# Забери мою жизнь

Анна Сергеевна Платунова

Хорошо быть студентом – и не просто студентом, а будущим магом, обучающимся в Академии Кристалл! Будь ты орк или человек, гном или дракон, тут все равны. Ведь так здорово стать целителем, артефактором или… хм… некромантом?

Парочка недовольных есть! Знакомьтесь:

Летиция Хаул сбежала от тетки и мерзкого женишка. Из огня да в полымя: от тетки к мертвецам.

Ларнис Безымянный не помнит своего имени, ведь кто-то хорошенько приложил его по голове. Он по щелчку пальцев

оживляет покойничков, но вовсе не горит желанием стать некромантом.

Студенческая жизнь, приключения, страшные тайны и… неожиданная любовь!

Веселая жизнь студентов и преподавателей магического университета, в котором таинственно исчез ректор.

Некромантка с ярким даром, которая подрабатывает в полиции.

Богатый приключениями мир, где пытаются найти общий язык люди, вампиры, гномы, оборотни и дриады.

Такого варианта Золушки, которая может призвать на помощь целое кладбище, вы еще не видели.

Загадочная история потери, поиска и обретения родной души.

© Платунова А.С., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *


## Пролог

Пожелтевший лист бумаги заполняли неровные строчки. Сургучная печать городского управления дознавателей раскрошилась от времени. Чернила выцвели и стерлись. Но тому, кто сейчас держал в руках чистосердечное признание, не нужно было вчитываться: он давно выучил его наизусть.

«Господин дознаватель, уж не знаю, за что меня арестовали! Моей вины нет! Как на духу заявляю! А то, что кровопийце энтому мы кишки выпустили, так за дело! Мерзкая тварь, хоть и выглядит как человек!

Меня позвал Юшка. Его – Мих. Так нас постепенно и набралась пара дюжин. А то, что я вилы взял, – так не идти ведь супротив клыкастой твари с голыми руками!

Не знаю уж, как Амелия с ним снюхалась, чем он дурищу приманил, но известно, что кровопийцы коварные и лживые. Мягко стелют, а потом, не успеешь опомниться, – зубы в шее! Если бы Амелия жива осталась, никто из приличных людей с ней и словом бы больше не перемолвился. Так что и к лучшему, что померла глупая девка.

Да-да, простите, господин дознаватель, я помню, что нужно отвечать на вопросы. Ну Микита я, кузнецов сын. Будто вы не знаете.

Ворвались мы, значит, в тот домишко. Хлипенький такой. У крыльца цветочки, дорожка песком посыпана, каменная чаша галькой выложена, а вверх бьет ключ – вроде как хвонтан, так это у ристократов зовется. Фу, срамота. Не дом, а картинка из книжки, сразу видно, что нелюдь живет.

Когда парни дверь высадили – я задержался чуток, выдирал с корнем кусточки-цветочки и в хвонтан кидал. А нечего жить не по-людски! Так что, когда я в дом протиснулся, уже почти все и закончилось.

Амелия, дурища эта, лежала на полу белая, как кукла восковая. Вампирюку поганого в десять пар рук уже скрутили и оттащили. Искровенили тварь. А он и не сопротивлялся особо: хоть и вампир, а слабак. А может, и сил уже не осталось вырываться. Не побарахтаешьсям, когда между лопаток нож торчит, а бок вилами продырявлен. Но чуть парни ослабляли хватку, как он тут же ужом изворачивался и к Амелии полз.

Как вспомню, до сих пор мороз по коже от этого зрелища. Вот она, тяга к крови невинной девы. Прижал ее к себе, и только и слышно: «Амелия, Амелия, Амелия!» Но тело у него отобрали, за руки, за ноги растянули. Тут вперед выступил Мих.

Он хотел, чтобы все по совести было! Что мы, дикари какие, что ли?

– Признаешь, – говорит, – что лишил жизни девицу Амелию? Выпил кровь до капли и до смерти?

А сам кол осиновый занес.

– Признаю, – прошелестел вампирюка. – Но…

Что он там в свое оправдание собирался бормотать, мы слушать не стали. Мих кол ему в сердце вогнал. С одного маха! Это мы еще милосердно поступили! Могли бы для начала конечности повыдергивать да глазюки повыкалывать.

Кровопийца содрогнулся, закашлялся красным. Но живучий гад оказался. Мы уходили – он еще барахтался. Полз за нами, вернее, за Амелией, которую Мих взвалил на плечо.

Стоит глаза прикрыть, так до сих пор в ушах его шепот:

– Амелия… Мелли…

Вот и не понимаю я, господин дознаватель, за что нас задержали. Кровопийцы – угроза всем разумным расам, я так считаю! От них и люди страдают, и гномы, и орки, да и драконы, небось, тоже! Надо под корень извести всю их народность. А то, что разговоры ходят о том, чтобы вампиров признать равными остальным, – так это опасный бред! Бред и ересь!

Вот и весь мой сказ!»

Мужчина осторожно сложил лист, потертый на сгибах, и убрал в шкатулку, где кроме других пожелтевших бумаг лежал медальон на золотой цепочке и локон белокурых волос, перевязанный голубой атласной лентой.

Он вздохнул, опершись на стол. С каждым годом становилось все тяжелее открыть шкатулку из темного дерева, инкрустированную разноцветными стеклышками и кварцем. На вид – очень дешевую. И все-таки самую дорогую.

Он не знал, хватит ли сил открыть ее в следующем году. И надеялся, что не хватит. Сколько можно тянуть?

Не успел он додумать эту мысль, как на затылок обрушился удар, стирая чувства и воспоминания.

## Глава 1

Летиция

Я не сразу нашла свое имя в списке поступивших, хотя внимательно прочитала все фамилии в рейтингах боевого и целительского факультетов, факультета теории и исследований и, конечно, провела пальцем от первой до последней строчки списка факультета артефакторики и рун. Летиция Хаул не значилась ни в одном из них.

– Леди Ле́ти! – громыхнул над ухом Дуг, неугомонный орк, который был со мной в одной группе претендентов. – Не там смотришь!

– Перестать меня так называть, – прошипела я. – Сколько говорить, я не леди!

Я уже сто раз пожалела, что как-то за завтраком рассказала о детской дразнилке, которая прилипла ко мне намертво. Моя бедная матушка умерла сразу после родов, но успела дать мне имя. Назвала Летицией, видно, понадеявшись, что благородное и звучное имя подарит ее дочери если не лучшую жизнь, то хотя бы надежду на нее. Но в бедном квартале, откуда я родом, имя превратилось в насмешку.

Мои маленькие обидчики с удовольствием переделали «Летицию» в «Ле́ти», добавили перед именем «леди» и каждый раз, прежде чем облить меня помоями или швырнуть ком земли в подол обтрепанного платья, кланялись и с издевкой называли меня Леди Ле́ти. Они и сами были одеты в сбитые башмаки, доставшиеся от старших братьев и сестер, в латаные рубашки и прохудившиеся накидки, но по сравнению со мной выглядели настоящими аристократами. Все думали, что семья тети держит приемыша из милости. Я донашивала платья после того, как их успели износить до дыр три мои кузины, и частенько бывало так, что в зимнее время я оборачивала голые ступни в обрывки газет, чтобы они не так сильно мерзли, и из них же сооружала что-то вроде телогрейки под тонким плащом.

