Алёна Петрина
Дом с лампами

Часть 1. Не лечите мне душу, доктор

Через меня ежедневно проходит очень много людей. Не то чтобы я живу в городе самоубийц, обычный мегаполис, город-миллионник, каких тысячи по всему миру. Людей на самом деле много что толкает на столь страшный поступок, как лишение себя жизни. Многим кажется, что мои клиенты – одни подростки с возрастным кризисом и страданиями по первой любви, но это далеко не так. Я хочу поведать миру свою историю. Историю врача, лечащего не тело, а душу.

Я не сразу пришла к тому, что буду работать с «неудачливыми самоубийцами», у меня был долгий карьерный путь. От студента-практиканта в психбольнице, семейного консультанта по бракоразводным делам, или, как их сейчас любят называть, семейного психотерапевта, спасающего чужие браки, до клиники реабилитации после неудавшейся попытки суицида.

И знаете, с суицидниками проще, у них все понятно, нет желания жить, осталось только разобраться, с чем это отсутствие желания связано. Я не всегда принимала решения, наш это клиент или его стоит отправить в психлечебницу, я долго училась у лучшего главврача клиники Ивана Петровича. Ваня, он гений, я долго ходила около него с широко открытыми глазами, не веря своему счастью: «такой человек – мой наставник». Была ли я в него влюблена? Да, естественно, в него невозможно было не влюбиться. Этот высокий импозантный мужчина средних лет сводил с ума весь женский персонал клиники. И признаюсь честно, у нас был страстный, но короткий роман, по окончании которого он и решил, что я готова. Готова принимать решения самостоятельно. С Ваней мы остались друзьями. Потому что на такого мужчину невозможно долго обижаться из-за не сложившейся интрижки. К тому же он всегда был преданным семьянином, а интрижки на работе были для него чем-то вроде творческого развлечения. Не стоит его за это судить, в конце концов, он прекрасный человек, спасший столько «заблудших жизней».

Я хочу начать эту историю с рассказа о том, без кого этой истории бы не было. О том, кто заставил меня «проснуться после долгих лет сна». Его звали Игорь. Мне всегда казалось, что это мы лечим пациентов, помогаем им обрести смысл жизни и отпускаем на волю, а тут все было наоборот. Когда Игоря к нам привезли, он только отошел от отравления снотворными. Он показался мне типичным мужчиной в кризисе среднего возраста, утратившим смысл жизни, я думала, что расколю его за несколько сеансов, но не тут-то было. Когда я вошла в свой кабинет, то увидела необычайно красивого мужчину средних лет. У него были большие небесно-голубые глаза, черные как смоль коротко постриженные волосы, легкая щетина на лице и ужасно замученный вид. По ярко-синим синякам под глазами я поняла, что он не спал несколько суток, и было понятно, почему он выбрал именно снотворное как способ лишения себя жизни. Я обошла стол, не сводя с него глаз, села в свое кресло, прочла имя на карточке и с улыбкой на лице спросила:

– Ну и как, Игорь Николаевич, докатились до жизни такой? – Он долго молчал, пристально смотря в окно, делая вид, что меня нет в кабинете, так долго, что я не выдержала и вновь нарушила тишину: – Так, Игорь, вы здесь, потому что решили совершить суицид. Я на время реабилитации ваш лечащий врач, и от меня зависит, выйдете вы отсюда здоровым, полным жизненных сил человеком или поедете на лечение в специализированную больницу. Поэтому я вам рекомендую не молчать, а все же вступить со мной в диалог.

Игорь ожил.

– Да, доктор, – отозвался он.

– Анна, – сказала я ему свое имя. – Можете звать меня по имени.

– Итак, Анна, что бы вы хотели от меня услышать? – сказал он невозмутимым тоном.

Я была немного шокирована его поведением и манерой общения. Он вел себя так, будто не я, а он мой врач, и он тут главный. Игорь встал со стула, подошел к окну, открыл форточку и медленно стал вдыхать воздух. Его ноздри раздувались, а лицо затмила улыбка.

– У вас прекрасный вид из окна, даже несмотря на решетки, – отметил он.

– Да, это для вашей же безопасности, – ответила я.

– Да уж, представляю, с какими типами вы тут работаете: и из окон кидаются, и вены режут при вас канцелярским ножом… – Мужчина взял без спроса с моего стола маленький канцелярский нож, и меня охватила паника. По правилам безопасности мы не должны держать такие вещи у себя в кабинете, тем более на столе, мало ли что придет в голову пациентам. Игорь поймал мой испуганный взгляд и положил нож на место.

– Ну что, Анна, каков ваш вердикт? Я конченый псих или поддающийся реабилитации пациент? – спросил он с насмешкой.

– Это я решу лишь в конце нашей с вами реабилитации. Для начала ответьте мне на несколько вопросов, – попыталась я взять верх в нашей беседе.

– Прекрасная весна нынче, не правда ли? – сказал мечтательно мой пациент. – Знаете, одиноким женщинам особенно тоскливо в такие вот прекрасные солнечные дни, когда все гуляют, наслаждаются солнцем, природой…

– Что вы себе позволяете? С чего вообще решили, что я одинокая? – возмутилась я.

