Светлана Трихина
Лето в Сергейково

Сверчок

  В сергейковском доме за правой рольшторой живёт сверчок.

Утром его не видно, но, когда темнеет, и я закрываю окно, он выползает, устраивается на стене своим суставчатым хитиновым телом—Квазимодо. Впрочем, задние его ноги остаются на рулоне. Я осторожно тяну штору, сверчок переступает. Мы вдвоём крутим рольштору.

  Этот совместный труд напоминает о том, что кому-то петь, а кому-то сопеть. Приходит ночь.

Шмелёвское лето

  Я часто думаю об Иване Сергеевиче Шмелёве.

Наверное, Сергейково к этому располагает, такое моё маленькое Лето Господне: и Лавра, и Хотьково, и Радонеж, и Софрино, и Талицы, да мало ли ещё чего.

  Поселилось это светлое чувство таинства и греет ласково, вот и август благостен.

Любопытные гладиолусы

  У телевизора, в гостиной второго этажа в дымчатой напольной вазе стоят огромные хлысты гладиолусов. Широко открытыми глазами смотрят на Олимпиаду в Токио, как час назад смотрели на Хотьков монастырь, где и были куплены.

У двоих розовых глаза только открылись, а третий, сочно красный – уже на пути к Аргусу. Цилиндр вазы, цвета раухтопаза, почти морион, приятно оттеняет их тёплое свечение.

    Показывают большой парный теннис, женский, и кажется, что и они сейчас ойкнут, распахнув свои розовые глаза, и я смеюсь их румяному любопытству.

Дмитров

    От Сергейково до Дмитрова 20 минут спокойной езды. Мы проезжаем Лавровки с ближайшим к нам сельмагом, двухэтажную жёлтую деревянную школу в Костино, их Тихвинский храм ярко – голубого цвета (рядом синяя деревянная почта) и на развилке сворачиваем налево, по указателю —Дмитров 12 км. Дальше горки и повороты, повороты и горки, и вот уже круговая развязка на въезде в сам город.

  Сегодня мы не в «Ленту», сегодня мы – в «Статус», к ЛОРу, с Жориным ухом. Медицинский центр рядом с Большим гнездом театра, на ул. Минина, 12. Улица Минина, как змея, кусающая свой хвост, идёт сплошным кругом, с односторонним движением и выходит к Борисоглебскому монастырю. Борис и Глеб в полном боевом облачении, с копьями, на конях уместились на одном постаменте в скверике, у монастырской стены. На пешеходном переходе стоит оранжевая поливальная машина, и водитель из шланга поливает цветник.

  Поспотыкавшись на выкрошившейся плитке (вот куда б московскую то пустить, как не в одной стране живём), заходим в монастырь. Кучка народу у источника, другая – у часовни Святого духа. Впереди огромный цветник из выгоревших на солнце пионовых кустов.

Среди них странный куст с цветами похожими на горящие головешки: чёрная толстая трубка красная на конце. Не цветы, а гремучие змеи.

  По улице Лиры Никольской, бывшей Борисоглебской, спускаемся к Кремлю: музыкальная школа со скрипичными ключами на решётке забора. Но Лира – это не про музыку. Калерия Никольская, которая родилась в Дмитрове в семье врача, была единственной девушкой-подрывником в партизанском отряде Ковпака.

Лира приводит нас на улицу другого подрывника – князя революционера, видного теоретика анархизма, товарища Кропоткина, который, в виде памятника, сидит на лавочке в бороде и шубенках(коротких валеночках) за кафе «Талисман».

  Рядом двухэтажная веранда кафе «Вишневый сад» вся в цветах, битком набитая кофеманами, по кругу перед ней, не доходя до земляных валов Кремля, гуляют бронзовые горожане прошлого столетия.

  Вообще памятники Дмитрова смело идут в народ, прямо, как в своё время, Михал Сергеич. Вот и основатель древнего Дмитрова князь Юрий Долгорукий шагает по площади навстречу Ильичу на постаменте, и уже у обоих протянуты для приветствия правые руки, но их разделяет купол фонтана, в который сегодня Илья-пророк бросил камень.

  Бабушка так говорила: придёт Илья-пророк, кинет камень, нельзя купаться—вода холодная. Впрочем, местные гвардейцы смело идут в фонтан, 2-ое августа, день ВДВ.

  Мы с Жорой долго решаем идти к кафе внутри Кремля, там жарко и за золотом Успенского собора синеет заходящая гроза, или снаружи, где в сквере искупавшиеся продолжают праздник. В конечном итоге мы забираемся на поросший зеленой травой вал, где тянет ветер, летают самолёты и птицы, и видно далеко окрест, в частности, что на веранде «Вишневого сада» нет ни одного пустого места.

  Мы садимся на траву и ждем. Кафе «Талисма» тоже начинает выносить на улицу столики, мы спускаемся с наших высот и обретаем кров и пищу. Но любая радость недолговечна. Добравшаяся гроза с треском разрывает небо над Дмитровым, приходит полиция, правда, пообедать. Мы все спасаемся внутри кафе, под немолчное бубнение и вскрики рации.

Белка

  Летняя кухня стоит на самом краю сергейковского участка, дальше только калитка, ведущая в лес. Правда, здесь нет собаки Баскервилей, и мы тут не курим сигар на склоне дня – здесь живёт белка.

  Любое перемещение в данном квадрате сопровождено её тревожным цоканьем, с ней бельчонок. Он таится на чердачке летней кухни.

