в кухню.

– Не переживай. Всё в порядке, – по-прежнему не смотря в глаза жене, ответил он.

Единственный человек, которому мы врём на протяжении всей жизни – это мы сами. Эту истину он чётко усвоил за последние два года своего никчёмного существования. Поэтому, не смотря на то, что перед ним сидела его жена, дочь была в школе, а сын в детском саду, его сознание по-прежнему грыз червь сомнения, что это был непростой сон, а может быть вовсе и не сон. Но психика человека устроена таким образом, что всё самое неприятное и непонятное, наносящее вред нашей нервной системе, аккуратненько прячется в дальние уголки нашего сознания, чтобы постепенно, по прошествии определённого количества времени, забыть об этом и перекочевать в бессознательное – бездонный резервуар человеческой психики, где как в тюрьме заключены людские страсти, страхи, комплексы, душевные порывы и склонности. Он знал, что есть подвох, в этом он себе не врал, но не знал где, поэтому старался гнать от себя дурные мысли.

Сквозь стремительный поток мыслей в голове, он услышал голос жены:

– Слава, ты слышишь меня?

– Да, ты что-то сказала? – спросил он, а затем виновато добавил. – Извини, я задумался и прослушал.

– Я тебя спросила, про что сон?

– Плохой сон, – уклончиво ответил он.

– Слава, расскажи мне, про что сон? – настойчиво попросила Надя.

– Приснилось, – ответил он, тяжело вздохнув, – что я вас потерял из-за своей ошибки. Навсегда.

Повисло долгое молчание, которое нарушил, закипевший на газовой плите чайник. Надя встала и убрала грязные тарелки в мойку. Выключила конфорку, взяла прихваткой чайник и аккуратно залила кипятком чайник для заваривания.

– А ты боишься нас потерять? – неожиданно спросила Надя.

Он вперил в жену удивлённые округлившиеся глаза, и с вызовом ответил:

– Что за глупый вопрос? Конечно!

Надя грустно улыбнулась, подойдя к мойке, включила воду и принялась мыть посуду. После длительного молчания он встал, подошёл сзади к жене и обнял её за талию. Прижавшись губами к уху жены, он спросил:

– Надюш, что-то случилось? Тебя что-то беспокоит?

Надя перестала мыть посуду, выключила воду и, опершись руками в края мойки, молчала. Он понял, что жена плачет, когда увидел, как грязная вода в тарелке колыхнулась, от падающих сверху слёз. Он занёс руку вперёд, и нежно взяв Надю за подбородок, развернул лицом к себе. В огромных карих глазах он увидел целые водохранилища, которые прорвав плотины, хлынули по красивому лицу вниз.

– Надя, что случилось? – спросил он тревожно. – Что-то с детьми?

– С детьми всё хорошо, – ответила Надя. – Дело в тебе.

– А что со мной не так? – спросил он настороженно. – Если ты про сон, то не бери в голову, я уже и забыл про него. Мало ли что может присниться?

– У тебя кто-то есть, Слава? – спросила Надя в лоб.

– Конечно! У меня есть вы!

Надя со злостью оттолкнула его и, отойдя к столу, раздраженно сказала:

– Слава, не надо придуриваться! Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю.

– Ты имеешь в виду, есть ли у меня любовница? – спросил он глупо.

– Именно это я и имею в виду! – злобно сказала Надя.

– Пфафф… Надюш, что за бред? – удивился он.

– Ты не ответил! – сказала Надя дрожащим голосом.

– Нет, конечно! Нет у меня любовницы. И никогда не было. Откуда ты взяла этот бред?

Надя села на стул, положила локти на колени, закрыла лицо руками и заплакала. Он подошёл к ней, присел на корточки и попытался убрать её руки с лица. Но Надя отмахнулась, и вновь закрыв лицо, заплакала навзрыд, как умеют плакать только маленькие дети.

Растерявшись, от резкой смены настроения жены, он горестно вздохнул и аккуратно взял Надю за предплечья у локтей.

– Надюш, скажи, пожалуйста, с чего ты взяла, что у меня есть любовница? – спросил он.

– С чего я это взяла?! – взвизгнула Надя. – А с того, Слава, что я её видела! Видела вас вместе! И представь себе не один раз!

Он смешался, увидев её злое и заплаканное лицо. Но постарался взять себя в руки и спросил:

– Наденька, я прошу тебя, успокойся и объясни мне толком, с кем ты меня видела, когда и где? И почему ты решила, что та женщина, с которой ты меня видела, моя любовница?

Надя всхлипнула и вытерла нос кухонным полотенцем. Затем с вызовом посмотрела на него и сказала:

– Я про ту размалёванную фифу, с которой ты катаешься на нашей машине.

– С какой фифой? – спросил он, нахмурив брови.

– С огромными серыми глазами, – ехидно сказала Надя, прищурив глаза. – После того, как она выпорхнула из машины на проспекте Строителей, я не поленилась, догнала её и внимательно рассмотрела. Должна же я оценить любовницу своего мужа, чтобы знать, чем она заинтересовала кобеля, с которым я живу. Что можно сказать? Вкус у тебя неплохой – симпотная финтифлюшка.

Его бросило в пот. Он прекрасно понимал, о ком говорит Надя. Смешавшись, он постарался взять себя в руки и с серьёзным видом сказал:

– Надя, эта женщина мне не любовница.

– Замечательно! – воскликнула Надя. – А кто она тебе?

– Это Изольда Черных…

– Да мне плевать, как её зовут, – раздраженно сказала Надя, и резко встав со стула, отошла к окну. – Мне интересно кто она тебе? И что вы делали на проспекте Строителей?

После этих слов Надя облокотилась о подоконник, скрестила руки на груди и смотрела на него злым вопросительным взглядом.

– Она моя коллега. Мы работаем вместе.

– Слава, во-первых, мы не первый год в браке, во-вторых, ты работаешь на заводе более пятнадцати лет, поэтому я знаю всех твоих коллег, они неоднократно собирались у нас дома и на даче по праздничным дням и знаменательным датам. И вот некую Изольду среди них я не помню.

– Помнишь, я тебе говорил, что Ольга Григорьевна увольняется в связи с выходом на пенсию…

– Дятлова! Я помню, – перебила Надя. – Если не ошибаюсь, это было перед новым годом.

– Верно. Так вот, после новогодних праздников на её рабочее место приняли нового человека.

– И ты сразу же решил приударить за ней.

Раздражение нарастало в нём с каждой секундой всё сильнее. Он глубоко вздохнул, подавив в себе зачатки гнева, и как можно спокойнее сказал:

– Надя, я тебе ещё раз повторяю – эта женщина мне не любовница, – сказал он, чеканя каждой слово. – Ты всё неправильно поняла, увидев нас вместе…

– Ха-ха-ха! – звонко рассмеялась Надя. – Вот ты и выдал себя, потому что это дежурная фраза всех кобелей, Слава! Дежурная! – срывающимся на крик голосом, добавила она. – Как только супруга застаёт мужа с очередной возлюбленной, сразу же звучит фраза: «Дорогая, это не то, что ты подумала». А что я должна была подумать?!

Он прекрасно понимал, что жена сейчас находится под властью сильных эмоций, а именно обиды, и ей сложно трезво воспринимать информацию. Поэтому каждое неверно сказанное им слово, может негативно сказаться на их дальнейших отношениях.

Он подошёл к кухонному гарнитуру, достал чашку и налил в неё чай. Затем взял кружку, подул на горячий чай и сделал несколько маленьких глотков. Все действия он совершал степенно с небрежной ленцой, выигрывая тем самым время на обдумывание ответа, а также давая возможность жене успокоится, и прийти в себя. Поставив чашку на стол, он посмотрел на Надю и спокойным голосом произнёс:

– Надюш, я прошу тебя, пожалуйста, успокойся и дай мне возможность всё тебе объяснить.

Надя молчала и смотрела на него ненавидящими глазами. Тем не менее, по взгляду жены, он понял, что выдержанная им пауза, слегка успокоила её эмоции, и она готова внимательно его слушать. Взвешивая каждое слово, он не торопясь произнёс:

– После ухода Ольги Григорьевны на пенсию, на её место взяли новенькую – Изольду Черных…

– Я это уже слышала, – перебила Надя.

– Пожалуйста, не перебивай меня.

После этих слов он с укором посмотрел на Надю, но она, выдержав взгляд мужа, продолжала сверлить его ненавидящими глазами.

– После её трудоустройства Вадим Михалыч вызвал меня к себе и настоятельно попросил присмотреть за ней, так как человек приехал к нам в город из другой области, и к тому же ранее не работал на промышленном предприятии.

– И ты с радостью согласился, – наморщив нос, сказала Надя.

– Надюш, а что мне оставалось? – виноватым тоном спросил он. – Во-первых, Вадим Михалыч – старший мастер участка, если ты не забыла, и любая его просьба равнозначна приказу. А во-вторых, я как мастер несу персональную ответственность за своих подчинённых. Не дай Бог с этой Изольдой, что-то случится на производстве! Вылечу на улицу, как пробка из под шампанского – это в лучшем случае! В худшем – тюрьма!

– Хорошо. Допустим, – сказала холодно Надя. – Что вы делали на проспекте Строителей, да ещё в выходной день?

– Всё просто! – улыбнулся он. – Мне в тот день позвонил Вадим Михалыч и попросил приехать на работу. Нужно было зайти в бухгалтерию и уладить кое-какие рабочие моменты.

– Да. Я помню.

– Вот! Уладив дела в бухгалтерии, я попутно зашёл в отдел кадров и встретил там Изольду, она подписывала какие-то документы. Я предложил ей подвезти её до дома, она согласилась. Изольда как раз снимает квартиру, в том районе, где ты нас видела.

– Но я вас видела не один раз! – сказала Надя.

– А я и не говорил, что подвозил её один раз, – парировал он. – Ты же про выходной спросила.

Надя насупилась и молчала.

– Я же неоднократно тебе говорил, – продолжил он, – что частенько приходится задерживаться на работе, поэтому те, у кого нет личного автомобиля, опаздывают на общественный транспорт. Нужно идти людям на встречу – развозить их по домам. К тому же я еду домой по проспекту Строителей.

Он замолчал и внимательно посмотрел на Надю.

– А семья у этой Изольды есть? – спросила Надя.

– Я точно знаю, что она живёт одна. А вот была ли у неё семья, я не знаю? – ответил он. – Она скрытная и особо ни с кем не общается.

– Слава, я хочу, чтобы эта Изольда больше не ездила в нашей машине! – строго сказала Надя.

– Хорошо, Надюш. Я тебя услышал, – сказал он с улыбкой.

Надя расцепила скрещенные на груди руки, и упёрлась ими в подоконник. По данному жесту жены он понял, что отбил атаку и теперь самое время перейти в решающее наступление. Он встал из-за стола, подошёл к жене и, обняв, поцеловал в голову. Надя не сопротивлялась, и он окончательно убедился в том, что жена успокоилась.

– Надюш, объясни мне, пожалуйста, что сейчас было? – спросил он ласково, не выпуская Надю из объятий.

– Не знаю? – ответила дрожащим голосом Надя и кончиками пальцев провела по уголкам глаз.

Он не хотел, чтобы жена вновь расплакалась, поэтому постарался её отвлечь. Взяв за руку Надю, он сел на стул и усадил её на коленки. При этом он приподнял носки, чтобы Надя не касалась ногами пола, создавая тем самым у неё ощущения доверия и детского простодушия. Слегка покачивая жену на ногах, он нежно сказал:

– Надюш, я вас очень сильно люблю. Тебя. Алинку. Руську, – после этих слов он взял руку жены и поцеловал. – Ну, какая ещё любовница? А?

Надя улыбнулась сквозь слёзы и тихо обиженным голосом сказала:

– Слава, ты последнее время грубый, резкий, раздражительный… уходишь ни свет, ни заря… возвращаешься поздно… часто, куда-то ездишь по выходным… Что я ещё могла подумать?

– Надюш, прости меня, пожалуйста. Ты же знаешь, что это всё из-за работы. Чтобы продвигаться по карьерной лестнице и получать хорошую зарплату, нужно крутиться, как белка в колесе, – сказал он виновато. – Сейчас немного разгребусь на работе с насущными делами и сразу же встану на путь исправления. Обещаю!

– А ещё, – прошептала Надя, – мне кажется, что ты потерял ко мне интерес… как к женщине…

Он понял, что выиграл конфликт, так как последняя фраза жены была произнесена в большинстве своём от обиды, и не являлась серьёзным утверждением, имеющим под собой какие-то доказательства. Надя осознала несостоятельность своих суждений и почувствовала вину перед мужем, но её женское самолюбие было задето, поэтому она защитилась стандартным для женского пола способом.

Он это прекрасно понимал, так как был женат не первый год, поэтому продолжать разговор на данную тему не было никакого смысла. Но перед завершением разговора нужно было снять напряжение. Лучший способ это сделать – перевести всё в шутку, напустив больше дурашливости и беспечности. Поэтому он картинно подобрался, выпятил грудь, сделал серьёзное лицо и с интонацией произнёс:

– Да? А что вы скажете по поводу утреннего инцидента?

Надя приняла условия игры, наморщила нос, показала ему язык, после чего картинно отвернулась.

– А то я сейчас повторю тринадцатый подвиг Геракла в доме царя Феспия, когда легендарный герой за одну ночь полюбил пятьдесят его дочерей!

– Герой-любовник, – сказала, улыбаясь, Надя, – ты на работу собираешься?

Он опешил.

– А я сегодня работаю?

– И, между прочим, в дневную смену! Ты время видел?!

Он задумался, нахмурив лоб. Затем поднял жену со своих коленей, встал и сказал:

– Пойду, позвоню Михалычу, а то он меня, наверное, уже в розыск объявил.

Перед выходом из кухни он остановился, развернулся и с задумчивым лицом спросил:

– Ты не знаешь, где мой сотовый телефон?

– На комоде в прихожей. Ты его всегда там кладёшь, когда приходишь домой, – ответила удивлённо Надя.

– А, ну, да… конечно, – сказал он задумчиво и вышел из кухни.

Глава 4

В прихожей на комоде он взял свой сотовый телефон и попытался его включить, но дисплей оставался чёрным, не реагируя на команды хозяина. Он понял, что батарея полностью разряжена. Открыв верхнюю секцию комода, он взял зарядное устройство и пошёл по коридору в сторону спальни.