– Извините, но вас выдают глаза.

– Это как? – удивилась я и не стала отрицать. Последние полгода у меня действительно не ладилось с мужчинами. Дочь давно выросла и упорхнула из родительского гнезда, и гнетущее чувство одиночества одолевало меня и в эту прекрасную весну.

– Знаете выражение «рыбак рыбака видит издалека»? – спросил он меня с серьезным видом.

– Да, знаю. Вы намекаете на то, что тоже одиноки? Так может быть, это и послужило причиной вашего поступка? – решила я сразу перейти к делу.

– Не знаю, доктор, вам лучше знать, – ушел от ответа Игорь.

– Прошу вас, называйте меня Анна, – сказала я ему.

– Как хотите, Анна так Анна, – пожал плечами Игорь и присел в кресло напротив меня.

– Ну что? Начнем? – спросила я, видя его сосредоточенное лицо.

– Не буду вас долго задерживать, психов по весне много, – съязвил он. – Начинайте.

– Итак, Игорь, расскажите мне о себе: кем работаете, семейное положение, дети, хобби? – начала я свой сеанс, пытаясь выяснить причину попытки суицида такого импозантного мужчины.

– Мне 40 лет, вы это и так видите из моего личного дела, что лежит у вас на столе, работаю инженером. Не женат. Детей нет. Хобби… ну, пожалуй, люблю водить машину, годится за хобби? – спросил он меня.

«Да, – подумала я, – этот так просто не сдастся, но видно же, что не клинический случай. Ничего, через неделю ты у меня расколешься как миленький…» Но ни через неделю, ни через две, к своему стыду, я не поняла причину суицида Игоря, а следовательно, не смогла ему помочь. Мне необходимо было дать ответ по его делу и принять решение: передавать его в психиатрическую больницу на лечение или отправлять домой? Но я так и не знала, что написать в его личном деле. Был вечер пятницы, я задержалась на работе, чтобы разобрать бумаги и еще раз посмотреть личное дело Игоря. В мой кабинет постучали.

– Да, входите, – сказала я, поднимаясь из-за стола. – Ваня! – обрадовалась я своему начальнику. – Как раз о тебе думала, мне нужен твой совет.

– Совет? Ну что ж, слушаю, – мужчина присел в кресло напротив меня.

– Игорь Иванов, пациент, понимаешь, я никак не пойму, что с ним делать?

– И в чем же загвоздка? – спросил меня руководитель.

– В причине его суицида, – сказала я, краснея, как практикантка, не удовлетворившая ожидания своего наставника, и тут же решила оправдаться: – Понимаешь, у него тут так все сложно, карьера, машину разбил недавно, одинок он… Я и так, и так уже к нему, применяла несколько приемов, как ты учил…

– Аня, какая карьера? Дай-ка его дело! – он взял у меня папку из рук. – Ну да, точно, я помню его. У него же в карточке написано «вдовец». Аня, это же очевидно.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Я столько раз беседовала с Игорем, а карточку его так и не открыла. А ответ-то лежал на поверхности.

– То есть причина – потеря близкого человека, жены?

– Конечно, милая. Ты меня удивила, ей-богу, – сказал Ваня, вернув мне папку и садясь в кресло рядом. – Я к тебе пришел по делу.

– Да, я слушаю, – ответила я, хотя мысли мои были далеко за пределами этой комнаты. Я уже мысленно проводила прием с Игорем, где расспрашивала про его покойную жену.

– Аня, помоги мне с организацией праздника для жены, ты же можешь, я знаю. Мне стыдно тебя просить, но без тебя я не справлюсь, а у нее юбилей через неделю. Выручи по-дружески, пожалуйста, – взмолился Ваня.

– Хорошо, только если ты позволишь оставить этого пациента, – я показала на папку с делом Игоря, – еще на две недели.

– Да хоть на месяц, – он радостно подбежал ко мне, расцеловал в щеки и вылетел со счастливой улыбкой из моего кабинета.

– Безутешный вдовец… И как я не поняла все по его грустным глазам, – сказала я и выскочила из кабинета.

Я, конечно же, побежала в его палату. Был восьмой час, пятница, конец недели, в клинике остались только дежурные медсестры. Я пулей залетела в палату, чем очень удивила ее обитателей.

– Анна Ивановна! – удивился Трошкин, лежавший на соседней кровати с Игорем. – Что-то случилось?

Игорь лежал в наушниках, отвернувшись от двери, и смотрел в окно, он даже не заметил, что я вошла.

– Да, я за Ивановым пришла, – сказала я Трошкину, показывая на его соседа.

Трошкин быстро вскочил и трясущимися руками стал толкать в бок Игоря. С Трошкиным было все очевидно – суицид на фоне затяжного алкоголизма, или, как в народе любят говорить, «белочка к нему пришла и захотела с собой увести».

– Эй, сосед! К тебе докторша пришла! – тряс Игоря Трошкин.

Игорь повернулся, выдернул наушники из уха и удивленно спросил:

– Что так не терпится увидеться, Аннушка? Вроде еще не понедельник.

