Звезда Салавата
Рим Юсупов

© Рим Юсупов, 2022

ISBN 978-5-0056-9558-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРЕДИСЛОВИЕ

Автор, рождённый в Башкирии (сейчас эту республику называют: Башкортостан) не мог не знать историю этой страны и её героев, одним из которых был самым почитаемым и любимым башкирами, молодой воин, поэт и сказитель Салават Юлаев. О храбрости его сохранились легенды, передаваемые из поколения в поколение. И не только башкиры, но и многие русские ценили отважного полководца, ведь он был в рядах повстанческих войск Пугачёва, поднявшего великое восстание против дворян и чиновников, беспощадно угнетавших народ. В то время, когда дворяне и купцы, вытесняя местных жителей, захватывали плодородные земли Башкирии для строительства заводов и фабрик, Пугачёв прельстил башкир обещанием вернуть все земли и предоставить им полную независимость. Поэтому и стал Салават его соратником. Не ради себя, не ради славы, власти и богатства рвался он в сражения с правительственными войсками. Ведь сам он был сыном старшины, из богатой семьи. Не обделён был он и славой, как воин, и как сказитель. Но все его думы были о своём народе, о его свободе. Люди Башкирии восхищались его мужеством, храбростью, и особенно его стихами, его песнями о народе, о вере, о родной земле. Молва о храбром башкирском воине дошла и до императрицы Екатерины Второй и она, удивлённая его храбростью, направила ему послание, чтобы он перешёл к ней на службу, обещая немало благ. Но несмотря на то что восстание Пугачёва к этому времени было подавлено, да и сам Салават оставался с горсткой соратников, он не воспользовался царской милостью и ответил решительным отказом. Он не мог предать свой народ, свою родину и даже зная, что фактически потерпел поражение, не мог изменить своим идеалам и был готов сражаться до конца. Он понимал, что, в случае его пленения подвергнется жесточайшим пыткам, и вероятно казни, но был готов и к такому исходу своей жизни. Он знал, что именно таким и должен быть настоящий воин, поэт, борец за свободу своего народа.

Вот почему любят его в Башкирии. Да и по всей России многие люди уважают его, как национального героя. Прошло немало лет с тех, тяжёлых для башкир, да и для многих русских людей, времён. Много разных войн, революций и иных жизненных бурь пронеслось над Россией, как и над всем миром. Стёрлись сословия. Исчезли привилегии одних перед другими. Не лозунговое, а настоящее равенство людей утвердилось в нашей стране. Возможно, что все прошедшие великие потрясения, способствовали тому, что люди разных национальностей в России стали вливаться в одно целое содружество, понимая, что лишь единство сможет спасти их от любых новых угроз. Все мы сегодня свободны в нашем государстве. Да, конечно, могут быть разные желания, разные понятия. Но человеческий разум всегда подскажет справедливый компромисс для решения любых противоречий. И всё же, живя в сегодняшних днях, нельзя забывать и о прошлом нашей страны, о её истинных героях, стоявших порой по разным сторонам баррикад. Как например, Суворов и Салават Юлаев. Сегодня они бы были в одном строю.

Автор в своей поэме словно бы оживил образ башкирского героя Салавата Юлаева, создав его таким, каким представлял сам. Вместе с героем оживает на страницах поэмы и изумительно красивая природа Башкирии, с её озёрами, лесами и степями, богатых травами, прорезанных полноводными быстрыми реками с прозрачной, чистой водой, и окаймленных величественными горами.

Поэма, несмотря на её достаточный объём, читается легко и быстро. Нужно заметить, что в поэме ни в коем случае не упоминается противостояние героя против русских или же против России. Салават дружил с великим вождём крестьянских масс России, с Пугачёвым и они оба, русский и башкир, сражались против своих угнетателей. Одно праведное для них дело сближало их. Они жили общей идеей, общими целями и возможно, что их сближение, в дальнейшем стало основой единства и дружбы простых людей как Башкирии, так и России. В своё время и Александр Сергеевич Пушкин интересовался такими героями, как Пугачёв. Однако Пугачёв был вождём разнузданной крестьянской массы, которая, переполненная гневом, разрушала и уничтожала всё, что встречалось на её пути. Недаром Пушкин признал русский бунт «бессмысленным и беспощадным». И всё же, он всегда был полон сочувствия к угнетённому народу, что явно выразилось в его художественных произведениях, таких, как «Капитанская дочка», «Дубровский». Конечно вряд ли можно идеализировать Пугачёва, но в отличие от него Салават Юлаев выглядит более возвышенным и одухотворённым и даже в некоторой степени романтичным, поскольку не отличался злодеяниями, а храбро сражался за лучшую долю своего народа.

И детство, и юность, фактически почти вся героическая жизнь Салавата, с его волнениями, чувствами и переживаниями мелькают на страницах поэмы, как яркие мгновенья его бессмертной жизни. И любовь героя к своей родине, и его неподдельная храбрость, и преданность народу, и выдающийся его талант, как поэта, певца-сказителя… всё это готово пролиться из поэмы золотыми каплями поэтических строк в сознание читателя.