   По утрам и ближе к вечеру из длинных окон кухонной столовой видно, как белка-мать скачет по кустам орешника. Куст дрожит от её тугих прыжков; распялив четыре лапы и хвост, она нависает на орехом и вот уже сидит столбиком на ветке, как на картинке Билибина, подперев спину выгнутым хвостом.

  Цоп— одним движением расшелушила, бац – полскорлупки вниз, бледно-зелёным маячком, вот и вторая половинка упала стремительно; а изумрудик-то за щеку.

Капюшонка

  Летняя кухня в Сергейково состоит из четырех прямоугольников.

Длинный, вытянутый с юга на север прямоугольник—сама кухня, с газовой плитой и холодильником. К ней примыкают: большая столовая – с панорамными окнами на две стороны, в жёлтых занавесках, и друг за другом две узкие, с запада на восток, спальни. Такой плотный тетрис. В большой спальне со столом, мы играем вечерами в карты.

  Впрочем, погоды стоят ещё достаточно тёплые, и завтраки сервируются на уличном столе, у мангала. Картину дополняют четыре пластиковых кресла апельсинового цвета.

  На августовском утреннем воздухе филологические вопросы тут как тут, как всегда, в ходу.

– Жэка, принеси серую толстовку с капюшоном, ту – что с Джокером!

При всей привязанности к английскому, семейные прогеры- хакеры, Жора не любит русский вариант слова huddy – худи. Сложный момент называ толстовок с капюшонами решает Женя.

– А как вам русское – капюшонка?!

– А чё, норм. Надо как-то называть этих худей. Осень на подходе))

– А приятно, наверное, ввести в язык новое слово? – задумчиво говорит Жэка.

– Евгений М. – автор слова —КАПЮШОНКА!

Double brendy

  Часиков так после семи-восьми мы любим «похолмсить» у камина. Журнальный столик, два деревянных раскладных креслица в подушках, бренди. Сегодня в Сергейково дождь, а у нас —викторианский вечер.

  Правда читаем мы графа Толстого, вслух, четвёртую книгу «Войны и мира». Петя в партизанском отряде у Денисова, готовится к вылазке, хохочет над выходками Тихона Щербатова, угощает всех изюмом. Впрочем, нам грустно, ибо мы все знаем, чем это кончится.

   Каминный зал на пять окон, три в эркере, который повторяет три эркерных окна гостиной второго этажа. Дом из бруса, затейливо построенный, интерьер – сплошное дерево. Босым ногам приятна гладкость полов.

  Слышен лай Бренди.  Это родезийский риджбек, африканская порода, гончая на львов. Но Бренди в её двенадцать лет львов не видела сроду. Она спокойная и умная собака, и не позволяет трепать себя за ридж – узкую полоску от холки до хвоста, где шерсть растет в обратном направлении. Родезия – английская колония. Имя своё наша Бренди получила за красновато-коньячный цвет, как и положено породе.

Наш дабл брендиевый вечер под дождь и мокрые березовые ветки за окном. – Чур, я – Холмс!

Абрамцево

– Есть у меня заветная дума, – говорил Сергей Тимофеевич Аксаков. – Я желаю написать такую книгу для детей, какой не бывало в литературе.

– Я принимался много раз и бросал. Мысль есть, а исполнение выходит недостойно мысли…

– Тайна в том, что книга должна быть написана, не подделываясь к детскому возрасту, а как будто для взрослых и чтоб не только не было нравоучения (всего этого дети не любят), но даже намека на нравственное впечатление и чтоб исполнение было художественно в высшей степени.

  Так в 1856 году в Абрамцево были закончены «Детские годы Багрова внука». Книга, превосходящая по языку и щемящему чувству любви к русской природе многие образцы классической русской литературы, в том числе и принадлежащие перу Ивана Сергеевича Тургенева, частого гостя в Абрамцеве.

  Оставив государственную службу, с 1843 года Сергей Тимофеевич Аксаков живёт на покое в новоприобретённом Абрамцеве со своей семьёй: женой – Ольгой Семёновной Заплатиной, дочерью суворовского генерала, и своими детьми, коих было семь.

  Три книги воспоминаний о детстве стоят у меня на полке: «Лето Господне» Ивана Сергеевича Шмелёва, «Детские годы Багрова внука» и «Другие берега» Владимира Владимировича Набокова.  Эти люди прожили разные жизни – и тяжелейшую из них Шмелёв – но в своих воспоминаниях, самых чистых, самых светлых они ещё в начале пути. Ничто так не греет душу – как счастливое детство.

  Впрочем, писательский период в жизни Абрамцева, записки об уженьи и охоте – не в счёт, на кассе только студенты художественных вузов имеют скидку. Нынешнее Абрамцево – царство художников, и мастер классы здесь отнюдь не писательские.

    После одиннадцати лет запустения, с уходом Аксакова из старой жизни, Савва Иванович Мамонтов спас усадьбу, вдохнул в неё новую жизнь и открыл собственную студию-мастерскую с двумя комнатами для друзей-художников. Усадьба обросла самыми разными постройками, стала приобретать сказочный вид; бани-теремки, скамья Врубеля, где не врубаешься, как на ней сидеть, сказочные мостики для натурщиц и певиц.

    Когда в Абрамцево мало людей, чего не бывает вовсе, разве в дождь, оно возвращается в свой писательский плен. Старый английский парк пропитан насквозь грозовым ливнем. Жидкая ртуть прудов взорваны потоками воды. Мы бежим к шатру ближайшей ели, но минут через пять дождь пробивает и её. Дети на корточках, под зонтами – два серых гриба – слушают шумящий дождем парк.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.