– Мне нужно поговорить с вами о вашей жене… Пройдемте в мой кабинет.

Трошкин, разинув рот, продолжал сидеть на кровати Игоря и наблюдать, как мы уходим по коридору.

– Выяснила все-таки причину, – сказал Игорь.

– Почему ты мне сразу не сказал про то, что ты вдовец! – возмутилась я.

– Разве это что-то меняет, – сказал он и страстно поцеловал меня в губы прямо посреди больничного коридора.

Мое сердце бешено заколотилось, я еле нащупала дверь своего кабинета и, не прекращая целовать его, затащила в кабинет. Я влюбилась, да, я поняла это с первого же взгляда, как только увидела Игоря. Конечно же, я не сопротивлялась его ласкам, а сама стащила с него рубашку и принялась расстегивать брюки. Все произошло так быстро, прямо у меня на столе. Потом он попросил меня закурить. Я не курила, но у Трошкина при поступлении к нам я изъяла пачку сигарет и спрятала в столе. Достав ее, отдала Игорю.

– Извини, у меня только такие, – сказала я, пожав плечами и застегивая блузку.

– Ничего, пойдет, – сказал задумчиво он и затянулся. Я встала и открыла окно. На улице стоял теплый весенний вечер. – Прогуляться бы сейчас… – заявил он мечтательно.

– Ну уж нет, – сказала я строго. – Я и так нарушила сотню правил в последние полчаса.

– Да уж, доктор, а часто вы тут спите со своими пациентами? – рассмеялся он.

Я встала, ударила его по голове папкой, взятой по пути со стола, и сказала:

– Почему ты не говорил мне о ней?

– Потому что не хотел, чтобы ты ковырялась в моей душе.

– Но ведь это моя работа.

– Знаю.

– Расскажи, что случилось? Как давно она умерла? Пожалуйста, я очень хочу тебе помочь, – у меня к глазам подступали слезы.

– Когда я напился таблеток, было 40 дней с ее смерти, – Игорь начал рассказывать о своей жене и абсолютно поменялся в лице. Взгляд стал тяжелый, брови нахмурились, руки скрестил у груди, он взял еще одну сигарету, отвернулся от меня к окну и закурил. Я не стала перебивать и расспрашивать его, хоть многое меня интересовало в подробностях, я предпочла молча слушать. Мужчина затянулся сигаретой и продолжил: – Мне невыносимо одиноко в этом мире без нее, понимаешь? Она была для меня всем: моим домом, семьей, другом, любимой женщиной, матерью наших детей… – Он остановился, я поняла, что он пытается скрыть слезы, подступающие к горлу. – А наши малышки, им ведь жить и жить еще… Почему это произошло с нами? Как мне это пережить, может, ты знаешь?

Я молча подошла и обняла его. Я понимала, что для меня он впредь не просто пациент, а близкий человек, горе которого так велико, что разрывало ему душу, и помочь, как я считала, смогу ему только я и только своей любовью.

Игорь продолжил:

– В ту ночь после поминок все ушли. Я был в ужасном настроении, понимаешь? Я держался изо всех сил, потому что до этого дня был зол. Я был зол на себя, что сам не отвез их в тот день в аэропорт, а за руль села Жанна. Я был зол на того мужика, что не справился с управлением на той проклятой фуре. Я ненавидел свою работу, ведь из-за нее я не смог отвезти свою семью в тот день на самолет и вообще поехать с ними отдохнуть. Представляешь, они ехали отдыхать… У меня до сих пор перед глазами Жанна, поющая песенку нашим близняшкам, которые сидят на заднем сиденье и капризничают, и этот треск, шум и звук столкновения с грузовиком. Я как ненормальный просматривал запись с видеорегистратора машины жены, перематывая каждый раз на момент их гибели. Мне казалось, вот сейчас они смогут увернуться от грузовика… Я не верил, понимаешь? Я до сих пор не верю, что их нет… – Мужчина прижался ко мне и горько заплакал. Я гладила его по голове, как ребенка, и молча пыталась дать выплакаться и утешиться. Когда он наконец прекратил плакать, лицо его стало чужим, и он сказал, извиняясь:

– Вот так вот, доктор. Помочь мне в этом вы не в силах, да и вряд ли кто-то когда-то сможет помочь… Никто не заменит и не вернет мне мою семью.

– Игорь, а что стало с водителем? Тем, что был на фуре. Ты сказал, что тебя все эти дни держала ненависть к нему… Что случилось в тот вечер? – я чуяла, что иду в верном направлении.

