Лина Понуровская
Встреча с тобой. Часть 2

А наше с тобой свидание было зимой, помнишь?

Никогда не забуду!

Действия книги происходят в Приморском крае, городе Артём.

Основано на реальных событиях…

Глава 1. «Бу-бу!»

Юля

Сегодня весь день и вечер читала. Настроение такое… ничего не хотелось делать, слышать. Только читать и всё. Если бы не брат с мамой, забыла бы про обед… и ужин. Я сидела за книгой ещё тогда, когда папа вернулся с работы. Опять поздно пришел! По привычке хотелось побежать, обнять и чмокнуть в щечку, а я сидела на подоконнике, прижимая колени к груди, слушая на том конце провода «ту-ту». Абонент не абонент. Игорь не отключил телефон, но и не перезванивал. Уже вечер, а он не звонил и не писал. Было тревожно, особенно зная, что ушел забирать вещи. Мне становилось, обидно зная, что никак не смогу помочь ему! Хотелось просто услышать его и узнать, что с ним всё хорошо, чтобы сердце перестало биться при каждой мысли – одна хуже другой!

Не знала, что думать!

В мою комнату кто-то пришел. Я распознала шаги и «колючий» поцелуй в лоб. Папины болотные зелёные глаза, казались карими, когда выглядел задумчивым. От пристального взгляда, я позволила ему взять меня на руки и усадить на колени.

– Что случилось у моего мышонка? – задумчиво спросил он.

– Игорь…

– Что такое?

– Не отвечает… я звонила ему раз двадцать!

– Можешь не переживать, он у Витали. Думаю, завтра тебе расскажет, – пояснил мне, утешающе гладя по голове. – Вся в мать. Хоть бы расчесалась.

– А ещё в тебя, потому что не переоделась, как и ты, – попыталась пошутить я, но в голосе не ощущалось веселья.

Я с самого подъёма ходила в пижаме Пантеры!

– Ну да, это точно, – хихикнул он, помогая мне встать на ноги. – Вот что, я пойду, умоюсь, пока мама наша не начала ругаться, – улыбнулся мне, как мальчишка, точно сотворили шалость и скрылся за дверью.

Я удрученно вздохнула, снова набирая номер Игоря. Ещё ни разу так не хотелось слышать кого-то слышать. Если его увёз дядя Виталя к себе, значит, у моего друга дома что-то произошло. Но что? Об этом знал только он и его крёстный.

Так и не услышав ответа, я написала сообщение: «Мне завтра тебя ждать?»

Заплетая волосы в кулек, вдруг услышала, как прилетает ответ: «Конечно, к 8 буду!»

От этого сообщения мне хотелось улыбаться, что весьма было кстати, потому что устала от этого гнетущего настроения. Настька со своими выкрутасами, куда бы не шла, а Игорь… как родной стал! Хотелось поскорее поужинать и лечь спать, а вспомнив про портфель, вогнало мои мозги в ступор. Я совсем про учёбу забыла! Ладно, значит поем и сразу за сборы. Оставалось надеется, что мама не придёт спрашивать, что да как… она любитель давать нравоучения на полчаса или час, а ещё соберёт мой портфель, не переставая трындеть. Ой, не… не-не и ещё раз не. Шучу. Конечно же, я буду рада поговорить с ней, но не в этот раз. Уже устала, что-то объяснять и вообще… я хочу спать и чтобы скорее наступило завтра, больше ничего!

Вымыв руки, я спустилась в кухню и, улыбаясь, осматривала стол. Пахло пюре, мясом с овощами. Как всегда вкуснота! Не дожидаясь, папу с братом, я помогла маме положить столовые приборы на стол. Она украдкой взглянула в мою сторону, ничего не сказала и я молилась всем книжным богам, что мама воспримет это как помощь, а не возникнут какие-то подозрения! Что такого? Я не могу маме помочь с ужином?

– Опять зачиталась?

Ничего от неё не утаишь!

– Перед сном же можно, – скромно ответила я, усаживаясь за своё место. – Пару страниц.

– Скорее глав, – без осуждения говорила мама, при этом сервируя стол. – Мальчики, вы где?

– Сейчас ма, погоди, я до сохранения дойду! – отозвался брат.

– Я позже подойду! – это был папа.

– Как всегда… – вздохнула мама, стукая ложкой о край кастрюли, закрывая крышку. – Ну?

– Правда то, что Игорь у дяди Витали?

Я видела по бирюзовым глазам, что мама многое знает и думает, стоит ли говорить мне всё, что рассказал папа ей. Всегда удивлялась, как у них, получается, говорить друг другу многое и не молчать.

Интересно, когда я выросту, у меня такой же любимый мужчина будет? Мои родители пример для подражания! Конечно же, каждая девочка смотрит, прежде всего, на папу и думает, что в будущем такого же мужчину встретит. Но я смотрю на обоих родителей, не только на папу. Для меня не существуют мама и папа – как отдельные личности. Они наши с Максимом родители.

– Да, правда, – согласилась со мной, долго выдыхая, что голубая футболка скрыла её безупречную фигуру. – Может в школу не придёт. Точно не могу знать.

Какая-то пустота образовалась при этом вопросе…

– Как не придёт?

Я понимала, что не должна была так огорчаться. Наверняка эмоции читались на лице. Мы с Игорем общаемся неделю, а моё сердце ухает в груди, отражая удары в спине! И всё-таки, я не из отчаянных. Моя смелость взяла верх над тревогой:

– Ма, а… Можно.

– Можно, после уроков, – снисходительно сказала мне, целуя в щечку. – Я Максиму не говорила, пока что, чтобы не побежал допрашивать. Знаешь же его. И ты не говори, ладно? Игорю надо немного отдохнуть.

– Почему ты меня пускаешь к нему, а Максима нет? – любопытно интересовалась я.

– Потому что Игорь будет рад тебе. Тем более, он настоящий друг, чем та же Настька. Я права?

– Да, муля… – согласилась я, печально улыбаясь.

– Вот что, я за тобой после школы зайду, мы с тобой вдвоём навестим Игоря, – улыбнулась мама, подавая мне ужин. – Кушай, а я пойду наших чудиков накормлю, пока ножки стола не сожрали. Как они мне надоели, а ну брысь!

Я заглянула под стол и захихикала. Степные рыси вместе с моей кошечкой сидели по стойке смирно, тут же скрылись кто куда. Мама ещё долго ругалась на то, что Велес схватил с собой миску и утащил при бегстве. Видимо решил, что его выселяют, и будет просить на улице вкусности. Дина же спряталась за меня, прижимаясь к спинке стула. Жужа взобралась на колени и зашипела на маму. Она в не себя была! Я залилась новой волной смеха, пряча Жужу за Дину. Они сидели за моей спиной совсем немного и спрыгнули под стул, а потом явился Велес, выглядывая из-под щелки между дверью и полом. Золотые глаза сверкали досадой, и стены кухни наполнились жалобным мурчанием, мол, хозяйка не ругайся. Мама закатила глаза, отмахиваясь от питомцев наливая троице воды.

– Сегодня компот. Кашу вы съели, – нравоучительно сказала им и добавила: – Сухой на утро остался. Потому что кто-то подкармливал.

– Я не подкармливала, – шутливо надула я губы, вымыв руки.

– Пойду, подгоню кое-кого. Ешь.

Кушая пюре с мясом и луком, я пыталась не засмеяться, пока мама ругалась (что весьма получалось смешно, не умела злиться) на Максима, на что тот отвечал: «А то ты не знаешь, что я коды записываю для сохранения!» Я помнила, что брат играл в «Дюну» и пытался пройти за Синих. Как их там? Атридесы? Вроде. Тем не менее, я скушала ужин и убрала тарелку в раковину, на ходу благодарив маму.

Хотелось поскорее сделать уроки, лечь спать, но для начала я взялась за телефон.

Мне пришло сообщение от Игоря. «Спокойной ночи, детишко».

Я сразу же ответила: «И тебе, приятных снов, Бабай».

Ответ прилетел тут же: «Сама такая!»

Читая от него сообщения, я смеялась звонко, подобно щебетанию синичке, отправляя ответку: «Бу-бу!» и смайлик добавила показывающий язык. В ожидании сообщения, я не заметила, как собрала свой портфель.

Вот что значит приподнятое настроение!