Посвящается другу детства

Хасанову Ильшату

КРАЙ РОДНОЙ МОЙ

Ветер вольный и свободный
Над землёй моей летит,
Словно дух святой природы,
Память, чья ещё хранит
Прошлых лет воспоминанья.
С незапамятных времён
Ветер кружится над нами.
Успевает всюду он.
Как незримый быстрый всадник
На невидимом коне,
Он спешит из будней в праздник,
Торопясь из прошлых дней,
Из далёких и туманных,
Из суровых и святых.
Нас в края родные манит
Ветер из пространств иных,
Где когда-то очутились
Мы по воле злой судьбы.
Ветер, ветер, сделай милость,
Сохрани нас от беды.
Унеси в края родные,
В мир лесов, степей и гор,
Где берёзы, как живые
Продолжают разговор
О весне, о светлой доле,
О любимой стороне,
Переполненной любовью,
Без которой счастья нет.
И зелёными ветвями
Машут, словно бы зовут
В край далёкий и желанный,
Где мечты мои живут.
Ах, любимые берёзы,
В светлой, тонкой кисее,
Вспоминаетесь, как грёзы
Детства яркого, вы, мне.
Как изысканное чудо
Несказанной красоты,
Озаряющие будни,
Приносящие мечты,
Без которых невозможно
Чувство счастья сохранить.
В мире трудном и тревожном
Мы не зря старались быть
Ближе к радостной природе
И к берёзам светлым, тем,
Скромным, ласковым, не гордым,
Приносящим радость всем,
С детских лет своих стараясь
Навсегда запечатлеть,
Как любовью озаряясь,
Раздают они свой свет.
Как выплёскивают радость
Чистой, яркой белизны,
Даже летом оставаясь
Белой памятью зимы.
Наполняясь соком сладким,
Берестой своей шурша.
И к берёзам тем, украдкой,
Выпить сока все спешат.
И кулик лесной, глазастый
И проснувшийся медведь.
Всяк, вкусивший сок тот сладкий,
Будет пить его и впредь.
Даже малый муравьишка
И беспечный мотылёк
Признают совсем не лишним
Сока маленький глоток.
Каждый к сладкому стремится
И конечно человек
Также, сока рад напиться,
Ведь его вкуснее нет.
Разогреется, помчится
И прихлынет к почкам сок,
Развернёт их, чтобы листья
Появились в нужный срок.
Почки зеленью взорвутся,
В брызгах свежих, молодых
И серёжками взовьются,
Чтоб заметили все их,
Нежно-жёлтых и зелёных
И сиреневых порой.
Каждый лист новорождённый
Солнце высветит собой.
Та янтарная медовость
Листьев сердце веселит.
К лету жаркому готовясь,
Лес берёзовый звенит
Звоном пеночек и славок,
Чистой трелью соловья.
Как здесь дышится, как славно
Здесь в любое время дня!
Край родной мой, край далёкий,
Как тебя не вспоминать,
Край озёр и гор высоких,
Чья святая благодать
В детстве нежностью коснулась,
Сердце счастьем обожгла.
И душа не обманулась,
Светлой радостью жила.
Вспоминаю постоянно,
Где бы, не был, отчий край.
Сторона моя родная,
Ты меня не забывай.
Оставайся, как и прежде,
Ярко в памяти моей.
Не теряю я надежды,
Что опять вернусь к тебе.
Вновь в твоих лесах и рощах,
Среди ласковых берёз,
Позабыв о бедах прошлых,
Не скрывая добрых слёз,
Чувству радости отдамся,
К мягким травам вновь прильну,
Чтоб не слышно им признаться,
Как я Родину люблю.
Сколько их тут, трав заветных,
Появившихся не вдруг.
Наступающее лето
Изменило всё вокруг.
Плотной порослью теснятся
Подорожники у троп,
Одуванчики толпятся
Там и тут, и вдоль дорог.
Лисохвосты и метлицы,
Щавель, мятлики, пырей…
Всюду нежных трав косицы,
Нет их краше, и добрей.
Им любви своей не жалко,
Их приветливее нет.
Мать-и-мачеха, фиалка,
Майник, беленький, как снег.
Сон-трава и медуница,
Льнянка, лютик, гравилат,
Колокольчик, ветреница.…
Как хочу я к вам опять,
В тот простор лугов душистых
Дивной райской красоты,
Где своим сияньем чистым
Дарят радость всем цветы.
Цветом розовым и синим,
Жёлтым, белым, голубым
Разукрашена красиво
Даль знакомых мне равнин,
Уходящая, сквозь зелень,
В необъятность синевы.
Позабыться бы на время
Мне в объятиях травы,
Вспомнив розовое детство
Золотых, мелькнувших дней,
Чтоб опять забилось сердце
Птицей трепетной во мне.
Но к чему воспоминанья
В этот добрый, сладкий миг,
Среди трав, цветов желанных
В суть, чью сердцем я проник.
Ведь не зря они открыты
Для людей, любви их вняв.
Жить бы здесь, не уходить бы
От живых пахучих трав.
Зацветут Иван-да-марья
На исходе майских дней
И как будто бы одарят
Сердце нежностью своей.
От Ивана листик синий,
А от Марьи жёлтый цвет.
Их любовь необъяснима
И верней любви той нет.
Рядом с ними к небосводу
Клевер вновь подняться рад.
Запах ландыша, как мёда
Свежий, сладкий аромат.
Свеж, пахуч и бесподобен
Дух лесов, полей, лугов.
Как легко здесь и свободно,
Среди этих трав, цветов.
Всех их трудно перечислить,
Невозможно сосчитать.
Знаю я, от них зависит
Нашей жизни благодать.
Но они лишь часть растений,
Часть волшебной красоты.
Сколько тайн, чудес явлений
Смог бы здесь увидеть ты.
Этот мир разнообразный,
Трав, деревьев и кустов
Для меня, как светлый праздник,
Как великая любовь,
К жизни, к родине, которой
Все мечты я посвящал,
Степи чьи, леса и горы
Очень часто вспоминал.
Чьей воды успел напиться
Из чистейших родников.
До сих пор во мне струится
Гордых, сильных предков кровь,
Живших с древних лет свободно,
Вольно в собственных краях,
Веря собственному богу,
Презирая сердцем страх.
Но судьба была жестока,
Как её не умоляй,