Мама умерла, отца я никогда не знала, некому было меня пожалеть. Наверное, я должна быть благодарна тете за то, что она не выкинула сироту на улицу, а дала ей кров и пищу. На чердаке, где стояла моя кровать, большее время года (весной, летом и в начале осени) было тепло и сухо. На перевернутом дырявом ведре, служившем мне стулом, меня всегда ждал заяц Пуш – мой плюшевый одноухий друг. Он ждал, чтобы обнять меня на ночь, вытереть слезы и помочь уснуть.

Нет, я не жаловалась, пусть мне и приходилось вставать в пять утра для того, чтобы растопить печь, вычистить обувь тетушки, дяди и кузин, накрыть стол, а после, когда они завтракали, заняться стиркой или уборкой.

Особенно я признательна тете за то, что она отправляла меня вместе с кузинами в школу. Нет, не учиться, конечно, а для того, чтобы я всегда была под рукой: занять место в школьной столовой, просушить у печки накидки сестер в ненастную погоду, да мало ли зачем может понадобиться служанка.

Сестры запретили мне упоминать о том, что я их родственница. Однажды я услышала, что Нона, моя старшая кузина, рассказывает учителю чистописания:

– Подобрали на улице. Мать у нее бродяжка, а отец вообще висельник. Так и померла бы в канаве, если бы не моя добрейшая матушка.

– Жаль, что ваша матушка не разрешает Летиции учиться, – вздохнул учитель. – Такая светлая голова.

– Кто? Эта тупица? – фыркнула Тесс, средняя сестра.

Девочек нисколько не смущало, что я слышу разговор. А я молчала, потому что боялась, что тетушка запретит мне сопровождать их в школу и тогда я лишусь своей единственной радости – возможности учиться.

Вечерами на чердаке, пока догорал огарок свечи, я выводила буквы и складывала цифры на обрывках газет, оставшихся от розжига печи. А в школе, дожидаясь сестер за дверьми класса, читала порванные книги и учебники, приготовленные на выброс…

– Не там смотришь! – настойчиво повторил Дуг, выдернув меня из воспоминаний.

– А где посмотреть? – сдалась я.

Орк подтолкнул меня в спину в направлении последнего в ряду списка поступивших.

– Ну не-ет, – протянула я. – Даже смотреть не стану: это же факультет кукловодов! Фу-фу-фу! Я менталистов до смерти боюсь!

– А что нас бояться, мы смирные! – улыбнулся студент в фиолетовой мантии.

Шутник, я смотрю!

– Да туда ведь берут только самых умных, – продолжала упорствовать я, пока Дуг неуклонно подпихивал меня в сторону списка. – И невозмутимых! А спокойствие – это явно не мое!

– Давай, давай проверь! – рыкнул Дуг.

Придется, видимо, а то не отвяжется. Посмотрю, поплачу и пойду собирать дорожный мешок. Хотя что там собирать: из дома я сбежала налегке, а тетушка плевалась и выкрикивала вслед проклятия.

Вот она обрадуется, когда нерадивая племянница приползет назад. Ой и отыграется на мне за наглость! Поглумится, а потом снова пригласит на ужин того жирдяя – хозяина мясной лавки, которого прочила мне в мужья.

Нет! Никогда! Больше в тот дом я не вернусь!

Рядом со списком стоял бледный парень с повязкой на голове. Кто это его так приложил, бедного?

Он морщился, тер висок и искал в списке имя. Видно, не нашел – махнул рукой.

– Не поступил? – сочувственно спросила я у него.

– Наоборот! Запихнули меня к кукловодам. Какой из меня менталист, если я даже имени своего не помню?

С этими словами он зашагал прочь, оставив меня в полном недоумении.

Нужно и мне посмотреть. Эх, была не была!

– О нет… – прошептала я, пробежав глазами список до самого конца. – О, нет-нет-нет!

Имя Летиции Хаул стояло последним в рейтинге, и это означало, что я все-таки зачислена.

Зачислена на факультет ментальной магии! В будущем я стану дознавателем, смогу задавать вопросы мертвым и читать мысли!

Не хочу!

Но какой у меня выбор?

Дома в предвкушении потирает лоснящиеся ручонки жирный мясник: горе-женишок, которого мне подогнала любезная тетушка.

– А-а-а! – крикнула я.

Студент с перевязанной головой оглянулся, нашел меня взглядом и мимолетно усмехнулся уголками губ. Мол, понимаю, сочувствую, поплывем в одной лодке.

## Глава 2

Безымянный студент

Я очнулся от похлопывания по щекам. Приоткрыл глаза и тут же зажмурил их: слишком яркий свет.

– Я зашторю окна, – произнес мужской голос.

Раздался шум задвигающихся портьер, в помещении стемнело, и тогда я сел и осмотрелся. Я чувствовал себя необычно. Голова не то чтобы болела, нет. Даже не кружилась. Но в ней будто образовалась странная легкость и пустота.

Я сел и уставился на свои руки. Руки как руки, все пальцы на месте. Потрогал лоб и ощутил ткань повязки.

– Как самочувствие? – обратился ко мне все тот же голос.

Я оглянулся, отыскивая его источник, и увидел высокого широкоплечего мужчину в зеленой мантии. А он в свою очередь смотрел на меня, и на его лице застыло непонятное выражение, будто он ждал, что я сейчас что-то скажу. Но что я мог сказать?

– Меня зовут… – начал он и кивнул, будто приглашал продолжить.

Я пожал плечами:

– Мне кажется, мы не знакомы.

– Да, конечно, – расцвел в улыбке тот. – Меня зовут мэтр Орто. Я декан факультета целительства и зельеварения Академии Кристалл. Вчера вы приехали поступать в академию и первым делом внесли плату за год обучения. По несчастливому стечению обстоятельств служитель не успел записать ваше имя: вы неожиданно вспомнили о срочном деле и обещали вернуться через пару минут, но не вернулись. А вечером вас нашли в дальней части городского парка с раной на голове.

Странная история: о каком срочном деле я вспомнил, что бросился бежать сломя голову за территорию академии в городской парк?

Я снова потрогал повязку. Затылок ломило, но несильно.

– Я думаю, что некий злоумышленник каким-то образом узнал про золото, которое у вас было с собой, и собирался вас ограбить, но опоздал: вы уже отдали деньги. Повезло.

– Да уж…

– Вашему здоровью больше ничто не угрожает, вечером мы вас выпишем, а завтра начнутся вступительные испытания. Так как вы не успели сообщить служителю свое имя, я готов лично внести его в список группы.

– Мое имя…

Я был уверен, что имя вспорхнет с языка легко, как птица, но чем дольше я пытался его вспомнить, тем упорнее оно пряталось от меня в глубине сознания. Я вскочил на ноги и сжал виски, будто это могло помочь выдавить имя на поверхность из моей гудящей головы.

– Имя… Имя…

Меня охватил страх. Я внезапно понял, что не помню не только имени, но и ничего о себе: кто я, откуда родом, сколько мне лет – ровным счетом ничего!