Глава 2. «Беды на двоих»

Игорь

Я не мог уснуть. Чётко слышал, как Димон с Серёгой ко мне заглядывали по очереди, без лишнего шума и думали, что я сплю с прикрытыми глазами. Они собирались на учёбу и бабушка Аня подгоняла их, со словами: «Хватит чаи гонять! Марш на учёбу, пока веник не взяла». Мне невольно хотелось улыбаться от брошенных ею угроз в адрес братьям. А я просто валялся в постели, со своими усатыми друзьями. Никто из них не уходил от меня, как переступил порог дома семьи Беркут. Думал, Симба станет бегать, клянчить, играться, а он садился ко мне на колени и куда не пойду, следовал за мной с другим таким же своенравным котёнком. Напоминали охрану! Вот и сейчас также, один слева, второй справа и куда не повернись, слышал нарастающие мурчание. Проснулись, наверно на запах. Бабушка Аня жарила блины. Самому не хотелось подниматься с кровати. Пришлось. В комнате, где я временно поселился, не горел свет. Видимо солнце ещё недостаточно высоко было, либо опять дождь, но разглядел, что высокие стены и потолок выбелены – впрочем, как и в других комнатах. Спартанская обстановка: двуспальная кровать – на которой я спал, справа у моих ног располагался диван, – за невысокой спинкой висели плотные шторы, – напротив шифоньер. Вся мебель советского времени, разве что столик отличался. Блеск стекла выдавал от слабого света, проникающего сквозь приоткрытую дверь за моей головой. Переворачиваясь на правый бок, я увидел зелёный ковёр с красно-синими полосами, закрывающий пол.

Я нашел на ощупь тёплую рубашку и брюки. Потом носки. Ох… Совсем забыл про то, что надо обработать руки. Костяшки уже успели покрыться коркой. Было неудобно двигаться пальцами. Ладно, придеться перебинтовать, а то мало ли. Только вопрос: умыться как?

– Идите на кухню, – шепнул я котятам.

Пара глаз сверкнули: зелёные и золотые. Котёнок по окрасу вылитый Матроскин – Барсик, потопал первым в кухню, и бабушка (всегда просила так обращаться к ней) тут же умиляться стала!

А вот Симба напротив, сидел со мной и после того, когда я включил свет, ушел за собратом.

Распознав шаги, я повернулся с улыбкой, опустив подбородок. Все бабушки такие маленькие и в платках? Моя такая же, по которой заскучал… хотелось к ней. Больше, чем к тётке. Её «приеду» слышал не раз и не приехала. Приедет.

– Куда ты собралась? – спросил я, вскинув лоб.

Судя по куртке хаки и таким же брюкам, далеко. А вместо шапки платок, похожий на клумбу!

– К соседке пойду и в магазин, – развязывая его, говорила она, надевая бежевую шапку. – Слышу вошкаешься, думаю, зайду, – улыбнулась мне, отчего голубые глаза казались небом, при ясном дне, наматывая «цветочное искусство» на шею, пряча за ворот куртки. – Тебе что-нибудь купить?

– Чай «Ричард» если можно, – подсказал я, заправляя постель. – И «Чоко Пай».

– Список не меняется… Могла бы не спрашивать, – точно разговаривая сама с собой, думала вслух. – Так. На кухне всё готово. Умывальник помнишь где.

– Спасибо бабуль! – благодарил я, стараясь, не морщится от боли в пальцах. – Не беспокойся, я всё помню, где что у тебя.

– Ну, хорошо, – кивнула мне и строго посмотрела на хвостиков, что пришли тенью за ней, сидели у ног: – Идите, погуляйте что ли. На улице хорошо. Пойдём… Иди, давай! Ещё шипит! – это был Симба. – С характером, кошара растёт!

– А то, – согласился я, хихикая сквозь стиснутые губы в улыбке.

– Я тебя сейчас на брелок пущу! – уже адресовано было Барсику. – Брысь, – опять ему. – Надоел, хуже собаки!

Слушая, как бабушка беззлобно ругает котят, уходя с ними за дверь, я приготовился умываться. Не хотелось этого делать, но как же я тогда проснусь? Вернее сказать, приду в чувство. Усталость так и не отступала от меня.

Глядя на часы, удивился, что уже оказывается не восемь, а десять утра! Как этого не заметил я? Видимо потому, что шторы в моей новой комнате закрыты, поэтому предположил ранее утро и наверно после ухода братьев уснул! Ладно. Смотреть холодильник не стал, правда, по привычке возникло желание заглянуть. Обычно я смотрел полки, подумать, что приготовить себе на завтрак – в этот раз всё готово было. Ничего думать не надо.

В дверь кто-то ломился, я отворил её. Забежали Симба и Барсик. Все говорят муж в дверь – жена в Тверь, а у нас бабушка в дверь – коты в дом! Дуэт уселся у выбеленной печки, где ещё тлели дрова. Я закинул пару пален, сев на табурет, и услышал, что кто-то звонит. Хорошо, что телефон оставил в кухне.

– Опять проспал? – вместо приветствия, ухмыляясь, сказал Максим.

– Вроде того, – бормотал я, вороша угли кочергой.

Жар, исходящий от печи, обдало лицо и пришлось щуриться, пока не закрыл её.

– Что-то случилось?

Я поджал губы, прежде чем начать рассказывать, что произошло. Обошелся без лишних слов, а особенно уделил внимание тому, что собирался сделать мой папаня, – опять! – а не то, что подрались.

Максим молчал, не перебивал и только после того, как я закончил, долго удивленно присвистнул.

– Ни хера даёт… Моя в шоке!

– Угу, – глухо отозвался я, трогая свободной рукой свой лоб. – Ни фига не выспался. Я будто во сне сейчас нахожусь.

– У тебя шок. Ляг, поспи, об уроках не думай. Я задание тебе возьму и скину SMS-ской или… Кстати… А ладно, – осёкся Максим, точно лишне сболтнул и поспешно добавил: – Скоро звонок. До вечера.

– До вечера.

Я не стал интересоваться, что хотел сказать, почему сменил тему… Неважно. Сейчас на данный момент надо мне покушать, привести себя в порядок и потом, может быть, прилечь поспать. И то вряд ли. Разве что музыку послушать.

Стоило закрыть глаза, как я вспоминал отца и то, как он доказывал, что воспитывал не такого сына, как хотел. Дурак. Я давно уже не ребёнок. Повзрослел до школы.

Блин, почему нет у меня таких наушников и плеера, чтобы включил музыку и не надо бояться, что сядут батарейки или провод запутается. Больше всего бесило, что наушникам лет и лет, а всё никак новые не куплю. Периодически звук западал, и приходилось провода «сращивать», чтобы звук чётче стал. В конечном итоге, провод от наушников теперь с мою руку, а не рост, ну почти, как было раньше. Приходилось плеер нацеплять на верхний карман рубашки, а то и под мышкой носить. Эх! Кто о чём мечтает, мне бы музыку послушать!

Наспех поев блинов, запивая чаем, я встретил бабушку. Забирая пакет из её рук, мои ноги вросли пол.

– Привет.

Кого не ожидал увидеть так это подругу. Неловко стало. Руки в непонятном состоянии, перебинтованы, как у бойца, и наверняка взгляд выдавал все ответы. Я не хотел смотреть Юлианне в глаза, чтобы не смогла выведать мысли и то, что предстоит рассказать ей. Лицом я ничего не выражал – это чувствовалось по застывшим бровям, лбу и щекам. Эмоций никаких. Бабуля, конечно же, была в курсе, почему у меня повязки, отчего такой вид, а Юля ведь не знала.

– Привет, детишко, как учёба?

– Нормально. Уроков было мало, – непринужденно ответила мне, поглядывая на повязки.

Я выдавил из себя самую дружелюбную улыбку, пусть у меня начала зудеть бровь, ничуть не жалел о боли. Помог подруге снять куртку. Даже здесь нарисована Пантера! Хех!

– К соседке значит пошла, – догадался я.

– Всё-то тебе скажи, Марина просила не говорить о том, что Юлька хочет тебя навестить, – улыбнулась бабушка, оглядывая стол и холодильник с печкой. – Ты поел? – сомнительно обратилась ко мне.

– Да, блинов. Спасибо.

Я вообще не хотел, чтобы Юля видела меня таким… подавленным. Боялся на себя в зеркало смотреть и всё же она пришла. Навестить. Меня. Не то, что родная мать. Та наверно к подругам ускакала и забыла обо мне. К бабушке наверно так, забежала на раз и всё. Ай!

– Поранился? – обеспокоенно спросила она, точно медсестра, беря руки. – Мда, замотал так себе. Развяжется.

Удивляясь, как у двенадцатилетней девочки столько опыта в плане повязок, я спорить не стал и позволил развязать. Наверняка своя болезнь сказалась, что скрывалась за косой русой чёлкой.

Сначала Юлия вымыла руки и аккуратно сняла повязки. В её лице не возникло сочувствия, сожаления или страха, точно всю жизнь этим занималась – это ощущалось сквозь пальцы, с аккуратно квадратными маленькими голубыми ногтями. Столько красоты в них, созданные для творчества, и тут такое… я всякое в жизни видел, слышал, и представить не мог, сколько было у моей подруги повязок. Несмотря на свою хрупкость, взгляд оставался стойким и решительным, об этом говорили её движения, заряжающие меня какой-то энергией и вытесняя всякие смуты из головы! Музыка не помогала, как взгляд фисташковых глаз. Я ощутил на лице тот же жар, что во время ворошений углей в печи! Это ты скорее заряжаешь её. Только в данном случае, я не боялся обжечься.