– Да, до этого дня я думал, что отомщу за них. Я хотел убить этого мужика, если его оправдают или дадут мало лет. Я был одержим местью, ведь он разрушил мою жизнь, отнял у меня самое дорогое. Но в тот день мне позвонили из полиции и сказали, что суда не будет, потому что обвиняемый умер в камере накануне ночью от сердечного приступа. Он был немолодой, водитель-дальнобойщик со стажем. Думаю, он сам очень страдал из-за случившегося, ведь он убил трех человек, не каждый такое переживет, вот сердце и не выдержало. Заседание суда должно было состояться через три дня. Тогда я понял, что смысла жить мне больше нет. Я хотел поскорее увидеть Жанну, деток, обнять их. Я нашел первое, что попалось мне под руку, снотворное, помню, его назначали жене, когда у нее была сильная мигрень и она не могла уснуть. Я знал, что лекарства сильные и если выпить много, то можно не проснуться. Я написал записку, навел порядок дома, помылся, надел свой лучший костюм, принял таблетки и написал другу СМС, чтобы забежал ко мне с утра. Предусмотрительно не запер дверь. Я не хотел, чтобы меня долго не хватались или думали, что меня нет дома, я хотел, чтобы меня обнаружили, когда дело будет сделано. Я позаботился обо всем, понимаешь?

– И что же пошло не по плану? – спросила я.

– Друг, прочитав мое СМС, ехал мимо моего дома и решил заглянуть по пути, не дожидаясь завтрашнего утра, он помнил о поминках, но был в командировке и не мог прийти днем. Он звонил мне, но я уже был без сознания. Он приехал в мою квартиру где-то через час, после того как я наглотался таблеток, и успел, как видишь…

– Что ты почувствовал, оказавшись в больнице? – Я должна была задать этот вопрос, ведь от ответа на него зависело многое. Не все самоубийцы жалеют о содеянном, кто-то винит тех, кто спас их и не дал довести дело до конца.

– Ничего, – ответил он раздраженно. – Пустоту, и чувствую ее до сих пор. Как будто чего-то лишили самого главного, а чего, не пойму. Души, сердца, возможно, разума?

– Тебе можно помочь, – ответила я, в глубине души выдыхая от облегчения. – Я могу с тобой поработать, и тебе станет легче. Ты снова сможешь жить, мы вместе будем работать над этим.

– Хорошо, спасибо тебе, Аннушка, – он подошел, чмокнул меня в лоб, посмотрел на стол и беспорядок в кабинете после нашей вспышки страсти и добавил: – А за это извини, не стоило… Надеюсь, ты не жалеешь… А теперь извини, мне надо отдохнуть. Я вернусь в палату.

– Я не жалею… – лишь успела сказать я, и он закрыл дверь моего кабинета. – До понедельника… Я буду скучать… – Но этого он уже не слышал.

Глава 2. Моя любовь

Моя любовь к Игорю была как наваждение. Я все время думала только о нем, а после той близости мне казалось, что он моя судьба. Судьба, что он попал именно мне, а не другому доктору клиники, судьба, что я сразу не поняла причину его суицида и продлила его нахождение в клинике. Я совсем забыла об обещании Ване взамен помочь организовать ему юбилей жены, и скоро он мне об этом напомнил, пришлось отвлечься от Игоря и ненадолго уйти в подготовку праздника. В остальные дни я была полностью погружена в свои чувства, в желание спасти любимого, подарить ему новый смысл жизни. Игорь, как мне казалось, с каждым днем чувствовал себя лучше и оживал на моих глазах. Он много шутил у меня на приемах и подкалывал меня насчет пациентов. Я провела две недели терапии легко и непринужденно и с нескрываемой радостью на лице на последнем сеансе заявила Игорю:

– Я тебя отпускаю, мой любимый пациент. Ты идешь на поправку, и больше, надеюсь, в этих стенах мы не увидимся.

Мужчина улыбался.

– Значит, ты хочешь от меня поскорее избавиться, доктор? Я так тебе надоел своим нытьем? – он опять шутил.

– Ну конечно же нет, наоборот, – я подошла поближе и села ему на руки. – Я хочу, чтобы из клиники ты поехал не домой, где тебе все напоминает о трагедии, а ко мне. Как ты на это смотришь?

Игорь, подняв брови, удивленно посмотрел на меня.

– По-моему, это прекрасная идея, мой доктор, – он обнял меня и страстно поцеловал. – Решено, так и поступим.

Я была на седьмом небе от счастья. В этот вечер мы вместе заехали к нему за вещами, и он переехал ко мне. Это были самые счастливые дни моей жизни. Так, как я любила Игоря, я не любила ни одного мужчину на свете. Я понимала, что, возможно, он не любит меня, а ищет забвения от боли, что раздирает его душу на части. Но я искренне верила, что вдвоем мы все сможем преодолеть, и моей любви хватит нам обоим сполна.

– Да ты просто светишься вся, Анюта! – заявил мне как-то Иван. – Это все тот пациент, Иванов, кажется?

– От тебя ничего не скроешь, Ванечка. Но как ты узнал? – удивилась я.

– Я все понял по твоим глазам еще в тот день, когда ты попросила задержать его на две недели. Понимаешь, в нашем деле в лечении мешает только одно – наши чувства. Будь осторожна, дорогая, я не хочу, чтобы он тебя ранил. Отношения с бывшим самоубийцей чреваты…

– Вань, уж не думаешь же ты, что он снова…? – я ужаснулась от одной мысли, что могу потерять любимого.