На стене, над рукомойником, висело зеркало. Под участливым взглядом целителя я, будто пьяный, побрел к нему и уставился на свое отражение. Я надеялся, что память вернется, когда я увижу себя.

На меня посмотрел бледный… Нет, это неподходящее слово. Не бледный – белый, будто год просидел в подвале, молодой человек. Сколько мне лет? Восемнадцать? Двадцать? По виду едва ли больше. Из-под повязки выбивались нестриженые светлые пряди. Глаза… Я приблизил лицо к поверхности зеркала. Если не считать того, что сейчас в них полопались сосуды, глаза серо-зеленые. Обычный человек. Это все, что я мог о себе сказать.

Мэтр Орто – или как назвался целитель? – подошел со спины и похлопал меня по плечу.

– Вы ничего не помните? Такое бывает после травмы головы. Крепитесь! Это не помешает вам пройти испытания, а память со временем восстановится.

– Вы уверены? – Сотни вопросов теснились у меня в голове. – Но когда? И как? И маг ли я вообще?

– Маг, не сомневайтесь. Только те, кто обладает даром, могут зайти на территорию академии. И здесь получают равные права с другими поступающими, не важно – аристократы ли они или простолюдины и к какой расе принадлежат. Так постановил наш ректор. Очень мудрый… хм… человек.

Я недоверчиво поглядел на целителя. Как я смогу пройти испытания, если ничего не помню о себе? Тот будто прочитал мои мысли.

– Испытания основаны на природном даре, он все равно проявит себя. Это как дышать: ведь потеряв память, вы не разучились этого делать. Попробуйте ощутить магические потоки, они повсюду. Может быть, не сразу, но постепенно вернутся все способности. И, вероятно, вы удивитесь, как много умеете.

Я скептически хмыкнул, на большее не было сил. Но какой смысл предаваться отчаянию? Руки и ноги на месте, разум не пострадал… А память, моя личность, мое прошлое… Что же, буду учиться жить заново.

Мэтр Орто удовлетворенно кивнул.

– Теперь давайте придумаем временное имя, пока вы не вспомнили свое настоящее.

Взгляд упал на книгу, забытую на столе предыдущим посетителем или пациентом.

– Если так, пусть выберет случай.

Я перевернул несколько страниц, и мой взгляд упал на первое попавшееся имя.

– Ларнис… – прочитал я. – А что это за книга, кстати?

Мы с мэтром Орто уставились на обложку.

– М-да, не самый удачный вариант для поиска подходящего имени. Наверное, кто-то из старшекурсников оставил. Они изучают историю запретной магии, так что…

«Жизнеописание и злодеяния некроманта Ларниса Валерийского» – так называлась книга. На корешке была прикреплена бирка с надписью от руки: «Выдается только под ответственность куратора».

– Может быть, вам больше по душе имя автора книги – Маркус? – предложил целитель таким тоном, будто хотел извиниться за то, что мне подвернулось имя злодея.

– Я ведь сказал: пусть выберет случай. Значит, так тому и быть. К тому же мне не нравится имя Маркус. Записывайте мое новое имя: Ларнис… Ларнис Безымянный. Вполне подходит.

Мэтр Орто задумчиво черкнул имя в блокноте, кивнул.

– Отдыхайте. Вечером переберетесь в общежитие для претендентов, там уже готово место. К сожалению, вещей при вас не нашли. Грабитель все же сумел поживиться.

«Отлично! Одна новость лучше другой!»

– Но студенты и преподаватели собрали немного денег, на первое время хватит.

Он положил на край стола носовой платок, в который были завязаны монеты. Если бы он попытался отдать мне их в руки, я бы не взял. Не принимаю милостыни. Вот и выяснилось что-то, чего я о себе пока не знал!

– И только попробуй отказаться! – пригрозил декан факультета целителей. – Пожалуюсь ректору!

– Да, кстати: а с самим ректором можно увидеться?

Мэтр Орто странно закашлялся, отвернулся, закрыв рот рукой.

– Извини, подавился, – объяснил он, придя в себя. – Наш ректор вот уже несколько лет руководит академией, не покидая пределов своего дома. Стал настоящим затворником. Мы относим ему документы на подпись, докладываем обо всем, что произошло за день. Он…

– Болен? – предположил я.

И представил немощного, высохшего старика.

– Да-да, что-то вроде того, – торопливо согласился целитель. – Прости, Ларнис. Мне нужно идти. Приходи в себя. Я еще навещу тебя перед выпиской, но уже вижу, что дела пошли на поправку!

Интересно, сам мэтр Орто заметил, что с официального «вы» перешел на «ты»? Но я не имел ничего против: он целитель, декан факультета, а я даже не студент – претендент. К тому же я обязан ему жизнью.

Мэтр Орто ушел, а я лег на спину и уставился в потолок, на все лады повторяя новое незнакомое имя, привыкая к нему.

– Ларнис. Нис. Некромант, значит? Что же, если меня примут на факультет кукловодов, это будет даже забавно. Факультеткукловодов? Откуда я это знаю?

## Глава 3

Летиция

Моей соседкой по комнате в общежитии оказалась гнома Рубелла. До сегодняшнего дня мы почти не общались: гнома держалась особняком и не стремилась с кем-то подружиться. По правде сказать, я не ожидала ее увидеть.

В прямом смысле слова – не ожидала. В комнате было тихо и безлюдно: на кроватях лежало чистое постельное белье, стулья аккуратно придвинуты к пустому столу, на полу новая, плетенная из свежей соломы циновка. В воздухе развеивался остаточный след бытовой магии: комнаты к заезду первокурсников обновили с ее помощью.

Я встала в середине комнатушки, покружилась, оглядываясь. После темной и сырой спальни на чердаке это место было лучшим домом в моей жизни.

И тут в шкаф постучали. Да-да, именно в шкаф! Да не снаружи, а изнутри.

«Что, если здесь принято новоиспеченным студентам подсовывать в шкафы мертвецов? – мелькнула мысль. – Посвящение такое!»

Возможно, за дверью собралась компания старшекурсников, сдерживающих хихиканье. Но если они надеялись дождаться моих криков и визгов – зря надеются! Я сжала губы, быстро подошла и рванула дверцу на себя.

И взвизгнула от неожиданности. А следом за мной и Рубелла, потому что именно она сидела в шкафу на полке, обложенная ворохом пожитков: крошечных платьев, мантий и малюсеньких носовых платков.

– Я застряла! – сообщила она. – Собиралась разложить вещи, а тут сквозняк – и дверь захлопнулась! Хорошо, что ты пришла, помоги мне спуститься.

«А как же ты забралась?» – хотела спросить я, но посчитала, что это будет невежливо.

Гномы такие малютки! Рубелла ростом чуть выше моих коленей. Но гномы очень не любят, когда обсуждают их рост. Для них это такая же болезненная тема, как заостренные уши для эльфов. Или прозвище Леди для меня…

Рубеллу приняли на факультет артефакторики и рун. Счастливица!

Вечером после переезда, когда мы устроились на новом месте, принесли из библиотеки учебники, получили от кураторов расписание занятий и наступило время чая и душевных разговоров, я призналась соседке, что ужасно боюсь факультета ментальной магии, на который меня зачислили.