Подруга уверенно попросила у бабушки аптечку, уводя меня к столу. Я как по наитию двигался, словно мною управляли извне и просили наблюдать. Не было больно от обработки ран. Совсем ничего не чувствовал. Обрадовался, что кому-то позволил трогать свои руки. Вспоминая, как вчера хотели мне помочь, стало стыдно. Бабушка, братья с дядей хотели сделать то же самое, а я отнекивался и резко отвечал: «Не надо. Я сам», а маленькая девочка усмирила меня одним взглядом без уговоров!

– Подрался с кем-то? – предположила она, заматывая новый бинт, заботливо попросив: – Пальчики веером, – и на себе показала, как именно сделать, с улыбкой смотря на меня.

Я послушался. В очередной раз! А потом ухмыльнулся:

– Ага. С батей.

Фисташковые бусины прищурились, разглаживая от серьёзности и сосредоточенности ямочки на щеках.

– Так надоел?

– Чушь всякую нёс.

Если Димону, Серёге и Максиму я смог рассказать, как оно было на самом деле с отцом, то с Юлией всё по-другому. У меня не получалось подобрать слов. Потерялся что ли. Ты наоборот хочешь рассказать ей всё, даже не смотря на юный возраст. Интуиция была права. Рассеяность моя такая же возникла, когда Юля подошла ко мне и строго поздоровалась, отдавая любимую конфетку «Несквик», за которую дралась в буфете! Вот и как мы с ней дальше общаться будем? Так начни раскрываться. Почему ты молчишь? То, что у тебя есть отчаяние, это не признак слабости.

Я махнул на себя второго рукой и бесчувственно отчеканил:

– Руки на себя наложить хотел. Устал, видишь ли. Если бы не крёстный, я бы вышиб ему мозги, чес слово.

– Ого. Больной что ли? – вытаращив глаза, рассуждала Юлия, моргнув всего раз, совсем как взрослая, мягко попросила: – Сожми. Вот так. Нормально? – и вновь на себе показала.

– Больной это ещё мягко сказано… – пробурчал себе под нос, словно опять хотел занести кулак ему в лицо и мигом успокоился, не сжимая пальцы, помня, что они в других заботливых маленьких ручках. – В самый раз, – уверенно ответил я, повторяя жест и устало продолжил: – Крёстный забрал на время к себе, пока тётя за мной не приедет. Наверно. Хотя, думаю, у бабушки своей останусь.

– За тобой тётя приедет?

У Юлии лицо тотчас стало печальным. Она всеми силами старалась не выдать свою грусть в голосе, не поднимая взор на меня. Сосредоточенно перевязывала мою вторую руку. Казалось, ещё немного и моя подруга совсем расстроится.

По сути, мы с ней знакомый уже давно. Формально. Чуть ли не с детства, а общаться начали как друзья неделю назад. Сам себя спрашивал, почему я с самого начала не остался у бабушки Любы? Так бы мы с Юлей встретились раньше! Я ведь всегда мечтал о младшей сестре! И вот она! Неужто мечта того стоит, жить в семье где тебя вспоминают в период оценок, а потом бросить всё и уехать подальше от всего этого? Если так то, я больше не хочу строить планов. Не будь категоричен. Всё образуется. Эти же самые слова мне говорил крёстный и дядя Костя. Бабушка моя. Тётя. Да и что говорить, я сам себе внушаю одно, а на деле получается вот-это-вот. Помятый, разбитый и ещё получаю шрамы. Вы с ней похожи. Может, ты не о сестре мечтаешь на самом деле?

Я поднял глаза. Фисташковые очи не мигали и внимательно смотрели на меня.

– Ещё бровь разбил… – охнула подруга, опустив плечи после протяжного выдоха. – Ну, здесь моя помощь не понадобиться. Разве что, обработать вокруг раны. Хотя… – и сощурилась. – Она чистая.

Такая внимательная. Добрая. Смелая. Красивая, и далёкая для меня как солнышко… Игорь, ты поплыл!

– Что ты там мне принесла? – отвлекаясь от дум своих, будто запечатывая дверь, спросил я в улыбке.

– А во-от, не скажу, – загадочно сказала мне, отпуская руки. – Готово. Вечером снова перевязка.

– Опять? – наигранно разочаровался я.

– Ты же поросёнком спать не будешь, правильно? Вот и поменяю.

Не переставая глядеть на правую бровь, что так и чесалась, по-деловому сказала:

– Лучше конечно к хирургу сходить. Визуально, гематомы и оттека нет. Думаю, будет шрам, когда снимем швы.

Стало тепло на душе, понимая, что заботиться обо мне и говорит так, словно разделяет трудности со мной. Наверно и швы поможет снять! Честно? Я готов был расцеловать женские ручки, созданные для нежности, ласки, и… воздержался от затеи. Не стоит смущать. Правильно, а то отругает ещё!

– Ты до вечера со мной будешь? – удивлённо спросил я, позволяя зубам выглянуть немного.

А уголки рта опустились от досады, что не был готов к такому повороту событий!

– Максим же к тебе зайдёт, вот и пойду с ним домой… – и после недолгой паузы, встретилась со мной взглядом. – А ты что, против что ли? – по-доброму фыркнула в ответ, сдвинув брови к переносице. – Не вопрос, сейчас уйду.

Смех сам дал о себе знать и невозмутимый маленький доктор ухмыльнулся.

– Ну вот, уже смеешься, значит, на поправку идёшь.

Я заметил, как за нами наблюдала бабушка, будто за своими родными внуками! Эх, всем бы таких бабушек! Пусть я не мыслю не так, как все подростки, всегда мечтал и мечтаю, что в будущем, когда выросту у моих внуков будут и бабушка, и дедушка. А то не порядок! Как это без них? Считай, не ел пирожков и не познал, как кататься на велосипеде. Также и с бабушками и дедушками.

Ты так и не ответил на вопрос. Я мысленно хлопнул себя по лбу за рассеяность. Помнил, что Юлианна спросила, а ответить не получилось. Из-за чего же? Ладно, потом поговорим. Хотя я уже не первый раз отмалчиваюсь, потом уже высказываюсь. Таков уж я. Меня не поменять.

Бабушка предложила освободить кухню, под предлогом готовить, а мы с подругой ушли в мою комнату вместе с дуэтом.

– А рыжик твой? Симба, привет, – улыбнулась она ему, протягивая руку.

Удивительно, он понюхал её пальчики и начал ластиться! Я физически оставался бесстрастным, а в душе улыбался, поражаясь своему питомцу! Он реагировал на Юлю как хозяин, то бишь как я себя вёл рядом с ней.

– Хороший, – хвалила его с улыбкой не только в голосе.

– Хороший-то хороший, а характер паскудный.

– А как ты хотел, – хихикала подруга. – Рыжий же. Наверно ещё имён много?

– Ну да. Где-то Симба. Где-то Симбад. А где-то… – я вместо слов, попытался улыбнуться, пожимая плечами. – Короче, в зависимости от косяка, так и называю.

Надо же, я чувствовал себя лучше и намного разговорчивей стал, после прихода Юлианны, быстрее, чем от прослушивания музыки! А может дело в том, что пытался убедить себя, вот она моя мечта – рядом сестрёнка, о которой мечтал всю жизнь! Или интуиция права и я не о сестре мечтал… мечтаю? Ну а с другой стороны, если и так, то в любом случае надо с Юлей познакомиться и ничего не испортить своим молчанием, а то вовсе перестанем общаться. «Если перееду, мы с ней не перестанем дружить. Я чувствую», – убеждал себя.

Как оказалось, она принесла с собой кренделя с корицей. Пришлось сходить на кухню за чаем. Бабушка помогла принести всё необходимое нам, забирая с собой в очередной раз котов, чтобы не мешали!

– А почему не в фиолетовой? – удивился я.

Под чёрным сарафаном оказалась голубая кофточка!

– Мама не успела постирать, – отшутилась Юля, поправляя носки сиреневых колготок. – Блин… Протерлись. Надеюсь, дырок не будет.

– А теперь иди руки мой, – учтиво сказал я, показывая большим пальцем за своё плечо, расплываясь в улыбке.

– Я же вот только мыла! – с рыком котёнка, отозвалась в ответ на моё указание, вскакивая с места. – А ты тогда расчешись!