И иных башкир далёко
Уводила, в чуждый край.
Так и я, был малолетним,
Упросить судьбу не смог,
Уносимый, словно ветром
Лист берёзы, на восток.
В те края, где не напрасно
Жизни суть осознавал.
Но о родине прекрасной
Никогда не забывал.
Навещал порой, как птица,
Торопясь к своей родне.
Не пора ли возвратиться
Мне к Башкирии своей?
Думал я об этом, впрочем,
Нелегко осуществить
То, к чему стремишься очень.
Жизнь судьбе принадлежит.
Всё судьба решает властно.
Впрочем, может я не прав,
На судьбу ворчу напрасно,
От забот своих устав.
Есть причины и иные:
Как без средств уехать вдруг?
Кто меня с семьёй там примет,
Брат ли, сват ли, или друг?
Ведь у них свои заботы.
Всем труднее стало жить.
Может и поможет кто-то,
Но не стану я просить.
В каждом собственная гордость.
Пусть нелёгок жребий мой, Но в одном уверен твёрдо —
Не забуду край родной.
Светлой памятью спасённый,
Буду жизнью дорожить. Сколько нас, вдаль унесённых,
В странах дальних и чужих.
В СНГ, да и в Европе
И в Америке, везде.
Жизнь прекрасна для кого-то,
Светел, ярок каждый день.
Но, увы, всё это счастье
Вне Отчизны дорогой,
Той, которую так часто
Вспоминали мы с тобой.
Раньше проще было – жили
Все одной большой страной.
Но страну ту разделили —
Сразу стала жизнь иной.
Мы, проснувшись, очутились
Вне Отчизны. С той поры
Вдруг проблемы навалились,
Словно снежный ком с горы.
Механически гражданством
Той страны, в которой жил,
Наделён я был. Пространства
Кто-то властно разделил.
И возникли государства
Разных форм и величин.
Трудно было мне признаться,
Что остался я один.
Вне страны своей любимой,
Вне России, чья любовь
Мне была необходима.
Но был слишком мир суров.
Злые, новые идеи
Тут и там внедрялись в жизнь.
И не мог спастись нигде я
От коварной, хитрой лжи,
Убедительно красиво
Обещающей опять
Людям новых дней счастливых.
Сколько можно дней тех ждать?
Как знакомо нам всё это
По прошедшим временам.
В них вожди вели нас к свету,
Обещая счастья нам.
И трудясь во имя жизни,
Для Отчизны дорогой,
Мы спешили к коммунизму,
Но попали в рай иной.
И из крайности бросаясь
В крайность новую, теперь,
Гнева бога опасаясь,
Открываем робко дверь,
Кто в мечеть, кто в церковь, чтобы
Замолить грехи, прося
У единственного бога
Рай желанный в небесах.
Каждый сам наверно знает
О грехах, живущих в нём.
Только бог располагает
С кем и как поступит он.
Но не стану эту тему
Я затрагивать, она
Необъятна и священна
И не только для меня.
Каждый волен или верить,
Или жить своей судьбой
И поэтому наверно
Каждый занят сам собой.
Впрочем, врозь мы жить не сможем.
Лишь единые во всём,
И друг другу мы поможем
И страну свою спасём.
Да, так было, так и будет.
Повторится всё потом.
Тот, кто помнит, не забудет
Свой далёкий, отчий дом.
Дом, в котором он родился,
Встал на ноги, подрастал
И впервые радость мысли
Своим разумом познал.
Тех времён, мелькнувших брызги —
Детства солнечные дни,
Игры, шалости, капризы.…
Где оставлены они?
Не могу никак, решится
Всё оставить и уйти
Вдаль, которая мне снится.
Мне с судьбой не по пути.
Всё страдаю, всё терзаюсь,
Всё волнуюсь, всё тянусь
В край, где, радостно рождаясь,
Изливался в криках чувств.
Где глаза открыв впервые,
Мир зелёный увидал.
Где лукаво и игриво
Плачем, мать я подзывал.
Где к отцу припав, наверно,
На руках его заснул.
Где когда-то шагом первым
Землю к солнцу подтолкнул.
Край прекрасный, край зелёный,
Среди рощ, полей, холмов, Я живу в тебя влюблённый.
Так сильна моя любовь,
Что случайно просыпаясь
В поздний час во тьме ночной
Слышу, сердцем содрогаясь,
Я зовущий голос твой.
Там вдали, в краю далёком,
Где когда-то был рождён,
Где от бед и злого рока
Был я матерью спасён.
В днях войны, когда над всеми
Полыхал её огонь,
Там оставил я на время
Своё сердце под кустом,
Среди трав чьи листья в росах,
В скромном маленьком цветке,
Среди ив длинноволосых,
Наклонившихся к реке.
У холма, там, где берёзы
Завели свой хоровод, Плачу я, роняя слёзы:
Моё сердце кто найдёт,
И, как пташку, приголубит
И возьмёт его с собой?
И когда меня полюбит
И приветит край родной?
Всё сильнее в сердце чувство
К милой, дальней стороне.
Но как прежде остаются
Думы грустные во мне,
И сомнения, в которых
Всех моих страданий суть.
Жизнь – ликующее море,
В ней легко и утонуть.
Надо ль в путь пускаться дальний,
Уходя куда-то прочь?
Я угрюмо и печально
Снова всматриваюсь в ночь.
Что там ждёт вдали, не знаю.
Кто нас сможет полюбить?
Ах, сторонушка родная,
Подскажи-ка, как нам быть? Бросить всё, поддавшись, зову
Предков и пуститься в путь
Позабытый и суровый,
Чтоб добраться как-нибудь
До великого Урала,
До его долин и рек?
Вне Отчизны счастья мало.
Вне Отчизны счастья нет.
Предков кровь во мне струиться,
К ярким подвигам зовёт.
Тороплюсь освободиться
От не нужных мне забот.
В каждой капле красной крови
Живы тысячи легенд.
Вспоминаю я с любовью
Всех, оставивших свой след,
Предков гордых и суровых,
Справедливых, боевых,
Всем, всегда помочь готовых.
И конечно среди них
Вечной памяти достоин
Тот, кому я сердцем рад,
И поэт, и храбрый воин,
Юный, смелый Салават.