Рубелла – она попросила называть ее Руби – пила кипяток из кукольной чашечки. Такой же набор посуды был у младшей кузины – Жаси, моей ровесницы. Как же я ей завидовала! А Жася будто нарочно доставала его из коробки и принималась угощать своих кукол чаем тогда, когда я поблизости натирала пол мастикой или чистила ковер.

Я пила кипяток из треснувшего стакана. Работники столовой разрешали первокурсникам в начале учебного года разобрать посуду, приготовленную на выброс. Я и взяла – пойдет на первые дни!

Такой вот у нас был чай – «Белая роза»: вода и ложечка сахара. Сахаром угощала Руби.

– Я не справлюсь, – вздыхала я. – Ну какой из меня дознаватель! Мертвецы увидят меня и второй раз помрут. От смеха!

– Если ректор определил тебя на факультет кукловодов, значит, видит твой потенциал! – рассудительно заметила Руби. – Что-то, чего ты сама пока о себе не знаешь!

Она помолчала и так же рассудительно закончила:

– Или же у них в этом году на факультет ментальной магии жуткий недобор!

– Ну спасибо! – надулась я.

– Не обижайся. Такая уж я – всегда прямо говорю.

– А, – махнула я рукой. – Может, так и есть. Они ведь приняли парня, который и имени своего не помнит.

– Это тот, которого ограбили и стукнули по голове? – оживилась Рубелла.

Кажется, гнома в курсе новостей, а я про несчастного студента даже не слышала. У меня есть оправдание: я целыми днями корпела над книгами, стараясь заполнить пробелы в знаниях и не провалить испытания. А парень проходил испытания в другой группе претендентов, и мы ни разу не пересекались до сегодняшнего дня.

– Наверное, это он, – согласилась я. – Если, конечно, здесь не лупят по макушке каждого второго студента!

– Мы поступали в одной группе, и его-то, кстати, заслуженно приняли! – припечатала меня Рубелла.

– Вот как? – пробормотала я и отодвинула стакан с недопитым кипятком.

– Не обижайся!

Похоже, эти два слова мне теперь частенько придется слышать.

– Не обижайся, Ле́ти! Расскажи, как прошло твое испытание на факультете кукловодов?

Бр-р, лучше бы не спрашивала. Павильоны факультета находятся под землей. Это сделано ради безопасности, чтобы «учебный материал» не сбегал. Говорят, однажды, несколько лет назад, из павильона удрал труп орка, приготовленный для вступительного испытания: студенты-старшекурсники недоглядели. Орк спрятался в сушилке общежития, и то ли он съел студента-дракона, то ли дракон съел его – по-разному рассказывают. А может, и девицу какую-то поглодал: кажется, там еще девица была.

В этом году нам приготовили тушу козла, который выглядел так, будто помер своей смертью задолго до испытаний, а потом его раз пятьсот поднимали и упокаивали. Жутковато он выглядел, прямо скажем: глаза выпучены, шерсть торчит клоками. Та, которая не успела вылезти. Один рог обломан, а на другой повязана бирка «Учебный материал № 5». Боюсь предположить, на что похожи предыдущие четыре.

– Попробуйте вдохнуть в него жизненную силу, – скомандовал мэтр Ригас, декан факультета. – Это чистая энергия, без формул, символов и специальных знаний. Никто не просит вас устраивать допрос этому… кхе-кхе… объекту.

После этих слов все расхохотались, а я обмирала от ужаса, лишь представив, что несчастное животное встанет на ноги и посмотрит на меня мутными глазами.

– Испытание засчитается, если учебный материал хотя бы пошевелится, – подбодрил нас декан.

У василиска Арвила, самого сильного из претендентов, козел попытался сесть, мотая головой и метя длинной бородой по полу.

– Я тоже справилась! – заявила я Руби. – Он шевельнулся!

Он шевельнулся, ага. Одним ухом точно пошевелил. Пренебрежительно так, будто отмахивался от меня: «Уберите эту неумейку!» Но испытание засчитали.

Эх, где же та сила, которая проснулась во мне, когда гадкий мясник полез ко мне целоваться своими жирными губищами!

Тетя впервые в жизни купила мне новое платье, была мила и приветлива. Приказала накрыть стол в гостиной, сообщив, что ко мне придет гость. Я не понимала, о каком госте идет речь, но была так ошарашена подарком и добрым отношением, что решила не выспрашивать: все равно скоро узнаю.

Не представляю, что толкнуло тетушку на этот шаг. Может быть, она искренне считала, что печется о моем будущем и подыскала мне отличную партию? Или, скорее, она так поступила потому, что парни, которых стали приглашать в дом, чтобы познакомить с Ноной и Тесс, после того как они закончили школу, отчего-то без конца пялились на служанку в замызганном платье? Так или иначе, но гость оказался не простой…

Я теперь и имени его не вспомню. Что-то склизкое, точно раздавленная гусеница. Висс? Лесс? После того, как были съедены все пирожные и пирожки, к которым я и притронуться не успела, а разговоры о погоде и доброте моей тетушки закончились, женишок решил, что формальности улажены, и полез целоваться мокрыми губами.

Я вскочила и бросилась к выходу, заколотила в дверь, которая оказалась заперта. Меня никто прежде не целовал. И я не хотела, чтобы это было так. Грязно, мерзко… С этим… Я звала тетю, сестер. Наивная дурочка.

Висс гаденько хихикал, похоже, он считал все это веселой игрой: невеста сопротивляется. А я… Когда поняла, что никто не придет на помощь, зачерпнула ладонью воздуха и зарядила ему в лоб.

Сама не понимаю, как это произошло и почему. Действовала по наитию. Висс хохотнул да так и застыл с разинутым ртом, а потом упал навзничь. На лбу вздувалась огромная синяя шишка. Я шарахнула гадкого женишка воздухом, превратив тот в камень.

Так я узнала, что у меня есть магические способности. В тот же день собрала немногочисленные пожитки и отправилась в академию, благо как раз наступила осень. Тетя выкрикивала в спину проклятия и обещала, что, когда я с позором приползу назад, она не пустит меня на порог. И теперь я во что бы то ни стало должна доказать всем, что из меня выйдет отличный дознаватель!

Больше всего я переживала из-за того, что не могу сразу внести плату за первый семестр, о чем сразу сообщала всем, кого встречала: гномам-служителям, куратору, коменданту студенческого общежития. Я готова была работать по ночам хоть прачкой, хоть посудомойкой и очень боялась, что меня не допустят до испытаний.

Но случилось чудо: мое дело подали на рассмотрение ректору, и он разрешил внести только половину суммы, да и то в процессе обучения – каждый месяц понемногу. Все говорят, что академии с ректором повезло. И академии, и мне!

– …разогнал всех, – услышала я голос Рубеллы.

Я все прослушала.

– Извини, повтори, пожалуйста.