От упрёка стало вдвое смешнее. Юлька не умела быть злой – это я заметил с первой встречи, и возникало желание разозлить ещё больше! Подойдя к зеркалу в полный рост, в дверце шифоньера, я захихикал после слов: «У, господи мой!» и ещё долго смеялся, расчёсывая тёмно-русую шевелюру, напоминающие длинные иголки дикобраза, после удара током. Я разглядел изменения. Виски обросли и стали гладкими и совсем чуть-чуть колючими – я не совсем под ноль сбривал, а чтобы «ёжик» короткий был. «Скиф» напоминал «ирокез» если поднять. По приезду в Артём кончики достигали затылка, то теперь свободно ложились на подбородок. Надо будет к парикмахеру сходить.

Я вернулся на своё место, а именно на коричневый диван, спинка упиралась в длинный широкий белый подоконник, и поднял глаза. Юля пришла с тарелкой блинчиков, поставив её благополучно на журнальный золотой столик с зелёными ножками и прозрачной стеклянной столешницей.

Наше чаепитие ещё не началось, а я уже не хотел, чтобы оно заканчивалось, когда моя подруга села по-турецки. Я же напротив спустил на пол, ибо со своими ногами так не сяду!

– Приятного.

– А ты чего ворчишь? – подозрительно уточнил я, чтобы не хихикать.

– Настька опять листок попросила.

– И?

– Да ну её.

Как же мы похожи, когда говорим «да ну». Лоб получится похожим на гармошку именно при этом высказывании, а потом резко становиться гладки и, что поразило, Юля также как и я кривит губы, будто что-то мешало разлепить их и сказать матюки! Если бы не моя усталость, засмеялся бы в голос! Бывает же такое… а может, с кем повадишься, от того и наберешься?

– Я сказала, чтоб на руке писала.

А вот такое за собой замечал… наверно, от Юльки нахватался. Она подтверждала свои слова действиями, как при языке жестов. Так умело, будто всегда им говорила, нежели вслух.

– Правильно, так и надо, – согласился я. – Она того не стоит, чтобы свои нервы и время тратить на неё. Кстати, я тут подумал, может, на осенний бал совместно поделку сделаем?

– А так можно? – не переставая ворчать, спросила меня.

Не смог унять улыбку, смотря на подругу, распахнутыми глазами, как бы подтверждая свои слова:

– А ещё на меня говорит Бабай, – и разлил чай по сине-белым кружкам из синего носика с белой каёмкой. – Думаю можно. Почему нельзя? Ты бы, что хотела сделать?

– Дима меня Бубунька называет.

– Как? Бубунька? – поражаясь фантазии друга, ухмыльнулся я, запоминая.

Юлианна кажись, пожалела, что рассказала об этом и сурово посмотрела на меня, того гляди что-нибудь кинет в меня. Я положил свободную руку к сердцу, обещая этим не говорить этого прозвища при всех. Подруга одобрительно кивнула.

И всё-таки, какая же она временами серьёзная, что скорее хочеться увидеть улыбку!

– Ну а так, что думаешь насчёт подделки? – возвращаясь к нашему разговору, напомнил я.

– Ой, не знаю… А ты?

– Юль? Что случилось?

Рычание дало понять, что терпение лопнуло! Я поджал губы, чтобы не выдать улыбку, видя широко распахнутые злые очи, пылающие зелёным пламенем.

– Да ничего! Мама говорит, что надо бы торт принести на мой день рождения классу, а я говорю, что хрен им, а не торт!

Надо же, а Юлианна умеет ругаться! Я не улыбнулся, её высказываю, продолжая слушать. А в душе поразился, как у такого маленького чуда есть браные слова! Ангелок с рожками передо мной!

– Если угощу тортом, то тех, кто адекватные, – мямлила подруга, точно вот-вот зашипит, подобно кобре и на выдохе мягко сказала: – Например, тебя.

– Как же мне повезло, не есть хрен, – засмеялся я, откусывая крендель. – Лопай, детишко, не думай о них. Если мама хочет угостить, то пусть. Ты же не ведешь себя, как непонятно кто. Правильно?

– Может быть… – задумчиво рассуждала та, держа ручками кружку. – Слабительное тогда добавлю в него.

– Ю-юля! – чуть не подавился я, вовремя не отпив чай. – Как чё скажешь!

– Не ну а чё, я не права? Как всякую фигню нести, они только за!

Я начал смеяться так громко, что в груди всё дрожало! У этой девочки ум не по годам, а смекалки хоть отбавляй! Интересно, какой она будет, когда вырастит? Нет. Она уже выросла. И это хорошо. А то, что у вас разница в возрасте, ничего. Всего-то надо подождать, и тогда-а… Возникла мысль провалиться сквозь землю! Иногда поражался своему внутреннему голосу. А что если…

Нет. Никаких если. Да, если ты хочешь, дружить с Юлей. А потом…

– Мож торт купить? С ядреными красителями? Пусть лица в краске будут!

Уже до того совестно было за мысли, что пришлось шутить непонятно как. Я если честно не понял, что ляпнул, главное отвлек подругу. Очень надеялся, что не заметила в моём взгляде ничего.

Стыдно стало! Ой, как сты-ыдно-о!

Конечно, в шестнадцать лет, какая-то-там в позапрошлой школе девчонка была. Одноклассница или с параллельного класса. Чего-то поцеловать меня хотела или что. Уже не помню. Помню то, что послал её. Кто так делает? Мы не знакомы, с чего бы принимать такую благодарность в виде поцелуя, за то, что помог, допустим, открыть дверь? Некоторые предположили, я с кем-то встречаюсь, и это было самое лучшее предположение, потому что за пи… Кхм, короче, в глазах девчонок оставался парнем для девчонок, а не парнем для парня. В общем, вся эта дилемма на то, что надо сделать до выпускного и около того, не для меня. Не для меня и всё тут.

Девичий мягкий голос отогнал раздумья прочь. Хватит нести чушь!

– А ещё на меня, что-то говорит! – закатывая глаза в улыбке, хихикала подруга. – Так… Ты уезжаешь?

Веселье как началось, так и мигом закончилось. Чего я категорически не хотел, а откладывать разговор не было смысла.

Глава 3. «Чаю хотим!»

Юля

От заданного мною вопроса, лицо Игоря изменилось и стало похоже на то, что было в пятницу. Мне самой признавать этого не хотелось, готова была забросать своего друга вопросами, а потом взять какую-нибудь дубину и наколотить его отцу хорошенько. До сих пор в шоке от услышанного! Как так?! Хоть бы протрезвел что ли… Надо будет у дяди Витали спросить, что да как или у папы. Знала, что они дружат. Но сейчас меня волновал тот вопрос, какой задала своему другу. Он не спешил с ответом и явно раздумывал, как начал объясняться.

Я не торопила Игоря с ответом. Учитывая, какой у него вид. Боже! Никогда не видела его таким несчастным сквозь улыбку и смех! Возникала мысль взять за руку и не отпускать, чтобы поделиться частью своих сил или дать понять, что он не один. И это мне скоро будет тринадцать лет?

Капец.

Друг поставил кружку на столик, опустив подбородок. Русые волосы, закрыли щеки. Видимо собирался с мыслями и никак не мог найти недостающий пазл, чтобы продолжить говорить. Мне стало не по себе, что накидывала вопросы за вопросом. Начала сама думать, как быть и утешающе положила руку на лопатку. Под пальцами левой руки прошелся импульс, отражаясь гусиной кожей. Возникла мысль отодвинуться подальше, но я сидела на месте. Спина, облаченная в байковую серою рубаху, напряглась и тут же расслабилась после выдоха – это подтвердила пятерня, зачёсывая волосы назад.

– Зря пришла… – вырвалось у меня, отворачиваясь полубоком.

Я отпустила руку и взялась за кружку, где не было выпито и половины чая! Краем глаза увидела, как Игорь выпрямился, не мигая, округлив глаза.

– Ты что! Я всегда тебе рад, – уверял он.

Теперь его рука легла осторожно на мою лопатку, а пальцы касались обоих. Я глубоко вдохнула и выдохнула, поворачиваясь к нему, коротко улыбаясь.

– Ладно. Я не дуюсь.

– Кушай, сама, поди, ничего не ела, переживала обо мне, – вкрадчиво подметил Игорь, будто раскрыл дело и ехидно улыбался.

По-настоящему, а не потому, что так надо. Я улыбнулась одними губами.

– Обязательно, – показывая кончик языка, ерничала я, отпив чай. – Так… Какую подделку делать будем? – по-деловому спросила я.

– Я думаю…

Наши чашки стояли на столе, пока обсуждали, какую подделку сделаем на осенний бал.

Мы развернулись друг к другу лицом, сидя: я в позе лотоса, мой друг по-турецки. Игорь зачесал одной рукой волосы, давая прядям разделиться, и большая часть находилась на правом боку. Не серёжек в левом ухе, не пирсинга под нижней губой – ничего не было «привычного». Стало приятно осознавать, что вижу своего друга в истинном облике, пусть с новым шрамом. Понимая, что стесняться нечего, я забыла по всё. Юбка открыла колени. Чёлка очутилась за правым ухом, давая возможность разглядеть то, что скрывалось за ней, а не прикрывала на половину бровь и глаз, и чуть-чуть скулу. Атмосфера витала… особенная. Сравнение было одно – я дома. Нечего стесняться. Медовые глаза знали историю и с восхищением ловили мой взгляд, сияя неясным – пока что – светом, наполняя душу спокойствием и уверенностью.