ДРЕВНОСТЬ ВЕЧНАЯ, СЕДАЯ

Древность вечная, седая
Тайны дивные хранит,
Просто так, не выдавая
То, что ей принадлежит.
Почему-то не желая
Доверяться никому,
За людей, переживая
Изначально, день ко дню. Их идеи собирая,
Мысли, добрые дела,
Но, увы, не раскрывая
Смысл изменчивого зла.
Никогда не обновляя
Суть прошедшего, стремясь,
Чтоб струилась, как живая
С прошлым будущего связь.
Чтоб текла, не прерываясь,
Жизнь, по каплям быстрых дней,
В новый светлый век вливаясь,
Становясь ещё древней.
В своём прошлом, оставляя
Мир былой и прошлый быт.
Незаметно заставляя
Нас о многом позабыть.
Тихо в памяти стираясь
Тайны прошлого, опять
В днях прошедших растворяясь,
Возвращаться не хотят.
И надолго исчезают.
Нелегко их возвратить.
И поэтому не знаю
Иногда я, как мне быть.
Встреча с новым заставляет
Испытать нелепый страх.
Человек не успевает
Всё познать в тех новых днях,
Чьи события богаты,
Перемены, чьи ярки.
И на прошлое зря тратить
Время, как-то не с руки.
Но не правы люди в этом.
Тайны прошлого, они,
При раскрытии их, светом
Озарили б наши дни.
Подтолкнули бы мир к чуду,
Чтоб счастливым стал любой.
Всё равно познают люди
Тайны древности седой.
Те легенды и поверья,
Излучающие свет,
К нам не зря пришли, наверно,
Из далёких прошлых лет,
Словно в будущее письма,
Из времён, для нас святых,
Чтобы мы смогли осмыслить
Суть заложенного в них.
Ведь не зря мы, принимая
Сердцем явь былых времён,
Ненароком открываем
Вечной истины закон,
Одинаковый для многих,
Существующей всегда.
Жизнь – она, любви дорога,
Вместе с радостью труда.
От людей, во мглу ушедших
Был завет оставлен нам,
То, что время не безгрешно,
Вечно делит пополам
Свет и мглу, спеша умерить
Человеческую страсть,
Порождая в людях веру
В ту божественную власть,
Что невидима, незрима
И возвышена во всём
И нечем неповторима,
И светла, как сладкий сон.
Всё, что было, всё, что будет —
Всё подвластно власти той.
И себя в ней не забудет
Время вечности святой.
В бездне прошлого так много
И явлений, и страстей,
И движения народов
Из различных областей
Мира в новую обитель,
Чтоб пространства покорив,
В беспощадных, страшных битвах
Власть иную утвердив,
Дать начало возрожденью
Новым сильным племенам.
Сколько битв и поражений
И побед известно нам?
Море крови, разрушений,
Унижений, горьких слёз,
Рабства мрачного, лишений.
Был мир прошлого не прост.
Грозный, тайный мир тревожных
Древних лет, как будто жил
По своим законам сложным.
Сколько зла он пережил?
Сколько было в нём событий,
Сколько горя было в нём?
Тем не менее, открытий
Подарил немало он.
Но казалось, что без счастья
Протекала жизнь людей
И не трудно затеряться
Было в бездне прошлых дней.
Но сильна людская память.
Оставляя день за днём,
То, что создано руками,
То, что создано умом,
Всё, что было в прошлом веке,
В новый век перенеся,
Надо помнить человеку
Все земные чудеса.
Ведь открытия любого
Рода – разума успех.
Показалась бы убогой
Жизнь без них почти для всех,
С древних лет, до дней в которых
На компьютерах резвясь,
Человечество упорно
Устанавливает связь
С тем, что было и исчезло,
В небе звёздами искрясь.
И совсем не бесполезна
Эта трепетная связь.
По пылинкам, по крупицам
Собирает память вновь
То, что к нам не возвратится
Из невидимых веков.
Без чего наверно просто
Невозможно обойтись.
Опыт прошлого вольётся
В человеческую жизнь
И поможет встретить людям
Неизвестный новый день.
Память прошлое разбудит
И укажет путь судьбе,
Чтобы знать, какой дорогой,
Для чего идти, куда,
Не надеясь лишь на бога,
Как надеялись всегда.
Наполняясь, свежей силой
От невысохших корней,
Вырастая интенсивно,
Продолжалась жизнь людей.
К новым дням, спеша, катилась,
Торопясь быть впереди.
Впрочем, как бы не стремилась,
Оставалась позади.
Дни иные наступали,
А отжившие, скорбя,
Еле-еле успевали
Рассказать всем про себя.
И, как звёзды, угасали.
Сколько было ярких дней!
Только память их спасала
Ненадолго для людей.
Лишь одни воспоминанья
Оставались после них, Может быть всегда желанных,
Только вовсе не живых.
Тенью прошлого, оставшись,
Продолжает жить порой
День таинственный, вчерашний,
Но и он уж не герой.
Новый день, предпочитая,
Мы иных надежд полны.
Книгу времени листаем,
А листы той книги – дни.
Всё нам хочется увидеть,
Всё нам хочется познать.
Но, увы, как не обидно,
Невозможно всё объять.
Впрочем, всё что накопили,
И нашли, и сберегли,
Всё, что люди не забыли,
Всё, что вырвали из мглы,
Всё, что долго создавалось
Результатами труда,
Для Истории осталось
Ценным кладом навсегда.
Этим опытом великим
Будет мир людей спасён.
С самых ранних, древних, диких,
Незапамятных времён,
До сегодняшних, надеждой
Переполненных годов,
У людей одни и те же
Чувства, страсти и любовь.
Каждый чтит свою свободу,
Независимость свою.
Я истории народов
Стран иных не признаю,
Тех, написанных слащаво
Ради нации своей,
Где единственная слава
Достаётся только ей.
К высшей расе, причисляя
Имена свои, они
Жили раньше, притесняя
Всех иных людей земли
И считали, что особо
На земле должны их чтить.
Но, равны все перед богом,
Все хотят счастливо жить.
Единением всех наций
Люди мир бы сберегли.
Опыт их цивилизаций
Достояние земли.
Но История седая
Помнит злые времена:
Жили люди, нападая
Друг на друга, шла война.
Век от века вытесняли
Племена одни других,
Побеждали, притесняли,
Забирали в рабство их.