– Я говорю, а вот у Ларниса Безымянного – он, кстати, взял себе такую фамилию, – козел не только пошевелился. Он скакал, как конь! Хорошо, что рог у него остался всего один, но и его хватило, чтобы порвать Нарву штаны. Носился кругами, всех разогнал. Кроме Безымянного. Тот застыл на месте, будто не верил, что глядит на дело своих рук. Все бегают, орут, визжат. Меня подхватил Рум, посадил на шею, а сам сменил ипостась. Хорошо быть оборотнем. А мэтр Ригас все никак не мог прицелиться заклинанием упокоения в козла: боялся нас зацепить. И тут парень поднял ладонь и тихенько так: «Умри!» И козлина сдохла.

– Вау! – потрясенно произнесла я.

– Я к чему: беднягу с дырявой черепушкой приняли на факультет не за красивые глаза. Он хоть ничего не помнит о себе, но маг очень сильный.

– Это точно, – вынуждена была согласиться я.

## Глава 4

Ларнис

После того, как я оживил на вступительном испытании козла, одногруппники долгое время странно на меня косились. И я их не осуждаю. Если бы кто-то на моих глазах превратил неподвижный труп в необузданное чудовище и сам при этом хранил загадочное и зловещее молчание, я бы тоже поостерегся заводить знакомство с этим типом. То есть со мной.

Беда в том, что за загадочным молчанием крылась растерянность. Я и сам не понял, что сделал. Декан приказал вдохнуть жизненную силу, и я представил это буквально: будто я вдуваю воздух в распухшие ноздри «учебного материала № 5». Не успел вообразить, как козел поднялся на ноги и устроил светопреставление. Упокоил я его тогда, когда увидел, что от меня к нему тянется прозрачная нить силы. Разорвал ее, и страшилище в один миг превратилось в безобидную тушу. Слегка пованивающую. Пора уже обновить материал для испытаний, стыдно выставлять такое безобразие для тренировок.

Я так и сказал мэтру Ригасу.

– Да-да, – согласился декан факультета ментальной магии, пристально рассматривая меня.

Так же, как мэтр Орто при первой встрече. Не могу понять: это особый пронзительный взгляд декана, который должен узреть мои студенческие способности? Или что?

– Ну ты наглый! – сказал Рум, оборотень из нашей группы. – Или тебя действительно серьезно приложили. Тебя еще не приняли, а ты уже лезешь со своими ценными советами. Может, по их меркам, чем страшнее трупень, тем лучше! Останутся только самые крепкие!

Я промолчал, но в чем-то Рум прав. Может быть, при ударе пострадала та часть рассудка, что отвечает за выдержку? Любопытно, не задеты ли другие области? И как это выяснить?

За ужином Нарв, гоблин, подлил масла в огонь.

– Ты ведь знаешь, кем был Ларнис Валерийский? – спросил он прямо.

Разговоры за столом тут же стихли, все делали вид, что заняты едой, а сами прислушивались. Всем было интересно, что я отвечу.

– Темный некромант и создатель запрещенных заклятий, – пожал плечами я.

Сказал так, будто мне известен весь жизненный путь Ларниса, хотя я знал лишь то, что рассказал мэтр Орто.

– Зачем ты взял его имя? Хочешь стать темным некромантом?

Я поймал несколько брошенных исподтишка взглядов.

– Еще скажи, что я хочу стать магом-отступником, – усмехнулся я.

Но по сердцу пробежал неприятный холодок. Откуда мне знать, чего я действительно хотел? О каком срочном деле я вспомнил и за что получил по голове? Может быть, дело не в банальном ограблении? Что, если у кого-то были причины отправить меня на тот свет?

В ответ раздались неуверенные смешки, и я тоже улыбнулся. С этим не задалось, будто мышцы лица, отвечающие за широкую и искреннюю улыбку, давно не использовали. Ироничные усмешки, слегка приподнимающие уголки губ, давались куда проще. А сейчас, боюсь, вышел оскал. Одногруппники заморгали и отвели глаза: кто-то уставился в тарелку, кто-то на соседа.

Что они думали обо мне? Безымянный тип с провалами в памяти, оживляющий трупы по щелчку пальцев. Взял себе имя злодея. И выглядит так, будто сбежал из тюрьмы строгого режима. Отлично!

Но ведь кем бы я ни был раньше, теперь я другой человек и могу выбрать иную судьбу. Или не могу?

Я ел перловку с мясом и не чувствовал вкуса, и не только из-за охвативших меня сомнений. В блюде явно не хватало соли или другого важного ингредиента – сразу не разберешь. Но все съел, конечно. В звенящей тишине, царящей за столом. Странно, что не подавился.

– Да не собираюсь я становиться злодеем! – в сердцах воскликнул я. – Ну вы что!

И всех как-то сразу отпустило. Рум огрел меня по плечу: надо понимать, проявил дружелюбие.

– Да оно и ясно! Просто ты, засранец, такой жутковатый: мороз по коже! Ты себя в зеркале видел?

– Видел, – кисло подтвердил я.

– Вот! Краше в гроб кладут. Ручаюсь, ты все годы просидел в подвале своего богатого родственничка, который объявил наследника состояния больным или помешанным и вовсю пользовался твоими денежками. Но в тебе проснулись магические способности, и ты сбежал от дяди, прихватив немного денег, чтобы спрятаться в стенах академии. А дядя подослал убийц… Похоже на правду?

– Где-то я эту историю слышал. Эту или подобную, – согласился я и не обманывал. – Будем считать, что так оно и было.

– То-то же! – подвел итог оборотень. – Тоже мне, великий некромант: у тебя еще и борода толком не растет.

Я потер щеку. Действительно, за несколько дней, что прошли после пробуждения, на лице не появилось и тени щетины. Досадно, я еще и самый младший в группе!

– Спокуха! – обнадежил меня оборотень, который, видно, гордился своей повышенной волосатостью. – Возьму над тобой шефство!

Когда после окончания вступительных испытаний я обнаружил себя в списке факультета кукловодов – а ведь до последнего надеялся на факультет теории и исследований, – Рум поджидал меня в холле студенческого общежития с чемоданом. Он уже нацепил алую мантию – знак принадлежности к боевому факультету. Я свою фиолетовую скатал и сунул в пустой мешок. Пока я не чувствовал воодушевления по поводу поступления на факультет ментальной магии. Та незнакомая синеглазая девчонка меня бы поняла. Как ее имя, интересно? Надо выяснить, раз уж нам предстоит учиться вместе.

– Так, Нис, комнату я нам уже занял! Будем делать из тебя человека! Сегодня с парнями идем в «Пивной дух» отмечать начало учебного года. Ты с нами!

Он не спрашивал, а утверждал. И энтузиазм в его голосе пугал меня сильнее, чем оживший «материал № 5».

## Глава 5

Летиция

– Сегодня мы с одногруппниками идем в трактир, – сказала Руби. – Ты с нами?

Гнома кромсала огромными для ее роста ножницами старую желтую мантию: кто-то из второкурсников-артефакторов пожертвовал для малютки-первокурсницы поношенную накидку, чтобы та перешила ее для себя.