Местами в обсуждениях, я спрашивала саму себя, так всегда будет? Дело в возрасте наверно. Пусть мы с Игорем не похожи, а душа одинаковая. Будто на двоих разделена. Определенно и это чувствуется с каждой встречей всё сильней, и сильней.

Я не придавала значению, что чай давно остыл и пила холодный, вместе с Игорем.

А после, два часа обсуждали всякую мелочь. Вспоминали детство, кто, что у кого пропустил. Хотя я и половины не помнила, но помнила. Щеки начинали болеть от шуточек, да и в принципе я не понимала, почему возникала мысль улыбаться, глядя на улыбку Игоря. Я была очень рада, что моё общество скрасило его чуждые часы одиночества. Будь моя воля, соорудила бы машину времени, чтобы всё у него было хорошо. Мой друг заслуживает быть счастливым после всего, что пережил. И всё же, одно не давала покоя, насовсем ли уедет к тёте или же на время, пока с родителями дела не утихнут? У меня смелости не хватило задать этот вопрос.

Бабушка Аня лишь раз пришла спросить, не хотим ли мы обедать и после нашего совместного: «Чаю хотим!» засмеялась, и она унесла чайник с пустой тарелкой. Принесла нам новую порцию чая, блинов, и мы доели кренделя.

А потом… я прилегла боком на спинку дивана, обнимая себя, опустив руки на пояс, слушая, что рассказывает Игорь… что-то про плеер.

Его голос убаюкивал! Внезапно рассказ прервался, выдёргивая меня из дремоты.

– Замёрзла?

Я не успела ответить, как он накинул на меня свою другую рубашку. Осматривая крупные красные, и чёрные клетки, я вдруг осознала, что хочу спать.

Не выспалась же!

– А кто-то спи-ит, – передразнил меня, растягивая губы в улыбке.

– Не сплю… – бормотала я, стирая усталость с лица одним взмахом ладони. – Налей чай.

– Нет уж, ложись, поспи, потом посидим, – настоял друг, вставая с дивана. – Подушки сзади тебя.

Спорить не стала. Я мысленно поблагодарила его за чуткость, укутываясь в рубашку, как плед, легла на бок, закрывая глаза.

Усталость тут же охватила меня. Неужели я так устала?

Глава 4. «Спящая принцесса»

Игорь

Я не успел и глазом моргнуть, как детишко засопело! Самому хотелось рядом прилечь. Решил дождаться ночи. Убирая потихоньку «посиделки», вернулся снова в комнату и увидел, что все двое котиков легли «сердечком» у груди моей подруги. Совсем как со мной спали! Выругаться на себя хотелось, что маленькая девочка переживает за меня! Всей душой этого не хотел, ну а смысл молчать, если мы дружим? Стараясь лишнего шума не издать, я укрыл Юльку тонким в разноцветную клетку одеялом, осматривая ангельское личико.

Максим оказался прав, когда его сестра спит, хочется наблюдать за ней и особенно удивляться длинной ресниц! Куколка. Эх, жаль младше меня, так может и в щечку поцеловал.

Стоп. Что?

От этого вопроса, я загнал себя врасплох. «Чего?» – спросил себя. Нет. Нет-нет и ещё раз нет. Да ну на фиг? Я по-настоящему влюбился в Юлю? Она же в сестры мне годится!

Пф-ф, я окончательно запутался.

Хорошо, допустим, она нравится мне как человек и это факт, не более того. Я уверен в том, что и у неё такое же мнение обо мне. В её глазах я друг, за которого переживает, как и она у меня. Ну, в самом деле! Мне восемнадцать скоро, а ей только тринадцать исполниться! Нет и ещё раз нет. Юля младшая сестра для меня. Ну а почему я сестрёнку в щечку чмокнуть не могу что ли? Или макушку?

Приехали.

Наверно пора лечь спать. Успокойся. Ты ничего запретного не совершишь, если даже за руку её возьмешь! «Я просто не знаю, как реагировать на дружбу нашу… что дальше будет?» – призадумался я. Ты боишься, что Юля обидит тебя? Брось! Она пусть и маленькая, но с большим сердцем. Наверно во мне просыпался капризный мальчик, которого всё достало, поэтому боялся подпустить к себе кого-либо. Только определенный круг ли знал о моих мыслях.

А так ли?

Стараясь заглушить новые вопросы своего же голоса, я оставил свою подругу спать одну на диване, а сам вышел на улицу. Покурить.

– Э-эх, молодежь, надо оно тебе? – без осуждения хихикала бабушка, уходя к колодцу.

– Хочу и курю, – ответил я, приближая огонёк на спичке к сигарете. – Это лучше, чем бухать.

– Главное всякую гадость не кури и бычки не собирай.

– Вы прям как дядя Виталя!

– А что с вами мальчишками делать? – пожимая плечами, спрашивала меня, набирая ведро воды через шланг. – Курите да курите. Скажу тебе по секрету, я тоже в своё время курила, не понравилось.

– Никогда бы не подумал, – хлопал глазами я, медленно выдыхая дым через нос. – По вам и не скажите, что курите и ругаетесь.

– Оо, это просто деда нет, тогда бы ругалась.

В её голосе скользнула знакомая мне печаль и тотчас улетучилась, после улыбки в словах:

– Надеюсь, с папкой ты помиришься.

– Ай, – отмахнулся я.

– Что «ай»? Он ведь один у тебя.

– Посмотрим.

Спорить нет смысла, бабушка Аня права. С другой стороны, если подумать, время решает, как нам быть. Если он захочет поговорить со мной, пожалуйста. Нет, так нет. Во всяком случае, я первый разговаривать с ним не стану.

– Да?

– Ну как ты? Опять куришь?

– Курю. Ты как?

– Всю ночь не спала… – не переставая вредничать, говорила тётя, протяжно вздыхая. – Кое-как на работу проснулась.

– Когда приедешь?

– Я ищу билеты на самолет, и ты представляешь, все вдруг захотели разом отдыхать. Надоели!

– И?

– Ближайший только через два дня. С самого утра вылетит. На неделю приеду к тебе. Чтобы не торопиться особо. Виталя сказал, моя подпись нужна, чтобы ружья продать. От греха подальше. Потом ещё кучу всего надо… в общем, скоро буду, – посылая в трубку, по-матерински поцелуй и радуясь в словах, говорила мне: – Ты уже надумал, какую подделку делать?

– Ещё одна, – улыбнулся я, не переставая курить.

– В смысле? У тебя подруга появилась?

– Ну-у, почти. Можно сказать и так. Ладно, давай. А то заболтаемся. Звони если что.

Срочно надо заканчивать базар, а то начнет допрашивать!

– Как зовут-то хоть?

Начало-ось…

– Юлианна.

Уже в который раз у меня в груди всё переворачивается, когда произношу имя подруги… Оно будто призывает ураган! Что это со мной происходит, я без понятия, но догадываюсь.

– Красивая наверно твоя Юлианна.

Остатки дыма заставили поперхнуться. Тётя долго смаялась в трубку, пока я откашливался, выкидывая бычок в консервную банку. Прочистив горло, с хрипотцой спросил:

– А чего моя-то?

Блин, надо же было курить именно сейчас? Чуть не задохнулся! От чувств к Юлианне своей? Если бы возможно было интуиции налепить скотч на рот, я бы это сделал! У-уй!

– Всё. Давай. Иди, работай.

– Засмуща-ался? – любопытно угадала тётя.

Я не мог уже разговаривать. Всё раздражало! Хотелось материться, но я молча вздохнул.

– Я пошел. Звони.

– Конечно родной, всё, целую!

Улыбка сошла с моего лица. Опять я загрузился. Хотелось найти какое-нибудь кресло или стул, прижаться спиной к стене и послушать музыку. Я нашел в кармане плеер, который подарила тётя со словами: «Это конечно не телефон, в другой раз обязательно подарю его!» А диск, что стоял, в нём подарен отцом. Так и не включив музыку, я вернулся в комнату. Юлька спала крепким сном младенца! Ну, почти. Перевернулась на спину, свернувшись калачиком, фыркая как мышонок, насупив носик, точно что-то во сне не нравилось. После выдоха расслабилась. Наверно чувствовала моё присутствие. Русая коса свисала с подушки, сияя золотом. Я аккуратно уложил красоту за голову, укрывая подругу плотнее одеялом. Радовало то, что не разбудил. Всё-таки я сел на свободную сторону дивана. Подруга занимала всего лишь одну треть. Мог вообще свободно лечь рядом, но подумал, что лучше облокотиться на спинку, предварительно уложив маленькие ножки к себе на колени.