Зайдя в спальню, он закрыл за собой дверь, подключил зарядное устройство к телефону и вставил в сеть. Через пару секунд дисплей вспыхнул приветственной заставкой. После того, как телефон загрузил операционную систему, на дисплее высветилась информация о пропущенных звонках. Он даже не стал смотреть их детализацию, а сразу же набрал телефон старшего мастера.

Ещё до окончания первого гудка телефон отозвался грубым и злым голосом:

– Савин! Ты вообще нюх потерял?! Ты время видел?!

Он про себя отметил, что старший мастер называет его по фамилии, а это значит, что дела совсем плохи. Он собрался и елейным голосом произнёс:

– Вадим Михайлович, доброе утро…

– Да какое на хрен доброе утро?! Ты время видел?! – прорычал Вадим Михайлович на том конце. – Ты где, Савин?

– Вадим Михайлович, у меня форс-мажорные обстоятельства…

– Нет, ну, вы только подумайте! У него форс-мажорные обстоятельства! – наигранно проговорил Вадим Михайлович. – Это у меня форс-мажорные обстоятельства! У меня смена без мастера, а на носу закрытие месяца!

– Вадим Михайлович, в смене есть бригадир, а это правая рука мастера, если вы не забыли. К тому же он не первый год на предприятии, у него есть всё необходимое: допуски, знания и опыт, – сказал он спокойно.

– Ты мне ещё указывать будешь, что нужно делать?! – заорал Вадим Михайлович. – Я тебя русским языком спрашиваю: ты где, Савин?

– Вадим Михайлович, пожалуйста, успокойтесь, – проговорил он. – Я сейчас дома…

– А должен быть на рабочем месте! – грубо перебил Вадим Михайлович. – Руки в ноги и через полчаса, чтобы был на участке! А пропущенные часы за свой счёт возьмёшь!

– Вадим Михайлович, я сегодня не смогу выйти на работу…

– Савин, я надеюсь у тебя очень веская причина, иначе я тебя лично четвертую! – вновь перебил Вадим Михайлович.

– Я не смогу выйти по семейным обстоятельствам.

– Что случилось? – спросил Вадим Михайлович.

На мгновение повисло молчание, после которого он нехотя произнёс:

– Да так… пришлось на повышенных тоннах выяснить кое-какие аспекты семейной жизни. Всё вроде бы уладилось, но остался неприятный осадок, поэтому пока нельзя выводить миротворческие войска из зоны конфликта, – сострил он, хоть и понимая, что сарказм в данном случае не уместен.

– Это из-за сероглазой? – неожиданно спросил Вадим Михайлович.

Он весь напрягся, как гитарная струна и нарочито удивлённым голосом спросил:

– Какая сероглазая?

– Да ладно, Слава, не прикидывайся, – раздражённо сказал Вадим Михайлович, – я не твоя жена – скандалы устраивать не буду. Хотя переговорить с тобой на тему ваших отношений с Изольдой, собирался.

У него внутри всё похолодело. От сильного волнения желудок подпрыгнул к горлу с такой силой, что он чуть не вывернул на пол овсяную кашу, которую съел на завтрак с огромным аппетитом. Он громко икнул и ощутил во рту горький противный привкус желчи. Подавив приступ тошноты, он с трудом проглотил вонючую слюну. Утерев рукой, выступивший на лбу пот, он проговорил:

– Вадим Михайлович, я не совсем вас понимаю?

– Всё ты прекрасно понимаешь, Слава, – сказал Вадим Михайлович, – как и большая часть нашего цеха, которая только и судачит о ваших с Изольдой амурных делах.

Он почувствовал, как ноги подкосились, став ватными. Он сел на кровать и дрожащим голосом, выдающим сильное волнение, произнёс:

– Вадим Михайлович, вы сами просили меня присмотреть за Изольдой…

– О чём очень сильно жалею, – резко перебил его Вадим Михайлович.

– У нас с Изольдой исключительно деловые рабочие отношения, – сказал он, пытаясь напустить в голос больше уверенности. – Я – мастер, она – моя подчинённая.

– Ты, Слава, эту лапшу будешь вешать на уши жене, если она, не дай Бог, узнает про твой l’amour, – сказал Вадим Михайлович наставительным тоном, – а я прекрасно вижу, как у тебя глазки блестят, когда рядом эта сероглазая бестия.

Ему очень сильно хотелось нажать кнопку отбоя и завершить этот неприятный разговор, потому что каждое слово старшего мастера вонзалось в его сознание, как занозы под ногти, вызывая в душе боль и страдание. Но его словно парализовало, а в черепной коробке сновала лишь одна мысль – зачем он связался с этой… мать-перемать её… сероглазой.

– Молчишь? – спросил Вадим Михайлович. – Правильно делаешь! Молчи и слушай, что я тебе скажу, сынок, и мотай себе на ус.

Ему нечего было возразить, потому что всё, что говорил Вадим Михайлович, было правдой.

– Одумайся, пока не поздно! У тебя Надюха – красавица! Умница! Золото, а не баба! Да таких сейчас днём с огнём не сыщешь! И в хозяйстве у неё всё ладится! И детишки у вас, как цыплятки – чистенькие, аккуратненькие, ухоженные, – любо-дорого смотреть! А готовит?! Да я такого борща даже у матери своей не пробовал! Работает! Зарабатывает! – уже чуть ли не орал в трубку Вадим Михайлович.

Он молча сидел на кровати и не мог вымолвить ни одного слова. А Вадим Михайлович тем временем уже не просто орал в трубку, а бесновался:

– Тебе чего ещё в жизни надо, дурень?! На кой ляд тебе сдалась эта сероглазая корова?! Постельных приключений захотелось?! А что потом, Слава, когда удовлетворишь свою похоть? Семью тебе уже никто не вернёт!

Вадим Михайлович замолчал, в трубке наступила тишина, иногда прерываемая частыми вздохами старшего мастера. Он набрался сил и выдавил из себя:

– Вадим Михайлович, прошу вас, переведите меня на время в другую смену, или Изольду. Либо ограничьте, как-то наше взаимодействие на работе.

Вадим Михайлович отдышавшись, произнёс:

– Вот что, Вячеслав, у тебя есть два отгула, за ранее отработанное время, поэтому сегодня в день и завтра в ночь не выходи. Единственное, о чём хочу тебя попросить – приедешь, либо завтра, а лучше всего после ночной смены и напишешь заявления на отгулы, чтобы не было ни к тебе, ни ко мне, ни каких претензий со стороны высокого начальства. Понял?

– Да, Вадим Михайлович, – сказал он встревоженно. – Спасибо, вам!

– Решай спокойно свои семейные дела. А по поводу Изольды не переживай, что-нибудь придумаем, – сказал Вадим Михайлович, после чего задумался, а потом добавил, – Не нравится она мне. Симпатичная и сметливая девчонка, не спорю, но какая-то не естественная, не настоящая. Вроде бы добродушно улыбается, а в глазах, которые смотрят сквозь тебя, холод и ненависть. Бр-р-р!

– Спасибо, Вадим Михайлович.

– Было бы за что, Слава? Давай до послезавтра.

Вадим Михайлович уже собирался отключить связь, как он вдруг прокричал в трубку:

– Вадим Михайлович, погодите!

– Ну, что ещё, Савин?! – прорычала злобно трубка. – И так с тобой уже час болтаю, а надо идти работу работать. Там без меня сейчас такого наворотят, что потом в век не разгребу.

– Я слышал, вы собираетесь внучке на день рождения электрический самокат подарить?

– Ну? – пробубнил Вадим Михайлович.

– Может быть, погодите?

– А чего тут годить? А?

– Просто сейчас с этими самоката какая-то вакханалия творится. Народ калечится со страшной силой. Вот недавно по новостям передавали, что мэр какого-то северокавказского города упал с самоката, повредил голову и сейчас лежит в коме.

– Посмотрим, – сказал уклончиво Вадим Михайлович. – Я сам не в восторге от этой идеи, но там уже родители внучки всё решили. Кто меня будет слушать?

– Я понимаю, Вадим Михайлович, но вы ещё раз переговорите с ними.

– Ладно, – сказал задумчиво Вадим Михайлович, – поговорю. Давай!

– До свидания, Вадим Михайлович.

Он медленно убрал телефонную трубку от уха и положил руки на колени. Несколько минут он смотрел в одну точку, пытаясь переварить то, что сейчас услышал от старшего мастера. Для него было шоком известие о том, что об их отношениях с Изольдой знает практически весь цех. Хотя, что тут удивительного? В любой замкнутой системе, коей и является цех по своей сути, все и всё всегда на виду у всех. Любое событие, выходящее за рамки производственного процесса, разносится сплетниками и болтунами чуть ли не со скоростью света. И занимаются этим все без исключения, потому что залезть руками в чужую емкость с грязным бельём и вывернуть его наизнанку – это неописуемое удовольствие. Есть, конечно же, совестливые и воспитанные люди, которые не участвуют в этом не благородном, но таком интересном деле. Не участвуют напрямую, но косвенно всё равно максимально напрягают слух и зрение, чтобы ничего не пропустить и чётко всё зафиксировать в памяти. А чтобы совесть не мучила, неприятное и такое похабное слово – сплетня, можно заменить словосочетанием – конструктивная критика.

Надя хорошо знала его коллег по работе, некоторые из них жили рядом с ними – в соседних дворах и районах. Он переживал, что кто-то из них мог рассказать жене, что-то об их не совсем дружественных отношениях с Изольдой. Он швырнул телефон на кровать и, положив локти на колени, закрыл лицо руками.

– Господи, какой же я идиот, – произнёс он вслух. – Зачем я связался с этой сероглазой?

Он резко встал с кровати и быстро заходил по комнате из стороны в сторону. Для него было понятно, что сделанного уже не вернуть, но совершать новые ошибки, которые могли бы привести к потере семьи, было нельзя. Он остановился около стены и упёрся в неё руками.

– Что же делать? – сказал он и со злостью ударил кулаками по стене, чувствуя свою ничтожность.

Точнее он знал, что нужно делать, но не знал, как правильно это сделать. Мысли мелькали в его голове, сменяя друг друга. Во-первых, нужно было резко ограничить контакт с Изольдой – только деловые рабочие моменты. Есть надежда на то, что поможет Вадим Михайлович, переведя её, или его в другую смену, хотя бы на время. Во-вторых, нужно, как можно больше времени уделять семье.

– А в-третьих, Слава, ты по уши в говне, и тебе, как-то надо из него выбираться, иначе утонешь, – сказал он себе вслух. – Хотя, навряд ли последнее тебе грозит, ведь ты сам, то ещё говно.

В спальню тихо приоткрылась дверь. В промежутке между дверью и дверным проёмом мелькнуло лицо Нади. Он обернулся и посмотрел на жену.

– Слава, что-то случилось? Я услышала какой-то шум в спальне, – спросила озадаченно Надя.

– Всё в порядке, – ответил он и сел на кровать.

Надя полностью открыла дверь и, стоя в проёме, спросила:

– Вадим Михайлович устроил тебе нагоняй из-за того, что ты опоздал на работу?

– Нет, всё в порядке. Он дал мне два дня отгула.

– О Боже,– воскликнула Надя, – наверное, небо сегодня рухнет на землю!

Надя зашла в комнату, села рядом с ним на кровать и, взяв его за руку, весело произнесла:

– В таком случае, ты должен отвезти меня на работу! Отвезёшь?

– Конечно, отвезу, – сказал он улыбаясь.

– А потом Руську заберёшь из детского сада до сна! Договорились?

– Договорились.

Надя поцеловала его в щеку, вскочила с кровати и выпорхнула из спальни.

Глава 5

Примерно через полчаса они вышли из подъезда во двор. Сразу же в глаза ударил яркий свет ясного дня. На небе ни облачка, сплошная голубая бездна. Высоко вдали, плывущий самолёт, чертит прямую белую линию. Слепящий диск южного солнца, по-летнему раскалён. Воздух напоен ароматами цветущих деревьев и цветов, а пространство заполнено щебетом птиц. Весна. Май. Вторую половину, которого в южных широтах можно приравнять к началу лета.

Выйдя из подъезда, они свернули на пешеходную дорожку, и пошли вдоль машин. Проходя мимо одной из машин, Надя резко придержала его за руку и удивлённо спросила:

– Слава, ты куда идёшь?

– Как, куда? Ты же попросила проводить тебя на работу, – не менее удивлённо ответил он.

Надя отпустила его руку, открыла сумочку и стала там рыться. Затем она извлекла из сумочки маленькую коробочку, протянула ему и раздражённо сказала:

– Ничего не забыл перед выходом? Жену он провожает на работу, а какую-то сероглазую фифу подвозит!

Он не отреагировал на колкость жены, взял, протянутую Надей пластиковую коробочку, и вперил в неё изумлённый взгляд. В руках он держал автомобильный ключ с выкидным жалом.

– Ну, и долго мы стоять будем? – раздражённо произнесла Надя. – У меня, в отличие от некоторых сегодня нет отгула.

Он автоматически нажал кнопку разблокировки дверей авто, и стоящая перед ним машина, отозвалась характерным пикающим звуком, а по ушам ударил щелчок открывшихся дверных замков. От неожиданности он дёрнулся, выронив ключ, и ошеломлённо уставился на автомобиль. Надя не видела его оторопь, так как сразу же после открытия замков распахнула дверь и села в машину.

Медленно, трясущимися руками, он поднял ключ и, обойдя машину, подошёл к водительской двери. Взявшись за ручку, попытался успокоить нараставшее в нём волнение, а затем, задержав дыхание, резко дёрнул на себя. Дверь распахнулась, и он с шумом выпустил воздух из лёгких, от чего сильно закружилась голова. Одной рукой он оперся о крышу машины, а другой взялся за дверь и попытался закинуть ногу в салон. Но ноги, став вмиг ватными, его не слушались. Из салона раздался раздражённый голос Нади:

– Слава, тебя долго ждать? Я опоздаю на работу!

Кое-как втиснув своё непослушное тело в салон, он захлопнул дверь и сразу же стал пристёгивать ремень безопасности. Руки тряслись, от чего он не мог попасть фиксатором в замок. На лбу выступили капли холодного пота, которые сразу же устремились вниз. Глаза защипало. Наконец фиксатор попал в замок, издав характерный щёлкающий звук, и он кинулся вытирать, выступившие из глаз слёзы, а затем липкий пот со лба.

– Все нормально, Слава? – обеспокоенно спросила Надя. – Тебе плохо?

– Всё хорошо, – еле выдавил он из себя и не узнал своего голоса.