Скифов грозные сарматы,
А сарматов в свой черёд
Готы – слёзы, страх, проклятья
Испытал любой народ.
Нет, и не было свирепей
И ужаснее племён.
Не забудутся столетья
Тех воинственных времён.
Долго царствовали готы
В страхе всех, держа, но вот
Вновь из Азии в Европу
Новый движется народ.
Сила страшная и злая —
Гуннов дикий, грозный вихрь —
Пронеслась, уничтожая
Всех соперников своих.
Гибель всем несли их орды.
Мир времён тех был суров.
Ими целые народы
Стёрты с памяти веков.
Там, где гунны проходили
Всюду страшных битв следы.
Их великий вождь Атилла
Был, никем не победим.
«Где же Рим, где Рим могучий?» —
Он сердито восклицал,
На коне своём летучем
Торопясь в седую даль.
За вождём своим суровым
Гунны конные неслись,
Человечеству, готовя
Непредвиденный сюрприз.
Многочисленная масса
Их летела быстро так,
Что, увидев их напрасно
Убежать, пытался враг.
И сдавались гуннам царства,
Государства, города…
Всей Евразии пространство
Захватили без труда.
В тех веках до нашей эры
Гунны шли не зря вперёд,
Богу собственному веря.
Был великим их поход.
Покорившие полмира
Стали памятью времён.
Не от них ли все башкиры,
Ветвь воинственных племён.
Зря я память напрягая
Вникнуть, тщусь в истоки тайн
Рода собственного, знаю —
Не поможет время нам
Суть былого обнаружить,
Правду жизни обнажить.
Как бы ни было, но нужно
Нам, как прежде дорожить
Тем, что было и исчезло
Навсегда во тьме веков.
Но, заглядывая в бездну,
Вижу я, свет огоньков —
Душ, исчезнувших явленье,
Память мыслей, предков зов.
Останавливая время,
К ним вернуться я готов,
Чтобы их переживанья,
Мысли, чувства воспринять.
С прошлым нить, почти живая,
Хочет вновь меня связать
С позабытым веком, древним,
Где когда-то предок мой
Шёл, с собратьями по вере,
На иных людей войной.
В гущу схваток злых бросался,
Проливал чужую кровь,
Или, может, защищался
Сам от страшных злых врагов.
Род наш древний от кипчаков,
А кипчаки может быть,
Древних гуннов отпечаток,
Не сумевших сохранить
Свои древние истоки —
Ни начала, ни конца.
Но бессмысленны упрёки.
По велению творца
Пронеслось всё то, что было.
Не Истории вина
В том, что время позабыло
Многих гуннов имена.
Лишь один, их вождь, Атилла
Был прославлен на века.
Унесла вдаль всё, что было
В прошлом, времени река.
Но следы времён тех, всё же
Мы находим до сих пор,
Здесь на родине, в Поволжье
И среди уральских гор.
Род мой, веря в постоянство,
В жизни многое имел,
Был хозяином пространства
Необъятных тех земель.
По Уралу и Сибири
Постоянно кочевал.
Много лет довольно мирно
Жил и горестей не знал.
Но незримо мир менялся
И уже в веках иных
В Предуралье вдруг ворвался
Новых орд ужасный вихрь.
Принося с собою, запах
Крови, смерти и огня.
Враг, обрушившись внезапно,
Не желал терять и дня
И захватывал деревни,
Поселенья, города…
Шла, в свою победу веря,
В край наш дикая орда.
Помнит мир монголов страшных,
Да и как их позабыть.
Защищались предки наши.
Первый натиск был отбит.
Верность, клятве соблюдая,
На виду Уральских скал,
Разгромили, Субудаем
Приведённые войска.
И монгольского кумира
Уносил конь прочь три дня,
А за ним гнались башкиры,
И татары, их родня.
Но за эти пораженья
Враг с лихвою отомстил
И. в ином уже сраженье,
Наших предков разгромил.
Не они ли первой жертвой
Стали? Снова повторюсь:
Зря истории не верьте —
Не татары шли на Русь.
Им самим пришлось в неволе
От чужих племён страдать.
 О нашествии монголов
Мир не должен забывать.
 Впрочем, род мой возродился —
Помогла Отчизны ширь.
Враг коварный не решился
Вслед за ним идти в Сибирь.
Повернул опять в Поволжье,
На раздробленную Русь,
Чтоб почувствовать там тоже
Страшных битв кровавый вкус.
Никогда не позабудет
Память жизни зло тех дней,
Самых горьких, самых трудных,
Пламенеющих в огне.
Кровью пахнущих и гарью
И несущих людям смерть,
Оставляющих пожары,
Боль в сердцах на много лет.
Но прошло, и это время.
Изгнан враг. Мой род опять
Новым, юным поколеньем
Продолжает вдаль шагать,
Исцеляясь от волнений,
Забывая прошлый страх.
Не спеша, катилось время,
Как река в родных краях.
И презрел мой род опасность,
Вольно, тихо, мирно жил.
И, конечно же, напрасно
Он о бедах позабыл.
В это время торопилась
Русь пространством завладеть.
Вновь на род мой навалились
Беды, снова кровь и смерть.
Но, увы, он был разрознен
И сплотиться не успел
И поэтому царь Грозный
Всем Поволжьем завладел,
Чтобы позже взять с Уралом
Необъятную Сибирь.
Русь с тех пор распространяла
Власть свою на целый мир.
На свободу не надейся,
У орла из двух голов —
Чёрный камень вместо сердца
И два клюва, пьющих кровь.
Да, История сурова.
Но и жизни всей закон,
Обагрённый вечной кровью
Всех людей, суров и он.
И поэтому и были
Войны, битвы, кровь лилась.
По законам джунглей жили
В прошлом люди, зла боясь.
Чтобы как-то сохранится
От нашествия врагов,
С родом род объединиться
Поспешил без лишних слов.
Племена в народ, народы —
С близкими по речи им.
Из одних корней, породы,
Равенством отмеченных.
Так возникло древо тюрков,
И ещё одно – славян.
Всю Евразию их внуки
Разделили пополам.
Тюркам – юг, славянам – север.
Всем хватило места жить.
Им давно уже наверно
Больше нечего делить.
Но Башкирия осталась
С россиянами и ей
От царей славян досталось
Много трудных, горьких дней.
От царей своих жестоких
И сама страдала Русь.
К временам тем недалёким
Непременно я вернусь.