– Да нет, он вроде пришел в себя, я говорил с ним перед выпиской. Все благодаря тебе. Я просто переживаю за тебя, по-дружески, – он похлопал меня по плечу, улыбнулся и вышел из кабинета.

Я задумалась. «О чем он? Что такого может произойти, чтобы за меня так переживать?» Отбросив дурные мысли, я погрузилась в работу с новоприбывшими пациентами. Вечером, уставшая и довольная прогрессом по одному суициднику, я пришла домой. Дома меня ждал сюрприз.

– Дочка?! – С порога меня встретила Светлана. – Ты какими судьбами?

Свете было уже 20, и она три года как жила в другом городе у отца. Он снимал ей квартиру рядом с институтом, и она не особо часто ко мне наведывалась.

– Соскучилась, – она наклонилась ко мне, чтобы поцеловать, и шепотом сказала в ухо: – Я не знала, что ты теперь не одна живешь.

– Ах да! – вспомнила я про Игоря. – Вы уже познакомились? Это мой новый… – я на секунду задумалась, как же его представить дочери, – друг Игорь. Мы буквально неделю как живем вместе…

– Понятно, – сказала задумчиво дочка. – Но не переживайте, я тут на пару дней, вас не стесню.

– Ну что ты говоришь глупости, дорогая, какие стеснения! – сказала я ей. Игорь, стоявший поодаль от меня, мотнул головой и добавил:

– Светлана, мне очень неловко, я думал, мама вам про меня рассказывала…

– Неудобно вышло, да, – сказала Света, многозначительно смотря на меня. – Я приехала домой, открыла своим ключом дверь, а тут полуголый мужик ходит по кухне и поет песни.

Все рассмеялись, включая Игоря:

– Да, я тот еще певец!

– Мам, ну правда, почему скрывала?

– Да как-то все быстро произошло, и не успела, если честно, – оправдалась я.

– Может, чаю попьем? – предложил Игорь.

– Да, пойдем, – скомандовала я.

Вечер прошел в теплом семейном кругу. Мы много болтали, шутили, Игорь сразу нашел подход к моей взрослой дочери, и на душе у меня стало спокойно. Вечером перед сном он обнял меня и завил:

– Она так похожа на тебя. Такая же красотка.

– Спасибо. Но большинство все же считает, что она папина дочь, да и я, в принципе, тоже.

– А что с отцом Светы? – спросил Игорь.

– Разошлись, когда дочке было десять. Не пережили очередной кризис. Да я, если честно, и не жалею. Мне было проще без него, чем с ним. У нас были странные взаимоотношения, да и семейка еще та… Зато сейчас у нас прекрасные отношения, он уехал, а когда Светке приспичило поехать поступать в вуз, он с удовольствием согласился ей помочь. Как отец он хороший. Так что вот так.

– Молодцы, что остались в хороших отношениях. Дочь у вас выросла хорошая.

– Да, что есть, то есть. Спать? – я потянулась к выключателю светильника.

– Спать, – отозвался он. – Завтра рано на работу.

Так мы прожили с Игорем два месяца. Наступило лето. Ваня вызвал меня в кабинет для серьезного разговора.

– Аннушка, ты же знаешь про наш новый филиал в Сибири? – Я кивнула в ответ. – Тогда выручай, больше некому доверить. Ты у меня самый ценный сотрудник, и тебе я доверяю. Надо съездить туда, наладить работу. Буквально на месяц, ну максимум на три, если уж возникнут трудности.

– На три? – я встала со стула.

– Ну а что? Ты человек не семейный, можешь себе позволить. Я не могу, ты же знаешь, как Эллочка у меня ревнует. А тут такая командировка длительная, да и я себя знаю, я там не выдержу долго без женской ласки…

– Ваня, вообще-то я тоже уже давно не одна живу… – начала я искать повод, чтобы отказать шефу.

– И что? Он здоровый мужик, сам о себе в состоянии позаботиться, тем более что разлука укрепляет отношения…

– Ваня! – запротестовала я. – На месяц максимум!

– Я так и знал, что на тебя можно положиться! – Он подбежал ко мне, расцеловал в щеки. – Ты настоящий друг, Анютка!

– Да уж, – сказала я растерянно. – Друг.

Вечером меня ждал разговор с Игорем. Я не знала, как он отреагирует на мою командировку и столь длительную разлуку. Но надеялась, что он поймет меня.

– Грустно расставаться, дорогая, еще так надолго… Мне, наверное, на это время стоит перебраться в свою квартиру… – вдруг сказал он.

– Зачем? Живи спокойно у меня! Я вообще думала, что ты сдал ту квартиру, ты же хотел? – спросила я его.

– Не смог найти жильцов, – ответил он.

– Ну так вот и займись, пока меня нет, а живи тут, тебя никто не выгоняет.

– Вдруг опять Светлана приедет, неудобно без тебя тут… – замялся он.

– Ну если приедет, так решите на месте, я тебя не гоню. Мне даже спокойнее, если ты тут и квартира под присмотром.

– Хорошо, – отозвался грустно Игорь.

Ничего не предвещало беды. Он никак себя не выдавал. Я даже не заметила перемен в нем, когда он говорил о своей квартире. Утром в понедельник я со спокойной душой уехала в командировку. А в среду с утра меня разбудил звонок Вани.