Он попытался вставить ключ в замок зажигания, но руки предательски тряслись. Он чувствовал, как капли холодного пота текут не только по лицу, но и по спине. Глаза щипало. Впереди всё поплыло от выступивших слёз. Сердце бухало, как молот в наковальню, отдавая каждым ударом в виски. От частого дыхания лёгкие клокотали и готовы были взорваться.

В какой-то момент он попал жалом ключа в замок зажигания, резко продвинул его вглубь и повернул. Как только машина, прочихавшись, завелась, резко выжал сцепление и нажал на газ. Автомобиль стремительно дёрнулся и заглох.

Он ощутил сильный приступ тошноты. Желудок резко подпрыгнул к горлу, и он почувствовал, как горячий ком начинает стремительный подъём вверх. Стремясь сдержать рвотный позыв, он одной рукой закрыл рот, а другой пытался отстегнуть ремень безопасности. Отстегнув ремень, он ощутил, как ротовая полость наполняется рвотными массами. Перехватив руки, он стал открывать дверь, сильно сжав губы.

Рвотные массы заполнили весь объём ротовой полости, щёки раздуло, как воздушный шар. С кончиков губ побежала струйка по подбородку. С глаз брызнули слёзы. Лёгкие готовы были взорваться от недостатка кислорода. И когда уже рвота устремилась по носовым пазухам наружу, щёлкнул замок, дверь распахнулась, и он с облегчением вывалил содержимое ротовой полости на асфальт.

На четвереньках выбравшись из машины, он громко икнул и почувствовал новую волну тошноты. Добежав до кустов, на противоположной стороне проезжей части, он упал на колени. Мышцы пресса резко сократились, диафрагма сжалась, и изо рта брызнула мощная вонючая струя. Вывернув всё содержимое желудка, он с трудом поднялся и, вытерев губы рукавом, жадно вдохнул воздух, насыщая лёгкие кислородом.

Надя выскочила из машины и побежала к нему.

– Господи, Слава, что с тобой? – с сильной тревогой в голосе спросила она. – Ты болен? У тебя лицо белее мела! Может вызвать скорую?

– Не надо, – просипел он. – Всё прошло. Мне лучше.

Надя помогла ему дойти до скамейки у подъезда и сесть. Достав влажные салфетки, она помогла ему вытереть остатки рвоты с лица и рук.

– Я позвоню на работу и скажу, что не выйду сегодня, – сказала Надя.

– Перестань, – сказал он, изобразив на лице подобие улыбки. – Мне уже лучше. Правда.

Надя взяла его руками за лицо и, посмотрев в глаза, спросила:

– Точно, Слава? По всем признакам у тебя пищевое отравление, хотя я не знаю, что ты мог съесть, вроде бы всё дома свежее?

– Всё хорошо, Надюш, – сказал он. – Извини меня, но я не смогу отвезти тебя на работу. Пожалуйста, езжай на такси.

Надя поцеловала его в щёку и дрожащим голосом сказала:

– Слава, это ты меня прости! Мне нужно было обратить внимание на то, что ты плохо себя чувствуешь. Я помогу тебе подняться домой.

– Я сам, Надюш. Езжай, а то ты опоздаешь на работу.

– Да хрен с этой работой, – сказала раздражённо Надя. – А вдруг тебе станет плохо на лестничной площадке? Кто тебе поможет? Сам знаешь, какие сейчас люди – умирать будешь, никто даже бровью не поведёт.

– Не говори глупости, – сказал он, посмотрев с укором на жену. – Вызывай такси и езжай на работу, а я поднимусь домой и прилягу.

– Да, конечно! Обязательно выпей активированного угля, – сказала Надя наставительно, – а если вдруг будет совсем плохо, тогда что-нибудь от пищевого отравления. Все лекарства в аптечке. Если, что сразу же звони! Хорошо, Слава?

– Да.

– Если хочешь, я могу позвонить воспитательнице и сказать, что ты не будешь забирать Руську в обед?

– Нет-нет, – поспешно сказал он. – Я заберу его до сна.

– Ну, смотри сам, – неуверенно сказала Надя и сразу же добавила, – если что звони!

– Хорошо.

Надя поцеловала мужа в щёку и стала доставать сотовый телефон из сумочки. Он встал со скамейки, подошёл к подъездной двери и, достав ключ, приложил к домофону. Дверь издала пронзительный высокий звук и легко ему поддалась. Он приоткрыл дверь, обернулся в сторону жены и помахал ей свободной рукой. Надя в ответ улыбнулась, сложила свои пухлые губы трубочкой и послала ему поцелуй, после чего он вошёл в подъезд.

После того, как дверь закрылась, отделив его от яркого солнечного дня, как Бог свет от тьмы в первый день творения, подъезд встретил его кромешной тьмой и подвальной сыростью. Он замер и закрыл глаза, давая им возможность привыкнуть к темноте. Сперва, под опущенными веками, наблюдал мерцание световых зайчиков, а затем, как наваждение перед ним предстала картина, которую он увидел в машине. Разбитый, смятый, покорёженный и, неподлежащий восстановлению кузов авто, на фоне мигающих проблесковых маячков машин «Скорой помощи» и полиции.

Вопрос, брошенный ранним утром на поверхность его сознания, как семя на целинную пашню, пустил корни вглубь его подсознания и выудил оттуда росток, который являлся ответом. Он не хотел знать ответ, поэтому представил, как затаптывает этот росток, вбивая его ногами в землю всё глубже и глубже, не давая ему возможности увидеть белый свет. Открыв глаза, он произнёс шёпотом:

– Если это был не сон… то что? Что вообще происходит?

На данный вопрос ответа он не знал. Опустив голову, и нахмурив брови, он медленно стал подниматься в квартиру.

Глава 6

Зайдя в квартиру, он присел на пуфик в прихожей, облокотился спиной о стену, откинул голову назад, удобно уместив её в углу между комодом и стеной, и закрыл глаза. Мысли мелькали в голове, сменяя одна другую, как вспышки салюта на День Победы.      Сосредоточившись, он попытался выстроить логическую цепочку из той мишуры мыслей, которая образовалась в его голове этим утром, чтобы ответить на вопрос, мучавший его с момента пробуждения. Был ли это сон? Вся загвоздка была во сне. В этом страшном проклятом сне.

Всё началось с пробуждения, когда у него появилось ощущение нереальности происходящего. Да, такое бывает, когда человек резко выныривает из глубокого сна и первые минуты не воспринимает окружающую его действительность, пока сознание не вернёт его в реальность. Но в том всё и дело, что это ощущение нереальности не прошло, даже после общения с Надей и Вадимом Михайловичем. Напротив, оно укоренялось в сознании с каждым часом всё сильнее и сильнее.

К тому же он идеально помнил все детали и подробности этого чёртова сна. Подобный феномен частенько встречается в мире сновидений, особенно, когда сон глубокий, а сновидения яркие. Но он помнил все детали сна безупречно, словно это был не сон, а другая жизнь, которую он прожил, и в которую боялся вернуться.

От бурного, как горный ручей потока мыслей, и непонимания происходящего, у него сильно разболелась голова. Боль медленно растекалась по голове и сильно отдавала в левый висок. Во рту остался противный привкус от недавней рвоты. Руки и рукава рубашки воняли блевотиной.

Он встал, снял туфли и, расстёгивая пуговицы рубашки, прошёл в ванную комнату. Сняв, и скомкав рубашку, выбросил её в корзину для грязного белья. Включив воду, тщательно вымыл руки, прополоскал рот и умылся. В висок уже не отдавало, а рвало сильной тянущей болью, бедняга стонал и просил у него обезболивающего.

Он быстро вышел из ванной комнаты и проследовал на кухню, по пути разминая висок пальцами руки. Подойдя к кухонному гарнитуру, открыл одну из секций и достал аптечку. Порывшись в ней, нашёл упаковку обезболивающего и выдавил из неё таблетку на ладонь. Налив в стакан воды, поднёс таблетку ко рту, как вдруг голову прострелила безумная мысль. Он так и застыл с открытым ртом, и поднесённой к нему рукой.

А если это был не сон, а реальность. Его настоящая жизнь. А вот то, что с ним происходит в данный момент, как раз и является сном, точнее сновидением. От этого и стойкое чувство нереальности происходящего, когда его психика субъективно воспринимает образы, возникающие в сознание его спящего тела, и реагирует подобным способом.

В той жизнь из-за страшной ошибки, которая сломала её, он потерял семью навсегда, и готов был пожертвовать, чем угодно, лишь бы вернуть жену и детей. Вот психика и исполняет его заветное желание, рисуя в сновидении, родные и любимые ему образы.

В институтские годы он одно время увлекался философией и эзотерикой. Особенно его интересовала тема астральных проекций и осознанных сновидений, когда благодаря технике изменения сознания, человек понимает, что видит сон, и может в той или иной мере управлять его содержанием. Он даже одно время практиковал подобные техники, описанные в книге философа-эзотерика Карлоса Кастанеды, которым зачитывался в свободное от учёбы время, «Искусство сновидения», где автора книги, некий индейский шаман дон Хуан учит находить своё «Я» в сновидении и управлять им. Повзрослев, он понял, что эзотерика – это псевдонаучная ахинея, призванная удовлетворять духовные потребности всяких дибилоидов и шизоидов, а философия – это не особая форма познания мира, а особая форма симбиоза болтологии и самоедства, удовлетворяющая потребности лентяев и тунеядцев.

Хорошо! Если предположить, что он осознал своё эго в сновидении и теперь в состоянии им управлять, тогда он может, при сильном желании или резкой необходимости проснуться в любой момент, прервав сон. Но ведь он уже пытался проснуться, когда рано утром, стоя перед окном спальни, щипал себя за щёку, и мысленно давал себе соответствующую команду. Почему, тогда он не проснулся? Возможно, в тот момент он не до конца осознал, что находится в сновидении, или нет? А если, например, он не хочет просыпаться и возвращаться в реальность, где его ждало ничтожное и печальное существование, как ему продлить своё пребывание во сне? Всё равно рано или поздно он проснётся. В идеале – лучше бы вообще не просыпаться, например, впасть в кому, но вопрос – как это сделать?

Попытка ответить на главный вопрос, рождала новые вопросы, ответов на которые у него не было. От всего этого псевдонаучного абсурда боль беспощадно терзала уже оба виска, сильно отдавая в затылок. Он глубоко вздохнул и произнёс вслух:

– Стою на асфальте я в лыжи обутый. Толи лыжи не едут, то ли я… в смысле тронулся умом!

Он положил таблетку в рот, проглотил и хотел запить, как в коридоре зазвонил мобильный телефон. Поставив стакан с водой на кухонный гарнитур, он вышел в коридор. Взяв телефон, провёл большим пальцем по сенсорному экрану и, приложив к уху, сказал:

– Внимательно!

В ухо чирикнул Надин голос:

– Слава, всё хорошо? Ты как себя чувствуешь?

– Уже намного лучше, не переживай.

– Таблетку выпил?

– Да. Ты не опоздала на работу?

– Нет. Таксист домчал с ветерком, – ответила Надя, – поэтому зашла в актовый зал перед самым началом педсовета. Успела даже перекинуться парой слов с коллегами из начальных классов.

– Даже так?!

– Ага. Представь себе, – раздражённо сказала Надя, – эти вездесущие кулёмы увидели, как я подъезжаю к школе на незнакомой им машине, и тут же завалили меня кучей вопросов. А что это за машина? А кто этот молодой человек, сидевший на водительском сиденье? А почему я приехала на такси? Ну, вот всё им надо! Как будто дел других на работе нет?! Детей бы лучше учили, чем сплетничать и перемывать кости окружающим.

– Извини, – сказал он удручённо, – не знаю, что на меня нашло в машине? Этот ночной кошмар, о котором я говорил тебе утром, просто выбил меня из колеи.

– Слава, – сказала Надя успокаивающе, – тебе не за что извиняться. Я думаю, что не сон в этом виноват, а твоя работа. Ты пашешь, как вол, уже скоро жить на заводе будешь. Вот и сдают нервы от сильного физического и эмоционального перенапряжения.

«Твои слова, Наденька, да Богу бы в уши» – подумал он. Как же хотелось, чтобы слова жены были правдой. Уж лучше стократно сгореть на работе, вкусив все «прелести» восхождения по карьерной лестнице, чем проснуться и возвратиться в жестокую реальность. Но он знал, что жена не права и работа здесь не причём. Виною было, непонимание сложившейся ситуации, когда он как жнец в одной из самых знаменитых притчей Евангелия не мог отделить пшеницу от плевел, не соображая, где заканчивается сон и начинается реальность.

– Тебе надо отдохнуть от работы, Слава, – сказала наставительно Надя, – никуда она от тебя не денется. Уж за несколько дней твоего отсутствия завод не встанет.

Он не любил, когда жена периодически заводила разговор о его трудовой деятельности, поэтому раздражённо сказал:

– Не говори глупости, Надя. Ты прекрасно знаешь, что я не за спасибо хожу на работу, а за вполне достойное денежное вознаграждение, которое приходиться добросовестно отрабатывать до последней копейки.

– То, Слава, – спокойно сказала Надя, – что было сегодня утром в машине, нельзя назвать глупостью. Это была далеко не глупость! Я, к слову сказать, впервые увидела тебя в таком ужасном состоянии, а мы не первый год женаты.

«Ох, Надюша, то, что было сегодня утром в машине – это цветочки, по сравнению с тем, что со мной творилось, когда ты с детьми ушла от меня. Я таких дров наломал и до и после вашего ухода, что ты даже представить себе не можешь» – сказал он про себя печально.

На миг повисло молчание, которое оборвала Надя, нежно сказав:

– Я люблю тебя, Слава, и мне не безразлично твоё физическое здоровье и эмоциональное состояние. К тому же через пару дней ты мне и детям нужен здоровым и полным сил. И не только нам.

– А что должно произойти через пару дней? – озадаченно спросил он. – И кому это кроме своей семьи я ещё нужен?

– Слава, ты сейчас серьёзно говоришь или специально дразнишь меня? – рассмеявшись, спросила Надя.

– Надя, я не понимаю, о чём ты говоришь? Честно!

– Слава, – весёлым голосом спросила Надя, – ты разве не помнишь, что мы празднуем двадцать пятого мая каждый год?

Он почувствовал, как холод пробрался вовнутрь его грудной клетки и, заморозив сердце, остановил его работу. То, что произошло утром, можно было сопоставить с тяжёлой контузией. Произошедшее в машине – тяжёлым ранением не совместимым с жизнью. Сейчас же был контрольный выстрел в голову. Он был мёртв!