ВСЁ СМЕШАЛО ВРЕМЯ КРУТО

Жизнь всегда была суровой,
С незапамятных времён,
Орошаемая кровью,
Опалённая огнём, Тайной силе поддаваясь,
Не приемля злых идей,
Вдаль спеша, она старалась
Лучшей стать для всех людей.
Но, увы, не получалось —
Мир реальный был суров.
Трудной, сложной оставалась
Жизнь в течение веков.
Люди, страны, государства
Жизнь старались изменить
И для этого, пространства
Мира стали все делить.
Выйти к морю торопились,
Чтоб морской державой стать,
Земли новые стремились
Захватить, завоевать,
Побеждая грозной силой.
Помогал им видно бог.
И одна из них, Россия,
Шла на север и восток,
И на юг, да и на запад,
Разрастаясь вдаль, и вширь.
Став империей, внезапно
Удивила целый мир,
Мощью, мудростью, стремленьем
Обеспечить свой прогресс.
Сговорившись, жизнь и время
Свой нашли в ней интерес.
Сделав ставку на Россию,
Ей избрали новый путь,
Но, увы, не объяснили
Людям будущего суть.
И почти не понимая
Смысла собственных забот,
Зову времени, внимая
Жил любой её народ.
А народов в ней скопилось
Тьма: марийцы и мордва,
Чуваши, удмурты… силой
Собрала их всех Москва.
И татары, и башкиры…
Все Москвой покорены.
Не встречалось в этом мире
Разнороднее страны.
Но, не чувствуя свободы
Каждый из народов жил.
Век семнадцатый особым
Веком для России был.
В этом веке появился
Царь великий Пётр, он
Волей бога, отличился,
К славе был им вознесён.
Сильный, мудрый и упорный,
Смелый, гордый, боевой,
Со своей судьбой, не споря,
Правил он большой страной,
Торопясь, пока есть силы,
Ум, энергия и власть,
Изменить свою Россию,
К новой истине стремясь.
Заставляя всех трудиться,
Знаньями овладевать.
Всех, сумевших отличиться,
Стал к себе он приближать.
И талантливых, и смелых,
Энергичных, деловых,
Ловких, преданных, умелых,
Умных, честных и иных,
Доказавших храбрость в битвах
За Россию и царя…
Не усердствуя в молитвах,
Царь не тратил время зря.
То он кораблестроитель,
То лихой артиллерист,
Бомбардир, без лишней свиты,
Царь, но это не каприз.
Он трудился для державы
И её героем стал.
Победили под Полтавой
Шведов русские войска.
Шведов вытеснили, вскоре
Флот балтийский создан был.
Вдохновлённый царь у моря
Новый город заложил.
В честь царя был город назван
Петербургом, позже он
По высокому приказу
Был в столицу превращён.
Много самых разных новшеств,
Изменений и реформ
Было в том далёком прошлом,
Разработано царём.
Был почти всё время занят
Царь, трудясь в любые дни.
Цель его преобразований —
Возвышение страны.
Власти высший смысл познавший,
Полный доблести и сил,
Императором назвавшись,
Гордо титул сей носил.
И никто не смел, перечить
Императору, лишь он
Божьей милостью отмечен,
Божьей славой награждён.
А народ? Он, как и раньше,
Даже хуже, угнетён.
От повинностей уставший
Вновь к свободе рвался он.
И поэтому наверно
Восставал не первый раз,
В счастье призрачное веря,
К новым, лучшим дням стремясь.
Будь то в Астрахани южном,
Или снова на Дону.
Беглые крестьяне дружно
Поднимались на войну.
Вёл Булавин их, он тоже
Был из беглых тех крестьян.
Дым восстания тревожил,
Как царя, так и дворян.
Вождь, в содеянном не каясь,
Захватить решил Азов,
Но был предан казаками
Из зажиточных домов.
Полилась тут кровь рекою,
Ведь историки не врут.
Только не было покоя
Не дворянам, ни царю.
Грозной силы испугались,
Что могла их сокрушить.
И конечно постарались
Всех зачинщиков казнить.
Вешали, четвертовали,
Вырывали им носы,
Чтобы впредь не бунтовали
Крепостные на Руси.
Но уж слишком был жестоким
Гнёт помещиков, опять
Вспыхнув, словно ненароком,
Начинал бунт полыхать.
И Башкирия поборов
Не стерпела, поднялась
Против царских крохоборов —
Вся восстанием зажглась.
И воспользовавшись этим,
Феодалы шлют гонцов
К туркам, новый план, наметив,
Ведь они, в конце концов
И по вере, и по крови,
Все кыпчакские сыны.
Русских прочь прогнать, готовы
Из Башкирии они.
Но башкирским феодалам
Воплотить не удалось
В жизнь свой план – был бунт подавлен,
Море крови пролилось.
И с тех пор ещё сильнее
Становился царский гнёт.
Слово вымолвить не смеет
В адрес царских слуг народ.
Продолжалось зло, насилье,
Произвол, захват земель…
Цвет зари – свободы символ
Над Башкирией тускнел.
И подавленные горем
Присмирели люди, им
Поражение позором
Показалось слишком злым.
Но страдали не от боли.
Можно было их понять —
Не хватало сил и воли
Дело предков продолжать.
Независимость, свободу
Сохранить уже нельзя.
На земле чужой заводы
Строят русские князья.
Слуги царские, дворяне
И купечество спешат
Силой, хитростью, обманом
Земли в собственность прибрать
И насильно обращают
В христианство мусульман,
Суть идей их извращая,
Преступив святую грань
Вечной истины, что выше
Всех печалей и тревог.
Впрочем, может, и услышал
Стоны их страданий бог.
Пронеслась вдруг над Россией
Весть о том, что умер царь,
Самый смелый, гордый, сильный,
Умный, жёсткий государь.
Тот, единственный, сумевший
Русь в Россию превратить.
Признан он святым, безгрешным,
Но умел красиво жить.
И живя, не бесполезно
Был во власти дел земных.
После длительной болезни
Царь скончался – мир притих.
Умер царь, иным охота
Покорить земную высь.
Во дворце перевороты
И интриги начались.
Перешла к Екатерине
Первой власть, она же вдруг
Умерла. Царём России
Стал Петра родимый внук.
Пётр Второй недолго правил —
Заболев внезапно, он