– Дорогая, ты только не нервничай, – начал он.

Я сразу проснулась и спросила:

– Что случилось, Вань?

– Ты тут не виновата, Анют, так бывает с суицидниками… Я тебя предупреждал…

– Что-то с пациентами? Кто, Иванов опять? – мне даже на ум не пришло, что это мог быть Игорь. Мой Игорь, которого, как я тогда считала, излечила и вернула к жизни.

– Ань, не нервничай только и не паникуй, я знаю, ты к нему привязалась, у вас роман был и все дела… – забубнил мой главврач.

– Игорь! – заорала я в трубку. – Что с ним? Ваня, не молчи! Он опять попал к нам? Он в клинике? Как он? Господи, почему я не почувствовала? Зачем уехала от него?

– Аня, не кори себя. Ты тут ни при чем. Он просто не пережил потерю семьи, – сказал холодно Иван.

– Он жив? – с надеждой спросила я.

– Нет, дорогая, соседка обнаружила его слишком поздно. Он опять наглотался таблеток и уснул у себя в квартире с открытой дверью. Мне час назад Петрович звонил… Ну ты знаешь, они обязаны нас предупреждать, если это были наши пациенты…

Я уже ничего не слышала. В голове трещало, к горлу подкатили слезы. Я бросила трубку и заревела в подушку. Мне кажется, прошло полдня. Телефон разрывался. Ваня названивал каждые пять минут. Беспокоился. Потом ко мне на квартиру приехала коллега, видимо, Иван ей позвонил, и начала приводить меня в порядок, так, как обычно это делают врачи-психиатры.

Я сама не помню, как вышла из того состояния, видимо, было стыдно перед коллегой. Уже вечером я была дома. Через два дня похоронила Игоря. Народу было немного. Я ведь толком и не знала его. Ни друзей, ни родственников. Сообщила на работу, там кто-то из коллег знал его сестру, и так потихоньку набралось человек 30. В этот день я помню, как прекрасно понимала Игоря, его боль, от которой он так бежал, боль, от которой он решился свести с жизнью счеты, и на этот раз ему это удалось.

«Да, – думала я, стоя у его могилы, – я и не думала, что это так больно, Игорь, как ты смог прожить столько с этой болью», – я взялась за сердце. Кто-то из пришедших на похороны спохватился, что меня нет, и вернулся. Я помню, как слышала женский голос и как у меня потемнело в глазах. Очнулась я только на следующий день у себя в квартире. Около меня сидел обеспокоенный Ваня.

– Ну и напугала же ты нас всех, Анюта! – он держал меня за руку. – Думаю, тебе нужен отпуск, как отойдешь, вернешься к работе.

Я села, посмотрела по сторонам.

– Нет, не надо отпуск, только не отпуск. Я вернусь в филиал, мне надо работать, чтобы забыться, – ответила я ему. – Долго я была в отключке?

– Часов шесть точно. Доктор смотрел тебя, сказал, это от пережитого шока, что так бывает и тебе надо поспать. Я остался у тебя. Ну не оставлять же тебя одну в таком состоянии, – сказал Иван.

– Спасибо, Ванечка, ты настоящий друг. Представляю, как тебе попадет от Элки за это.

– Ничего, я уже привык. Да и она знает о том, что у тебя произошло, буду взывать ее к здравому смыслу.

– Спасибо, Вань, езжай домой. Со мной все в порядке. Завтра я вернусь в филиал.

– Хорошо, давай держись, не кисни, – от показал мне ободряющий кулачок и ушел домой.

Рано утром я уже была в аэропорту и первым же рейсом прилетела в филиал. Пробыла я там ровно три месяца, а через три месяца меня вызвал обратно главврач, сказав, что свою миссию я выполнила. Боже, как же мне не хотелось возвращаться обратно, в свою пустую квартиру, без Игоря.

Но дома меня ждал сюрприз – Света, знавшая о случившемся с Игорем, приехала домой на все каникулы, чтобы мне не было одиноко. И я ей так была за это благодарна.

Глава 3. Кома

Я приехала домой, и Света окружила меня своим вниманием. Как же я была рада, что у меня есть взрослая дочь. Такая умная и чуткая девушка. Я по инерции приходила на работу, отсиживала там положенные 8 часов и ковыляла без настроения домой. А дома дочка, такая веселая, заботливая, встречает ужином, шутит, пытается отвлечь меня. По выходным она организовывала мне вылазки в город: то в кино, то на концерт, то на выставку. Везде с собой, везде я с ней и ее подругой, как хвостик. Так незаметно ее каникулы подошли к концу, и ей необходимо было возвращаться, скоро начиналась сессия.