Черты лица его мгновенно заострились, как у покойника. Сгорбившись, как старый дед, и съёжившись, как от мороза, он проковылял в кухню, подволакивая за собой правую ногу. Подойдя к кухонному гарнитуру, схватил трясущимися руками стакан с водой и моментально его осушил. Вода, попав не в то горло, вызвала приступ сильно кашля.

– Слава, что там у тебя случилось? – тревожно спросила Надя.

– Повтори ещё раз, что ты сказала, – прокашлявшись, сказал он.

– Слава, ты же прекрасно знаешь, – удивлённо сказала Надя, – что двадцать пятого мая день рождения моей мамы. Более того у неё юбилей в этом году – шестидесятилетие! Мы с детьми обязательно должны лично её поздравить.

Он, почувствовав слабость в ногах, присел на стул и, закрыв свободной рукой глаза, произнёс:

– Двадцать пятого мая… День рождения твоей мамы…

– Ага, – отозвалась Надя. – Завтра с утра, если ты не забыл, нужно забрать подарок, а послезавтра поедем на дачу к маме. В этом году она решила отпраздновать свой юбилей на природе.

– Двадцать пятое мая… Решила отпраздновать на природе…

– Ладно, Слава, перемена заканчивается, сейчас прозвенит звонок. Мне надо идти в класс. Давай до вечера, целую!

– До вечера, – ответил он и убрал телефон от уха.

Злость и обида нарастали в нём с каждой секундой всё сильнее. Сердце бухало, как молот в наковальню, нагнетая запредельное давление в артериях малого и большого кровяных кругов. Дыхание с хрипами вырывалось из горла. От переизбытка кислорода кружилась голова. Перед глазами всё поплыло. Одновременно со слезами из глаз, покатившимися по щекам, с кончика носа сорвалась капля крови и упала на пол.

Он со злостью швырнул стакан, который ударившись о стену, разлетелся мельчайшими осколками по кухне. Сжал телефон в руке с такой силой, что костяшки пальцев побелев, захрустели, а экран пошёл мелкими трещинами. Утираясь другой рукой, он, размазав кровь со слезами по лицу, гневно прорычал сквозь стиснутые зубы:

– Юбилея не будет! Только через мой труп!

Глава 7

Успокоившись, он зашёл в ванную комнату и, заткнув пробкой дыру слива в ванной, включил воду. Раздевшись, залез в тёплую воду и попытался максимально расслабиться. Ощутив, как тепло и слабость растекаются по всему телу, он откинул голову на край ванной и закрыл глаза.

Приняв ванну, он привёл свой внешний вид в порядок и из ванной комнаты прошёл на кухню. Поставив на газ чайник, он затёр накапавшую на пол кровь из носа, и принялся убирать осколки от разбитого стакана. Убравшись, он выпил чашку крепкого кофе, переоделся и зашёл в детскую.

Подойдя к кровати детей, он взял с её нижней части мягкую игрушку Руслана и сказал вслух:

– Пойдём, прогуляемся, дружок.

После чего вышел из квартиры.

Детский сад, в который водили Руслана, находился в пяти минутах ходьбы от дома. Подойдя к забору, он вспомнил, что с недавнего времени в целях безопасности на территорию детсада можно было попасть только с помощью бесконтактной карты-пропуска. Достав кошелёк, открыл отдел, где хранились карточки и несколько раз пересмотрел их по очереди, но нужной там не оказалось. Сняв с плеча сумку, поискал карту там, но результат оказался тем же.

– Твою же мать! – выругался он.

В чём заключалась безопасность, при внедрении пропускной системы на территорию детсада, было не ясно, но кто-то в управлении образования города после внедрения системы получил прекрасный денежный откат, а в квитанции об оплате появилась новая строка.

– Да пошли вы со своим пропуском и безопасностью на ху… на хутор бабочек ловить! – сказал он и перелез через забор.

Войдя в холл здания, он проигнорировал вопрос пожилой женщины, которая в данный момент исполняла обязанности вахтёра, и стал подниматься на второй этаж, где располагались старшие группы. Вахтёрша вышла из-за администраторской стойки и, проследовав за ним, строгим голосом спросила:

– Молодой человек, вы к кому?!

Он остановился, натянул на лицо чарующую улыбку, и елейным голосом, тщательно выговаривая каждое слово, произнёс:

– К любовнице! Она здесь воспитательницей работает! Да, вы, её знаете! У неё вот такие, а ещё вот такая, – сперва, он раздвинул руки на уровне груди, а затем опустил в район таза, – красавица одним словом! Пока жена на работе, дай думаю, навещу. А то ведь весна, гормоны, ну вы, сами понимаете. Кстати, а как у вас тут обстоят дела со свободными помещениями? Нам ненадолго – полчаса вполне хватит.

Вахтёрша, не ожидав, такого поворота события, вытаращила глаза и стояла, как фонарный столб.

– Ладно, сориентируемся, не первый раз, – сказал он многозначительно, после чего серьёзным тоном добавил. – Мадам, позвольте откланяться, знаете ли, дела!

Подойдя к двери в группу, он посмотрел на лист формата А4, на котором было написано – «Перед входом в группу снимайте обувь».

– Обязательно! – громко сказал он и, открыв дверь, вошёл в группу.

Станиславский сказал, что театр начинается с вешалки. А вот детсадовская группа с раздевалки. Войдя в раздевалку, он открыл шкафчик Руслана и положил в него мягкую игрушку. Закрыв шкаф, подошёл к дверному проёму и громко постучал в открытую дверь. На стук обернулась помощница воспитательницы, убиравшая грязную посуду со стола. Посмотрев на него огромными голубыми глазами, она спросила:

– Вы, за Русланом?

Ему очень хотелось съязвить, наговорив трёхэтажный слой ахинеи, на её глупый вопрос, так как их сын уже третий год ходил в этот сад, а эта королева красоты с наклеенными ресницами, которыми она хлопала, как дойная Бурёнка, жила в соседнем с ними подъезде, но сдержал себя и, улыбнувшись, сказал:

– Ага!

– Подождите, я его сейчас позову, – сказала нянька и скрылась за дверью одного из помещений группы.

– Жду! – сказал он ей в след.

Ему показалось, что ожидание длится вечность, хотя прошло несколько минут. Он готов был сорваться с места и, забежав в дверь вслед за нянькой, заорать на весь детсад: «Руслан, сынок, как я рад тебя видеть!» Но, не двигаясь с места, сверлил взглядом дверь.

Наконец дверь открылась, и в проёме показался Руслан, который с улыбкой на лице направился к нему. Внешне Руслан был его точной копией. Высокого роста для своего возраста с худощавым телосложением. Лицо имело слегка вытянутую форму, и изящно сужалось к подбородку. Черты лица были выразительными: прямой и высокий лоб, густые брови, чуть срастающиеся на переносице, большие глаза тёмно-зелёного цвета, радужка которых была окаймлена карим ободком, слегка были опущены в уголках, породистый нос с горбинкой со среднего размера крыльями, небольшой рот с маленькими, но не тонкими губами и острый подбородок. Он почувствовал, как к горлу подступил ком, а на глазах выступили слёзы. Руслан, подойдя к нему, сказал:

– Привет, пап!

– Здравствуй, сынок, – ответил он сдавленным голосом, после чего схватил Руслана, поднял и поцеловал в щёку, прижав к себе.

Руслан отстранился и, смотря в его глаза, спросил:

– Пап, ты что, плачешь?

– Нет. Просто в глаза, что-то попало. Сейчас всё пройдёт.

Не спуская Руслана с рук, он донёс его до шкафчика и поставил на ноги. Руслан открыл дверцу, и его глаза округлились, а брови взлетели вверх. Схватив мягкую игрушку, он радостно прокричал:

– Тузик! Как я по тебе соскучился! Пап, это ты его принёс?

– Я, – ответил он, улыбаясь. – Переодевайся, у меня есть для тебя сюрприз.

– Какой? – спросил Руслан с интересом.

– Вот, когда переоденешься, тогда и узнаешь, – ответил он и подмигнул Руслану.

Руслан быстро переоделся, обул сандалии, и когда они уже готовы были выйти, дверь резко распахнулась и в группу вошла заведующая детским садом, а за нею вахтёрша. Заведующая, уперев руки в бока, с каменным выражением лица посмотрела на него, но он, выдержав её тяжёлый взгляд, натянул на лицо глупую и заискивающую улыбку.

– Драсти! – елейным голосом произнёс он.

Заведующая детским садом по характеру была настоящей некрасовской женщиной, которая и коня на скаку, и в горящую избу и далее, как у классика по тексту. Внешность же под этот образ не подходила – невысокая, с крепко сбитым телом, без каких-либо притязаний на талию, с огромными полушариями вторичных половых признаков, объёмным тазом и не по-женски широкими плечами, на которые сверху была посажена коротко стриженая голова. Лицо было некрасивым, но впечатляющим – маленькие, как буравчики глазки, окаймлённые густыми бровями, слегка срастающимися на переносице, миниатюрный крючковатый нос с узкими крыльями, и прорезь рта с тонкими губами, опущенными в уголках. Короче говоря, типичная Марь Ивана, подминающая под себя, всё шевелящееся и двигающееся, в пределах её внимания, сферы влияния и компетенции.

Проигнорировав его приветствие, заведующая взяла душку очков, слегка наклонила их вниз и, нацелив на него пристальный взгляд колючих глаз, демонстративно ткнула в него пальцем и спросила:

– Этот?

– Он самый, Делеора Владиленовна! – подхалимски ответила вахтёрша.

Услышав её имя и фамилию, он еле-еле подавил смешок. Поговаривали, что заведующая происходила из какой-то потомственной семьи интеллигентов-революционеров, которые всеми возможными способами хотели подчеркнуть свою причастность к событиям Великого Октября, поэтому дали дочери такое необычное имя, что в переводе на русский язык означало – «Дело Ленина – Октябрьская революция».

– Я требую от вас разъяснений по поводу любовницы, – грозно сказала Делеора Владиленовна, – и свободного помещения!

«Вы хочете разъяснений? Их есть у меня!» – подумал он, сдвинув брови на переносице, посмотрел на Руслана и серьёзным голосом спросил:

– Руслан, у тебя есть любовница?! А почему мы с мамой ничего не знаем?!

Вахтёрша ойкнула и, вскинув руки вверх, закрыла ими рот, уставившись изумлёнными глазами на заведующую. Делеора Владиленовна побагровела от злости и, вперила в него ненавидящий взгляд, говорящий о том, что она готова в любой момент разорвать его на куски.

– Пап, а кто такая любовница? – спросил Руслан.

– Это, сынок, девочка, в которую ты влюблён, – наставительно ответил он, – или проще говоря, та девочка, которая тебе больше всех нравится.

– А, я понял! – обрадовался Руслан, – Катя Фролова из младшей группы мне очень нравится, мы с ней всегда играем вместе на прогулке. Катя теперь моя любовница!

Руслан заулыбался и весь засветился от счастья, теперь ведь можно и перед сверстниками похвастаться, разъяснив значение, неизвестного им слова. Вахтёрша испуганными глазами смотрела на заведующую и боялась проронить слово. Лицо Делеоры Владиленовна стало настолько пунцовым, что он ждал, когда из её ушей начнёт валить пар, а с глаз посыплются искры.

– Да, что вы себе позволяете?! – еле сдерживая злость, проговорила Делеора Владиленовна.

Он понимал, что заведующей хочется сорвать на нём злость, наговорив ему кучу грубых слов, за его наглое поведение. Но зачинщиком конфликта был не он, а именно заведующая. Во-первых, она не ответила на его приветствие, а во-вторых, когда обращаешься к конкретному человеку, будь добр выполнять, хотя бы общие правила повседневного этикета. Что мешало Делеоре Владиленовне поздороваться, представиться и обратиться к нему по имени? Да она могла не знать его имени, но для этого и существуют отдельные слова или сочетание слов, называющих адресата речи, в речевом этикете русского языка. Делеора Владиленовна, пренебрегая уважением к незнакомому человеку, адресовала свой вопрос в пространство, поэтому он и перевёл его на Руслана, стараясь тем самым разозлить её ещё сильнее, ткнув носом в её же невежество.

Тратить время на общения с двумя невоспитанными дурами, с полностью отсутствующим чувством юмора, не хотелось, поэтому он напустил во внешний вид как можно больше важности и с достоинством произнёс:

– Дамы! С превеликим удовольствием бы продолжил нашу беседу, так как очарован вашим остроумием и красноречием, но, увы, дела! Знаете ли, после открывшихся подробностей личной жизни сына, нужно готовить делегацию сватов к Фроловым. Осмелюсь предположить, что и свадьба не за горами. Кстати, вы в числе гостей, ждите письменного приглашения! Засим позвольте откланяться и отбыть!

После этих слов он резко выпрямился, хлёстко ударил каблуками туфель друг об друга и склонил голову, после чего взял Руслана за руку и направился к выходу. Заведующая и вахтёрша провожали их обалделыми взглядами. У выхода из группы он остановился и тихо прошептал:

– А это вам пища для размышления, чё бы скушно не було, – после чего развернулся и, томно улыбнувшись, послал воздушный поцелуй помощнице воспитателя, которая бросив, убирать со стола, следила за разговором, жадно ловя каждое слово.

Заведующая, «правильно» поняв его жест, устремилась к помощнице воспитателя, как бык к красной тряпке. Он толкнул дверь, вывел Руслана и вышел следом. Вдогонку он услышал голос вахтёрши и громкий звук хлопнувшей двери:

– Хам!

На улице их встретило не по-весеннему яркое и жаркое солнце, заставив несколько минут, щурится после полутёмного помещения. Выйдя за территорию детского сада, Руслан вырвал руку, забежал вперёд и с нетерпением спросил:

– Пап, а про какой сюрприз ты мне хотел сказать?

Он сел на корточки перед Русланом, взял его за плечи и, надев на лицо задумчивую маску, медленно произнёс:

– Я слышал в Киномаксе сегодня премьера нового мультфильма про Человека-паука…

– Да! – завороженно проговорил Руслан. – «Человек-паук: Через вселенные!»

– Я вот думаю, – проговорил он многозначительно и, прищурив глаза, потёр подбородок пальцами руки, – может быть сходить? Ты как думаешь?

Руслан обхватил ладошками его лицо и, посмотрев на него завороженными глазами размером с блюдца, выпалил на одном дыхании:

– Папа, пожалуйста, давай сходим!

– А, давай! – сказал он и подмигнул Руслану.

Руслан высвободился из его объятий и, резко вскинув руки, со сжатыми кулаками перед собой, обрадованно закричал на всю улицу:

– Да! Это самый лучший день в моей жизни!