Я разбирала учебники, поэтому отозвалась не сразу. «Основы истории магии» – общий курс для всех факультетов. «Основы эмпатии» – звучит не так уж страшно. «Искусство ментальной защиты», которое на других специальностях идет спецкурсом, у нас обязательный предмет, так же как «Расы и народы нашего мира»: будущим дознавателям необходимо знать особенности всех разумных существ. А вот толстая книга, обтянутая черной кожей с надписью бронзовыми буквами «Введение в классическую некромантию», заставила сердце биться сильнее, а лоб покрыться испариной. Я раскрыла книгу на середине и прочитала название параграфа: «Создание боевого голема». Просто мороз по коже. А вот еще лучше: «Стадии допроса мертвеца как свидетеля». Я захлопнула книгу и убрала подальше: хватит на сегодня. Буду привыкать постепенно.

– Пойдешь с нами? – Гнома так и не дождалась ответа и спросила снова.

Я покачала головой:

– Нет, не могу. Я еще должна отдать деньги за этот семестр, поэтому решила не тянуть: уже сегодня выйду работать посудомойкой.

Я никогда не проводила вечеров в компании друзей или просто приятелей. Да что там, у меня и хороших знакомых-то не было. Не считать ведь хорошими знакомыми вечно недовольных кузин, для которых я была чем-то вроде удобной в хозяйстве вещицы. А если вещица будет недостаточно расторопна, то можно ее и за косичку дернуть. Но лучше всего ее вовсе не замечать… Ведь с половой тряпкой или шваброй никто не беседует.

Подумаешь, вечеринка для поступивших! Я без нее жила и дальше как-нибудь проживу. Но почему-то сделалось немного грустно.

– В «Пивном духе» ожидают наплыва посетителей, – сказала я. – Обещали неплохо заплатить!

– О, а мы как раз туда и собрались! Я, Рум… помнишь, я рассказывала? Тот самый оборотень, который спас меня от разбушевавшегося козлищи. Нарв. Дриада Лули. Может быть, еще кто-то присоединится. Да, точно, Рум хотел захватить с собой Ниса.

– Безымянного? – встрепенулась я.

– Да, они с Румом теперь соседи по комнате. Слушай, раз ты сегодня в трактире работаешь, значит, увидимся.

– Ага…

Ни за что не выйду к однокурсникам в фартуке и косынке, с мокрыми распаренными руками! Хотя на Ниса поглядеть вблизи очень хочется. Особенно после рассказа Рубеллы о том, как проходило испытание на факультете кукловодов.

Я оставила гному подшивать мантию и готовиться к вечеринке, а сама собралась и отправилась в «Пивной дух». Трактир находился неподалеку от ворот академии, но, в отличие от кофейни «Тучки небесные», цены здесь не кусались, а еда была сытной и вкусной. Наверное, поэтому студенты облюбовали трактир с просторными залами, с широкими дубовыми столами, за которыми можно было не только трапезничать: владельцы сквозь пальцы смотрели на то, что будущие маги иногда засиживались допоздна. Они играли в карты, балагурили, переписывали друг у друга конспекты. И, конечно, заправлялись слабым светлым элем, который подавали с копчеными свиными ушками, орешками и сухариками.

Я пришла рано – в трактире не было никого, кроме компании незнакомых артефакторов-третьекурсников. Они скромно сидели за длинным столом у стены и оживленно переставляли по расчерченному полю фигурки, вырезанные из дерева. Некоторые клетки вспыхивали огнем, другие прошивали молнии, из третьих вдруг поднимался рой жужжащих ос. Иллюзии, конечно, но как настоящие! Ясно, ребята готовились к сдаче зачета по стратегии – подтягивали хвосты с прошлого года.

– Летиция?

Ко мне вышла хозяйка трактира – симпатичная женщина средних лет. Я кивнула.

– Ты вовремя. Пойдем, я покажу тебе твое рабочее место. – Она улыбнулась. – Не боишься тяжелой работы?

Тяжелой работы? Я едва не рассмеялась. По сравнению с тем, чем мне приходилось заниматься в доме тетушки, работа посудомойки просто семечки!

На плите грелся чан с водой. В кувшинчике – серое жидкое мыло, на полке – стопка полотенец. Дело нехитрое.

Я получила фартук, чепчик, закатала рукава и приступила к работе. Посуда постепенно прибывала: подавальщицы собирали ее со столов и стопками ставили на лавку рядом со мной.

Объедки в корзину для свиней – шмяк! Грязные тарелки прямо в воду – плюх! Ветошкой, смоченной в мыле, – шлеп! И так до бесконечности: шмяк, плюх, шлеп! Шмяк, плюх, шлеп! Голова кругом. Я потеряла счет времени.

Когда кухонная дверь открывалась, до меня долетали голоса, веселый смех и треньканье струн. Студенческая вечеринка была в разгаре.

Я сдувала со вспотевшего лба выбившиеся из-под косынки пряди, секунду-другую разминала затекшие плечи, поднимала глаза к потолку с разводами копоти и снова принималась за дело.

– Летиция! – Голос хозяйки сбил привычный ритм. – Будь добра, помоги собрать посуду, девочки не справляются.

Я вздохнула, вытерла руки о фартук и пошла в зал. Шагнула за порог и будто попала в другой мир: так шумно, дымно и людно здесь было. Все говорили разом, смеялись. Стучали вилками и кружками. И повсюду – разноцветные мантии: желтые, алые, зеленые, синие, фиолетовые… Я могла бы сейчас быть рядом с ними!

Нет, не могла бы… У меня нет ни денег, ни времени на веселье.

«Ничего, завтра я надену свою мантию и пойду на занятия! Я одна из них!» – подбодрила я себя и отправилась собирать посуду.

Сначала нагрузила на поднос гору мисок, так что они, вложенные друг в друга, опасно покачивались, рискуя свалиться на пол, и лишь потом сообразила, что смотрю прямо на Рубеллу, сидящую на стуле на горе подушечек. Справа от нее восседал широкоплечий оборотень в алой накидке, наверное, тот самый Рум. Выглядел он внушительно. Слева расположилась изящная хорошенькая девушка – дриада Лули. Она ничего не ела, только пила воду.

Ни гнома, ни Рум, ни симпатичная дриада, вообще никто из сидящих за столом не обратил на меня внимания: они были заняты разглядыванием светловолосого затылка студента в фиолетовой мантии. А кое-кто даже ощупывал, запустив пальцы в отросшие пряди.

– Не, шрам, конечно, ощущается! – заявил Нарв. – Но его почти не видно – тонкая полоска. Отлично залечили. Декан зеленых человечков – молодец!

– Эй, я бы попросил! – возмутился первокурсник в зеленой накидке. – Декан целителей.

Только теперь я поняла, что они рассматривают шрам на голове безымянного студента, который наконец снял повязку. Я, стоя у края стола, не заметила и следа раны: подлечили на славу.

Вскоре и сам Ларнис – такое он придумал себе имя – обернулся и пригладил взъерошенные волосы. Тот самый парень, которого я встретила у списка поступивших: я его сразу узнала. А он узнал меня.

– Ну привет, коллега, – поздоровался он.

Тут и все остальные посмотрели на меня.

– О, Лети! Ребята, это Лети, моя соседка! Она сегодня подрабатывает здесь!

Я улыбнулась.

Я давно разучилась улыбаться малознакомым людям. Обычно в ответ на улыбку замарашки в залатанной одежде я не получала ничего, кроме кислой мины и настороженного взгляда: люди ждали, что я начну попрошайничать.