Для иной родни оставил
Несчастливый царский трон.
Из Курляндии далёкой
Анна вызвана, она
Вовсе не по воле рока
На престол возведена.
Пётр Первый был ей дядей,
Та же кровь, лишь чуть бледней.
Находились с нею рядом
Немцы, преданные ей.
Близким к ней был, жадный, грубый
И заносчивый Бирон.
Очень многим русским людям
Жизнь успел испортить он.
Миних, Остерман… Засилье
Немцев вызвало протест.
И дворяне всей России
Спохватились, наконец.
Дочь Петра Елизавета
Стала царствовать с тех пор.
Немцы изгнаны – за это
Благодарен ей весь двор.
Не забыв о чувстве долга
Перед праведным отцом,
Правила довольно долго
И держалась молодцом.
Всё, что создал Пётр Первый
Постаралась в жизнь внедрить,
В суть идей отца, поверив,
Продолжая ими жить.
Всё неплохо шло как будто.
Но когда скончалась вдруг,
Всё смешало время круто.
Изменился власти круг.
Новый царь, весьма спесивый,
Править стал без лишних слов —
Пётр Третий всю Россию
Пруссии отдать готов.
Грех истории проститься —
Совершён переворот.
Вознеслась императрицей,
Ожидающая взлёт,
Та, что все живые чувства
Сберегла для новых лиц,
Немка, ставшая для русских
Наилучшей из цариц.
Внявшей вере православной,
Дав религии чужой
Клятву: жить во имя славы
Ради Родины святой.
Заимев лихие крылья
Двухголового орла,
Гордая Екатерина
Власть над миром обрела.
Эта пылкая царица,
Клеопатра новых дней,
Не могла освободиться
От нахлынувших страстей,
Оставаясь колоритной,
Стройной, гордой, деловой.
И менялись фавориты
Друг за другом чередой.
С ней никто не мог сравниться.
Жгла огнём её любовь.
Не могла императрица
Жить без праздников, балов.
Но была умна, старалась
Вникнуть в суть всех дел страны.
Строго правила, не каясь
И не чувствуя вины.
Вовлекая в круг свой славный
Смелых, знающих людей.
Не было царице равных
Среди множества царей.
Государственным заботам
Отдалась, свой крест неся.
Просвещённая Европа
От неё в восторге вся.
Сам Вольтер ей рукоплещет,
Защищает её, чтит,
Среди всех известных женщин
Лишь её боготворит.
И Дидро в неё поверил,
Потому что каждый раз,
Благодетельница щедро
Помогала в трудный час.
Все расходы оплатила,
Взяв на содержание.
За поступок этот милый
Стала обожаемой.
Даламбер – учёный, тоже
Был Екатерине рад.
Ломоносов же, похоже,
Обходился без наград.
Не хватало средств, и всё же
Он не зря искал, творил
И в науках, очень сложных
Много новых тайн открыл.
В математике был первым,
В физике был гений он.
И поэт, и инженер он,
Химик он и астроном.
Он географ и геолог,
Живописец, металлург,
Выдающийся биолог
И знаток иных наук.
Выдающийся философ
И историк… для людей
Сделал много Ломоносов.
Ярок свет его идей.
Он любил свою Отчизну
И её прославить, чтоб
Иногда терпел капризы
Коронованных особ.
Тех, которые навряд ли
Знали, как учёный жил.
Их придворные спектакли
Ломоносов не любил.
«Сколько средств, зря уходило
На балы…» – терзался он.
Что поделаешь, так жили
Все цари любых времён.
Роскошь, слава и богатство
Развращали их сердца.
Не познал святое счастье
Ни один на свете царь.
Исключением наверно
Был один лишь царь, лишь он,
Царь великий, Пётр Первый.
Русский дух им вознесён.
Лишь его ценил великий
Ломоносов, может быть,
В суть идей царя, проникнув,
Смог Петра он полюбить.
В чём-то мысли их едины,
В чём-то схожи их дела.
Но, увы, Екатерина
Из иных цариц была.
Пётр был привержен к правде,
Посвятил себя стране.
А царице властной надо
Показаться всех умней.
Ей, во многом просвещённой,
Был милее мир любви.
Власти, кровью освящённой,
Ближе праздники, увы.
Но порой не до веселья.
Среди царственных забот.
Нужно властвовать над всеми,
Нужно помнить про народ
Стон, которого, не часто,
Но звенел в её ушах.
Но совсем не соучастье
Вызывал тот стон, а страх:
Не восстал бы ненароком
Взрывом страшных, грозных сил.
Гнёт помещиков жестоких
Был уже невыносим.
Так, крестьян своих помещик
Мог продать, словно собак,
Обменять их мог на вещи,
Или даже на табак.
Мог избить до полусмерти,
Что угодно сделать мог.
Не любой крестьянин стерпит
Злую боль, ведь он не бог.
Как стерпеть такое лихо,
Сердце в ужасе замрёт.
О дворянке Салтычихе
Всюду шепчется народ.
Сколько душ сгубив, невинных
Продолжает зло творить.
И спешит Екатерина
Суд над нею совершить.
Но дворянку при народе
Не хотят казнить – она
По дарованной свободе
В монастырь заключена.
Не довольный этой мерой
Зло расходится народ,
Успокаивая нервы,
Тем, что час его придёт.
Если всё же не решится
Дать свободу им, их мать,
Милостивая царица,
То придётся силой взять.
Сколько можно ждать поблажек.
Если дальше так пойдёт,
Сила грозная однажды
Всю страну перевернёт.
Постепенно зрела буря.
Шёл, наполнившись забот,
Терпеливо, молча, хмуро,
К правде собственной народ.
Зрели тайные в нём мысли,
Прорываясь сквозь обман.
Жить хотел он, не завися
От помещиков, дворян.
Просыпался дух мятежный
В нем, наверное, не зря,
Впрочем, всё ещё, как прежде,
С верой в доброго царя.
И сейчас душой простой, он
Верил, как когда-то встарь
В то, что снова восстановит
Справедливость государь.
За народ свой, заступившись,
Урезонит всех господ.
Только вряд ли, власть вкусивший,
Будет баловать народ.
Нет, конечно же. И всё же
Верит всё ещё народ
В то, что новый царь-надежа
Волю им преподнесёт.
Он в мечтах своих и в сказках
Ищет нового царя.
Ждёт, как будто бы напрасно,
И, наверное, не зря.