– Но только, Руслан, у меня к тебе небольшая просьба, – сказал он заговорщическим тоном, – не говори, пожалуйста, маме про мой разговор с Делеорой Владиленовной. Договорились?

– Да, пап! – ответил, светящийся от счастья Руслан. – А когда мы пойдём в кинотеатр?

– Давай сделаем так, – сказал он с расстановкой, – сейчас мы встретим Алёнку со школы, затем зайдём домой, чтобы оставить её школьные причиндалы, а затем выдвинемся в сторону кинотеатра. Согласен?

– Конечно, пап! Конечно! – обрадованно проговорил Руслан.

Он взял за руку Руслана, и они не торопясь, пошли в сторону школы.

Глава 8

Школа, в которой училась его дочь, находилась в нескольких минутах ходьбы от детского сада. Достаточно было пройти через детскую и спортивную площадки, расположенные между садом и школой. Проходя мимо детской площадки, Руслан увидел кого-то из знакомых мальчишек и остался с ними играть, а он зашёл на территорию школы и подошёл к центральному входу.

Если вход в сад был строго по пропускам, в школу можно было попасть только по великим праздникам. После того, как в стране участились случаи расстрела учащихся и педагогов дегенератами с явными признаками психических девиаций, Министерством культуры в срочном порядке были высланы предписания в региональные управления образования об ограничении посещения здания школы посторонними. Под посторонними подразумевались все, родители учеников в том числе, кроме учащихся, педагогического и административного составов. Словом, детская общеобразовательная школа, превратилась в режимный объект, как какое-нибудь исправительное учреждение.

В чём заключалась безопасность в данном случае не совсем понятно, а если точнее совсем не понятно. На большой перемене или в конце учебного дня двери центрального входа раскрывались и учащиеся живым потоком высыпали на школьный двор. Старшеклассники курили за углами, средние классы разбредались по ближайшим магазинам, а малышню разбирали родители. Что в это время мешало какому-нибудь обиженному жизнью идиоту, либо террористу зайти через открытую дверь в школу и устроить в ней бойню? Ничего! И даже если бы охрана школы, набиравшаяся из бабушек-пенсионеров, моментально среагировав, нажала «тревожную» кнопку вызова группы быстрого реагирования ОВО МВД, да хоть «Альфа» ФСБ, за то время, пока бы они ехали, можно было бы перестрелять всю школу, заминировав её, и ещё оставалось бы время, что бы выпить чашку кофе, сварив его в турке по древне-восточному рецепту, соблюдая ритуалы и традиции, основанные на неспешности и вдохновении.

Раздавшийся звонок в здании школы, выдернул его из ментального мира в реальность, прервав поток мыслей в голове. Школа сразу же взорвалась многочисленными оттенками детских голосов, и шумом топающих ног. Через несколько минут дверь центрального входа распахнулась и на школьный двор высыпала толпа детворы и подростков.

Он стоял и в бесконечном потоке, выползающем змейкой и зева дверного проёма, пытался рассмотреть дочь. Неожиданно он почувствовал, что кто-то, подойдя к нему со спины, нежно и аккуратно взял его за руку. От неожиданности он чуть не подпрыгнул на месте. Резко повернув голову в бок, он увидел, улыбающуюся Алёнку.

Если Руслан был его точной внешней копией, Алёна – была точной копией Нади. Высокая. Стройная. Со статной осанкой, которая выделяла её безупречно ровную спину и длинную тонкую шею. Лицо сочетало в себе черты европейского и восточного типов. Высокий и прямой лоб. Длинные, тонкие и округлые брови тёплого тёмно-коричневого цвета. Огромные чёрные глазища, уголки которых сужались и приподнимались вверх, создавая впечатление естественных стрелок, как у лисички, были окаймлены длинными и пушистыми ресницами. Большой тонкий нос, с ярко выраженной горбинкой, и красиво вырезанными крыльями. Пышные и объёмные губы цвета спелой малины. Лицо было удлинённой овальной формы с высокими скулами. На голове покоилась густая копна тёмно-каштановых волос, заплетённых в тугую толстую косу.

– Привет, пап! – улыбаясь, сказала Алёна. – Как дела?

От внезапного появления дочки он слегка растерялся и удивлённым голосом проговорил:

– Нормально.

А затем, сообразив задним умом, что пропустил приветствие дочери, сразу же ответив на её вопрос, резко выпалил:

– Привет!

Присев на корточки он обнял Алёнку и, прижав к себе, крепко поцеловал её в щёку. Алёнка высвободила руки и, обхватив его шею, влепила ему звонкий поцелуй в губы, после чего крепче прижалась к нему. Обнимая дочь одной рукой, другой он взял её толстую косу и, поднеся к лицу, вдохнул запах её волос, который откликнулся в его жилах родной кровью. Преодолев сильное желание расплакаться, он глубоко вдохнул и, нежно поцеловав Алёнку в ухо, прошептал:

– Я очень сильно тебя люблю, моё Солнышко.

– Я тоже тебя люблю, пап, – улыбаясь, ответила Алёнка.

Он встал и, взяв дочь за руку, повёл её в сторону детской площадки, где остался играть Руслан.

– Алён, я вроде бы внимательно всматривался в учащихся, выходящих из школы, – сказал он удивлённо, – но тебя не видел. Как тогда ты оказалась у меня за спиной? А ну, признавайся, опять школу прогуливала?

– Ой, пап, не начинай, – закатив глаза, сказала Алёнка, – как будто ты не знаешь, что у нас сегодня последним уроком физкультура.

– Ты мне зубы не заговаривай, как цыганка на базаре, – с наигранной строгостью сказа он. – Опять, поди, с женихами за ручку прогуливалась и за углом целовалась, вместо того чтобы грызть гранит науки.

– Ну, хватит, пап, не начинай, – рассержено сказала Алёнка. – Ни с кем я не гуляла за ручку и уж тем более не целовалась. После того, как прозвенел звонок, учитель физкультуры отпустил нас домой со спортивной площадки.

– Смотри у меня, – сердито сказал он, нахмурив брови, – до восемнадцати лет я твой единственный жених, с которым ты можешь целоваться и ходить за ручку. Поняла?

– Да поняла-поняла, – ответила Алёнка и показала ему язык.

– То-то же! – наставительно сказал он и аккуратно нажал указательным пальцем на кончик Алёнкиного носа.

Подходя к детской площадке, он замедлил шаг и, нахмурив брови, задал Алёнке, неожиданно возникший в голове вопрос:

– Слушай, Алён, когда у меня утренняя смена, я всегда просыпаюсь раньше тебя и Руслана. Мама начинает вас будить, когда я уже выхожу из дома. А сегодня я проснулся, а вас уже не было?

Алёнка остановилась и, посмотрев на него удивлёнными глазами, спросила:

– Пап, ты разве ничего не помнишь?

– А что я должен помнить?

– Ты сам нас вчера днём отвел к бабушке, – сказала удивлённо Алёнка, – а сегодня утром она меня отвела в школу, а Руську в детский сад.

– Ага! – проговорил он, а затем добавил. – А к какой бабушке я вас отвел вчера днём, не напомнишь?

– Пап, у тебя, что память стала пропадать? – проигнорировав его вопрос, спросила Алёнка. – Я недавно слышала, как мама бабушке Агате сказала по телефону, что ты скоро из-за своей работы, начнёшь забывать, как нас зовут.

– Во-первых, Солнце моё ненаглядное, я тебе уже неоднократно говорил, что вопросом на вопрос отвечают только, кто?

– Хитрожопые евреи! – рассмеявшись, сказала Алёнка.

– Во-о-от! – протянул он, подняв указательный палец вверх. – Во-вторых, много твоя мама и бабушка Агата понимают. А в-третьих, так что там с бабушкой?

– Пап, ну ты чего? – спросила удивлённо Алёнка.– Ты нас отвел вчера днём к бабушке Лизе.

– Ну, конечно, я так и думал, – сказал он, нахмурив брови.

Про себя же отметил, что не только не помнил, как вчера отводил детей к своей матери, а вообще не смог бы вспомнить ничего из вчерашнего дня. Данный факт очень сильно взволновал его, вновь появилось мерзкое чувство нереальности происходящего, но он в очередной раз загнал это чувство в дальний угол своего сознания.

Со стороны детской площадки к ним на встречу бежал, размахивая руками Руслан. Подбежав к ним, Руслан схватил Алёнку за руку и, смотря на неё глазами полными азарта и счастья, затараторил.

– Алёна, представляешь, мы с папой сегодня пойдём в Киномакс на премьеру нового мультфильма про Человека-паука, – выговорил он скороговоркой на одном дыхании, – «Человек-паук: Через вселенные»! Представляешь?! Это лучший день в моей жизни!

Алёнка подняла огромные чёрные глазища на него и с надеждой спросила:

– А я? Пап, я тоже хочу.

– Радость моя, ну куда же мы да без тебя?! Конечно и ты с нами!

Взяв обоих детей за руки, он повёл их в сторону дома.

Зайдя в квартиру, они быстро перекусили, переоделись и, собравшись, отправились в кинотеатр. Ближайший кинотеатр располагался на втором этаже в недавно построенном торгово-развлекательном центре, находящемся в соседнем микрорайоне.

В торговом центре был настоящий аншлаг. Из-за огромного скопления людей подойти к кассам было практически не возможно. Отведя детей в ближайший от касс кафетерий, он быстро вернулся и кое-как с криками, руганью и взаимными оскорблениями и угрозами, выяснил, кто же в очереди крайний и за кем ему в случае пропажи этого крайнего держаться. В очереди пришлось отстоять около получаса, так как несколько раз пропадал и появлялся крайний, а также тот за кем нужно держаться в очереди. От этого очередь несколько раз перестраивалась, и каждый раз это сопровождалось криками, руганью, оскорблениями и угрозами. Несколько раз, к впереди стоящим, вдруг неожиданно подходили друзья, а затем друзья друзей, потом знакомые и знакомые знакомых. Итогом очередной перестройки очереди стала потасовка, но до серьезной драки дело не дошло, благодаря вовремя подоспевшим охранникам.

Наконец взяв билеты, он забрал детей из кафетерия и отвел их в кинозал. После обязательной получасовой рекламы, наконец-то начался мультфильм.

Руслан смотрел на экран, как завороженный. Алёнка не была поклонницей марвеловской бредятины, но тоже смотрела внимательно. Он хоть и смотрел на экран, но совершено не воспринимал, мелькавшие на нём образы, так как в данный момент его мозг не реагировал на внешнюю информацию. Он в очередной раз сосредоточился на том, что волновало его с момента пробуждения.

После слов жены о дне рождения тёщи всё встало на свои места, или как ещё говорят – мозаика сложилась. Он наконец-то мог с уверенностью ответить на вопрос, который мучил его с самого утра – был ли это сон? Да! Без сомнения это был сон! Но сон не простой, ого-го-го, какой не простой. Это был не просто ночной кошмар, вызванный: перееданием на ночь, особенно мясной пищи со жгучими приправами, злоупотреблением алкоголя или приёмом наркотических веществ, многолетним воздержанием, психоэмоциональными перегрузками, стрессом, либо расстройствами психики, – хотя последний вариант отбрасывать нельзя. Его психика, как раз и сыграла решающую роль, но не в результате расстройства, а скорее в результате воздействия на неё неких факторов, выступивших в роли раздражителей. Эти внешние раздражители вступили в жёсткий конфликт с его внутренним миром, сильно потрепав его убеждения и жизненные принципы, а психика, включив защитную реакцию, проанализировала, разыгравшуюся в нём бурю, и выдала предполагаемые последствия. Главным раздражителем были серые глаза, а последствиями – вещий сон.

Перед утренним пробуждением, он видел вещий сон. Яркий, красочный, детализированный, что и вызвало гаденькое чувство нереальности происходящего, проникающее в его сознание, и тянущее из него жизненные соки, словно корни сорняка.

Дмитрий Иванович долго не мог упорядочить химические элементы, составляя таблицу, которая, как утверждают невежды, сделала его фамилию бессмертной в мире науки. Менделеев открыл не саму таблицу, а именно фундаментальный закон природы, неотъемлемый для всего естествознания, выразив его графически в Периодической системе химических элементов. Именно этот вклад в науку сделал имя русского учёного достоянием всего человечества! Написав на карточках основные свойства всех химических элементов, а на тот момент их было 63, Менделеев многократно их переставлял, составляя из них ряды сходных по свойствам элементов, сопоставляя ряды одних с другими. И когда напряжение психики достигло критического состояния, могущего привести к необратимым последствиям в организме, связанных со здоровьем и умственной деятельностью, включилась защитная реакция, выдавшая учёному сновидение, в котором он увидел будущую таблицу. Хотя сам учёный данный факт не подтвердил, и на заданный ему однажды вопрос, как он сделал открытие, ответил: «Я над ней, может быть, двадцать лет думал, а вы думаете: сидел и вдруг… готово».

Но Менделеев не единственный кому приписывают подобный дар. Пушкину приснились первые строки прекрасного по поэтичности стихотворения «Лицинию». Немецкий композитор Мендельсон во сне сочинил музыку к пьесе Шекспира «Сон в летнюю ночь». Итальянский композитор и крупнейший скрипичный виртуоз 18 века Джузеппе Тартини утверждал, что одну из самых своих популярных сонат «Дьявольская трель», он услышал во сне в исполнении самого Дьявола.

В его вещем кошмаре не было фундаментальных законов, гениальных стихотворений и музыкальных произведений в исполнении Дьявола, потому что он был далёк от мира науки и не обладал никакими творческими способностями. В данную минуту он не задумывался об научных трудах и искусстве, а как любой среднестатистический человек думал о личном благополучие и благополучии своих родных и близких.

Во-первых, нужно было раз и навсегда решить вопрос с Изольдой, не откладывая его в дальний ящик. При этом не стоит надеяться на Вадима Михайловича. Взрослые мужчины должны самостоятельно решать свои проблемы, а не перекладывать их на кого-то, даже зная, что этот кто-то может им помочь. При первой же удобной возможности нужно с ней серьёзно переговорить, она взрослая состоявшаяся женщина, должна всё прекрасно понимать.

Во-вторых, ни о каком юбилее Агаты Владимировны не может быть и речи. Если быть более точным, сам юбилей его не интересовал, его пугала поездка. Нужно любыми способами отговорить Надю ехать утром на дачу к тёще. И пусть это может привести к скандалу или обидам, как говориться – обиды с годами пройдут, скандалы забудутся, а синяки, тьфу-тьфу-тьфу, не дай Боже, рассосутся. Главное, что его семья останется с ним!