Но за столом сидели Руби и этот светловолосый парнишка, который назвал меня коллегой. И я улыбнулась. Вот дура.

Хорошенькая дриада Лули смерила меня холодным взглядом и кончиком пальца подтолкнула в мою сторону пустой стакан.

– Так пусть тогда идет и работает, – процедила она. – Ее сюда никто не звал!

Я взяла поднос, опустила голову и побрела на кухню. Туда, где тихо, безопасно… и так одиноко.

* * *

Шмяк, плюх, шлеп! Я думала о радужных пузырях, плавающих в воде. О том, что мыло пощипывает кожу. О том, что завтра в расписании первым предметом стоит введение в классическую некромантию, и это меня пугало. Но лучше размышлять об этом, чем вспоминать улыбку победительницы на губах Лули. Когда я успела перебежать ей дорогу?

– Просто ты очень красивая, – произнес кто-то за моим плечом.

Я ойкнула от неожиданности и едва не уронила скользкую миску, но ее тут же подхватила чужая рука. Ларнис? Вот уж кого я не ожидала увидеть!

– Осторожно! – сказал Безымянный. – Только порезаться не хватало.

В другой руке он держал тарелку с пышными чесночными булочками – от одного взгляда на них потекли слюнки. Он деловито отодвинул меня в сторону, протянул тарелку:

– Ешь давай, наверняка голодная.

Засучил рукава и неумело подхватил тряпку. Чувствую, посуду ему приходилось мыть нечасто. Я только ошалело хлопала глазами. Что происходит? Ларнис собирается подработать посудомойкой вместо меня? А как понимать его высказывание о моей красоте? Если, конечно, оно мне не померещилось.

Я вгрызлась в румяный бок булочки, чтобы занять рот и не наболтать лишнего.

– Я знаю таких, как Лули, – обронил Ларнис как бы между делом. – Она хочет быть единственной королевой, а в тебе она почувствовала угрозу. Ты красивая и очаровательная.

– Ого! – буркнула я, едва не подавившись куском сдобы и с трудом протолкнув его в горло. – Это комплимент?

Ларнис говорил таким серьезным тоном, что я не понимала: он шутит или пытается меня поддержать? Или что?

– Это не комплимент, это факты, – сообщил он без тени улыбки.

Ну спасибо за разъяснение! Вот только теперь я окончательно смутилась.

– Булочку будешь? – спросила я, чтобы как-то прервать затянувшееся молчание.

Хотя Ларнис вроде им не тяготился: неторопливо тер тарелки, ждал, пока я перекушу. А я от растерянности начала чудить: сунула булочку прямо ему под нос.

– Кусай! Я подержу!

Ларнис откусил, но слегка поморщился, будто булка не очень-то ему понравилась.

– Невкусно?

– Слишком пресная, – подтвердил он мою догадку. – И в то же время горькая. Не знаю… По-моему, гадость еще та!

– Сама съем!

«Да ты привереда!» – подумала я про себя.

Взобралась на краешек стола, неторопливо жевала и смотрела, как Ларнис моет посуду. Он орудовал тряпкой все более уверенно, но дело было не только в этом…

Я уже наслушалась всяких сплетен и разговоров о безымянном студенте. Слухи множились и обрастали невероятными подробностями. Говорили, что бедняга провел все детство и юность в подвале: его посадил на цепь родной дядька. Но хотя Ларнис был действительно невероятно бледен, до синевы под глазами, вряд ли он на самом деле вырос в застенках. Может, болел? Или какое-то время провел в тюрьме? А если да, то что он совершил? Может быть, он обманывает, что ничего не помнит, чтобы скрыть неудобную правду?

Хотя мне не верилось, что мой ровесник – вряд ли Ларнису больше восемнадцати – мог совершить что-то ужасное.

Руки, обнаженные до локтя, у него были крепкие, натренированные, при всем его стройном телосложении. Широкие плечи, ровная спина – он не сутулился даже сейчас, наклонившись над чаном с мыльной водой. Он забыл, кто он и откуда, но тело не обманешь: оно не привыкло кланяться. Ларнис из тех, кто и головы лишний раз не наклонит. Не знаю, заметил ли это кто-нибудь, кроме меня: таким, как я, с детства приходится быть наблюдательными и обращать внимание на любую мелочь, это очень помогает выживать. Так что наш безымянный студент, скорее всего, благородного происхождения.

Но где он успел накачать мышцы? Махал мечом? Вряд ли. Если бы он не был человеком, я бы решила, что это врожденная особенность. Представители некоторых рас всегда выглядят так, будто каждый день таскают камни и по сто раз отжимаются от пола. Вот Рум, например, сам по себе гора мускулов, ему и делать для этого ничего не надо. Но Ларнис – человек…

Я сидела так близко-близко, что видела каждую черточку его лица. Опущенные ресницы, сосредоточенно сведенные к переносице брови – Ларнис так вдумчиво мыл эти несчастные тарелки, словно готовился по меньшей мере к сдаче зачета.

Я хихикнула. Он вскинул взгляд. Серо-зеленые глаза на миг будто засияли. «Глаза мага» – так говорят про это необычное свечение, от которого радужка кажется гораздо ярче. Когда мы станем выпускниками, у нас у всех будут такие глаза. Но неужели у Ларниса столько силы, что она прорывается наружу уже сейчас?

– О, Летиция, я смотрю, ты помощником обзавелась? – воскликнула подавальщица Фира.

Она притащила новую партию посуды, а я как раз успела доесть булки и спрыгнула на пол.

– Дальше я сама, Нис. Можно тебя так называть? Иди. Тебя, наверное, уже заждались.

Удивительное дело: мы сказали друг другу всего несколько слов, а казалось, будто знакомы давным-давно.

Или я, как одинокая собачонка, готова бежать за каждым, кто почешет за ушком и кинет косточку? В смысле – принесет чесночные булочки и неловко утешит?

Я шутя попыталась отобрать у Ниса тряпку, но он замешкался и не отдавал. Замешкался, потому что внимательно рассматривал меня. Мы стояли нос к носу, молча и вяло боролись за мыльную ветошку, с которой капала вода прямо нам на ноги. И глядели друг на друга. Не знаю, что видел он… Я видела симпатичного паренька, которому, похоже, тоже непросто пришлось в жизни. И не важно, какого он происхождения. Он до сих пор был бледен, но эта бледность даже придавала ему очарования. А его глаза с каждой секундой сияли все ярче, пока окончательно не вскружили мне голову…

Я качнулась вперед и поцеловала его в губы…

Это я-то! Я ведь прежде и за руку ни с кем не держалась! Весь мой день с утра до вечера занимала стирка и уборка. Как-то мы обменялись улыбками с сыном пекаря, когда тот заворачивал для меня хлеб, – вот и вся романтика.

Что же я натворила! Что он подумает обо мне!

И пусть поцелуй вышел совсем невинным – лишь мимолетное прикосновение, но и мига хватило, чтобы я ощутила жар его губ и то, как он задержал дыхание… Может, от меня чесноком воняет?

Какой стыд!