Видя, что спящая принцесса (как Юлю не называл!) спит, я со спокойно сомкнул очи…

Глава 5. «Споры и поиски»

Юля

Диван качнулся вверх-вниз. Открывать глаза не хотелось. Во мне проснулась такая вредность, что подходить было опасно! Я с рыком обернулась назад, на глухой удар – что-то бумкнуло. А потом затаила дыхание, увидев, что Игорь завалился, в прямом смысле набок, не касаясь меня. Его ноги оставались на полу, а мои ноженьки поверх его колен. Тёплые ладони покоились на них. Сна в моём глазу уже не было, и неторопливо начала выползать… но как это сделать бесшумно? Диван скрипел, как зараза! «Так и знала… так и знала, лягу и завалиться рядом!» – бурчала про себя. Меня ситуация не смущала. Уснул да уснул. Помнила, что вчера с ним случилось и от этого хотелось обнять, погладить, да и вообще просто молчать… быть рядом?

Благополучно слезая с дивана, я укрыла друга одеялом, а рубашку оставила на себе. Прохладно в доме было. Далее, я тихим голосом, почти убаюкивающим сказала, чтобы ноги положил на кровать. Игорь услышал меня, закутываясь в плед, вытягивая ноги уже на диване. Ступни свисали, но не критично. Я улыбнулась и обрадовалась, что спит. Иными словами отдыхает. Вспомнила своего папу, который точно также засыпал, после работы и если мама была занята (или не заметила ещё, что уснул). По привычке, сама этого не замечая, едва касаясь пальцами чёлки, пригладила ко лбу её, закрывая брови и переносицу. «Хм, интересно…» – подумала я. Слишком много совпадений. У моего папы такая же чёлка, я помнила, что раньше он стригся под стиль панка и форма чёлки «треугольника» сохранилась до сих пор. Игорь тоже панк? Мне стало любопытно изучать причёску. Судя по тому, как он спал, можно было делать всё что угодно. Всё же, не стала гладить волосы.

Тихо пошла на голоса, что доносились в кухне. Я видела братьев сегодня, пока ходила по магазинам с мамой. Серёжа и Дима вернулись с учёбы, и говорили с бабушкой приглушенно, помня о госте. Старший Беркут явно недавно курить выходил, потому что цвета мокрого асфальта куртку повесил на спинку стула, как только я пришла, а полы чёрной барцовки прикрывали пояс джинсов. Младший же напротив, застегнулся на все пуговицы тёмно-серой рубашки, пряча руки в карманы, такого же цвета брюк. Самое любопытное, оба ходили босиком! Точно, что братья.

– О, снова привет, – просияв, отозвался Дима, – уснул?

– Ага. Привет, – подавляя зевоту, говорила я, прикрывая ладошкой рот. – Не шумите.

– А тебе доброе утро, – шутил Серёжа, наблюдая за мной, – как посидели?

– Да нормально, – закрывая за собой двери гостиной, сонливо говорила я, – поделку обсуждали.

– Какую?

– Увидите.

– Серый, оставь ребёнка, – защитил Дима меня, помогая сесть на стул. – Лучше чай принеси.

– А чё сразу Серый? Чуть что сразу Серый! Поговорить нельзя? – без обиняков ответил тот, ворча что-то себе под нос. – Я мож соскучился!

– Иди, блин. Соскучился он, знаю я тебя.

Я невольно захихикала.

Раньше, когда они ещё учились в школе, Дима часто гонял Серёгу, чтобы не болтал много. Мне он не мешал. В чём-то Дима был прав. Мой мозг не до конца проснулся и вряд ли смогу отвечать, а уж тем более слушать.

Оба Беркута выглядели практически на одно лицо, – на них как глянешь, хочется стоять по стойке смирно! – и объединял общий цвет волос и глаз, как в типичных фильмах и мечта многих девушек – голубоглазые брюнеты. Правда стоит пообщаться и вся эта «мечта» рыцаря-принца рушится. Парни с характером, все девчонки об этом знали, а я злорадствовала, потому что со мной общались, как со своей родной сестрой и если кто-то начинал из мальчишек говорить мне гадости, могли надавать люлей. Повезло же мне! Мало того, что старший родной брат есть, так ещё его друзья всегда заступятся за меня! Это лучше, чем одной был и не скучно. Тем более, Настька особо со мной не общается.

Ну и фиг с ней.

А если приглядеться, можно увидеть отличия во внешности. У старшего средней длинны волосы, постоянно зачесаны назад и если пряди выбивались, то чаще всего прикрывали скулы, придавая взгляду тени и правду утаить было невозможно. Своё тело отточил, отжимаясь на кулаках, пальцах используя пол, стены, а то и кирпичи. Да и потом, вместо гантелей, блинов – домкрат, шины, что там ещё в гараже есть? Часто заставала руки и лицо в машинном масле – ну не трубочист ли? У младшего, выбриты слегка виски выделяя короткий панк и ничего не могло испортить его настроение. Взгляд всегда отходчивый, весёлый и готовый травить анекдоты – особенно на пьяную голову. Ничем не отличался телом от своего брата, за исключением того, что немного ниже ростом и приходилось вставать на носочки, чтобы ткнуть пальцем в лоб – аж смешно наблюдать за подобными перепалками!

– Вам тоже чай или кофэ? – передразнил Серёжа, стоя к нам спиной.

– И того, и другого, – хихикнула я, забывая про сонливость. – Как учёба?

– Как всегда. Ничего нового. Только думаю, закончу с ней. Надоела.

– Почему?

– Дядя Миша, наш тренер…

– Преподаватель каратэ? – догадалась я, с интересом слушая Диму.

– Да, он самый. Уезжает и оставляет мне…

– Нам! – подал голос Серёжа.

– А тебя не спрашивали… Так вот, – продолжал рассудительно говорить старший, – мы с ним поговорили и я решил, совместно с Серёгой, открыть что-то своего рода секцию по самообороне. Я уже всё продумал.

– Было бы здорово, – представила я, улыбаясь от уха до уха, – а Серый кем будет у тебя?

– Заместителем, куда же без него!

Но я многое знала, а вот бабушка Аня…

Я услышала, как она напевала какую-то песню и скрылась за дверью, впуская в кухню прохладный воздух из коридора.

– Рассказывай! – шепотом просила я.

– Накопил пару сотен… – почёсывая затылок, говорил Дима, невинно улыбаясь. – За сегодня.

– Что?! – в унисон ответили мы с Серёгой.

– Ну, не смотрите на меня так, а вы думали, я крестиком вышиваю? – вскидывая бровь, отозвался тот, ухмыляясь, приподнимая параллельный уголок рта, и снова становился в лице бесстрастным, глядя в пару голубых глаз: – Не начинай.

Если старший Беркут сплетал пальцы в замок, прижимая к прессу, слегка откинув спину назад, точно вглядываясь собеседнику в глаза при деловой беседе, чаша терпения переполнялась.

Дима так и сделал.

– Да ты хоть понимаешь, что батя с тебя три шкуры сдерет, что ты стритрейсингом по ночам занимаешься? – громким шепотом ругался Серёжа, хватаясь за голову и потоптавшись туда-сюда вдоль кухни, между печкой и столом, остановился, подойдя резко к брату, продолжал: – И это он ещё только про официальную гонку не в курсе, – и поджал рот добела, готовясь выругаться, но разгладил лоб, после протяжно выдоху, уходя к печи, вороша угли.

Нависшую тишину скрашивало потрескивание дров, гудение огня и тиканье часов. Дима смотрел на Серёгу, мол, прекрати истерику, а на меня: «И ты будешь мозги полоскать?» и улыбался одними губами, прогоняя тень с лица, зачёсывая пятерней волосы.

– Когда? – заинтригованно спросила я, чуть ли визжа от восторга.

Нечего было переживать за своего брата. Я знала, что он мастер своего дела и без фанатизма относиться к гонкам. Каждый зарабатывает по-своему. Тем более, на механика выучился, в электроники разбирается, почему бы и нет? Я считаю так, если человек знает, чего хочет, то и преград нет. Разве что, бывают разногласия.

– Через год, мож другой, не знаю.

– Ишь ты, как заговорил.

И вот оно разногласие!

–…а мне так фиг что скажет, – обиделся младший, ставя две кружки чая с долькой лимона, свою кружку держал в руке, сидя на краю печи. – Тебе надо психологом работать.

– Мне? Не, не-е, не хочу. Я максимум кем стану, так это администратором у Максима, когда откроет свой мьюзик-бар, – мечтательно сказала я и чуть задумчиво проронила: – Либо писателем. Подумаю.

– Была бы постарше штурманом бы взял, а то Серёга только причитает, то не надо, это.