– Никакой поездки! Только через мой труп! – проговорил он вслух.

Он сказал эти слова настолько громко, что на него уставились с удивлёнными лицами, не только сидящие рядом, но и обернулись, сидящие впереди. Один только Руслан продолжал заворожённо смотреть на экран с открытым ртом.

– Пап, ты себя плохо чувствуешь? – шепотом спросила Алёнка.

Он понял, что ляпнул какие-то мысли вслух и, натянув на лицо виноватую улыбку, прошептал Алёнке на ухо:

– Нет. С чего ты это взяла?

– Ты только что сказал про свой труп, – испугано сказала Алёнка. – Тебе плохо? Ты умираешь?

– Нет, конечно, – заулыбался он и, обняв дочь, поцеловал её в голову, – это просто выражение такое. Не отвлекайся, смотри мультфильм.

Из дальних рядов на них кто-то шикнул. Он приложил указательный палец к губам и показал, что он, мол, всё понял, поэтому извиняется и умолкает. В зале воцарилась тишина, на экране замелькали финальные сцены зарубежного анимационного фильма, а он вновь, как роденовский «Мыслитель» положил голову подбородком на руку, нахмурил брови, и погрузился в свои думы.

Он не заметил, как мультфильм закончился, в кинозале зажегся свет и зрители, встав, направились к выходу. Алёнка поднялась и, посмотрев на него, произнесла:

– Пап? Ты слышишь?

– М-м-м? – промычал он, смотря перед собой.

– Пап, мультфильм закончился, пойдём.

– Уже?! – удивился он. – Так быстро!

– Ничего себе быстро! Да он шёл около двух часов!

– Правда? Просто так интересно было, что я аж не заметил, как время пролетело, – виновато улыбаясь, произнёс он.

– Да! Мне тоже понравилось!

Подойдя к выходу, он заметил, что рядом нет Руслана. Он окинул взглядом зал и заметил, что Руслан, как окаменевший герой, осмелившийся взглянуть в глаза Медузе Горгоне, сидит на прежнем месте и с открытым лицом смотрит на пустой экран.

– Руслан, ты идёшь? – позвал он.

Руслан, как заколдованный медленно повернул в их сторону голову и произнёс:

– Вы это видели?! Несколько пауков в одном мультфильме сразу! Я в шоке!

Мимо проходящая молодая пара, рассмеялась, а парень произнёс:

– Артист!

Глава 9

      По дороге домой они не пропустили ни одной детской площадки, как в своём, так и в соседнем микрорайоне. Он несколько раз заходил в магазины, чтобы купить мороженное и воду. Перед самым домом он заскочил в кондитерский отдел и купил огромный торт.

Вечером, когда на город начали опускаться первые сумерки, а небо заиграло багряно-лиловыми цветами, они добрались до дверей своей квартиры. Когда он достал ключ от входной двери и хотел его уже вставить в замочную скважину, дверь резко отворилась, и на пороге возникла фигура Нади в домашнем халате. Ему в глаза сразу же бросилось её рассерженное лицо, с нахмуренными бровями, от чего на переносице залегла глубокая складка.

Дети, поздоровавшись с мамой, шмыгнули в квартиру и, разуваясь, стали рассказывать ей, как они здорово провели этот день, а Руслан в очередной раз официально объявил во всеуслышание, что это вообще лучший день в его жизни. Надя, уперев руки кулаками в бока, чуть посторонилась, и с надменно-пренебрежительным лицом, кивнула головой чуть в сторону, дав тем самым понять, что она разрешает ему переступить порог квартиры. Он шагнул через порог и, надев на лицо умильную улыбку, поцеловал Надю в губы и приготовился выслушивать претензии жены, по поводу затянувшейся прогулки с детьми и большого количества сладкого. Надя не ответила на его поцелуй взаимностью, но и отворачиваться не стала, поэтому про себя он отметил, что её разгневанность носит более показной, нежели серьёзный характер.

– Руслан и Алёна, раздевайтесь, убирайте вещи и бегом мыть руки, – строгим тоном проговорила Надя.

Он, разувшись, хотел пройти в ванную комнату, но Надя преградила ему дорогу и требовательным тоном произнесла:

– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться, и пройти со мной в спальню, для дачи показаний.

– Конечно, партайгеноссе! – воскликнул он, а затем наигранно спросил. – Я надеюсь свидетельских?

– Увы, – надменно ответила Надя, – вы будете допрошены в качестве подозреваемого. В зависимости от вашей искренности к вам во время допроса разрешается применить высшую степень устрашения.

– А-а-а, – протянул он, – допрос с пристрастием!

Он прошел в спальню и сел на кровать. Надя, что-то сказал детям и, войдя вслед за ним, прикрыла дверь. Скрестив руки на груди, она посмотрела пристально в его лицо и сказала:

– Ну, герой-любовник, рассказывай, в каком месте у тебя гормоны разыгрались?

Его игривое настроение, как ветром сдуло. Как человек виновный в совершении безнравственного поступка в отношении любимого и близкого ему человека, который, речь идёт о поступке, запятнал его совесть, он даже не уловил сарказм в словах жены, сразу же подумав о сероглазой брюнетке, которая словно вирус поражала здоровые клетки его семейной жизни. С чувством злости и разочарования он произнёс:

– Надя, тебе обязательно вновь поднимать эту тему, когда дома дети? Мы с тобой и так всё выяснили сегодня утром! Я тебе уже много раз говорил, что нет у меня ничего с этой Изольдой! Понимаешь?! Нет! Мы просто коллеги! Что ты от меня ещё хочешь услышать?

– О-о-о, Славушка, – многозначительно произнесла Надя, – да на воре и шапка горит.

Он вскочил как ужаленный и забегал по комнате взад-вперёд. Затем резко остановился перед женой и, со злостью посмотрев в её спокойные глаза, заорал:

– Какая ещё шапка?! А-а-а?! Какая шапка я тебя спрашиваю?! Пару раз подвёз домой, и уже обвинили в прелюбодеянии. Господи, вот угораздило же меня связаться с этой сероглазой кобылой! Ладно бы ещё между нами что-то было, так ведь в этом и суть, что ничего не было, а всё равно приходиться оправдываться, как на суде.

В комнату приоткрылась дверь и, появившаяся в проёме Алёнка, удивлённо спросила:

– Мам, что-то случилось? Почему папа кричит про какую-то шапку, он, что её потерял?

– Нет, доченька, – спокойным голосом проговорила Надя, – наш папа чувство юмора потерял, которое у него чрезмерно разыгралось в обеденное время.

– А-а-а! – протянула Алёнка и исчезла за дверью.

– Господи, – воскликнул он раздражённо, – а чувство юмора то тут причём?! Что-то я совершенно не уловил никакого юмора, особенно сегодняшним утром!

– А при том, Славушка, – с повышенным тоном произнесла Надя, – что я сейчас говорю не про твою любимую Изольду.

– Да что ты ко мне пристала с этой Изольдой… – воскликнул он и сразу же осекся, посмотрев на Надю удивлёнными глазами.

Надя выдержала театральную паузу, наслаждаясь его ошарашенным видом, после чего медленно, с наигранной ленцой подошла к косметическому столику и, сев на стул, взяла расчёску и принялась тщательно расчесывать волосы, рассматривая в зеркале своё изображение, и мурлыча себе под нос мотивчик какой-то мелодии.

– Я давно не живу-у-у, я тобою дышу-у-у. За измену твою-ю-ю я тебя не прощу-у-у.

Гадкое чувство непонимания происходящего закралось ему в сердце, стиснув его, словно стальными тисками. Раздражение, охватившее его после слов жены о разыгравшихся гормонах, отвлекло от осознанного мышления, что дало волю чувству сильной злости, от чего он потерял контроль над эмоциями. Но все мы умные задним числом, когда стоя уже в обосранных штанах, понимаем, что поздно пить боржоми, когда желудок вырезали.

Когда жена задала ему безобидный вопрос, в котором, по сути, не намекала на Изольду, он сам, надев себе удавку на шею, перевёл разговор на эту сероглазую бестию, затягивая петлю всё сильнее. Тем самым он полностью потерял контроль над ситуацией, передав его Наде, которая моментально воспользовавшись этим, решила отыграться за утреннее поражение.

Смазливые дурочки и желторотые юнцы под влиянием романтического букетно-конфетного периода полагают, что семейная жизнь сродни незабываемому приключению, во время которого молодые, совместно преодолев все преграды и трудности на пути, пронесут свою любовь через столетия. Безусловно, любовь – это прекраснейшее из чувств! Но состоявшиеся пары, наигравшись вдоволь этим чувством, понимают, что это ещё и большой труд, ответственность, обязанности. Поэтому человечество, идущее по пути усложнения, совершенствования и эволюции создало институт семьи, стоящий на фундаменте нормативно-правовых актов. И только умудрённые супруги, прожившие совместно на протяжении всей жизни, знают, что семейная жизнь – это вечный конфликт, который с точки зрения диалектики можно охарактеризовать, как единство и борьбу противоположностей. Поэтому крепкий брак – это уравновешенные весы, с одной стороны которых находятся семейные ценности, а с другой личные интересы и индивидуальные черты характера, которые с годами ещё как могут меняться. Как только одна из сторон начинает перевешивать, возникает конфликт, главная цель которого – вернуть систему в уравновешенное состояние.

Он понимал, что облажался по полной, отдав инициативу жене, поэтому даже не стал пытаться отыграть ситуацию назад, чтобы не усугублять и так, пошатнувшееся равновесие в их семейной жизни.

– Надя, я думал, что мы полностью решили вопрос с Изольдой сегодня утром, – нарушив молчание, выдавил он из себя, – поэтому, извини меня, но я не понимаю, о чём ты сейчас говоришь?

– Я тоже так думала, Слава, – рассматривая в зеркале своё отражение, проговорила Надя, – но сегодня в послеобеденное время открылись новые подробности твоей личной жизни. Если быть точнее её интимной стороны.

Он проглотил ком в горле, подошёл к жене и, вырвав расчёску из её рук, со злостью бросил на кровать. Надя медленно повернулась в его сторону и с надменным выражением, выдержав его злой взгляд, спросила:

– И?

– Что и? – раздражённо спросил он, после чего сел на кровать и уставился на жену злым вопросительным взглядом. – Я даже не понимаю, о ком ты говоришь?

– Я говорю, Слава, про Екатерину Сергеевну.

Он вперил в жену взгляд, в котором читалось полное отсутствие понимания того, что он услышал, как будто это было произнесено Надей на древнем языке таинственного племени Тамбу-Ламбу, живущего в труднодоступных краях африканского континента. Он попытался порыться в анналах своей памяти, чтобы выудить оттуда, хоть какие-то крупицы информации, связанные с девушкой по имени Екатерина Сергеевна, но все усилия оказались тщетными.

Надя прекрасно понимала, что он знать не знает, кто такая Екатерина Сергеевна. Точнее сказать, он визуально знал эту девушку, с которой частенько встречался во дворе и здоровался, но не знал её имени, и уж тем более отчества. Но она решила сразу не раскрывать карты, наслаждаясь замешательством мужа, у которого от не понимая ситуации, был растерянный вид, а от умственной деятельности, которая была направлена на попытки, хоть что-то сообразить, залегла глубокая складка на лбу размером с Сулакский каньон. К тому же она прекрасно знала характер и повадки своего мужа, с которым прожила много лет, и как любая женщина, обладающая от природы мощной интуицией, чувствовала, что он ей не сказал всей правды во время утреннего разговора. Она не обвиняла мужа в измене, так как у неё не было на то прямых доказательств, а косвенные, как известно к делу не пришьёшь, но по его поведению видела, что мужа что-то гложет и беспокоит, как нашкодившего мальчишку, которого поймали в момент совершения бессовестного поступка, а её женская интуиция с каждым днём всё сильнее ей кричала о том, что непосредственное отношение к этому имеет сероглазая курва по имени Изольда.

– Надя, я понятия не имею, кто такая Екатерина Сергеевна? – после долгого молчания сказал он, и посмотрел на жену умоляющими глазами, в которых читалось огромное желание прекратить этот неприятный разговор.

Надя, угадав его желание, посмотрела на него своими огромными карими глазами, которые говорили ему, что она проиграла утреннее сражение, но не проиграла войну, и в данный момент взяла реванш за обидное поражение, так как поле битвы за ней, поэтому никакой пощады.

– Это наша соседка, Слава, – спокойным голосом произнесла Надя.

– Да, что за бред?! – взъерепенился он. –       Нет у нас в подъезде никакой Екатерины Сергеевны. Всё я не хочу продолжать этот бесполезный разговор.

– А кто тебе сказал, что она живёт в нашем подъезде? – спросила Надя. – Она живёт в нашем доме, в соседнем от нас подъезде. И ты, Слава, её хорошо знаешь. Между прочим, очень симпатичная девушка! Вот у кого-то, не будем показывать пальцем, и взыграли гормоны в тёплый весенний день от такой внеземной красоты.

Он вновь вскочил и заметался по комнате, как взбесившийся лев в клетке.

– Ты можешь мне нормально объяснить, кто такая Екатерина Сергеевна из соседнего подъезда, которую я так хорошо знаю, что даже понятия не имею, кто она и как выглядит?! – прорычал он.

– Абисняю, Славушка, если до тебя доходит, как до жирафа! Эта та, у которой вот такие, а ещё вот такая, – сперва, она раздвинула руки на уровне груди, а затем опустила в район таза, – красавица одним словом! И с которой у тебя, с твоих же слов, l’amour toujour, когда твоя законная жена на работе.

В этот момент открылась дверь. В проёме между приоткрытой дверью и косяком показалось лицо Руслана, который удивлённо посмотрел на отца и произнёс:

– Пап, ты что забыл? Екатерина Сергеевна – это же наша младшая воспитательница из детского сада. Ты когда сегодня разговаривал с Делеорой Владиленовной, она рядом стояла. Ой!

Руслан осёкся, вспомнив, что отец просил его не говорить маме про разговор с заведующей в детском саду, поэтому ойкнув, быстро закрыл дверь и убежал в соседнюю комнату.

Он перестал ходить по комнате, сел на кровать и, положив локти на колени, закрыл лицо ладонями. Просидев так около минуты, он устало вздохнул и, убрав ладони, посмотрел с укором на жену.

– Надя, одно из главных качеств твоего характера, за которое я тебя и полюбил – это прекрасное чувство юмора, – несмотря на сильное раздражение, он произнёс эти слова спокойно и с расстановкой, – поэтому я не поверю в то, что ты не поняла, что эта была шутка.