Я очень хорошо запомнила тот день, потому что вечером должна была отвезти Свету в аэропорт. Я распланировала все, отпросилась пораньше, заехала купить по дороге в пекарню ее любимых пирожных, чтобы побаловать ее перед отъездом. Я отпросилась с работы на час и очень торопилась успеть, ведь на регистрацию необходимо было явиться пораньше. Так торопилась, что попала в аварию…

А дальше все как в кино: я отвлеклась на телефонный звонок подруги, уронила телефон, а когда подняла глаза, в меня летела машина. Мгновение, и я уже ничего не понимаю: где я? что со мной? Яркий свет, я уже иду по какому-то залитому солнцем лугу. Пытаюсь понять, как я тут оказалась и где моя искореженная машина. Что это все значит? Я умерла или как? Помню ощущение покоя и радости в душе, помню, как шла на свет, но потом услышала жуткий вопль дочери. Она рыдала и звала меня:

– Мама, мамочка! Очнись, пожалуйста!

– Это бесполезно! – сказал сухо мужской голос. – Ваша мать в коме, и неизвестно, сколько в ней пробудет.

– Что я могу сделать для нее? – спросила Света сквозь слезы.

– Просто будьте с ней, будем надеяться, что она скоро к нам вернется, – сказал спокойный тихий мужской голос.

Я тут же осознала, я в коме. Значит, этот луг, это солнце – все происходит в моей голове? Почему я их слышу, но не вижу? Это было так странно. Я продолжила идти по лугу и вдруг увидела дом. Он был большим, шикарным, двухэтажным, деревянным и стоял рядом с красивым озером. Первая моя мысль была подойти и искупаться в озере, но дом манил меня, и я, повинуясь этому чувству, решила зайти сначала в дом.

Дом был сказочным, каждая деталь в нем была подобрана со вкусом, цвет стен, картины на стенах, мебель, все как из моей мечты. Да, я когда-то мечтала жить в своем доме у озера, давно, еще когда была замужем за отцом Светы. Мы оба горели этой мечтой, представляли фасад, участок, рисовали мебель и проектировали комнаты. Мой бывший муж был архитектором. Но этот дом так и остался мечтой, как и долгий и счастливый наш брак. Я понимала, что это именно тот дом, который мы хотели построить: я помнила, как должны были выглядеть холл, гостиная, кухня, спальни. Я с воодушевлением стала ходить по комнатам в надежде что-то или кого-то найти, но дом был пустой. Потом я стала подниматься по лестнице и заметила открытую дверь. Она манила меня зайти. Это был чердак, и он был таким светлым, что свет проходил из щелей входной двери. Я, повинуясь инстинктам, открыла дверь, и меня ослепил свет сотни или тысячи ламп, висевших под потолком. Тут были и люстры, и светильники, и прикроватные торшеры, и даже маленькие фонарики, я стала ходить по чердаку и рассматривать светильники. На каких-то были написаны имена или инициалы знакомых мне людей, на каких-то были приклеены фотографии, какие-то горели ярко, а какие-то тускло, были те, что мигали, как будто вот-вот потухнут. Это было волшебное и пугающее место. Но я чувствовала умиротворение.

– Анюта! Ты как тут? – услышала я родной голос.

– Игорь! – я увидела родное лицо, милые черты и добрую улыбку. Он стоял на противоположном конце чердака и держал в руках лампу, которая часто мигала. Я побежала к нему и крепко обняла. – Я думала, что мы больше никогда не встретимся! – сказала я ему сквозь подкатившиеся слезы.

– Мама, ты плачешь, – я услышала голос Светы. – Доктор, доктор…

– Что это? – спросила я у Игоря.

– Похоже, что ты тут на время, – спокойно ответил он.

– На время? Это что, сон?

– Не знаю, но я в этом сне живу уже давно. Если честно, я думал, что это мой персональный ад, до тех пор, пока не увидел тебя, – ответил Игорь.

– Но, Игорь, ты ведь… – я замялась, но сказала: – умер!

– Да, я все-таки довел дело до конца. Прости, что не оправдал твоих надежд. Если честно, я думал, что избавлю себя от боли и встречу их тут, но, к сожалению, этого не произошло. Похоже, я застрял тут и надолго. Так что, родная, если у тебя есть возможность вернуться обратно, не раздумывай, возвращайся. Здесь нет жизни. Здесь только лампы и обязанности.

– Я не хочу бросать тебя в таком состоянии тут одного, – отозвалась я.

– Похоже, вам показалось, – услышала я знакомый тихий мужской голос.

– Нет, доктор, она плакала, я сама видела минуту назад, – говорила Света, возмущенная тем, что ей не верят.

– Странно, – сказал доктор. – Хорошо следите за ней, возможно, скоро она придет в себя.

– Мамочка, ты меня слышишь? Вернись ко мне! – Света заплакала.

– Возвращайся, Анют! – сказал мне Игорь. – Не мучай дочку.

– Ну уж нет, я должна сначала разобраться с тобой, – заявила я решительно, – а уж потом вернусь.

– А что со мной разбираться? Я умер, совершил самоубийство, попал в ад, из которого нет пути. Расплата, как говорится, за добровольный отказ от жизни.

– О чем ты, Игорь? – спросила я.

– Анют, посмотри по сторонам. Я в каком-то адском доме, с кучей ламп, за которыми я должен следить. Все эти лампы – это люди, живые люди, которые сейчас живут и могут в любой момент погибнуть, если я не угляжу за их светом.