– Ой, иди в пень, а? Тебе просто везёт, но не всегда же должно так быть, вот и переживаю.

– Сиди, пей свой чай. Достал уже. Нет бы, порадоваться за брата! – непонимающе отозвался Дима, сверля брата холодным взглядом.

Я приготовилась успокаивать, слыша повышенный тон. Не надо выводить его из себя. Не надо. А особенно если он поднимался с места, держась за край столешницы, глядя на тебя снизу вверх одними глазами. Не ему надо поворачиваться к собеседнику, а наоборот.

– Зная о том, каким хобби ты заработал, не возникает желание радоваться. Если бы не бабушка, давно бы сказал отцу обо всём… – почти одними губами, сквозь зубы процедил Серёжа, уходя на улицу, даже не оборачиваясь к нам.

Слава богу, Дима умел быстро успокаиваться и брать себя в руки, но моя правая ладонь ещё не сошла с его напряженного плеча.

– Псих, – и сел обратно на стул, глядя на мою руку, – всё нормально.

– Чай пей, – советовала я, а потом дошло, что весь разговор слышал Игорь, стоя за моей спиной и юмор очнулся тотчас: – Ёжик в тумане.

– Знаю, как выгляжу, – закатывая глаза, молвил друг, пожимая руку Диме, забирая у него кружку. – Ты всё равно не пил ещё, а зная тебя говорить, начнешь, и чай не убавится. Ещё болтливей Серого будешь. Не ну это ж надо было…

– Ещё один… – буркнул тот, готовясь уйти, но взглянув на «ёжика в тумане» остановился.

–… сотню за ночь заработать. Что там за ставки такие были и кто ставил? – удивлялся тот, прислоняясь плечом к дверному косяку, отпивая чай. – Не. По мне, байк лучше. А эти машины… не моё. Заработаю на «Харлей» и с Юлькой улечу. Да, Юль?

Я поморгала, думая, как ответить. У Игоря такой взгляд был, что невольно поёжилась, от представления поездки с ним… Юмор лучший выход. Поэтому…

– Если только в люльке улететь, – хихикнула я, попивая свой чай.

…отшутилась. Слыша, как мой друг ухмыльнулся, мурашки побежали по телу. Какие-то приятные что ли… Нет. Это уже не щеки горели и уши, а всю грудь жаром окатило! Ладони вспотели.

Это ещё что!?

– Сколько время? – как можно радушней спросила я.

Мне определенно нельзя с Игорем разговаривать. Кошмар какой-то. Сначала щеки с ушами горели, а теперь грудь ломит! Пальцы на руках одеревенели…

– Они за твоей спиной.

Точно. Забыла.

– Я пока развернусь и поднимусь, вечность пройдёт.

Скажи ему, почему смотреть на часы не могу, смеяться начнет… Не наговаривай.

– Холодильник не такой высокий.

– Для тебя.

На этот раз, я посмотрела на Игоря, через правое плечо и в этот раз ничего не ломило в груди. Всё нормально было. Может это временно? Не волнуйся. Он не обидит тебя. Тем более, забывать надо, что ты не такая, как все. Теперь я поняла, отчего в груди… болит.

– Вот детина… упрямое! – опуская плечи от раздраженного вздоха, молвил он и прищурился, поднимая лишь глаза, что брови нависли над ними, от складки на лбу. – Почти шесть. Макс должен скоро прийти?

– Не знаю, – подал голос Дима, до этого наблюдая со смехом в глазах за нами, с улыбкой на губах не выше щек. – Вроде обещался в семь быть у нас. Ты же знаешь его.

Я понимала, о чём речь. Всякий раз, как мой брат возвращался домой после школы, садился не за уроки, а за гитару и серенады звучали такие, что Велес начинал выть, как волк! Не потому что не нравилось, наоборот. А я вот не знаю, кем быть… пока что. Вроде и книгами увлекаюсь, аниме, чем ещё? Музыкой немного. Посмотрим, куда дальше моя учёба приведёт. Если ничего не выйдет в какой-то профессии, пойду к брату работать. Хотя, мне нравится считать, и всегда умею экономить.

В экономисты пойти? Банкиром?

Ай.

– Мож прогуляемся?

– Скоро Максим должен прийти…

– На поделку что-нибудь поищем, – не слушая меня, закончил Игорь.

Посмотрев на Диму, я поняла, что наш друг не здесь. Опять. И стоит пойти погулять.

Я улыбнулась, поникнув в плечах, топая к другому стульчику у обуви. Кряхтя, застегнула чёрные сапожки. Дима помог снять матовую куртку в тон Пантере на спине и фиолетовый берет оказался на мне. Чувствовала себя ребёнком, когда помогали! Но на Димку ворчать не стала и ждала, когда вернется наш друг. Краем уха послышалось, что заиграла какая-то песня. Она лишь напоминала помехи, а когда Игорь подошел ближе, распознала мотив «Supernova».

Вдруг стало тихо.

Он снял наушники и повесил на шею, поверх тёмно-зелёного шарфа, концы которого спрятал под чёрной косухой. Вместо берц обул кроссовки «Nike» сине-белые. Поверх шнурков расправил штанины джинсов. Музыка снова заиграла, и мы вышли на улицу. Дима прошел следом, явно в поисках своего младшего брата.

Нагоняя своего друга, я дернула его за рукав и улыбнулась.

– Дай послушать!

– Ну, тогда слушай, а я поищу подходящие листья, – с теплотой во взгляде, предупредил меня.

Как я и думала, он слушал «Oomph!», в наушниках играла «Supernova». Чем же она так понравилась, что надо крутить по вторую или третьему кругу?

Я перевернула серебристый CD-плеер фирмы «Sony» и увидела, что на нём ни одной царапины! Такое ощущение только сегодня с магазина! Приглядываясь к задней части, заметила скотч, а под ним бумажка с подписью: «Моему племяннику на 16-летние. Слушай музыку и вспоминай меня. Твоя любимая тётя», и смайлик подмигивающий. Синяя паста слегка покрылась вторым слоем, и буквы приобрели объем. От такого «эффекта» пожелания точно сохраниться.

Наблюдая за Игорем, увлеченного в поисках опавших листьев, я болтала ножками, сидя на лавочке. Мимо меня прошел поющий петух, сразу видно хозяин и тотчас убежал от брошенного мимо мелкого камня – кто погнал, не заметила, наверно бабушка Аня или Серёга. Игорь далеко находился. Стоило переключить песню, как вдруг заметила на кнопке «play/pause» засохшую кровь. Сердце пропустило удар, понимая, чья она. Въелась между клавишами. Я достала со своего кармана платок и, плюнув на него, начала стирать, прижимая кончик языка к правому уголку рта – привычка у меня такая, когда стараюсь!

После третьей попытки, кнопка как новая стала. Чувствуя на себе взгляд знакомых глаз, я широко улыбнулась, довольна собой. Игорь отразил мою улыбку. Мне не нравилось, когда передразнивали, но у него забавно получилось и самой хотелось повторить его мимику.

– Теперь дезинфекцию надо делать, – поняла я по губам.

– Да ладно тебе! – снимая наушники, обиделась в ответ, готовясь надуться, как пузырь. – Зато теперь чистенькая кнопочка! – отстаивала я свой фронт работы.

– Бу-бу, – передразнил без смеха меня и спросил: – Поможешь или так и будешь музыку слушать?

– Я сейчас обижусь и уйду!

– Мы поделку согласились вдвоем делать, помнишь?

Ничего говорить нельзя!

– Помню.

– Тогда прекращай дуться и слезай с лавочки, а плеер давай сюда. Плюет тут на него ещё! – сдерживая улыбку, причитал Игорь, забирая его из моих рук, пряча во внутренний карман косухи.

– В другой раз кину в лужу, – хмурясь и рыча, уточнила я. – И скажу: «Ну, я же не плюнула, значит, бактерий моих там нет, и виновата лужа!»

Игорь залился таким смехом, будто потерял дар речи, ничего на ум не пришло, кроме как посмеяться. Скрестив руки на груди и вскинув максимально подбородок, я серьёзно процедила:

– Идём. Поделку же делать надо.

Мне тоже ничего говорить нельзя! Я не злопамятная, просто всё помню!

– Ва-ай, ты что делаешь! – паниковала я.

– Что такое?

– Тебе нельзя было брать листья. У тебя повязки.

– Они же на костяшках, а не на пальцах!

– Всё равно. Только показывай, что взять, я возьму… Эх, не быть мне медсестрой, – печально вздохнула я.

– Это я плохой пациент, – пошутил Игорь, без улыбки в голосе.