– Шутка, Слава?! По-твоему это была смешная шутка?! Петросян ты хренов! – со злостью проговорила Надя, после чего резко встала со стула и, вплотную подойдя к нему, гневно продолжила. – А теперь представь, как мне было смешно, когда среди урока мне позвонила мама и попросила зайти к ней в кабинет! А в её кабинете мне стало ещё смешнее, когда она мне заявила, что пока я на работе, мой муж снимает гормональное напряжение во время весеннего обострения. Ну, а потом мы уже обе ржали до слёз, узнав, что любовница моего мужа – это нянька из детского сада, в который ходит Руслан.

– А твоя мать, как об этом узнала? – в недоумении спросил он.

– Слава, ты совсем дурак или прикидываешься?! – злобно проговорила Надя, характерно покрутив указательным пальцем у виска. – Моя мама директор школы, в которой я работаю, если ты ещё не забыл, а Делеора Владиленовна заведующая детским садом. Оба учреждения относятся к департаменту образования, как города, так и области. Улавливаешь связь?

– Понятно, – наморщив нос, произнёс он, – встретились два боевых товарища.

– Какой ты у меня понятливый! – с язвительной улыбкой произнесла Надя. – Только вот до сих пор так и не понял, с кем и когда можно шутить, а где нужно придержать свой юмор, прикусив язык.

– Надя, твоя мама умная женщина, неужели она не поняла, что это была шутка, и никакой любовницы у меня нет?

– Слава, не переживай в отличие от Делеоры Владиленовны, которая, к слову сказать, ещё та дура, и у меня, и у моей мамы с юмором всё в порядке. И вообще наша семейная жизни в не компетенции какой-то заведующей детским садом, и совать свой нос в чужие дела неприлично, что мама и дала ей понять со всем уважением.

– Ну, а в чём тогда проблема? – спокойно проговорил он и, встав с кровати, подошёл к Наде и попытался взять её за руки. – Почему ты так взбеленилась?

Надя резко отдёрнула руки и сделала несколько шагов назад, отстраняясь от него, после чего села на стул около косметического столика и посмотрела на него злобным взглядом, в глубине которого он уловил одновременно грусть и угрызение совести.

– Что-то случилось, Надя, – забеспокоившись, спросил он, – почему ты молчишь?

– Случилось, – буркнула Надя с недовольным видом, отведя взгляд в сторону.

Он подошёл к Наде и, присев на корточки, взял её за руки.

– Пожалуйста, Наденька, не тяни кота за все подробности, – строго сказал он, – если что-то случилось, рассказывай.

– Когда мама позвонила мне и попросила зайти к ней в кабинет, я не знала, о чём она хочет со мной поговорить, – сказала Надя, по-прежнему смотря в сторону. – После того, как я вошла в директорскую, она не сказала мне, что звонила Делеора Владиленовна, но сразу же с порога задала вопрос – знаю ли я, что у моего мужа есть любовница?

– Ну, и что ты ей ответила?

– Ответила, что догадывалась, – еле-еле прошептала Надя, стараясь не встречаться с ним взглядом.

– Ага! Догадывалась! – рассержено проговорил он. – И что сказала твоя мама? Хотя можешь даже не говорить, я догадываюсь.

– Мама сразу же попросила меня, рассказать ей всё, что я знаю о твоих похождениях налево, – после этих слов Надя повернула голову и посмотрела в его глаза. – Ты же знаешь мою маму, если ей что-то нужно, она из тебя душу вынет, но добьётся своего. В общем, я ей рассказала про наш утренний разговор и про эту чёртову Изольду.

Надя замолчала и с виноватым видом уставилась в его лицо. Он отпустил руки жены, сел на пол, облокотившись спиной о кровать, и звонко рассмеялся. Успокоившись, он закрыл лицо руками и, глубоко вздохнув, произнёс:

– Зачем, Надя? Во-первых, это наше личное с тобой дело, в котором Агата Владимировна третий лишний, даже не смотря на то, что она твоя мать. А во-вторых, она и так меня недолюбливает, да чего уж там, она меня терпеть не может, а теперь вообще с говном смешает и съест, не подавившись.

– Это неправда, Слава, мама хорошо к тебе относится, – с укором произнесла Надя. – К тому же, я, как только услышала про любовницу, у меня сразу же перед глазами встал образ этой сероглазой шалошовки, которая с такой счастливой улыбкой вылезала из нашей машины. Ты, кстати, тоже, когда я тебя спросила про разыгравшиеся гормоны, сразу же упомянул эту… Изольду. Что за дебильное имя?!

– Всё, хватит! – резко произнёс он. – Я больше ничего не хочу слышать про эту Изольду. Мы с тобой предельно ясно всё выяснили сегодня утром, что касается этой Изольды. Повторяю ещё раз – она мне не любовница, нас связывают исключительно профессиональные отношения. Я утром переговорил с Вадимом Михайловичем, он пообещал перевести её в другую смену. Тема закрыта!

В это время открылась дверь и в дверном проёме возникли два детских силуэта, которые с нахмуренными лицами в унисон произнесли:

– Вы долго ещё будете разговоры разговаривать?! Мы ужинать сегодня будем или нет?! Между прочим, папа огромный торт купил!

– Конечно-конечно! – виновато произнесла Надя, – Алена иди на кухню и достань, пожалуйста, посуду, а мы с папой сейчас подойдём.

После того, как дети ушли, прикрыв за собой двери, он посмотрел на жену и произнёс:

– А что Агата Владимировна сказала по поводу детсадовской няньки?

– Ничего не сказала! Делеора Владиленова точь-в-точь передала всю суть разговора, и там даже идиот с сорока семью хромосомами поймёт, что ты поглумился.

– Ясно, – со вздохом то ли облегчения, то ли печали произнёс он.

– В том и дело, Слава, что мама, переговорив с Делеорой Владиленовной, поняла, что это была шутка и тактично послала её. А меня вызвала к себе для того, чтобы предупредить, что с такими людьми как заведующая детсадом шутить нельзя, потому что в будущем это может аукнуться. А я так облажалась, – грустно произнесла Надя. – Представь её лицо, когда я вывалила ей весь этот шлак про Изоль… про твою коллегу по работе.

– И как она отреагировала?

– Крайне негативно, – наморщив нос, произнесла Надя. – Я около получаса выслушивала её нотации и ценные жизненные советы. Слава, у мамы послезавтра юбилей, я прошу тебя, мы должны поехать на дачу и показать, что мы примерная, крепкая и любящая семья. Ты же знаешь, что у мамы слабое сердце, не дай Бог, она себе, что-то напридумывает, второй инсульт она не переживёт.

Ему хотелось встать и, опираясь на свой авторитет главы семьи, заявить, что пусть хоть трава не растёт, но они никуда не поедут, но учитывая сложившуюся ситуацию, заложником которой он был, ему нужно было каким-то образом под неё подстраиваться. Он не знал, что ему делать, потому что на одной чаше весов был вещий сон, который показал ему, что ехать ни в коем случае нельзя, а с другой – семейный скандал, который мог закончиться разводом.

С кухни раздался голос Алёнки:

– Мам, пап, пойдёмте ужинать!

Он встал с пола, подошёл к Наде и, взяв её за руку, проговорил:

– Надюшь, давай поговорим об этом позже? И так голова трещит от всей этой нездоровой канители.

– Хорошо, – взяв его за руку, ответила Надя и вышла вслед за ним из комнаты.

Глава 10

Ужин выдался на славу. Надя приготовила настолько густой и наваристый борщ, что в нём могла стоять ложка, а к борщу испекла его любимые мягкие и воздушные пампушки с чесноком. Когда Надя наливала в глубокую тарелку борщ, его живот злобно зарычал, словно голодный пёс. Он завороженными глазами следил, как жена аккуратно, чтобы не пролить драгоценные капли, исходящей паром, и одуряюще пахнущей буро-красной субстанции в тарелке, ставит её перед ним на стол. А когда Надя достала из духовки противень с пампушками, он чуть не захлебнулся, вмиг выделившейся слюной.

Схватив горячую пампушку, он быстро её разломил и, прижав к носу, вдохнул тёплый и ароматный запах свежеиспечённого хлеба, с дурманящими нотками чеснока, закрыв глаза от удовольствия. Вдохнув полной грудью, он быстро выпустил воздух из лёгких и, затолкав целую пампушку в рот, принялся жадно рвать её зубами. Усилено работая челюстью, он плюхнул в тарелку ложку сметаны, присыпал верхушку красным жгучим перцем, быстро размешал и отправил в рот.

Первую тарелку он проглотил, не жуя, не ощутив и намёка на сытость. Надя даже не успела налить борщ детям, когда он вскочил и протянул ей пустую тарелку. Надя, посмотрев на мужа обалделыми глазами, налила борща в тарелку, чуть ли не с горкой. Не дожидаясь, пока она поставит тарелку на стол, он выхватил её из рук жены и, проделав тот же алгоритм действий со сметаной и перцем, умял её за несколько минут. Мякотью пампушки, он вымазал остатки борща на дне тарелки и, отправив её в рот, ощутил, что на этот раз – в желудке, что-то побывало.

Надя рассмеялась, а затем спросила:

– Господи, Слава, да я первый раз, за всё то время, сколько тебя знаю, вижу у тебя такой аппетит!

Он прожевал пампушку и, проглотив её, сказал:

– У меня нет слов, чтобы описать насколько это вкусно. Это восхитительно! Это Божественно! Давно я так вкусно не ел.

– Ты, серьёзно? – весёлым голосом сказала Надя. – Да я то же самое готовила на прошлых твоих выходных, но тогда ты только поковырялся в тарелке, как проктолог в одном месте, не к столу будет сказано, и даже полпорции не осилил, а сейчас уже две проглотил, как крокодил.

Он слегка стушевался и взволновано просмотрел на жену. В сознание вновь пробралась гадкая мысль, что он совершенно не помнит вчерашний день. Спроси жена его о каких-то подробностях вчерашнего дня, и он не сможет ей ответить ровным счётом ничего. Даже вкус борща, который он ел на протяжении всей семейной жизни, и который, со слов Нади, она готовила несколько дней назад, был, как будто вычеркнут вкусовыми рецепторами его языка из памяти. В очередной раз, уверив себя, что это от перенапряжения психики и физической усталости, он улыбнулся жене и, протянув ей, пустую тарелку, произнёс:

– Наденька, Солнышко, можно добавки, только на этот раз больше юшки.

Надя, польщённая его словами, о её кулинарном таланте, вспорхнула со стула аки пчёлка с цветка и, схватив пустую тарелку, наполнила её исходящим паром борщом, тщательно выцеживая наваристую юшку.

– Да на здоровье, Слава! – довольно произнесла Надя. – И как только в тебя столько помещается?

Третью порцию он ел медленно и степенно, смакуя свекольный привкус борща, насыщенный природными сахарами красного корнеплода, растягивая удовольствие, задерживая юшку во рту и, давая возможность вкусовым рецепторам языка вспомнить и привыкнуть к этому забытому вкусу. Каждую пампушку он разламывал и, вдыхая дурманящий запах свежеиспечённой пшеницы, отправлял в рот, слизывая с пальцев остатки чесночного соуса, которым Надя обмазывала верхушки хлебобулочных изделий.

После борща с чесночными пампушками, Надя заварила травяной чай и достала из холодильника полуторакилограммового короля шоколадных кондитерских изделий – трюфельный торт, отчего кухня наполнилась ароматом кофейных зёрен. Детвора завизжала в предвкушении гастрономического удовольствия.

После ужина Надя уложила детей спать и ушла в ванную комнату, а он с отяжелевшим животом, еле-еле дополз до спальни, где увалился на кровать и стал думать, как тактично сказать Наде о том, что в этом году для их семьи день рождение бабушки Агаты отменяется. Рассказать Наде о своем сне он не решался, понимая, что жена не воспримет вещий сон, как предлог не ехать на юбилей своей матери. В первой половине дня, он решительно был настроен, не ехать на дачу к тёще и не пускать туда жену с детьми, вплоть до скандала, но после общения с детворой и душевного ужина в кругу семьи, ругаться с Надей совершенно не хотелось. Он и так был виноват перед ней, закрутив роман на стороне.

Он лежал, закрыв глаза, пытаясь найти выход, из сложившейся ситуации и не слышал, как в спальню вошла Надя. Ощутив прикосновение её рук, он вздрогнул и, открыв глаза, попытался встать, но Надя опустила руки ему на грудь и произнесла:

– Не вставай, Слава, нам нужно серьёзно с тобой поговорить.

– Я надеюсь, – настороженно произнёс он, – разговор будет не про… баб.

– Разговор, Слава, – спокойно произнесла Надя, – будет о твоём здоровье, если быть точнее о его психической составляющей, которая последнее время меня очень сильно тревожит.

Он наморщил нос и, скептически посмотрев на Надю, открыл было рот, чтобы ей возразить, но она, поняв, что он ей хочет сказать, перехватила инициативу и, выставив перед собой руки, быстро произнесла:

– Я знаю, что ты мне хочешь сказать, Слава. Но перед тем как ты возразишь, я прошу тебя, пожалуйста, выслушай внимательно всё, что я тебе скажу, и отнесись к сказанному серьёзно. Поверь, я бы не начинала этот разговор, если бы не чувствовала, что тебя, что-то тревожит.

Он насторожился и напрягся, ему не понравилось, что Надя начинает разговор в таком ключе. Конечно же, его тревожило то: что большая часть его коллег догадывается об их не совсем дружеских и профессиональных отношениях с Изольдой, которые могут разрушить его семью, тревожил вещий, как он думал сон, который дал ему понять, что он может потерять семью навсегда, если поедет, на этот чёртов юбилей тёщи. А главное его тревожило и беспокоило то, что Надя, как и любая представительница слабого пола, обладая врождённой интуицией, чувствует, что он от неё, что-то скрывает.

– Я сегодня разговаривала с нашим детским психологом в школе, – после паузы начала рассказывать Надя, внимательно смотря в его лицо, – подробно описав ему, твоё поведение за несколько последних месяцев, а так же то, что сегодня произошло утром на кухне, а затем в машине. И она мне поведала об очень интересной вещи из мира психических расстройств.

– Замечательно! – раздражённо произнёс он. – Сперва, ты маме своей всё рассказала, которая и так готова была меня удавить при первой удобной возможности, а теперь и думать страшно, что она со мной сделает при встрече. Ну, то хотя бы мать родная, хоть и тёща! А тут вообще посторонний человек. Куда в следующий раз понесём сор из избы? Раз уж твоя мама в курсе, может быть, тогда и моей расскажем?