ГДЕ ТЫ, ДЕТСТВО ЗОЛОТОЕ?

Где ты, детство золотое,
Где, в каких краях земли,
Время, яркое, святое,
Лета, осени, зимы?
Дни весны неповторимой,
Звонкой, шумной, озорной,
Пролетевшей быстро мимо,
Словно птица надо мной,
Над моим небесным раем,
Над любимой стороной,
Где резвился я, играя.
Где ты детства дом родной?
Где та речка, те деревья,
Те цветы и травы те,
Красоте которых веря,
Отдавался я мечте
Самой светлой, самой чистой,
Пробуждающей во мне
Неосознанные мысли
О любви и о весне.
Где ты, радостное детство,
Без прикрас и глупой лжи?
Помнишь, друг мой, как мы вместе
Постигали эту жизнь.
Как росли, поверив в чудо
Светлой яви, торопясь
Осознать суть новых будней,
Вдаль неведомую рвясь.
Никогда не уставая
От весёлых шумных игр,
 Постепенно познавая
Окружающий нас мир.
Очень смело, принимая
Дней, живую новизну,
Сердцем, трепетно внимая
Красоте, не веря злу.
Наполняясь ярким светом
Нежности и доброты,
Торопились счастье встретить
В добром детстве я и ты.
Стать героями спешили,
Знали, что нас слава ждёт.
Не терзались, не грешили,
Не страдали от забот.
Жизнь, любя не волновались
По ненужным пустякам.
Всем всегда помочь старались
И спешили отыскать
Смысл труда, ведь с детства жили
Мы не только лишь игрой.
И над нами зло кружили
В небе коршуны порой,
Или ангелы, которым
Надо было передать
Неизведанное горе.
Трудно ангелам тем внять.
Впрочем, мы не замечали
Их тревожные следы.
Наши беды и печали
Были где-то впереди.
Дни беспечно протекали,
Проплывали торопясь.
И конечно, мы не знали,
Что там, в будущем ждёт нас.
И не думая об этом
Жили вольно и легко.
И порою, словно ветры,
Уносились далеко,
В степь зелёную, в пространство
Трав, кустарников, цветов,
Чтоб свободой наслаждаться
В царстве ящериц, жуков.
Помнишь, как мы веселились,
Бегая вперегонки,
Словно птицы возносились
Над землёй, быстры, легки.
Как в обители той райской
Жили, волей дорожа.
Как жуков ловили майских,
Заставляли их жужжать.
За хвосты, приподнимая
И крутя перед собой,
Их жужжанию, внимая,
Наслаждались мы игрой.
И подбросив, отпускали
Вверх, в безоблачную высь,
Потому, что понимали,
Что не зря дана им жизнь.
Среди птиц и насекомых,
Пауков и лягушат,
Были мы всегда, как дома,
Торопясь умом понять
Смысл ликующей природы,
Торопливой жизни бег.
Мы росли с тобой свободно,
Вольно, сами по себе.
Как растут цветы и травы
Диких, высохших степей,
Не боясь суровой яви
Торопящихся к нам дней.
И друг друга защищали
От реальных, злых врагов.
Было их совсем немало.
Но закон вражды суров.
Не на шутку бились, кровью
Обливаясь иногда,
Зубы сжав, нахмурив брови,
Вместе рядом, как всегда.
Нам друг в друге сомневаться
Не пришлось в лихие дни.
В зимний день пошли кататься
На коньках однажды мы
И не видели, что сзади
Начал враг нас окружать
Многочисленным отрядом.
Поздно. Некуда бежать.
Встав, спиной друг к другу, молча,
Мы схватились за коньки.
Дрогнул враг. Был бой окончен
В нашу пользу у реки.
Часто нас спасала дружба

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.