Я готова была провалиться сквозь землю. Теперь либо бежать куда глаза глядят, либо начать оправдываться, либо…

Неожиданно решение нашлось само.

– Спасибо за то, что помог, – мило улыбнулась я, и даже голос не дрожал.

Да, вот так. Это лишь поцелуй благодарности. Всем известно, что у жителей бедных городских районов простые нравы. Это такое «спасибо», да!

– Мне было несложно, – спокойно ответил Ларнис.

Даже не сконфузился! Выходит, его мой поцелуй совсем не тронул…

О чем я думаю? А-а-а-а!

Я поскорее отвернулась к чану с водой, чтобы Безымянный не заметил выражения моего лица, и принялась с остервенением тереть стакан. Ларнис постоял-постоял и ушел…

## Глава 6

Ларнис

Ну и вечер выдался! И хотя сначала я не хотел идти на вечеринку, теперь рад, что поддался на уговоры.

– Вы все знаете нашего выдающегося кукловода, – так представил меня Рум и снисходительно положил ладонь мне на плечо. – А кто не знает, тот наслышан.

Тут он выразительно посмотрел на дриаду и студента в зеленой мантии, которые проходили испытания в других группах.

– Какой хорошенький, – промурлыкала дриада на ухо Рубелле.

Но промурлыкала так, чтобы все услышали.

– Ларнис, это очаровательное и бесцеремонное создание зовут Лули. Рядом с ней будущий целитель – Тим. С Нарвом и Руби ты знаком. А теперь да начнется пир!

К нашему приходу стол уже ломился от яств – недорогих и сытных, вроде гренок со шкварками, свиных ушек в соусе, куриных крыльев, чесночных пышек. В центре на почетном месте стояли кружки эля с пенными шапками. Парни накинулись на еду так, будто месяц не ели. У меня аппетита не было.

– Ты чего не ешь? – невнятно спросил сосед по комнате, не вынимая изо рта крылышка. – Жуй давай, а то и так на умертвие похож!

Покоя он мне не даст. Я взял горсть соленых орехов. Мы с грохотом сдвинули кружки, эль выплеснулся на стол, на руки, но это никого не смутило. Гнома Руби ради такого случая привстала, балансируя на горке подушек: их держали в трактире как раз для клиентов небольшого роста.

– Мы студенты, ребят, мы студенты! – заорал Рум. – Вы только вдумайтесь! Мы станем магами! Ура!

– Ура-а-а! – подхватили все.

И я в том числе. Хотя, признаюсь, я пока не чувствовал воодушевления. Я поступил, и, наверное, я хотел этого, иначе бы не приехал в Академию Кристалл. Но как я видел свое будущее, на какую специальность мечтал попасть? Что, если память никогда ко мне не вернется?

– Нис, о чем задумался? – спросила Лули.

Я пожал плечами: говорить не хотелось.

– Ребят, не обращайте внимания. Наш Ларнис немного пристукнутый.

– Я бы сказал – много! – хохотнул Нарв.

– Да я не про то, – отмахнулся Рум. – Он у нас слегка малахольный. Ведет себя как старый дед ста пятидесяти лет. Вон, взгляните-ка на него – взирает свысока и поджимает губы.

Все тут же уставились на меня. И вовсе я не поджимал губы и не смотрел высокомерно! Просто я, видно, не из тех, кто дает волю чувствам.

– А все потому, что он вырос в подвале! – наставительно сказал Нарв, погрозил мне пальцем и икнул.

Даже слабый эль очень быстро действует на гоблинов.

– Нарв, я бы советовал тебе идти спать. Завтра на занятия.

Однокурсники переглянулись и захохотали.

– А я о чем говорю! – сказал Рум. – Ну ничего, мы сделаем из этого заучки человека!

Он притянул меня за шею и обвел широким жестом полутемное, дымное помещение.

– Ты посмотри! Жизнь только начинается! Молодость! Студенческое братство! Бессонные ночи! Безумства!

– Учеба? – Я приподнял бровь. – Зачеты? Курсовые?

– М-да, вижу, работы по превращению тебя в нормального студента предстоит больше, чем я предполагал.

И на правах старшего Рум бесцеремонно взъерошил мне волосы.

Может, и правда стоит расслабиться и просто жить дальше? А какие у меня еще варианты, в общем-то?

Мы пили, ели и общались. Вернее, я в основном слушал, почти не ел и мало пил, но на это уже никто не обращал внимания. Вспоминали забавные моменты со вступительных испытаний. Мое триумфальное оживление «учебного материала № 5» пересказали три раза – с трех точек зрения. Лули и Тим выспрашивали подробности победоносного козлиного галопа и сгибались пополам от смеха.

– Очень смешно, – ворчал Нарв, когда Рум напомнил о порванных брюках гоблина. – Надо мне с Ниса, кстати, потребовать монеты за моральный ущерб! И на новые штаны!

– Угомонись! – Рум щелкнул гоблина по лбу. – Ему и так деньги всем миром собирали. У тебя только штаны дырявые, а у него – голова! Кстати, Нис, ты не поторопился снять повязку?

– Все зажило, – коротко ответил я, надеясь избежать всеобщего внимания, но было поздно.

– Покажи! – потребовала Лули.

В разгар разглядывания и ощупывания моей многострадальной черепушки пришла Летиция. Глупее ситуации и придумать нельзя.

Рубелла упоминала о соседке, с которой ей предстоит делить комнату. Я только не думал, что Летиция и темноволосая незнакомка с голубыми глазами, с которой я перекинулся парой слов у списка поступивших на факультет кукловодов, – одна и та же девушка, но сразу ее узнал.

– Ох, кошки-поварешки, она такая забитая, бедняжка! – Так Руби рассказывала о Летиции. – Тетка ее всю жизнь гнобила, использовала как служанку в доме, а потом решила сбагрить замуж за какого-то отвратного типа. Но тут уж у Лети, при всей ее покорности, пригорело! Она недомуженьку шарахнула в лоб магией и сбежала в академию.

– Молодец, наш человек! – похвалил Рум, цапнув очередное крыло с блюда.

Куда в него помещается?

– И все-таки она очень тихая, – вздохнула Руби. – Чуть что – сразу закрывается.

– Фу, не люблю рохлей. – Лули брезгливо наморщила нос.

– Легко судить о чужой жизни, не пережив то, что пережила Летиция, – сказал я.

Рум закатил глаза.

– Налейте ему скорее еще эля! Да что ты за зануда, брат?

Я не ожидал, что увижу Летицию уже через несколько минут после того, как узнал о ней. Услышал звяканье посуды, обернулся и увидел ту самую девушку, которую так расстроило зачисление на факультет кукловодов.

Сейчас, из-за того, что темные волосы скрывала косынка, синие глаза казались еще больше и беззащитнее. Она смотрела на нас настороженно, будто была вовсе не рада, что мы обратили на нее внимание.

Как я тебя понимаю, Лети.

Лети… Так назвала ее Рубелла. Славное имя. И девчонка славная. Тоненькая и хрупкая. В каждом ее движении сквозила врожденная грация, а она наверняка и не догадывается о том, что выглядит так, словно аристократку шутки ради переодели в костюм посудомойки.