– Ты это серьезно? – спросила растерянно я, оглядываясь по сторонам и оценивая масштаб его работы.

– Куда уж серьезнее, родная! – ответил грустно мужчина.

– Тогда я остаюсь тебе помогать, – заявила решительно я.

– Какая же ты настырная, Нютка! – сказал Игорь, улыбаясь, я знала, он был счастлив побыть здесь в моей компании.

– Уж какая есть.

Глава 4. Знакомство с лампами. Ирина

Свое изучение «персонального ада Игоря», как он сам называл это место, я начала с самой привлекательной, на мой взгляд, лампы. Она висела чуть ближе к выходу с чердака и вся переливалась разными цветами, хрустальная, большая и очень красивая, самая роскошная люстра, как я тогда подумала.

– Расскажи мне о ней, – сказала я, подходя к люстре. – Сидорова Ирина, так зовут ту, что живет на земле под светом этой лампы?

– Да, я думал, ты ее помнишь, ведь здесь все люди, которых ты когда-то встречала в своей жизни, те, кто что-то принес в твою жизнь, и те, в чью жизнь что-то принесла ты, – ответил мне Игорь.

– Ирина Сидорова… – задумалась я, пытаясь припомнить, кто же это, пациент, знакомая или, возможно, кто-то из бывших коллег. Но тут Игорь толкнул меня, и я начала падать, ужасно испугавшись, что разобью лампу, я стала хвататься руками за воздух, но чудо, я не упала, а оказалась в каком-то помещении. Это была моя старенькая школа. Я посмотрела по сторонам, мой класс, он совсем не изменился, все те же серые стены и плакаты писателей на стенах, старая доска и учительский стол. И только спустя пять минут как в класс вошла Мария Николаевна – моя классная руководительница, я поняла, что попала в прошлое, ведь учительница была совсем молодой, такой, какой я ее запомнила когда-то. Это было чье-то воспоминание, и оно было связано со мной. Я могла быть его частью, ходить, садиться рядом, даже касаться предметов, но меня никто не видел и не слышал.

В класс вошла испуганная девочка лет десяти с очень громкой мамой, которая с порога начала хвалить свою дочь учительнице:

– Моя Ирочка отличница, и она очень переживает, как ее примут ребята в новом коллективе. Понимаете, она тяжело заводит друзей, необщительная, замкнутая, но очень прилежная. Мы тут недавно переехали с мужем, понимаете, он военный, нас часто перебрасывают из гарнизона в гарнизон…

Мария Николаевна решила оборвать монолог этой разговорчивой женщины и сказала:

– Не переживайте вы так, все будет хорошо. Тебя как зовут? – обратилась она к девочке.

– Ира, Ира Сидорова, – сказала девочка застенчиво.

– Ну проходи, Ира, сейчас ребята вернутся с физкультуры, я познакомлю тебя с твоими одноклассниками. Пойдем, я покажу тебе твое место. Ты будешь сидеть с очень хорошей девочкой, она лучшая ученица этого класса, Аня Анисимова, – учительница взяла застенчивую девочку под руку и повела к парте, за которой когда-то в начальной школе сидела я. – А вы можете идти, не переживайте так, все с вашей девочкой будет хорошо. Ребята у нас дружные, а с соседкой по парте вы обязательно подружитесь.

Женщина взволнованно посмотрела на дочь и вышла из кабинета. Не прошло и минуты, как в комнату ворвался мой шумный класс. Такие юные, громкие, веселые мои одноклассники и, конечно же, я сама в десять лет. Я не помнила себя такой, у меня были длинные русые волосы, аккуратно собранные в косы, большой белый бант на полголовы. Помню, как мама завязывала мне его перед школой. Короткое коричневое платье, белый фартучек и черные лакированные туфли, я смеялась, заходя в класс. Со мной за руку зашла моя лучшая подруга Нина Тихонова. Потом я остановилась перед своей партой и озадаченно посмотрела на новую соседку.

– Тишина в классе! – скомандовала Мария Николаевна – Садитесь по своим местам, я хочу представить вам нашу новую ученицу. Ирочка, подойди ко мне.

Девочка встала, обошла меня и медленно подошла к учительнице. Я села на свое место и стала смотреть на новенькую.

– Знакомьтесь! – громко произнесла учительница. – Ваша новая одноклассница Ира Сидорова. Прошу любить и жаловать.

Ира залилась краской и застенчиво сказала:

– Здрасьте! – Потом учительница жестом показала ей садиться, и Ира медленно пошла к своей парте.

– Привет! – шепотом поздоровалась я. – Меня Аня зовут.

– Привет – ответила Ира, улыбаясь.

Признаться, я не помнила эту девочку до этого самого дня. И не понимала почему, ведь других одноклассников я не забыла, не всех помнила по именам и фамилиям, ведь прошло много лет, но помнила. А Ира как будто была стерта из моей памяти.

Потом я увидела, как после уроков Сережа, наш самый хулиганистый мальчик, пристал к Ире и стал ее дразнить очкастой. Девочка расплакалась на глазах у остальных ребят.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.