Надя поморщилась, вспомнив, как облажалась во время разговора со своей матерью, но быстро взяла себя в руки и с укором произнесла:

– Если бы кто-то не выпендривался со своим утончённым чувством юмора, перед людьми с явными признаками умственной инвалидности, ничего бы и не было. Поэтому нечего ныть, сам виноват!

Он проигнорировал замечание жены, по поводу его неудачной шутки в детском саду, которая в итоге сыграла против него и ехидно сказал:

– Надя, все здравомыслящие люди, прекрасно понимают, что любой психолог – это по сути тот же псих, но без мании величия, поэтому во время своей бурной деятельности он не лечит пациентов, а просто выискивает себе подобных, чтобы оградить их от нормальных людей.

– Слава, – с укором произнесла Надя, – ты зря так говоришь. Паула-Иръаид Арнольдовна прекрасный специалист…

– Ха-ха-ха! – залился он звонким смехом. – Уже только по одному имени всё ясно! Ха-ха-ха! Поэтому эта Паула или Иръаид, как там её, и работает в школе!

– Что ты разорался, – злобно зашипела Надя, – детей разбудишь! Во-первых, какая тебе разница, как её зовут – это не твоё дело. Твоё имя, между прочим, тоже звучит как лозунг – Слава ЦК КПСС. И что теперь всем ходить и смеяться, показывая на тебя пальцем? Во-вторых, школа, в которой я работаю – лучшее общеобразовательное учреждение не только в городе, но и в регионе, с прекрасным педагогическим составом и специалистами, абы кого туда не возьмут. Одна мама чего стоит, если ты не забыл, она заслуженный педагог страны и специалист высшей категории! С нашей школой сотрудничают высшие учебные заведения всей страны. И, в-третьих, Слава, если тебе не интересно, тогда мне с тобой не о чем говорить, я буду спать. Я всё сказала!

После этих слова Надя замолчала, встала с кровати и, подойдя к косметическому столику, стала рыться в своих косметических принадлежностях.

– Надя, пожалуйста, не обижайся! – извиняющимся тоном произнёс он. – Если хочешь рассказать о том, что поведал тебе школьный психолог, рассказывай, я перебивать не буду.

– Мало ли чего я хочу, – обиженно произнесла Надя, не смотря в его сторону. – Главное, что тебе это не интересно. Зачем же тогда я буду распинаться перед тобой?

– Надюш, прости меня, я был не прав! – нежным голосом произнёс он. – Но и ты пойми меня. Мне неприятно, что кто-то, хоть и косвенно, суёт свой нос в нашу семейную жизнь, пусть даже это твоя мама, либо лучший в мире психолог по семейным вопросам.

Надя повернулась в его сторону и спокойным тоном произнесла:

– Хорошо. Только давай сразу договоримся, что ты серьёзно отнесёшься к разговору, и будешь слушать меня внимательно, не перебивая. Договорились?

– Договорились, – нехотя произнёс он. – Рассказывай, о чём там тебе поведала Паула… это, кстати, не та Паула, которая была младшей сестрой Адика Шикльгрубера?

– Слава! – злобно произнесла Надя

– Ясно – не та! – с облегчением вздохнув, произнёс он. – Рассказывай! Я весь во внимании!

– Паула Арнольдовна мне рассказала, что есть такое понятие в психологии, относящееся к расстройству психической деятельности – деперсонализация. Ты когда-нибудь слышал о таком понятии?

– Так… – задумавшись, промычал он. – Я вообще-то не очень в расстройствах психической деятельности, если, конечно, они не касаются половых девиаций, ну, там: эксгибиционизм, вуайеризм, садомазохизм, геронтофилия, всякого рода фетешизм, бельевой например – это когда женские трусы нюхают, или лифчик, возможно, ещё что-то, не суть важно. Деперсонализация не из этого числа?

Надя нисколько не стушевалась от его глупого и неуместного юмора, поэтому совершенно спокойно произнесла:

– Я и не сомневалась в твоих познаниях и способностях, связанных с половыми девиациями. Думаю, вы с твоей коллегой по работе всё перепробовали из выше перечисленного списка, а если она, где-то и заартачилась, то ей на помощь пришла детсадовская нянька.

Он не ожидал от жены такого выверта, поэтому сразу же заткнулся с удивлённым лицом, прикусив язык, а Надя спокойным и уверенным тоном продолжила:

– Деперсонализация – это расстройство самовосприятия личности, по сути, утрата чувства собственного «Я», когда человек смотрит на себя и свои поступки, как бы со стороны, испытывая при этом ощущение невозможности управлять ими. Данное расстройство является одним из симптомов многих тяжёлых психических заболеваний – шизофрении, биполярности, депрессии и так далее.

– Короче говоря – я шизофреник, – скептически произнёс он и посмотрел на жену глазами, в которых можно было прочитать явное отсутствие интереса к продолжению беседы. – Ты это хотела сказать?

– Нет! – с горящими от возбуждения глазами, произнесла Надя. – Я ещё не всё сказала. В тех случаях, когда явления деперсонализации не связанны с другими заболеваниями и продолжаются длительное время, они классифицируются как синдром деперсонализации – дереализация.

– Чем дальше в лес, тем злее партизаны, – глубоко вздохнув, безнадёжным голосом произнёс он. – Это что ещё за хрень? И какое отношение она имеет ко мне?

– Прямое, Слава! К сожалению, прямое! Дереализация – это нарушение восприятия, при котором окружающая человека действительность воспринимается им как нереальная, чуждая, изменённая. Данное невротическое расстройство часто сопровождается такими состояниями, как: «уже виденного» или «никогда не виденного», – а ещё нарушением памяти, когда человек даже не может вспомнить, что с ним было несколько часов назад, навязчивыми снами или идеями. Это, Слава, не психическое расстройство, а именно невротическое, то есть отвечаю на твой вопрос – ты не шизик! так как при данном неврозе человек полностью сохраняет контроль над собой, вменяемость и адекватность, но при этом ухудшается качество жизни и состояние здоровья. Но, если на эту заразу не обращать внимания и не лечить, она может развиться в тяжёлое психическое расстройство.

Он ощутил, как холод, пробравшись в его тело, сковал льдом органы. Он обхватил ладонями предплечья и потёр их, почувствовав, как они покрываются гусиной кожей. В голове мелькнула мысль, что с последующим выдохом изо рта пойдёт пар, как в морозный день. Проглотив ком в горле, он еле-еле выдавил из себя скорее утверждение, нежели вопрос:

– Получается я неврастеник.

– Ну, я бы не была так категорична, – участливым тоном произнесла Надя, – но, к сожалению, есть в твоём поведении некие признаки, которые на это явно указывают.

– Какие признаки? – сдавленным голосом произнёс он.

– Например, твой сон, содержание которого ты мне настойчиво не хочешь рассказывать, – с укором произнесла Надя, пристально всматриваясь в его лицо, чтобы по мимике уловить, о чём он думает. – Я, Слава, даже представить себе не могу, насколько ужасным должно быть содержание сна, чтобы человек ранним утром влетал на кухню с глазами, как у срущей собаки, и плача, вымаливал прощение, совершенно не понятно за что.

По тому, как изменилось его лицо, приобретя меловой оттенок, она поняла, что попала точно в цель, поэтому решила не останавливаться и, надавив на него, узнать, что же так встревожило мужа утром.

– Что ты видел в этом страшном сне, Слава, – требовательно сказала Надя, – пожалуйста, расскажи мне. Я не чужой тебе человек, я твоя жена, поэтому имею права знать о том, что творится у тебя в душе, так как от этого может зависеть наше семейное благополучие.

Он отметил про себя, что их школьный психолог действительно отменный специалист, который недаром ест свой хлеб, вон как прекрасно подготовил Надю к такому непростому разговору. Ему очень не хотелось пересказывать жене сон, утверждая при этом, что он вещий, не потому что он ей не доверял, а от того, что сам стал сомневаться в правильности своего утверждения.

– Не знаю, – уклончиво ответил он, – я практически забыл его содержание.

– Кстати, когда я укладывала Алёну спать, знаешь, что она мне рассказала? – таинственным голосом произнесла Надя. – Она сказала, что ты совершенно не помнишь, как вчера отводил её с Русланом к своей матери. Ты, Слава, думал, что дети ночевали дома и был крайне удивлён, проснувшись рано утром, и не увидев их. Что ты на это скажешь?

Ему нечего было сказать, потому что Надя была права. Он не раз за сегодняшний день замечал, что совершенно не помнит вчерашний день, что уж говорить про всякие мелочи.

– А то, Слава, что было утром в машине, мне даже вспоминать страшно, – тем временем продолжала Надя, – Кстати, Паула Арнольдовна сказала, что данное поведение характерно для людей с посттравматическим синдромом – это такое психическое состояние, возникающее в результате единичного или повторяющихся событий, оказывающих негативное воздействие на психику. То есть человек должен себя вести подобным образом, после того, как попал в тяжёлую автомобильную аварию и потому не может сесть за руль, боясь, что это повторится вновь. Но я ей сказала, что ты, никогда не попадал в аварии, и она предположила, что в результате невротического расстройства у тебя случилось наваждение, вызванное, скорее всего, какой-то навязчивой идеей. Скажи, мне честно, Слава, это как-то связанно с твоим сном?

Он почувствовал, как ледяной страх, забравшись под его кожу, проник в самое сердце, сковав его ледяными тисками и, остановив работу самой главной мышцы организма. Вскочив с кровати, он беспорядочно заходил по комнате взад-вперед, нервно вытирая об себя, вспотевшие ладони, несмотря на ледяной холод внутри.

– Слава, я права?! – настойчиво произнесла Надя.

Проигнорировав вопрос жены, он остановился и, подняв на неё затравленный взгляд, хриплым голосом спросил:

– От чего возникает эта дереализация?

Наде не понравилось то, что он каждый раз увиливает с ответом, когда она задаёт ему вопрос о сне, но видя заинтересованность мужа в том, что она говорит и, помня наставление Паулы Арнольдовны – не акцентировать внимание на чём-то одном, а продолжать беседу, пока собеседник сам не выдаст всё то, что его тревожит и беспокоит, – она ответила:

– Как и при любых невротических расстройствах, причинами могут выступать: продолжительные или хронические стрессы, сильная усталость, а так же отсутствие отдыха и возможности восстанавливать свои силы. Паула Арнольдовна сказала, что психика в данном случае использует дереализацию, как защитный механизм для самого себя.

Каждый довод Нади о его невротическом расстройстве всё глубже забивал осиновый кол в его утверждение, что сон был вещий. Всю первую половину дня он мучился, пытаясь понять, что с ним происходит, откуда это навязчивое чувство нереальности происходящего, почему в памяти белые пятна, что за наваждение встало перед глазами в машине? И к какому выводу он пришёл? Вещий сон! Господи, да если бы он рассказал Наде об этом сне, утверждая, что он вещий, она бы моментально переквалифицировала его невротическое расстройство в тяжёлую форму психического заболевания, переведя его из рядов неврастеников в стан опасных для общества шизоидов.

– Слава? Ты слышишь меня? – позвала его Надя.

– А? – отозвался он. – Извини, я задумался.

– Я говорю, – рассердилась Надя, – что это всё из-за твоей работы. Ты не вылезаешь из этого болота, с каждым годом погружаясь в заводскую трясину всё глубже и глубже. Без выходных, без отдыха, в состояние вечного стресса. И не надо мне сейчас говорить про достойную зарплату и карьерный рост, потому что расплачиваться за эти, ну просто Богом благословенные благодати, приходится здоровьем и семейным благополучием.

– Да, наверное, – подавленно произнёс он.

– Я не склоняю тебя к тому, чтобы ты уволился и сидел дома. Нет! – продолжала Надя. – Напротив, работа на престижном, градообразующем предприятии со стабильной заработной платой и полным социальным пакетом – это замечательно! Но нужно беречь своё здоровье и помнить, что у тебя есть семья, а, следовательно, и обязанности перед её членами.

– Да-да, я понимаю, – отрешенно произнёс он. – А как лечится данное расстройство?

– Если бы мы, Слава, жили на Западе, – ответила Надя, – наш семейный психоаналитик, сразу же выписал бы тебе антидепрессанты. Но Паула Арнольдовна категорически против данного вида лекарств. Она утверждает, что антидепрессанты смягчают воздействие болезненных симптомов, но не устраняют причину, при этом могут вызывать привыкание и побочные эффекты, то есть после окончания действия лекарства симптомы могут усиливаться.

– И что делать? – спросил он и сел на кровать.

– Она сказала, что нужно находить возможности для отдыха, желательно на природе, либо в семейном кругу. Как можно больше общаться с родными и близкими. Найти себе какое-нибудь занятие по душе, то есть хобби. Заниматься физической культурой. Очень важен здоровый и полноценный сон, не меньше восьми часов в день. Можно попить седативные препараты, которые оказывают успокаивающее воздействие с уменьшением эмоционального напряжения, например, настойки пустырника, валерианы или мяты. Проще говоря, Слава, нужно заняться собой!

– Ты думаешь, это поможет? – спросил он.

Надя подошла к нему, и сев на его колени, обвила руками, словно виноградная лоза, его шею. Смачно поцеловав его в губы, она вдохновенно произнесла:

– Безусловно! Кстати, помнишь, что ты сегодня говорил про тринадцатый подвиг Геракла?

– Помню, – улыбнувшись, ответил он.

– Хачу-у-у! – требовательным тоном произнесла Надя. – Начинайте, сэр насильник! Втопчите меня в грязь похоти, наслаждайтесь моим чистым невинным телом, глумитесь над моим страхом и беззащитностью, смейтесь над моими слезами! Прямо здесь и прямо сейчас! Между прочим, половая жизнь в браке играет очень большую роль в семейном благополучии и здоровье её супругов. Или ты против?

– Нет, конечно, – сказал он, – но как же полноценный здоровый сон?

– Сон! Патиссон! – с наигранной злостью сказала Надя. – Ты мне зубы не заговаривай, как цыган на базаре. Обещал подвиг, будь мужчиной – держи слово!

Надя быстро вскочила с его колен и, толкнув его ладонями в грудь, запрыгнула на него сверху, как амазонка на коня. Ощутив тяжесть здорового и молодого тела жены, приятно пахнущего хвойным бальзамом и травами, он почувствовал, как сердце погнало всю кровь по венам в область паха. Обхватив руками бёдра жены, он сильно прижал её таз к своему телу и впился в её губы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.