Что-то его тревожило, что именно я не знала – чувствовала это не то, о чём говорили перед тем, как уснуть на одном диване, а гораздо критичней. Стоило заняться поисками, лицо моего друга преображалось и становилось более-менее весёлым, чем до. Разговаривали о всякой мелочи, забывая про время. Я подбирала детали, Игорь указывал, что именно взять. Благодаря тому, что солнышко уходило в закат, ветер поутих и потеплел. Можно было не торопиться, но не стоило забывать, что авось дождь из неоткуда придёт или внезапно похолодает. Погода оставляет желать лучшего! Что бы я не делала, говорила, а поглядывала на небо.

Проверив пакет, ничего ли не упустили, я отдала его в руки «пациента». Игорь отнёс его в дом, а вернулся с двумя ракетками и воланом.

Взяв свою, подошла к пяточку, где ничего не было кроме чистой поляны, слева дом братьев – справа дом соседей через метров тридцать, если не пятьдесят. В общем, пока никто не ехал на машине или велосипеде, поляна оставалась для игры, например в бадминтон.

– Кто с кем? По очереди или двое надвое? – поинтересовался Серёжа, выходя из-за калитки к нам, вслед за братом, вертя свою ракетку туда-сюда, рисуя шар. – Я, чур, с Юлькой. Она хоть подавать умеет.

– Ой, иди ты… – прыснул Дима, отмахиваясь от него. – Так и скажи, что бегать не хочешь.

– На что играем? – спросила я.

– Лучше бы не спрашивала… – хихикнул старший, поглядывая на брата и друга.

– Если я выиграю, то Игорь будет играть стоя на одной ноге!

– Пф, без проблем, а если я, тогда ты без рук! – не спорил тот, усмехаясь.

– Эй, так нечестно!

– Я же говорил, надо было молчать, – продолжал смеяться Дима.

После его пронзительного свиста перепалка прекратилась, так и не успев впустить во вход аргументы в виде ракеток.

– Мы с Юлей играть будем, а вы идите, спорьте в другом месте. Идёшь? – точно до этого сурового не говорил, с улыбкой обратился ко мне.

– Иду, – кивнула я, уходя на свою сторону.

Серёжа и Игорь всем видом показывали, что спор не закончили и молчали, скрестив руки. Я ждала, когда Дима подойдёт на свою сторону и… воланчик, рассекающий воздух, полетел к нему.

Глава 6. «Подарки и прощание»

Игорь

Наблюдая, как Дима и Юлька играли, я не слышал ничего в голове, кроме маминых слов: «Мы подаём на развод. Ты же этого хотел?» Просто отлично! Не, мало того, что я мог отца потерять по её вине, так ещё я виноват в том, что они разводятся. Да, пожалуйста! Мне вообще параллельно, что и почему у них так сложилась личная жизнь. «Если бы не ты, мы бы не поженились», – сказала мать мне. А кто тебе велел выходить замуж за моего отца? Никто насильно не звал. Сама согласилась. Прожила с ним семнадцать лет, а теперь я ещё виноват во всех грехах. За*бись просто! Если бы не Юля, я бы сидел в комнате и слушал музыку, а так… теперь наблюдал, как она старается обыграть моего друга. Причем получалось довольно складно, дух захватывало от её ударов. Мария Шарапова отдыхает! А Димка то и дело успевал догонять, отбивать и переводить дыхание.

Серёга моментами смеялся в голос, замечая, как его старший брат уступает в игре маленькой девочке. Я видел, что он и она играют в полную силу. Стало приятно осознавать, что моя подруга умеет отвлекать нас от своих забот и заставляет улыбаться.

Особенно меня.

– Всё. Хватит. Ну, Юля-я! – умоляюще просил Дима, задыхаясь от хохота и рычания. – Я уже задолбался бегать к соседям, забирать воланчик!

– А кто виноват, что ты не отбиваешь? – невозмутимо ответила мини-Шарапова. – Фух, я устала… Сами играйте.

Она вытерла со лба капельки пота и смахнула их, подобно комару. Я заметил по лицу, что хотела поиграть еще, и вынуждена немного отдохнуть.

Давая в игре место Серёге, подруга рухнула на скамью и выдохнула так, что облокотилась на спинку. Мне ничего не оставалось делать, как составить ей компанию. Пока братья переговаривались, кто начнет подавать, я, будто отключился, когда Юлька легла на моё плечо.

Выглядела уставшей, но бодрой во взгляде. Я улыбнулся и спросил, будто обратился к маленькому ребёнку:

– Усталь, детишко?

– Дя… – по-детски надув губ, ответила мне, смотря глазами за братьями. – Ещё играть хочу.

– Ты достал!

– А чё я-то?!

– Тебе нельзя долго бегать, хотя ты особо не бегала, но всё же.

Я старался говорить мягко, подбирая слова. Понимал, как сложно Юльке сидеть на месте и наблюдать за игрой братьев. Стало тревожно, сколько всего у неё ограничений. То нельзя, это… представить страшно! Хотелось, просто обнять… а что-то останавливало меня. Не знаю, то ли присутствие братьев, то ли потому что моя подруга не желает, чтобы прикасались к ней… как такую девчушку не обнять?

– Опять музыку слушаешь? – нахмурилась она, смотря на меня снизу вверх.

От этого вопроса услышал в своём левом ухе «Atem» и отключил, коротко улыбаясь. Подруга сжала свои колени, и я любопытно задал вопрос:

– Чего грустишь?

– Что, так заметно?

– Если в глаза посмотреть, – подсказал я, по-мудрому хмурясь. – Или я ошибаюсь?

Мы с Юлианной смотрели друг на друга, отражаясь, словно в зеркале. Уголки губ слабо приподнялись, а руки что находились рядом, изучающе коснулись пальцами.

Я первый сжал тоненькие пальчики, слушая переговоры:

– Я тебе что, кенгуру прыгать!

– Сам виноват!

– Всё, я пас, – капитулировал Серёга, присаживаясь на другую сторону скамьи, рядом с Юлей.

Руку подруги я не отпускал.

– Пойдём?

У меня застыла улыбка на лице и вот, что хочешь со мной делай! А вот подруга не смущалась даже, ответила взаимностью. Такой же улыбкой. Ямочки появились на щеках, а особенно на правой. Достаточно глубокие, и от этого придавался некий шарм.

Немного подвис, если честно и мысленно дал себе оплеуху.

– Пойдём, – решительно кивнула она.

Я подал ей вторую руку, потому что скамья была высокой, даже для её роста. Отпустил обе руки сразу, как только Юля спустила ноги на траву. Снимая косуху и пряча в неё плеер с наушниками, я засучил рукава своей кофты, ставая напротив подруги. Уже приготовилась бросить воланчик, как вдруг начал капать дождик.

Вот она – осень!

Опуская ракетки, мы поспешили за братьями. Стало жутко холодно. Поднялся ветер. Мда, погода само настроение – аналогично моему.

Возвращаясь в дом, мы вчетвером сели за стол, и бабушка угостила горячим чаем с блинами. Я особо не разговаривал, изредка кивал, поддерживал, так сказать, разговор с друзьями. Юлька то и дело говорила, и говорила, как заведенная! От её рассказов, как прошли уроки в школе, я то и дело улыбался, прижимая одну руку к подбородку. Так бы и сидел, слушая её. Сам этого признавать не хотел, видимо придеться… буду скучать по ней, если уйдёт домой. Надеялся, что наше общение не прекратиться и дружба станет только крепче, когда будем просто созваниваться. Казалось, ну перееду, встречу новых друзей, что в этом такого? Не зря приехал. Не зря… а может наоборот?

Я смотрел в окно и думал, как там папаня. Интересно, мозги на место встали или так, и думает о своём… дурном! Ума не приложу, зачем? Ну, зачем!? Уже столько вариантов в голове перебрал, что уже не знаю, что и думать.

Отвлекаясь от потока мыслей, я увидел во дворе знакомое лицо. Максим прошел во двор, как к себе домой, впрочем, это не удивительно! Что моя семья, что Дизендорф всегда родные для крёстного и бабушки Ани. Обязательно кровные родственники должны быть?

Наблюдая, как друг проходит в дом, я хихикнул, замечая в бирюзовых глазах злость. Его русые волосы, переливающиеся рыжим и золотым – совсем как у сестры, – заплетенные в коротком хвосте, легли на лопатки и тут же завязались в пучок. Зонтик забыл! Бабушка сразу предложила ему чай, на что тот согласился, усаживаясь на своё излюбленное место у окна – напротив Юльки, а слева от неё сидел я, затем братья. Чувствуя мурлыканье, заглянул под стол. Прозрачная скатерть пощекотала мой затылок. Барсик гладил носом мои ноги сверху вниз, а рядом сидел по стойке смирно Симба.

Именно его мурлыканье заставило проверить, кто зовут меня.

Я не стесняясь, лапы у моего кота всегда чистые, и сам ещё тот любитель намываться, усадил его к себе на колени, а серо-полосатый уселся к Юлианне.

– Ой, ты чего тут? – хихикнула она, погладив его по шее. – Чаю захотел?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.